Николас Смит
Hell Divers. Адские ныряльщики. Призраки

Посвящается Марии… Ты лучшее, что со мной когда-либо случалось.

Чем значительнее трудность, тем больше славы в ее преодолении. Умелые рулевые зарабатывают репутацию в штормах и бурях.

Эпиктет

Nicholas Sansbury Smith

HELL DIVERS. GHOSTS

Печатается с разрешения издательства Blackstone Publishing и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.

Copyright © 2017 by Nicholas Sansbury Smith

Cover design by Kathryn Galloway English

© В. Липка, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Пролог

Последний человек на Земле знал, что чудовища устроили на него охоту. И неважно, что он уже умер и был обречен на ад: твари все равно от него не отстанут.

По развалинам города их с собакой вели вперед молнии. Они двигались во тьме очень осторожно, его поджарое, все в шрамах тело плотно облегал противорадиационный костюм. Примерно такой же был и на Майлзе, его сибирском хаски.

Пес повернулся на шум, донесшийся из кучи щебня. С нее скатилась бутылка, подпрыгнула и у подножия разбилась вдребезги. По вершине хлестнул ветер, подхватил алюминиевую банку и унес прочь.

Мужчина водил штурмовой винтовкой из стороны в сторону в поисках цели. Видеть тварей он не мог, но чувствовал – они здесь.

Майлз невозмутимо потрусил дальше.

Впереди все было чисто, но человек знал, что дорога коварна. Опасливо ступая по заваленному обломками полю, он медленно скрылся в проходе меж осыпавшимися развалинами городского квартала. Его путь усеивали почерневшие куски железа с кровоподтеками ржавчины. Их зазубренные концы без труда могли пропороть его костюм.

Он остановился и подал Майлзу сигнал замереть. Пес сел, и они застыли, ожидая, когда сполох молнии озарит путь. Человек прекрасно изучил эту дорогу и запомнил, где таятся главные опасности, но каждый его шаг все равно мог обернуться гибелью.

Несколько месяцев назад их чуть не сожрала воронка, лежавшая теперь шагах в пятнадцати от них. Еще через двадцать за ней высилась стена, ощетинившаяся острой арматурой, о которую он до этого уже дважды рвал костюм.

Но наибольшую угрозу – если не считать монстров – несли в себе заросли произраставших здесь ядовитых сорняков. Сколько бы он ни рубил их мачете, они все равно поднимались, еще выше и гуще прежнего. Его их жала только покалечили бы, но вот собаку могли и убить.

Освежеванные железные ребра старого здания озарила вспышка. Свет от нее не пропал зря. Человек никогда не упускал возможности им воспользоваться. Он быстро повел стволом винтовки в стороны в поисках неприятеля, бросил взгляд на смертоносные сорняки, медленно двинулся дальше и исчез в чреве здания.

Над головой боевым барабаном громыхнул гром, подхлестнув его двигаться. Он прислушался, пытаясь определить, не примешиваются ли к нему и другие звуки: топот когтистых лап или, что хуже всего, загробный вой сирен.

Но на этот раз они молчали. То, что на них охотилось сегодня, было монстром совсем другого рода.

Они с Майлзом молча двигались по мертвой, выпотрошенной оболочке строения – того, еще из старого мира. Вокруг костями какой-то гигантской зверюги высились стальные балки. Когда он впервые сюда забрел, то вспомнил о скелетах динозавров, которых видел в детских книгах.

Следующий разряд молнии выхватил из мрака две кучки окаменелых костей, на этот раз уже настоящих. Впереди в позе зародышей свернулись в грязи два человека. Скелет побольше прижимал к себе маленький – мать закрыла собой ребенка от взрыва, сровнявшего город с землей сотни лет назад.

При виде этой картины человек попытался понять, чувствует ли он хоть что-то. В мозг хлынули воспоминания, но он их по привычке отогнал. У про́клятых нет права на чувства.

Прежняя жизнь теперь казалась ему бесконечно далекой, и он никак не мог понять, чем заслужил столь страшное наказание. Тогда, два года назад, какая-то его часть даже хотела умереть там, в небе – чтобы его поджарила молния или схватили крылатые охотники. Но у него был Майлз. Пес и мечта – и больше ничего.

Они упорно шли дальше сквозь завалы к той единственной цели, которая постоянно заставляла его нырять во мрак. Сегодня ему в последний раз предстояло проверить, нет ли сообщений по радио. Если на его сигнал бедствия не будет ответа, он, наконец, уйдет из Гадеса.

Два года он надеялся услышать хоть что-нибудь от тех, кто остался в небе. Два года вместе с Майлзом копался в отбросах в поисках еды и всяческих приспособлений, чтобы продержаться до прибытия помощи. Они избегали чудовищ, а когда больше не было сил бежать, вступали с ними в бой.

Время текло незаметно, особенно когда он понятия не имел, день стоит или ночь. Его жизнь проходила во тьме, а от пометок на стене он отказался уже больше года назад. По мере того как дни складывались в месяцы, а месяцы в годы, до него дошло, что от ада спасения нет – и нет выхода из него. Попытайся он сейчас уйти, придется бросить еду, припасы и единственный источник воды. Переход по мертвой пустоши за пределами Гадеса, по всей видимости, будет означать для них обоих смерть.

Время представляло собой все – и вместе с тем ничего. С его неспешным бегом подробности прежней жизни крошились, словно кости, обращавшиеся в прах. Ему все труднее было вспомнить голоса и лица тех, кого он потерял.

Именно так он узнал, что умер. Тело его, может, еще и жило, но одиночество и оторванность от мира убили его душу.

Тем не менее он сохранил в себе что-то человеческое. Возможно, привязанность к Майлзу. Он защищал пса, как когда-то защищал людей.

Через безжалостный мир, который люди когда-то называли домом, его вело и что-то еще. Это было сильнейшее желание бороться, разъедавшее его до мозга костей, подобно раку, и он не мог справиться с ним.

Перед мерцающими кустами Майлз замер. Из тумана потянулись щупальца с усеянными иголками присосками, и человек поманил пса к себе.

Ветер опасно накренил сорняки, и он отошел еще на шаг. Год назад он чуть не умер, когда такое щупальце ужалило его в ногу. У него до сих пор сохранился шрам от присоски – еще одна метка на его израненной плоти.

Он поднял винтовку и еще раз внимательно осмотрелся. Чтобы выжить, нужно всегда быть начеку. У Майлза были чуткие уши и глаза, но обоняние притупляла маска, которую ему приходилось носить.

Человек прислушался, сосредоточенно посмотрел по сторонам и пустил собаку вперед. До бункера «Индастриал Тек Корпорейшн» теперь было недалеко, но он скрывался глубоко в городском чреве.

Молнии вели их вперед, через остовы зданий, напоминавшие скелеты. Мужчина вытащил мачете и стал рубить кусты, что преграждали им путь. Отростки валились на землю и извивались, словно обезглавленные змеи. Он аккуратно вытер о землю липкий сок и вложил клинок в ножны. К новым зарослям они подошли сбоку. Стебли, ощутив их присутствие, мгновенно пробудились, задвигались и мигнули тусклым розовым сиянием. Как и большинство других форм жизни на поверхности, они тоже были плотоядные.

В небе громыхнуло. Человек поднял глаза и посмотрел на вихрь из туч и статического электричества. Шторм набирал силу.

О щиток шлема ударилась капля. В следующее мгновение небо раскололось, обрушив на город стены радиоактивного, кислотного дождя. Напуганный громом Майлз прижался к его ноге.

Человек подумал было вернуться в убежище, но потом все же решил бросить буре вызов. Он почти дошел до того самого места, где год назад нашел Майлза. Они двинулись дальше мимо светящихся кустов, пес трусил рядом, стараясь не отставать. Сияние, пульсировавшее вдоль тропинки, выглядело зловеще, но вместе с тем прекрасно. То, что даже здесь была жизнь, давало надежду на то, что земля, возможно, когда-нибудь вновь зацветет.

Ад не может быть вечным.

Громкий, будто выстрел из дробовика, раскат грома вырвал его из размышлений, молния электрической дугой врезалась в кучу мусора высотой в три этажа на восточной оконечности открытого тоннеля. На глыбы кирпича и арматурные штыри дождем посыпались искры.

Человек сделал шаг вперед, но заметил какое-то движение и замер. Одновременно с ним Майлз припал к земле, чуть прополз и глухо зарычал.

Человеческие глаза видели хуже собачьих, поэтому ему пришлось прищуриться. Дождь колотил вокруг, пока он ждал очередной вспышки света. До того, как полыхнувшая над головой молния выхватила из мрака силуэты городских кварталов, прошло три секунды. Теперь щуриться было не обязательно.

Он инстинктивно опустил палец на спусковой крючок, а когда увидел охотившихся на них тварей, в груди забилось мертвое сердце. Он ошибся. Все это время его преследовали сирены – многие сотни их скользили по кучам строительного мусора.

Так много сирен он еще никогда не встречал.

Человек попытался пошевелиться, однако ноющие мышцы оцепенели. Если в полной неподвижности замереть, то твари, может, их и не найдут. В конечном счете, у него не было ни батарейного блока, ни другого источника энергии, способного их к нему привлечь.

Тяжело сглотнув, он смотрел, как они стаей несутся прямо к ним с псом. Он не мог ни убежать от них, ни всех их одолеть. Гадес, наконец, его победил. Что самое удивительное, перед лицом неминуемой смерти его печалило только одно – Майлз. Смерть собаки будет на его совести.

Кусты вдруг полыхнули ярче, вместо розового засияв жгуче-алым. Сирены взвыли громче и ринулись вперед. Твари явились за растениями, а не за ним.

Их пронзительные вопли перекрыли даже раскаты грома.

От этого звука, сколько он его ни слушал, в жилах по-прежнему стыла кровь.

Майлз попятился, человек рывком пришел в движение и побежал, тяжело топоча ботинками по грязи. Пес юркнул в образовавшуюся в бетоне щель, но человеку, чтобы протиснуться в узкий проем, пришлось притормозить, втянуть живот и опустить винтовку. Снаружи торчал арматурный прут, но человек поднырнул, преодолел препятствие, ничего не порвав, и ринулся дальше. Затем перемахнул через заросли светящихся сорняков. Ботинки ударились о землю, расплескав вокруг жижу, и увязли в ядовитой грязи. Он вытащил их и помчался дальше.

Майлз ждал его.

С трудом переводя дух, человек сосредоточился на выходе из тоннеля. Тот вел на одну из городских улиц, по бокам его обрамляли покосившиеся конструкции. Здесь располагался один из объектов ИТК, и здания спроектировали так, чтобы они пережили апокалипсис. Людям в этом плане не повезло.

Визг перешел в давно знакомый вой, напоминавший аварийную сирену. Человек повернулся и бросил взгляд на монстров, заползавших в тоннель. Ветки кустов колыхались взад-вперед, к безглазым тварям на ощупь тянулись щупальца. Человек на миг остановился, чтобы поглядеть на кормежку сирен, которые рвали стебли и запихивали щупальца в обрамленные острыми зубами пасти.

Когда одна из зверюг, жевавшая светящийся побег, повернула к нему голову, он отпрянул. В груди гулко забилось сердце. Кожистое, безглазое лицо сосредоточилось на нем. Тварь выплюнула ветку, которой до этого чавкала, и издала пронзительный вой.

К нему обратились сразу две дюжины конических голов. Будто в ответ на их вой наверху грянул гром.

– Бежим! – крикнул он собаке.

Человек почувствовал, как по спине бежит холодок смертельного ужаса, но тут же его отогнал. Впечатывая в землю ботинки, он расправил плечи и дал очередь по сирене, которая неслась к нему первой. Выстрел оказался точным, в толстый череп вонзились пули. Когда сирена шмякнулась о землю, та потемнела от крови. Он снова выстрелил и срезал двух тварей слева от него. Остальные рассыпались в стороны – некоторые поднялись в небо, другие бросились к кучам токсичного мусора, чтобы найти там укрытие.

Мужчина протер шлем, повернулся и побежал по улице вслед за собакой. Вдали маячил куполообразный вход в бункер, но с тех пор, как ему в последний раз довелось здесь побывать, по бокам от дороги поднялись заросли ядовитого кустарника. Когда к ним подбежал Майлз, их побеги ожили и мигнули, будто предупреждая его своим светом.

– Берегись! – крикнул он собаке.

Майлз без видимых усилий промчался по растительному минному полю, галопом миновал последний квартал и уселся перед двойной дверью, ведущей в безопасное укрытие.

Человек на бегу закинул винтовку на плечо и потянулся к карману куртки за ключом. Преодолев полпути, он повернулся и выстрелил в сирену, парившую в воздухе. Та нырнула вниз, уворачиваясь от огня, и спикировала прямо на него. Он задержал дыхание, прищурился и выпустил в зазубренный позвоночник очередь из трех пуль. Сирена рухнула на землю, словно реактивный снаряд, и подняла в воздух облако пыли.

Теперь внимание чудовищ привлек лай Майлза. К нему тоже ринулась сирена. Человек поднял винтовку и дал две очереди, пронзившие кожистую плоть монстра. Затем он перепрыгнул через очередной ядовитый куст, а когда к нему потянулись щупальца, увернулся от них с удивительной для его возраста грацией. Одно из них все же задело его ботинок, пропоров иглами изношенную кожу. Кончик пробил ботинок насквозь и обжег ногу, но мужчина сделал вдох, превозмогая боль, и доковылял до двери. Этот небольшой укус можно пережить, если вовремя наложить мазь, а одолеть сирен не получится. Они сразу же разорвут его на куски, а потом устроят за каждый из них драку. Он такое видел и раньше, хотя с тех пор прошла целая вечность.

На поверхность его мыслей попыталось пробиться воспоминание о старом друге, но он оттолкнул мучительное видение и рванул прочь от монстров.

Майлз расхаживал у двери, не сводя с хозяина глаз. Человек снова протер щиток шлема и помчался к входу. Последний участок пути он знал как свои пять пальцев. Но хоть и запечатлел его в памяти, к мокрому асфальту оказался не готов: поскользнулся и рухнул на бетон, выронив ключ. Израненное тело пронзила боль.

Майлз залаял и побежал было к нему, но человек приказал ему остановиться.

На ноги он вскочил в тот самый момент, когда парившую в небе сирену ударило очередной молнией. Она закружилась в воздухе и рухнула на землю, дымящаяся туша чудовища укатилась в кусты. Ее со всех сторон опутали щупальца. Сирена, еще живая, яростно барахталась в плену пульсировавших красным побегов. Брызнула кровь, на холоде от нее пошел пар.

Ключ. Где же этот чертов ключ?

Щупальца намертво прилипли к телу сирены, будто веревки, прицепленные к какой-то монструозной машине, и пока тварь корчилась в агонии, человек внимательно осмотрел землю. Вой достиг такой силы, что в ушах зазвенело.

Еще пятьдесят шагов – и все. Добежать до Майлза и укрыться в бункере. Но сначала надо найти ключ. Он сосредоточил все внимание, отчаянно пытаясь его отыскать.

Ключ лежал рядом, всего в паре шагов, между ним и издыхавшим монстром. Когда человек приблизился, в него выстрелила пара щупалец. Он отбил их прикладом винтовки и нагнулся, чтобы подобрать находку. Мимо руки со свистом пролетело еще одно щупальце, откуда-то слева появилось второе и с чавканьем прилипло к щитку шлема. Он выхватил из ножен на бедре мачете и рубанул по стеблю. В воздух взвился фонтан зеленой крови.

Майлз не умолкал, заливаясь яростным лаем. Человек оглядел небо, убедиться, что к собаке не летит очередная тварь.

Сирена, которую поймали в паутину кусты, перестала брыкаться и перевернулась на спину. Щупальца подтащили ее ближе, там к ней прилепились другие и поволокли прочь.

Когда человек повернулся и побежал, ему вдогонку долетел ее последний вопль.

За спиной шлепали по асфальту или хлюпали в грязи дюжины когтистых лап. Небо заполонил вой сирен, но над кружившими тварями проглядывало что-то еще: похожий на жука силуэт воздушного корабля.

На мужчину дождем нахлынули воспоминания. Воспоминания о временах до Майлза, до ада, где он оказался. Они заполнили мозг до краев, и на миг Гадес исчез, а ему на смену пришло сияющее солнце. Вдали медленно уплывал «Улей». Хотя гелиевый баллон тащил его тело вверх, сердце рвалось к кораблю. Вызывая по коммуникатору капитана Марию Эш, он болтался в небе до тех пор, пока из баллона не вышел весь гелий, медленно опустив его на разоренную землю. Все его призывы о помощи остались без ответа.

Молния озарила тучу, которую он ошибочно принял за корабль.

Сзади завопила сирена. Он выхватил из кобуры на бедре бластер и выпустил по несшимся галопом тварям ракету. Через дорогу вспыхнул ослепительно-яркий красный шар, и сирены бросились врассыпную. Он сунул оружие обратно в кобуру, схватил винтовку, дал по отступавшим сиренам пару очередей и повернулся к Майлзу, сжимая в другой руке ключ.

Пес рысью кинулся к нему, но человек махнул рукой и завопил:

– Быстрее внутрь!

После чего отпер дверь, и Майлз влетел в образовавшийся проем.

Отработанным движением человек снова вскинул винтовку, повернулся и стал стрелять по напиравшим тварям. Ракета на улице все еще кашляла огнем, но света почти не осталось, а тратить его впустую он не любил.

Человек выпустил очередь по чудовищу, которое рванулось к двери.

Пули пробили череп, проделав две аккуратные дырочки в тех местах, где полагалось находиться глазам. Ее место тут же заняла другая сирена, но он тремя молниеносными выстрелами в грудь отправил ее кувыркаться в воздухе. Он чуть склонился вперед, чтобы гасить отдачу, и в меркнущем свете выбирал цели. На земле растекалась лужа крови, вход в бункер ИТК по периметру окружали тела чудовищ. За ними, будто пляшущее пламя свечей, колыхались взад-вперед руки-щупальца.

Пока он давал очередь за очередью, сзади донесся лай.

– Держись, Майлз! Я уже иду!

Сухо щелкнул боек, ударив по пустому патроннику карабина. Человек потянулся за новым магазином, но в этот момент в мачты, высившиеся дальше по улице, вонзились сразу несколько молний. В мерцавшем ливне искр дюжинами двигались тощие, кожистые тела.

Такого количества ему не одолеть. Пора сматываться.

Он опустил карабин, затворил дверь плечом и запер ее изнутри на засов. Затем включил тактический фонарь, теперь ценившийся на вес золота, посветил на лестницу и огромными прыжками понесся вниз к коридору.

– За мной, – велел он Майлзу.

Пес побежал за ним по узкому проходу, тянувшемуся под объектом ИТК. Когда-то эти заброшенные артерии соединяли подвалы зданий, спроектированных на случай апокалипсиса, хотя теперь многие из них обрушились.

Человек поднял оружие и заглянул за угол, но луч фонаря вырвал из мрака лишь пустой коридор. Этот проход он знал лучше любого другого. Пять дверей, каждая из которых вела в отдельную комнату. Первая представляла собой помещение – герметичное, пока он не открыл его, чтобы обнаружить внутри воду, еду и запас медикаментов, проектный срок хранения которых составлял пятьсот лет. Впервые наткнувшись на этот склад, он умирал от потери крови и радиационного заражения. Сделанное открытие спасло ему жизнь – в той степени, в какой вообще можно спасти мертвеца.

За второй дверью располагался арсенал, битком набитый всевозможным оружием, боеприпасами, снаряжением, а также костюмами противорадиационной защиты для взрослых и детей. Один из самых маленьких после небольшой подгонки пришелся впору Майлзу.

Он пробежал мимо третьей двери. За ней был склад, где хранились семена всех без исключения растений, необходимых для того, чтобы люди могли начать новую жизнь на поверхности. Человек провел не один час, читая сведения о каждом виде. Несколько запечатанных пакетиков он постоянно носил с собой, хотя и сам не знал зачем. Фруктовые деревья все равно не могли расти без солнца.

Четвертая дверь, помеченная красным знаком криогенной опасности, была герметичной. Именно здесь он год назад нашел Майлза – комком жизни, подвешенным внутри одной из многочисленных камер.

Впервые натолкнувшись на это хранилище, он еще не знал, что означает «криоген», но потом спустился на лифте вниз, увидел бункер с камерами и все понял. Капсулы были заполнены людьми и животными, не похожими ни на что виденное им ранее. Тысячи и тысячи были подсоединены к резервным источникам питания, способным продержаться еще 250 лет, хотя сохранились далеко не все. Целая секция камер оказалась открытой, несколько других были разрушены. К моменту его появления, то, что вломилось в камеры или же вырвалось из них наружу, давно исчезло.

Но человек не считал себя богом и, как бы одиноко ему ни было, размораживать других людей он не стал. Но когда увидел Майлза, подвешенного в камере в состоянии анабиоза, не устоял от соблазна и разбудил его. Пес оказался сибирским хаски, как и его собратья на корабле, который человек когда-то называл домом. Но вскоре до него дошло, что Майлз очень отличался от тех собак. Создавалось впечатление, что его специально вывели для выживания во враждебной среде. Он мог переносить высокие дозы радиации, а сколько раз их спасали его острое зрение и чуткие уши, человек и сосчитать не мог.

Майлз побежал вперед к взрывоустойчивой двери в конце коридора. К тому моменту, когда туда добрался человек, сирены уже нашли дверь на улице и замолотили своими кожистыми лапами в стальную перегородку. Долго ей не продержаться, однако взрывостойкая дверь позволит им выиграть время. Кроме того, они окажутся взаперти и выйти смогут только через насквозь пронизанный радиацией проход, двигаться в котором можно только ползком. Если костюмы на них не пострадали, они выживут, но если в них где-то образовались прорехи, пусть даже совсем маленькие, то умрут.

Он нащупал в кармане еще один ключ, сунул его в скважину, всей силой навалился на нее и открыл. Майлз влетел внутрь.

Человек поднял винтовку и провел лучом фонаря по комнате, заставленной металлическими столами. Разнообразное оборудование и плоские мониторы, давно вышедшие из строя, ждали пользователей, которые больше никогда сюда не придут. Он закрыл дверь, что-то бормоча, запер ее и поспешил к единственной функционировавшей радиостанции.

Когда человек склонился над ней, повернул ручку и прошелся по всему диапазону, пытаясь поймать передачу, в древних динамиках затрещала статика. Но, как и все предыдущие разы, слух не уловил ничего, кроме ее разрядов. Ни голосов, ни намека, что где-то может быть еще хоть один человек.

Из коридора донесся пронзительный визг, Майлз глухо зарычал. Монстры уже были здесь. Раньше они сюда никогда не забирались. Времени у него осталось немного.

Он медленно вращал переключатель, напрягая слух в попытке услышать хоть какие-то звуки, свидетельствующие о том, что кто-то еще жив. Помехи заглушал вой сирен, и он наклонился ближе к динамикам.

Посланный им сигнал бедствия остался без ответа. Человек склонил голову, испытывая в душе горечь поражения. Два года он отправлял свое сообщение на всех частотах и два года слышал в ответ одну тишину. Помощь так и не пришла. Здесь ему больше делать было нечего. Уйти означало оставить припасы, позволявшие ему жить, но если он останется, то больше никогда не увидит ни единой живой души.

Все конфликты, что когда-то мучали его окаменевшее сердце, теперь разрешились.

Наконец, пришло время уйти из этого проклятого места – время покинуть ад. Ему всегда хотелось увидеть океан. Возможно, за пару лет туда удастся добраться.

– Пойдем, дружок, – сказал он Майлзу.

Пес заскулил, будто понял его слова, и попытался помахать хвостом, но плохо подогнанный костюм радиационной защиты мешал.

Во взрывостойкую дверь с грохотом ломились сирены. Пока он записывал последнюю передачу из ада, в помещении эхом отдавался их приглушенный вой.

– Если кто-то еще остался в живых, это коммандер Ксавьер Родригес. Я ухожу из Гадеса и направляюсь на восток в сторону побережья.

Один

Восемь лет спустя

Кошмар, постоянно преследовавший его, вырвал капитана Леона Джордана из сна. Он медленно сел, стараясь не удариться об алюминиевую переборку, дугой нависавшую над кроватью. Когда он в последний раз на нее наткнулся, у него остался шрам, по которому сейчас струйкой стекал пот.

Кошмар почти всегда был один и тот же. В нем в квартире Джордана каким-то образом оказывался Икс, нависая над постелью с зажатым в руке боевым ножом. Дальше события от одного сна к другому разнились. Иногда Икс медленно претворял в жизнь свою месть. В другие разы убивал Джордана, молниеносно полоснув по горлу. Но перед этим неизменно задавал простой вопрос: «Почему?».

Джордан помассировал шею и стряхнул с себя остатки сна. Вибрация входящего сообщения в сочетании с писком будильника напомнили, что он уже выбился из графика.

Чтобы выключить будильник, он потянулся через спавшую рядом Катрину ДаВиту.

– Который час? – пробормотала она.

– Нужно глянуть ночные записи в бортовом журнале, – зевая, ответил он.

– А мне – еще немного поспать.

Она взбила подушку и подоткнула ее под голову.

В слабом сиянии монитора, стоявшего в противоположном углу маленькой каюты, Джордан рассматривал черты ее лица. Правила «Улья» были предельно ясны: офицерам не полагалось спать вместе. Но он больше не мог сдерживаться – как не мог удержаться и сейчас от созерцания лежавшей рядом с ним красоты. Его взор перепорхнул на изящные изгибы ее длинных, крепких ног. Она была первой красавицей на корабле и без остатка принадлежала ему.

Хорошо, что он был капитаном. Когда ты оказываешься наверху карьерной лестницы, правила можно немного изменить. Но с властью приходит и ответственность, ее значение он понял только несколько лет назад, когда капитан Мария Эш передала ему бразды правления. Это была очень тяжелая ноша. Теперь ему приходилось держать в голове сотню самых разных дел. Только что они потеряли весь урожай кукурузы, а на фоне сокращения энергоснабжения росло недовольство. Еще хуже были слухи о новой болезни на нижних палубах. Порой все это казалось ему почти невыносимым. На корабле ежеминутно возникали новые проблемы.

Он подумал о списке намеченных на сегодня дел, потер лоб и, не успев даже до конца проснуться, уже почувствовал себя совершенно без сил. Уже много лет ему не удавалось поспать дольше трех часов зараз, и у него развилась хроническая мигрень. Но это было необходимо, чтобы не дать развалиться этой ржавой груде металла и гелиевых баллонов.

Капитан со вздохом опустил ноги на холодный пол и прошел в противоположный конец небольшой комнатенки, тут имелось все необходимое: кровать, стол, раковина и бак для испражнений, отгороженный выцветшей занавеской.

Джордан взял со стола кружку и хлебнул холодного кофе. Лучше, чем ничего, но на вкус ужасно – как и всегда.

Коммутатор снова завибрировал, извещая об очередном входящем сообщении.

– Да выключи ты эту чертову штуковину! – проворчала Катрина.

Он опустошил чашку и дотронулся до монитора. От его прикосновения экран загорелся и издал звук, который он тут же выключил. Джордан вбил пароль и просмотрел последние сообщения. Первое пришло от главного инженера Сэмсона – что-то о проблеме с гелиевым баллоном, к этому моменту уже решенной. Дальше шла сводка от медиков – новый случай таинственной болезни и еще один мертворожденный ребенок. Он быстро пробежал глазами предоставленную доктором Тимом Фри информацию о поступившем в клинику обитателе нижних палуб, который страдал от лихорадки, галлюцинаций и внутреннего кровотечения. Должно быть, из-за радиации. По этой же причине они теряли младенцев. Надо было велеть Сэмсону устранить чертову утечку, но это предполагало новый выход на поверхность за запчастями.

Джордан выругался и опять потянулся к кружке, но вспомнил, что она уже пуста. Урезать рацион приходилось даже самому капитану, но, может, кто-нибудь из младших офицеров согласится принести себя в жертву на благо корабля.

Катрина села, убрала прядь волос, выбившуюся из косы, и спросила:

– Что это?

– Еще один мертворожденный ребенок, – ответил Джордан, – за этот месяц уже второй.

Несколько мгновений оба молчали. Джордан украдкой посмотрел на ее живот. Катрина была на третьем месяце беременности, но они ничего никому пока не говорили. Вскоре скрывать ее положение – равно как и их взаимоотношения – будет невозможно. Некоторые уже были в курсе, а когда придет время, ему придется что-то делать с последствиями.

– Не волнуйся, – сказал он, – обещаю, все будет хорошо. Ложись, тебе надо поспать.

Катрина вымученно улыбнулась и опять откинулась на подушку. И он, и она прекрасно знали, что шансы родить здорового ребенка у них невелики. Последний малыш без патологий появился на свет полгода назад. Теперь, когда население «Улья» сократилось до 443 человек, им было абсолютно необходимо родить сильного малыша.

Капитан прочел оставшиеся рапорты. Пожар в инженерном отсеке, драка на рынке из-за того, что помидоры подорожали, и недовольство пайками, приведшее к небольшому мятежу на нижних палубах. Для «Улья» – самый обычный день. Но, увидев последнее сообщение, он задержался на нем и снова прочел заголовок.

«Полночь».

Джордан бросил на Катрину взгляд, чтобы убедиться, что она на него не смотрит. Ее голая спина ритмично поднималась и опускалась. Она уже спала.

Он сел так, чтобы загородить монитор, если она вдруг опять проснется. Катрина состояла при нем старшим помощником, но некоторые вещи не положено знать даже заместителям.

«Полночь» представляла собой совершенно секретный код, которым обозначались радиосигналы с поверхности. Капитан Эш потратила на них впустую уйму времени. Она верила, что внизу кто-то выжил, и в один прекрасный день команде удастся отыскать пригодное для жизни место, чтобы посадить там корабль. Но все, что видел Джордан, доказывало обратное. Те единичные передачи, что им удалось перехватить, датировались десятками, если не сотнями лет. Во многих бункерах под разоренной поверхностью имелись генераторы и аккумуляторы, продержавшиеся гораздо дольше их обитателей, благодаря чему сообщения повторялись еще долго после смерти последних людей. В прошлый раз, когда после радиосообщения он отправил вниз хеллдайверов, обратно вернулся только один. Тем не менее в его обязанности входил и сбор сведений о тех, кто мог выжить, а это подразумевало прослушивание любых перехваченных «Ульем» радиосигналов, даже если с момента их отправки прошло две сотни лет.

Он надел наушники и нажал кнопку «воспроизвести». В ушах зашипели помехи, затем раздался женский голос.

– Это командир Бастиона Хиллтоп Ронда Мередит. Всем, кто меня слышит: прошу поддержки. На нас…

Опять статические помехи.

– Нам не хватает боеприпасов и еды.

Джордан приподнял бровь.

– Мы не в состоянии их больше сдерживать. Прошу вас, пожалуйста, пришлите помощь! Наши координаты…

Кого же им понадобилось сдерживать?

Он прижал наушники ладонями. На линии затрещал шквал помех. Звук прервался. Джордан включил сообщение еще раз, однако сигнал был слишком слаб. Надо будет выяснить, может, лейтенанту Ханту удалось поймать что-то еще. У них существовала договоренность о том, чтобы все сообщения, перехваченные спутниками, ложились прямо на стол Джордану. Взамен он доплачивал молодой семье Хантов несколько лишних кредитов. Ему меньше всего хотелось, чтобы по «Улью» поползли слухи о людях внизу – как и о чудовищах.

Секреты корабля хранили не только Джордан и Хант, примерно таким же правилам следовали и хеллдайверы: никогда не говорить о том, что им приходилось видеть на поверхности. Никогда не давать пассажирам лишний повод для беспокойства.

Но даже хеллдайверы не знали того, что знал он.

Снимая наушники, Джордан увидел еще одно сообщение с кодовой пометкой «Полночь». Сразу два за одну ночь? Почти невозможно. В последний раз сообщение с поверхности они слышали много месяцев назад. Да и ему, как потом выяснилось, было больше ста лет, – это оказалась та же передача, которая стоила капитану трех дайверов.

Джордан опять надел наушники, нажал кнопку воспроизведения и наклонился к монитору. На этот раз сообщение звучало отчетливо. Его он слышал уже не раз и теперь, когда оно опять достигло его слуха, вздохнул.

– Если кто-то еще остался, это коммандер Ксавьер Родригес. Я ухожу из Гадеса и направляюсь на восток в сторону побережья.

К сообщению прилагалась пометка лейтенанта Ханта:

«Сэр, у нас могут возникнуть проблемы. Кто-то копался в закрытых архивах и мог наткнуться на это сообщение».

Джордан внутренне застонал. Взломать архивы на корабле могли всего несколько человек, а дураков, способных на это пойти, было и того меньше. Но кем бы ни был этот взломщик, действовать надо быстро.

Он почувствовал, что ему на плечо легла рука, вздрогнул, вытянул шею и увидел Катрину, которая стояла за его спиной, сложив руки поверх халата. На ее предплечьях виднелись татуировки с изображениями ангела и хищника.

Джордан быстро сорвал наушники и сказал:

– Что ты?.. – начал он, но увидел, что у открытого люка стоит полицейский.

– Прошу прощения, что беспокою вас так поздно, капитан.

В синеватом свете компьютерного монитора в чертах молодого человека он разглядел напряжение.

– Говорите! – приказал Джордан.

– Шторм, сэр. Возник будто ниоткуда. Лейтенант Райан просит вас пройти на мостик.

– Через минуту буду.

Охранник отступил в коридор, где на часах стоял еще один полицейский с автоматической винтовкой в руках. В проходе снаружи никого не было, большинство обитателей верхних палуб еще спали. Скоро он отдаст команде приказ вернуться на свои посты, и тогда все изменится.

Катрина нахмурилась.

– Думаю, мне лучше одеться.

Пока она надевала мундир, Джордан сел обратно за стол и отстучал Ханту сообщение:

«Со взломом системы безопасности разберусь сам. Найди мне координаты Бастиона Хиллтоп».

Джордан слегка повернулся, чтобы держать в поле зрения Катрину. Когда-то она тоже была хеллдайвером, причем потрясающим, – именно поэтому он назначил ее первым помощником вскоре после того, как они начали жить вместе. И тем самым спас. Он прекрасно знал, что творилось на поверхности. Всех хеллдайверов ждала одна и та же судьба… за одним-единственным исключением.

Все эти годы коммандеру Ксавьеру Родригесу каким-то образом удавалось оставаться в живых. От Икса поступали и другие послания, отмечавшие маршрут его перехода по пустошам, но главным все же было сообщение с Гадеса, повторявшееся снова и снова.

Несмотря на кошмары и ежедневно раздиравшее его чувство вины, Джордан решил сохранить эту информацию в тайне. Он понимал, что тем самым обрекал человека на смерть – или, по меньшей мере, на самое скверное существование, какое только можно придумать, сколько бы Иксу ни суждено было еще прожить. Хотя он не заслуживал такой судьбы. Но капитан не мог рисковать топливом и жизнями пассажиров корабля, чтобы ради него одного возвратиться в Гадес. К тому же, Икса когда-то любила Катрина, и ей понадобилось немало времени, чтобы справиться со своим горем. Как он мог теперь сказать ей, что коммандер все эти годы был жив? Он был не в силах. А сама она никогда не узнает. Он сделает что угодно, чтобы поддерживать на корабле порядок и ограждать его пассажиров от правды, которую им не дано переварить.

Он бросил взгляд через плечо – убедиться, что Катрина на него не смотрит. Ее темно-карие глаза цвета кофе, который он только что пил, глядели прямо на него.

– Ты от меня ничего не скрываешь? – спросила она.

Джордан покачал головой.

– Нет, все хорошо.

– Встретимся на мостике, – сказала она, – мне сначала надо зайти в инженерный отсек.

Как только она ушла, из груди Джордана вырвался вздох, который он, сам того не сознавая, все это время сдерживал. Капитан повернулся обратно к экрану, выбрал посланный Иксом сигнал бедствия и дважды ударил по нему пальцем, чтобы удалить.

Его голос был лишь эхом. Призраком. Не более того.

__________

Коммандер Майкл Эверхарт стоял спиной к стене пускового шлюза «Улья» и смотрел в иллюминаторы по правому борту корабля. Сквозь грязное стекло были видны багровые лучи, заливавшие помещение теплым сиянием, которое высвечивало каждую царапину, каждую вмятину, каждую наложенную наспех заплатку. Корабль, куда ни глянь, разваливался на куски. И дело совсем не в том, что пассажирам до него не было никакого дела. У них попросту отсутствовали необходимые материалы, и каждый раз, когда они решали одну проблему, тут же неожиданно возникала другая. Хеллдайверы по-прежнему копались внизу на земле в мусоре, инженеры перестраивали и повторно использовали все, что только можно, но больше ничего сделать не могли.

Майкл держался в тени, подальше от тепла солнечного света – не потому что любил темноту, а потому, что она скрывала его тревогу. Отряд его хеллдайверов остро нуждался в лидере, в герое. В таком человеке, как Икс. В молодости Майкл не всегда любил или уважал Икса, но за тот короткий период, когда после смерти отца тот стал его опекуном, усвоил несколько важных уроков о том, что такое храбрость, самопожертвование и честь.

Теперь, десять лет спустя, многое изменилось. Свою шапочку из фольги Майкл сменил на шлем хеллдайвера, а после бесчисленных часов работы в инженерном отсеке и тренировок хеллдайверов тощий паренек теперь обладал отличной мускулатурой. Имея в активе три десятка успешных прыжков, он быстро поднялся по карьерной лестнице и возглавил отряд «Раптор», тот самый, в который когда-то входили его отец и Икс. Сможет ли он стать их достойным последователем? Сейчас, когда жизнь корабля, кажется, висит на волоске, он не был в этом уверен.

Скрипнула железная дверь, вырвав его из мрака, а женский голос напомнил, что в мире все еще существует свет.

– Прости, Тин, я опоздала.

Майкл повернулся и посмотрел на единственного человека, которому действительно доверял на этом забытом богом корабле.

– Я же просил меня так не называть, – улыбаясь сказал он.

В противоположном углу помещения, за рядами пластиковых куполов, венчавших пусковые стволы, стояла Лейла Брауэр. Она подтянула повыше лямку рюкзака на плече и закрыла двойную дверь в коридор. Та со скрипом затворилась, опять погрузив отсек во мрак.

– Это прозвище, – сказала она, бросила рюкзак и подошла к нему, – а поскольку я твоя девушка, то и называть тебя могу как хочу, верно?

– Верно, – ответил Майкл, – но только не Тином. Так тебе меня звать нельзя.

Он подошел к Лейле, которая ждала его в самом центре сводчатого пускового шлюза. Они встали в небольшом кружке красного света, отбрасываемого лампочкой аварийного освещения. Он посмотрел в ее карие глаза, вечно лучившиеся любопытством. В эти глаза он влюбился еще мальчишкой и до сих пор не мог поверить, что она ответила ему взаимностью. Майкл никогда не забывал, как ему повезло, даже когда девушка его поддразнивала. Когда поддразнивала – особенно.

– Отлично, Майкл, – произнесла Лейла, обняла его и чмокнула в щечку.

– Ты хочешь сказать, что это и есть мой утренний поцелуй? – спросил он, наклонился к ней и прижался губами к ее губам.

А когда оторвался, ее улыбка стала шире, а щеки порозовели. Девушка протянула руку и коснулась белокурых волос, доходивших ему до плеча.

– Тин, тебе нужно подстричься, – сказала она.

– Ну да, – закатил глаза Майкл.

Что бы он ни сделал, она все равно не перестанет называть его этим идиотским прозвищем. Он не видел в этом ничего плохого, пока другие дайверы обращаются к нему «коммандер».

Они вместе направились к пусковым шахтам. Лейла ударилась ногой о трубу, скрывавшуюся в тусклом свете, и проворчала:

– Хотелось бы мне, чтобы нам продлили рабочий день. Сейчас, когда так идиотски урезали энергоснабжение, я ничего не успеваю сделать. Сегодня вечером я надеялась вместе с тобой поужинать. Использовала пайки, приготовила премилое блюдо, но теперь, похоже, нам даже не удастся его попробовать, и оно испортится.

– Я в любом случае вернусь домой поздно, – ответил Майкл.

Лейла замерла, из ее груди вырвался вздох отчаяния.

– Почему?

– Сэмсон попросил меня отработать еще одну смену.

– Опять?

– Прости. Я знаю, как ты ждешь наших ужинов.

– Майкл, мы можем побыть вдвоем только один вечер в неделю. Только один.

Он смотрел в пол. Он ненавидел ее огорчать, но на них обоих возлагались обязанности, которыми нельзя было пренебрегать. Не он один трудился сразу на двух работах. Когда они не спускались на поверхность, Лейла тоже подрабатывала инженером в отсеке очистки воды.

Майкл поднял голову и посмотрел ей в глаза.

– Не переживай, я что-нибудь придумаю и улизну на ужин. Скоро все уляжется.

– Может быть, но пока они будут разбираться, нам придется отправиться на землю.

Девушка медленно подошла к пусковой шахте и посмотрела через пластиковый купол вниз. Поверхность скрывалась за облаками, но они оба знали, какие опасности их там ждут.

Несколько мгновений они стояли молча, обдумывая, вероятно, одну и ту же мысль. На корабле опять заканчивались топливные элементы. Их недостаток ощущался всегда. Майкл и другие хеллдайверы вот уже год прочесывали все известные «зеленые зоны» в поисках топливных элементов производства ИТК, но все чаще возвращались с пустыми руками – те, кто вообще возвращался.

Надо было чем-то жертвовать. Зеленых зон осталось совсем немного, и Джордану вскоре предстояло сделать очень непростой выбор.

«Улей» содрогнулся от резкого толчка. Их бросило на край пусковой шахты Лейлы. Майкл выпрямился и помог ей подняться на ноги.

– Что это, на хрен, было? – раздраженно спросила Лейла.

Помещение озарилось холодным голубым сиянием, которое и ответило на ее вопрос. Небо за стеклами иллюминаторов полосовали молнии. Там собирался мощный шторм.

– По крайней мере, нам теперь все видно, – сказал Майкл.

Динамики системы оповещения в углу отсека разразились сигналом тревоги. Записанный женский голос, который Майкл слушал всю свою жизнь, повторил сообщение, слышанное им с тысячу раз.

Он повернулся и посмотрел в иллюминатор.

– Вот и все… – прошептала Лейла и прильнула к нему.

Он даже не стал спрашивать, что она имела в виду – и так знал. Тишина и умиротворенность никогда не длились долго. Покой на «Улье» был лишь иллюзией.

Два

Магнолия Катиб вертела в руке свой любимый нож, не обращая внимания на назойливые предупреждения системы оповещения, и вглядывалась в разложенные на столе карты. Игра, представлявшая собой разновидность популярного в старом мире покера, с течением лет претерпела изменения. Стала стремительной и беспощадной, почти как высадки на поверхность. Единственная заметная разница сводилась к тому, что эта игра, как ни высоки были в ней ставки, не могла ее убить – разве что какой-нибудь игрок потеряет контроль…

Первая потрепанная карта скользнула по столу к Рику Уиверу, командиру отряда «Ангел». Вторая досталась Эндрю «Бочке» Болдену, возглавлявшему «Аполлон». Третью взял дайвер «Хищника» Роджер Минтел по прозвищу «Пройдоха», четвертую она.

Несмотря на внушительные размеры ножа, девушка вертела им без видимых усилий. Затем корабль накренился, и она чуть было не потеряла палец. Когда «Улей» сменил курс, металлические балки заскрипели, но никто из соперников этого, похоже, не заметил. Штормы на этом корабле были частью повседневной жизни.

Магнолия вонзила нож в голову хищника, символа отряда «Хищник», который кто-то давным-давно начертал на потускневшем деревянном столе, и закрыла карты ладонями. Игра занимала ее мысли только наполовину.

– Эй, Мегз, – сказал сдающий, – о чем задумалась? На кону двадцатка.

Девушка отогнала тревожные мысли и сосредоточилась на сдающем – технике по имени Тай, который уже много лет поддерживал работу дайверов. Он посмотрел на нож и поднял бровь, будто говоря: «Ты бы не пакостила у меня на столе». Его челюсти ожесточенно перемалывали высококалорийный батончик – эту привычку он приобрел с незапамятных времен и с тех пор никак не мог от нее избавиться.

– Тебе никогда не говорили, что ты похож на лошадь, которая жует солому? – съязвила Магнолия.

Эндрю засмеялся, но Тай продолжал сосредоточенно жевать.

Магнолия метнула взгляд на других игроков, изучающих свои карты, и попыталась по выражениям их лиц понять, что они там увидели. Эндрю загнул уголок карты грязным ногтем, сморщил нос, больше напоминавший клюв, ссутулился и угрожающе навис над столом. Магнолия подумала было отпустить в адрес его редеющих волос шуточку, но потом решила приберечь ехидный юмор для Роджера.

Ее глаза устремились на тощего бородатого парня в очках в черной оправе с перемотанной посередине скотчем дужкой. Эта оправа лишний раз подчеркивала его необычно большие карие глаза. Он был самым новым членом отряда «Хищник», и выбрали его не за бойцовские навыки, а за острый ум и умение мастерить из хлама всякую полезную технику. Магнолия подозревала, что умом он превосходил всех остальных на корабле.

– Эндрю, ты смотришь на меня так, будто собираешься сожрать, – сказал Роджер, – прошу тебя, не надо меня есть. От меня у тебя пойдут жуткие кишечные газы, а люди, которые сейчас рядом с тобой, и без того уже настрадались.

– Как скажешь, старина, – хмуро ответил Эндрю, – я слышал, ты во время первого дайва обделался.

Тай ухмыльнулся, а коммандер Уивер, хлебнув в этот момент горячительного, чуть не подавился.

Щеки Роджера покраснели, он бросил на девушку взгляд, затем опустил глаза и уставился в стол.

Магнолия гневно посмотрела на Эндрю.

– Заткнись, Бочка, – сказала она.

Эту кличку она ненавидела всеми фибрами души. Ее дала Лейла, вероятно за впечатляющие мускулы Эндрю, но на взгляд Магнолии, она была слишком безвкусной. Ему гораздо больше подошло бы прозвище «Неандерталец».

Магнолия глянула на Роджера. Он одарил ее мимолетной улыбкой, на месте переднего зуба зияла дыра. Парень потерял его во время их последнего дайва, когда споткнулся и упал после того, как полчаса грузил в капсулу для снаряжения деревяшки. Роджер был умный, но неуклюжий. Еще Магнолия подозревала, что он питал к ней романтические чувства, но на бойфренда у нее не было времени, а к категории парней на одну ночь он, судя по всему, не относился.

Когда не было тренировок дайверов, она торчала дома и копалась в архивах. И любовь теперь крутила, главным образом, с историей.

– Заткни свою вонючую пасть и как можно быстрее, – сказала она.

Ей не терпелось поскорее вернуться к последней находке – статье о полях, которые люди когда-то возделывали на поверхности. Может, ей удастся придумать, как спасти следующий урожай кукурузы до того, как они все умрут от голода.

Эндрю еще раз заглянул в свои карты, будто они могли измениться, и Магнолия воспользовалась моментом, чтобы почесать на своем предплечье свежую татуировку. Не так давно она стала наносить на всю длину руки изображения вымерших животных, которые ее буквально завораживали.

– Что такая девушка, как ты, хочет показать всеми этими кляксами? – спросил Эндрю. – А вот это серое? Что это такое?

Магнолия опустила рукав рубашки и прикрыла татуировки.

– То, чего тебе никогда не понять.

Роджер подался вперед.

– Это же слоненок, правильно?

Магнолия слегка склонила голову, приятно удивившись, что он смог дать правильный ответ. Может, парень был интереснее, чем она полагала. И уж точно интереснее сидевшего рядом с ним Неандертальца.

– А ты откуда знаешь? – спросила она.

– Мой отец как-то смастерил часы со слоном. Такие красивые…

Магнолию его слова заинтриговали.

– И где они сейчас?

– Мы играть будем или всю ночь проболтаем о каких-то волосатых тварях? – спросил Эндрю.

– Никакие они не волосатые! – хором ответили ему Роджер и Магнолия.

Лицо девушки расплылось в широкой улыбке.

– А вы ребята непростые, – сказал Уивер, покачал головой и глянул в свои карты.

Его волосы и длинные, подкрученные вверх усы по цвету теперь больше напоминали соль, нежели перец, лоб усеивала паутина морщин. Потеряв десять лет назад семью во время крушения братского «Улью» корабля «Арес», Уивер посвятил всего себя дайвам – и картам. Играл он мастерски, однако Магнолия, к счастью для нее, научилась читать мимику стареющего коммандера. Он по очереди приоткрыл краешек каждой карты, а когда посмотрел на последнюю, прищурил глаза.

Черт, ему подфартило. Надо захлопнуть рот и глядеть в оба. Она еще раз сосчитала кредиты, дабы исключить возможность ошибки. Осталось две сотни. Она уже поставила достаточно много, и если сейчас ничего не предпринять, ей до следующей зарплаты придется клянчить у Тая эти калорийные батончики.

Эндрю спасовал, однако Роджер провел рукой по бороде и сказал:

– Десять кредитов.

Алюминиевые кости «Улья» опять затряслись от грохота.

– Судя по звуку, погода совсем испортилась, – сказал Тай, – может, нам лучше…

– Даже не думай, – ответил Уивер, – я отвечаю на твои десять кредитов и ставлю десять сверху.

Магнолия, наконец, посмотрела в свои карты и постаралась ничем не выдать эмоции, когда увидела последовательность одной масти: семерку, восьмерку и девятку червей.

Можно было собрать стрит-флэш. Побить его была в состоянии только одна комбинация, но шансы на то, что ей достанутся червовые десятка и шестерка, были невелики. Хуже того – если она собиралась разыграть эту комбинацию, то для того, чтобы увидеть следующую карту, нужно было поставить двадцать фишек. Она опустила глаза на лежавшие перед ней выцветшие, растрескавшиеся фишки. На кону была ее недельная зарплата.

Да, рискованно, но это ведь только кредиты, не более того. Настоящий риск – это прыгать сквозь молнии и шторм в черную пучину, чего Магнолия не делала вот уже несколько месяцев. Ей не хватало адреналина дайва. Ей поможет покер.

– Я отвечаю на ставку коммандера Уивера, – сказала она.

Решить можно будет и после того, как сдадут следующую карту.

– Тебе, принцесса, и море по колено, так? – сказал Уивер. – Великая Магнолия Катиб. Стремительная, бесстрашная и…

– Чудная! – ухмыльнулся Роджер, вскинув над очками свои кустистые брови.

Улыбка с его лица медленно сползла, он насупился.

– Нет, на это я не пойду, – наконец, произнес он и сбросил карты в ту же кучку, что перед этим Эндрю.

Уивер посмотрел на Магнолию.

– Теперь только ты и я.

Она заправила за ухо выбившуюся прядь голубых волос, стараясь не поддаваться на его подначки. Это было частью игры. В картах каждый становился засранцем, даже такие симпатичные парни, как Уивер.

– Еще по одной, – сказала она.

Тай снял с колоды карту, положил на стол и подвинул Уиверу. Затем взял еще одну и бросил Магнолии. Она свою сразу открывать не стала, вместо этого сосредоточившись на лице Уивера. На этот раз он уже не щурился – лишь сурово смотрел, как человек, потерявший в жизни все, кроме чести. В глазах коммандера игра не ограничивалась одними только кредитами. Она давала ему возможность быть лучше всех. После того, как Икс в Гадесе пожертвовал собой, Уивер занял его место первого хеллдайвера на «Улье». Этот человек просто так не сдавался.

Но то же самое можно было сказать и о Магнолии.

Воспоминания о том дайве до сих пор отзывались болью. Она выросла без отца, а десять лет назад потеряла двух человек, которых больше всего уважала: сначала своего командира, Круза, потом Икса. Такую потерю она не смогла бы возместить.

«Не отвлекайся, Магнолия, играй».

Корабль опять содрогнулся от толчка, по всему «Улью» эхом прокатился грохот грома, который было ни с чем не спутать. Магнолия приподняла краешек четвертой карты, а когда увидела, что это черва, у нее перехватило дух.

Не шестерка и не десятка, к которым она так стремилась, но до флэша было рукой подать. Десятка позволила бы собрать стрит-флэш. Но и эту комбинацию побить будет нелегко.

– Ты первый, – сказал Тай Уиверу.

Уивер достал монетку из старого мира и подбросил в воздух, глядя Магнолии в глаза. Это был трюк, уловка, призванная внушить ей мысль, что он рискует. Эту монетку он брал с собой на задания и пользовался ею в тех случаях, когда надо было принять решение, а все варианты выглядели паршиво.

Коммандер поймал ее, раскрыл ладонь, посмотрел и сказал:

– Двадцать кредитов.

Теперь решение было за ней.

Можно было поднять ставку, надеясь, что она ошиблась и никакой хорошей комбинации у него на руках нет. Можно было спасовать. Или же, если она все же права, и карты у него действительно хорошие – скажем, две пары или тройка, – он уравняет ставку, и у нее сохранятся неплохие шансы побить его комбинацию, когда им раздадут по последней карте.

Тай поднял глаза на лампочку, свисавшую на проводе над столом. Та раскачивалась из стороны в сторону и мигала.

– Твой ход, принцесса, – сказал Уивер.

На правый глаз Магнолии упала прядь волос, но она даже не пошевелилась. Ее взор был прикован к коммандеру. Она и в самом деле начинала ненавидеть, когда он ее так называл.

– Отвечаю на твои двадцать и ставлю шестьдесят сверху.

Роджер захлопал в ладоши.

– А вот это уже здорово. Я, пожалуй, выпью еще!

Он сделал из кружки приличный глоток, вытер рукавом губы, сел прямее, открыл рот и протяжно рыгнул, заполонив этим звуком всю комнату.

Эндрю ухмыльнулся, Тай закрыл нос. Когда отрыжка, вонявшая дешевым пойлом и жареной картошкой, затянулась на неопределенное время, даже не думая идти на спад, Магнолия удивленно распахнула глаза.

Черты лица Уивера на это никак не отреагировали. Он посмотрел на горку своих фишек и опять поднял глаза на девушку. Затем, не сводя с нее взгляда, схватил три стопочки по двадцать фишек и подвинул в банк.

«Черт, – подумала Магнолия, – а ведь он тоже рискует». Она посмотрела на Тая, который сдал им по пятой, последней карте, и положил в центре стола рубашкой вниз еще одну. Ею могли воспользоваться как Уивер, так и Магнолия, чтобы собрать комбинацию – или не собрать.

На этот раз она первая посмотрела свою карту, позволив Уиверу увидеть ее реакцию.

Двойка треф. Черт.

Она почувствовала, что щеки вот-вот полыхнут жаром. Если Уивера выдавал прищур, то ее саму – румянец. Надо было наложить побольше румян, они скрыли бы его. Если она проиграет этот кон, то еще очень долго не сможет позволить себе покупать косметику на черном рынке.

Уивер глянул сначала на свою карту, потом перевел взгляд на Тая, который открыл последнюю карту на столе.

Магнолия сначала увидела десятку, потом червовую масть.

Нет, этот кон ей точно не проиграть. Сегодня вечером она выпьет чего-нибудь горячительного и поест курицы! От одной мысли у нее потекли слюнки.

Уивер протянул руку, вырвал изо рта Тая калорийный батончик и швырнул на пол.

– Ты даже не представляешь, как меня это бесит! – сказал он.

Магнолия чуть не улыбнулась. Коммандер на глазах терял хладнокровие.

– Сколько у тебя там осталось? – спросил Уивер.

Она закусила губу, старательно пытаясь изобразить из себя новичка в картах.

– Сотня кредитов.

Она почувствовала, как Роджер бросил взгляд на нее через стол, и автоматом подняла руку, чтобы показать средний палец. Но когда увидела на его лице щенячье выражение, не смогла. От избытка чувств к ней парень чуть ли не млел. В определенном смысле это было даже мило.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты похожа на Женщину-кошку? – спросил он.

– Это еще что за хрень? – спросил Эндрю, выбил руку, которой Роджер подпирал щеку, и тот уронил на стол голову.

– Ты чего! – запротестовал Роджер, вытирая рот. – Это та отмороженная на всю голову героиня комикса, который я отыскал в архиве.

Поскольку Эндрю по-прежнему смотрел ничего не понимающим взглядом, он объяснил:

– Комиксы. Ну, типа как про Супермена. Неужели не видел?

– Если ты ищешь супермена, то он прямо перед тобой, – со смехом произнес Эндрю.

– Скорее уж суперпьянь, – проворчал Роджер.

Уивер щелкнул пальцами, чтобы все замолчали, и вновь посмотрел на Магнолию.

– Ставлю сто.

Когда он снял со своей приличной кучки фишки, замлел не только Роджер. От мысли обо всех этих кредитах у Магнолии закружилась голова. Она уже собралась было поставить оставшиеся у нее фишки, но в этот момент «Улей» опасно накренился на правый борт.

Эндрю схватил стол, но было слишком поздно – тот уже поехал по полу, унося фишки, карты и четыре кружки, в которых еще оставалась выпивка, хотя в каждой по-разному.

– НЕТ! – заорала Магнолия, в ужасе глядя, как ее карты шлепнулись в общую беспорядочную кучу на полу.

Первый стрит-флэш в ее жизни, а она не могла доказать, что он был!

– Что это было? – спросил Тай.

Уивер не без труда добрался до переговорного устройства на стене и нажал кнопку связи.

– Это коммандер Уивер. Что, черт возьми, происходит?

В динамиках затрещала статика. Корабль опять накренился, в его корпус ударила молния, раздался грохот как от ружейного выстрела. Магнолия тоже подошла к коммуникатору.

– Мы влетели прямо в обширную бурю, коммандер Уивер, – донесся из настенных динамиков голос, – вам приказано срочно явиться в пусковой шлюз.

Когда Уивер прищурился и посмотрел на Магнолию, в его сторону качнулась лампочка. Она знала, что означает этот прищур коммандера. Кучка карт на полу – далеко не худшее, что могло сегодня произойти. Если с кораблем что-то случилось и ему требовались запчасти, шансы на то, что сегодня ее перерыв в дайвах закончится – причем в наихудших условиях, прыжком прямо в клубок молний, – были весьма и весьма высоки.

__________

– Откуда, черт возьми, взялась эта буря? – крикнул Джордан, хотя и так уже знал ответ.

Сенсорам погоды, как и всему остальному на этом корабле, было по 260 лет. Сэмсон больше не мог их чинить, а это означало, что у Джордана совсем немного времени на то, чтобы уйти от шторма.

Капитан схватился за ручки дубового штурвала, чтобы отвернуть нос корабля от горы громоздившихся друг на друга туч. Их гущу прорезали сразу несколько молний, они побежали в разные стороны, словно вены бьющегося сердца.

– Райан! Хант! – сказал он. – На каком мы расстоянии? Доложите обстановку.

Лейтенант Райан, двигавшийся медленно из-за больной спины, оторвал от пульта взгляд и поправил очки на веснушчатом носу.

– Я как раз проверяю данные, сэр, но это кажется слишком…

Мысль Райана Джордан мог закончить и сам. Бури, особенно над восточным побережьем Северной Америки, были непредсказуемы. Объяснить это не мог никто, но у него была своя теория. Когда-то на восточном побережье располагались крупнейшие города старого мира: Нью-Йорк, Вашингтон, Бостон. Во время войны, которая случилась так давно, что никто уже не мог вспомнить, кто ее начал, все они превратились в токсичные кратеры. Даже сейчас, два с половиной века спустя, воздушные потоки над этими выжженными мегаполисами двигались бессистемно и хаотично.

То же самое относилось и к восточному побережью: к пустырям Лос-Анджелеса, Портленда и Сиэтла. Но вот Средний Восток, за исключением Гадеса, во время Третьей мировой войны пострадал не так сильно. Именно поэтому раньше «Улей» и другие корабли до него проводили поиски в центре континента. Теперь же Джордану в погоне за запчастями, топливными элементами и всем остальным, что могли собрать хеллдайверы, приходилось прочесывать восточные города, где уровень радиации был значительно выше.

Он хоть и не мог ничего видеть, но все же знал, что в настоящий момент под ними были развалины одного из таких городов, в архивах он назывался Чарлстоном.

– Мы в десяти милях от центра шторма, – сообщил Райан.

На главном дисплее полыхнула еще одна ослепительная паутина молний. От последовавшего за ними удара грома переборки командного пункта затрещали.

Корабль уже подошел слишком близко.

– Что делать дальше, капитан? – спросил Райан.

Джордан почувствовал, что ручки штурвала стали скользкими из-за вспотевших ладоней. Он опять вгляделся в небо, будто надеясь увидеть там ответ.

Не успел Джордан ничего сказать, как до него донесся другой голос.

– Сэр?

Сцепив за могучей спиной руки, в нескольких футах от него стоял лейтенант Хант.

– Сэр, у меня для вас важное сообщение.

– Может, потом?

– Это касается передачи с Бастиона Хиллтоп, – сказал Хант.

Джордан бросил через плечо взгляд, желая убедиться, что их не слышат другие члены команды.

– Тише ты, – прошептал он.

Хант сделал еще шаг и встал рядом с Джорданом.

– Сигнал, которым вы просили меня заняться, стал устойчивее. Не знаю, насколько он старый, но мне удалось определить его координаты.

– Ну и что?

Хант дернул подбородком в сторону экрана.

– Мы на подходе к его источнику.

Затем замер в нерешительности и хрипло прошептал:

– А как быть с другой передачей? Если обнаружится, что он выжил…

Джордан бросил на него свирепый взгляд. Когда-то ему пришлось посвятить Ханта в некоторые секреты «Улья». Поскольку тот служил офицером связи, все сообщения с поверхности проходили через него. Большинство представляли собой старые передачи, повторявшиеся снова и снова. Но если Хант будет и дальше давить, задавая вопросы, у Джордана не останется другого выхода, кроме как его заменить.

Капитан Эш в свое время проявила чрезмерное попустительство в деле безопасности и утечек информации. И посмотрите, что из этого вышло – обитатели нижних палуб подняли вооруженный мятеж. Шесть лет назад, незадолго до своей смерти, она узнала, что один из ее собственных офицеров взломал защиту и проник в закрытые архивы. Им оказалась средних лет женщина по имени Дженет Гарднер, пытавшаяся отыскать сведения об опустошившей планету войне. По вполне понятным причинам эта информация была секретной. Кое о чем гражданам «Улья» знать не полагалось – о том, что могло представлять угрозу для их жизни на корабле. Например, от них скрывалась правда о поверхности и живущих там во мраке тварях.

К Дженет Гарднер капитан Эш отнеслась слишком снисходительно. Джордан не станет повторять ее ошибку.

– Сэр, это еще не все, – добавил Хант.

– Что такое? – спросил Джордан.

– Думаю, мне известно, кто незаконно влез в архив.

Джордан внимательно посмотрел по сторонам, дабы еще раз убедиться в отсутствии посторонних ушей. Мостик представлял собой не самое лучшее место для подобного разговора, но во время шторма он не мог просто так взять и уйти. На них смотрели только несколько юнцов – сплошь ученики, которых готовили к карьере офицеров следующего поколения.

Капитан отпустил штурвал и махнул им возвращаться к работе. Либо они быстро научатся выполнять свои обязанности, либо их вышвырнут и станут учить другой, не столь завидной профессии.

Когда они отошли подальше, Джордан посмотрел на Ханта, поднял бровь и сказал:

– Продолжай.

– Это, должно быть, Магнолия Катиб, сэр. Она торчит в архивах больше, чем кто-либо еще на корабле.

Джордан скрипнул зубами, кивнул и вновь уставился на экран. От Магнолии, не подчинявшейся никаким правилам, можно было ожидать чего угодно. Скоро он с ней разберется.

Шторму на экране, казалось, не было конца. Граница туч простиралась с востока на запад как минимум на пятьдесят миль – прочной стеной черных кучевых облаков и слепящего электричества.

Райан кашлянул, напомнив Джордану, что время идет.

– Я думаю, лейтенант. Поспешные решения убивают. А терпение позволяет нам оставаться в живых.

– Может, это оно и есть, – с горящим взором сказал Хант, – может это и есть то место, которое искала капитан Эш. То самое, о котором она пыталась сказать перед тем, как…

Джордан хрустнул шеей, покачав головой из стороны в сторону, и подчиненный умолк. Только он и больше никто знал, что искала капитан Эш – и что, по ее мнению, нашла незадолго до смерти. Такая же была и Магнолия: любопытная, вечно в поиске.

Любопытство многих погубило.

– Сэр, я только хочу сказать, что нам стоит проверить, как вы считаете? – произнес Хант.

Он был хороший офицер, но, как и Эш, тоже относился к категории мечтателей-оптимистов. Когда Джордан стал капитаном, она велела ему полагаться сначала на сердце и только потом на разум. И за долгие годы этот совет ему всегда пригождался. Но теперь он точно знал, что лучший компас не у него в груди, а на мониторе справа.

Только математика и наука могли спасти человечество, но никак не иллюзия земли обетованной.

Внизу не было ничего – лишь чудовища и смерть.

Капитан принял решение. Он не станет рисковать целостностью корабля, направляя его прямо в шторм. И тратить впустую чужие жизни, сбрасывая на поверхность отряд хеллдайверов, тоже не будет.

– Всю энергию, не задействованную для жизнеобеспечения корабля, направить на турбовентиляторы и рули, – приказал Джордан.

Затем повернул штурвал вправо, уводя «Улей» от шторма. Переборки протестующе застонали.

Хант, судя по виду, хотел сказать что-то еще, но промолчал и вернулся на свой пост. И то хорошо. В присутствии команды Джордану не хотелось устраивать сцены. Он продолжал вращать штурвал, но чем сильнее на него налегал, тем больше тот, казалось, ему сопротивлялся.

Данные телеметрии, бежавшие по его личному монитору, сменились сообщением: «Ошибка 414». Этот код капитан вспомнил не сразу, но как только ему это удалось, тут же закричал:

– Райан, быстро вызовите мне Сэмсона! У нас проблема с направляющими!

– Будет сделано, сэр.

– Капитан, мы в девяти милях, – крикнул с верхней палубы Хант.

Нос прорезал южную окраину шторма, корабль на полной скорости несся на северо-восток к исполинской туче. Джордан попытался повернуть штурвал, но тот едва сдвинулся с места. Турбовентиляторы хоть и позволяли какой-то маневр, но без направляющих их неминуемо отнесет в шторм.

У него внутри все сжалось. Этого «Улей» не переживет. Бросить команду сейчас он не мог, даже если бы и хотел. Именно поэтому он всегда старался держаться подальше от восточного побережья.

Джордан выругался и со всей силы налег на штурвал. Корабль задрожал. Он опять поднял глаза на монитор, быстро пробежался по данным и задумался. Нос поворачивался под углом в сорок пять градусов, но рули наглухо заклинило. «Улей» готовился пронзить насквозь сверкающее пурпурное чудовище.

Джордан уловил слабое дуновение травяных духов Катрины, но взгляд от главного дисплея не оторвал.

– Капитан, я уже здесь, – сказала она.

– Наконец-то, лейтенант. Ситуация приобретает очень…

«Улей» опять накренился и швырнул Джордана на штурвал. Он ударился плечом о спицу. Самому ему удержаться на ногах удалось, но помощник упала на пол.

– Катрина!

Она улыбнулась ему, встала на одно колено, и ответила:

– Я в порядке.

– Идите пристегнитесь, – велел он.

– Но…

– Это приказ, лейтенант.

Пока она шла к своему стулу, путь освещали красные огни. В динамиках системы оповещения ревела сирена тревоги. Лейтенант Райан, решив перейти к другому пульту, споткнулся и упал. Он застонал от боли и схватился за поясницу. Двое других офицеров помогли ему встать, и Джордан вернулся к управлению кораблем.

Он схватился за спицы и изо всех сил налег на штурвал, пытаясь сломить его сопротивление.

– Лейтенант, скажите Сэмсону, что если он не починит эти чертовы рули, то останется без работы! – крикнул он Катрине.

«Пустые угрозы», – мрачно подумал капитан. Если Сэмсон ничего не сможет сделать, работы больше не будет ни у кого.

Катрина уже что-то говорила в микрофон гарнитуры, передавая его приказы. Взгляд Джордана метнулся обратно на главный дисплей. Чтобы хоть на мгновение вырваться из царившего вокруг хаоса, он сделал несколько глубоких вдохов, каждый раз выдыхая через нос. Если представить, что небо – это океан, а шторм – каменистый берег, то «Улей» сейчас неотвратимо несся на рифы.

– Капитан, – позвал чей-то голос, почти тонувший в завывании аварийных сирен.

Джордан обернулся и перехватил взгляд Катрины. Ее пронзительные глаза говорили, что положение дел только ухудшилось.

– Сэмсон говорит, что не сможет починить направляющие руля внутри корабля.

Джордан закрыл глаза, в страхе ожидая, что последует дальше.

– Для ремонта придется отправить команду хеллдайверов, – добавила Катрина.

Джордан еще сильнее надавил на штурвал. Алюминиевые переборки зловеще затрещали.

– Если дальше двигаться этим курсом, через сорок пять минут мы окажемся в самом сердце шторма, и он обрушится на нас со всей своей мощью, – сказал Хант.

Сорок пять минут. Времени не хватало всегда, но он бывал в ситуациях, когда его было даже меньше, чем сейчас. Жизнь в небе неизменно сопровождалась цейтнотом.

Теперь они шли практически параллельно буре, хотя вскоре это уже будет неважно. Корабль Джордан знал, как собственное тело. Без рулей они, как когда-то любила говорить Эш, еще в воздухе превратятся в мертвецов.

– Сэр, Сэмсон ждет вашего приказа, – напомнила ему Катрина.

Джордан вытер плечом пот с подбородка и повернулся к старшему помощнику.

– Всю энергию на турбовентиляторы! Полный назад!

Перед тем как отдать следующую команду, он сделал глубокий вдох. Приказывая хеллдайверам в очередной раз браться за дело, он каждый раз практически подписывал им смертный приговор. После понесенных в этом году потерь их ряды и так заметно поредели, но они знали, на какой риск шли. Впрочем, нет худа без добра – может, судьба сама позаботится об этой сорви-голове с голубой шевелюрой, угрожавшей безопасности корабля, и тогда ему не придется самому ничего делать, чтобы с ней разобраться.

– Отправьте наверх Майкла и Лейлу, – сказал он, – из всех дайверов, которые у нас остались, они лучше всех разбираются в технике.

А после недолгих колебаний добавил:

– И пошлите кого-нибудь найти Магнолию. Я хочу, чтобы она тоже поучаствовала в этой миссии.

Когда его офицеры бросились выполнять приказы, Джордан тяжело вздохнул. Может, из всего этого выйдет хоть что-то хорошее. Он не гордился тем, что ему приходилось делать на посту капитана последнего в воздухе корабля. Но он мог бы справиться с чувством вины, если это означало сохранение человеческой расы.

Три

Лейла коснулась ладони Майкла и сплела их пальцы.

– У меня паршивые новости, – сказал Уивер, – Сэмсон отправил команду в ведущий к рулям тоннель, но проблема, похоже, кроется снаружи.

– Значит, они собираются послать нас, чтобы мы починили их с той…

Слова Лейлы повисли в воздухе, и Майкл сжал ее руку.

– Боюсь, что да, – ответил Уивер и направился к дверям пускового шлюза, оставив Майкла с Лейлой одних.

Большинство членов отрядов «Аполлон» и «Ангел» сгрудились у иллюминаторов пускового отсека. Пока они дожидались приказа, их лица озарялись вспышками молний.

Пока Майкл с Лейлой надевали экипировку, все не сводили с них глаз. Он вытащил из шкафчика бронежилет и надел через голову. Потом просунул в отверстия руки и повернулся, чтобы Лейла застегнула застежки у него на боках. Жилет удобно облегал его синтетический костюм и при этом был достаточно легким для того, чтобы не ощущать его веса, стоя ногами на земле.

– Мы же потом все равно поужинаем, правда? – с улыбкой сказал он Лейле.

– Д-да, конечно, – ответила она.

От этой заминки у Майкла сжалось сердце. Он не боялся умереть, если это спасло бы «Улей», но мысль потерять ее повергала его в ужас.

– Если бы я приказал тебе остаться, – тихо спросил он, – есть хотя бы один шанс, что ты бы меня послушалась?

Лейла улыбнулась.

– С какой это стати я должна начать тебя слушаться именно сейчас?

Она так близко наклонилась, что он ощутил ее мятное дыхание.

– Ты точно знаешь, что делаешь? – спросила Лейла.

Майкл кивнул. Три года назад он уже чинил один из рулей корабля, но тогда в небе было ясно. Он надеялся, что неисправность окажется несложной – что-то вроде разрыва цепи, – но сказать наверняка мог, только поднявшись наверх.

– Твоя очередь, – произнес Майкл и заглянул в темные глаза Лейлы.

Теперь он был того же роста, что и она. В подростковом возрасте она была немного выше, но потом он ее догнал. Ему нравилось быть ей равным.

– И какой у нас план? – спросила девушка.

Услышав ее «у нас», Майкл не сдержал улыбки. Лейла стала ему не только возлюбленной, но и лучшим другом. Всегда была, что называется, «его человеком» и оставалась им сейчас.

– Определяем проблему, – он кивнул на мотки проволоки на полу, – а потом ее решаем.

– И при этом делаем все, чтобы не поджариться, – с безрадостной улыбкой добавила она.

– Правильно, – ответил он, – заметано: не поджариться.

Майкл застегнул на ней жилет, стараясь не думать, как она выглядит без брони. Да, перспектива забраться на крышу движущегося корабля, да еще и во время шторма, действовала гораздо эффективнее холодного душа. Он застегнул на ней набедренные пластины, снял с верхней полки шкафчика шлем, провел пальцем по гребешку отряда «Хищник» – на удачу – и надел его на голову.

Лейла протянула ему батарейный блок. Если у доспехов и было сердце, то это батарея. Майкл вставил ее в гнездо на груди бронежилета, и она ожила, озарив тускло-черные доспехи ярким красным светом.

– Ты только посмотри, – сказала она, – ты опять копался в батарее?

Он кивнул.

– Теперь ее емкость увеличилась вдвое. Для этого мне пришлось всего лишь добавить…

Не успел он договорить, как двойная дверь в пусковой шлюз распахнулась, и в комнату влетела Магнолия. За ней появились Роджер и Эндрю. Видок у всех был не ахти.

– Где это вы были, ребята? – спросил Майкл.

– Надирали Уиверу задницу в карты, – ответила Магнолия, – я была в шаге от богатства!

– Ага, именно «в шаге», – сказал Роджер, – я был в шаге от богатства примерно столько же раз, сколько и во время дайвов.

Тай с парой техников внесли в помещение сумки со снаряжением. Уивер отогнал их от пусковых шахт и велел идти в командную рубку. Затем подошел к Майклу и спросил:

– Ну что, сынок, готов?

«Черт, – подумал тот, – сынок – это даже хуже Тина». Уивер, похоже, решил стать им всем отцом, но Майкл в очередном опекуне не нуждался.

– Да, – сухо ответил он.

Магнолия в противоположном углу помещения все еще громко возмущалась по поводу покера.

– Дерьмо собачье! – вопила она. – У меня был стрит-флэш! Уивер, вы должны мне две сотни кредитов!

– Прибереги это для реванша, принцесса, – ответил на это Уивер.

Майкл лишь покачал головой. Хотя бы так коммандер его не называл. Через несколько минут в пусковой шлюз набилась толпа. Хеллдайверы, полицейские, техники, инженеры из команды Сэмсона – все отправились выполнять возложенные на них задачи.

«Улей» снова сотрясся. По ту сторону иллюминаторов пространство перед кораблем заполнил спутанный клубок молний. Когда они лизнули обшивку снаружи, Майкл вздрогнул. Вой аварийных сирен перекрыл сиплый треск, несколько секунд отдававшийся эхом в ушах.

Майкл заставил себя отвести глаза и ткнул в мини-компьютер на запястье.

В верхнем правом углу дисплея пошли данные телеметрии. Подбородком он включил на коммуникаторе личную линию связи и повернулся обратно к шкафчику.

– Дважды проверить снаряжение, – приказал он по каналу.

Затем, выполняя свой же собственный приказ, быстро перебрал в уме все, что может понадобиться наверху, и прокрутил в голове все возможные проблемы. Он сунул в грузовой карман на бедре несколько мотков проволоки, в последний раз проверил парашют с бустером и подхватил пояс с инструментами.

К тому моменту, когда у него все было готово, Магнолия заканчивала экипироваться, а Лейла во второй раз проверяла бустер.

Тай поставил перед ними две сумки с альпинистским снаряжением.

– Три сотни футов веревки, рассчитанной на восемь килоньютонов. Поможет вам добраться до направляющих рулей.

Майкл наклонился и зачерпнул из сумки горсть карабинчиков.

– Не забывайте каждые пятнадцать футов пристегивать их к креплениям по бокам корабля и пропускать веревку, – напомнил Тай, – в этом случае, если кто-нибудь поскользнется или ударится, вы не разлетитесь в стороны.

– Да знаем мы, Тай, знаем, – ответила Магнолия, и Майкл почти увидел, как она закатила глаза за щитком шлема.

Девушка беспокойно заерзала, пластины ее доспехов загрохотали друг о друга.

Обычно Майкл перед дайвом тоже испытывал точно такой же трепет, из-за мощной, вызывающей привыкание смеси адреналина и страха, но на этот раз им предстояло не прыгать, а взбираться по борту корабля во время шторма. В определенном смысле это было даже опаснее, потому как они гораздо больше подвергались угрозе получить смертельный удар молнией.

«Да соберись ты, Майкл, черт бы тебя побрал. Сосредоточься. Ты уже не мальчик».

Он призвал на помощь свой командный голос и закричал:

– Вперед! Здесь мы лишь зря теряем время.

Пока все в пусковом шлюзе смотрели на них, он защелкнул пояс с инструментами и повел Магнолию с Лейлой к лестнице. Затем еще раз ткнул подбородком в коммуникатор и включил линию связи с инженерным отсеком.

– Хищник Один вызывает Сэмсона, как слышите?

А через секунду услышал ответ Сэмсона.

– Слышу тебя хорошо, Майкл. Ты где?

– Поднимаюсь на крышу. Проблему еще не определили?

Последовала мучительно долгая пауза.

Они остановились у подножия лестницы. Магнолия развернула веревку и протянула один конец Лейле, которая продела ее петлей в три стальных зажима, прикрепленных к нижней части ее бронежилета, прямо над пупком, а затем завязала в виде восьмерки.

Когда она закончила, Майкл тоже взял веревку и последовал ее примеру. Мысль о том, что они пойдут в связке с таким непредсказуемым человеком, как Магнолия, ему отнюдь не улыбалась, но приказ есть приказ. Капитан Джордан захотел, чтобы она поднялась вместе с ними, видимо решив, что на этом задании от нее будет польза.

Когда Майкл закрепил веревку, из коммуникатора донесся голос Сэмсона. Майкл взял еще один моток и пристегнул к ремню.

– На всякий случай мы проверили все три руля, – сказал Сэмсон, – проблема в электропитании. Вам надо будет заменить провод и подсоединить направляющие к другому источнику.

Майкл, уже схватившийся за первую перекладину лестницы, скривился. Замена рулевой проводки – операция гораздо более сложная, чем восстановление разорванной цепи. Но десять лет назад, когда несколько человек с оружием в руках попытались поднять против капитана Эш мятеж, он наложил изнутри на гелиевый баллон заплатку. И если преуспел тогда, то и сегодня справится без труда.

Он был уже не мальчишка по прозвищу Тин, а командир отряда «Хищник», и рули починит, чего бы это ему ни стоило.

– Принято, Сэмсон. Будет сделано.

Майкл стал взбираться по лестнице.

Когда он добрался до узкого тоннеля наверху, корабль опять вздрогнул. Веревка, соединявшая его с другими дайверами, провисла. Делая шаг, ему приходилось крепко хвататься за потертые металлические перила. Если хоть одна рука соскользнет, Лейла с Магнолией полетят вниз вместе с ним.

Когда он оказался у люка, в переговорном устройстве затрещало сообщение.

– Хищник Один, это капитан Джордан. Когда будете наверху, я хочу, чтобы Магнолия пошла первой.

Майкл ухватился за перекладину и опустил глаза на Лейлу с Магнолией. Он ни за что не пропустит ее вперед. Вдруг она заметит по другую сторону корабля какую-нибудь вспышку, бросится туда и всех их убьет.

– Вас плохо слышно, капитан, – сказал Майкл, – я не понял вашу последнюю фразу.

Он ткнул подбородком в коммуникатор, ушел с частоты и открыл ведущий наружу люк.

__________

Магнолия считалась самым быстрым и ловким дайвером на всем «Улье», но расхаживать по крыше корабля в гуще самого мощного за много лет шторма все равно было страшно.

Чтобы вернуть кредиты, которые она две недели назад проиграла Уиверу, ей оставалось совсем чуть-чуть. А теперь она поднялась сюда, наверх, в связке с двумя влюбленными юнцами.

Майкл в авангарде сражался с неистовым ветром. По крыше их вело сияние его ярко-красного батарейного блока. Они оказались на самом краю вихрившейся громады, заливаемые гонимыми ветром волнами проливного дождя.

Магнолия выругалась.

– Эй, ты там в порядке? – спросил Майкл.

– Все отлично, – солгала она.

Стремительная, бесстрашная и чудная. Ей понравился этот эпитет, который Роджер добавил к описанию Уивера. Она и правда ценила по достоинству тех, кто мог ее рассмешить. Если они переживут вылазку, то она – чем черт не шутит – может, выпьет с Роджером по стаканчику и покажет ему, какая на самом деле «чудная».

Хотя нет. Такое надо заслужить.

Девушка двигалась по кораблю, выстраивая в голове приоритеты: починить рули, отыграть кредиты, а потом решить, стоит ли давать Роджеру шанс.

Майкл впереди пристегнул карабин к отверстию в кронштейне, продел в него веревку и махнул всем двигаться дальше.

– Держитесь середины! – крикнул он в коммуникатор.

Магнолия едва услышала его сквозь вой непогоды. Пока тройка дайверов двигалась к корме, их яростно хлестали ураганные порывы ветра.

Вдали грянул гром, будто в недрах шторма взорвалась бомба. Черная громада туч заслонила собой горизонт, закрыв солнце. Если бы она его однажды не увидела, то наверняка решила бы, что солнце придумали сказочники.

Магнолия опустила шлем и двинулась по гребню корабля. Алюминиевая балка, тянувшаяся по крыше «Улья», была два с половиной фута в ширину. По обе ее стороны корпус шел под уклон. Подошвы ее ботинок были рифленые, однако от дождя поверхность стала скользкой. Один неверный шаг – и она поскользнется и свалится за борт.

– Хищник Один, чтобы восстановить контроль, у вас тридцать пять минут, – донесся из коммуникатора голос Ханта.

По доспехам Магнолии лупил дождь. Она протерла щиток шлема, прищурилась и сосредоточилась на цели. Движение под ногами почти не ощущалось, но она знала, что под брюхом корабля жужжат турбовентиляторы, помогая ему держаться в воздухе. Джордан пытался отойти от бури, но та все ширилась, а сделать разворот без рулей он не мог.

Магнолия крепче сжала веревку. Ветер пытался отшвырнуть ее назад, но она не сдавалась и медленно, шаг за шагом, приближалась к корме. Картину происходящего озаряла полыхавшая в небе паутина молний.

Когда-то давно девушка читала, что звезд на небе даже больше, чем песчинок на далеких морских берегах Земли. Эта мысль заставляла ее чувствовать себя маленькой и одинокой. Такое же ощущение охватило ее и сейчас.

Магнолия постаралась не представлять себя крохотной фигуркой, двигавшейся по крыше огромного металлического корабля. Хлесткий удар ветра напомнил ей, что она уже не ребенок, а хеллдайвер, и если сейчас не проявить бдительность, то точно не избежать очень маленького и одинокого шлепка на землю в четырех милях внизу.

– Мы почти на месте, – завопил по радио Майкл и пристегнул карабин к следующему кронштейну.

Рулей Магнолия все еще не наблюдала, зато видела покатую крышу, за которой они располагались. Майкл продел в карабинчик веревку, для страховки пристегнул к следующему кронштейну еще один моток и проверил, чтобы обе веревки были натянуты одинаково.

– Я пойду первым, – сказал он, – спустимся вниз по веревке.

На зеркальном щитке шлема Лейлы отразилась яркая вспышка. Магнолии не надо было видеть ее лица, чтобы понять – девушка испугалась. Она схватила Майкла за руку и вцепилась в нее так, будто на всем белом свете больше не осталось ничего настоящего.

– Будь осторожен, – сказала она, – если умрешь, я тебя убью.

– Я тоже тебя люблю, – ответил он.

Они прижались друг к другу шлемами. Магнолия застонала. По этой самой причине у нее и не было бойфренда. От этого убогого, сентиментального дерьма ей хотелось блевать.

– А личным каналом связи для этого нельзя воспользоваться? – проворчала она.

Майкл повернулся к шторму спиной, согнул колени, оттолкнулся ногами и заскользил по веревке вниз вдоль отвесной боковой поверхности руля. Лейла подошла ближе, чтобы посмотреть, но Магнолия оттащила ее.

– Осторожнее, детка, – сказала она и поморщилась.

Ее так когда-то называл Икс, и это обращение она ненавидела почти так же, как Уиверову «принцессу». Неужели она превращается в одного из тех стареющих дайверов, которые считают детьми всех, кто моложе тридцати?

– Порядок, веревка свободна, – произнес в переговорное устройство Майкл, сообщая им, что он уже отвязался от каната для спуска, – Лейла, ты следующая.

Лейла схватила провисшую веревку, продела ее в свое спусковое устройство и повернулась к Магнолии.

– Увидимся внизу, детка.

Магнолия чуть было не ухмыльнулась, но в этот момент ее внимание отвлек удар грома. Она повернулась и посмотрела на бурю – решительно, хотя ее и переполнял страх. От ослепительных дуг света на сетчатке ее глаз, будто от трассирующих пуль, в глазах рябило. Она постаралась избавиться от них и повернулась обратно к краю корабля. А когда посмотрела вниз, Лейлы уже не было.

Магнолия подождала, пока Лейла не сообщила, что у нее все в порядке – к этому моменту девушка уже присоединилась к Майклу и пристегнулась к кормовой лестнице, располагавшейся за тоннелем доступа и тремя выступающими наружу рулями. Затем пристегнула веревку, сделала глубокий вдох, оттолкнулась и полетела во мрак.

Четыре

Джордан не снимал со штурвала вспотевших ладоней и не сводил с бури глаз. Либо посланная им наверх команда починит рули и спасет корабль, либо они все погибнут здесь, в этом шторме. Так или иначе, но на данный момент ему не оставалось ничего другого, кроме как следовать намеченным курсом.

– Сэр?

Это была Катрина.

Джордан бросил на нее взгляд через плечо. Коммандер Рик Уивер стоял на самом верху мостика и смотрел вниз, ожидая приказов. Капитан кивнул хеллдайверам и снова посмотрел на Катрину.

Она отстегнула ремни и шаткой походкой – в этот момент корабль опять содрогнулся – двинулась вперед. Что бы женщина ни собиралась ему сказать, ей явно не хотелось, чтобы их слышали другие.

Джордан сильнее сжал в руках штурвал и бросил взгляд на монитор справа. На экране шел обратный отсчет. Чтобы восстановить работоспособность направляющих, у них оставалось чуть больше тридцати минут, пока шторм не поглотит корабль. «Улей» в этом электрическом месиве несколько часов еще продержится, но вот дайверы – нет.

– Сэр, я слышала, что мы перехватили сообщение с поверхности, – произнесла Катрина.

У Джордана в груди заколотилось сердце. Кто виноват в этой утечке информации? Он быстро глянул на мостик и увидел Ханта. Лейтенант отвел взгляд, и тем самым ответил на его вопрос. Это напомнило капитану, что верить нельзя никому – только себе и Катрине. Разбираться, похоже, придется не только с Магнолией.

– Сообщение? – спокойно переспросил он.

– Да, сэр, сигнал о помощи.

Джордан готовился к этому не один год, с той самой минуты, как они получили первое сообщение от Икса, но сейчас был уж слишком неподходящий момент. За сокрытие этого факта она его возненавидит. Может даже уйдет. Он мог многое стерпеть, но не это.

– Кэт, я…

– Мне кажется, на этот раз все действительно серьезно, – продолжала она. – Бастион Хиллтоп представлял собой бункер ИТК, один из самых продвинутых из всех, которые когда-либо строили.

Джордан едва сдержал вздох облегчения. В конце концов, Хант его выдал, но не совсем. Тайна Икса по-прежнему оставалась тайной. Пока.

– Капитан Эш пометила эту территорию в качестве заслуживающего внимания объекта, который стоит разведать, если нам когда-нибудь удастся забраться так далеко на восток, – пылко продолжала Катрина. – Если до сих пор передается сигнал COC, значит кто-то мог остаться внизу. Я думаю…

– Мария Эш больше не капитан, лейтенант.

Несколько офицеров на мостике подняли глаза от мониторов. Катрина умолкла, сжала губы и посмотрела на него.

– Сэр, мы заняли устойчивую позицию, – доложил Хант. – Выключить аварийную сирену?

Джордан проверил экран справа. Теперь они огибали шторм. Продолжали пищать сенсоры предупреждения, все так же завывала аварийная сирена, но пока им ничего особо не грозило.

– Сирены отключить, всему персоналу, не занятому жизнеобеспечением корабля, приказать оставаться в убежищах, – сказал Джордан, зная, что большинство пассажиров его все равно не послушают и будут жить своей обычной жизнью.

Вой аварийных сирен стих, и из динамиков системы оповещения донесся механический голос:

– Всему персоналу, не занятому жизнеобеспечением корабля, просьба оставаться в отведенных вам отсеках.

Наступил момент спокойствия, и Джордан воспользовался им, чтобы оглядеть мостик. Помещение – от белых кафельных полов до стен и пультов – выглядело безупречно. В продолжение вековой традиции, родившейся в те времена, когда корабли плавали не в воздухе, а по воде, его мундир, как и у членов команды, тоже был белый. В отличие от других помещений корабля, мостик освещался светодиодными лампами, хотя теперь на фоне урезанного энергоснабжения они светили тускло.

Капитан Эш когда-то приложила максимум усилий для того, чтобы превратить мостик в островок порядка посреди хаоса. Это была одна из тех ее традиций, которые Джордан с гордостью продолжал.

Он глотнул воздуха, в котором ощущался запах чистящего средства. А когда повернулся обратно к штурвалу, его взор приковала к себе карта поверхности, выведенная на один из мониторов. Там, где Эш когда-то видела новое будущее, Джордан усматривал лишь бредовую фантазию. Надежды найти новый дом на земле не было никакой. Они могли уповать выжить только в небе, и в данный момент их судьба зависела от усилий трех хеллдайверов.

– Майкл и его команда вышли на позицию, сэр, – доложила Катрина, – может, нам подготовить еще одну команду для разведки Бастиона Хиллтоп?

– Нет, – твердым голосом ответил он, на что Катрина смерила его хмурым взглядом, – как только починим рули и уберемся подальше от этой бури, я подумаю о ресурсах, которые можно будет выделить для изучения этого таинственного сигнала.

– Но если ты, Леон, этого не сделаешь, я прыгну вниз сама, – сказала она, отстегнула ремни и встала.

Джордан удивленно распахнул глаза. Она всегда отличалась несговорчивостью, но это уже было открытое неподчинение.

– Сядьте, лейтенант, – приказал он.

Она сделала шаг, потом еще один, губы ее дрожали. Джордан почувствовал, что все без исключения члены команды на мостике не сводят с них глаз.

– Если там внизу действительно что-то есть, мы должны проверить. Ради нашего ребенка…

Джордан метнул взгляд на ее живот и перевел на лица офицеров команды. Они все слышали, и через час об этом будет знать каждая живая душа на корабле.

Он покачал головой, полный разочарования.

– На поверхности абсолютно точно нет никаких признаков человеческой жизни. В погоне за этой сказкой капитан Эш рисковала кораблем и каждым пассажиром на его борту. Мы до сих пор живы только потому, что я не повторяю эту ошибку.

– Но мы не сможем вечно жить в небе, – сказала Катрина.

– Внизу ничего нет, лейтенант. Но я скажу вам так: если мы найдем способ вырваться из этого шторма, я пошлю вниз команду проверить точку с указанными координатами – просто чтобы вам это доказать.

__________

Роджер Минтел ничуть не сомневался, что был единственным в своем роде. Он всегда чувствовал, что отличается от других. Большинство друзей и даже коллеги-хеллдайверы считали его странным. К примеру, он любил мастерить из дерева. Из дуба, если его удавалось найти. Древесина помягче, в большинстве случаев, с годами крошилась. Он обшарил весь «Улей» в поисках сломанной мебели, а во время прыжков иногда находил целые доски. Когда-то на планете росли деревья. Продолжали жить и теперь, только уже в его творениях.

Он только что вернулся из пускового шлюза и стоял в принадлежавшей его семье лавчонке, глядя на свои поделки: зверюшек, фигурки людей и даже уменьшенную копию «Улья». Большинству обитателей корабля на его работы было глубоко наплевать, но несколько истинных ценителей его искусства все же имелось. Некоторые из них даже время от времени притаскивали мебель, чтобы он ее ремонтировал. На жизнь семья Минтела зарабатывала иначе, но его занятия пополняли их счет на несколько кредитов.

– Ты так и будешь стоять или все же скажешь мне, в чем дело?

Отец оторвался от настенных часов, которыми занимался в мастерской за лавчонкой. Их подлинный бизнес переходил из поколения в поколение, но отец станет последним представителем семейной династии. Изготавливать часы и ключи для корабля будет кто-то другой. Роджер сделал другой выбор – сначала стал инженером, затем подался в хеллдайверы.

– Ты же знаешь, пап, я не могу ничего рассказывать. К тому же, тебе, как и остальным пассажирам, не занятым жизнеобеспечением корабля, сейчас полагается находиться в отведенном отсеке.

– Ты хочешь сказать, что я не занимаюсь жизнеобеспечением корабля?! – презрительно фыркнул отец и засмеялся от одной этой мысли. – Мне надо закончить часы. В отсутствие солнца без них нельзя узнать время.

Из глубины магазинчика донесся еще один голос:

– Коул, оставь его в покое. Ты же знаешь, что он ничего нам не скажет.

Роджер с отцом повернулись и посмотрели на Берти, главу их матриархального семейства. Она вошла в мастерскую и поставила на стол Коула деревянную чашу с фруктами.

– Тебе тоже положено быть в убежище, – сказал Роджер.

– Слушай, Родж, прекрати. В семье Минтел трусов нет.

Она улыбнулась и показала на яблоки:

– Съешь что-нибудь, а то ты тощий, как жердь.

Роджер улыбнулся в ответ.

– Спасибо, мам.

Роджер считался одним из величайших счастливчиков на всем «Улье»: у него были живы оба родителя, хотя он и не знал, надолго ли. И маме, и отцу пошел уже шестой десяток, и годы их не пощадили.

Коул опять сел и застонал от боли, терзавшей все его тело. Берни устроилась рядом за столом и отбросила за плечи редеющие седые волосы. Она уже дважды победила рак, и Роджер постоянно боялся, что болезнь вернется и доведет свое дело до конца.

– Сядь, Родж. Тебе нужны силы, особенно если тебя опять пошлют вниз.

Роджер сел и настороженно поднял на мать глаза.

– Кто тебе об этом сказал?

– Твой комбинезон.

Роджер опустил глаза на свой черный костюм для прыжков и засмеялся.

– Да уж.

Из миски, сделанной им на мамин пятидесятый день рождения, он взял небольшое красное яблоко. Древесину для нее ему удалось притащить из дайва в зеленую зону. Его команда наткнулась на целый склад, битком набитый пиломатериалами, и Роджер настоял взять часть из них на корабль.

Магнолия устроила ему за это жуткий разнос, закатывая глаза и призывая вместо этих деревяшек взять что-нибудь действительно полезное, например, пластик.

Именно тогда Роджер и проникся к ней искренней симпатией. Эта девушка с голубыми прядками в черной шевелюре, казалось, никогда не обращала на него внимания. Но именно она заполонила собой все его мысли. Он не собирался больше ждать. Как только она починит рули и вернется, он откроется ей в своих чувствах.

Роджер взял разделочный нож, но вместо того, чтобы разрезать яблоко, принялся работать над подарком для Магнолии. На уме у него было только одно.

__________

Когда коммандер Рик Уивер покинул мостик, его голову заполняли вопросы о сигнале, по поводу которого, как он подслушал, шептались капитан Джордан и его помощница. Хеллдайверам капитан, скорее всего, ничего не расскажет, не говоря уже о том, чтобы поинтересоваться их мнением. Все знали, что к советам Катрины он прислушивается только потому, что спит с ней. Это было совершенно очевидно всем – кроме них самих.

Когда речь заходила об ответах, на всем корабле он доверял только одному человеку. Времени ускользнуть и найти ее у него было совсем немного. Десять лет назад его дом рухнул на землю и все, кого он когда-то любил, погибли. Тогда никто не выжил, он остался один. И это его изменило.

Враждебные руины Гадеса изматывали его, как могли, но он, в конечном итоге, все же победил эту пустошь. Капитан Мария Эш оказала ему на корабле самый радушный прием, и он делал все возможное, чтобы чтить ее память, а заодно служить образцом для подражания другим дайверам. Но мысленно он никогда не считал этот корабль своим домом. И не должен был считать. Человеческий род создан, чтобы жить на Земле, и когда-нибудь обязательно туда вернется.

Вскоре после появления на «Улье» с нижних палуб до Уивера дошли слухи о каком-то пророчестве. Он проследил их до самого источника. В соответствии с предсказанием, когда-нибудь придет человек, который проведет людей в их настоящий дом внизу. Капитан Эш по каким-то причинам этому пророчеству верила. Уивер даже не знал, что и думать, и, вероятно, именно поэтому постоянно сюда возвращался.

Он торопливо шагал по переходам, время от времени оборачиваясь, дабы убедиться, что за ним не следит кто-нибудь из команды. За спуск на нижние палубы Джордан насадит его голову на пику. Коммандер сунул в карман руку и нащупал монетку из старого мира, которая, похоже, приносила ему удачу. Сейчас везение ему точно бы не помешало.

Вокруг, казалось, никого не было, но он, желая избежать любопытных взглядов, все равно накинул на голову капюшон толстовки и не поднимал головы. Большинство обитателей нижних палуб покинули отведенные им отсеки и занялись повседневными делами. Турбулентность для этих людей представляла собой не более чем помеху, нарушавшую привычный порядок дня.

Другие дайверы, коллеги Уивера, в свободное от работы время обычно торчали на верхних палубах, пили или играли в карты. Он заработал репутацию отменного картежника, но мало кто знал, что все его дополнительные кредиты тратились на покупку еды и медикаментов для жителей нижних палуб, которые не могли себе их позволить. Помогать нуждавшимся и больным, особенно здесь, в третьем жилом отсеке, где обитали самые немощные и обездоленные, стало для него чем-то вроде способа сохранять надежду. Но сегодня он пришел сюда не ради помощи, а за информацией.

Спустившись по последней лестнице ко входу в бараки, где разместилось свыше ста обитателей нижних палуб, Уивер увидел, что в его сторону идет полицейский. Он преднамеренно пошел дальше – обычный рабочий, занятый выполнением текущих задач. Уловка, похоже, сработала, и охранник не стал его окликать.

Общий отсек, как и рынок, представлял собой открытое пространство. Перед тем как войти, дайвер прикрыл банданой нос и рот.

По всему помещению эхом отдавались звуки кашля и отрывистые стоны. Рик вошел внутрь, повернул направо и зашагал по первому проходу. В щелях размером не больше пускового шлюза жили два десятка семей. Каждое жилище отгораживали тонкие занавески, подвешенные на веревках или ржавых карнизах.

Уивер точно знал, сколько ступенек надо преодолеть, чтобы добраться до пункта назначения. Из-за сокращения поставок энергии, секции ламп наверху не горели, а обогреватели, подключенные инженерами к бойлеру, бездействовали. Этот стылый зал освещался лишь свечами.

Дойдя до середины прохода, он отодвинул выцветшую красную занавеску и увидел перед собой пустую койку. На кровати и полке рядом с ней валялись свечи и книги, но женщины, к которой он пришел, не было.

– О боже, – прошептал Уивер.

– Я думала, ты в него теперь не очень-то веришь.

Уивер молниеносно повернулся и увидел Джангу. На ней была накидка, сшитая из разноцветных тряпок. Волосы, доходившие до пояса, были аккуратно причесаны. Она зарабатывала на жизнь, торгуя травами и настоями, однако Уивер явился сюда не за очередным ее «лекарством».

– Чем могу быть тебе полезна, коммандер? Я только дошла до рынка, как они опять включили аварийные сирены.

– Я ненадолго в любом случае, – произнес он.

Женщина села на кровать и закутала ноги накидкой. Уивер выглянул наружу проверить, нет ли поблизости любопытных ушей. Из лачуги через проход выглянули мальчонка и девочка лет пяти-шести от роду. Их родителей или опекунов нигде не наблюдалось. У обоих детей на лбах виднелись бугорчатые наросты, а сами они не сводили с Уивера любопытных глаз. Девочка помахала рукой, на которой было всего два пальца.

Он улыбнулся, махнул ей в ответ, сунул в карман руку и вытащил две конфетки из затвердевшего джема. Девочка улыбнулась. Рик бросил их через проход, задернул занавеску и подвинул к койке Джанги единственный деревянный стул.

– С кораблем опять проблемы, – со вздохом сказал он, – уверен, что вам это прекрасно известно.

Тонкие губы растянулись в улыбке, она зажгла свечу и поставила ее на стол. На морщинистом лице заплясали огоньки.

– Ты проделал такой долгий путь, чтобы поведать мне то, что я и так знаю?

– Дело не только в энергии, – тихо произнес он.

– Направляющие, – ответила она, – говорю же, я все знаю.

Уивер свел брови на переносице и пригладил длинные, подкрученные вверх усы.

– Но откуда?

– Ты пришел сюда не ради них. Ты пришел поговорить о прошлом. – Она наклонилась к нему и положила руку на колено. – Рик, настало время его отпустить.

Он отпрянул. Женщина никогда не звала его по имени. Черт, он даже не знал, что оно ей известно.

– Я пришел поговорить о пророчестве.

На этот раз скепсис отразился уже на лице Джанги.

– Никогда бы не подумала, что хеллдайвер может по-настоящему во что-то верить, – ответила она.

– Джанга, мне нужно знать, где она, эта обетованная земля. Где-то рядом? И как мы узнаем человека, который нас туда поведет?

Она медленно покачала головой.

– Рик, ты ведь знаешь, я вижу не все. Что могла, я тебе уже сказала.

– Попытайтесь еще, – возразил он, – я должен найти этого человека.

Она уставилась на пламя свечи. Снаружи доносились лишь голоса и чей-то кашель.

Уивер обернулся и опять отдернул занавеску, чтобы убедиться, что их никто не слушает. По ту сторону прохода из-за шторы выглянули те же дети. Девочка улыбалась, мальчик слизывал с губ джем.

Когда Рик сел обратно за стол, Джанга подняла взгляд. От серого налета катаракты ее глаза в мерцающем свете выглядели зловеще.

– Прости, коммандер, – сказала она, сомкнув веки и сложив на груди руки, – в видениях мне действительно явилась обетованная земля, но она не такая, как ожидаешь ты или кто-то другой. Там есть рыба. Много рыбы. Рыбы самых разных размеров и форм.

– Рыба?

Она распахнула глаза и опять улыбнулась. На этот раз ее губы приоткрылись, обнажив два оставшихся зуба.

– В том самом месте? У океана? – спросил Уивер. – Ведь сейчас мы в двух шагах от побережья.

– Где именно?

– Если вы медиум, то должны и сами знать.

Джанга вздохнула, от ее дыхания пахло гнилью. Зловоние, исходившее от ее одежды, было ничем не лучше, но Уивер не отшатнулся.

– Я если и медиум, то лишь самую малость, – сказала она, и в ее слезящихся глазах мелькнул какой-то проблеск. – Скажи мне, Рик, где мы?

– В месте под названием Чарлстон.

Он внимательно смотрел на нее, пытаясь уловить реакцию. Женщина выглядела удивленной, на ее морщинистом лице явно мелькнул проблеск какого-то чувства.

– Это название вам о чем-нибудь говорит?

– Говорит, но это просто лишний раз отвлекает от темы, ради которой ты на самом деле пришел. По твоим словам, коммандер, ты здесь не для того, чтобы говорить о прошлом, хотя мы оба знаем, что оно не дает тебе покоя. Пока ты не наберешься храбрости и не посмотришь в лицо своим призракам, обетованной земли тебе точно не видать.

Из наушника, который Уивер держал в руке, послышался треск. Он вставил его обратно в ухо, его мысли галопом неслись вперед.

– Коммандер Уивер, немедленно явитесь на мостик, – разнесся по каналу голос.

– Мне надо идти, – сказал он Джанге.

Старуха опустила руки и встала.

– Ты должен знать кое-что еще.

Уивер уже поднял руку, чтобы отдернуть занавеску, но остановился.

– В моих видениях ты был рядом с тем самым человеком, который поведет нас к обетованной земле.

– К земле или к воде? – спросил Уивер. – Вы ведь говорили о рыбах. Когда я в последний раз проверял, они не ходили по суше. Спасибо, что поговорили со мной.

Шагая обратно по освещенному свечами проходу, коммандер покачал головой. Может, эти слухи про Джангу – правда? Она в самом деле сошла с ума. А может и он. Может, они все сошли с ума, раз так цепляются за надежду.

Пять

Майкл ухватился за металлическую лесенку на корме. Ветер рвал его костюм. Некоторым металлическим перекладинам было столько же лет, сколько и кораблю. Но из тысяч деталей, которые приходилось проверять и менять каждые полгода в рамках рутинного техобслуживания «Улья», на них нередко смотрели сквозь пальцы. Кому в условиях нехватки ресурсов придет в голову думать о нескольких железяках снаружи корабля? Никому – до тех пор, пока от них не будет зависеть жизнь пассажиров.

Он осторожно ступил на перекладину левой ногой, но когда перенес на нее вес, лестница заскрипела. Металл слегка подался, но выдержал.

Гром гремел, и паузы между его раскатами становились все короче. От каждого удара у него дрожали доспехи и звенели нервы.

Шторм приближается. Шевелись, Майкл.

Когда он взглянул на следующую перекладину, у него внутри все оборвалось. Направляющие руля располагались слева – до них еще оставалось с десяток ступенек, – но все три заклинило под углом в сорок пять градусов, напрочь перекрыв вход в тоннель – единственный путь, через который их снова можно было подключить к питанию.

Тут он увидел неисправность, которая и вывела из строя рули. На корпусе черной татуировкой шла полоса – молния пропорола синтетическую «шкуру» корабля.

На перекладину над его головой ступил ботинок. Лейла пристегнулась к лестнице, прямо над ней маячила Магнолия. Ветер и дождь яростно трепали их костюмы. Майкл пристегнул к стальному кронштейну на корпусе еще один карабин и продел в него веревку. Затем показал вниз.

– Ну ни хрена себе! – произнесла в коммуникатор Магнолия. – «Улей» будто поджарили.

– Я показывал на рули, – ответил Майкл, – надо придумать, как обойти их и попасть внутрь.

– Ты что, псих? – завопила Магнолия.

Он снова посмотрел на рули, но варианта получше так и не нашел. Если они ничего не сделают, корабль наверняка упадет.

Перед тем как ответить, он сделал медленный вдох, чтобы избавиться от дрожи в голосе. В верхнем углу его дисплея оповещений (ДО) мелькали цифры обратного отсчета. На ремонт направляющих оставалось двадцать минут, конечно если они доберутся до тоннеля. Это при условии, что генераторы не взорвутся сразу от повышенной нагрузки на турбовентиляторы.

Все могло закончиться очень плачевно, причем в каждом из тысячи самых разных вариантов.

Он сунул руку во внешний карман брони и вытащил еще один карабин. Осталось только два. Вместо того чтобы закреплять их через каждые пятнадцать футов, как велел Тай, он решил приберечь пару на потом.

– За мной, – приказал он, поставил ногу на следующую перекладину и надавил ботинком на скользкую поверхность.

От ветра и дождя Майкл практически оглох и ослеп, но ему было не привыкать работать в таких жестких условиях.

Когда он опустился еще на одну ступеньку, веревка, прикрепленная к держателю на его бронежилете, натянулась. В этот момент во вмонтированном в шлем динамике зашипел голос, и он чуть не потерял равновесие.

– Хищник Один, это капитан Джордан. Доложите обстановку.

Стараясь не выпустить из рук ржавую, скользкую от дождя железку, Майкл ответил не сразу.

– Хищник Один, вы меня слышите? – повторил Джордан, и в его голосе зазвенела тревога.

– Мы спускаемся вниз, капитан. Прием.

Лейла стравила Майклу веревку, он вытащил из кармана один из оставшихся карабинчиков и уже собрался было пристегнуть его к кронштейну, но в этот момент волосы у него на затылке встали дыбом. Мгновение спустя в обшивку корабля ударила молния, совсем рядом взлетел сноп искр. Корпус корабля, как и многослойные защитные костюмы, спроектировали устойчивыми к электричеству, поэтому ток, достигнув тройки дайверов, уже практически рассеялся.

Но увидеть ослепительно-белую электрическую дугу так близко все равно было страшно.

Ветер резко изменился, и корабль тряхнуло. Майкл ухватился за продольную перекладину лесенки, но карабин выскользнул из рук, звякнул о борт и полетел вниз в темноту.

– Черт! – прошептал он.

Поскольку остался только один карабин, место, где его следует закрепить, придется выбирать очень тщательно.

Он спускался по перекладинам до тех пор, пока не оказался над самой правой направляющей. На изъеденной коррозией металлической поверхности шрамов было больше, чем у любого ветерана хеллдайверов. Соблюдая все возможные предосторожности, он просунул левую руку между рулем и кормой. Промежуток был шириной в фут. Может, чуть больше, но все равно недостаточно, чтобы туда проскользнуть.

Он дважды ткнул подбородком в коммуникатор и задействовал канал связи с мостиком.

– Капитан, я… мы добрались до рулей… – Майкл мгновенно исправился, чтобы не получить нагоняй от Джордана за то, что не пропустил Магнолию вперед. – Сейчас думаем, как протиснуться мимо них в девяносто четвертый тоннель.

Отсюда туда не попасть. В тоннель можно проникнуть только снизу. Им придется пробраться под рулями, а затем подняться обратно вверх по одному из вертикальных стволов.

Через треск статики и напор ветра пробился новый звук. Вой турбовентиляторов напомнил Майклу, что над ними нависла еще одна угроза: они подобрались к установленным под брюхом корабля турбинам. Если вдруг засосет, восьмифутовые лопасти превратят его в ничто.

Еще четыре ступеньки, и Майкл оказался под рулями. Отсюда можно было заглянуть в тоннель. Тот показался ему достаточно широким, чтобы в него протиснуться – если удастся взобраться наверх.

Майкл потянулся вперед и, держась правой рукой за перекладину, левой схватил зазубренный край первого руля.

– Осторожно, Майкл, – сказала в коммуникатор Лейла.

– Я хочу проверить, нельзя ли повернуть их вручную.

В тот самый момент, когда он нажал на руль, в бок ударил порыв ветра, и Майкл потерял равновесие. Левый ботинок соскользнул с перекладины, и тело оцепенело. На какой-то миг он ощутил тот же мощный прилив адреналина, который подстегивал его перед каждым прыжком.

– Держись! – завопила Лейла.

Она потянула за веревку, чтобы Майкл смог переместить центр тяжести. С помощью вертикальной перекладины и ступеньки над головой, он встал обратно на лесенку.

Майкл сделал глубокий вдох и замер на несколько секунд, чтобы вернуть самообладание. От стекавших со лба капель пота щипало в глазах. Он моргнул, щиток его шлема был все так же обращен к рулям. Раз не получилось повернуть их вручную, то, чтобы добраться до тоннеля, придется сойти с лесенки, забраться наверх по боку корабля и протиснуться между первой и второй направляющими.

– Страви немного веревку! – крикнул он в микрофон. – Мне в голову пришла мысль.

Он пристегнул последний карабин к кронштейну между лесенкой и правым рулем.

– Что ты делаешь? – спросила Лейла.

– Главное – держи меня крепче!

Веревка, продетая в карабины, натянулась, он снял левую ногу с перекладины и упер подошву ботинка в отвесный бок кормы. На скользкой поверхности она проехала несколько дюймов вниз, но под натяжением веревки остановилась. Затем он поднял вторую ногу и также уперся ей в корму. По-прежнему сжимая руками лесенку, Майкл наклонился под прямым углом.

– Нет, черт бы тебя побрал! – закричала Магнолия, когда поняла, что он задумал.

– Тин! – заорала через секунду Лейла.

Он отпустил перекладину сначала левой рукой, затем правой и полностью повис на веревке.

Ботинки соскользнули еще на пару дюймов, Майкл расслабился и позволил ветру подхватить его. От мимолетного ощущения невесомости внутри все затрепетало, как обычно бывало в первое мгновение дайва, когда открывался пусковой шлюз и он начинал полет к земле. «Почти то же самое», – сказал он себе. Хотя нет, черт возьми – сейчас было безопаснее. Да, от земли в двадцати тысячах футах внизу его отделял только воздух, но сейчас у него, по крайней мере, имелась веревка. Все у него получится.

– Держи крепче! – заорал Майкл.

Раскачиваясь из стороны в сторону, он внимательно осмотрел все три руля над головой.

Индикатор обратного отсчета на щитке шлема высветил пятнадцать минут.

Как он, черт возьми, собирается все починить и запустить за такой короткий срок?

И Иксу, и его отцу приходилось бывать в ситуациях и похуже. Они бы нашли выход. Выход всегда есть.

Майкл протянул руку к рулю, но в этот момент в него ударил еще один порыв ветра, качнув влево. Пальцы соскользнули с мокрой поверхности первого руля. Раскачиваясь взад-вперед, он пытался ухватиться за него снова и снова, но перчатки постоянно скользили, и Майкла сковал страх.

Небо за спиной прорезала молния, озарив борт корабля ослепительным голубым сиянием. По корпусу стекала вода – судно будто потело.

Раскат грома грянул с такой силой, что Майкл прочувствовал его всем телом. Он потянулся к поясу с инструментами, чтобы достать клещи, и опять закачался, словно маятник, несмотря на то, что старался изо всех сил упереться подошвами в корпус и погасить нарастающий импульс.

Майкл подогнул колени, протянул руку с клещами и закрепил их на механизме справа, а затем еще одни на среднем.

В десяти футах выше на него, держась за лестницу, смотрели Лейла и Магнолия. Время от времени от их доспехов отражались вспышки молний.

– Когда скажу, стравите немного веревку, – спокойно произнес он.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, ковбой, – прошипел у него в ухе голос Лейлы.

Майкл толком не знал, что такое «ковбой». И где она только их берет, эти свои словечки? Впрочем, неважно – он тоже надеялся, что все сработает. Он опять оттолкнулся от борта, и ветер подхватил его. Затем Майкл качнулся к рулям, пробежался ботинками по вертикальному борту, схватился за ближайшие клещи и закричал:

– Трави!

Как только Лейла выпустила фут или два веревки, он подтянулся и схватился за вторые клещи. Таким образом он смог подняться еще чуть выше. Ноги скользили по мокрой поверхности, но ему все же хватило сцепления, чтобы протиснуть плечи между первым и вторым рулями.

Ботинки уперлись в борт корабля, туловище повисло между направляющими, положением тела он напоминал себе мускулистого гимнаста из книжек, которые видел когда-то.

Щиток шлема заливала вода, перекрывая обзор, но до расположенного над рулями тоннеля оставалось всего пару футов. Чтобы добраться туда, надо было лишь самую малость подналечь.

Майкл оттолкнулся, отвел ноги назад и почувствовал, как их сносит ветер. Он напряг мышцы, качнулся вперед, потом назад и снова вперед. А когда набрал размах, достаточный, чтобы рвануться ко входу в тоннель, клещи на первом руле заскользили и сорвались, но в самый последний момент ему все же удалось схватиться за нижний край тоннеля доступа. Ноги ударились о корпус, он почувствовал, как тянет вниз сила тяжести.

Ужасающие завывания турбовентиляторов подстегнули его, и он перевалился через край грудью. Затем, упираясь в корпус носками ботинок, втиснулся верхней частью тела в проход и пополз дальше.

– Я внутри, – сказал, задыхаясь, он и услышал, как Лейла в ответ прошептала благодарственную молитву.

Нельзя было терять ни минуты. Он поднялся и включил на шлеме фонарь. Тоннель был всего футов пять в ширину, а потолок нависал так низко, что дайвер почти касался его головой. В конце узкого прохода виднелся запертый люк, к которому не смогли добраться изнутри инженеры Сэмсона.

Двойной петлей Майкл привязал свободный конец веревки к вертикальной стойке в тоннеле. Троса осталось футов сорок. Тай рассчитал все тютелька в тютельку.

Самое трудное позади. Теперь у них было некое подобие веревочной лестницы, и Лейле с Магнолией оставалось лишь забраться наверх по хвостовой части. Он продел веревку в страховочное устройство и надежно ее закрепил.

– Отлично! – сказал он. – Теперь ты, Лейла.

Минуту спустя Майкл увидел ее шлем. Передвигаясь по туго натянутому канату с помощью специальных веревочных зажимов и петель для ног, она поднялась к рулям. Дайвер протиснулся между правым и центральным рулями, схватил ее за талию и втащил внутрь. За ней появилась Магнолия и чуть ли не запрыгнула в тоннель.

– Мы внутри, – доложил Майкл.

– У вас девять минут, – отозвался Джордан.

Словно в знак согласия, корабль застонал, попав в очередную зону турбулентности. Пол ушел из-под ног у дайверов. Майкл потянулся к Лейле, чтобы не дать упасть ей и удержаться на ногах самому. Магнолия схватилась за штанги соединения первого руля.

– Все отлично, с этим мы справились, – сказал Майкл, стараясь в равной степени ободрить как себя, так и остальных.

Он отпустил Лейлу и достал из грузового кармана несколько мотков проволоки. Затем вытащил из пояса с инструментами отвертку, двинулся к переборке, отвинтил с контрольной панели ржавый щиток и уставился на паутину разноцветных проводов, напоминавших птичье гнездо.

Магнолия похлопала его по плечу.

– Надеюсь, ты в таких делах что-то да понимаешь, потому как для меня это – темный лес.

Лейла уже взялась за работу. Пока Майкл готовил новый моток, она залезла рукой в панель и заработала кусачками. Внутри корабля они делали это сто раз, но ни разу в такой спешке и в столь суровых условиях.

Магнолия болталась без дела за спинами Майкла и Лейлы.

– Ну же, быстрее!

– И какого черта Джордан тебя сюда послал? – сказала Лейла. – Мы бы и без тебя прекрасно справились.

– Э-э-э… Потому что я бесстрашная, стремительная и… может потому, что у меня классные волосы?

Не обращая на нее внимания, Майкл вытащил обрезанные Лейлой провода, бросил их на пол и протянул ей конец нового мотка.

Они работали уже несколько минут: Лейла сращивала концы, Майкл протягивал ей проволоку.

– Пять минут, – напомнила им Магнолия.

– Заткнись! – хором выкрикнули Майкл и Лейла.

Магнолия отошла назад и подняла руки, показывая, что сдается.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.