Ольга Арнольди
Мани манят

«…Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки».

«Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими, потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их».

«…Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?»

(Евангелие от Матфея)

Пролог

Мир вращается вокруг денег.

(Чанакья)

Удача следует за усилием.

(индийская мудрость)

День-ги! Не слово, а какой-то колокол. Четко и обреченно, будто набат, звонит о ежедневной нужде смертных. А вот английское слово «money» гораздо лучше пропеть, пританцовывая, чтобы ни в коем случае не пропустить в мягких и нервных звуках шелест купюр и звон монет, так манящих к себе даже бессребреников. Да потому что невозможно сопротивляться такой мощной энергии, рожденной явно свыше, некой почти непредсказуемой силе, регулирующей человеческое общество. Эта энергия входит в нашу жизнь с первым осознанием самого себя и невольно и всё же вольно управляет всеми остальными сферами человеческой жизни.

В результате «хэппи энда» любой сказки почти всегда подразумевается заслуженное приобретение богатства. Деньги выступают в качестве награды за трудолюбие, доброе сердце, мужественные поступки, альтруизм и другие добродетели. Это аксиома или желание сказочников?! Ведь, например, духовная литература призывает к скромности и даже аскетизму, как залогу святости и счастья в вечной жизни. Большинство из нас находится где-то посередине. Но кому же не мечталось и на этом свете стать богатым, жить в роскоши, увидеть мир, прославиться. Как это сделать?! Возможно ли?..

Метафизическая субстанция денег не всегда подвластна даже грамотным экономистам и аналитикам, а тем более простому обывателю. Что же это за законы такие, по которым живут эти самые «мани-мани»?

Хотя, казалось бы, простой привычный с детства марксовский постулат «Кто не работает, тот не ест» дает четкий ответ на подобный вопрос. А еще: учение – свет! Но тут предвидятся скептические улыбки, потому что, как показывает опыт, золотые медалисты часто прозябают, а изворотливые троечники устраиваются гораздо удобнее, берут откаты, попадают во власть и процветают.

Да и вообще, служба сама по себе, например, в советское время (да и сейчас), не являлась источником обогащения. Скорее, это больше способ выживания. Она была необходимым государственным долгом, пространством проявления личностных амбиций, лекарством от скуки, центром общения и романтических отношений. Разница в зарплате не так чувствовалась, чтобы можно было говорить о социальном расслоении. Пожалуй, круче всяких премий тогда было продвижение по службе, то есть обретение власти над коллегами, так сказать, статуса. Именно «кресло» давало большее упоение, чем чуть более увеличенная зарплата, бесплатная жилплощадь, лишняя дубленка или даже американские джинсы от фарцовщиков. Отсюда и иная мораль. Неприлично внешне выделяться из толпы чем-либо. Дурным тоном среди интеллигенции считалось затрагивать каким бы то ни было образом в разговоре тему денег, «тряпок», да и любых материальных благ. Какое мещанство! Фу! Человека красит только внутреннее содержание. Личность сама по себе ценность! Ну-ну!? А кто спорит? Бриллиант и без оправы – бриллиант. Но как увидеть красоту алмаза, если его не огранить и не дать в руки дельному ювелиру?!

На «проклятом западе» с этим процессом всегда безупречно справлялись. И как ни печально сознавать, но Запад явно противостоял, по выражению И. Бродского, «аду серости и убогой материалистической догме с жалкими потребительскими поползновениями».

Кстати, именно власть и близость к кровавой партии давали возможность лицезреть там подобное мещанство, приводя в обморочное состояние счастливчиков, вырвавшихся из-за проржавевшего насквозь занавеса за границу совка. Сколько «чинуш» тогда размечтались точно уж не о свободе творчества, а о банальной «колбасе». Ну что ж… Рыба ищет где глубже… Подумаешь, патриотизм?! Где хорошо, там и родина?..

Слава Богу, Россию тогда спасли эти самые всемогущие и беспристрастные законы экономики. Вытянула за уши на свет божий мистическая субстанция денежных знаков, не подчиняющаяся только сумасшедшей идее равенства и братства.

Денежные потоки живут по своим справедливым законам. Их нельзя уговорить и усмирить на митингах, стимулировать высоким смыслом бессмыслия бредовых идей. Со стихией шутки плохи! Легко остаться без штанов!

Обескровленному организму грозит медленное умирание, а затем, если не принять меры, – мучительная смерть.

Что, собственно, и начало происходить в России в 90-х и нулевых годах.

А вот как перестраивалось сознание обманутых строителей, уж не знаю чего, только точно не коммунизма, так как этот процесс более сложный и щепетильный, чем уверенное криминальное действо: всё отобрать и поделить поровну! И наплевать на разный интеллект и противоположные миссии земных предназначений. А уж от каждого – по способностям, каждому – по потребностям – совершейнейшая глупость «гения» ли? Кто и как, интересно, всё это будет измерять?! Или чем талантливее человек, тем выше его потребности?! Вот уж не факт. На то достаточно в жизни и истории доказательств.

А вот, пожалуй, потребность рассказать о том, как героически, с юмором и риском для жизни люди выбирались из хаоса экономических российских джунглей к более достойной жизни, у автора этой книги точно есть.

Люди гибнут за металл или приобретают божественное поощрение в конвертируемой валюте? Деньги – награда или проклятие? Добро или зло? Как обуздать эту стихию и направить во благо, но при этом не навредить собственной душе? Увеличить «таланты», данные Господом, но не служить маммоне? Роман и об этом тоже. Теперь только бы получилось.

Часть I. Время и деньги

То, что судьба судила нам получить, мы получим и лежа в постели.

То, чего не судила, – не получим, каких бы усилий ни прилагали.

(Индийская мудрость)

На земле нужно жить только для Неба.

(Прп. Анатолий Оптинский)

Всё, что с тобой не случится, принимай как доброе, зная, что без Бога не бывает ничего.

(Прп. Симеон Новый Богослов)

Глава 1. Ограбление

Хельга с радостью толкнула тяжелые прозрачные двери клуба и победно вышла из «Планеты Фитнес». Осенняя вечерняя прохлада приятно заструилась по ее разгоряченному лицу, словно поглаживая за приложенные усилия, и затем с вдохом облегчения проникла во все клетки уставшего тела. Бросив спортивную сумку на заднее сиденье, она привычно плюхнулась на переднее. Чик-трак. Только ее пространство. Механически нажала кнопку. Все тут же зажглось и заиграло. Как всё-таки здорово скрыться от чужих глаз в мир любимого автомобиля. Вот теперь тут можно все: есть, молиться, любить, думать, говорить, слушать, петь и даже пританцовывать. А лучше выскочить на трассу и оторваться на полную катушку, наслаждаясь скоростью и последним золотом октября… Только, пожалуй, не сегодня. После бассейна предательски хочется есть. Голод напомнил Хельге о борще, почти профессионально сваренном ее мужем, так что скорее бы попасть домой. Стоило ей бороздить бассейн и проплывать два километра без остановок, чтобы опять утром с раздражением соскакивать с весов от досады за лишний килограмм? Но здравый смысл, отвечающий за вес, молчал. Зато воображение рисовало всевозможные «мишленовские» вариации. И Хельга перебирала в голове: чеснок, зелень, сметана, хлеб – все есть. Не надо с трудом парковаться у «Пятерочки».

Ну, вот и SWEET HOME. Не забыть забрать из сумки мокрый купальник!.. Окна темные. Значит дома никого: ни детей, ни мужа. Получится с ужином «поэнджоить» по полной! Почему она так любит есть в одиночестве под телевизионную трескотню? Наверное, потому что выросла без сестер и братьев. Но эта привычка касалась только дома. На рестораны правило не распространялось. Ее предпочтение всегда оставалось на стороне профессионалов и красиво поданной еды в хорошей компании.

Ключи затерялись в сумке… Ну, вот дверь поддалась. Еще одно независимое и милое сердцу пространство.

Квартира встретила хозяйку тишиной и чистотой. Понедельник, 20 октября 2008 года. Вчера помощница по дому Света все убрала. Еще один приятный бонус к ужину. Британец Мося и невская маскарадная Мася почему-то не вышли ей навстречу. «Наверное, где-то спят в трогательных позах», – невольно мелькнуло в ее голове.

Индийские статуи, стоящие в холле и коридоре, как будто изменились в лицах, но Хельге не до мистики. Инстинкты всегда сильнее чувств. Быстро раздеться и на кухню! Сбрасывая куртку прямо на ходу, Хельга вошла в спальню и ужаснулась. На ее кровати, тщательно заправленной бордовым покрывалом в тон балдахина и занавесок, было накидано столько вещей, что она на секунду подумала, что ошиблась квартирой, как в новогодней «Иронии судьбы…». Неужели ее дочь Василиса, собираясь в университет, так по-варварски что-то искала в ее шкафу? «Видимо, опять проспала и опаздывала на пары, не успев за собой убрать?». На полу валялись постельное белье и даже верхняя одежда. Немыслимо! В растерянности она на минуту застыла, уставившись в одну точку перед собой, и тут невольно обратила внимание на то, что картины и иконы на стенах висят вкривь и вкось. Интуитивно обернувшись на комод, не нашла глазами большую кожаную шкатулку, в которой хранились ее самые эксклюзивные украшения. Все остальные, более мелкие сувенирные шкатулочки из разных стран были тоже перевернуты и пусты. Ограбление?! Невероятно! Не может быть, потому что не может быть никогда!?

Хельга выскочила из спальни и побежала по квартире. В кабинете мужа все перевернуто вверх дном. Створки шкафов возмущенно раскрыты. На стене зияет пыльный след от антикварного оклада, привезенного недавно с Тибета и подаренного Хельге и Василисе настоящим шаманом Тхуптепом. Эта реликвия V–VI веков была передана им как оберег для семьи от всяких бед.

В зале и кухне еще более вопиющая картина: осколки разбитой посуды, вытащенные отовсюду кастрюли. Только в две комнаты – дочери и сына – как будто никто не заходил. И библиотека грабителей, видимо, совсем не заинтересовала.

Еще до конца не осознав происходящее, Хельга вошла в состояние ступора, абсолютно уверенная в том, что если она не может взять ничего чужого, то и у нее никогда ничего не возьмут. Таков закон Вселенной! А этот сюжет – точно не из ее жизни. Сериальные выдумки банального детектива!

И в это время Хельга вдруг вспомнила о деньгах. Она бросилась в спальню, где в одном из ящиков комода в коробке из-под перчаток хранилась небольшая сумма на текущие расходы. Нащупала и открыла коробку – тридцать тысяч на месте. Уже легче. И тут ее осенила мысль, что, скорее всего, искали именно деньги, вырученные на днях от продажи дачи. Слава Богу, они с мужем оставили их в Сбербанке, а не взяли домой. Хотя все вокруг твердили, что нужно все снимать со счетов, чтобы не потерять так тяжело заработанное из-за грядущей очередной государственной авантюры. Вот сейчас точно потеряли бы все и без помощи государства.

2008 год для Хельги и ее семьи и так оказался очень тяжелым. Смерть ее мамы, болезнь мужа, хаос в бизнесе. А теперь еще и ограбление!

В отчаянии Хельга допустила мысль, что, возможно, грабители охотились за антикварным раритетом – шаманским окладом, внутри которого находились древние папирусы с мантрами. А драгоценности Хельги, естественно, привлекли внимание воров, так сказать, по ходу действия.

Размышляя, она вдруг вздрогнула от неожиданного легкого прикосновения. К ней, мечущейся по квартире, подошел любимый британец Мося и потерся об ее ногу. Хельга подняла его на руки и с надеждой посмотрела ему в глаза: «Скажи, кто здесь был? Ты же видел!». Умный кот гипнотически пытался передать информацию. И тут Хельга будто очнулась от затяжного оцепенения. Оставила в покое кота и тут же, схватившись за телефон, начала звонить всем подряд. Только последний ее звонок был по делу – в милицию. Войдя, между прочим, на кухню, она поняла, что аппетит окончательно пропал. Мозг работал уже в совершенно других вибрациях. На шее у нее от всей былой роскоши оставалась лишь плоская золотая цепочка, случайно не снятая перед тренировкой.

Чувствуя себя опустошенной во всех смыслах, она была даже не в силах сидеть на месте, нервно бегая по квартире и продолжая все больше и точнее замечать исчезнувшие вещи, сразу не бросившиеся ей в глаза. В одиночку переживать беду всегда тяжелее. Видимо, негатив как-то умеет распределяться на всех его участников и невольно разгружает головы и плечи каждого попавшего в переплет. Вот откуда, возможно, появилась пословица «На миру и смерть красна». Состояние Хельги было сравнимо сейчас с бессонной ночью, когда все темные краски сгущаются для нее одной. Вроде того: «Надо обязательно выспаться, чтобы завтра встать со свежей головой», – волнуется она, но ее мозг-компьютер не хочет выключаться и как будто намеренно и издевательски подбрасывает все новые и новые мыслеформы, вытаскивая самое гаденькое и страшное из ее подсознания.

Первой приехала тогда все-таки милиция. Пожилой следователь, пройдясь по квартире, очень удивился, что хозяева такие безалаберные и не позаботились о сигнализации. «Живете как в музее и ничем себя не обезопасили?!», – сокрушался он почти по-родственному. «По первому впечатлению, действовали профессионалы. Наводка явно из ближнего круга, – сделал он еще один неутешительный вывод. – Кто-то из ваших знакомых хорошо знал расположение комнат, значит, не раз бывал у вас в гостях и наблюдал, что, где и как у вас находится и хранится».

Из университета, наконец, явился сын Елисей. Он юрист и специализируется как раз по уголовному праву. Вот она – печальная и досадная практика. Следом за ним прибежала дочь Василиса и восприняла все случившееся более эмоционально, с явным ужасом на лице обходя комнаты и фиксируя все новые и новые потери. Последним в дом вошел муж Хельги, отец ее детей Георгий. Выйдя из своего кабинета, он сразу сообщил, что пропали его часы «Роллекс», привезенные из Америки, а также золотые кольца, браслеты и даже подзорная труба, подаренная ему на 50-летие. Не нашел он и чехол от своей любимой гитары. Напрашивался вывод, что грабители хитроумно вынесли все украденное именно в этом чехле. А труба им, видимо, понадобилась, чтобы наблюдать за окнами и выслеживать таких вот недотеп, как они.

Следователь пристрастно расспрашивал сына и дочь: кто был в последнее время в квартире из их друзей, кому они рассказывали о деньгах, полученных за дачу, и сообщали о ценности антикварного серебряного оклада и так далее и тому подобные уточнения. Хельга и сама растерялась от таких вопросов. Их дом всегда был настолько открытым, что трудно было вспомнить всех, кто в последнее время приходил к ним в гости. Елисей, правда, уже жил отдельно со своей девушкой – будущей женой Катей – и потому все вопросы больше касались Василисы. Но она находилась в таком подавленном состоянии, что не могла толком что-либо объяснить и вспомнить.

Милиция и следователь ушли, и семья осталась наедине с диким чувством недоразумения и, надо отметить, существенными потерями тоже. Все произошло как будто не в их реальной жизни. На какое-то время в воздухе повисла затяжная, свинцовая пауза. И только Елисей пока мог разумно размышлять, применяя информацию из лекционного материала юрфака. Его анализ и дедукция сводились к тому, что воры явно воспользовались «родным» ключом, так как дверь в квартиру не была взломана, значит, у них был слепок, сделанный кем-то из своих. Этот кто-то точно знал о деньгах, полученных от продажи дачи, и достаточно хорошо ориентировался в их 200-метровой квартире. Злоумышленник ясно понимал, что в «детских» нет ничего ценного, и намеренно не стал тратить на них время. Проигнорировал он и библиотеку. Уникальная икона XVII века без оклада, стоящая в кабинете у мужа, и серебряные кувшины XVIII века из Бахчисарая почему-то тоже не заинтересовали грабителей, что наталкивало на мысль об их невежестве. Скорее всего, они лишь пешки-исполнители в чьей-то игре.

Украшения Хельги, привезенные из разных стран, были настолько яркими и оригинальными, что их домушники явно не могли оставить в покое. Взяв оклад, не найдя денег от продажи дачи и не на шутку, видимо, разозлившись, они по-житейски решили компенсировать их за счет драгоценностей. И, действительно, ценность украшений практически приближалась к стоимости дачи.

Перед уходом следователь дежурно заверил, что они вынуждены будут искать пропавшие вещи по долгу службы, но лучше бы всей семье поднапрячься и вычислить вора среди своих знакомых, и уже более точные сведения сообщить в органы. Так общими усилиями, возможно, что-нибудь и получится, хотя, судя по их опыту, надежды на это мало. Ворам легче вывезти все из города и реализовать за пределами Казани. Или спрятать до поры до времени на какой-нибудь малоприметной даче.

В конце концов, потрясенные домочадцы разошлись по своим комнатам, включили телевизоры, компьютеры и всевозможные программы поиска преступника в своих головах.

Дня через три, беспрестанно мучаясь от догадок и пережевывая в деталях не укладывающееся в голове событие, Хельга задействовала всю свою интуицию, чтобы найти ответ и выявить вора. И вдруг вспомнила, как своими руками отдавала комплект ключей, принадлежащий дочери, ее однокласснику, чтобы тот их ей отвез. Василиса тогда училась в университете на факультете международных отношений и работала волонтером на чемпионате по боксу. В связи с очередной победой российских боксеров она должна была остаться на фуршет, а значит – прийти домой после полуночи. В тот вечер, вспомнила Хельга, дочь несколько раз звонила домой: почему ей до сих пор не привезли ключи, а Хельга, в свою очередь, недоумевала, как можно так долго ехать до центральной площади – Кольца, где находилось место их работы, а именно в гостинице «Татарстан». Вероятнее всего, за это время он как раз и смог сделать слепок с ключей. Не пойман – не вор, безусловно, аксиома. Но как объяснить тот факт, что после этого случая тот самый парень резко пропал, а затем вдруг разбогател: купил автомобиль и выложил в Инстаграмм пост с веером долларов и надписью под ним с бандитской присказкой: «Пусть у нас все будет и за это нам ничего не будет».

Следствие пыталось работать с этим горе-одноклассником, но он оказался сыном криминального авторитета, бывшего группировщика, который, видимо, руководил им и давал нужные советы. На допрос он всегда приходил со своей мамой, так как был тогда несовершеннолетним (17 лет). Всё, конечно, отрицал, и у следствия не было причин его задерживать. Целый год Хельгу и Василису вызывали в Следственный комитет, чтобы они хоть что-нибудь узнали из найденных и отобранных у разных домушников драгоценностей, но, к сожалению, там не оказалось ни одной вещи из их коллекции. У следствия не пояаилось ни единой ниточки, за которую можно было зацепиться. Видимо, всё украденное действительно вывезли из города и продали. Поэтому так сказочно и неожиданно разбогател одноклассник Василисы? Может быть, когда-то это и выяснится?! Ведь нет в этом мире ничего тайного, которое не стало бы явным.

Но как только Хельга поняла, что вся ее воплощенная в камень и драгоценный металл «красота» потеряна безвозвратно, ее охватила паника. Она чувствовала себя без своих украшений будто голой и незащищенной от чужих глаз. Недаром Хельга каждое утро с удовольствием подбирала их под свои наряды, суеверно не выходя без своих оберегов из дома. Решение пришло моментально: «Ну что ж, нужно хотя бы на первое время что-то для себя обязательно купить. А пока достаточно посмотреть одни серьги в лучшем казанском ювелирном салоне «Эксклюзив». Но внимательно изучив ассортимент, который там предлагался, она опять расстроилась. Цены неестественно завышены. Да и крупных и чистых камней, которые бы ее привлекли, в салоне, к сожалению, тоже не было: больше искусственных и наногретых. Что делать? Денег после болезни мужа оставалось немного. Можно, конечно, как в молодости, ходить совсем без украшений. Но возраст требует подсветки, иначе как-то совсем уж тоскливо! Не красавица же? И тут Хельгу озарила идея. Она вдруг вспомнила, что лучшие свои ювелирные «фишки» покупала в любимой Индии. Там и дизайн самый интересный, и цены умеренные. За стоимость одних только изумрудных серег, продающихся в «Эксклюзиве», можно было и визы сделать, и билеты в Индию заказать, да еще и приобрести там что-то действительно уникальное. Казалось бы, придурь, безумие, самодурство!? Но не всё так однозначно. Как теперь уже абсолютно понятно, это был Промысел Божий, который и предопределил дальнейшую жизнь всей семьи. Индия буквально позвала их к себе, и они с дочерью полетели ей навстречу!

Глава 2. Дели

Трата богатств – настоящее их сбережение: так накопившаяся в пруду вода орошает поля.

(Индийская мудрость)

Индия пахнет только Индией. Ее запах не сравним ни с одним ароматом на свете. Как только ты оказываешься на этой земле, то невольно вдыхаешь в себя необъяснимый космос естественных и придуманных комбинаций запахов этой отдельно существующей цивилизации.

Как всегда в полусонном состоянии после перелета Хельга и Лисса (так сокращенно иностранцы называли Василису) прошли паспортный контроль, ответив на неожиданные и совершенно не относящиеся к делу вопросы любопытных индусов-таможенников. Быстро прошли ряды со стеллажами товаров из дьюти фри, сняли с ленты свой багаж, разменяли для начала $100 на рупии и направились к выходу. Навстречу им попался запыхавшийся, типичный такой рыжий англичанин-хиппи. Смерил их ироничным взглядом и крикнул вслед: «Welcome to Hell! (Добро пожаловать в ад!)». Лисса даже обернулась, не зная, как реагировать на такое приветствие. А он добавил: «You won’t survive without water! (Не забудьте взять с собой воду!)». И только выйдя из стен аэропорта в туманный рассвет, обе поняли, что имел в виду этот не очень-то вежливый, но симпатичный англичанин. Они вдруг оказались в самой настоящей сауне. Душный предрассветный смог обволакивал их с головы до ног, попадал, казалось, в каждую клеточку мозга, затуманивая и так заторможенное сознание. Видавшие виды черно-желтые такси рядами стояли в ожидании туристов. Шумная толпа встречающих суетливых индусов с табличками и без жадно сверлила глазами двух белых женщин-путешественниц, внешне резко отличающихся от разномастной, яркой и экзотической публики.

С трудом договорившись с бестолковым драйвером, они сели в грязную машину и направились в центр старого Дели – Мейн-базар. Именно там Хельга покупала одни из лучших своих украшений. Там же, на Мейне, решили и остановиться в каком-нибудь бюджетном отеле, чтобы разумно сэкономить на жилье и транспорте. Кондиционер в такси не работал, пришлось открыть окно. На ходу теплая пыльная струя воздуха, касаясь лица, хоть как-то позволяла дышать. Но как только такси останавливалось в пробке, Хельга начинала задыхаться, и прихваченная с собой по рекомендации хиппи бутылка воды, ой, как была сейчас кстати. Ей вынужденно приходилось выливать воду прямо себе на голову, уже не заботясь о прическе, а затем прикладывать холодную бутылку к шее и вискам. Все эти манипуляции хоть как-то позволяли не задохнуться и доехать до места.

Лисса была в Дели в пятилетнем возрасте. От воспоминаний у нее остались одни обрывки. Занимаясь бизнесом, Хельга как-то взяла с собой детей в индийскую столицу, чтобы они смогли отдохнуть от 30-градусных российских морозов и увидеть новый увлекательный мир. Впоследствии, почти через десять лет, неугомонная мечтательница также увезла детей в ГОА, где год работала в американской компании RSI, поэтому Лисса все же больше запомнила Индию по португальской колонии и по близлежащим от нее штатам. Сейчас она с любопытством всматривалась в пробегающие за окном пока еще тихие улицы и проспекты. Тут и там мелькали газоны с лежащими на них полураздетыми людьми. Молча и величественно возвышались уникальные памятники. Стаи диких обезьян, выбегающих на проезжую часть дороги, мешали движению транспорта. Забавно, конечно! Но дочь уже хорошо знала обычаи индусов и старалась не удивляться, видя блуждающих где попало священных коров и сидящих на стенах и деревьях озорных манки. Один из главных богов индусов Вишну, между прочим, тоже с головой обезьяны. Поэтому эти животные, а также змеи тут тоже святы. Многое она уже изучила в университете и довольно неплохо разбиралась в буддизме, индуизме и культуре Индии. Факультет международных отношений – серьезное образование.

Вот и знаменитые Президентские ворота – один из символов индийской столицы. Но повзрослевшей дочери все же больше сейчас бросались в глаза не архитектура, а вопиющие нищета и грязь. И она, недоумевая, посматривала на Хельгу: какие тут могут быть драгоценности? Правда, кое-где за окном все же возвышались старинные и современные гостиницы, храмы и дворцы, но это было где-то там, за горизонтом – для богатых и знаменитых. А рядом, непосредственно перед их глазами, были видны только лежащие на улицах полуголые бедолаги, калеки без ног или рук, грязные дети, покрытые ветхим тряпьем… По пути прямо у дороги встречались захудалые ларьки «24 часа». «Куда нас несет?», – с ужасом думали про себя растерянные путешественницы.

И вот, когда они въехали в еще более старый и замусоренный квартал с облупившимися домами, нижние этажи которых были закрыты ржавыми ролл-ставнями, такси вдруг резко остановилось. И по лицу Лиссы можно было прочитать, как она расстроена, видя все это безобразие в окно. «Приехали!», – сообщил водитель. Дочь вопросительно посмотрела на мать, а та пожала плечами. Она и сама ничего здесь не узнавала и пребывала в заторможенном, сомнамбулическом состоянии. Много лет назад, где-то в 1995 году, Хельга, конечно, была на Мейн-базаре. Но тогда среди ясного дня здесь все сверкало и голосило. Бродили всё те же добрые священные коровы, «слонялись» слоны, по обочинам дороги сидели лукавые змееловы и фокусники. Каждая лавка зазывала к себе яркой коттоновой одеждой, сувенирами, масками, украшениями из натуральных камней. Из маленьких кафе доносились аппетитные запахи блюд с национальной приправой карри, щекотали обоняние нотки корицы, исходившие от шипящих в масле сладостей. Рикши и байки, казалось, почти давили толпы людей. Но все как-то ловко умудрялись уворачиваться от них и идти дальше по делам. Помнится, Хельгу ужаснул тот факт, что многие индусы, не стесняясь, сплевывали на землю кровью, словно тяжелобольные с открытой формой туберкулеза. Но потом выяснилось, что они просто жуют местный наркотик – траву бетель – для поддержки тонуса и настроения.

Сейчас же Мейн-базар представлял собой мертвое и отвратительное пространство, будто срисованное из ночного кошмара или фильма ужасов. Духота и бессонная ночь, проведенная в самолете, еще больше усугубляли их состояние.

Таксист выгрузил чемоданы прямо на пыльную улицу и, получив деньги, как-то уж очень обрадовался: кто знает этих ошарашенных непонятно чем иностранцев! Надо скорее сматываться! И, как сумасшедший, тут же дал по газам.

И вот они, две фифы, остались одни, совершенно потерянные посреди этого нереального и безобразного сна наяву. «Мама, куда ты меня привезла?!». У Лиссы из глаз брызнули «детские» слезы отчаяния. Привыкшая к приличным отелям, даже во время экзотического путешествия по Непалу и Тибету, она не понимала, как тут можно было где-то остановиться, а еще и купить что-то красивое. Разбитые, подавленные, уставшие, они все-таки приблизились к серому зданию, более-менее похожему на отель, с обнадеживающим названием «Метрополь».

Сонный индус, недовольно ворча себе что-то под нос, повел их, чтобы показать комнаты, заставляя взбираться по узким и высоким ступеням бесконечной лестницы. Но в свободном номере не оказалось даже кондиционера, и Хельга сочла это для себя совершенно неприемлемым. Не хватало тут еще задохнуться и получить инфаркт. И вот с большими чемоданами им опять пришлось безнадежно брести вдоль спящего старого базара, минуя всевозможные помойки и обходя лежащих прямо на улице людей.

И в тот самый миг, когда уже, казалось, обе окончательно обессилели, Лисса вдруг увидела яркую вывеску «Holiday inn». Они с Хельгой когда-то жили в ГОА в четырехзвездочном отеле с подобным названием. И офис американской компании RSI, где работала Хельга, тоже находился в этой мировой линейке. «Добрый знак», – решили они одновременно и резво потянули за ручки свои пестрые пластиковые чемоданы, нещадно сбивая колесики о булыжники и рытвины.

Холл отеля, мягко говоря, напоминал сколоченный на быструю руку шиномонтаж. Но деваться им было уже совершенно некуда. Силы окончательно покинули их. А здесь все-таки в маленькой убогой комнате, куда они поселились, спасал от жары, правда, черный от пыли, но кондиционер. Да и на улице уже посветлело. Того гляди все оживет, зашевелится и злорадно выглянет невыносимо палящее солнце. Прячься, кто может!

Номер с дощатой кроватью и застиранным темно-серым бельем был, мягко говоря, ужасен. Но Лисса, покорившись судьбе, молча, обреченно, почти на автопилоте, разделась и в изнеможении демонстративно легла поверх тонкого сомнительного вида покрывала. Хельга же после пыльной дороги всё-таки вошла в так называемый душ, попробовала повернуть липкое колесико крана, отчего холодная и мутная струя тут же ударила в пол. «Ну, хоть какая-то вода», – подумала она и кое-как попыталась смыть с себя весь этот кошмар добровольного предприятия. «Все решу потом, на свежую голову! – подумала она. – А пока нужно только выспаться». Выйдя из душа, Хельга увидела, что дочь так и заснула, не изменив первоначальной позы и не слыша громко гудящий допотопный кондишен. Скрылась, видимо, бедняжка во сне от пугающей ее сюрреалистической действительности. Хельга осторожно вытянула из-под нее жалкое подобие одеяла и накрыла дочь. Еще не хватало простудиться в такой жаре?! Лисса при этом даже не шелохнулась. «Опять нерадивая мать втянула свое дитя в авантюру», – ругала себя Хельга. И осторожно прилегла рядом, ощущая спиной сотни горошинок. В таком отеле все принцессы! Ее мысли и чувства от усталости и нервотрепки спутались. И она, слава Богу, отключилась от пугающей и ее тоже реальности.

Проснулись они от звуков барабанной дроби, клаксонов, шума уличной толпы, детских голосов, мычания коров и беготни за дверью. Хельга еще долго и, надо сказать, умышленно не хотела возвращаться в созданную ей же самой патовую ситуацию, а Лисса так просто не могла понять, где находится. Видимо, ее мозг всё-таки попытался вытеснить все неприятные впечатления предыдущего дня. Но им обеим как бы то ни было всё же пришлось смириться с данностью, ведь сами напросились на приключения.

Итак, они находились на самом большом базаре в старой части Дели. Часы показывали полдень. Одевшись полегче, в коттон и шелк, обе осторожно вышли из отеля и сразу ощутили на себе удушающие объятия сорокаградусной жары. Хельга не могла даже полноценно дышать из-за густого индийского зноя. Голова у нее предательски закружилась… Англичанин всё-таки оказался прав. Какая-то адская сковородка. И обе мученицы вынуждены были поскорее вернуться в отель за банданами и холодной водой, чтобы попробовать еще раз побороться с индийским солнцем, прислоняя к себе в качестве спасения ледяные пластиковые бутылки. Только в таком положении и в соответствующей экипировке им удалось все-таки пройтись вдоль торговых рядов по шумной и многоликой улице. Мейн-базар был теперь больше похож на тот самый, который Хельга знала раньше, но она не переставала себя ругать за то, что выбрала для поездки совершенно невыносимое летнее время. Разве можно было приезжать в Индию в июле?! То-то вокруг не видно ни одного европейца! Только торговцы, местные жители и, видимо, гости из близлежащих штатов.

И вот в то самое время, когда Хельга и Лисса судорожно оглядывались по сторонам, к ним вдруг подошел индус в чалме – синх, значит, и бесцеремонно поинтересовался, что они здесь делают, зачем приехали в самую жару и остановились в таком плохом отеле? Лисса объяснила любопытному синху, что они, к сожалению, не забронировали отель заранее, прилетели ночью совершенно уставшие и деморализованные. И им было не до выбора. Словоохотливый хозяин лиловой чалмы тут же посоветовал им новый отель, находившийся недалеко от того места, где они встретились. А узнав о цели их приезда, уж так откровенно обрадовался, как будто выиграл в лотерею большие деньги и тут же получил всю сумму целиком. Он с радостью стал рассказывать, куда и к кому они должны обязательно пойти, где находятся лучшие мастера, и любезно вызвался их сопровождать. Только хитрый индус не учел того, что Хельга была уже довольно опытной бизнесвумен и понимала, во сколько обойдется им такая «бескорыстная» помощь. Они, конечно, с ним не стали спорить и подчеркнуто вежливо отказались от его услуг, поблагодарив, правда, от всей души за рекомендацию хорошего жилья. А затем тут же решили его посмотреть.

Отель значительно отличался от предложенных им ранее. Во-первых, он был новый: с кондиционером, холодильником и телевизором. Правда, душ в номере тоже был в пол. Но здесь это норма. Только в пятизвездках вроде «Ашока» и «Самрата» можно видеть привычные для нас ванны и душевые кабинки. В общем, всё в нем было бы приемлемо, если бы не одно «но». Но об этом позже.

В тот первый день, быстро и достаточно комфортно устроившись в новой гостинице, «искательницы сокровищ» еще долго бродили по базару, заходя в приглянувшиеся им мастерские и магазинчики. Что-то им откровенно нравилось, но многое казалось слишком дорогим. Какие-то вещи даже смешили и совершенно не соответствовали их стилю. Через пару часов обеим стало ясно: чтобы найти стоящие украшения, нужно перелопатить горы всевозможных фейков и сомнительных поделок. Работа предстояла нелегкая, тем более в такой жаре. Во многих шопах, к их ужасу, не было кондиционера, а только пыльная вертушка, гоняющая теплый воздух, что в данном случае совершенно невыносимо! Так довольно скомкано и бестолково прошел их первый день поисков дизайнерских шедевров.

Придя в отель почти ночью, так как индусы начинают работать в основном с 11 часов утра, а заканчивают в 9–10 вечера, обе наперегонки поспешили в душ, чтобы скорее смыть с себя всю пыль, липкость и энергетику любопытных глаз. Пока они мылись, расправляли постель, наносили на лица крема, отвечали на сообщения в телефонах, отель совсем затих. Уже не было слышно жужжания лифта, выкриков мальчиков, разносивших чистые полотенца и заказанную в номер пиццу. С едой здесь, кстати, тоже совсем непросто. У многих европейцев уже на «трапе самолета» начиналась диарея. Зато некоторые экстремалы настолько адаптировались, что спокойно могли есть в открытых кафе прямо у дороги, невзирая на поднимающуюся столбом пыль от ног проходящих мимо людей, проезжающих рикш, бродячих животных. Как хорошо, что в маленьком отельном холодильнике у них лежали привезенные из России продукты: прибалтийские куриные паштеты, сыр, московская колбаса. А ночью, как назло, у них всегда разыгрывался зверский аппетит. Какая уж тут фигура?! Новоявленные индианки сделали бутерброды из хрустящих финских хлебцов. Заварили чай. Ура! Вкусно! Своя еда!

Как-то так, между делом, с удовольствием похрустывая сэндвичами, отдернули жалюзи: что там за окном? Ночной Дели?! И обе тут же обомлели от увиденного. Перед их глазами распростерлось огромное индуистское кладбище, в середине которого из земли тянулась большая каменная рука, сжимающая в темных застывших пальцах зажженный факел. Что это? Сразу у обеих от подобной картины мурашки забегали по телу. Аппетит резко поубавился. Славненькое месторасположение выбрано для отеля?! С одной стороны – шумный базар, с другой – погост. Ну что ж, очень по-индуистски. Вот она вечная Сансара. Мементо мори. Кстати, в их родной Казани, можно сказать, творится тоже самое. Рядом с Парком культуры и отдыха имени Горького находится Арское кладбище. Хельга еще в детстве удивлялась тому, как они с бабушкой после уборки могил их родственников вдруг резко выходили в суету жизни, так сказать, из печального царства мертвых прямо по тропинке через калитку попадали в жизнерадостный мир каруселей, аттракционов, фонтанов и мороженого. Хельга раньше боялась кладбища и постоянно говорила об этом бабушке. Но как-то раз, между прочим, сказанные бабушкой слова зазвучали сейчас в ее голове: надо бояться живых, а не мертвых. Но не в такой же ситуации! Гулять по кладбищу – еще понятно, а вот заснуть рядом с «Cemetery», согласитесь, не так-то просто. Хельга попробовала процитировать дочери «сказанное» когда-то ей самой. Но дочь, с детства насмотревшись «Живых мертвецов» и прочих ужастиков с зомби и привидениями, категорически не хотела ложиться спать и возбужденно размышляла на темы потустороннего мира.

После полуночи усталость взяла свое и как будто победила страх. Они обе заставили себя лечь и побыстрее заснуть. Но Хельге явно не спалось. Она, лишь специально притворившись спящей, старалась замереть и не шевелиться, чтобы не мешать дочери отдохнуть. Самой же ей в тот момент было до жути тревожно. Все время мерещилось, что в их комнате летает белая женщина и просит о помощи, что души погребенных здесь индусов пришли строем посмотреть на новых обитателей гостиницы. А она, будто не замечая их, изо всех сил изображала глубокий сон и пыталась про себя молиться. Дочь уже дышала ровно, значит заснула. Хоть ей спокойно?! Но через час, не выдержав такого напряжения, Хельга все-таки набралась смелости, включила лампу, встала с кровати, выпила таблетку снотворного и только тогда потихоньку, с помощью химии, освободилась от навязчивых образов и мыслей. К сожалению, она довольно часто вынуждена была прибегать к подобным мерам. Нервы! Стрессы! Больное воображение!

Наутро за окном они увидели уже совершенно иную картину. Кладбище показалось им мирным и светлым. А напротив их отеля по потертой от дождей и времени стене, которая разделяла тот и этот мир, бегали забавные пятнистые бурундучки, очень похожие на наших белочек. Тоже мне, Анобисы!

Выйдя к ресепшену после завтрака, они с радостью познакомились с владельцем отеля, неким Лолетом. И тут же почти хором задали ему мучивший их обеих вопрос: почему он выбрал такое место для своей гостиницы? Лолет спокойно ответил: «Хотя бы с одной стороны никто не мешает». Хельгу и Лиссу частично удовлетворил его ответ, вызвав улыбку. Так начался второй день их поисков.

Не успев выйти за порог своего пристанища, байерши сразу попали в бурлящий поток индийской фантасмагории. Жизнь здесь как будто никогда и не останавливалась, она била даже не ключом, а мощным цветомузыкальным фонтаном. На лотках и тележках аккуратно и даже с художественной задумкой были разложены яркие овощи и фрукты: зеленые, красные, желтые, оранжевые. Торговцы нарезали прямоугольниками белый самодельный творожный сыр, варили яйца, прямо на улице: индусам продавали по 3 рупии, а туристам по 5. Точно по Жванецкому. В кафе напротив колдовали с лепешками и всевозможными к ним начинками. А рядом, в ларьке, прямо на витринах вывешивали разноцветные светящиеся картины с героями из Махабхараты: Буддой, Кришной, Шивой и другими персонажами из тридцати трех тысяч индуистских богов. Лисса купила себе два подобных ночника: маленького Вишну и богиню любви Лакшми. Они загадочно и успокаивающе светятся теперь в ее комнате по вечерам в Казани.

Второй день они решили посвятить Матия Махал и Карол бак, а проще – Яшке. Это место в Дели считается русским центром. Когда-то, в конце 90-х, Хельга довольно часто прилетала в Дели и бывала там. Она тогда решила заняться декоративно-прикладным искусством, поэтому ее интересовали в Индии всевозможные сувениры: сандаловые статуэтки и металлические вазы, инкрустированные перламутром, слоники из полудрагоценных камней, тарелки из агата, всевозможные шкатулки, мини-мебель и так далее. С тех пор в ее жизни многое изменилось. И кто бы мог подумать, что почти через десятилетие ей придется снова вспомнить об Индии, ее культуре и искусстве.

Такси в Дели всегда было дорогим. Огромный город – большие расстояния, как в Москве. В целях экономии решили передвигаться только на рикшах. Небезопасно, конечно, но удобно и даже интересно. Правда, на светофорах до тебя пытаются дотронуться нищие грязные дети и навязчивые уличные бродяги, но что поделаешь? Делай, что должно, и будь, что будет. Что ж? Это такая особенная страна, почти «другая планета». Нужно научиться здесь жить, а еще лучше – работать…

Хельга навсегда запомнила свой первый прилет в Дели и робкое знакомство с поразившим ее на всю жизнь индийским сюрреализмом. Именно тогда она впервые увидела девочек-бродяжек, держащих на своих еще совсем детских руках голых полугодовалых младенцев с трясущимися от их быстрой ходьбы беспомощными головками. Почему-то бродяжки, просящие милостыню, подбегали именно к русским туристам, крича отчетливо: «Гуляй, Вася!». Хельга удивлялась: кто научил их таким словам? Тем более, она так ласково называла свою дочь Василису – Вася. Но потом выяснилось, что это наши не очень, как вы понимаете, добрые соотечественники-челноки таким образом их просто отгоняли. «Бедняжки-полиглоты» тут же запомнили их слова и подумали, что это приветствие на русском языке. Нужда заставит – что угодно запомнишь. За всем этим наблюдать тогда было и комично, и печально. Кстати, нищенок на улицах «русские» до сих пор называют именно так. «Прибавь скорость, – говорят они водителю рикши. – Иначе опять «Гуляй Васи» одолеют».

Хельга вспомнила по этому поводу один случай. Десять лет назад такие же дети разного пола и возраста бегали по проезжей части дороги, приставая к иностранцам. Работа у них такая. Сердобольная Хельга тогда от жалости к малышам отдала им все свои разменянные рупии и при этом, видимо, коснулась детской грязной руки. Затем, во время прогулки в парке, ее покусали москиты. И она невольно расчесала укусы на щиколотке ноги той самой рукой, которой прикоснулась к нищим.

Уже в Казани на правой ноге у нее образовалась рана. Как потом выяснилось, – трофическая язва. Казанские дерматологи не могли понять, что это за заболевание и как его лечить, выписывли бесполезные мази и присыпки. В постсоветское время еще мало кто летал в Индию, и наши врачи ничего не знали о подобном заболевании. В конце концов, все было настолько запущено, что встал вопрос о возможной гангрене и ампутации ноги. В отчаянии Хельга приняла невероятное, но, как оказалось, мудрое решение: немедленно лететь в Дели и лечиться там, где заболела. Индусы знают больше о своих болезнях! С высокой температурой, хромая на правую ногу, она вместе со своей подругой по бизнесу смело села в самолет. Помнится, что тогда кто-то из пассажиров нечаянно задел сумкой ее рану, и Хельга рухнула прямо между кресел, взвыв от охватившей ее боли. При этом она изо всех сил зажимала на ноге совершенно мокрый от сукровицы бинт. Но надежда на спасение придавала ей силы. Да и интуиция подсказывала ей правильный выход из создавшегося положения.

Уже в Дели, по дороге из аэропорта в отель, в первой же аптеке улыбчивый фармацевт, спокойно взглянув на зияющую рану Хельги, понимающе кивнул головой и тут же выписал и продал ей нужные растворы, мази, присыпки, пластыри и так далее. Через неделю Хельга улетала абсолютно здоровая, с еле заметным шрамом на ноге и, главное, твердо стоя на «своих двоих». Вот что значит верно принять нестандартное решение. А могла бы остаться без ноги?! Был бы еще один стойкий оловянный солдатик.

Так и этот приезд в Дели за украшениями для восполнения украденной коллекции – тоже стал весьма необычным и оригинальным предприятием с ее стороны. Хельга вообще заметила, что все ее самые рискованные и невероятные решения всегда изменяли жизнь семьи к лучшему или, во всяком случае, разворачивали ее более интересной и даже прибыльной стороной. Это у психологов, кажется, называется «выйти из зоны комфорта».

Итак, новоявленные бизнеследи, поймав рикшу и еле-еле договорившись с очередным не очень понятливым водителем, помчались на поиски своих сокровищ. В свои пять лет, когда Лисса впервые была с Хельгой в Индии, она мало что запомнила. Лишь отдельные цветовые пятна, звуки, запахи всплывали в памяти, с чем-то смутно ассоциировались. Ярко и навсегда почему-то запечатлелись только веселые змееловы, сидящие по обочинам дорог и на площадях. Именно у них по настоятельной просьбе Елисея, брата Лиссы, Хельга вынуждена была купить ему в подарок настоящую змею вместо всех предлагаемых игрушек. Но за несколько дней он так перекормил змею молоком, что она умерла. Сколько же было тогда крика и слез! Сейчас же змееловов нигде не было видно. И дочь сильно сокрушалась: куда они все подевались? Обидно было и то, что она совсем не узнавала окрестности индийской столицы. Что можно запомнить в таком раннем возрасте?! Хотя ее подсознание наверняка хранило свои тайны. А вот на Хельгу напала мучительная ностальгия. Но предаваться ей не было времени. Непросто второй раз войти в одну реку.

От скорости жаркий поток воздуха так обжигал их лица, что обеим пришлось тут же закрыться платками до самых глаз. И они сразу стали похожи на покорных мусульманок или грабительниц банков. Водитель рикши, глядя в зеркальце, где отражались пассажирки, только посмеивался над белокожими неженками. А Хельга, окончательно очнувшись от воспоминаний, удивлялась тому, как за то время, пока ее не было в Дели, мир совершенно изменился и ощутимо эволюционировал с каждым днем прямо на глазах. И только Индия до сих пор осталась такой же особенной, нетронутой планетой. Все те же блеск и нищета! Женщины в цветастых сари, мужчины, одетые словно в пижамы, нищие на газонах, касты в своей категоричности, размножение по астрологии, поклонение многочисленным богам, фильмы Болливуда с душераздирающими однообразными сюжетами и страстями, вера в бесконечный марафон Сансары, воплощенных на земле несовершенных душ. И это несмотря на то, что индусы – лучшие в мире программисты. И медицина здесь ушла далеко вперед, почти наравне с Израилем и Германией. А уж о ювелирном искусстве и говорить нечего. Индия всегда славилась обилием драгоценных камней и неповторимым искусством дизайнеров. Но народ все равно здесь живет почти так, как будто мировой прогресс его не касается. И дело не только в многочисленности и перенаселенности, а, вероятнее всего, в традициях и умах людей. Китай, например, самая многочисленная страна в мире, но он так круто изменился за последние десятилетия, что бежит впереди планеты всей. Хельга в этом убедилась на собственном опыте. Но чтобы читателю стало более понятно, нужно углубиться в недалекое прошлое героини и рассказать, как Хельга попала в бизнес. Иначе все изложенное лишится логики.

Глава 3. Пастернак

Есть три способа использования богатства –деяние, наслаждение и разрушение.

(Бхатрихари)

Совершенство состоит в том, чтобы предпочитать себе ближнего.

(Авва Иаков)

1990 год Хельга встречала в новой квартире. Ей было радостно и спокойно в окружении своей семьи. Двухлетний Елисей не дождался полночи и заснул прямо за столом. Василиса уже два часа как спала в своей кроватке. Сразу после рождения дочери и была получена эта новая трехкомнатная «ленинградка» на улице Дубравной. Квартиру им дали от Главтатстроя, где они с мужем успешно работали. Когда Хельга впервые увидела свои законные квадратные метры, они показались ей большим кораблем, отправившимся в дальнее плавание. И в этом ее образе было некое пророчество. Счастливый Новый год в «огромной» и еще полупустой квартире! В углу горела разноцветными огнями елка, на экране телевизора с приглушенным звуком мелькали надоевшие раскрученные певцы и «Ирония судьбы…». В кроватке мирно посапывала двухмесячная дочка. Георгий или, привычнее, Юрий Сергеевич (Ю.С.), муж Хельги, недавно получил должность главного инженера проектно-конструкторского технологического института и пребывал в прекрасном настроении, подбирая на гитаре что-то из «Машины времени». Как там у Чехова: «Мужчина состоит из мужа и чина»? Всё так. Хельга была в декретном отпуске по уходу за детьми. Вот оно – семейное счастье. И ничто не предвещало изменения сценария.

Но вот тут как раз и начались мутные девяностые. Многие теряли работу, хорошо, если вовремя подворачивалась какая-то шабашка. У предприятий не было средств на зарплату, и тогда платили производимой на них продукцией – вынужденный бартер. Труднее всего было интеллигенции, которая занималась все больше интеллектуальным трудом. Какой тут особо придумаешь бартер?!

Муж Хельги, несмотря на высокую должность, тоже вынужден был подрабатывать, чтобы достойно содержать семью. Вечерами он занимался проектированием объектов для частных фирм. Затея оказалась, к счастью, успешной. И как-то он по просьбе руководства завода «Оргсинтез», разработал проект предприятия по производству «пластиковых окон». И на этом заработал 11 тысяч рублей. По тем временам немыслимые деньги! От такой удачи супруги совершенно растерялись. Привыкшие жить от зарплаты до зарплаты и имея совковую ментальность, они даже не могли предположить, как им лучше распорядиться такими деньгами. Квартира у них уже была. Для полного набора успешного советского человека оставалось приобрести только дачу и машину. Водительских прав ни у того, ни у другого тогда не было. Служебная машина всегда под боком. Дача? Эврика! Пожалуй, для детей она нужна! Начали перебирать варианты. Хельга захотела посмотреть дом в живописном местечке на Волге – в Ключищах, рядом со своей подругой, известной журналисткой. Так в один из выходных дней они с мужем отправились туда на речном пароходике.

Осмотрев поселок Ключищи, они быстро нашли по адресу дом, который мало был похож на стандартную дачу. Хельге он напомнил деревенскую усадьбу из популярного тогда телевизионного сериала «Тени исчезают в полдень». Те же ворота! Бесконечный, засаженный картофелем огород, далеко не чеховский вишневый сад. Бревенчатые, капитальные стены, явно видавшие лики многих поколений, выросших здесь, приняли их настороженно. Водопровод отсутствовал, уличный туалет, наскоро сколоченный, конечно, без унитаза, вплотную примыкающий к коровнику и курятнику. Вот и все прелести жизни! Хельге трудно было представить себя здесь идущей с коромыслом и двумя маленькими детьми на ключ за водой. Да и земля ее всегда пугала. Видимо, отсутствие в генах подобного пристрастия сказывалось на ее восприятии сельского хозяйства. Ей тогда показалось, что она здесь умрет от скуки со всей этой драгоценной землей, да еще и потеряет много сил в борьбе за налаживание быта. Надо серьезно подумать над этой затеей и всё взвесить!

И вот сели они с мужем на нагретые солнцем бревна на берегу Волги и решили довериться судьбе или случаю, что, собственно, одно и то же. Бросили монету: решка – стоит купить дом, орел – нет. Выпорхнул орел и все разрешил. Возвратившись домой, они снова стали думать и гадать, что же все-таки делать с деньгами. Сейчас бы им такие проблемы?! Мозги, ограниченные советской ментальностью, явно нелепо тормозили. И тогда Хельга придумала еще один вариант. Она всегда мечтала о большой библиотеке, чтобы, не выходя из дома, можно было взять с полки любую любимую и нужную книгу. Такое желание появилось у неё и усилилось еще в отрочестве, когда она узнала от своей бабушки, что до 1937 года, то есть до всех репрессий, которые обрушились на их несчастный дворянский род, у них была огромная фамильная библиотека, занимавшая несколько комнат. И хотя она тоже выросла с книгами, но это была небольшая домашняя библиотечка из доступных в советское время подписных изданий. И еще несколько дореволюционных энциклопедий и словарей Даля, Брокгауза и Ефрона. Только эти книжные раритеты смогла увезти на санках родственница после того, как 32-летнюю бабушку Хельги арестовали как члена семьи врага народа, имея в виду ее мужа – деда Хельги – благороднейшего и образованного человека. Теперь у самой Хельги росли двое детей. И она, филолог-журналист, окончив в 1978 году историко-филологический факультет Казанского университета и в 1985 – МГУ, достаточно хорошо представляла, какие книги должны стоять на полках в ее доме и что желательно с младых ногтей читать детям. В книжных магазинах тогда много чего не было. Сплошной интеллектуальный дефицит. Существовал, правда, черный рынок, и Хельга иногда туда заглядывала, но это была капля в море, так что от такого своего решения Хельга даже захлопала от радости в ладоши! Ей вдруг стало понятно, на что потратить эти «бешеные» деньги.

На следующий день она дала в газету объявление примерно с таким текстом: «Хочу купить библиотеку». И тут же, как ей показалось, сорвала джекпот. Мгновенно на ее «глас вопиющего чтива» откликнулись многие люди. В основном это были уезжающие из Советского Союза еврейские семьи. У них варварски был ограничен вес вывозимых за границу вещей, поэтому тяжелые книги эмигранты вынуждены были продавать или отдавать. Так Хельга получила доступ к интеллектуальному дефициту и обошла десятки библиотек интеллигентнейших книголюбов, выбрав для себя и своих детей много нужного и интересного. Она чувствовала себя тогда прямо-таки книжным диверсантом. Но ей такая разведка боем, как ни стыдно это признать, очень нравилась.

А вот один звонок для нее оказался совершенно нетипичным и разительно отличался от всех предыдущих. Семья, откликнувшаяся на объявление, только что прилетела из Болгарии, где они пробыли три года. Там им удалось подписаться на многие редкие издания, в том числе на Пастернака и Ахматову, т.е. на все то, что невозможно было купить в Союзе. Но, к великому счастью Хельги, этой семейной паре катастрофически не хватало денег на покупку автомобиля – новой, тогда модной «девятки». Увидев объявление в газете, они решили расстаться с поэтами и еще с кое-какой литературой. У всех свои приоритеты. И это нормально.

Хельга на всю жизнь запомнила, как выбрала для этой затеи время между кормлениями грудной дочери Василисы и, оставив детей на свою маму, на всех парах побежала по адресу «благодетелей», тревожась лишь о том, что ее явно ввели в заблуждение и это окажется какой-нибудь ошибкой или еще хуже – розыгрышем. Кто может расстаться с Пастернаком, если даже на черном рынке его нет?!

Дверь ей открыла очень милая энергичная женщина и вежливо пригласила пройти в их уютную квартиру. Ее муж Алекс, возникший за ее спиной и очень похожий на французского актера Алена Делона, тоже приветливо улыбнулся и, оставив право решить вопрос жене, поспешил обратно к гостям на кухню. Хельга поняла, что пришла совсем не вовремя и, видимо, нарушила своим визитом встречу друзей. Но Рина, так звали хозяйку дома, спокойно провела книголюбку в зал и стала показывать ей то, что ее интересовало. Хельга еле сдерживалась, чтобы не выдать свою слишком явную заинтересованность и распирающий её изнутри восторг, который может сказаться на цене покупки. Три новеньких синих тома Пастернака еще пахли типографской краской. Хельга бегло прошлась по содержанию и даже зажмурилась от удовольствия: Доктор Живаго, Пять повестей, Занятие философией! Стихотворения и поэмы: Начальная пора, Поверх барьеров. Стихотворения, не включенные в основное собрание и другие редакции. Статьи. Рецензии. Предисловия. Переводы. Экспромты. Вот это да! Какое везение!

– Что-то не так? – поинтересовалась Рина.

– Нет-нет, что Вы, все замечательно! – выпалила Хельга. – Но где четвертый и пятый тома?

– Их вот-вот должны прислать, – пояснила Рина. – Мы выписали этот пятитомник перед самым отъездом из Софии. Все наши так делали. Вы не волнуйтесь, – заверила она. – Как только их пришлют, я тут же Вам позвоню.

– А вам не жалко их продавать? – прорвало совестливую Хельгу.

– Да, нет, не волнуйтесь. Я полистала и поняла, что это не мое, меня как-то не цепляет, – ответила искренне Рина.

И этим откровением она, как ни странно, окончательно расположила к себе Хельгу. Ни один самодовольный амбициозный гуманитарий из окружения Хельги так бы честно не смог ответить, хотя не понять Пастернака есть шанс у многих из них, да и у самой Хельги тоже.

– А Ахматова? Это ведь о любви – понятно всем, – попыталась несмело произнести Хельга, опять чувствуя себя грабительницей.

– Ну да, – отстраненно произнесла Рина, явно нервничая и оборачиваясь на смех и возгласы, доносившиеся из кухни. – Но машина нам сейчас нужнее! – убежденно сказала она.

Тогда Хельга уже без колебания начала быстро брать с полок нужные ей книги, пока хозяйка не передумала. Время от времени она только оборачивалась на Рину с умоляющим взглядом: это можно? Альбомы по искусству и многое другое Рина все-таки оставила себе. Все вместе с Пастернаком и Ахматовой получилось на три тысячи рублей. Именно этой суммы им и не хватало на модную и престижную тогда «девятку». Все-таки неисповедимы пути Господни! Но кто бы мог тогда подумать, что именно Пастернак так изменит и развернет жизнь Хельги! А Рина станет ее близкой подругой!

А когда уже через две недели пришел четвертый том великого поэта и прозаика, Хельга помчалась за ним вприпрыжку. И в этот раз ее встретила гостеприимная хозяйка, но теперь уже в сопровождении симпатичного добермана Бено, который в прошлый раз был с сыном на прогулке. В квартире теперь царила непривычная тишина. Чувствовалось, что Алекса не было дома. И еще Хельгу поразил некоторый беспорядок в таком уютном, со вкусом обставленном пространстве. Он как-то уж очень диссонировал с общей установкой и атмосферой красивого дома. В боковой комнате повсюду были навалены елочные гирлянды, шинели. Фетровые шляпы разного цвета стопкой стояли на журнальном столике. В зале работал цветной японский телевизор, на котором полоской выделялся видеомагнитофон и еще какая-то неизвестная Хельге техника. Полки, где когда-то стояли книги, заняли красивая посуда и богемское стекло. Все в этом доме выдавало, что люди приехали из-за границы и живут на широкую ногу. Хельга осторожно поинтересовалась: купили ли они желанную машину? Рина ответила утвердительно: «Да, белую ласточку, как ее ласково назвал муж, но пока сам он в Китае, а автомобиль в гараже».

– Где-где? В Китае? – удивилась Хельга, как будто ей сказали, что он улетел на Марс. – А что он там делает? – неделикатно полюбопытствовала она.

– Бизнесом занимается. Деньги зарабатывает, – как бы между прочим ответила хозяйка дома, поправив на себе длинный шелковый халат.

– Он там в командировке по долгу службы? – уточнила Хельга.

– Нет, он давно работает на себя, так сказать по зову сердца, – усмехнулась Рина.

– А что значит «работать на себя»? – докапывалась бестактными вопросами непонятливая любительница литературы.

Рина тогда с неким превосходством, жалостью и, пожалуй, раздражением посмотрела на допотопную, не от мира сего гостью и решила кое-что объяснить ей. «Без толку, конечно, но не отстанет же», – подумала она, еще раз демонстрируя, как бы между прочим, роскошный китайский пеньюар.

– Ну, вот скажите мне, – спросила она Хельгу. – Сколько зарабатывает Ваш муж?

– Двести рублей, с премией – двести пятьдесят, минус алименты 25% на сына от первого брака.

– Понятно, – протянула Рина, снисходительно глядя на Хельгу. – А вот представьте, что за десять дней вы сможете заработать двадцать его зарплат.

– Это же невозможно! Что же такого нужно сделать? Ваш муж, наверное, суперпрофессионал? – удивилась Хельга.

– Да где Вы видели, чтобы у нас в Союзе специалистам много платили? – саркастически заметила симпатичная Рина, при этом гламурно закуривая сигарету «Marlboro». Затем она, как будто вспомнив истинную причину прихода странной гостьи не ее круга, тут же достала откуда-то с верхней полки синий, вожделенный для Хельги томик Пастернака и протянула его бестолковой собеседнице. И, смерив ее еще раз ироничным взглядом, продолжила. – Вот у вас остались хоть какие-то деньги для начального капитала? Ведь вы же на что-то купили у нас книги?!

– Да, мой муж заработал их на шабашке на Оргсинтезе, – честно призналась Хельга.

– Ну, так вот, хотите их увеличить, поезжайте в Китай, – неожиданно предложила Рина.

– Почему в Китай? – удивилась Хельга.

Но эта идея-затея ей сразу понравилась. Если бы сказали, что за этим нужно ехать куда-нибудь в глубинку или в любой другой город Советского Союза, ее бы это совсем не заинтересовало. А тот факт, что нужно было лететь зарабатывать в «Поднебесную», Хельгу, между прочим, вдохновило не меньше, чем сам Пастернак. Вот уж никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь?!

– Так вот, – перейдя на «ты», Рина продолжила свой ликбез. – Берешь путевку в «Татарстан-туристе» и вместе с группой летишь в Хабаровск. Оттуда на поезде до китайской границы, а потом до города Суйфеньхэ. С собой везешь все, что там ценится: шинели, фетровые шляпы, гирлянды, командирские часы из Чистополя и так далее. Все это там меняешь на юани, а юани на товар.

– Какой товар? – выпучила глаза Хельга.

А Рина продолжила:

– Да там все такое красивое: детские вещи, кроссовки, ветровки, игрушки, сумки. В общем, всё, что тебе самой понравится, то и возьмешь. А здесь всё это улетит за два дня. Если ты совсем неспособная и нерасторопная, то увеличишь деньги в два раза, уж точно. Ну, а если есть у тебя хоть какой-то талант, как у Алекса и его друзей, то можно увеличить в десять и даже в двадцать раз, – заверила Рина. И с явным сомнением по поводу ее способностей посмотрела на взволнованную и растерянную гостью, на всю голову чокнутую любительницу поэзии.

Дело в том, что происходящее сейчас с Хельгой было для нее очень нехарактерно и даже абсурдно. Прийти за духовным, а вдохновиться материальным. Она нервно перекладывала томик Пастернака из одной руки в другую и откровенно, стыдясь своей заинтересованности и любопытства, пыталась внутренне оправдать себя тем, что у нее растут дети. Дочери Василисе уже почти год, а сыну Елисею – три. И деньги их семье, конечно, не помешают. Но в глубине души Хельга понимала, что дело не только в детях и деньгах. Именно в этот момент в ней проснулась и заговорила вечная ее мечта: попасть за границу и увидеть мир. А это была, между прочим, не меньшая страсть, чем литература. Да и книги, кстати, нужно было на что-то покупать. Ей, журналистке, после двух декретных отпусков эта идея показалась просто фантастической! Увидеть Китай и заработать деньги! Она от всей души поблагодарила Рину за дельный совет и предложенную помощь в приобретении вещей для обмена в Китае.

– Алекс на днях должен вернуться. Он подробнее расскажет, что туда выгоднее везти, – сказала Рина на прощание. – Звоните.

Оставался еще пятый том великого поэта, так что у Хельги были два повода еще раз посетить эту семью. Сейчас же ее главная задача заключалась в том, чтобы убедить мужа. Вряд ли он даст согласие на возможность такого вояжа?!

Вечером Хельга в красках расписала Георгию, как и какие они могут заработать деньги! Сколько красивых вещей привезет она детям и, конечно, то, что она увидит Китай и Дальний Восток. Сдерживая ее пыл, супруг лишь посмеивался.

– Ты же еще кормишь дочь, да и такая неприспособленная к жизни! Какая заграница? Ты даже валюты в глаза никогда не видела, а уж от продажи и бизнеса совсем далека. Для такого дела нужно быть практичной, ушлой, работать в торговле и вообще быть другим человеком.

– Но всему можно научиться! – возражала Хельга.

– С этим надо родиться! – убеждал ее муж.

Но, в конце концов, под горячим и серьезным напором жены все-таки сдался. И на следующий же день сам стал искать шинели и обдумывать, как все это осуществить без ущерба для детей. А Хельга во сне уже видела Великую китайскую стену и слышала мяукающую речь людей самой многочисленной страны планеты.

Через неделю Алекс вернулся из Китая очень довольный и привез с собой много интересных и дефицитных по тем временам «шмоток». Рина удачно пристраивала их, раздавая продавцам, чтобы как можно выгоднее реализовать всю эту невиданную для Союза роскошь. Деньги лились рекой. И когда Хельга прибежала за пятым томом любимого поэта, муж Рины уже собирался в следующую экспедицию, к которой она, кстати, и решила присоединиться. Рина помогла ей купить недалеко от Казани, в поселке Пестрецы, всевозможные фетровые шляпы, командирские часы, а офицерские шинели они сами достали. В общем, все было готово к первой ее поездке за границу.

Так началась новая жизнь Хельги. Совершенно далекая от высоких материй, притязаний на интеллектуальную профессию и возможности отсидеться за спиной мужа.

Глава 4. Китай

Многие стремятся к достатку или богатству, некоторые избирают бедность в качестве суженой, но избери для себя и стремись только к Богу. Пускай он выберет для тебя королевский дворец или суму нищего.

(Шри Ауробиндо)

Начало радости – быть довольным своим положением.

(Прп. Амвросий Оптинский)

Китайская» группа состояла из двадцати пяти крепких мужчин из разных регионов и городов России. Среди них был и Алекс с компанией. Кроме Хельги, в группу попали две немолодые женщины. Одна всю жизнь работала в гастрономе и хвасталась, как ловко обвешивала покупателей на сливочном масле, которое тогда выдавалось только по талонам. Другая, сверкающая при улыбке двумя золотыми фиксами, – «завсклад-товаровед» при каждом удобном случае рассказывала, как важно собрать дочери достойное приданое, чтобы не оплошать перед сватами. «Веселое такое, приятное женское общество»?! А так как в гостиницах или купе поезда Хельге приходилось быть только в женской компании, невольно пришлось выслушивать их мнения на разные темы. Возникало, так сказать, вынужденное общение. Вот уж тогда она не раз вспоминала своего умного мужа, который предупреждал ее, что этим делом могут заниматься только люди определенного толка. Но ее путь уже начался, и, значит, предначертан ей. Очередное испытание «на слабо» необходимо было пройти.

В Хабаровске в один из свободных дней Хельга с радостью побежала по музеям, выставкам, и даже пошла в театр. Вечером, когда она возвратилась в гостиницу, обе компаньонки так издевательски прикалывались над ней и ее рвением к «культуре-мультуре», что Хельге стало невдомек: чего это их так разобрало? Тут же проснулась здоровая ирония. Если эти женщины, да и многие из их челноческого «сообщества» с таким невысоким айкью могут так хорошо зарабатывать, почему у нее, такой умной и энергичной, что-то может не получиться?! Ни за что не сдамся!

И вот впереди восточная граница Китая. Таможня. Со всех концов бывшего Союза сюда стекаются такие люди, которых впоследствии назовут «челноками», т.е. летающие туда-сюда. Практически никакой системы прохода через таможню тогда не было. Кто понаглей, тот и прорывался. Если на все это действо можно было бы взглянуть со стороны, то казалось, что снимается фильм об эмиграции белой гвардии. Толпы людей в шинелях и фетровых шляпах. У женщин наперевес несколько меховых манто. Доходило и до абсурда. У мужчин, например, на головах громоздились целые горки фетровых шляп, связанных веревкой между собой и под подбородком, т.е, столько, сколько каждый мог удержать на голове. Поражало неадекватное правило китайской таможни: всё, что надето на тебе, «легко» разрешалось провезти. А с собой можно было взять только сумки с личными вещами. Полный абсурд? Поэтому все руки сверху донизу под шинелями у «эмигрантов» были в застегнутых накрепко, чтобы нечаянно не слетели в процессе перехода границы, командирских часах. Эдакие киборги! Двигаться в подобном состоянии человек мог только гуськом и мелкими шажками. Время от времени все эти пирамиды у особо жадных рушились, и следующая счастливая группа тут же заступала на их место. Все происходило как в аттракционе «бег вокруг стула»: кто первый сядет – победитель, остальные проиграли. В маленьком помещении таможни набивалось столько людей в мехах, шинелях и шляпах, что нечем было дышать. И Хельга однажды чуть не упала в обморок! Поддержали плечи товарищей по сомнительному счастью. Пройдя, наконец, таможню, все выдыхали, спокойно расстегивали часы, снимали лишние шляпы, скидывали тяжелые шинели и со знанием дела складывали всё в сумку на колесиках, чтобы бодро двигаться дальше по намеченному маршруту.

Несколько остановок на поезде, и вот они уже на территории Китая – в знаменитом приграничном городке Суйфеньхэ. Теперь в их распоряжении на бизнес оставались в лучшем случае два световых дня. За это время нужно было успеть всё привезенное с собой продать за юани, а на них уже закупить приглянувшийся товар. Шинели и, правда, разбирали сразу на вокзале прямо у поезда. Из них богатые китайцы шили пальто, так как шинели были сделаны из качественного шерстяного полотна, которое тогда у них очень ценилось.

Хельга вспомнила, как, в первый раз приехав в Китай, совершенно легко и быстро избавилась от надетой на нее жаркой и тяжелой ноши, поэтому даже не торговалась с китайцами, смешно коверкающими русский язык и с радостью купившими у нее военное советское обмундирование. Итак, первый шаг бизнесвумен был сделан. Помнится, как чужие купюры, впервые появившиеся у нее в руках, произвели на Хельгу какое-то особенное, потрясающее впечатление. Она щупала и изучала их, рассматривая в деталях четкий портрет Мао Цзедуна вместо привычного Владимира Ильича. Как ей было не удивляться?! Эта «дикость» еще долго сохранялась у таких же, как она «комсомольцев», проживших часть жизни за железным занавесом. Надо же – другие деньги с чужим вождем!

Так закончился ее первый трудовой день, и наступила синяя-синяя китайская ночь. Хотелось отдохнуть и выспаться. И тут для всей группы возникла серьезная проблема: ни в одном отеле не было свободных мест. Вопрос, конечно, интересный и далеко не праздный: где после такого тяжелого дня переночевать усталым людям?! Из милости китайцы предоставили русской группе маленькую комнату на вокзале. Там они, сидя и лежа на полу, буквально вповалку, должны были находиться до утра. Для Хельги такая благотворительность со стороны китайцев представилась катастрофой. Без сна, без душа?! Какая она будет завтра и что сможет сделать в таком состоянии?! Пусть все как хотят, а она пойдет для себя искать хоть какой-то более-менее комфортный ночлег. Женщины стали ее отговаривать. В чужой стране ночью одной – страшно же! И как можно тратить деньги, когда еще толком ничего не заработали? Но Хельга была тверда в своем решении. И та первая заграничная ночь, словно страница из забытой сказки, навсегда врезалась ей в память. Иллюстрация была и правда какая-то сине-серая и туманная, с огромной фисташковой Луной и карликовыми пушистыми соснами, графическими штрихами выделяющимися на фоне нависшего над чужой землей круга. Хельгу удивляло, что всё здесь напоминало ей когда-то прочитанную и ожившую вдруг легенду: повозки с азиатскими раскосыми старичками, темные яйца в соусе, кипящие в котелках прямо на улице, неизвестные ей тогда сказочные фрукты и овощи, огромные разноцветные бутылки с газировкой, запахи совершенно иной еды. А до этого ее еще поразил необыкновенный разносольный китайский ужин, которым их соизволила покормить принимающая сторона. В то время, когда в Советском Союзе «процветала» талонная система, здесь, казалось, было полное изобилие. Хотя считалось, что Китай тогда голодал, даже всех воробьев, поговаривали, съели. Вертящийся же круглый стол за ужином был заставлен всевозможными яствами: первое, второе, третье, четвертое… Одно блюдо вкуснее другого. Хельга даже не могла понять, что ела: водоросли, орехи, морепродукты, тушеные по-особому овощи, фасоль, кукурузу, рыбу в кляре, свинину и всё это с какими-то неповторимыми сладко-солеными соусами и привкусом неизвестных трав. Сейчас уже только ленивый не пробовал китайскую кухню, а многие стали ее знатоками и любителями, но тогда для Хельги это представилось чудесным открытием. И ей было совершенно невдомек, что женщинам из их группы такая еда категорически не нравилась. Они предпочитали заморской вкуснятине привезенную с собой тушенку. Несмотря на то, что кто-то из доброжелателей издевательски ей сообщил, что она съела за ужином земляных червей и даже не поморщилась, Хельга все равно с первой ложки, с первых палочек, кстати, постоянно выпадающих из ее рук, навсегда полюбила кухню этой страны и до сих пор считает ее одной из лучших и здоровых в мире, как, впрочем, и японскую.

Итак, Хельга осмелилась оторваться от расположившейся на ночлег группы и пошла искать для себя отель. Шелест вырученных за шинели юаней делал ее более уверенной. Где наша не пропадала! Не зная ни одного слова на китайском языке, кроме приветствия «нин хао», но произнося его явно по-русски, она шла все дальше и дальше. Перешла даже через железную дорогу, смело направляясь вперед туда, где горело больше огней. Она задалась целью во что бы то ни стало найти для себя хоть какую-нибудь гостиницу, чтобы поспать для восстановления сил. Слова «отель» еще не было в ее лексиконе. Интуитивно угадывая, где это может находиться, отважная иностранка торкалась и стучалась во все двери своеобразных пагодных строений с мудреными вывесками из иероглифов. Это сейчас Суйфеньхэ – огромный мегаполис, а тогда он был маленьким провинциальным и затрапезным городком с невысокими и больше одноэтажными домиками.

И вот почти уже отчаявшись, она все-таки открыла нужную ей дверь и жестами попыталась объяснить обалдевшим от ее появления хозяевам цель своего визита. Последним аргументом для них послужили показанные чудачкой хрустящие новенькие юани. Пожилая китаянка без церемоний провела Хельгу в комнату, где стояло много пустых кроватей, дала чистое полотенце и, ни слова не говоря, удалилась в свои покои. У Хельги уже не было сил на «камбэк» и бесполезное требование отдельного номера, тем более, что для сна оставалось не так много часов. На кровати все-таки лучше, чем в душном помещении среди мужчин. Никаких вещей Хельга с собой не взяла, часть вырученных за шинели юаней отдала хозяйке, так что оставалось пожелать только спокойной ночи себе и «безопасному» Китаю!

Утром Хельга проснулась от очень неприятного запаха. Поднявшись и встав на ноги, она увидела, что все кровати были заняты спящими китайцами. Ее обуял ужас! Пока, не дай Бог, кто-нибудь из них не проснулся, она быстро оделась и, не найдя душевую, пошла искать кого-нибудь из этого многолюдного и, по-видимому, общественного заведения. Но в поисках нечаянно наткнулась на полуспящего хозяина. Когда он, наконец, понял, чего хочет от него эта нелепая, крупная для Китая и жестикулирующая иностранка, то понимающе кивнул головой. Через пять минут принес кувшин с горячей водой и таз. Так неловко и довольно абсурдно с его помощью Хельга помыла голову, привела себя в порядок и даже вкусно позавтракала предложенным ей национальным блюдом – пельменями с креветками.

На рассвете «Китай» был совсем другим. Все выглядело иначе. Пропали сине-серые, желтые таинственные краски, и проступила четкая, яркая, не менее любопытная действительность этой огромной азиатской страны.

Отдохнувшая Хельга, со свежим румянцем на щеках и чистыми вьющимися волосами пребывала в прекрасном настроении. На пути к вокзалу она с интересом наблюдала за всем, что делалось вокруг и представляла себя героиней какого-то нового фильма, в котором ей предстояло нелегкое испытание. Все тернии на пути к звездам она должна была пройти достойно. Фантазируя, Хельга, конечно же, очень торопилась, потому что опасалась, что группа может уйти без нее. И она, вдобавок ко всему, останется одна в чужой стране и без своих вещей. Но подойдя к знакомой вокзальной двери и открыв ее, увидела, как все буквально вповалку, на стульях и на полу, еще крепко спали и, кажется, забыли о цели своего приезда. Проснувшись от скрипа двери, Алекс и его компания обомлели, увидев жизнерадостную, готовую к труду и обороне Хельгу. «Ничего себе, в первый раз в Китае и уже сориентировалась», – удивлялись они. Женщины тоже с завистью посматривали на пышущую здоровьем и свежестью сумасшедшую компаньонку.

Наконец, группа кое-как собралась и вышла на улицу. Дальнейшее действо происходило на главной площади. Так называемый «бизнес» начался с торговли, и это напомнило Хельге интересную детскую игру «в продавцов». Сначала к ней подбежала юная бойкая китаянка и почему-то назвала ее «подлюкой», при этом уж слишком дружелюбно улыбаясь. Хельга сначала обиделась, но потом сообразила, что та просто не выговаривает букву «р». Еще что-то промяукав, китаянка выхватила у нее самую большую шляпу с полями и всучила Хельге за понравившийся ей головной убор семь хорошеньких кукол Барби в разной одежде. Горе-продавщица обрадовалась, как ребенок, потому что такие куклы в Казани считались настоящим дефицитом и на черном рынке стоили очень дорого. Любая девочка тогда мечтала о такой нарядной Барби. «Можно оставить одну дочке, а остальные продать», – подумала Хельга. Дальше два паренька закружили ее с часами. Сначала все больше выбирали часы в розницу, каждый сам для себя, а потом пришел пузатый дядька, видимо перекупщик и взял все оптом. Пусть не за ту цену, что у других, зато сразу. К вечеру не осталось у Хельги ни шляп, ни часов, ни шинелей.

Второй этап заключался в приобретении того, не знаю чего. И это изначально уже Хельге гораздо больше нравилось. Покупать всегда приятнее, чем продавать. Подойдя к детским вещам, Хельга была потрясена разнообразием, качеством, яркостью и фантазией дизайнеров, с которой они были сделаны. Она тут же накупила дочке ворох разноцветных платьев со штанишками из мягкой ткани в горох и с оборками, с вышивками и аппликациями. А также джинсы, атласные пиджаки и клетчатые костюмы с белыми мушкетерскими воротниками для сына, светящиеся и пищащие при ходьбе кроссовки и другую необыкновенную для России обувь: от зимних дутиков до бархатных и атласных туфелек. Все, что не подойдет детям, можно будет продать. Потом Хельга обратила внимание на то, что Алекс и его компания берут ветровки. Наверное, они знают, что делают. И она по аналогии взяла двадцать штук. И так как световой день уже подходил к концу, ей пришлось покупать все подряд: полотенца, перчатки, теплые колготки, сумки, платки и так далее.

Днем здесь было довольно жарко, а вечером становилось прохладно. Понятно, проходили же в школе: резкоконтинентальный климат. Хельге приходилось то раздеваться, то утепляться. Затем начался новый виток коммерческой игры. Все вещи упаковывались в «бегемоты» – это такие большие сумки на колесиках. Множество таких «зверей» нужно было погрузить в поезд. Все вставали друг за другом цепочкой и передавали сумки из рук в руки. В результате через каждого человека проходила сотня баулов разной тяжести. И не важно, сколько их у тебя лично. Не было разделения и по половому признаку. Затем весь груз подобным образом перебросали в здание аэропорта Хабаровска. А там все вещи уже ставили высокой пирамидой, обвязывая их веревкой. И коммерсанты намеренно садились по кругу ромашкой, чтобы у них ничего не украли. Летели самолетом до Москвы и дальше добирались поездом до Казани. Вот такой длинный и тяжелый путь получался.

Итак, после первого боевого крещения Хельге удалось заработать целых 17 тысяч рублей! Можно посчитать, сколько это было зарплат и за сколько лет. К тому же, и дети одеты с головы до ног. А об игрушках и говорить нечего: роботы, куклы Барби и много другой невидали для детей того времени появилось у них в доме.

Так началась новая, «челночная» жизнь у бывшей преуспевающей журналистки.

Хельга прилетала из Китая усталая, но довольная. Дети считали дни до ее приезда, понимая, что мама обязательно привезет им подарки: новые игрушки, красивую одежду, иностранные конфеты и будет много рассказывать о далекой стране. Елисей, наслушавшись маминых историй, лет в пять написал даже стихотворение. Оно начиналось так:

Ну, попробуй, отгадай,

Что же это за Китай?

И куда так мама рвется?

Почему ей не живется

Здесь, в Казани, без Китая?

Может, тайна тут какая?

Это дальняя страна,

Это желтая река,

Люди с узкими глазами.

Ананасы там возами.

Когда в Суйфеньхэ уже нечего стало брать, группа решила отправиться дальше, по стопам шанхайцев, в крупный мегаполис Харбин. От Суйфеньхэ добирались в общих, прокуренных дешевыми китайскими сигаретами вагонах. Зато в Харбине впервые остановились в четырехзвездочном отеле. Для Хельги всё было ново, интересно и шикарно. Ужинали тогда, на удивление, бизнесмены-челноки в самобытном ресторане с классической музыкой и танцовщицами, не говоря уже об изысках бесподобной кухни, полюбившейся уже многим. Именно тогда у Хельги как будто и открылось новое мироощущение: всё в жизни достижимо! Как интересен и разнообразен мир! Какое наслаждение видеть его и постигать даже таким тяжелым способом! А ведь можно на заработанные деньги просто путешествовать всей семьей?! Все эти мысли явились мощным толчком для ее дальнейшей деятельности. В то время муж Хельги занимал должность главного инженера проектно-конструкторского института, но все равно семья не могла многого себе позволить: зарплаты хватало только на обычную жизнь.

Находясь в Харбине, Хельга окончательно осмелела и, почувствовав себя уверенно, решила работать в одиночку, чтобы обязательно сэкономить время для музеев и интересовавших её достопримечательностей. Правда, она тогда еще не знала, что в каждом отеле есть визитные карточки, которые просто показывают таксисту, если хотят вернуться назад. Привыкнув к маленькому китайскому городку, который весь можно было обойти за час, Хельга не представляла масштаб многомиллионного Харбина. Что поделаешь, совковую допотопность можно было искоренить лишь со временем и только на собственных ошибках. Ведь тогда еще не было ни личных компьютеров, ни сотовых телефонов. Сейчас всё это кажется смешным и невозможным, как и многое другое, связанное с жизнью советского периода.

Итак, на следующее утро, после великолепного шведского стола на завтраке, Хельга спокойно вышла из отеля и решительно села к первому попавшемуся ей рикше. Изловчившись, как могла, почти на пальцах она объяснила уже немолодому водителю, чтобы он ехал направо, а потом вперед прямо по проспекту. Так как повозка с велорикшей была открытой, Хельга невольно наблюдала за происходящим вокруг и по пути фиксировала многие детали, привлекающие ее внимание: проехали мост, школу… Где-то сзади на левой стороне остались манящие к себе пагоды. «Сейчас быстро всё сделаю, – думала она, – и посмотрю столицу – временное убежище шанхайцев». Неожиданно ее внимание привлек огромный торговый центр под названием «Чори», написанным, к счастью, латиницей. Она заставила рикшу остановиться, заплатила ему пять юаней и с радостью пошла навстречу чему-то совершенно новому и неизведанному. В то время у советского человека не существовало понятия «торговый центр», скорее – универсальный магазин – ЦУМ, ГУМ, да и то только в Москве. Что могла знать Хельга, которая никогда раньше не была за границей (Суйфеньхэ – не в счет), а только читала об этом чуде или видела в кино? Но теория без практики, как она выяснила позже на собственном опыте, не работает. Войдя с опаской в столичный молл, Хельга онемела от восхищения. Это тебе не рынки и лавчонки приграничного поселка! Все здесь сверкало, мигало, кружилось и отражалось. Техника на грани фантастики, посуда – ах! одежда – ох! обувь – сплошной комфорт и изящество! Да и все вещи существенно отличались от увиденных ранее. Цены, конечно, были значительно выше, но зато какое качество!

И тогда Хельга приняла мгновенное решение: купить что-нибудь в этом дворце изобилия не только для себя, но и, обязательно, на бизнес. Наши люди тоже оценят такое высокое качество и красоту. Она интуитивно выбирала всё, что ей нравится, и это, кстати, заняло не так много времени, потому что цены были фиксированными, и не приходилось долго и нудно торговаться. Зато удовольствие она получила тогда по-полной, так сказать, от всей души, как сейчас от удачного шопинга. И как ни странно ей даже удалось что-то выгодно поменять – «бартануться».

Спустя пары лет активного челночества товар в Китай везли уже частично. В ходу были в основном доллары, которые там меняли на юани. Но валюту тогда в России достать было трудно, а через границу разрешалось провозить только $100 – смешной мизер, так что челноки находили разные способы нелегальной перевозки. Знакомый сапожник Хельги вырезал в каблуках ее сапог отверстия, и туда закладывалась свернутая тугим квадратиком валюта. Доллары зашивали в воротники, в подкладку курток, женщины прятали их даже в прическу: у кого, конечно, были густые волосы. В общем, рисковали, кто как может, на что хватало фантазии и кто во что горазд, чтобы все-таки пить это экстремальное шампанское.

В конце концов, Хельга набила свой «бегемот» всякими красивыми вещами и вышла из торгового центра. Ей всегда казалось, что благодаря дружбе советского руководства с Мао Цзедуном многие китайцы, тем более в столице северной провинции, должны обязательно говорить по-русски. Советская пропаганда русско-китайской дружбы прочно осела в ее сознании. Но, когда она попробовала спросить, как пройти в Старый квартал Чжупен Дорзе, о котором слышала от кого-то из группы, ее никто не понимал. Хорошо, если прохожие ей просто улыбались, а то и откровенно шарахались. После того как Хельга родила двух погодок, она прилично набрала вес и на фоне тщедушных китайцев выглядела весьма крупной и необычной для них женщиной. Китайцы бесцеремонно тыкали в нее пальцами, показывали без стеснения на ее «большие» глаза и не скрывали удивления от необычного вида белой женщины, откуда-то забредшей в их город.

Чтобы перейти улицу, Хельге пришлось спуститься в близлежащий подземный переход, проходящий под скоростной трассой и там она вдруг тоже обнаружила огромный рынок. Изобилие вещей и фантастически низкие цены восхитили ее, но и озадачили, несколько притормозив дальнейшее рвение к началу культурной программы. Покупки в дорогом «Чори» были, пожалуй, преждевременными и недальновидными в ее положении. «Ну что ж, нужно побольше теперь здесь купить дешевых вещей, а потом обобщить с дорогими и цену разделить», – деловито успокоила она себя.

Твердо решив сделать такой вот финансовый кульбит, Хельга вдруг прислушалась к рыночному шуму и не поверила своим ушам. Где-то, почти рядом с ней, прозвучала украинская речь. Это было так странно и радостно! Среди уже привычной какофонии китайского языка фрикативные размашистые звуки диссонансом просто повисали в воздухе. Не раздумывая, с глупой улыбкой, словно играя в жмурки, Хельга пошла прямо на звук голосов и через несколько шагов уперлась в двух ребят, азартно и громко торговавшихся за модные стеганые куртки. Она своим видом явно не вызвала у них ответной симпатии. Конкурентов нигде не жалуют. Сообразив это, Хельга отошла немного в сторону, от греха подальше, и уже исподволь наблюдала за процессом. Ребята сбивали цену с 50 юаней до 5, как обычно в 10 раз. Сошлись на семи. И только после того, как украинцы насытили жадные пасти своих огромных баулов классными парками и, наконец, скрылись из ее глаз, она тут же подошла к прилавку. Находчивая бизнесменша прикинулась якобы запоздавшей из их же компании и слезно попросила отдать ей остатки. Для китайцев все славяне кажутся на одно лицо, как поначалу и азиаты нам. Именно поэтому-то ей в тот момент и удалось взять высококачественный дефицитный товар очень дешево и без лишних усилий.

Теперь оставалось самое главное – хотя бы галопом пробежать по музеям старого квартала. Правда, с двумя «бегемотами» далеко не уйдешь, ну уж как получится. Выбирать не приходилось, потому что в восемь часов вечера планировался отъезд группы из гостиницы, а затем, через пару часов, и из Харбина.

Перед отъездом из Казани один хороший знакомый Рины попросил Хельгу привезти для его сына фирменный пуховик и дал ей на его покупку целых $100. Тогда ей показалось, что это очень большая сумма для детского пуховика. Она, конечно, добросовестно его искала, но почему-то не решалась купить, считая все попадавшиеся ей варианты недостаточно интересными. К полудню того дня у нее оставалась еще некоторая сумма в юанях и чужие $100. Одолев до конца подземный переход и выйдя наружу, она, наконец, увидела вдалеке характерные, так манящие к себе пагоды. И, чтобы побыстрее доехать до них, села на первый попавшийся автобус. Успев выйти на остановке совсем рядом с архитектурной диковинкой, она попала на Солнечный остров – парк в китайском стиле. Вместо исторических реликвий здесь почему-то находились клетки с белками, мини-оленями, пруд с черепахами. Всё это больше походило на зоопарк. А вокруг гуляли семьи с детьми, малыши гордо держали в руках воздушные шарики и сахарную вату. Всё как в любом парке культуры и отдыха. Правда, прохожие опять дико посматривали на нее, волочащую два черных баула на колесиках. Перехватив несколько таких взглядов, Хельга поняла, что выглядит неприлично. Конечно же, ей нужно было оставить сумки в отеле и гулять налегке.

Но тут началось самое интересное. Она вдруг ужаснулась, что не знает, где находится ее гостиница, не имеет понятия, как она называется. Единственное, что она запомнила, – это огромный торговый центр «Чори» с красными китайскими фонариками. А еще в памяти остались некоторые детали, невольно зафиксированные ею в тот момент, когда она ехала на рикше и, кажется, отметила про себя, что рядом с их отелем есть школа и мост через реку.

Все, кого она в отчаянии пыталась остановить, ее не понимали. Из путаной речи Хельги китайцы узнавали лишь имя своего вождя Мао Цзедуна, улыбались, кивали и шли дальше. Хельга пока еще до конца не осознавала ужас своего положения и, не найдя из него выхода, села в автобус на противоположной стороне от парка, чтобы вернуться на нем к подземному рынку. Но автобус, видимо, где-то свернул и ехал совершенно по другому маршруту. Через полчаса ей стало ясно, что она едет не туда. Не теряя времени Хельга сошла на одной из остановок. Теперь она действительно оказалась в совершенно неизвестном ей районе города. А Харбин, между прочим, по площади и количеству населения гораздо больше Москвы. Единственным ее ориентиром и маяком, ведущим к своим, оставался магазин «Чори».

Одна молодая китаянка, еле-еле уловив в речи Хельги единственное слово «Чори», попыталась объяснить заблудившейся, как доехать до молла и даже проводила ее до нужной остановки. Хельга снова села в маршрутку и приготовилась во все глаза смотреть в окно, чтобы узнать знакомые улицы и увидеть, наконец, вожделенные яркие буквы. И действительно, двери автобуса открылись прямо перед торговым центром «Чори». Хельга с радостью выскочила из него, без сожаления оставив за проезд последние юани. И уже с надеждой бодро и привычно поволокла за собой два тяжелых «бегемота». Маршрутка благополучно уехала. Хельга стала оглядываться вокруг и как будто не узнавала то место, где только что была утром. Вроде те же красные китайские фонарики, яркие полыхающие буквы рядом с надоевшими иероглифами. Всё вроде так же и то же. Но это всё-таки было совсем другое здание. «Возможно, я вышла с обратной стороны», – судорожно сообразила она, уже серьезно нервничая. И тут же поспешила обойти кругом светящуюся многоэтажку. Но, оказавшись опять на остановке, вдруг окончательно поняла, что приехала не туда. Советскому обывателю было тогда невдомек, что существуют бренды, тренды и фирменные магазины, что фирма «Чори» имела тогда в Харбине целых семь моллов, находящихся в разных частях города?.. Времени на прогулку уже не оставалось: на ее руке «командирские» показывали пять часов вечера. Через три часа ее группа должна была уехать из отеля. И Хельга тогда останется одна в чужой стране без визы (виза групповая) и без денег. Вот что значит отрываться от коллектива! А в Казани ее ждали двое маленьких детей и муж! Что с ними будет?!.

По печальной ассоциации Хельга вспомнила, как однажды, еще студенткой, ехала на Новый год в Киев к своему другу. Плацкартный вагон до Москвы был переполнен людьми. Жарко и душно! На одной из остановок она решила сбегать за мороженым, великодушно забрав деньги на эскимо у соседей по купе. Выскочила Хельга на перрон в одном модном тогда черном свитере и джинсах. И как назло именно на ней мороженое закончилось. Привыкнув не сдаваться, она буквально влетела в помещение привокзальной станции. Взяв без сдачи мгновенно, как ей показалось, десять брикетов, тут же выскочила на перрон и, увы, застала лишь хвост уходящего поезда. Растерянная, раздетая, оставшаяся без вещей, документов и денег, Хельга стояла под снегом и не чувствовала от волнения холода. Она лишь машинально разворачивала фольгу и кормила мороженым вертящихся вокруг нее бездомных щенков. В таком замороженном состоянии с полными руками «серебра на палочках» ее застала какая-то работница станции. Жалостливая «служащая» с кем-то переговорила, дала свою телогрейку и посадила Хельгу на следующий поезд до Москвы в купе знакомой проводницы. По железнодорожной связи договорилась и по поводу ее вещей. Всё тогда благополучно обошлось, правда, из кошелька пропали десять рублей. Но это, видимо, малая компенсация за недоставленное мороженое? Билет до Киева был куплен заранее, так что встреча Нового года, несмотря ни на что, состоялась.

В тот момент Хельге почему-то пришел в голову именно этот случай, но по степени риска и отчаяния он всё же был несравним с ее теперешним положением. Дома и стены греют, а здесь ее элементарно не понимают. И как выйти из такой ужасной ситуации, она не знала, понимая лишь то, что бездействовать нельзя. Первая мысль – объехать все «Чори», но на чем и как? Обратиться в полицию, но документы остались в отеле, название которого она не знает. Да и вообще в то время все челноки в Китае находились на полулегальном положении. Если арестуют, то непонятно, чем все это закончится и увидит ли она тогда своих детей?! На любые передвижения нужны деньги. И вот вторым спасительным флажком вдруг перед ее глазами всплыли чужие $100. Ей стало понятно, что это ее единственный шанс. Как любил шутить руководитель их группы: у китайцев вместо зрачков – доллары. В данных условиях этим можно было воспользоваться.

В то время, когда Хельга нервно рассуждала сама с собой и судорожно искала выход, на остановку подоспела очередная маршрутка и гостеприимно распахнула, «как будто для нее», свои двери. Хельга инстинктивно, на одном дыхании, втащила в нее свои сумки и тихо села у окна. Неприятно давило в висках. От волнения у нее, видно, повысилось давление, о котором она еще даже не догадывалась в свои тридцать пять лет. Через несколько минут ей стало ясно, что владельцы маршрутки – молодая супружеская пара. Она пока не знала, как ей пригодится это наблюдение. Люди входили и выходили, а Хельга все ехала, смотрела в окно и пыталась на удачу все-таки увидеть знакомые места и тот самый торговый центр «Чори». Но тщетно! Когда в автобусе осталось всего два человека, Хельга решилась подойти к водителю и его жене и попыталась на эмоциональном языке объяснить им, что она ищет определенный молл «Чори» и подземный рынок. Супруги только таращили глаза на безумную иностранку. И довольно определенными жестами пытались отмахнуться от нее, явно желая поскорее избавиться от неадекватной пассажирки. И тогда последним аргументом Хельги и послужили те самые $100. Она всячески дала им понять, что они их получат, если найдут отель, в котором остановилась ее группа или хотя бы нужный ей магазин. И вот тут стало происходить что-то невероятное. От шока у Хельги вдруг открылся талант художника, и в своем блокноте, куда записывала все свои покупки, она начала по памяти, с невероятной достоверностью, рисовать отель, школу, мост, дорогу и так далее. Китайцы ошалело смотрели на нее и в блокнот, в недоумении пожимали плечами и наугад мчались по улицам Харбина. Пассажиров, естественно, на тот момент всех высадили. Видимо, обещанные $100 для них были очень завидным заработком. Только от одной мысли даже сейчас становится страшно: что если бы этих денег у нее, например, не оказалось. Ну не заказали бы ей, например, детский пуховик или она его вдруг купила?! Что было бы с ней? Но кто верит в случай, тот не верит в Бога!

А ведь всю группу не раз предупреждали о том, чтобы никто из них не ходил в одиночку, тем более в темное время суток, так как здесь много бедных, не брезгующих воровством и разбоем. А тут беззащитная белая женщина с двумя огромными сумками, набитыми всевозможным добром. Вот тогда Хельга впервые почувствовала на себе, что значит выражение «волосы на голове шевелятся от ужаса».

К тому времени они уже проехали два ложных «Чори». Всего через полчаса группа должна была уехать из отеля на вокзал. И ее, конечно же, никто не хватится, потому что здесь действовал вечный закон джунглей: каждый сам за себя. Это потом стали формироваться сплоченные компании, а пока это были первые варварские вылазки желающих зарабатывать больше, чем гарантировало государство. Хельга впоследствии как-то даже стала свидетелем чудовищного случая: русскую женщину, умершую в Китае от инфаркта, отказались переправлять на родину, и ее пришлось хоронить в большой картонной коробке из-под обуви на китайском полузаброшенном кладбище.

За окнами автобуса стало совсем темно. Пошел мелкий снег. Поняв, что все ее усилия бессмысленны, Хельга вдруг от всей души со слезами взмолилась: «Господи, помоги! У меня остались двое маленьких детей! Что будет с ними! Покажи дорогу!». И вот тут произошло настоящее чудо! Сквозь льющиеся слезы Хельга вдруг увидела в окне тот самый проспект, по которому ее вез утром бестолковый рикша. Она схватила водителя маршрутки за плечи и, гладя его жирные и черные, как вороново крыло, волосы, стала показывать рукой вперед и истошно кричать: «Прямо, прямо!». Ее поняли без языка и увеличили скорость. На левой стороне дороги показался многоэтажный отель, название которого она запомнила теперь на всю жизнь – Хепинь, что означает «мир». Маршрутка поравнялась с выезжающим из ворот и наполненным людьми автобусом. Неужели успела?! Как и предполагалось, никто ее даже не искал. Хельга выскочила навстречу и замахала руками, пытаясь остановить автобус и что-то объяснить. Но у нее вдруг абсолютно пропал голос. Отдав $100 супругам и сердечно жестами поблагодарив их, она вдруг совершенно ослабела, размякла и, присев прямо на асфальт, лишь беспомощно улыбалась. Неужели успела?! Не слыша возмущений и ругательств, посыпавшихся на ее бедную голову со всех сторон, она еле-еле поднялась на ноги и побрела с кем-то из группы в свой номер.

Всё для нее теперь происходило, как во сне. Ее действительно, как она и думала, не хватились. Каждый фанатично упаковывал и обертывал изолентой свои вещи, а что там делается у другого – неинтересно и не имеет значения. Один здесь не за всех… И это понятно: время – деньги! Да и люди плохо знали тогда друг друга. Алекс с друзьями, видимо, думал, что Хельга где-то в автобусе.

Несколько человек из группы во главе со «старшим» быстро побросали в ее сумки оставшиеся вещи, кое-как их все запечатали. Ведь нужно было еще успеть погрузить сумки всей группы на поезд. Хельга безучастно наблюдала за происходящим и не могла произнести ни слова. Кажется, в этот момент кто-то о чем-то ее спрашивал, а она только кивала головой, как умалишенная, и молчала.

Голос вернулся только часов через пять. Серьезный стресс! Вот они какие – эти первые «большие» деньги. Кроме названия этого харбинского отеля, Хельга усвоила для себя на всю жизнь еще и то, что в отелях существуют визитки, по ним любой таксист сможет привезти туриста обратно в гостиницу. Так просто! Тоже пусть печальный, но опыт!

Объехавшей уже весь мир Хельге эта ситуация кажется абсолютной нелепостью, как и многое другое, что происходило с ней в девяностые и нулевые. Этот эпизод стал для нее жестоким предупреждением и уроком: не лезь в воду, не зная броду! Но самое главное и важное, что с ней тогда произошло – так это то, что она осознанно и материально почувствовала помощь Бога. Вера, до той поры живущая где-то у нее в подсознании, вдруг стала реальной. Хельга поняла и ощутила всей душой, что всех нас ведут ангелы-хранители. Они слышат нас и помогают нам! Наверное, поэтому, вернувшись в Казань, она настояла на немедленном крещении всей семьи. Крестной матерью стала ее коллега-журналистка Татьяна Мамаева, очень верующая и сопровождающая по жизни их семью! Но в 2019 году произошло странное и страшное стечение обстоятельств: муж Хельги Георгий и ее крестная умерли в один год. Теперь Хельга осталась в семье за «старшую» до своего ухода.

***

Со временем ездить в Китай становилось все сложнее. Мужские компании, как правило, старались избавиться от женщин: зачем им лишний балласт. Были в Казани такие знаменитые «павловцы», названные по фамилии их лидера. К себе в команду они никогда никого не брали и явно держали первенство в этом бизнесе. Многих из них, к сожалению, уже нет в живых. Преобладающая причина смерти – рак желудка. Не всем пошли на пользу китайская еда и перегрузки.

Алекс и его друзья тоже старались отделиться от ненужных попутчиков, чтобы стать мобильнее и конкурентоспособнее. И тогда Хельга всерьез задумалась о том, чтобы стать самостоятельной. Подруги-журналистки и всё ее интеллектуальное окружение, совершенно далекое от подобной сферы, открыто осуждали ее: как можно с двумя университетами заниматься таким неприличным делом – не «камильфо». А после того, как в «Советской Татарии» появилась статья «Китайской тропой», где в красках и подробностях описывалось прохождение «бизнесменов» через таможню в Суйфеньхэ и были приведены узнаваемые примеры и сравнения с белой гвардией, откровенно рассказанные Хельгой на дне рождения своим подругам, от нее стали шарахаться: кому нужен шпион?

Вот тогда-то и созрело решение: ни от кого не зависеть и ездить самостоятельно. Но нужна была хотя бы одна партнерша. Рина тогда Китая боялась, да и зачем ей мучиться, если со всем этим прекрасно справлялся ее муж Алекс? А уж она, великолепная домохозяйка, грамотно руководила продажей и только успевала вести бухгалтерский учет. Тем более, это была, по сути, ее профессия после окончания финансово-экономического института.

Как раз в это тревожное время к Хельге неожиданно подошла соседка по дому Зоя. Она работала машинисткой в Главтатстрое и ее неожиданно сократили. Зоя одна, без мужа, воспитывала двоих дочерей. На ее руках престарелая мать. Им, буквально, нечего было есть. Соседка была согласна на любую работу. И тогда Хельга по-дружески посвятила ее во все прелести самостоятельных заработков. Рассказы Хельги сначала испугали Зою, но, в конце концов, и не от хорошей жизни она вынуждена была согласиться. Сняла дрожащей рукой последние деньги со сберкнижки, оставленные на черный день, и стала слушаться более опытную компаньонку. Теперь Хельга понимала, что ответственна не только за себя, но и за другую семью тоже.

***

Наступила холодная зима 1992 года. Для начала было решено отправиться в знакомый Суйфеньхэ и привезти побольше пуховиков, быстро расходившихся на рынке. Нужно отметить, что все бизнесмены сами ничего не продавали. Их задача заключалась в том, чтобы только выбрать и привезти товар, а дальше все сдавалось оптом или перекладывалось на плечи продавцов, хорошо знающих конъюнктуру рынка.

Итак, самостоятельная экспедиция начала сборы в новом составе. Билеты на самолет до Хабаровска были куплены. И Хельга, впервые в качестве «проводника», вместе с трясущейся «новенькой» отправились в дальний путь на заработки.

Но в самолете ей неожиданно встретилась одна ее хорошая знакомая по бизнесу, некая Фира – очень крутая особа, с которой они как-то попали в одну группу и переправлялись на катере из Владивостока по реке Сунгари в китайский город Цзямусы. Надо сказать, что Хельга к тому времени тоже была опытной и объездила много городов Китая. А в тот самый раз группа почему-то набралась из одних мужчин. И им приходилось держаться всё время вместе. И Фира тогда, о, ужас, где-то сильно отравилась. А в Цзамусы предполагалось пробыть только один день. У Хельги, слава Богу, оказались нужные лекарства и, благодаря этому, попутчица по бизнесу смогла продолжить работу. И была, конечно, ей очень благодарна. Практически Хельга спасла ее большие деньги, взятые, как оказалось, под проценты, ведь Фира считалась крупным оптовиком, в отличии от Хельги.

Обе тогда очень обрадовались встрече в самолете и, конечно, разговорились… Узнав, что Хельга летит самостоятельно в Суйфеньхэ, Фира не могла скрыть удивления.

– Что там сейчас делать? Товар некачественный! Перья из пуховиков торчат и вылезают при носке. Народу видимо-невидимо со всего Союза. Пустая трата времени! Ты как-то спасла мои деньги, а я хочу спасти твои! – заявила она твердо и несколько загадочно. – Слушай меня внимательно. Через час самолет приземлится в Чите. Берите свои вещи и выходите.

– А как же наши билеты до Хабаровска и обратно? – попыталась возразить Хельга.

Но Фира лишь улыбнулась.

– Вы столько заработаете, что все это будет для вас ерунда. В общем, выходите в Чите, берите на вокзале билеты до Забайкальска и поезжайте именно туда! – диктовала она. – Это место находится на границе с Маньчжурией. Золотое дно! Когда приедете, сними квартиру рядом с базаром, чтобы из окон просматривался весь рынок, – говорила она назидательно.

– А откуда там возьмется манна небесная? – удивилась Хельга.

Фира немного понизила голос и осмотрелась. Вокруг них все крепко спали – ночной рейс.

– Из Китая через границу, – продолжала она, – идут составы, полные качественных, сделанных на экспорт, очень красивых и разнообразных вещей: от техники до текстиля, от продуктов до шуб, сумок, обуви. Особенно обрати внимание на детские товары. В общем, всё это завозится к нам в магазины, и это, как ты понимаешь, не кустарный уровень, к которому мы привыкли, а государственные поставки. Когда увидишь все своими глазами, сразу поймешь и оценишь. Ну, так вот, ночью эти вагоны во время стоянки местное население «раздевает». А утром все это выбрасывается на рынок за копейки. Там, конечно, ОМОН постреливает, так что будьте осторожны. Еще раз повторяю: очень важно, чтобы из вашей квартиры просматривался весь базар. Запомнила?

– Как же власть допускает это? – возмутилась Хельга.

– Господи, ну какая же ты наивная! Здесь все в доле. ОМОН тоже подкупают, поэтому его стараются чаще менять, но бесполезно. Там школьники уже машины имеют. Попадаются, конечно, новички, которые поначалу усердствуют, стреляют по людям. Так что бывают и жертвы, поэтому надо все делать с умом и только ранним утром. Со всего Дальнего Востока туда за товаром съезжаются энтузиасты. Мои знакомые там озолотились. Понимаешь? Клондайк! Рискните! – подмигнула Фира.

Тут как раз стюардесса объявила, что самолет приземляется в Чите. Зоя мирно спала в соседнем кресле и не слышала разговора. На размышление у Хельги оставалось несколько минут, и она сделала свой выбор. Сначала вызвала кнопкой стюардессу и сказала ей, что хочет выйти в Чите. Стюардесса начала возражать, так как их вещи находились в другом отсеке самолета для выгрузки в Хабаровске. Какие аргументы приводила отчаянная Хельга, уже неважно, но она добилась своей цели. Вытащила ручную кладь, разбудила Зою. Заспанная «компаньонка» не могла понять, почему они выходят раньше на несколько часов, да еще и в другом городе, но у Хельги не было времени что-либо ей объяснять. Она только убедила Зою полностью положиться на нее и довериться ей. И послав воздушный поцелуй Фире, поспешила на выход.

Глава 5. Забайкальск

Испытуй себя безжалостно, тогда будешь более щедр и милостив к другим.

(Шри Ауробиндо)

Бога имей началом и концом всякого дела.

(Свт. Григорий Богослов)

Как только они с Зоей сошли с трапа самолета, их ноги буквально примерзли к земле. Сорокаградусный мороз не давал даже вздохнуть полной грудью. Ночь в чужом холодном крае подавляла волю. Хельга была одета слишком легко для такого мороза, ориентируясь на мягкий и влажный климат Хабаровска. Джинсы и джинсовая куртка на рыбьем меху совсем не грели. В сапожках на байке из красной болоньевой ткани ноги тут же закоченели. Зато Зое было чуть полегче: в пуховом платке, зимнем пальто и в полуботинках. Но обе наперегонки, не сговариваясь, как подстреленные побежали в здание аэропорта. Там немного отдышались от стужи. В самолете Хельга не спала ни минуты, разговаривая с Фирой, поэтому ей надо было хоть немного где-то прикорнуть и отдохнуть. До отеля не дотянуть, да и где его ночью искать в незнакомом городе. Увидев комнату матери и ребенка, Хельга тут же за небольшие деньги договорилась о ночлеге. Им выделили две кровати в общем помещении. «Нам не привыкать и за это спасибо. Утро вечера, а тем более ночи, мудренее», – подумала Хельга и забылась сном.

Проснулись, когда всё вокруг них уже задвигалось и зашевелилось. В морозной суровой Чите начался день. Да и время их договора с администратором истекло. Места нужно было освобождать для мамочек с детьми.

Выйдя на улицу, Хельга сразу поняла, что в такой легкой одежде, как у нее, ничего здесь не сделаешь. Нужно утепляться во что бы то ни стало. Желательно, конечно, подешевле, где-нибудь на ближайшем рынке. Так они и поступили. Хельга купила себе на базаре шерстяные варежки, шапку, носки, валенки. Надела на себя все свитера, которые взяла с собой. Более предусмотрительная Зоя в одежде нуждалась гораздо меньше.

Вокзал нашли легко. Это не Китай. Русский язык куда хочешь доведет и довезет. Но на вокзале выяснилось, что билеты до Забайкальска достать невозможно, все продано за месяц вперед, да и нужны особые документы, разрешающие приближаться к границе. Вот попали! – отчаивалась Хельга, чувствуя ответственность и за свою попутчицу тоже. От дикого холода и безысходности у нее вдруг поднялась температура, бил нешуточный озноб. Все-таки простудилась! Вдвоем они кидались от одной кассы к другой и везде получали отказ. Кто-то из кассиров посоветовал Хельге договориться с проводницей, но это, так сказать, на удачу. Поезд уходил на Забайкальск в 12 часов ночи. У них оставался последний и единственный шанс на счастливый случай и сговорчивость проводника. Но до поезда им предстояло еще полдня ждать. Другого выхода Хельга пока не видела.

Ей настолько не здоровилось, что спутницы вынуждены были временно устроиться на неудобных вокзальных креслах. И, несмотря на свою температуру, она, как могла, подбадривала приунывшую и испуганную Зою: «Где наша не пропадала, что-нибудь придумаем! Из любого положения всегда есть выход! И это истина!». Надо иметь терпение и не падать духом! Уныние – большой грех!

Вдруг сквозь общий гул вокзальной толпы, в паузе между дремой и бодрствованием, Хельга невольно услышала заинтересовавший ее разговор. Явно очень пожилой человек доказывал: «Внученька, я ехать не могу, поезжайте вдвоем с мамой до Черной речки, а там вас встретят». Бегая по вокзалу в поисках билета, Хельга изучила все расписание и карту, запомнив кое-какие остановки до Забайкальска. «Черная речка», естественно, ей прочно запала в память по ассоциации с Пушкиным. «Раз дед не хочет ехать туда, куда им надо, – тут же сообразила Хельга, – то у него, конечно же, остался нужный им билет. А это уже кое-что!». Хельга тут же вскочила с кресла и, пересилив стеснение, вступила в разговор.

– У вас, кажется, появился лишний билет, я нечаянно услышала ваш разговор. Продайте мне его, пожалуйста!

Со стороны Хельга производила впечатление болезненно возбужденной и в то же время искренне умоляющей, попавшей в беду женщины, которой нельзя было сразу отказать. Да и дед как будто даже обрадовался такому исходу дела.

– Вот видишь, как хорошо все складывается, – сказал он внучке и поспешно протянул Хельге свой билет.

Вот таким чудесным образом у них появился один купейный билет до «Черной речки», которая находилась на одну остановку раньше Забайкальска. Значит, им оставалось во что бы то ни стало найти еще один билет. Потолкавшись целый день в разных очередях, Хельге все-таки удалось купить и его, но только, к сожалению, в общий вагон. Но пока они дожидались поезда, она, как заправский стратег, намечала план их действий. Сначала они сядут на свои места, как положено по билетам, а когда поезд тронется, то тот, кто будет сидеть в общем вагоне, перейдет в купе и они вдвоем лягут валетом на одном сиденье. К ночи Хельгу уже так трясло, что Зоя сама предложила ей купе, чтобы она сразу смогла прилечь. Разумный эгоизм! Что они будут делать, если Хельга разболеется?

В конце концов, их план удался, и они всю ночь проспали на одном купейном месте. Из окна, конечно, дуло, но Хельга пила аспирин, и ей было жарко. Зоя вообще спала почти одетой, поэтому утром, соскочив первой, тут же заварила чай в стеклянных стаканах с подстаканниками, сохранившими еще советскую символику. Так, потягивая крепкий чай с бутербродами, обе радовались тому обстоятельству, что соседи по купе вышли еще ночью. Теперь они могли свободно разместиться на сиденьях и вволю любоваться через окно вагона красотой забайкальской природы.

Мимо них проносились великолепные зимние пейзажи, кульминацией которых стал, конечно же, невероятный и уникальный Байкал! Деревушки, городки, станции… Хельге хотелось так ехать и ехать уже куда угодно, мирно покачиваясь в вагоне, как в ее любимой детской книжке Гайдара «Чук и Гек». Когда Хельга заболевала, именно такие ассоциации и воспоминания всегда наваливались на нее. В раннем детстве она даже любила поваляться в постели, потому что мама читала ей вслух, а бабушка варила насыщенный куриный бульон с липкой рыночной курочкой – природным антибиотиком и разрешала есть яйца всмятку с накрошенным в чашку батоном. Все эти продукты в 60-е годы были дефицитом. Да и сама она целый день могла читать любимые книги, рисовать и чувствовать любовь и заботу близких ей людей. Теперь Хельга точно так же заботится о своих детях. А кто пожалеет сейчас ее саму?! Слабость в ногах, кружится голова, потрескались до крови сухие губы. Как в таком состоянии она сможет работать? Но дух точно сильнее плоти. Так настраивая себя и подругу на лучшее и чувствуя свой долг перед семьей, Хельга убеждала себя, что с каждым часом ей становится как будто бы легче.

Люди выходили на разных станциях, вагон пустел, вот показалась и знаменитая «Черная речка». Ничего особенного, станция как станция. Проехали. Следующая остановка – Забайкальск. Хельга выглянула в окно и удивилась тому, что все железнодорожные рельсы соседних путей были сплошь усыпаны коробками от обуви. А кое-где валялось и по одной кроссовке фирмы «adidas». Как так? Такие кроссовки были мечтой молодежи того времени. Что за нелепость?! Но тут поезд остановился. Мимо окон пробежал отряд омоновцев. Повсюду слышались выстрелы. Зоя вопросительно посмотрела на Хельгу. А Хельга вспомнила предупреждение Фиры и пожала плечами. Ничего себе, прямо на фронт приехали… То-то еще в Чите на вокзале диктор сообщал о жертвах в Забайкальске. В этот район категорически запрещалось ехать, а Хельга даже не восприняла это предупреждение всерьез! Ну, что ж, теперь только вперед!

На перроне вокзала города Забайкальска было тихо. Разговорившись в вагоне с проводницей, Хельга поняла, что им практически невозможно будет через неделю достать обратный билет. Но не могут же они месяц сидеть тут?! Поэтому все дальнейшие действия нужно было планировать так, чтобы не попасть в неприятную ситуацию и безвыходное положение. Хельга поставила Зою в очередь в билетную кассу, а сама пошла искать квартиру именно в тех домах, из окон которых просматривался местный базар, то есть строго руководствовалась указаниями Фиры.

Таких высотных домов было всего два, и она быстро, но, к сожалению, безрезультатно обошла их. Все квартиры были забиты такими же энтузиастами и любителями, увы, нелегкой наживы. Не отчаявшись, Хельга решила пройти подальше в частный сектор. По дороге навстречу ей попались две полные веселые девушки, которые тут же смерили ее понимающим, испепеляющим взглядом, тем самым как бы обнаруживая цель ее приезда. Они как-то сразу, с места в карьер и без церемоний предложили ей купить, по их же выражению, «фабричный Китай». Хельга, естественно, захотела посмотреть на то, что покупает. И тогда они обе, словно по команде, распахнули свои шубы. А Хельга с удивлением увидела, что на каждой из барышень было надето с десяток лайковых пиджаков с золотой отделкой, по-видимому, ручной работы. Такую роскошь она никогда в Китае даже не встречала. Узнав цену, Хельга еще больше удивилась – почти бесплатно. Нельзя было упускать такую возможность. Оценив ситуацию, она поставила девушкам такое условие: «Найдите квартиру в этих двух домах, и я возьму у вас всё и сразу». Девушки посовещались и закивали головами, решив наведаться к какой-то тете Варе – бывшей фронтовичке. Страдавшая астмой, пожилая женщина сначала отказала им, но, услышав, что будут жить только две женщины и за очень приличную плату, к их общему счастью, согласилась. Видимо, в основном квартировали всё-таки мужчины. Так Хельга выполнила первое условие из рекомендаций Фиры и при этом еще купила модные, великолепного качества лайковые пиджаки.

Зоя, как и можно было предположить, билеты на обратную дорогу не достала. Но они обе все равно, радуясь удачному стечению обстоятельств по поводу жилья, стали обустраивать свой недельный быт. Познакомившись поближе с хозяйкой квартиры, жилицы тут же приготовили для всех дружеский обед, состоящий из макарон по-флотски и конфет. Мясо заменила тушенка, привезенная из дома. А после сытного обеда вышли из дома, так сказать, на разведку, чтобы немного познакомиться с местным колоритом и новым городом.

Нигде в мире больше невозможно было увидеть ничего подобного. Рынок существовал вопреки всякой экономике, добавочной стоимости, НДС и так далее. Телевизор стоил, как перчатки. Коробка, например, с сорока красочными ранцами обменивалась на пачку сигарет, а десятикилограммовая упаковка карамели «Раковые шейки» отдавалась в подарок, как бонус. Кроличьи шубы считались десятками по цене одной. Детские сапожки-дутики продавались тоже контейнерами с размерным рядом по смешной цене, – только заберите. Параллельная улица, идущая к железной дороге вопреки здравому смыслу, была устлана яркими пляжными полотенцами с пальмами, девушками, Микки Маусами и драконами. Видимо, как бежали мальчишки от ОМОНа, так и теряли по пути все, что вытащили из пекинских вагонов. И с риском для жизни, спасаясь от погони, затаптывали на бегу все, что вываливалось у них из рук. Дальше вдоль рельсов шла сладкая дорожка из раздавленной карамели. Мистическое безобразие вне всякой логики!

Но самый дефицитный товар, как поняла Хельга со слов Фиры, нужно было ловить ранним утром. Всё, что происходило в Забайкальске, не укладывалось в их головах. Здесь открыто грабили государство. Все об этом знали и, тем не менее, ухитрялись целым городом на этом зарабатывать огромные деньги. Как впоследствии выяснилось, расхитители вагонов делились и с чиновниками, и с ОМОНовцами?!.. В общем, все были довольны и в доле. Ну а то, что кто-то попадал под колеса поезда или падал в перестрелке – обратная сторона медали, так сказать, издержки бизнеса. Хотя, впрочем, обе стороны ужасны! Получалась прямо-таки русская рулетка, лишь символизирующая борьбу с разбоем, только выигрыш делился на всех разбойников. Если есть продавец, найдется и покупатель. Несложная математика, почти по Марксу: разбой-товар-деньги.

Теперь Хельге и Зое нужно было дождаться утра. Вечером тетя Варя показала им свои фронтовые медали и фотографии. Во время Великой Отечественной войны она была легендарной разведчицей и в страшном сне не могла подумать, что ее родной Забайкальск будет жить грабежом, а Советский Союз, за который она воевала, в конце концов, просто развалится. Осуждая сложившуюся ситуацию, она все равно вынуждена была понимать и своих, и приезжих. Нет работы, а кормить детей нужно. Сама же тетя Варя была одинока, и пенсии ей на жизнь вполне хватало, а вот нужных лекарств от астмы, которая ее постоянно мучила, все же не могла достать. Впоследствии Хельга послала ей эти препараты, но они почему-то вернулись обратно. Видимо, после их отъезда разведчица умерла, так и не дождавшись лучших времен.

Ночью Хельга почти не спала, прислушиваясь к затяжному кашлю фронтовички, зато при сложившихся обстоятельствах она не пропустила свой «дебют». Маневры начались в 5 утра в полной темноте, пока стражи порядка еще спали. В половине пятого Хельга растолкала Зою, которая безмятежно посапывала, полностью надеясь на опытную соратницу. Из теплого подъезда они с дрожью выскочили в зимний мрак и пронизывающий холод. Но прежде чем выйти из дома, Хельга из окна кухни с девятого этажа, наблюдала за происходящим на базаре. Сюда подъезжали машины, что-то разгружали, бегали туда-сюда подозрительные люди. Пора! – решила Хельга. И вот они на забайкальском, окутанном утренней дымкой, словно привидевшемся во сне, межвременном «мистическом» портале. Всё происходящее проносилось подобно кадрам немого кино. Им навстречу попалась по-диверсантски решительно настроенная компания питерских ребят. Оказалось, что они жили где-то в кочегарке прямо на вокзале. И их интересовала только техника: телевизоры, видеомагнитофоны, детские электронные игры. Это были уже очень опытные бизнесмены, которые нанимали «КАМАЗы», чтобы до краев загрузить их электроникой и гнать в крупные города для продажи. Какую-то часть, наверное, отгружали для своих семей, а все остальное ухитрялись везти поездом до Питера и других городов. Вот такой нелегальный русский бизнес. «Эх, жалко, – думала Хельга. – Не получится купить для сына Playstation за почти символическую цену, потому что такую большую коробку с нашими вещами тащить неудобно». А вот детские фирменные спортивные костюмы им вполне подойдут. Тем более оптом и почти даром. Они взяли столько, сколько смогли поднять. Надо торопиться. До рассвета совсем немного осталось. Начало «сомнительного» бизнеса, как будто, было положено.

Краски стали намного четче, совсем рассвело. Тишину нарушил крик: «Омоновцы!». Раздались выстрелы. Хельга и Зоя поскорее побежали к дому, изо всех сил волоча за собой тяжелые связки костюмов и почти не оглядываясь назад. Влетели в подъезд, еле переводя дыхание после небезопасного утреннего моциона. Вот почему Фира настаивала на квартире в этом доме. «Ой, спасибо ей еще раз!», – думала Хельга. Но, к сожалению, Зоя оказалась девушкой «робкого десятка» и категорически отказалась участвовать в боевых действиях. «Я больше туда не пойду, – хныкала она. – Я же не Зоя Космодемьянская, у меня двое детей». Хельга напомнила ей, что у нее тоже двое и что она не меньше ее боится. Но кто не рискует… А вообще-то всё это напоминало ей школьную игру «Зарница». Давала знать о себе и клокочущая в ней с детства авантюрная жилка, не терпящая никакого покоя, но позволяющая выпутываться из разных жизненных ситуаций с малыми потерями.

«Ну что ж, – быстро решает Хельга, – пусть Зоя остается в подъезде и принимает приобретенный товар, а затем постепенно поднимает его на девятый этаж». Зоя с воодушевлением и благодарностью согласилась. Тяжело, но зато без риска для жизни. А Хельга снова отправилась на охоту за дешевыми «мамонтами». Не успела она дойти до базара, как почувствовала, что кто-то сзади настойчиво тянет ее за куртку. Колоритная женщина в пуховике и шикарной песцовой шапке знаками показывала Хельге, куда ей следует идти. Где-то в закутке между ларьками стояли коробки с почти нетронутой упаковкой. Одна – с женскими стегаными куртками на синтепоне, вторая – с сапожками на каучуке с модной молнией сзади – полный размерный ряд. Хельге все сразу понравилось, но она все-таки предварительно договорилась о том, что «продавцы» помогут ей донести все коробки до подъезда. Получила согласие. Обе стороны остались довольны. И как только Хельга расплатилась за товар, тут же откуда-то материализовались два шустрых подростка, подхватили коробки и побежали к дому. Хельга едва поспевала за ними.

Рассмотрев получше все приобретенное уже в подъезде, обе восхитились результатом «своего труда». Какое великолепное качество все-таки у фабричного Китая. Эта страна далеко пойдет! Но для долгого созерцания и раздумий уже не было времени. И Хельга снова побежала на рынок. Интересно, что они еще там приготовили? Омоновцы уже выставили грозную охрану, провожая всех и каждого проницательным, прямо-таки сканирующим взглядом. Базар оживал. Вдоль рядов стояли мирные местные старушки с пуховыми платками и разной рыночной лабудой. Пусть торгуют «божьи одуванчики» – им разрешено. Хельга уже совершенно окоченела в своей джинсовой куртке. Нужно все-таки купить хоть какой-нибудь дешевый пуховик для утренней «охоты». Быстро подошла к продавцу с какими-то сомнительными, явно некачественными пуховиками и попросила померить один из них прямо на куртку. По размеру, к сожалению, подошел только черный – мужской. Она долго и специально дотошно торговалась на глазах у военизированной охраны, быстро потерявшей к ней интерес. Надев на себя сверху куртки объемный пуховик, Хельга посмотрела в узкое замерзшее зеркальце и засмеялась. Вот уж чучело, так чучело! Но зато как тепло! Теперь можно горы свернуть! Пошла дальше по рядам. Ей во что бы то ни стало нужно было купить именно качественные пуховики, мгновенно «улетающие» за хорошие деньги в Казани. Проходя мимо самодельных кроличьих шуб, платков, она тихо спросила у симпатичной женщины: где можно взять в большом количестве стильные пуховики. Та лишь пожала плечами: «Ищите! Бывают довольно часто».

Наступил полдень. Ряды опустели. «Вам лучше дождаться вечера», – объясняли ей словоохотливые местные жители. Согласившись с ними, Хельга вынуждена была бежать к подъезду налегке. И они с Зоей стали поднимать вместе оставшиеся коробки в квартиру к тете Варе. Сейчас им нужно было поесть, чтобы поддержать силы. Тетя Варя делала для всех пельмени. Вот как кстати! От холода всегда хочется есть. Втроем они долепили последнюю партию и дружно пообедали. Какие это были бесподобные пельмени! До сих пор помнится! Хельга за столом в красках, как она это мастерски умеет, рассказала о своих поисках и посетовала, что пока не смогла найти нужных пуховиков. Тетя Варя, оказалось, была в курсе всего. И тут же посоветовала им обратиться к одному «верному» человеку на соседней улице, дала им его адрес.

После вкусного обеда компаньонки решили прогуляться по городу, а заодно и найти того самого продавца, к которому их отправила бывшая разведчица.

Забайкальск напоминал Хельге Зеленодольск – небольшой городок рядом с Казанью. Здесь тоже частный сектор соседствовал с высотками. Правда, растительность была больше похожа на природу Китая. Те же кривые елочки, сосны, кустарники, кедры… А вот и площадь с памятником Владимиру Ильичу Ленину. Всё как полагается! Как же без него родимого? Замерзший фонтан в Центральном парке – непременное украшение любого города Советского Союза.

Свернув в переулок, они мгновенно нашли тот самый дом №17 на улице Пограничников, сверившись с записанным на листке адресом, продиктованным им бывшей разведчицей. Старая покосившаяся калитка в палисаднике как-то не располагала к тому, что здесь живет преуспевающий бизнесмен. Голые редкие яблони. Обледеневшее ветхое крыльцо. Хельга и Зоя осторожно поднялись по скрипучим ступенькам, придерживаясь за хлипкие перила и опасаясь поскользнуться и упасть. Робко постучали. Дверь открыл пожилой человек возраста тети Вари. Он вопросительно в упор уставился на них. Видимо, их вид явно его напряг. Это они тотчас уловили в его иронично настороженном взгляде. Еще бы не удивиться?! Крупная Хельга в мужском пуховике, валенках и нелепой шапке, купленной еще в Чите. И тощая, неопределенного возраста Зоя в пуховом старческом платке, в допотопном пальто с норковым воротником и полуботинках «прощай молодость». Вроде не местные, – читалось в его глазах, – но и, кажется, не бандитки, понаехавшие со всего Союза за дешевым добром? Но когда он выяснил, что на пороге стоят гостьи от тети Вари, сразу расслабился и расплылся в улыбке. И им обеим стало абсолютно ясно, что он – наверняка первая и не прошедшая любовь их разведчицы. Они, конечно, ничего не скрывая, вынуждены были рассказать о цели их визита: нужны китайские фабричные пуховики. Старик, еще раз сочувственно посмотрев на прикид женщин, понял разумность и очевидность их просьбы. Он тут же жестом пригласил нежданных гостей в комнату. Одним движением руки раскрыл диван, и те неожиданно увидели, что практически всё внутри него было забито шикарными разноцветными пуховиками. «Выбирайте!», – вызывающе воскликнул хозяин. Хельга с нетерпением вытащила лежащий сверху бордовый пуховик и обомлела. Она никогда еще не видела такой мягкой, шелковистой и теплой вещи, а ведь столько перелопатила их в Китае. Пуховик был легкий, тонкий, идеального покроя, с фирменной поблескивающей фурнитурой. И запах от него был не такой, как от необработанного пера, а какой-то еле уловимый и приятный. «Берем все!», – радостно произнесла Хельга, даже не узнав цены. Старик хитро так, самодовольно улыбнулся, удивился и тут же начал звонить по домашнему телефону – видимо, внуку. Сначала он явно возражал абоненту по поводу услышанного в трубке и принялся объяснять, что покупатели пришли от Вари и берут всё оптом. Наконец, между ними было найдено понимание. И хозяин объявил свою оптовую цену за весь товар. Хельга тут же подсчитала цену одного пуховика, разделив названную цифру на их количество. Получилось довольно приемлемо. Конечно, не так дешево, как на рынке, но и не как в Китае за ширпотреб. К тому же, гостеприимный хозяин обещал привезти весь товар прямо на их квартиру. Расплатившись, они, абсолютно счастливые, вышли из дома симпатичного продавца. На улице уже стемнело. И Хельга с Зоей, обмениваясь приятными впечатлениями и вполне удовлетворенные удачной покупкой, побрели к своему временному пристанищу. На сегодня хватит. Хорошо сработали.

За два дня у них набрались три высокие огромные сумки. Две принадлежали Хельге, одна Зое. А денег еще оставалось немало. Надо сказать, что Хельга взяла с собой 40 тысяч, а Зоя – 10. Даже по тем временам это были небольшие суммы. Можно представить, за какие мизерные цены там все отдавали?!

На следующий день Хельге удалось добыть двадцать пар кроссовок фирмы «Adidas» и размерный ряд классных джинсов, абсолютно приближенных к американским «Wrangler». Еще через день – мужские спортивные костюмы «Капо», трусы-»неделька» и пеньюары «аля Франция». И все это опять же по смешной цене. Правда, один раз она попала под обстрел и вынуждена была, как в кино, упасть на грязный снег, закрыв голову руками, точно так, как в фильме о войне. К ней же лежащей и дрожащей от страха, подошел тогда здоровенный омоновец, поднял ее за шкирку и добродушно сказал: «Не боись, тетя, палим холостыми для устрашения!». Хельге стало очень стыдно за свое малодушие, за нелепое положение и разбойничий бизнес. Правда, за ужином она рассказывала об этом уже с юмором и смеялась над собой громче всех.

Через неделю уже вся комната была заставлена сумками-»бегемотами». Просто не пройти по квартире ни вдоль, ни поперек. Теперь перед «бизнесменшами» стояла задача: достать билеты и как-то всё это погрузить за 20 минут, пока стоит поезд, следовавший из Маньчжурии в Новосибирск.

Билеты тогда им помогла достать все та же тетя Варя, которая имела льготы участника-ветерана Великой Отечественной войны. Прощались искренне и слезно. Вышли заранее, конечно, задолго до отправления поезда. Первые сумки притащили на вокзал вместе. А потом действовали по очереди: одна стояла с грузом, другая перетаскивала по одной сумке. В результате на перроне стояли 12 тяжелейших «бегемотов». Пришлось договариваться с единственным на вокзале грузчиком. Когда подошел поезд, Зоя оперативно села в вагон, а Хельга оставалась на перроне с кучей баулов. Грузчик «челноком» метался между ними. Последний баул Хельга едва успела подтащить и забросить в уже тронувшийся поезд. Да и сама еле-еле изловчилась вскочить на подножку вагона, вежливо успокоив возмущенную проводницу. На боковых местах в плацкартном вагоне было холодно и неуютно. Но Хельга так устала, что невольно прислонила голову к окну и, видимо, задремала. Зоя в это время принесла чай и попыталась ее разбудить. Открыв глаза, Хельга не могла понять, почему не может пошевелить головой. Оказалось, что ее волосы примерзли к стеклу, и Зое пришлось отмачивать их кипятком. А потом в вагон ворвались пьяные дембели и устроили драку между собой. Проводница ничего не могла с ними сделать, опасаясь за свою жизнь и вытирая по вагону кровь. Какой уж тут сон! Да и сумки приходилось по очереди сторожить, иначе для чего были все эти муки?!

На том самом поезде им пришлось добираться до Новосибирска, а оттуда на «25» (до сих пор она помнит номер поезда) до Москвы. А уж от Москвы на первом встречном до родной Казани. В Новосибирске им предстоял второй этап тяжелой выгрузки и затем погрузки в следующий поезд. А тут, как назло, кто-то из пассажиров напугал их, что лже-грузчики, проходя по вокзальному мосту в Новосибирске, сбрасывают вещи вниз своим подельникам, а те тут же скрываются, и их уже ни за что не найти. Пользуются случаем негодяи! Такой вот мошеннический бизнес. Может быть, и правильно, что напугали и предупредили. Предупрежден, значит вооружен.

В Новосибирске из поезда они вытащили все «бегемоты» самостоятельно, обмотав их веревкой, – челночная выучка. Помните, так всегда делали группы в аэропортах, а затем садились по кругу «ромашкой», чтобы невозможно было ничего украсть. Затем Хельга долго изучала удостоверение и нагрудный бейджик нанятого грузчика, пытаясь определить, не жулик ли перед ней. Слава Богу, всё, в конце концов, благополучно разрешилось, и они доехали до Москвы, а затем и до Казани, где их ждали серьезно волновавшиеся за них и уже не знавшие, что думать, семьи.

По возвращении Хельгу дома всегда ожидали борщ, жареная курица, салат «оливье» и селедка с картошкой. До сих пор ее дочь Василиса ассоциирует запах жареной курицы с ее приездом, подарками и радостью воссоединения семьи. Только в сегодняшней жизни они приезжают вместе. И всегда их обеих встречал любимый мужчина: муж и отец.

Именно после Забайкальска Хельга сделала свой первый рублевый миллион всего-то из 40 тысяч, взятых в долг. Это означало: сделать деньги из воздуха. Соседка Зоя, соответственно, 250 тысяч, что позволило ей начать свое дело. Всё, что они привезли тогда, ушло за три дня. На радостях Хельга решила собрать свою компанию и поехать туда еще раз, уже зная в деталях все подводные камни. Правда, после всех ее откровений и детективных историй охотников нашлось немного. А тут еще при Государственном Национальном музее администрация начала формировать большую автобусную группу, следовавшую из Казани в Румынию: маршрут проходил через Кишинев, Карпаты, в Бухарест и Констанцу. В Румынии обещали всем настоящий Клондайк! На Хельгу, как ни странно, подействовала агитация ее хороших знакомых, работающих в музее. Новая страна всегда привлекательнее! Да и ехать приятнее с людьми умными и грамотными. Как не согласиться? В общем, Забайкальск был пока оставлен до лучших времен, и на горизонте замаячила неведомая Румыния. Поговаривали, что там очень ценятся мясорубки, электроприборы, резиновая обувь. Всё это, якобы, выгодно обменивалось на местную валюту, которая просто переводилась в доллары. Никакого товара. Как удобно!

Вопрос выбора, пожалуй, в жизни самый важный. Один неверный шаг, и вот судьба твоя пошла в совершенно другом направлении. И совсем непросто снова развернуть ее. Жаль только, что невозможно проверить, как бы все случилось по иному сценарию?! Предположение же, как и сослагательное наклонение, – не в счет! Возможно, иррациональный Забайкальск должен был быть в судьбе у Хельги лишь однажды, а повтори она опять этот путь – всё могло обернуться трагически. Впрочем, об этом трудно судить спустя время. Но раз ее потянуло в другую сторону, значит, в этом был какой-то больший смысл, чем возможность заработка.

Глава 6. Румыния

Пребывай в себе; будь неколебим внешними обстоятельствами.

(Шри Ауробиндо)

Процветание обходит стороной того,

кто не пытается вникнуть в суть вещей.

(Индийская мудрость)

Автобус «Икарус» отходил от железнодорожного вокзала в 8 часов утра.

Хельга не стала связываться с мясорубками и калошами: как-то уж совсем для нее несолидно. Куда перспективнее показались ей электродрели и огромный гидронасос, который можно было применить в любом подсобном хозяйстве «отсталой» страны. Купила она его совершенно новеньким прямо со склада, в каком-то разоренном колхозе в Нижнем Услоне под Казанью. Эту «бандуру» на виду у всех погрузили в боковой багажник автобуса под неодобрительное цоканье двух шоферов: совсем с ума посходили…

Народ в автобусе подобрался очень разный. Из музейщиков, кстати, только двое, а остальные: милиционеры, химики, строители, учителя, экскурсоводы и работники КОМЗ (Казанского оптико-механического завода). Многие ступили на тропу челночества впервые. Жилось тогда многим людям трудно, и каждый из вновь отъезжающих решил испытать свою удачу. Весь проход в автобусе между креслами был завален всевозможными баулами не только с мясорубками, но и со всякой всячиной, рекомендуемой «многоопытными» устроителями этой экспериментальной поездки. Всем энтузиастам предстоял довольно длительный путь в некомфортных условиях: ехать практически беспрерывно, без ночевок в отелях, спать, можно сказать, на ходу, сидя в автобусе. Первый отель предполагался только в Кишиневе, на границе с Румынией, а затем уже в Бухаресте и Констанце. «Ну что ж, новый опыт, – подумала Хельга. – Где наша не пропадала и еще не была!». И, тепло попрощавшись с мужем, опять окунулась в новую реальность.

Сначала все участники румынской экспедиции в едином порыве к лучшей жизни осторожно и молча присматривались друг к другу. А затем посыпались реплики, анекдоты, начался обмен путевыми эмоциями… Все вынужденно перезнакомились и невольно разделились по компаниям и симпатиям.

Хельге почему-то пришел в голову тот факт, что когда она училась на историко-филологическом факультете КГУ, их русская филологическая группа негласно делилась на несколько подгрупп: мажоров, комсомольцев-общественников, колхозников и рабфаковцев. Думается, что комментарии не требуются. То же самое произошло и здесь. Известен и подобный эксперимент с крысами, когда их собирают и оставляют в одной клетке. Они тут же делятся на поведенческие функциональные группы: лидеры, исполнители и нейтралы. Если оставить одних только лидеров, получался тот же эффект. По остаточному принципу они снова разделяются на три подгруппы. Таково требование социума.

Итак, пассажиры автобуса негласно разделились на «чокнутую интеллигенцию» и всех остальных со «старшим» во главе. Когда «старший» громко смеялся и тупо шутил на весь автобус, сверкая золотыми фиксами, у Хельги закрадывалось подозрение: не сиделец ли он в прошлом? У него бы лучше получилось руководить компанией провинциалов-работяг, приехавших в Казань со всех волостей и желающих выбиться в люди, но не грамотными и самодостаточными людьми. Мало мы что ли терпим по жизни дураков у власти?! Выход один: надо всем как-то ладить друг с другом, чтобы общее задуманное предприятие стало успешным.

Тот, кто когда-нибудь сутками ехал в автобусе, понимает, какое это сомнамбулическое состояние. Собственные мысли перемешиваются с дорожными впечатлениями, возникают неожиданные ассоциации, всплывают забытые эмоции.

Дорога всегда напоминает Хельге бег времени, в котором непременно присутствуют: ожидание чуда и покаяние, надежда на собственные силы и мольбы об удаче, красота и безобразие. Хельге особенно запомнился переезд через Карпаты. Стояла темная ночь. У автобуса спустило колесо. Все, кто не спал, выскочили наружу полюбоваться горами, побегать, подышать, покурить. Хельга отошла подальше от курильщиков и залюбовалась звездным небом. Сразу в голове невольно возникло: «Звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас». Вот она – гармония Канта. А есть ли в ней эта гармония?! Звезды висели так близко, что ей захотелось их потрогать руками и ощутить. Душа дрогнула. Немедленно встал вопрос: так ли уж нужны деньги, чтобы носиться из-за них по свету в сомнительной компании, заниматься чем-то неблаговидным, ведь ее семья не умирает с голоду? Вот в советское время люди, занимающиеся торговлей на всех уровнях, у многих вызывали чувство брезгливости. Впоследствии так же относились и к фарцовщикам. Но ведь всё равно искали с ними знакомства, чтобы приобрести незаконно тот или иной дефицит. Двойная мораль какая-то получается. Нужна красивая одежда и вкусная еда, а те, кто может это обеспечить, – неправильные люди. Напрашивается еще вопрос: как в хаотичном, непродуманном государстве, возглавляемом не всегда грамотными и порядочными людьми, а все больше выскочками, мыслящие и энергичные люди могут прокладывать себе и своим семьям дорогу к лучшей жизни? Разве это плохо – жить обеспеченно? Почему учитель, врач, ученый должны жить скромно и нуждаться в элементарном, никогда не увидев то, о чем они много читали и хорошо знают, а «торгаш» или взяточник-чиновник может роскошествовать и мотаться по заграницам, не будучи способен по достоинству оценить то, что видит.

Вот и жизненный тому пример. Кроме информации, содержащейся в школьной программе, Хельга впервые услышала о Тадж Махале от одного знакомого журналиста, который всю жизнь занимался Индией, ее культурой, историей, религией. В его доме постоянно звучала индийская музыка, курились благовония. Маленькая дочка с удовольствием танцевала индийские танцы вместе с ним и его женой. Но как Хельге стало грустно, когда она встретила своего коллегу через 20 лет и узнала, что он так и не побывал в Индии и не увидел свой любимый Тадж Махал, о котором мечтал всю жизнь. Между прочим, блестящий журналист и книголюб!

А еще Хельга была совершенно согласна с одним интересным философом, который всю жизнь занимался духовными практиками, т.е., так сказать, «чистым искусством» и, в конце концов, пришел к выводу, что нельзя духовный путь отделять от реальной жизни со всем ее наполнением. Именно через все перипетии, свой выбор, обстоятельства, трудности и трагедии человек духовно совершенствуется и, таким образом, следует или препятствует спасению своей души. Каждый день ставит перед нами новые вопросы и задачи: куда дальше, с кем и зачем? В общем, как в известной всем песне: иметь или не иметь? И именно через наш выбор и его результат и приходит та самая осознанность бытия, влияющая на душу, очищая ее или губя. Всё, что в жизни Хельга делала, подвергалось всегда ее тщательному и ежедневному анализу. И, к сожалению, не всегда в сторону хэппи энда для души. Но покаяние недолго заставляло себя ждать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.