Рита Маре
Заряд 2098

Часть 1
Глава 1. Виртуальная кабина

Система, 2098

– Извини, что так внезапно позвонила, не могу дождаться утра. Я слишком много думаю о нас, перестала спать, – почти простонала точёная Женская Личность, нервно теребя серьгу в ухе. Её ровная чёлка закрывала брови и слегка выпуклые, словно рыбьи, глаза, которые, однако, совершенно не портили общий вид. Рот – красный, глянцевый, будто вылепленный из мармелада – напряжённо застыл. Она ждала ответ.

– Ты же знаешь, нам надо подождать, – заспанный Мужской Индивид подошёл вплотную, тревожно всматриваясь в красивое лицо. Его рука хотела прильнуть к податливой разгорячённой фигуре, но лишь задела видеоголограмму в районе правого бедра. Женская Личность подняла руки для объятий, но вспомнила, что они общаются по голосвязи.

– Я очень люблю тебя, ты знаешь? Мы образуем прекрасный Союз!

Мужской Индивид выдохнул и поёжился, подавляя зевок. Но у него это плохо получилось, слёзы застили глаза, он несколько раз моргнул. Женская Личность приняла это за проявление чувств. – Я решу проблему, и мы будем вместе. Пока уйти не могу.

– Но почему? —в глазах миниатюрной Личности стоял вопрос. Собеседник молчал, незачем ходить по кругу, задавать одни и те же вопросы, отвечать на них. – Я только и делаю, что жду. Мне нужно знать. Обещай, что дело в ней, а не во мне! – не выдержала она, но тут же испугалась, что перегнула палку.

– Да. Ты зря звонишь так рано. Да ещё мне домой! – прошипел он. – Увидимся вечером.

Индивид дождался, когда видеоголограмма обиженно погаснет, и опустился в мягкое кресло. Рассвет подсвечивал балкон, на который он вышел для срочного голоразговора. И долго еще наблюдал за светлеющим небом, окидывая взглядом незаметные для постороннего глаза камеры воздушного патруля, технологичные архитектурные сооружения, соседствующие с вечнозелеными садами. Из квартиры на 70-м этаже центрального небоскрёба город выглядел бескрайним.

И угораздило вляпаться! Он поёжился, мгновенно покрывшись мурашками, словно физически ощутив липкость «мармеладных» губ, которые мечтали лишить его воли, подчинить. Уничтожить.

Личность с челкой чувствовала, что дело всегда было в той, другой, неразрывно с ним связанной.

Совершенно по-особому пахнет столичный воздух.

– – – —

Нельзя влюбляться?

Уна лежала на животе и рассеянно созерцала красоту, открывающуюся с вершины холма. В голове крутились одни и те же мысли, вопросы без однозначных ответов.

Удовольствие от уединения Личность испытала только четыре недели назад. До этого не хватало времени, желания или сил – мало ли ещё какие отговорки можно придумать, когда живёшь по накатанной, а норма насильно прививается совершенным обществом. И вот, когда сердце и мысли не покидал другой, новый Индивид, ей захотелось чаще запираться в виртуальной кабине. Быть одной. Прислушиваться к внутреннему голосу. Искать решение.

Как она посмела влюбиться, когда состоит в Брачном Союзе? Вздохнула. Когда в человеке электрический Заряд мощностью с небольшую станцию, нужно быть осторожным в проявлении романтических чувств. Мало кому захочется испытать спазматическую боль во всём теле. Личности, прошедшие через измену Брачным Индивидам (болтливые посетительницы в коридорах клиник, где Уна провела много часов, в попытках излечить себя) рассказывали насколько больно бьёт Разряд. Мучительно! А желание Актов заменяется хроническим, бессознательным страхом, с которым ещё нужно научиться жить.

Если бы всё было так просто… На ней лежит опасное клеймо, поэтому минутная слабость будет роковой. Последней.

– Уна?

Брачный Индивид постучал в кабину виртуальной реальности. Личность прервала сеанс релаксотерапии, свернула проекцию цветущего оазиса и умиротворяющего неба, встряхнула головой, возвращая сознание в квартиру. Выглянула:

– Да?

– Мне ошибочно отправили письмо о месте и времени твоей Перезарядки. Я переслал информацию на аппарат.

Она кивнула. Сет не мог оторвать ноги от пола, будто хотел в чём-то признаться.

– Мы с ребятами полетаем на флайбордах.

– Хорошо, увидимся.

Уне не терпелось попрощаться и вернуться к мучившим ее мыслям. Виртуальное медитативное погружение в себя приобрело новый смысл. Вход в «капсулу сознания», как сама Личность определяла это состояние, вызывал удивительное единство души и тела.

Она села в центр кабины – небольшой прямоугольной комнаты, с наноэкранами на всю стену – дала звуковую команду и мгновенно оказалась среди виртуальных облаков. Мысли вернулись к влюблённости, Брачному Индивиду, дефекту и её ограниченной жизни.

Но что можно сделать, если в Системе слишком мало альтернатив?

История XXI века – Третья мировая война и образование нового мироустройства – была у Уны одним из любимых предметов в Высшей Школе. Роботы-учителя внушали кремниевые постулаты: знания чрезвычайно важны для всего человечества, ведь род людской так устроен: слишком быстро забывает плохое. Чтобы не повторились страшные, безумные события, у каждого системного жителя должна стоять мощная прививка.

До 20-летней войны насчитывалось около двухсот стран, континенты подчинялись разным Правителям, все они хотели захватить власть. Срок жизни увеличивался, а Земля оставалась прежней. Ресурсы сокращались, аппетиты росли. Назревала война. Многие считали, что если будет применено новейшее ядерное оружие, то планета исчезнет или станет непригодной для человечества. Но в погоне за властью Правители ведущих держав закрыли глаза на возможные последствия.

Что ожидало мир? Двадцать лет информационных противоборств, тайных политических игр, грубых подстав и отточенных маркетинговых приёмов. А в конечном итоге – боевые действия, которые продолжались ровно один день. И на шестой-седьмой ожидался конец света. Планета перестала бы существовать. Но – вот уж вовремя! – произошло извержение супервулкана. Массовая эвакуация и глобальные проблемы объединили людей.

Сверхизвержение не поддавалось прогнозам, оно могло случиться в этом столетии или через 100 тысяч лет. Что это за срок для вселенной? Масштаб экологической катастрофы поражал. Благодаря развитым технологиям и своевременной реакции, мир ограничился разрушениями части Второго континента. Но пепел облаком разлетелся по всей планете и вызвал множество непредсказуемых последствий (падение температуры, изменение климата, неурожай, болезни).

На момент переписи в 2035 году, в самом начале 20-летней войны, человечество насчитывало 13 миллиардов человек. Уну каждый раз удивляла эта колоссальная цифра. Как – размышляла она – тесно, голодно жилось людям. Планета потеряла пять миллиардов в первые недели и ещё семь в течение последующих трёх лет. Здоровье взрослых и детей подорвали болезни, с которыми новообразованное государство не справлялось; деятельность беспринципных учёных-экспериментаторов спророцировала паталогии и мутации.

2055 год ознаменовался началом создания единой Системы (Первого Верховного Правителя и рабочей административной группы), которая и удержала мир. Начались массовые преобразования. Названия городов и континентов остались в исторических сводках. Пропали границы между расами, национальностями, появился унифицированный язык с диалектами на разных континентах. В основе всего встали бездушные, скрытые в безмолвии цифры. Они значили потерю индивидуальности, культурных традиций, закладываемых тысячелетиями.

 XXI век начинался как время информационных технологий, а после рубежа 2055 года перешёл в век основания Высшего человечества. Конечно, поговаривали о недостатке прироста рождаемости, но 1 миллиард выживших пребывал в полном довольстве.

Уна шумно вздохнула и оглянулась на вафельно-пушистое небо, которое заволакивало грозовыми тучами. Это всё эмоциональная нестабильность. Личность встала, ей нужно было удостовериться, что мир по-прежнему безопасен. Она медленно прошла по их с Сетом ультрасовременным апартаментам: большая входная зона, которую видно из просторной светлой кухни, совмещённой с гостиной; направо – его личная спальня и кабинет; налево – её комната, три ванные, расположенные по периметру квартиры, гостевая, роботная, дверь, ведущая в технические помещения, и в самом дальнем углу – убежище Квен.

Чистота, воздух, масштабность. Стерильность. Всё, как и всегда, прекрасно.

Детской – нет.

– Понизить температуру на 2 градуса, – скомандовала Личность, просто чтобы что-то сказать, не стоять одной в невозмутимой тишине.

О чём она думала до истории создания Системы? А, влюблённость…

Он заговорил с ней полгода назад. Они – как же стандартно – работали в одной Корпорации, в соседних зданиях и участвовали в общих голографичных собраниях пару раз в неделю. Это Уна узнала после знакомства, но не смогла вспомнить его кучерявые волосы, вычурный крой лацканов на многочисленных, часто сменяемых пиджаках, терпкий запах, который въелся в ноздри.

После одного из собраний (куда все Руководящие Партнёры низшего, среднего уровня обязаны были явиться лично, а не через голосвязь) к Уне обратился стоящий на две ступени выше Партнёр. С достоинством, употребляя исключительно вежливые, надменные слова, он так низко оценил ее профессиональные способности, что Личность недоумённо застыла. От неожиданности и унижающего своим спокойствием тона Уна не нашла ничего лучше, как поблагодарить за разумную критику. Она отошла, чтобы переправить видео собрания своим подчинённым Партнёрам. А сама размышляла над первым агрессивным вторжением в рабочую зону, где всегда ощущала себя уверенно и надёжно.

С чего вдруг Верховные недовольны её работой? Она показывала себя человеком с твёрдыми убеждениями, ясным разумом и готовностью передавать опыт. Её работу оценивали на уверенный, крепкий второй уровень. Она и сама это видела в корпоративном виртуальном кабинете, раздел 5.1.7. «Эффективность рабочей деятельности». А там – в графиках, таблицах и коэффициентах – точные математические данные, множество показателей, определяющих в итоге пользу конкретного Партнёра для Корпорации.

– Вас недооценивают. Уна, я правильно расслышал?

Она кивнула, не понимая, зачем к ней обращается этот незнакомый Индивид. Тем более на работе. Сколько десятков лет она в Союзе, раз забыла, каково это, ощутить интерес к себе? Всего лишь пять… Естественно, так бывало и раньше, юные Индивиды (только-только прошедшие обряд Совершеннолетия) и взрослеющие одиночки – а кто их разберёт, если у всех приглаженная кожа, без признаков возраста – делали ей комплименты, приглашали на свидания. Но она не отвечала, показывала печать Союза и разговоры прекращались сами собой. Да и поток желающих познакомиться редел, уже больше года никто не досаждал. И вот…

Она долго молчала. Мужской Индивид продолжил:

– Вы красивы и заслуживаете должность на пару уровней выше.

– Хм.

– Совсем забыл представиться – Мен.

Он говорил как вода, которая, вне зависимости от внешних сил, не останавливается, а течёт дальше, минуя препятствия. Мен ровно плыл по собственной реке общения. Уна молча показала отметку Брачного Союза на руке.

– Я просто сказал, что вы необычайно красивы, Уна. И кстати, мы с вами вместе ездим на воркбасе.

Она подняла голову и впервые внимательно взглянула на словоохотливого собеседника. Удивительно, но лицо Мена – несовершенное по новым канонам и слепленное с ноткой индивидуальности – было привлекательно. Пристальный взгляд сглаживал большеватый, с горбинкой, нос. Тело его, некрупное, но аккуратно сложенное, вызывало желание прикоснуться. Личность сжала руку, будто действительно могла решиться на что-нибудь подобное. Безумство.

Уна стала замечать Мена в воркбасе всё чаще. А уже через несколько недель сама искала взглядом его кучерявую шевелюру. Она размышляла о том, зачем он подошёл познакомиться. Ради того, чтобы её подбодрить? Или стало скучно? И вот это: красивы и заслуживаете большего. Он хотел унизить? Или, наоборот, показать, что не разделяет профессионализм и отменные внешние данные? Личность опасалась признаться, что ей нравилось играть в гляделки и дружелюбные кивки на расстоянии. Да, глупо, но что поделать.

В один из дней Мен не кивнул на её приветственный жест, а подошёл и заговорил:

– Вам очень идут эти серёжки.

– Да, они новые, – Уна не нашла, что ответить на неожиданный комплимент.

– Я скажу тебе одну вещь, – Индивид смягчил голос, переходя на «ты», – но, пожалуйста, не показывай знак Союза. Давай просто общаться, дружить. А я попробую забыть, как ты головокружительно красива.

Они уже подлетали к Корпорации. Двери воркбаса открылись. Мен с радостной беспечностью кивнул ей и вышел вслед за остальными Партнёрами.

Что она могла ответить?

Общение продолжалось. Они понемногу разговаривали в воркбасе, сначала Уна только отвечала, но затем стала с интересом расспрашивать о его жизни. И однажды заметила, что ей не хватает этих десяти минут в день. Личность грустила, когда разговор завершался, с трепетом ждала нового утра и следующей поездки. А через несколько месяцев Мен предложил Уне совместный полдник и долгую беседу.

В рабочем кафе, за дальним столиком, им впервые удалось спокойно поговорить. А потом ещё и ещё. И чем больше Уна узнавала Мена, тем яснее осознавала – это никакая не дружба. Ей не хотелось дружить. Ни с тем, кто сыпал шутками и свободно рассказывал о себе, оказывал знаки внимания, балансирующие на грани. Ни с тем, от чьих осторожных, первых прикосновений – словно Индивид её дегустировал, растягивая удовольствие – хотелось летать. Нет. Только не с ним!

Каждый день они вместе обедали, вечерами прогуливались в парках и обсуждали всё на свете. Она медленно пробуждалась ото сна, сбрасывала оковы со своих чувств. В душе зарождалось тепло. Краски мира стали ярче, эмоции пронзительнее. Уна не отпускала аппарат из рук, делилась с Меном всеми событиями в жизни и, получив молниеносную реакцию, счастливо, глупо улыбалась.

А две недели назад Мен устроил вечернее свидание на прозрачном флайбасе, и Личность ожила окончательно. Ну разве не волшебно: пить ледяное шампанское, есть никогда не остывающий ужин, чувствовать прикосновения его руки к своей. Поднимать флайбас выше и ощущать свежесть облаков, опускаться ниже и вглядываться в огни города. Вероятно, всегда так было, предполагала Уна, прижимаясь к стеклу носом –  ночь, романтика, он и она.

Уна вздрогнула. Когда она решится признаться? Может сейчас, пока не зашло всё слишком далеко?

– Моя выразительная Личность, ты не стремишься показать себя более значимой и недоступной. Ты это ты. И ещё эта… пылкость, – Мен подошёл сзади, и она ощутила дыхание на своей шее, его руку на талии. Уна не пошевелилась, и его пальцы, воспринимая это как молчаливое согласие, продолжили движение вверх по спине, до шеи и обратно, до ягодиц. Нетребовательные, нежные ласки привели ее в неистовый восторг, тело жаждало продолжения. Восхитительным, жарким в своей запретности показался ей первый поцелуй. И ещё десять после.

 Как же она летала в тот вечер! Она старалась как можно ближе прижаться к Мену, с упоением отдавалась сладости объятий и прикосновений. Домой возвращаться не хотелось.

 А Сет?

Брачный Индивид был так поглощён работой, собой, да кто знает, чем ещё, что не спрашивал ничего сверх положенного в долгом Союзе. Он ничего не замечал. Безразлично- вежливо молчал. Жил рядом в замерших апартаментах. Куда-то ходил. Ел, пил, спал на своей части квартиры. Безумно раздражал.

Сет, человек, которого она когда-то ценила, любила, с которым по собственной воле образовала нерушимый Союз, теперь мешал её счастью с другим. Потому что, даже если Уна бы и решилась изменить (проведя долгую предварительную работу с совестью), Заряд, встроенный в тело, пронзил бы её раздирающей, невыносимой болью.

Мир изменился, когда правительство внедрило программу «Человек – высшее существо». Благодаря реформам получилось создать безопасное общество, без перенаселённости, нищеты и голода, без насилия и со всеми учтёнными Индивидами. Светилы, с помощью почти божественного прогресса в науке, навели порядок в вопросах деторождения, благополучия семьи, обеспеченности каждого жителя недвижимостью и материальными благами. Абсолютный контроль рождаемости накладывал свои правила и ограничения: ребёнок зачинался в Брачном Союзе после одобрения Комиссии и подписания Соглашения о готовности обеих сторон. После клинической процедуры – отмены блокировки выделения сперматозоидов – Индивид оплодотворял Личность естественным образом. Ребёнок, рождённый в Брачном Союзе, принадлежал обоим родителям, при Разводе суд определял очерёдность и длительность проживания с матерью и отцом, строго соблюдая равенство между сторонами Брачного Союза.

А чтобы сохранить генетическую чистоту будущего ребёнка, после Брачного Союза устанавливался мощнейший электрический Заряд верности. После этого никто из пары не мог осквернить органы деторождения Актами с другими партнёрами. Иначе двойное наказание: мучительный спазм мышц живота и электроразряд в самое сердце. Заряды программировали при каждом Союзе, приглашали на контрольные обследования – Перезарядки, куда Уне скоро придётся пойти.

В свободных отношениях по-прежнему доступны были Акты по обоюдному желанию вкусить конкретную Личность или Индивида. Они имели право не вступать в Брачный Союз, жить и дружить с партнёром любого пола, наслаждаться равноправием. Но только без детей. Справедливо и то, что некоторые Женские Личности, избавившись от негласного давления общества, перестали хотеть ребёнка и ограничивать себя одним любимым.

Нет, не нужно было образовывать Союз! Тем более со своим дефектом. Но кто знал, что Сет не готов будет дать то единственное, что скрепило бы их пару? А сейчас она со своей роковой влюблённостью вынуждена готовиться к Перезарядке, чтобы намеренно поддерживать иллюзию успешной семейной жизни.

Аппарат загорелся, Уна вышла из оцепенения и нажала на кнопку «Отклонить голозвонок». Перезвонит. Она оглянулась, обратила внимание на часы – неужели провела столько времени в своих мыслях, опираясь на кухонную столешницу? Тишина и ледяное безмолвие квартиры убивали.

– Я живу с бомбой внутри, – выскользнула мысль вслух.

«Да-да! Внутри меня словно бомба не замедленного, как любили раньше говорить в книгах и кино, а мгновенного действия. И детонатор фаллической формы». Уна не выдержала и горько рассмеялась над своей же шуткой. Вся её соль была в том, что других, не дефектных, Личностей с установленным Зарядом при измене ждёт боль, а её – смерть.

Медицина так и не смогла ей помочь. Это «внесистемно», объясняли Светилы врачи, указывая на окончание времени приёма или просто разрывая сеанс голографичной связи. Все по-разному сказанные слова имели чёткий посыл: «будьте предельно разборчивы». Итог был неутешителен.

Оставаться одной на таком открытом пространстве больше не было сил. Уна вернулась в виртуальную кабину, вызвала голографичную панель и принялась бегать пальцами по меню, отбрасывая предложенные развлечения. Медитации – нет, путешествия – не сейчас, игры – отвлекут, но не хочется.

Замерла. Ещё раз себе сказала.

Она, дефектная Личность, умрёт от остановки сердца, если изменит своему Брачному Индивиду.

Как она могла так влюбиться?

Глава 2. Вазопрессин

– Влюблённость, вызванная гормональным всплеском кортизола, дофамина и норадреналина ограничивает возможности разума человека, вызывает желание обладать субъектом страсти любой ценой. На начальном этапе нужны активные действия, чтобы объединить яйцеклетку и сперматозоид. Вторая ступень – привязанность, долгосрочные отношения, она сопровождается выработкой серотонина, окситоцина и вазопрессина. Последний – гормон верности крепкого Союза, – голос незнакомого Мужского Индивида доносился из-за закрытой двери кабинета Сета.

«Вот, оказывается, какого гормона нам не хватает», – с горечью усмехнулась Уна.

–…Светилы научились контролировать процесс остановки и выделения сперматозоидов по требованию, стали вести учёт каждой новой жизни. Лет сто назад зачать ребёнка можно было от первого незнакомца, с которым волей желания или случая произошёл Акт. Количество абортированных плодов росло в геометрической прогрессии, – по изменившемуся тону Уна понятна, что «голосу» неприятно обсуждать такую кровавую тему. – Мы произвели настоящую культурную воспроизводящую революцию, получили наконец равные права на ребёнка. Всё то, чем женщины апеллировали к своей зависимости и нижней, подчинённой роли прекратило существование. Мы стали одинаковыми, даже не так, мы захотели идентичности во всех вопросах: визуал, работа, сексуальные Акты, финансовые блага, социальные гарантии, отношение общества. Конечно, есть – и всегда будет – категория мам, которые считают наличие матки абсолютным правом на ребёнка, и в некоторых случаях требуют единоличной опеки после Развода. Есть, кому посмешить Министерство, – раздался хрипный смех, перешедший в кашель.

– Я могу войти? – Уна сделала несколько шагов вперёд и послала сообщение. Сет ответил положительно и сам дал команду двери. Индивид был один и, не считая немного скомканного неэмоционального приветствия, находился в весёлом расположении духа.

– Мне показалось, что ты говоришь по голосвязи, слышала рассуждения о реформах.

– А, это… Нет, мне программа попалась.

– Как дела на работе? – Уна осмотрела комнату, в которую не заходила больше полугода. Она почувствовала, как Сет напрягся, поняла, что вторглась на его территорию без какого-либо основания и начала допрос.

– Хорошо, как и всегда, ты же знаешь, – Сет постукивал кулаком о тыльную сторону ладони и, казалось, ждал, когда Уна уйдёт. Он работал из дома: руководил целым отделом, настраивал машины и управлял видеокамерами воздушного патруля в центральном секторе.

– Знаю, – подтвердила Уна, заканчивая нелепую беседу.

А на что она рассчитывала?

Чужие. Они друг другу чужие. И больно, и одновременно… сладко.

И всё же она медленно прошлась – с некоторым желанием помучить Индивида, продлить пытки от посещения – мимо мощных компьютеров, трёхуровневых стеллажей с дронами, микророботами-техниками и оказалась напротив хромированной двери, ведущей в техническую зону. Т-комната, где программировали новые машины, открывала доступ по полному сканированию формы и массы тела, анализу волосяных луковиц, потовых желёз, сетчатки глаза. Раньше Уну это удивляло. Секретные вопросы должны решаться в Системе, считала она, но вслух ничего не говорила. В офис Корпорации Сет наведывался частенько, но больше всего любил своё обустроенное местечко. О, как Личность раздражалась в первые годы Союза, что он всё время проводит в кабинете, изредка переключая внимание на неё.

– Ты что-то хотела обсудить? – вяло поинтересовался Индивид. Сета раздражало, что Уна находится в его кабинете, рассматривает личные вещи, задаёт вопросы.

– Нет. Не стоило отвлекать тебя. Поговорим за ужином.

Она пробормотала вежливое: «Высокой Пользы» и быстро закрыла за собой дверь, услышав вздох облегчения по ту сторону. Какой же Сет холодный, гладкий, приятный снаружи, а внутри совершенно бездушный и твёрдый, камень. И какой удивительно красивый.

Он не понимал. И Уна сама не могла объяснить, зачем пришла, завела разговор, который они обоюдно берегли до совместного ужина (каждый чётный день!), чтобы не есть в молчании. Они растягивали обязательные слова на двадцать вязких минут, тщательно придерживаясь списка тем:

«Что будет готовить робот ближайшие 3 дня?».

«Невероятный воздух! Здорово запрограммированная погода».

«Когда приедет Квен, вместе сходим туда-то и туда-то».

«На работе произошёл интересный случай (Уна)».

«Видеосистемы абсолютно стабильны (Сет)».

Ни он, ни она не признавались, что просто сотрясали воздух, высасывая друг из друга энергию, каждые два дня сокращая себе жизнь. «Нужно поддерживать образ счастливой пары». Уна усмехнулась. Какое совершенноебезразличие, достигаемое на высшем уровне Брачного Союза. Вероятно, последнем.

Уна почти забыла, что такое Акты. Зачем они нужны? Зачем всё это нужно, если на первое рассмотрение заявки в Комитет по деторождению Сет не пришёл. Он не желал заново постигать неизведанную детскую душу, с него достаточно и Квен. Он не хотел малыша. Уна сначала мечтала, верила, что его мнение изменится. Пока не заметила, как перестала ждать.

Она задумывалась, есть ли – у хорошего во всех отношениях системного жителя Сета – душа, глубокое внутреннее содержание, сердечная теплота?

Вероятно, да, только не для неё. За годы семейной жизни Уна так и не смогла растопить холодную стену, айсберг, возведённый бывшим близким человеком. Она устала.

Она же обыкновенная Личность, а не ледокол.

– – – —

После романтичного свидания и вечера глубоких, возбуждающих все нейроны поцелуев Мен стал особенно ласков. При встрече, как только появлялась возможность, он обхватывал тело Уны, дотрагиваясь до груди, бёдер. И бесконечно целовал. Личность уже не спрашивала себя, хотелось ли ей полноценного физического слияния, об этом говорило сладкое томление в нижней части живота.

 Каждый день после работы они посещали выставки, мероприятия, презентации, ужины в индивидуальных кабинках, скрытых от посторонних глаз. Гуляли по бесконечным развлекательным паркам, ботаническим садам, уличным аттракционам, сбегая в укромные уголки, чтобы разогреть и так не остывающие тела друг друга. То, что Акту не суждено произойти, лишь подогревало желание. Уна впервые в жизни чувствовала себя заложницей собственного тела. Это угнетало.

По нечётным дням, когда не было совместных ужинов с Брачным Индивидом, она появлялась дома перед самым сном. По чётным дням проявляла уважение к правилам и высиживала положенные двадцать минут, поддерживая однообразные разговоры. Но потом гуляла с Меном, окрылённая новизной и яркостью чувств, восхищённая глубиной страсти и полнотой её выражения. Уна влюбилась во влюблённость и не разделяла, где она сама, а где желание удовлетворить потребности любимого Инда. Платонические отношения? Как бы не так! Она хотела получить Мена, а для этого, как представлялось, нужно отдать себя всю, без остатка.

Возлюбленные негласно договорились хранить тайну. Доезжали до места каждый на своём каре, тщательно скрывались от камер во время физического проявления чувств, не распространялись на работе и, конечно, не рассказывали друзьям.

– Ты счастлива, моя милая маленькая Личность? – спросил Мен во время сеанса совместной релаксотерапии в арендованной кабине. Перед ними раскинулось бушующее море, песок, струящийся между пальцев, казался реальным: мелкодисперсный, тяжёлый и по-настоящему пахнущий морской влагой. Мен прижимал спину Уны к груди, то и дело пытаясь просунуть руку под наряд, поласкать сантиметры оголённой кожи.

– Нет, – вырвалось у Уны. Не надо задавать провокационные вопросы, когда всё так прекрасно.

– Чего тебе не хватает для счастья?

– Увидеть море вживую, – хороший ответ на провокационный вопрос. Она ещё не совсем потеряла разум, чтобы выпрашивать признание в любви.

– Зачем? Открывай на панели море, купайся, прыгай по песку. В любое время, – Мен усилил круговое движение пальца по животу, продвинувшись на сантиметр ниже, чем следовало бы.

– Я хочу увидеть его вживую, своими глазами.

– Оно сейчас перед тобой, милая.

Уна почувствовала раздражение. Почему Мен не понимает?

– Не по-настоящему. Я не могу утонуть в нём. Вот барометр реальности.

– Реальность – это мы. Нам же хорошо, – Индивид повернул Личность к себе и поцеловал, заканчивая разговор.

Неприятное послевкусие не оставляло Уну. Но поцелуи забвения знали своё дело.

Дома, на кухне, Уна увидела розовый аппарат и автоматическую косметичку. Приехала Квен, дочь Сета – своенравная, активная и очень умная рыжеволосая лисичка, только ушек и хвоста не хватало. Вот как! Со своими мыслями о Перезарядке и влюблённости Личность пропустила начало половины месяца, когда девочка жила у них.

Квен воспринимала Уну как ближайшую и любимую подругу. Они часами проводили время вместе: с удовольствием примеряли комплекты одежды и украшений в голографичной кабине, шушукались про симпатичных одноклассников Квен, обсуждали работу Уны и рекламные технологии, уплетали по ведру мороженого, сражаясь в 3Д игры. Личность действительно любила взрослеющую девочку, во всём помогала и поддерживала её. А может, отбрасывая иллюзии, она так привязалась к дочери Сета, потому что у неё нет детей? Потому что она невыносимо хочет любить и быть любимой?

Нет, нельзя, чтобы холодные отношения с Сетом отражались на Квен. В конце концов девочка скоро станет цельной Женской Личностью, будет жить отдельно (квартира её готова), учиться в Высшей Школе, а потом и работать. Время покажет, дружба ли это или общение в рамках кодекса вежливости.

– Квен! – позвала Уна, чуть прикусив язык. Лисичка выглянула из-за двери в балконную комнату (она искала правильный свет, чтобы послать видеоголограмму матери).

Сет еще на этапе знакомства поведал про первую любовь, дочь и Развод. Обычная история: вступили в Брачный Союз молодыми, неосознанно получилось пройти комиссию и зачать ребёнка, жили хорошо, а когда что-то разладилось, то развелись. Сейчас мать Квен была лицом сети Клубов Здоровья, отличалась чрезмерной зацикленностью на собственной внешности, родила трёх детей, что почти приравнивало её к Элите.

Квен подскочила и обняла Уну. Кудряшки длинными пружинками заплясали по плечам, почувствовался легкий аромат полевых цветов. Девочке не терпелось обсудить новости со старшей подругой. Но Сет уже вышел на ужин. Он поцеловал Квен и даже приобнял Уну, одеревенело стоящую рядом с сервированным столом. Во время проживания Квен ужины удлинялись до тридцати минут, а то и до часу, но на половине Сет, извинившись, уходил в кабинет. Оставшись наедине, они делились самым личным, сокровенным.

Уна физически чувствовала, как медленно капали минуты. Она ждала завершения ужина, хотя раньше только и думала, что о приезде Квен. Личность ковырялась в тарелке, мысленно благодаря девочку за словоохотливость и своё минимальное участие в разговоре. С Квен она сможет наболтаться завтра утром или после работы, хотя нет, хочется провести полноценный вечер с Меном. Ну, когда-нибудь.

Еле высидев отведённое на ужин время, Уна пожелала Квен приятной ночи:

– Не жди меня, дорогая, я задержусь на флайплощадке.

Она остановилась в дверях, чтобы подхватить собранную роботом сумку, и услышала голос Сета:

– У неё есть свои интересы. Будет ещё время пообщаться.

Уна вспомнила удивленое лицо девочки. В груди закололо. Она действительно променяла Квен на нового возлюбленного?

Мен ждал её в условленном месте, на удалённой от центра города флайплощадке.

Недавно он взялся учить Уну трюкам на летающей доске. Сначала несколько раз сосредоточенно показывал один и тот же приём, а затем наблюдал за ее движениями с требовательностью сурового тренера, заставляя повторять их снова и снова. Как ждала она эти моменты! Наслаждаться ветром и чувствовать удовольствие от процесса обучения. Разглядывать любимое лицо, собранное, серьёзное и, вместе с тем, самодовольное. Чувствовать влюблённость и зажимать себе рот, чтобы не закричать от счастья.

Сегодня она скажет ему про смертельный Заряд! То ли поведение Квен задело её совесть, то ли пришло время, но Уне нужно было убедиться, что Мен стоит таких серьезных жертв. Индивид подал ей знак начать с разминки и немного полетать через препятствия. Но Уна стояла на месте. Мужской Индивид сделал круг и остановился рядом, нетерпеливо скрестив руки на груди.

Сейчас! Уна вздохнула и медленно начала:

– Мен, ты должен знать одну вещь, – она сглотнула предательскую трусливую мысль и продолжила, – Она так важна для меня, очень важна… Я хочу, чтобы ты меня понял…

Как глупо. Она намешала и вывалила на него всю эту невнятную смесь чувств, не прогнав, как учат на психотренингах, через внутренний контроллер.

– Что случилось?

– Я дефектная Личность.

– И в чём же твой дефект? – удивился Мен и неуместно наигранно стал рассматривать фигуру Уны. – Я знаю – ты слишком красива и недоступна!

– Я неудачница. Силы моего Заряда будет достаточно для остановки сердца. Он может меня убить.

– А как же Светилы наук? – Мен выглядел ошарашенным и потешно растерянным. Он так верил в Систему, что ни на секунду не допускал досадную погрешность, которая могла произойти с приличной Личностью вроде Уны. Ей захотелось приласкать его, утешить.

– Ты бы знал, сколько часов я потратила на Клиники, но слышала одно «Уникальная ошибка системы. Снизить силу Заряда нельзя», – у Личности хорошо получилось передразнить старые и хриплые – еле пробивающиеся через сморщенные губы – голоса тех, кто был её последней надеждой. – Я больше не пытаюсь. Это, вероятно, не помешает нашему общению, но ты должен знать.

Уна, стараясь отвести вопрошающий взгляд, ждала приговора. После его ответа одно из двух: либо появится общее будущее, либо останутся лишь горькие воспоминания. Наконец Мен прошептал:

– Тебе не надо жить в Союзе. И ты…

Слов не требовалось. Уна целиком принадлежала ему.

– – – —

Необозримое зелено-голубое море, засасывающий в глубины песок, шумный мокрый, водопад, острые скалы – вот что представляло ценность для Уны. Не проекция в голокабине, то пустое – аналогичный вид, запах, звук, свет. А на деле пшик. Как если бы показывали воду, разрешали её трогать и чувствовать леденящую прохладу, но – не давали по-настоящему напиться.

Земля открыла свои тайники. Учёные получили право называться Светилами, потому что могли прогнозировать и предотвращать катаклизмы, катастрофы и стихийные бедствия. Природа и человек существовали в гармонии. Уна знала (от Риот, ближайшей подруги), что раньше люди, желающие путешествовать, были ограничены финансовыми возможностями. Нелегко отправиться на рифы, когда ежесекундно приходится заботиться о чистой постели, еде и крохотных радостях для многочисленных детей. Режим выживания плохо совмещался с жаждой странствий.

Но сейчас – удивительно! – когда проблема денег не стояла, реальных путешественников стало меньше. Возможно потому, что Корпорации рассчитывали и контролировали нормы труда и отдыха и жители не чувствовали потребности уехать и забыться на пляже. Да, многие хотели – или было модно хотеть – посетить Великую Пустыню или Каньоны не ради красоты этих мест, а чтобы привлечь внимание друзей, поставить галочку, заполнить устроенную жизнь. Но для этих целей достаточно и виртуального погружения – технологии дошли до предельной точности воспроизведения природных объектов, памятных мест, музейных экспонатов.

Каждый день сеанс релаксотерапии отправлял Уну на прогулку по земному шару. Она побывала в тысяче красивейших мест на земле, просто передвигая бегунок на голографичной карте. Какие-то территории, природные явления или чудеса природы запоминались, и Уна возвращалась к ним вновь и вновь.

После того как она призналась Мену в желании увидеть море вживую, идея начала давать ростки в сознании, с каждым днём, а то и часом увеличиваясь в размерах. Вот бы бросить столицу, Сета и кататься на катере по океану, вдыхать ни с чем не сравнимый запах влажности и чистоты, уворачиваться от солёных брызг. Взбираться в тяжёлых ботинках на вершину горы, забывая о мозолях и трудностях пути. Проходить десятки, сотни километров в глухих лесах.

Всё, чтобы понять, что она жива, она – настоящая.

Квен в силу подростковой всеядности поглощала любую информацию, и Уна виновато выбрала тему – мечту о реальных путешествиях, не боясь наткнуться на стену непонимания. Личность смущало, что она слишком быстро ушла к Мену на свидание (о чём, естественно, девочка знать не могла). Ей мерещилось, что Квен, лишь взглянув ей в глаза, догадается: она влюбилась в чужого Индивида. Но нет, девочка вела себя обычно: позавтракала с отцом и пораньше ушла в Школу. А после работы Уна позвала её поболтать, радостно приобняла и попросила рассказать ей все-все о последних неделях. Парящий поднос изобиловал разнообразными пирожными, печеньями, конфетками.

– Унаа, – пропела-простонала Квен, как будто вчерашнего вечера не бывало, – как надоели роботы-учителя! Если кому-то из ребят приспичило в туалет, то программа останавливается и ждёт возвращения. В итоге из-за некоторых неумных, несдержанных учеников мы идём с вечным опозданием на 10–15 минут. У вас так же было?

– Да, – засмеялась Уна, пряча вздох облегчения, – помню, как меня это раздражало. И мы с одноклассниками подсыпали крепящий порошок и подбрасывали памперсы для взрослых одному вредному мальчику, который выходил каждый урок. Это не в пример хорошего поведения, конечно.

Смех Квен окончательно расслабил Личность, и она продолжила:

– Забавно, что много лет назад детей учили живые Личности и Индивиды. Я часто гадала, как проходили курсы с ними, как сильно зависели знания от умения педагога заинтересовать своим предметом. Ведь и мы, если и не любим роботов, то сильно привязываемся к к некоторым из них. Что уж говорить о человеке.

– Я тоже замечала, – закивала девочка, откусывая от микропирожного украшение в виде розового лепестка, – машины унифицированные, но чем ближе робот-учитель, тем сильнее нравится урок.

– И лучше усваивается информация. А по поводу привязанности, думаю, мы видим в роботах отражение нас самих, – поделилась Личность, подхватывая чашку с чаем и отправляя в рот печенье.

– Хорошо, что в Высшей Школе учат живые, там ценится лишь практика. Я люблю людей, – отметила девочка. – Вот есть смешной курс «Брачное право», где нам сейчас рассказывают, как совладать с эмоциями в Союзе. Это ли не фарс, что роботы нам, живым существам, помогают стать ментальными роботами.

– Фарс, – подтвердила Уна. Детей и подростков учат всему, что можно более или менее вогнать в стандарты социума. Но на практике… Взять её саму – образовала Союз, а как стать в нём счастливой, никто так и не научил.

Но у Системы другая цель – заложить уважение и незыблемую веру в современное мироустройство. Учебные программы для детей, а затем уже подростков с обуревающими их чувствами и страстями помогают пережить сложный период гормональных всплесков. Именно тогда, в наиболее уязвимый период, подключается самопиар. Детям разжёвывают, как хорошо живётся в единой Системе, рассказывают о мощном положительном отрыве от ранних политических режимов. Ведь когда ещё удавалось создать материально обеспеченное, технически развитое общество, в котором Брачный Союз, дети и профессиональная Польза являлись бы главным критерием успешности и уважения?

– Уна, я не хочу в Союз, у меня есть другие интересы, кроме рождения детей, – неожиданно заявила Квен, и Уна только теперь осознала, что Квен больше не девочка, она девятнадцатилетняя почти Личность. Уна вышла из оцепенения, разговор становился не только любопытным, но и важным.

– Какие? Ты собираешься наплевать на Общество?

– Не ёрничай, пожалуйста, – нахмурилась на секунду Квен, но увидев, что Уна отрицательно качает головой, продолжила. – Я хочу сесть в космолёт и полететь к далёкой галактике. Вот моя мечта. Космонавты не рожают детей и не образовывают Союзы.

Правда. Сотрудники Корпорации Космос, как и некоторые категории учёных Светил входили в Элиту и могли выбрать свободу от обязательств, Брачных Союзов и детей. Считалось, что величина Пользы уже на максимуме и они могут делать, что захотят.

– Ты хорошо подумала? Жизнь без продолжения рода, без физического будущего. Хотя Космонавтика – очень значимый вклад в Систему, – Уна осеклась, поражаясь самой себе. Да она почти слово в слово говорит, как занудный проповедник семейных ценностей.

– Я оставлю после себя мечту о путешествиях к другим солнечным системам, – снисходительно улыбнулась Квен и со всей горячностью дёрнула плечами, – а если повезёт, то продвинусь в изучении межпланетных вопросов. Не вижу для себя другого будущего. Я не хотела тебя обидеть. И говорю о своей роли в Системе. Давно планировала поделиться.

Уна смотрела, как горят глаза у девочки, как восторженно она говорит, и невольно – как все несчастливые взрослые – подумала о себе.

– Какие у тебя были мечты и цели в моём возрасте? – полюбопытствовала Квен.

– Хм. Вот таких точных, как у тебя, не было, – отсутствующе призналась Личность, – я надеялась, что смогу приносить Пользу на высоком уровне.

Она умолчала, что всегда хотела работать там, где трудится сейчас, в рекламных технологиях. Да, польза была оценена Системой как «средняя», но Уне было неловко, что даже в мечтах она не позволяла себе проявление высоких амбиций.

– А сейчас ты хочешь ребёнка? – осторожно спросила Квен.

Уна дёрнулась от боли. Как ответить на такой сложный вопрос? Сет и я не ложились в постель больше года… У нас никогда не будет детей… Мои показатели в Системе падают, но твой отец делает вид, что ничего не происходит. У него-то есть ребёнок… Полуправда – самая искусная ложь.

– Хочу, да. Надеюсь, это желание исполнится, и я смогу зачать и выносить малыша.

Личность стала рассказывать – стремясь поскорее сменить тему – о любимых местах на планете, о желании поехать в морское путешествие, столкнуться напрямую со стихией, захлёбываться солёной водой. Квен с удовольствием слушала, будущая космонавтка знала, как важно чем-то гореть.

– О, точно, я расскажу тебе про поездку, из которой недавно вернулся отец одноклассницы. Подводный круиз по Тихому океану с остановками на островах…

Личность мгновенно почувствовала тот самый запах, услышала далёкий шум моря, ощутила, как скрипучий песок проходит между пальцев ног, как тёплый ветер закрывает лицо волосами, а вода омывает её тело.

Что-то горячее, настоящее наполняло душу. Она смотрела на Квен, энергично жестикулирующую в попытке показать «вот такую рыбину», и хотела зажмуриться от счастья.

– – – —

Выходной наполняли события: встреча с подругами в Клубе Здоровья, корпоративный ужин с Сетом, а поздним вечером свидание с возлюбленным. Уна стыдилась эгоистичных мыслей, но ничего не могла поделать: хотела целый день провести на флайплощадке с Меном. Он посылал ей голограммы с поцелуйчиками и смайликами, желал провести день с пользой, ждал вечернего уединения. Но ее рассстраивала недосказанность об этом злосчастном официальном ужине. Глупо, но Личность боялась спровоцировать неприятные разговоры и последующую ревность, а отчуждение она бы не пережила!

Внутри неё клокотали, взрывались и бурлили чувства, которые вот-вот могли выплеснуться наружу. Личность подмывало расрыть близким подругам тайну о новом знакомом, с которым она чувствует себя счастливой. Но пока они с Меном не продумают план действий, нетерпеливые эмоции показывать нельзя.

Риот и Зен предложили свою компанию, когда Уна узнала, что увернуться от сопровождения Сета на приём не получится. Подруги условились встретиться, как обычно, в Клубе Здоровья – масштабном центре красоты. Именно здесь модные стареющие персоны пытались сохранить упругость кожи (после подтяжки во всех местах), чтобы в сумерках походить на свои фото пятидесятилетней давности; а прелестные молодые особы усиленно поддерживали свежесть. Оба лагеря непонимающе, насмешливо и презрительно косились друг на друга. Их оттеняли кто-то вроде Уны и её подруг, которые просто наслаждались косметическими технологиями, баловали тела и души.

Они были ещё юными (как и все люди в возрасте от двадцати до сорока лет) и выбирали двухчасовой курс под номером 5 – «Лёгкие косметические эффекты» с вариациями 5.1, 5.2 и т. д. до 5.32. Наслаждались омолаживающей ванной, экспресс-массажем тела, после которого уходили небольшие жировые отложения и разглаживалась кожа, масками для питания волос, автоматическим маникюром и педикюром.

В Клубе здоровья делали большинство стандартных процедур: уход за лицом и телом, причёски, лёгкую подтяжку, базовый долгосрочный макияж (для создания скульптурной кожи, ярких глаз и губ). Автоматические аппараты могли подтянуть верхнее веко, залить мелкие морщины, уменьшить щёки и подобрать подбородок. За серьёзными преобразованиями обращались в Клинику Косметологии. Там, благодаря новейшим телесным технологиям, проводили операции по перетяжке лица своей новой кожей; вживлению естественных волос через перескальпирование головы; изменению формы и состояния чего угодно: груди, ягодиц, носа, половых органов.

А вот и они!

– Спасибо, что вытащили, – Риот суховато и твёрдо обняла Уну после шестинедельной разлуки. – Когда так много работаешь, впору забыть, что существуют друзья.

Естественно, подруга говорила о себе. Они не виделись больше месяца, но Уна была уверена, что Риот не вылезала из Университета, где преподавала историю, и научной Лаборатории, где проводила исследования, изредка поднимая голову, чтобы отвлечься на еду, умеренный сон и встречи с любимыми людьми. Уровень Риот в Системе рос в геометрической прогрессии, так же, как и её синяки под глазами.

– Отдыхать надо больше, – привычно заворчала Зен, прекрасно понимая, что сотрясает воздух. Хоть она и нахмурилась, но лишь потому, что беспокоилась о подруге. Ласковая, уютная, она олицетворяла собой типичную Личность современности: принимала свой средний уровень Пользы, признавалась, что выше уже не прыгнет – да и не стремится – и жила счастливо здесь и сейчас. Она извлекала радость из мелочей, комфортного окружения, красивых людей, прогрессивной столицы.

Почему Уна этого не умела?

Раньше встречи в Клубе были её любимым занятием, отдушиной. Казалось, нет состояния лучше, чем после курса процедур, бокала голубого вина и беседы с подругами. Но в этот раз страх мучил, не отпускал, изматывая нервную систему: «Они все знают, я пропала».

Управляющая Клуба поприветствовала трёх Личностей, одарив каждую милым дежурным комплиментом, и они прошли в раздевалку. В индивидуальной кабине Уна сняла одежду, подошла к устройству в стене. Щёлк. Груди закрыло одной широкой бежевой полоской, несколько тонких лент образовали трусики. Готово.

В общей зоне Зен уже освобождала светлые длинные волосы от плена зажимов и фиксирующих эмульсий. Бросая взгляд на низкую, хрупкую, белокожую, почти прозрачную фигуру с выпирающими ключицами и небольшой аккуратной грудью, Уна каждый раз испытывала эстетическое удовольствие. Риот – высокая, загорелая, атлетично сложенная, с кудрявыми каштановыми волосами и щербинкой между передними зубами, от которой не хотела избавляться – улыбнулась Личностям и первая пошла к ваннам.

Какое удовольствие опустится в горячую гелевую субстанцию, чтобы через несколько минут нырнуть в целебную воду! А ощущать нежные, но сильные прикосновения робота-массажиста, от которых покалывает на подушечках пальцев! Уне вспомнились ласки возлюбленного. Что-то (возможно дофамин или норадреналин?) хлынуло в кровь. Личность рисовала себе путешествия вместе с Меном, её Брачным Индивидом, и их ребёнком. Она чуть не вскрикнула от переполняющего её восторга. Грёзы были приятнее самой сладкой реальности.

– Уна! – послышалось совсем рядом. Личность не поняла, как она, Риот и Зен оказались на мягких креслах с аппаратами на руках и ногах. Может она задремала после массажа?

– Риот опять кормит нас сказочками про прошлое, – позвала Зен, в её голосе слышались усмешка, но и интерес.

Уна понимающе улыбнулась, а Риот продолжала:

– Тогда всё было в рамках нормы. Личности и Индивиды, даже вступая в Союз, а тогда – Брак, могли свободно встречаться с другими людьми. У них не стоял Заряд, они легко могли заболеть, загрязняли генетическую память кода, но, главное, могли забеременеть от любого Акта со здоровым человеком. Если не предохранялись, естественно.

– Удивительно, – вырвалось у Уны. – А если бы она влюбилась? Ну, эта Личность из прошлого. Что бы она делала?

– Что угодно, – Риот ёмко изложила метания прошлых Личностей, – развелась, если всё было бы серьёзно, просто изменяла или нашла бы себе партнёра, которого устраивали бы многочисленные Акты с разными людьми…

– Я думаю, она бы мучилась, – вставила Зен, поглядывая на Уну, – переживала, не находила себе места, пытаясь принять решение.

Риот пожала плечами, как бы говоря: да, ситуации были разные.

– А зачем выбирать? – Уну понесло. – Чем так плохо быть в Союзе и встречаться с другим Индивидом? Просто дружить, если хотите. Так можно получить новые ощущения и остаться в Обществе, в Брачном Союзе.

– А-а-а-акт, – кашлянув, пропела Зен.

– Да, опасность таких отношений – это Акты. Люди так устроены, что обязательно хотят обладать друг другом…  – Риот не успела закончить.

– Ну и что, Акт, без него можно обойтись, он часто мешает мыслить трезво, оценивать ситуацию в целом, – немного раздражённо сказала Уна, но она сама уже так не думала. Сет не касался её больше года, а теперь появился тот, кто может дарить ей тепло.

– Почти все хотят…

– Знаете что, они жаждут обещаний вечной любви от нового партнёра, который ещё не пресытился ими, – Зен скривила ровный носик, вспоминая свои разочарования от последних Индивидов – И не всегда Акт. Хотя он тоже прекрасен с правильным человеком. Но этого «правильного человека» ещё надо найти. А чем плоха дружба, влюблённость – как сказала Уна – без телесного контакта? Вообще, он выходит из моды в высших слоях Общества. А Элита давно уже живёт другими понятиями, без ограниченных физических слияний.

– Не говори ерунды, всё у них в порядке, – Риот поправила аппарат на ногах и продолжила: – Обществу преподносится лишь то, что выгодно свободноживущим.

Она знала, о чём говорит, потому что сама находилась почти на уровне Элиты.

– Риот, а они стимуляторами рецепторов пользуются? – Уна перескочила на безопасную тему. Стимуляторы вышли на рынок, но вскоре их неожиданно запретили для общего доступа. Они позволяли получить сходное с Актом удовольствие, не прибегая к поиску партнера, телесному контакту и загрязнению генетического кода. По сути они сокращали жизнь человечества.

– Чего там только нет, – заговорщицки подмигнула подруга, а потом рассмеялась. – Но зачем, если полно свободных Индивидов, например, для тебя, Зен.

– Ну-ну, – по лицу Зен пробежала тень.

Программа закончилась, и Личности достали отдохнувшие руки и ноги из аппаратов. Пока они переодевались и приводили себя в порядок, Риот объясняла работу стимулятора. Уна облачилась в наряд, нанесла праздничный автомакияж и уложила в аппарате волосы. В индивидуальной кабине она отправила несколько видеоголограмм Мену и получила лаконичный смайлик с поцелуем. Занят?

На улице Зен торопливо посмотрела на время, попрощалась и села в спорткар, который через секунду уже тронулся с места. Уна притормозила, ей хотелось спросить у Риот нечто важное, но правильно сформулировать вопрос она не смогла. Выдала первое попавшееся:

– Что такое свобода, как ты думаешь?

– Сложный вопрос. Я сама его часто задаю, – тяжело вздохнула подруга. – Ищу ответ, подсказки, но пока не нахожу. А по-простому: нужно знать, где границы, а всё, что до них – свобода.

– Но разве свободе нужны границы? – Уна впитывала каждое слово, она жаждала больше, больше таких разговоров!

– Настоящая свобода как раз и проявляется в ограничениях, – глубокомысленно посмотрела на неё Риот.

Подруга на несколько секунд зависла, отведя взгляд в сторону и машинально убирая волосы за ухо. На мгновение Уна увидела сомнение в глазах Личности. Но та стряхнула оцепенение и без перехода, как бывает в близких отношениях, сказала:

– Зен завела тайного любовника. Ты знала?

– Нет, – это действительно новость. Подруга, с недавних пор горячо желающая только одного: серьёзных отношений и Брачного Союза с любимым, сдалась и начала встречаться с неким Индивидом! Есть что скрывать.

– Расскажет, как захочет. Может, её желание сбудется. Не так уж это сложно, – почему-то грустно и задумчиво проговорила подруга.

Она поцеловала Уну на прощание и отправилась к своему кару. После процедур Риот была расслаблена, но ее выдающаюся прямая фигура говорила о внутренней собранности, цельности, силе характера.

Она тоже часто думает о свободе?

Уна ехала в каре на мероприятие.

Размышления не отпускали. Риот часто делилась необычными, занимательными фактами о жизни прошлых поколений. Да, люди и сейчас изучали историю в Школе, но быстро забывали, как то, что не относится к их – мелочным – интересам. Примечательно было заново пропустить через себя историю, переосмыслить, понять. Некоторые вещи были странными или вовсе глупыми, по-детски наивными. Однако не покидало чувство, что недалёкие предки больше знали об аутентичной целостности существования, истинности любви, индивидуальности. Всегда есть те, кто считает, что раньше жить было проще, но душевнее. К таким относились снисходительно, немного свысока, как бы сочувствуя, что человек не может наслаждаться совершенством мира в 2098 году.

Что бы делала она, живя в прошлом?

Пора. Кары подъезжали и подъезжали к высокой парадной двери, роботы подавали руку – часть своего механизма – и помогали выйти дамам в ослепительных нарядах, их спутникам в не менее превосходных костюмах. Приближалась её очередь. Одна, вторая пара выскочила из кара, мгновенно умчавшегося на подземную стоянку.

Уну затошнило. Личность вышла, огляделась и, машинально одёргивая обтягивающее платье без единого шва, шагнула в раскрывшиеся двери. Сет опаздывал. Может, уже зашёл внутрь. Она вяло искала его глазами, как знакомого, которым можно заполнить неинтересное событие.

Как вдруг…

Она никак не ожидала его здесь увидеть.

Глава 3. Сомнения

Мен был так притягателен, что Уна невольно залюбовалась им. Сейчас она воспринимала его как скопление милых неровностей, особенностей, шероховатостей, которые и делают человека таким родным. Ямочки на щеках, мелкие морщинки вокруг глаз, непослушный седой волос, пропущенный при стрижке аппаратом. Это проявление генетики, а не возраста – несмотря на использование многочисленных телесных технологий – прибавляло Индивиду человечности, а она Уну в последнее время очень привлекала.

Она стояла и любовалась. Через несколько секунд Личность вспомнила, где они находятся. Мен уже увидел её, сказал пару слов рядом стоящему человеку в ярком одеянии и подошёл ближе.

– Какая ты эффектная! – широко улыбнулся он, держась на безопасном расстоянии. – Не знал, что приглашена.

Ни она, ни он не сказали друг другу о посещении мероприятия. Уна имела на это веские причины, а Мен?

– Я…меня пригласили вместе с… Брачным Индивидом, отказаться было невозможно. Ты же знаешь....

– Ещё как, – заговорщицки тихо сказал Мен, не реагируя на блеяние о Сете. – Получить приглашение – большая честь, смотри, повсюду одна Элита. Говорят, приедет Верховный Правитель, но в это мало верится. Может заместитель будет, его сын.

Уна молча слушала, она понимала, что это невежливо, но не могла отделаться от ощущения фальши, наигранности, сопровождающей каждое слово. Восторг Индивида немного спал и, глядя на хмурое лицо Личности, он наконец объяснил:

– Меня позвали сегодня утром Старшие Партнёры из Корпорации, – Мен кивнул в сторону яркого Индивида, с которым говорил несколько минут назад. Тот наглым, раздевающим взглядом разглядывал Уну.

– Он всё знает? – изумилась она. Вопрос получился с двойным смыслом: если Индивид рассказал знакомым, значит – не держит обещаний, но дорожит отношениями.

– Полностью никто не в курсе, – уклончиво ответил Мен, откидывая густые волнистые волосы назад. За это выверенное движение Уна влюблялась в него с каждым разом ещё сильнее.

Она открыла рот, чтобы еще что-то спросить, но увидела Сета, стоящего к ней спиной у робота-официанта. Мен проследил за её взглядом, грустно – как показалось Уне – кивнул и отошёл. Неоконченный разговор тяжким грузом лег в душе Личности.

Сет всегда был вежлив.

Раньше он говорил Уне комплименты, ценил её природную внешность и естественное совершенство пропорций тела. После смешения рас люди объективно стали красивее благодаря соединению многочисленных, свежих, незатёртых генов. Количество репликаций, копирования клеток ДНК внутри одной расы и национальности снизилось. Но лишь телесные технологии позволяли создать себе любую – чаще идеальную по теории золотого сечения – внешность.

Уна вспомнила первые два года Союза. Сет любил её, всегда находил нужные слова, чтобы подчеркнуть, как привлекательна для него Брачная Личность. Она получала удовольствие от всего: домашних свиданий, разговоров под общим пледом у камина, совместных купаний. Он обожал мыть её с ног до головы, так бережно – не давая пене попасть в глаза, а мочалке оставить раздражающий след – что сердце замирало.

Но сейчас добрых слов – сверх обязательного минимума – ждать не приходилось. Сет равнодушно оглядел её наряд, подал руку, чтобы удобнее было лавировать между изысканными людьми, и продолжил улыбаться, приветственно кивая знакомым. Видел ли он её с Меном? Заподозрил ли что-то неладное? Обоюдное отчуждение отбивало желание разговаривать и лишнюю минуту находиться так близко друг к другу. Но Сет достиг высокого уровня, стал Руководящим Партнёром отдела, поэтому им необходимо было поддерживать видимость гармоничного Союза.

Уна очаровательно улыбалась всем проходящим мимо парам, не различая кто есть кто. Она вежливо и обаятельно поздоровалась с коллегами и подчинёнными Сета, подхватывая третий бокал с розовым шампанским.

– Не беспокойся, скоро все закончится, – прошептал Сет холодно и так тихо, что ей пришлось наклониться и почти коснуться его скулы. Запах. Раньше она любила смесь мыла и свежей кожи, но сейчас, от близости к Индивиду, её снова затошнило.

Когда у них всё начало ухудшаться? Возможно, после тысячи мелочных придирок, обоюдного молчания по пустякам, собственнического поведения, а затем постепенного отстранения от источника боли. Вероятно, пена таки попала ей в глаз и нещадно щипала, пока она не выплакала все чувства до капли.

По залу прокатился шёпот: «Официальная делегация во главе с Верховным Правителем». Личности и Индивиды мгновенно начали оправлять наряды, открывая свои голограммы на аппарате, примерять отработанные для разных случаев улыбки.

Нужно было освободить центр зала для важных гостей. Началось движение назад, Уна с Сетом оказались в гуще толпы и волна оттеснила их, прижав друг к другу. Через люк появился прозрачный круглый постамент со стоящим на нём Верховным Правителем. Он очень медленно, эффектно облетел зал и остановился в центре, на несколько метров выше приглашённых.

«Не голограмма!» – раздался чей-то восторженный возглас.

Верховный Правитель был очень высок, красив и выглядел на 50, хотя перевалил 120—летний рубеж. Он уверенно поздравлял Управление Безопасности, Партнеров всех уровней с наивысшими показателями Пользы, говорил о положительных технических изменениях и крупных должностных назначениях. Неожиданно Правитель позвал трёх новых Руководящих Партнеров (среди них был и Сет) на постамент, и они вместе пролетели пару кругов почёта.

Личность ни до, ни после мероприятия, не видела такую силу в глазах своего Брачного Индивида. За признанием Верховного Правителя люди гонялись годами. Это была цель жизни. И Сет её достиг. Уна гордилась им, но не хотела это признавать и уж тем более не допустила бы, чтобы Индивид прочитал эмоции на её лице.

Несколько раз в скоплении людей она видела Мена, который всматривался в Сета, горделиво стоящего рядом с Правителем, а потом переводил растерянный взгляд на неё.

На него – и на неё.

На него. На нее.

Дома она упала на кровать и устало закрыла лицо руками. Мен – ожидаемо! – прислал сообщение. Даже не видеоголограмму, а текстовый бездушный месседж, что сегодня увидеться не получится, но он обещает исправиться в ближайшее время. Уна, несмотря на эйфоричную влюбленность, поняла, что теряет его.

А все потому, что есть Сет! Потому, что он поднялся на такой высокий уровень, куда Мену – если их здраво сравнить – никогда не добраться. Ну и что с того?

Личности не терпелось отправить видеоголограмму с ободряющими словами, признаться в своих чувствах. Но это будет похоже на жалость с ее стороны. Лучшее средство – сеанс релаксотерапии, отрешение от действительности, которая становится слишком уж сложной.

Мен сдержал слово. Утром он попросил не строить планы на следующий выходной, обещал сам устроить сюрприз. Уна, после суетной ночи, вновь воспарила в небеса и отбросила неприятные мысли. Он тоже влюблен! При встрече они обсудят планы на будущее. Да! У нее будет ребенок, с такими же кучерявыми волосами и обаятельной улыбкой. И больше не придется мучиться от присутствия рядом человека, который стал чужим, к которому она не чувствует ничего, кроме желания отгородиться стеной.

– – – —

Страх потерять возлюбленного усилился. Они с Меном виделись в обеденные перерывы, но на целую неделю забыли о вечерних встречах. Личность собрала все силы, чтобы перенаправить энергию и использовать освободившееся время на полезные и приятные другие дела: обязательные семейные ужины, вечера наедине с Квен (за 3Д играми, виртуальными головоломками, кинопроектором). Как-то Уна упомянула об увлечении флайбордингом. Глаза у Квен загорелись, и они договорились завтра, в последний рабочий день, потренироваться на популярной общественной флайплощадке.

Накануне сюрприза Мен по-особому предупредил о месте встречи: сделал нарезку моментов из классических старых кинофильмов, которые так любила Уна. Она просмотрела видеоприглашение утром, как только пришла на работу, и радостно засмеялась, предвкушая прекрасный выходной день. Ей не терпелось соединиться с Индивидом, обнять его, почувствовать прикосновение его губ и рук, пошептаться, словом, сделать всё то, что делают близкие пары, оставаясь наедине.

Она еле высидела рабочее время, мысли путались и сбивались, невозможно было сосредоточиться. Когда день официально закончился, Уна, так и не завершив некоторые дела, побежала к воркбасу. На парковке быстро пересела в кар и выехала в центр. Квен ждала её в ресторане, чтобы сначала вместе поужинать, а затем отправиться на площадку.

Уна была молода и привлекательна. И знала это. Но в суете своих переживаний не осознала по-настоящему, как выросла и похорошела её девочка. Разница между ними уже не была столь очевидна. Когда Уна образовала Союз с Сетом, Квен было всего 14. Но с тех пор прошло пять долгих – не очень счастливых – лет. Уна замечала заинтересованные взгляды, направленные на них обеих. Квен, весело и лукаво откидывая кудряшки с лица (до Совершеннолетия считалось модным не поднимать наверх волосы), прекрасно знала, что привлекает мужское внимание. Ей это нравилось. Она – со свойственной подросткам неугомонностью – позировала на публику, стараясь вызвать интерес у противоположного пола.

Личность вздохнула. Слишком быстро выросла эта милая девочка.

Попробовав несколько новых блюд современной кухни, они решили прогуляться пешком до центрального флайдрома. Квен выглядела очень весёлой и беззаботной, а Уна невольно размышляла о расставании с Сетом, общении после Развода. Будет ли с ней дружить Квен? А если и да, то насколько близким останется общение?

Флайдром располагался в Центральном парке и был разбит на 2 уровня – новички и профи. Сет очень любил это место, раньше часто брал с собой и дочь, но Уна здесь не была. В самом начале Союза она даже не интересовалась ставшим столь популярным спортом, а сейчас боялась встретить Брачного Индивида. Они с Меном специально выбирали самые отдалённые, небольшие площадки.

Обе уже переоделись, взяли напрокат флайборды и отправились на нижний уровень в поисках мини-площадки 1.785.

– Папа стал странным. Ты не заметила? – Квен обратилась не то с жалобой, не то с недовольством, что Сет перестал приглашать девочку на занятия.

– Устаёт от работы, сама понимаешь, сколько он готовился к новой должности, – спокойно соврала Личность. На деле она не знала, почему холодность Сета не ограничивается ей, виновницей, а распространяется на всех, кто живёт в апартаментах.

– Папа сторонится меня, почти не разговаривает. Ему неинтересно проводить время вместе, – ровно констатировала Квен, но Уна услышала, что голос у неё на секунду охрип. – Я понимаю, что уже не маленькая, но хочу большего его участия в моей жизни.

– Он тебя очень любит, – Личность не знала, что ещё сказать. Ей самой было неловко.

– Прекрасное оправдание равнодушию. «Любит» и всё сойдёт с рук, – парировала девочка. Она говорила не о последних двух—трёх месяцах, когда у Уны всё закрутилось с Меном. Сет полгода как отдалился от собственной дочери.

– Надеюсь, это временно, – успокоила сама себя Квен и с теплотой улыбнулась Личности, – я рада, что у меня есть ты.

Они подошли к номеру 1.785. Уна без слов крепко обняла девочку – она стыдилась, что сама отдалилась от Квен – и привычно встала на флайборд. Не сказать, что за несколько недель она поднаторела и каталась сносно, но три развлекательных трюка выучила. И сейчас один за другим показывала их девочке. Квен тоже хотела овладеть этими трюками.

Они не могли налетаться несколько часов и остановились, уже когда почувствовали голод.

– Нас ждёт второй ужин в центре. Я сейчас! – воскликнула Уна, которой передался энергичный настрой девочки. Домой совершенно не тянуло.

Квен подмигнула и скрылась в раздевалке. А Личность что-то дёрнуло взглянуть на профессионалов 2 уровня. Она поднялась на лифте и остановилась у линии электронного доступа. Дальше можно было пройти, если ID заведён в программу. Но Уне хватило и того, что перед ней предстало: коктейль-бар, администрация, кусочек первого ковбойского уровня. Этаж не разделялся на учебные площадки, а представлял собой открытый флайдром с 3 зонами, расположенными одна за другой: Дикий Запад, Космос и Джунгли.

Уна мечтательно замерла, представляя, какие приключения будут ждать её здесь, и уже поворачивалась, чтобы уйти, как заметила знакомую фигуру.

Кто это?

Второй раз за неделю она увидела того, кого не ожидала увидеть.

Сет сидел в коктейль-баре и внимательно слушал Личность – юную (скорее всего только прошла рубеж Совершеннолетия), миловидную, наивно восторженную. Спутница Индивида, вероятно, рассказывала, что-то занимательное, густая чёлка то и дело падала на глаза, и она откидывала её отточенным движением руки. А он… он вёл себя не как застывшая статуя. Он был энергичным, живым, влюблённым. Сет выразительно жестикулировал, постоянно дотрагивался до собеседницы и полностью ушёл в диалог. Личность знала, что он любуется лицом, мимикой и жестами этой… Чёлки точно так же, как и она любовалась Меном.

Уна резко повернулась, сбила не успевшего отскочить флайбордиста и зашла в самый дальний угол лифта.

Сет влюблён. Неожиданно. Не больно. Горько? Но секунда печали сменилась ликованием. Теперь он отпустит её к возлюбленному.

Скоро она будет свободна!

Утром Уна вскочила с кровати в превосходном настроении. Она позавтракала, тщательнее обычного нанесла автокосметику и долго подбирала наряд. Незаметно ушла из дома, склепа былых чувств, не поговорив с Сетом. Они увидятся вечером, на традиционном ужине. Квен уехала на две недели к матери, и Личность предвкушала полные вечера свободы.

При встрече Мен наклонил её, как в старых фильмах, и жарко поцеловал. Как прекрасен вкус любовной пищи, который она лишь недавно вновь распробовала! Индивид попросил её оставить кар на парковке и пересесть к нему. Пока они двигались в сторону окраин, Уна успела рассказать о своих рабочих делах, трюках, которые вчера успешно демонстрировала подруге (чуть не обмолвилась «Квен»). Интересно ему было или нет, но Мен слушал, улыбался и хвалил её, обнимая.

Свидание действительно оказалось необычным: они приехали в загородную лесную зону, чтобы покататься на лошадях, переоделись в специальные костюмы – Уна такие видела в кино – и вышли к загону.

– Как мы поедем? – уточнила Личность.

– Я повезу тебя, милая, – ответил Мен, откинул чёлку и, подсадив её, уверенно сел сам. Он ловко управлял лошадью, внимательно прислушиваясь к реакции животного. Вскоре они скакали во весь опор. Уна была в бешеном, каком-то исступлённом восторге. Ветер, чувство незащищённости и опасности в, казалось бы, безобидном мире, вызывали бурю эмоций.

В отдаленной части лесопарка Мен повернул к тихому уединённому месту. Он открыл рюкзак и выложил приготовленную бутылку розового шампанского, небьющиеся бокалы, фрукты и её любимые ладонные – размером с ладонь – креветки. Плед с подогревом очень обрадовал замёрзшую Уну, она села и закуталась в него, пила шампанское и поддерживала лёгкую болтовню ни о чём.

– Хотела поговорить с тобой, – начала было она, не в силах больше ждать. Он, вероятно, давно хочет, но боится говорить о Разводе.

– Я приехал не беседовать, а действовать, – блеск в глазах и его затуманенный взгляд говорили о том, что выпито слишком много. Но Уна надеялась, что Мен будет держать себя в рамках.

– Но как возможно…

– Тсс!

– Не переходи границы, ты же знаешь! – дёрнулась Личность.

– Не бойся, милая, – хриплым, изменившимся голосом сказал Мен, мягко укладывая её на плед. – Я не сделаю ничего, что повлияет на Заряд. А тебе будет хорошо. Как и потом мне.

Он держал одну руку под её головой, а второй ласково дотронулся до груди, притормозив на несколько секунд, чтобы ощутить всю тяжесть и упругость плоти. И продолжил: его пальцы рисовали ровные круги около пупка, секунда – и вот они уже останавливаются у запретной зоны. Раньше Мен ни разу не спускался так низко, и от смеси предвкушения и страха Женская Личность почти теряла сознание.

– Я… я… влюблена в тебя… – в перерыве между поцелуями еле слышно прошептала Уна. Шампанское дурманило голову. – Ты тоже?

Он дёрнул головой – кивнул! – и она успокоилась, откинула голову назад, отдавшись нежным и таким желанным прикосновениям.

– Я видела вас вместе.

Уна выпалила, выплюнула эту фразу, как только вернулась в квартиру и прошла в гостиную. Зачем откладывать? Всё будет гораздо проще, чем она думала.

Он молчал.

– Вчера на флайдроме.

Сет не выразил никакого удивления, даже не обернулся. Он расставлял тарелки к ужину и хотел взяться за приборы, но оставил всё как есть, сел за стол и кивнул, приглашая к разговору. Уна бросило в холод: а чувствует ли он что-нибудь вообще рядом с ней? Она стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, толком не подготовившись к беседе.

– Неужели ты решила покататься в Центральном парке? В этот раз.

– Я была с Квен, – прикрылась Уна, но потом до неё дошло, почему Индивид выделил последние слова. – Что значит в этот раз?

Сет улыбнулся, приподнимая уголки рта:

– Я Руководящий Партнёр Управления безопасности. Ты думаешь, я идиот?

Вопрос повис в воздухе. Он молчал. И Уна молчала, стараясь дышать как можно медленнее. Её глаза бегали по чрезмерно красивому лицу Брачного Индивида, к которому когда-то – кажется в прошлой вселенной – она была неравнодушна. Неужели в начале Союза он действительно сильно её любил?

Чаще, когда партнёры в откровенных последних разговорах устало задаются вопросом: «Как мы до этого дошли», – вернуть всё обратно уже не получится, но шанс есть. А когда оба молчат, это значит накопилось столько, что и высказать невозможно.

– Давай разведёмся.

 Уна убедила себя, что это красивая фраза, если она произносится со спокойной уверенностью в положительном ответе и не вызывает страданий у обеих сторон.

– Нет, Уна, – приговор Сета, кажется, вдавил её в пол. – Мы в Брачном Союзе, как и должно быть.

Не на такой ответ рассчитывала Личность. Прекрасный воображаемый мир с Меном и их общим ребёнком пошатнулся, но не обрушился.

– Что ты хочешь? Зачем… это всё? – Уна непонимающе посмотрела на Брачного Индивида.

– Не надо, Уна, – как же раздражало, бесило, что он так часто называет её по имени. Хотелось затопать ногами.

– Что не надо? – еле сдерживая раздражение, спросила она.

– Никуда ты не уйдёшь, – четко и холодно прозвучал голос Сета. – Ты же не хочешь оказаться в Низах.

Уна вздрогнула всем телом. Ей почудилось, что Заряд сработал и остановилось сердце. От обиды слёзы выступили на её глазах.

Низы – это страшная сказка, которой родители Системы любили пугать детей: «За границами есть нижайшие территории, куда отправляют людей, не приносящих Пользу Системе». Общество боялось Низов, этот классовый пласт был покрыт тайной и мраком. Специальная территория – Боттон – находилась рядом с крупными городами, существовала вне цивилизации, без будущего, без Пользы, без долга Системе. У боттонцев, по рассказам, не было понятия о генетической чистоте, о Заряде, о Брачных Союзах. Они считались никчемным мусором, который Правительство держало в одном месте, не давая распространяться по чистым владениям.

– И почему это? – пытаясь заглушить нервозность, спросила Уна. Её показатели весьма положительны и устойчивы: средняя Польза на работе, Брачный Союз, правда без ребёнка (это недостаток).

– Твой уровень резко понизится. Ты была в Союзе, с Индивидом с высокими показателями, а теперь хочешь развестись, не образовывая Союз. – усмехнулся Сет и без спешки продолжил: – У тебя нет главного для Системы – ребёнка. А работу я возьму на себя, тем более кое-кто тобой уже недоволен.

– Не смей! Я хотела малыша! – вскричала Уна. Она вскочила и начала ходить по комнате. Сет задел скрытую, глубокую рану. Личность чувствовала, что Индивид с холодным расчётом толкает её в пропасть.

– Ты только его и хотела.

– Нет, я была бы счастлива в Союзе с ребёнком и любимым Индивидом, – может получится его переубедить. Всего лишь выразить, какой она была невнимательной, как его любила, а сейчас никто не виноват, что они взаимно охладели друг к другу.

– Ты меня никогда не любила, – гулко проговорил Сет, не повышая голоса и не двигаясь.

– Неправда! Я думала, что люблю… я любила, – распалилась Уна и вдруг осеклась. Одна неверная фраза – и взгляд Сета, как и в начале разговора, стал чужим.

Он встал.

– Думала, значит. Для тебя уже хорошо.

И тишина, и опять ненавистное ничего. Оно натягивало нервы, как струны. Оно наполняло все вокруг безразличием.

Они застыли друг против друга, близкие когда-то люди. Уна боялась не выдержать, сорваться, сломаться. Сет сохранял внешнее спокойствие и невозмутимость. А он стал сильнее, увереннее в себе, невольно подумала Личность.

– Мы любили друг друга, когда вступали в Союз. Почему же ты отказывал мне в ребёнке?

– А почему ты отказывала мне в своем внимании? – ответил вопросом на вопрос Сет. – Я больше не хочу обсуждать прошлое. Ты не уйдёшь. А если рискнёшь, то опробуешь прекрасную жизнь Низов. Без будущего, но с развязным настоящим.

– Зачем ты так? – почти беспомощно вырвалось у Уны. – Не перечёркивай всё хорошее, что у нас было.

– Кто бы говорил.

– Я понимаю, ты злишься, но давай решим мирно…

– Не хочу облегчать тебе жизнь. Меня пока всё устраивает.

– Пока? Пока ты не наиграешься в месть? – горько усмехнулась Личность.

– Не знаю.

– Почему ты просто меня не отпустишь?

– Было бы к кому отпустить, – с издевкой засмеялся Сет. Казалось, ему было стыдно за её вопрос. – Считай это последствиями своих поступков.

– А как же «Чёлка»?

– Она тебя не касается.

– Ошибаешься.

– И не забудь, что у тебя скоро Перезарядка. Я знаю, как ты любишь эту процедуру.

– Ты меня ненавидишь, – спокойно признала Уна. – Но почему?

Сет оставил этот вопрос без ответа. Он всё также стоял и просто смотрел на неё, когда Личность, не выдержав, побежала на свою часть апартаментов. Может, в его роботизированной прошивке не было такого чувства, как ненависть? Или было, но оно проявлялось лишь опустощающим сердце молчанием. Она не подумала о том, что больнее, отчаяннее всего разят раненые души. Возможно, с её Брачным Индивидом была такая же история.

Она дошла до своей виртуальной кабины и включила первую попавшуюся программу. Глаза опухли от непролившихся слёз, которым не могло быть выхода. Отношение Сета. Невозможность развода. Три недели до ненавистной Перезарядки. Как оправиться от шока, смириться со своим положением и искать возможности для сближения с возлюбленным?

Уна ушла в себя и обнаружила, что включила игру-ужастик Квен, только когда один зомби стал поедать её ноги, а второй вырывать сердце. Она брезгливо тряхнула рукой, но этого, конечно, оказалось мало. Зомби победили, экраны зло мигнули красным и одновременно погасли.

Воцарилась темнота.

– – – —

Уна замерла в прострации. Несколько дней она мало спала и почти не ела, застывала в разнообразных положениях и ситуациях. Она перестала менять наряды на работу и забыла про обновление базового макияжа. Искала ответы на мучившие вопросы. Долго ли продолжалась слежка? Что знает Сет? Она не хотела, чтобы Мен видел её в таком состоянии, поэтому придумывала отговорки и переносила вечерние свидания.

«Что можно сделать?» – рассуждала она, разгуливая по квартире. Если отбросить ненависть Сета и напряжённую обстановку в доме, она может поддерживать иллюзию отношений в Союзе и тайком встречаться с Индивидом. Только сперва затаиться, подождать, пока Сет ослабит бдительность. Но вставал другой вопрос: нужен ли ей Акт в полном смысле слова или хватит ласк Мена без проникновений?

За эту неделю Уна совершенно себя измотала: развелась с Сетом, образовала Союз с Меном, рассталась с ним, ушла к Низам, и всё это в своих мыслях. Она желала, с одной стороны, делать что-нибудь, а, с другой, трусливо затаиться, пока ситуация разрешится сама собой. Личность в конце концов решила признаться Риот и спросить, как обойти Заряд. Да и держать в себе все это было уже невыносимо.

Сет был абсолютно хладнокровен и, похоже, получал удовольствие от её мучений. Индивид слегка потеплел к ней, как Уна думала, из жалости. Личность хотела ему высказать, что раз уж они перестали притворяться счастливой парой, то нужно отменить мучающие обоих обязательные ужины. Но Индивид опередил её и в этом. На третий чётный день Уна нашла его за столом с чашкой кофейного напитка. Она стояла и наблюдала за его атлетичными руками, не зная, что предпринять.

– Абель приехал, – констатировал Сет, который после их ссоры не сказал ей ни слова. – Тебе будет полезно с ним поговорить.

Раньше он очень ревновал её к другу, старался влиться в компанию, чтобы не оставлять их наедине. Но Абель по-доброму подтрунивал над Уной и избегал общих встреч. Вероятно, потому что хотел с ней дружить ещё много лет.

– О чём, интересно?

– Тебе виднее, – улыбнулся Сет, поставил кофе на парящий поднос и ушёл к себе.

Так закончились совместные ужины на то время, пока Квен жила у матери.

– – – —

Абель – самый близкий друг – действительно предложил Уне встретиться. Он вернулся из захватывающего четырёхмесячного путешествия и хотел поделиться эмоциями, сообщить важные новости. Он был из тех Индивидов, которые нравились всем и вся: длинные тёмные волосы, собранные в модный низкий хвост, мягкие и изящные черты лица, ровные крупные зубы, стильная, удобная одежда. Поклонниц его ума, силы воли и характера было предостаточно. Уна давно бросила запоминать имена Личностей своего влюбчивого друга.

– Ты выглядишь ужасно! – Абель окинул её взглядом и поморщился. – Что-то случилось? Я отсутствовал всего несколько месяцев.

Уне и возразить было нечего.

– Рассказывай, пока я не пошёл к Сету требовать объяснений, – надавил Абель.

– Вот он тебе и выдаст свою версию. А я… я влюблена в другого, – даже не улыбнулась она и под неожиданно спокойным взглядом Индивида начала развёрнутый рассказ.

– Твоё мнение? – горло устало от потока слов, высказанных сомнений и предположений, и Уна облегчённо приложилась к бокалу голубого вина, выпив сразу половину.

– Думаю, Сет не дрогнет, если его довести. Но я бы всё равно не воспринимал его слова всерьез. А что говорит Мен? Какой у него статус в Обществе?

– Он Младший Партнёр, но планирует скоро стать Руководящим, – добавила Личность, как бы оправдывая Мена.

– И ты так влюблена?

Неуютно. Уна виновато смотрела перед собой. Почему она не может влюбиться в Индивида, который находится ниже по уровню?

– Да.

– Хочешь ребёнка, но готова рискнуть, – подытожил Абель, постукивая пальцами по столу. – Сет прав, твои показатели понизятся.

– Он мне мстит.

– Ты готова пожертвовать ребёнком ради Мена?

Важный вопрос. Не для Абеля, а для самой себя.

– Я не буду жертвовать ребёнком. Наоборот! Я хочу семью.

– Знаю, – Личность обрадовалась, что с губ друга не сорвался вопрос, на который она не знала правильного – непридуманного – ответа: «А Мен готов к семье?»

– Почему Сет так со мной? – тихо спросила Уна.

Абель тревожно всмотрелся в несчастные глаза Личности и вздохнул:

– Возможно, перестал тебя любить.

Вот она – больно бьющая, пронзительная правда.

– А про Боттон. У Низов не так и плохо, – внезапно засмеялся Абель, избавившись наконец от строгого тона, – если Мен готов пойти с тобой. Основной ценностью в жизни Низов и является любовь, страсть, удовольствие во всех проявлениях. Им запрещено рожать детей, однако это вторично, они проводят время с теми, кто им нравится, и живут так, как хотят, без оглядки на Систему.

– Откуда ты знаешь?

Абель пожал плечами, что вполне можно было засчитать за ответ.

– Вы с Меном можете стать Ромео и Джульеттой конца XXI века. Помнишь старую сказку про влюблённых, пожертвовавших всем?

– Да. Они умерли.

Абель состроил такое траурное лицо, что Уна не выдержала и рассмеялась. Как же она ждала этого неунывающего Индивида!

– Ну, хватит о моих переживаниях. Кого ты свёл с ума на этот раз?

Из каждой поездки, следуя какой-то внутренней программе, он привозил памятную романтическую историю. А иногда был так сильно влюблён, что предлагал обмениваться голограммами. Но то ли пассии понимали его несерьёзность, то ли не хотели покидать родные места, но обещания, а потом и общение сводились на нет.

– Никого, разумеется – отмахнулся Индивид. И вдохновенно начал рассказывать о своих приключениях.

– – – —

– Итак, на повестке у нас два вопроса – твой и Зен, – без приветствий начала Риот, уставшая от перелётов и недосыпа.

Три подруги встретились в новом лаундж ресторане, где Зен забронировала комнату, чтобы спокойно поговорить. Они расположились в гамаках, рядом с которыми зависли столики с закусками и напитками и лежали пульты от роботов-официантов. Уна предлагала всем пойти на флайдром, но по двойному стону поняла – не та аудитория.

– Уна, – с восторгом Зен, – я влюбилась. Риот уже знает, но без подробностей.

– Какой он? – заинтересовалась Уна, она хотела услышать счастливую историю перед тем, как расскажет о себе.

– Нежный, потрясающий и…неугомонный в Актах. Я нашла того, с кем хочу образовать Союз.

– А где вы познакомились? – Уна, как влюблённый маньяк, жаждала подробностей. Но Риот, казалось, только больше мрачнела.

– Помните, я обратилась в Сервис «Найди пару»?

– И тебе предложили кого-то ужасного.

– Ну да. Мне почему-то прислали совсем неподходящие варианты. Я пришла к ним в офис. Когда я спросила, есть ли кандидаты моего уровня, рыжая, чересчур перетянутая мадам посмотрела на меня так, будто я низовка, а прошу перевести себя в Элиту. Но заявку заполнила и пообещала выслать на аппарат новые совпавшие анкеты. На выходе я приметила статного Индивида. И мы стали чуть ли не каждую неделю сталкиваться в разных местах. А потом…

Зен выдержала десятисекундную паузу.

– Меня пригласили в Сервис, и что вы думаете? Там был он! Главный Партнёр «Найди пару». Он попросил принять участие в тестировании новых функций подбора и провёл меня в свой кабинет. Мы проговорили два часа подряд. Не переставая общались по голосвязи. Не могли оторваться друг от друга…

– Когда получим приглашение на Церемонию? – с улыбкой спросила Уна.

– Это проблема, – напряжённо призналась Зен, – потому что он из Элиты и уже состоит в Брачном Союзе. Я боялась вам говорить.

– Но как это возможно? – выпалила Уна.

– Я вляпалась, да? – одновременно с ней выдохнула подруга.

Риот не смогла сдержать глубокий вздох.

Глава 4. Вакуум

Эмоциональное напряжение достигло пика. Уна залпом допила голубое вино и жестом попросила робота наполнить бокал.

– Да, влипла, – подтвердила Риот, заедая напиток лимоном в глазури. – Что он говорит?

Зен скрестила руки на груди, как бы отгораживаясь от осуждающего тона подруги.

– Риот. Ты же знаешь, как я относилась к семейным Индивидам. Но у него другие отношения с Брачной Личностью – ничего романтического, договорённость «Союз как партнёрство». Я сама сначала думала: вот, наболтает что угодно, чтобы привлечь внимание. Но… всё изменилось. А по поводу Заряда единственное объяснение – у него послабление из-за принадлежности к Элите.

– Сколько у него детей?

– У него нет детей. Его Личность была беременна, родила, а на третьи сутки ребёнок умер. Большая трагедия. Он рассказывал, что она почти два года не вылезала от Светилы психолога. Их Союз скрепляет только уважение к пережитому горю.

– Звучит очень прозаично и знакомо, – не выдержала Риот.

Зен угрюмо на неё посмотрела:

– Да, и что? Я верю. Он весьма убедителен – не прячет меня от Брачной Личности, признался в любви и сказал, что хотел бы прожить оставшееся время со мной и с ребёнком.

– Но он в Союзе! – сама от себя не ожидая, громко воскликнула Уна.

– Мы пока ещё так мало встречаемся, – Зен устало потёрла глаза. Может, она уже и жалела, что рассказала подругам. – Я хочу понять его мысли, поступки, прочувствовать силу любви на себе. Зачем торопиться и что-то решать? Сейчас я наслаждаюсь самым лучшим периодом в своей жизни и не хочу от него отказываться. Я сама всё прекрасно понимаю. Я свободна, он несвободен – это классика, но, может, к чему-то мы придём.

– Зен, – начала Риот, потом несколько раз вздохнула, чтобы успокоиться. Она с трудом сдерживалась, чтобы не перейти границы приличий и не отчитать подругу. – Зен, я не хочу тебя обидеть, мне кажется ты не понимаешь. Говоришь разумно, но последствия затронут не его, а тебя!

Уна не знала, что и думать, очень уж похожая ситуация складывалась в её Союзе, только она находилась с другой стороны. Ей самой вставать перед женским трибуналом, рассказывать историю, выслушивать вопросы о мотивах и, главное, отвечать на них себе. Себе.

– А можно ли пересилить Заряд? – Уна услышала свой голос будто со стороны. Риот так резко повернулась, что Личность удивлённо дёрнула головой.

– А у тебя что?

– Всё ещё хуже, – удивительно спокойно произнесла Уна. Когда она закончила историю, молчание было пугающим. Уне нечего было стыдиться – чувства искренни, помыслы чисты, физическая верность соблюдена – но под взглядами подруг она растерялась. Система не была противницей человеческих желаний, но она культивировала другую любовь: к Пользе, детям и Обществу в целом.

– Риот, ты знаешь, как обойти Заряд? – повторила вопрос Уна. – Это решит мой вопрос.

– Нет, – покачала головой подруга, – Твои проблемы не в Акте. Начинать надо с Сета. С Меном вы мало знакомы и не разделяли радости и горести, быт, не испытывали друг друга. Чтобы одобрить заявку на ребёнка, Комитет оценивает уровень в Обществе, а ты даже не знаешь материальную обеспеченность Мена. Но при этом готова совершить самый важный, судьбоносный и в то же время самый ужасный поступок в жизни!

Риот гневалась. Она привстала в гамаке, испепеляя Уну острым, осуждающим взглядом. Правда оказалась гораздо разрушительнее, чем ожидала Уна: словно в горло залили литр кислоты, и та медленно опускалась вниз по телу, разъедая его изнутри.

– Я, как и Зен – Уна облизнула пересохшие губы, – хочу жить с любимым, родить ребёнка.

– Ты лишаешь себя будущего! – воскликнула Зен. Она смотрела на неё, как на чужую.

– Я пытаюсь найти выход из ситуации, а вы говорите только про Низы и как это всё ужасно, – вспылила Уна. – Я влюблена, понимаете, влюблена. Я счастья хочу, а не Сета! Понимаете, нет?!

Зен примирительно накрыла рукой ладонь Уны.

– Что вы вообще делаете вместе? – миролюбиво спросила подруга.

– Говорим, – на секунду растерялась Уна, но быстро нашлась, – обо всём. Катаемся на флайбордах. Он устраивает волшебные свидания…

– А о главном говорили? Что он предлагает? – не дослушав, перебила Риот, но, увидев изменившееся лицо Уны, осеклась. Та была готова взорваться.

Робот разлил голубое вино, обновил закуски – которые Зен от нервного напряжения поглощала без остановки, а Риот, наоборот, почти ни к чему не притронулась – а тишина всё висела.

– Риот, что делать с Зарядом в Союзе? – холодно повторила Уна. Она настроилась получить ответ, и она его получит.

– Ну, сами знаете, – тихо начала Риот, – влюблённые идут по стандартному пути – пальцы без проникновений, обоюдные оральные удовольствия, эро игрушки.

Уна и Зен понимающе кивнули. А у Риот уже включилась программа «академические знания».

– Заряд – наночастица, которая вживляется в заднюю стенку влагалища (или в крайнюю плоть, если речь идёт об Индивиде). Она считывает генетический код проникаемого объекта по половым органам или пальцам. Любое проникновение чужого живого предмета или погружение в живой предмет мгновенно распознаётся Зарядом. Да, множественные суррогаты половых систем Индивидов и Личностей не являются изменой и разрешены для использования в Брачном Союзе.

Вот уж компромисс, подумала Уна, если вдруг с Индивидом или Личностью что-то случится, а семью сохранить хочется. Она, будучи в Союзе, во всех смыслах удовлетворялась своими длинными пальцами, но частенько подумывала о субституте фаллоса. Рынок удовольствий кишел фаллоимитаторами всех размеров, форм и функций. Личность приглядывалась к одной вещице с подогревом, чтобы холодная ненатуральность, игрушечность не сбивала тщательно подобранный настрой. Но так и не купила.

– Заряд очень силён и точен, он приносит дикую боль уже при начальном проникновении, парализует разум. Продолжать невозможно. Говорят, учение Новая Йога у нескольких человек вызывает абсолютную терпимость к сильной боли. Но Светилы работают над совершенствованием Заряда, поэтому при каждой Перезарядке ставят обновлённую версию.

Перезарядка. Ненавистное слово. Мало того, что Уна живёт с Индивидом, который ей безразличен, а ещё приходится преодолевать неприятные процедуры. Риот не останавливалась:

– У тебя, Уна, совсем тяжёлый случай, ты рискуешь своей жизнью, а значит вариант перетерпеть боль не подходит. Не обойти Систему. Ты можешь жить в Обществе, оставшись в Союзе с Сетом или договориться о мирном Разводе. Ну или начать конфликт. Моё мнение: подожди, если тебя не торопит Акт и ребёнок.

– Ох, вот он меня как раз и торопит, – Уна больше не находила в себе силы на злость, обиду и оправдания. Она уже было открыла рот, чтобы упомянуть о срочных делах, как Зен звонко щёлкнула языком:

– Жаль не знаешь, кто такая Чёлка Если так уж хочешь развестись, можно познакомиться с ней и договориться. Хотя я думаю, что Сет просто дурит девочке голову, не помышляя о Разводе. Он так тебя любил!

– И что, я должна жить с ним, потому что когда-то «он меня так любил»? – съязвила Уна. Она понимала, что Зен зеркалила ее ситуацию на себя. – Зато теперь ненавидит.

Подруги переглянулись, но промолчали. Уна почувствовала себя очень глупо.

– Да… невесело, – выразила общее настроение Риот.

Позже Риот прислала виноватую голограмму с кратким содержанием: «Сначала не хотела говорить, но тебе нужно знать обо всех вариантах. Есть учёные, которые расскажут больше об измене и силе Заряда. Но они живут в Боттоне. Я поеду туда по делам, могу выбить тебе пропуск волонтёра».

Личность успокоилась. Несмотря на то, что не поддерживала ее решений, Риот хотела помочь.

После негативной реакции близких людей Уна твёрдо решила поговорить с Меном об их отношениях. Но оказалось, что выбрать время для серьёзной беседы не так-то просто. В ближайший рабочий день влюблённые поехали на полюбившуюся маленькую открытую флайплощадку. Одним из ее плюсов была слепая зона рядом с допотопной камерой, которую забывали заменить. В те секунды, когда с флайдрома исчезали все посетители, Уна и Мен страстно целовались в тайном месте, чувствуя себя безумно влюблёнными. Притяжение сделало их бунтарями. Оно добавляло страсти в их и без того лёгкие, необременённые обоюдными претензиями встречи.

На улице совсем стемнело и на площадке усилили освещение. Мен, сладко улыбаясь, поманил Личность за собой. Она всё поняла, огляделась. Никого. Специально приземлив флайборды в слепую зону, любовники слили свои тела в объятии. Уна замерла, вдыхая его запах, прощупывая твёрдые мышцы под флайкостюмом, теснее прижимаясь бёдрами. Ещё ближе, ещё! Поцелуй, ещё поцелуй. Мен запустил руку под юбку и начал ласкать Личность. Как же хорошо и приятно от его прикосновений! Уна закрыла глаза и отдалась захватившим её чувствам.

И это была ошибка. Мен замер, дёрнулся, отпрянул от Личности. Она открыла глаза, чтобы возмутиться, но дыхание перехватило.

Квен.

Её темноволосая подруга резко развернулась и пошла обратно в раздевалку. Но Квен не двигалась, внимательно осматривала задранную юбку Уны, опухшие от поцелуев губы, Мена, прижимающегося к Личности.

Сначала лицо девочки казалось каменным, мёртвым, но горечь разочарования постепенно проступала. Уна кинулась к Квен, но та остановила ее жестом и, резко развернувшись, бросилась бежать.

Личность не помнила, как попрощалась с Меном и приехала домой. Напрасно она пыталась связаться с Квен, весь вечер набирая вызов, посылая видеоголограммы, которые так и оставались непросмотренными. Девочка обрекла Уну на мучения в ожидании следующей недели, когда она приедет к отцу. Случилось то, чего Уна больше всего боялась, но думала, что произойдет это после Развода. И все это она сделала своими руками.

Сил не осталось даже на связные мысли. Личность, совершенно опустошённая, забралась в кабину, отправилась на любимый пляж под скалами, выпила бутылку голубого вина и там же уснула.

Уна варилась в собственном соку переживаний, медленно помешивая ложечкой смесь из размышлений и сомнений. Утром она вспомнила события прошлого вечера и ее затрясло от стыда. В душе поставила подтягивающий массажный режим и долго смывала следы неуклюжего паршивого сна. В конце программы душевая кабина распылила молочко для тела с нежным запахом кофе. Жаль, что мрачные мысли и некоторые события не смоешь водой. Запах стыда не перебьёшь сладкими ароматами.

Всё произойдёт вечером.

Ещё вчера, в состоянии полной решимости, Уна договорилась о встрече. Пора бы уже всё выяснить. Мен предложил прогуляться, и Уна выбрала маленький немноголюдный парк, где им никто не помешает. А главное, где нельзя проявлять чувства, и она сможет сосредоточиться и собраться с мыслями, не отвлекаясь на проявления страсти.

Она, конечно же, волновалась, но гораздо сильнее – злилась. На себя, вчерашнюю ситуацию с Квен, а иногда даже и на Мена, что он вообще повстречался на ее пути и привёл к краху то немногое, что у неё было. На работе Уна заставляла себя вести как положено, надела строгий наряд, неброские украшения, нанесла базовый рабочий макияж. Она думала, что хорошо играет свою роль.

– Уна, – позвал подчинённый, как только она вернулась с быстро пролетевшего обеда. – Заходил один из Управляющих Партнёров, оповестил, что послезавтра утром личное собрание.

– С каких пор у нас Управляющие ходят ногами, – попыталась пошутить Уна, задумываясь, что же от неё хотят на высшем уровне. Неужели Квен умудрилась рассказать всё Сету, и он решил отомстить? Да ну, глупости.

– Ну, не своими ногами, голограммными, – засмеялся подчинённый, а Уне пришлось вежливо улыбнуться.

Личность спокойно отработала оставшуюся часть дня. Но когда приехала в парк, беспокойство овладело ей.

– Рада тебе!

– Ты сегодня очень собранная, строгая, – Мен попытался взять Уну за руку, но она убрала её за спину. Необходимо сразу расставить границы, чтобы рзговор получился серьезным.

Личность чувствовала, что ему было не по себе, после того как их вчера застукали. Он понял, что это кто-то из знакомых Уны, но не задал ни одного вопроса. Даже сейчас, медленно шагая рядом, Уна понимала, что она позвала его, ей и говорить. Кожа начала зудеть чуть ниже левого локтя. Она чесала руку под платьем, скрывая неловкие движения. Может, всё ложное, напускное и лишь Брачный Союз твёрдая опора под ногами? Там, в апартаментах, где всегда узнаваемая почти мертвая тишина и Сет, сутками не выходящий из Т-комнаты? Или она боялась того, что сам Мен откажется от неё?

– Я хотела поговорить о… о нас.

Зуд распространился вниз на кисть и пальцы. Уна почёсывалась, пряча руки за спину.

– Что ты планируешь? – хрипло спросила она.

– Я думаю, что всё прекрасно, – удивился Мен вопросу. Ему явно не нравилось напряжение, усиливающееся с каждой минутой. Не нравилось, что от него чего-то хотят.

– Что мы будем делать?

Личность яростно раздирала нежную кожу. Нервная чесотка передалась на ладонь, и Уна впивалась острыми ногтями, только из-под маникюрного аппарата, в маленькие красные пузырьки. Она ждала, что Мен произнесет слова, которые ей так надо услышать. В них Уна хотела отыскать надежду, зацепиться за нее и продолжить приятные и столь важные отношения. Пусть он скорее поцелует её, заставит поверить в серьёзность их чувств.

– Наслаждаться общением! Всё же так здорово, – непринуждённо ответил Мен. Его не беспокоили её серьёзные проблемы. Для него и не существовало никаких проблем.

– Я…думала, мы хотим большего, – Уна чуть не поперхнулась слюной. Неправильное направление разговора встряхнуло, отрезвило её. Вовремя.

– Чего ты хочешь? – вылетело у Мена. Уна даже не удостоила его ответом. Она не смогла бы себя уважать, если бы вырвалось ее страстно желаемое – «семью». Особенно находясь в Союзе. Это как, стоя на коленях перед любовником, вымаливать хоть капельку любви, потому что она не нужна своему Брачному Индивиду. Какой стыд.

– Ты разве не слышал моё признание?

– Нет, какое признание, когда?

Уна смотрела в одну точку, не моргая, не различая дороги из-за застилающих глаза слез. Она всё это время чувствовала, что что—то не так, что она что-то важное упускает. Она для себя решила, что он тоже влюблён.

– Ты хочешь развестись? – переменил Мен вопрос и по тому, как вздохнула Личность, понял, что угадал. Но…

– А ты хочешь? – Уна наконец почувствовала обиду. Почему до неё так долго доходило?

– Пожалуй, это будет нелогично. Ты прекрасная Личность, потрясающе красивая, но я…

Он замолчал. Уна методично расчёсывала руку до крови, пытаясь унять нестерпимый зуд. Мен невозмутимо продолжил:

– Я не ожидал, что встречи зайдут так далеко. Я думал, ты понимаешь.

– Ты играл со мной?

– О чём ты? Это было обоюдно. Ты в Союзе, да ещё твой Заряд. Акт не стоит таких жертв.

– Ах, Акт. Забудь.

Уна, резко остановившись, развернулась и бросилась к кару, дистанционно запуская автопилот до дома. Не надо было оборачиваться. Но Мен даже не пытался её остановить. Он стоял и печально смотрел вслед. Только Личность села, кар сорвался и поехал в сторону центра. Вот теперь можно откинуться на мягкое сиденье и от беспомощности закрыть окровавленными руками лицо. Она сама виновата! Она сама придумала то, чего не было.

– А-а-а – стон и рыдания вырывались из горла. Как же просто и быстро открываются глаза на события, которые, казалось, были такими понятными. Не осталось ничего.

Вакуум поглотил цветочное поле, вскормленное надеждами.

Глава 5. Мотоциклист

Я не нужна ему.

Я всё себе придумала.

Я почти себя уничтожила.

Уна сидела в каре, на окраине города. Что она делала? Похоже, что качалась из стороны в сторону, как маятник, зажав голову руками. Как здесь оказалась? Личность взглянула на аппарат, да, второпях она задала неверный адрес, и кар выполнил ее волю. Сколько прошло времени? Час, два, три? Уже глубокий вечер. Перед глазами все плыло, но слезы так и не появились. О чём здесь рыдать? Если только о собственной ничтожности.

Подъезжая к дому, Уна почувствовала, как саднят руки. Нервный зуд заставил её ободрать кожу, повсюду были раны от ногтей. Кровь мелкими каплями оросила все доступные поверхности: складки наряда, голые ноги, туфли, сумку, сиденье сбоку и даже переднюю панель кара. Она даже не замечала, насколько сильно покалечила себя.

На своей половине апартаментов Уна скинула одежду, оставшись только в нижнем белье, прихватила парящий мини-холодильник и спряталась в любимую виртуальную кабину. А, да, надо вызвать мобильную медицинскую капсулу для регенерации кожи рук. Ей нельзя появляться в Обществе с ранами, кричащими о том, что она несчастная, психически неуравновешенная Личность.

А Личность ли? Личность должна быть цельная, твёрдая и гибкая, разумная и волевая. А Уна даже любви не смогла противостоять. Не получилось разглядеть нелюбовь. Бесцельная, бессмысленная борьба. Зато Мен, со свойственной Индивидам обезоруживающей бесцеремонностью, избавил её от необходимости принимать решение. Какая нелепость! Они, люди, стали Высшими Личностями, образовали высокоморальное развитое Общество, а вопросы любви всё равно толкали в пропасть низменных физиологических желаний, глупых определений и навязанных смыслов.

«Знаешь, что, Личность, жаждущая любви, – сказала себе Уна, открывая бутылку зелёного рома, – сейчас мы договоримся. Я хочу утонуть в жалости к себе. Это слабость и безволие. Сегодня я пью, завтра я пью. Послезавтра собрание, и я беру себя в руки».

Она отпила прямо из горла затем взяла бокал со льдом и наполнила его до краёв. Что же включить? Игру или кино с погружением, может, сеанс релаксации? Вместо этого она запустила концерт любимой группы, выбрав место возле сцены. Музыканты вышли в зал, и Уна, вскочив на ноги, стала подпевать и двигаться в такт музыке, разбрызгивая ром на стоящих рядом ботов.

В таком виде её и застал Сет. Она не дала команду запереть дверь, и он неожиданно вошёл в кабину. Уна стояла – и сама прекрасно видела себя со стороны – в соблазнительном нижнем белье (которым и соблазнять-то некого было), со взъерошенными волосами, безумными глазами и бокалом в окровавленных руках. Хороша! Сет был взбешён, но в первую секунду он опешил от увиденного.

– Ты ненормальная! – закричал он, придвигаясь к Уне. – Квен! Тебя видела Квен!

Он на мгновение запнулся и вновь открыл рот:

– Ты понимаешь, что наделала? Понимаешь или нет?! Моя дочь! – он почти плевал ей в лицо. Уна ощутила смутное, далёкое желание, которое, однако, не продержалось и сотую долю секунды. Она замерла и покорно ждала, пока Брачный Индивид остановит поток гнева. Да и что она могла сказать в свою защиту? Иногда сухое «ничего» лучше, чем бессмысленные оправдания. – Ты притворялась, что любишь её, что она тебе интересна, что ты заботишься о ней. А потом она видит тебя на общественной третьесортной площадке с каким-то…! Как она после этого будет чувствовать себя в моем доме?

И это больно резануло. «Мой» дом, будто её уже здесь нет, хотя всё принадлежит обоим. Уна молчала. Если она сейчас откроет рот и начнет его обвинять в том, что он отдалился от собственной дочери, ничем хорошим это не закончится.

Нет, не в том она положении.

– Ты же знаешь, я очень люблю Квен. Я поговорю с ней.

Сет только недоверчиво взглянул на Личность:

– Посмотри на себя. Что с тобой происходит? Вроде от отношений на стороне Личности должны хорошеть, а ты всё дурнеешь. Или готовишься к Низам?

Он высказал всё самое обидное и перевёл дыхание. Уна ждала, когда к нему вернётся разум. Она даже в качестве примирения протянула ему бокал, но Брачный Индивид отмахнулся. Он внимательно осмотрел её волосы, тело, его взгляд сосредоточился на руках.

– Это не повторится, – тихо сказала Уна. – Сет, я согласна с тобой, я очень ошиблась. Оставим всё как есть.

Сет издевательски усмехнулся:

– Значит, он тебя бросил.

Уна кивнула. А Индивид продолжал:

– С тобой одни проблемы: дефектный Заряд, Брачный Союз, я. То-то его перекосило на Приёме.

Это было слишком. Но честно. Жестокая правда ранила Личность – Сет понимал ситуацию с самого начала, знал, что ей задурили голову, а она позволяет так с собой поступать. Возможно, про себя он насмехался над её глупостью и недальновидностью.

Нет, она ни за что не позволит себе заплакать при нем.

– Всё будет как раньше, – пообещала Уна и осушила бокал.

– Ещё подумаю, нужно ли мне это, – Сет кинул последний взгляд на её руки и вышел из кабины.

Уна, опустошённая, вымотанная, погрузила ладони в медицинскую капсулу и говорила сама себе:

– Нет, Личность, давай не так. Давай ты просто уберёшь куда подальше свои романтические представления о любви. И тогда не придётся испытывать такое унижение и боль.

Она осеклась и с грустью осознала, что ещё немного таких глупостей с ее стороны и ошибку было бы уже не исправить. Следующий монолог с собой она вела бы в Боттоне. И неожиданно в голову пришла мысль, что, возможно, Сет не так сильно уж её и ненавидит.

– – – —

Перед дверью в приёмный зал Управляющих Партнеров Уна сделала глубокий вдох и постучалась. Она всего два раза была в этом месте: один при назначении в Корпорацию, второй после нескольких повышений до статуса Руководящего Партнёра младшего уровня. В огромном полукруглом кабинете, со всех сторон оборудованном виртуальными панелями, восседали ОНИ. Десять кресел угадывались в тени, чрезмерно высокий, сужающийся кверху потолок визуально вытягивал фигуры (четыре кресла пустовали). Неизвестно, проецировались ли это голограммы или перед Уной предстали живые люди. Что уж говорить, Личность всегда впечатляла атмосфера таинственной важности и представительной строгости.

Для неё в центре комнаты было приготовлено кресло в форме капли, блестящей и идеально пропорциональной. Уна села на край. Она выпрямила спину, аккуратно убрала ноги вниз, уважительно подалась в сторону Партнеров. На удивление она была равнодушна к происходящему. От тщетных попыток принять решение за другого человека она устала сильнее, чем от страха за своё дальнейшее будущее.

– Уна, – голос, музыкальный, притягательно властный, прозвучал неожиданно громко. – Перед тобой Главные Управляющие Партнёры 1-6. Мы выразим общую волю.

– Рада вам! – казалось, ей удалось унять дрожь в коленках. Умирать – так с высоко поднятой головой.

– Рады вам! – пронёсся шелест голосов Управляющих Партнеров.

– Знаете, зачем мы вас позвали? – спросил Первый голос.

– Возможно, из-за показателей Пользы, – лучше говорить прямо и максимально открыто. – Я готова, если необходимо, их улучшить.

– Мы наблюдали за вашей работой после информирования от вышестоящего коллеги. Вы ведь знали об этом?

– Да.

– Вы прошли проверку и показали себя хорошим Руководящим Младшим Партнёром.

Уна еле слышно выдохнула и позволила себе чуть приподнять уголки губ в улыбке. В последние недели она работала плохо, но это компенсировали ее предыдущие заслуги, когда она перерабатывала в два раза больше положенного. Дома ведь никто не ждал.

– В Корпорации запускается особый проект, и мы ищем куратора группы.

У неё всё поплыло в глазах от неожиданности. Повышение сразу на две ступени!

– Однако претендент на это место должен быть чистейшей Личностью с устойчивым положением в Обществе.

Уна кивнула. Конечно. Значит ли это, что в ней сомневаются?

– В ближайшие два месяца мы оценим вашу лояльность, стабильность, ряд других показателей и примем окончательное решение.

– Спасибо. А на моё место?

– На вашу позицию уже подобран специалист, он проходит обучение.

– В чём суть проекта?

Фигуры в тени зашевелились, Первый голос произнёс:

– Если коротко, то мы снова собираемся внедрять Искусственный Интеллект в рекламные технологии. В особой форме, конечно. Этим и предстоит заняться команде разработчиков.

«Но…но я не участвую сейчас в исследованиях, у меня нет соответствующего образования», – хотела сказать Уна, но промолчала.

– У вас есть стратегическое видение и хорошо развитое мышление, – будто прочитав её мысли, в разговор вступил Второй, женский, голос, – Образование вы получите. Или, может быть, вы сомневаетесь в собственных возможностях? Мы предварительно выделили вас, не думаю, что здесь уместна неуверенность.

Уне показалось, что голос слегка изменился, в нем почувствовалась холодность. Действительно, анализ труда сейчас был предельно точен, эффективность определялась по цифровым показателям.

Разговор был окончен.

– Мы проинформируем вас о решении, – заключил Первый голос. – Высокой Пользы!

– Высокой Пользы, – Уна громко отчеканила слоган Системы. Когда она выходила, кресла уже опустели.

Кабинка туалета. И снова Личность сидит с закрытым ладонями лицом. Невероятно. Не может быть! Она, Уна, Младший Руководящий Партнёр и такое повышение! Раньше Уна бы прыгала от радости, но сейчас она чувствовала, что назначение невозможно. Новое образование, интеллектуальные разработки, она во главе, собственная команда Исследователей. Это значит…значит, что она будет на Высшем уровне Общества? И сможет через пару ступеней выйти в Элиту? Но довольно. Её не выберут. Она ненадёжная Личность: непонятные отношения с Сетом, отсутствие ребёнка и моральной стойкости, как показали последние месяцы. Нет, она не подойдёт, даже если кинет все силы на то, чтобы наладить отношения в Брачном Союзе.

После работы – и шокирующей новости – Уна решила не заезжать на флайдром, а сразу отправиться домой. В воркбасе она увидела Мена. Он стоял впереди, такой милый, притягательный, и пристально смотрел на неё. Сердце ухнуло вниз. Уна заставила себя отвернуться. Придётся привыкнуть, работают они по-прежнему в одной Корпорации.

Дома Личность вдоволь накупалась (два курса в массажной водной капсуле), сбрызнула тело распылёнными аромамаслами и почувствовала, что оживает. А когда вышла из ванной, распаренная, в мягком белом халате до пола, потягивая кофейный напиток с парящего подноса, подумала, что есть ещё надежда на счастье. Она и не поняла, как, гуляя по квартире, оказалась на половине Сета. Из кабинета отчётливо слышались голоса. Любопытство толкнуло её подойти поближе.

– И почему ты всё не закончил? – мелодичный женский голос. Это Чёлка. Чёлка в её доме, через стенку, в комнате Сета общается с её Брачным Индивидом! Вот так они, Уна и Сет, разговаривали каждый со своим возлюбленным – с её стороны, бывшим – в их общем доме, каждый на своей половине, совершенно не таясь.

– Я тебе уже объяснял, – вздох, – пока не время. Не хочу поднимать эту тему в ближайшие месяцы, – еще вздох. – Нам ещё ждать полгода, почему она тебя сейчас волнует?

Чёлка, похоже, скривила губы, потому что голос прозвучал ниже, чем раньше:

– Я люблю тебя, не могу представить, что ты живёшь с ней в одном доме. С этой…

 Уна опрометью бросилась в свою комнату и не услышала, с какой «этой». Хватит с неё, хватит! Она не питала иллюзий и могла только догадываться, что Чёлке рассказывал обозлённый Брачный Индивид. Вполне возможно, что Развод не так уж и отдалён по времени. Полгода, проронил он. Почему полгода?

И Уна задумчиво улыбнулась: есть надежда договориться мирно. Вот бы наладить с Брачным Индивидом контакт, запросить положительный отзыв для работы и после повышения отпустить друг друга на свободу.

Надо найти Чёлку, только вот как?

– – – —

Она постепенно возвращалась к привычным делам: флайдрому и работе. Много времени проводила наедине с собой, смотрела в окно на пролетающие мимо патрульные камеры, расфокусировав взгляд. Уна тосковала по встряхнувшему ее жизнь Мену или себе в начале их отношений с Сетом. И ей казалось, что только это сейчас наполняло ее жизнь.

Когда Риот вызвала её на голосвязь, Личность не заметила, как нажала на кнопку.

– Уна!

Голоизображение Риот светилось. Подруга не знала, что у Уны уже нет никакой дилеммы и она опять вернулась к своей скучной во всех смыслах жизни. Личность пока избегала момента, когда расскажет Риот и Зен о то, чем закончились е любовные приключения. Молчаливое осуждение близких друзей пережить тяжелее, чем их открытую критику. Когда Уна поняла, что хочет поехать в большое путешествие, свободно на флайборде пролететь над океаном, залезть в древние пещеры, проложить путь в густом лесу, она написала Абелю. «Значит, разговор с Меном состоялся,» – сочувственно констатировал друг. Уна сказала пару фраз о том, что ничего не было, она сама всё придумала и «давай не будем поднимать больше эту тему». Она боялась опять начать себя жалеть, зацикливаясь на том, что никого, кроме друзей, у неё нет. Радовало, что Абель обещал предложить программу путешествия при ближайшей встрече на флайдроме.

Риот что-то прокричала, но Уна ушла в свои мысли и пришлось переспросить:

– Ещё раз, что?

– Мы едем в Боттон. К Низам. И это не обсуждается.

Ну вовремя! Уна простонала, закатив глаза:

– И что же в этом хорошего?

– Как! Ты не понимаешь?! Посмотришь, как живут другие люди, возможно, узнаешь что-то у «шаманов» про Заряд. Это поможет тебе принять решение.

– Риот…

– Ты же знаешь, я там была как представитель благотворительной организации. А сейчас подтвердили мой личный проект. Личный! На территории Боттона!

Риот распирало от радости, она хотела разделить ее со своей подругой. Уна засмотрелась на квадратный носочек домашних туфель.

– Ты поговорила с Меном? – насторожённо предположила Риот.

– Да, – вздохнула Уна, на душе стало тяжело от нахлынувших чувств.

Но Риот отреагировала не словами «яжеговорила», а предложила помощь:

– Мне приехать? Или встретимся в ресторане?

– Спасибо, но сегодня чётный день и ужин с Сетом. Мне надо попытаться наладить с ним отношения.

– Ладно. Тогда тем более нужно отвлечься. И не думай, что сможешь отвертеться от поездки, откажешься – возникнут вопросы, а они нам ни к чему, – хитро блеснули глаза подруги.

– Хорошо, – согласилась Уна. – Когда летим?

– Через две недели. Я ещё позвоню и дам инструкции! И…Уна… расскажешь всё при встрече.

Риот отключилась, так и не придумав, как утешить подругу, не причинив ей боли.

– – – —

Квен обычно приезжала в районе обеда, но в этот раз объявилась только к вечеру. Поцеловала отца и предпочла не заметить Уну, которая ждала девочку, не находя себе места от переживаний. Совместного ужина так и не случилось: Квен опоздала, Сет не вышел из кабинета, и Уна ела одна. Начинающуюся нервную чесотку она останавливала кремом, иначе все руки опять были бы в крови. Квен прошла в свою комнату, а Сет красноречиво глянул на Уну – «вот до чего довела». Личность устало прикрыла глаза. На веки навалился груз сожалений. Разочарование Квен – вот что самое тяжёлое в сложившейся ситуации.

Девочка осознанно избегала её. Она уходила рано, а возвращалась в общую столовую только во время чётного ужина или тогда, когда Уна была с Сетом. У Личности даже промелькнула трусливая мысль оставить девочку в покое. Она осознала, что в глубине души радовалась избавлению от малоприятного разговора. И именно поэтому решила обязательно поговорить с ней.

Через несколько дней Уна поймала Квен вечером, после флайдрома. Девочка выбирала начинку для сэндвичей, на парящем подносе уже стоял облепиховый чай и сладкий пирог.

– Рада тебе, – еле слышно сказала Уна, чтобы привлечь внимание.

Квен обернулась, аппарат выпал у неё из рук. Она быстро его подобрала и кинулась в сторону своей комнаты. Что за…? Уна побежала следом за девочкой и увидела задвигающуюся дверь. Не успеет! Выручил термоподнос, который не смог пролететь в маленькую щёлку, Квен пришлось нажать на кнопку и поднять двери выше. Этого хватило, чтобы Уна заскочила в комнату. Перемена быта прежней аккуратистки Квен была разительная – она перестала убирать вещи, захламила кровать и все доступные поверхности. Неужели она не пускает в комнату робота-помощника?

Она хотела выйти, но Уна закрыла собой проход.

– Квен, – неожиданно твёрдо сказала она, – давай поговорим один раз, как взрослые Личности.

– Говори, раз зашла, – резко ответила девочка.

– Дорогая, – осторожно приступила Уна, присаживаясь на кровать, – для начала скажу, что очень тебя люблю! Ты – самое лучшее, что дал мне Союз с Сетом.

– Любишь-любишь, – передразнила Квен. – А сама! ЕМУ постоянно это говорила?

– Нет, – Уна не соврала, она признавалась только во влюблённости.

Квен сощурилась (она двигала туда-сюда лежащий на столе аппарат) и впервые обратилась к Уне:

– Где вы познакомились?

– На работе. Я сначала не реагировала на его знаки внимания, но потом… пойми, это всё одиночество. Я чувствовала себя ненужной, скучной, серой, несчастной.

– Он необычный. Не такой красивый, как отец, но интересный молодой Индивид, – продолжала издеваться Квен. Уна замерла, меньше всего она хотела обсуждать Мена.

– Извини, давно надо было рассказать, что у нас с Сетом всё плохо. Мы стали чужими, не проводим вместе время, кроме этих ужинов, не интересуемся планами, целями и желаниями друг друга. И у нас нет Актов. А я хотела ребёнка.

Если быть честной – то до конца. Девочка видела руки чужого Индивида под юбкой Уны, какие уж здесь стеснения.

– Не пытайся вызвать жалость. Срок не так важен, у вас вначале были хорошие отношения. Папа тебя так любил, я думала, всё наладится, – почти сочувственно произнесла Квен.

Оказывается, она ощущала холодность в их Союзе.

– К сожалению, не всем удаётся сохранить любовь и теплые отношения, – уныло ответила Уна.

Верно. Прожитые годы в Брачном Союзе, которыми любили хвастаться её знакомые, ни о чём не говорили. Пять лет их с Сетом Союза не сделали их ближе. Они были словно люди, ненароком оказавшиеся рядом, живущие на одной территории в ожидании кого-то более подходящего и всё не появляющегося. Нет, дело не во времени. В некоторых Союзах и пятнадцать, двадцать лет не навевают скуку, они наполнены уважением, страстями, ежедневными открытиями.

Лицо Квен поменялось, ожесточилось, губы сжались и побелели. Она встала напротив Уны и тщательно чеканя каждое слово, выговорила:

– Конечно, с таким поведением. Я ошибалась в тебе. Ты не подходишь моему отцу. Он ещё очень молод, стоит на высшей ступеньке Общества, приближаясь к Элите. Ему нужна другая Брачная Личность, с которой будет и любовь, и ребёнок.

– Ты не можешь решать за него, – проговорила Уна, внезапно обретая внутреннюю твёрдость. Одно дело желать Развода и собственного счастья, а другое, когда тебе навязывают решение, расковыривая больную мозоль. – Мы взрослые люди. И это моё дело, с кем объединяться в Союз, а с кем идти на Развод. Я говорю лишь о том, что хочу дружить с тобой и дальше.

– Ты мне больше не нужна!

Уна горько вздохнула и вскинула на неё глаза:

– Это в тебе говорит злость. Но когда в будущем…

– Да я уже выросла, как ты не понимаешь! – закричала Квен, топая ногой и размахивая руками, – я также встречаюсь с Индивидами в закоулках, как и ты! Но вот отличие: ты в Союзе с моим отцом. Что ты хочешь? Чтобы я с тобой как низовка на гулянки ходила? Или к похождениям спокойно относилась?

– Ты встречаешься с кем-то? – опешила Уна, на секунду забыв о теме ссоры.

– Это не твоё дело! – выпалила Квен. – Я уже через полгода стану Личностью.

– Поэтому я и говорю с тобой, как с Личностью. – изо всех сил сдерживалась Уна. – Если бы ты постаралась войти в моё положение…

– Всё, мы поговорили, – прервала её Квен. – Я не буду тебе грубить ради отца, просто представлю, что тебя нет. Но больше ко мне не лезь.

Квен сделала выпроваживающий жест рукой, указывая на дверь. Уна молча вышла. Судя по всему, разговор не задался. Мало того, появился ещё один человек в этом доме, который ей не рад, Уна с ужасом поняла, что Квен презирает её.

Спасительная виртуальная кабина. Личность села в угол, перенеслась в оперный зал, и в ушах зазвучала любимая ария. Но это не помогало. Уна сидела с закрытыми глазами, согнувшись под тяжестью мыслей. Она старела с каждой минутой такого пребывания: вот ей не было тридцати, а она ощущает себя на пятьдесят, а то и на восемьдесят.

Личность вывела голозеркало на аппарате. Посмотрела в тревожные, покрасневшие, чьи-то глаза. И это она? За годы Брачного Союза она заплыла не физическим, а бытовым жиром стабильности. Влюбилась в первого, кто снова дал почувствовать вкус страсти. Но всего-то хотелось не быть одной, хотелось человеческого тепла, объятий и нежности. Хотелось, чтобы кто-нибудь настоящий разделил с ней жизнь. А теперь её душевное равновесие качает как на волнах. Что делать? Потерпеть еще немного и сбежать? Найти пару для Брачного Союза и родить ребёнка? Жить в одиночестве? Уйти в Боттон?

Уна попробовала улыбнуться этой Личности напротив, но получилась гримаса боли.

 Унизительно, но сладко было вспоминать недавние горячие прикосновения симпатизирующего ей человека мужского пола. Тяжело собирать душу по кусочкам. Хотя если быть честной с собой, то не особо было к чему возвращаться. Она по всей видимости выбрала не того Индивида, когда пришло время определиться с парой (но глупости это, она могла спокойно жить одна). Она так и не получила счастье стать матерью (а кто сказал, что это принесло бы ей счастье?). Она нигде не была, кроме столицы Система 1 (зато скоро побывает в Боттоне, а потом поедет в путешествие с Абелем). Она не имеет наград и достижений, она не Космонавт, не Учёный, не Светила, не Элита. Да кто она вообще такая?

– И это я? Я? – спросила Уна вслух.

Усталая Личность с разбитым сердцем молчала.

– – – —

Перезарядку проходили все Индивиды и Личности в Союзе, раз в два или три года (как назначит Комитет Верности). Для обычного системного человека ничего страшного не было – сняли Заряд, ввели в сон, провели проверку, обновили все настройки и поставили новый Заряд. Человек просыпался через 10 минут отдохнувший и посвежевший. Кнопка активации – на секунду тело пронизывал минимальный Разряд – фиксировала правильность работы системы. Его силы хватало, чтобы отбить желание изменять.

Для Уны с её дефектом всё было гораздо страшнее. Ей было очень больно, потому как объяснили Светилы, её тело усиливало мощность Заряда в десятки раз. Почему они не могли сделать эту мучительную активацию во сне? Не затем ли, чтобы доказать людям Общества, что Заряд не фиктивный? Всё дело в реальной необходимости перезарядки, или в правилах и профилактическом действии, которое она оказывает? В прошлый раз она упала в обморок – ток прошёл по клеткам, принося невыносимую боль. Для последующих процедур Светилы согласились сделать проверку во сне, и разбудить Уну после всех необходимых процедур. Но прилипчивый страх сковал разум.

В день Перезарядки давали принудительный выходной и Уна, пока шла к кару, успокаивала себя, что надо немного потерпеть, помучится, а затем получить целый день на флайдроме и в виртуальной кабине. Из головы не выходили слова Квен. Личность прокручивала их раз за разом, пытаясь найти лазейку и оправдаться.

Голова гудела в районе затылка, в области глаз боль переходила в колко-режущую пульсацию, к горлу подкатывала тошнота, похолодели кончики пальцев на руках и ногах. Когда она стояла перед Комитетом Верности, то еле сдерживала рвотные позывы. Десять секунд на виртуальную подпись на документах, и Личность уже в кабинете для снятия Заряда.

– А, помню вас, Уна! – приветствовал пожилой (по голосу и манерам) доктор, Светила науки. Он работал на её первой Перезарядке. Уна улыбнулась, но получилось очень криво. Мало приятного, когда тебя помнят лишь потому, что твой Заряд имеет дефект, опасный для жизни.

– Да, рад вам, молодая и прекрасная Личность! – фамильярно отозвался второй, красивый врач с неприятными рыжими усиками, который предлагал Уне принять участие в эксперименте над собственным телом и Зарядом. Разумеется, чтобы совместно прославиться, что буквально означало: «вы будете не вылезать из лаборатории, а я в комфорте писать научные статьи».

Ооо, голова закружилась и перед глазами поплыло.

– Давайте быстрее закончим, – Уна легла в кресло и смотрела в потолок, пока медсестра – человек, ни одного робота на Зарядах – проворно подключала электроды. Две секунды и это закончится. Всё, его сняли. Нужно встать и перейти в камеру сна. Сможет ли она не упасть при этом? Пока Уну занимали типизные телесные вопросы – удержаться бы на ногах и при этом не выкинуть содержимое желудка – заговорил молодой доктор:

– Уна, дорогая, подождите в кресле, нам нужно кое-что проверить.

Он и Светила куда-то отлучились. Голоса стихли.

Что-то не то. Или они замышляют заманить её для опытов. Легче её убить, как мышь, которая ни на что не способна, кроме жизни в треклятой ненавистной клетке по правилам Светил. О мыши никто не думает, потому что несчастное существо само не дошло до уровня сознания, когда сможет разглядеть эту клетку. Бессвязные мысли, похожие на бред, будоражили мозг Личности.

«Но я так не могу, с меня хватит. Хватит!» – пронеслось в её голове. Уна наклонилась и незаметно от медсестры и камеры засунула пальцы в рот, вызывая рвоту. Она лишь немного помогла извергнуться тому, что подкатывало весь день. Когда медсестра обернулась проверить пациентку, то увидела, как та скорчилась в очередном спазме. Убедившись, что камера засняла, как ей плохо, Уна схватила аппарат, вызывая свой кар до системной Клиники.

– Но вы не можете уйти! – воскликнула медсестра, оглядываясь в поисках помощника. – У вас Перезарядка!

Уна ответила ей очередным приступом рвоты прямо на пол. Медсестра скривилась и сказала:

– Мы проверим посещение системной Клиники, после вы будете проходить полную проверку и чистку, как перед вступлением в Союз. Мне жаль, но таковы правила. Возьмите.

Она засунула Уне в рот сладковатую таблетку, чтобы приостановить рвотные позывы, и показала на дверь. Как бы ни хотела медсестра задержать пациентку, она не могла идти вразрез системным правилам, по которым любой человек мгновенно должен отправиться в Клинику. Если Уна подаст жалобу, медсестру осудят за тяжкое преступление – игры с человеческой жизнью.

Личность выскочила и, перебирая заплетающимися ногами, побежала к лифту. Споткнулась и почти упала, залетая в раскрывшуюся кабину. Локоть, принявший удар, онемел, рука повисла. Она опиралась спиной о правую стенку, удерживая тело в вертикальном положении, пока устройство стремительно несло её вниз. А вот и выход из здания.

Воздух… Дышать, дышать…

Жить, жить!

Отрешённую, опьянённую Уну шатало, она метнулась сначала в одну, потом в другую сторону. Что теперь делать? Она хотела жить, а не существовать, найти себя, получить то счастье, какое заслужила – да, уже полностью и бесповоротно – преданностью Обществу. Она хотела совсем немного, а, выходит, и это недостижимо… Жгучее желание пойти наперекор Системе, устроить бунт пожирало её изнутри. Вот бы вырвать, вырезать, выкромсать эти мысли из головы, сердца. Вот бы отбросить все правила, ломающие Личность. Пусть ценой собственной жизни. Двойственные, полярные мысли тянули Уну в разные стороны. Разрушали прежнюю мягкую оболочку (она ещё никому не добавляла шарма и харизмы).

Чувствовать! Вырваться на свободу!

Она обнаружила, что уже долгое время стоит на тротуаре рядом с дорогой. Прохожие не оборачивались на странную Личность, это дело роботов-полицейских, а они как раз могли заинтересоваться.

Действовать!

На светофоре затормозил мотоцикл, которым управлял человек в слитом костюме (невозможно было определить пол и возраст). Уна в беспамятстве запрыгнула на заднее сидение. Неизвестно почему, но мотоциклист не попытался высадить неожиданную нахалку, а просто повернул голову в её сторону, ожидая объяснений. Она интуитивно поняла, что это Индивид. Надо что-то сказать, иначе он выкинет её или отправит в Полицию.

– Помоги. Пожалуйста, увези меня, а то я умру, – тихо, растерянно попросила Уна, на всякий случай вцепившись в костюм (гладкий и холодный, но руки не соскальзывали) с твёрдым каркасом внутри. Индивид кивнул, и мотоцикл рванул вперёд.

Неизвестный и Личность, сбежавшая с Перезарядки, стремительно двигались к окраинам. «Куда он меня везёт?» – проносились мысли в голове Уны. Она немигающим взором провожала современные, светлые, сверкающие стёклами дома, стерильные улицы, разветвлённые магистрали. Ветер встречался с потоками солёной воды на щеках, без сожаления высушивая их. Уне в ее состоянии не было дела до времени, до места в пространстве, но они ехали долго. Очень долго.

Когда мотоцикл остановился, Личность не сразу вышла из оцепенения. Они находились на одной из прогулочных аллей на окраине города. В это время дня можно было встретить только Робонянь с подопечными, но сейчас и их не было. Уна мельком оглянулась.

– Здесь слепая зона, камеры нас не фиксируют, – отметил мотоциклист.

– Спасибо, – выдохнула Уна и пальцами нащупала аппарат, но доставать его не стала – не хотела думать о возвращении в привычный мир. Она сделала несколько шагов, чтобы дотронуться до листьев ближайшего дерева – их восхитительная настоящесть бодрила её.

– Кто ты? – резко спросил Индивид, нажимая на кнопку. Шлем сложился, опустился внутрь костюма, и Уна смогла рассмотреть лицо спасителя. Она опешила и быстро, неловко отвела взгляд. Редко встретишь такого красивого представителя мужского пола: чёрные блестящие волосы, зализанные назад специальным средством и беспечно перехваченные резинкой, аккуратная борода, нос с еле заметной горбинкой, умные глаза и пухлые, слишком розовые губы. Где-то она его видела. Рекл или актёр?

Мотоциклист считал её реакцию и ухмыльнулся. Уне стало не по себе. На секунду она задумалась, как выглядит, но чуть не рассмеялась – какая разница в её-то положении.

– Никто. Я просто устала от всего, перенервничала. Спасибо, что прокатил.

– Где живёшь? – мотоциклист подошёл к ней очень близко. Он не хмурился, не злился и с любопытством смотрел на загадочную спутницу.

– Я сама доберусь, сейчас хочу побыть одна – прогуляюсь.

Индивид не двигался. Уна почувствовала: что-то не так. Озноб поднимался из нижней части живота наверх, охватывая все части тела. И она уже не различала, озноб ли, а может жар. Нет, лёгкое прикосновение к её подбородку. Поспешила напомнить себе, что не знает этого Индивида. Ни имени, ни его род занятий. Ещё прикосновение. Ничего, кроме изящества, с которым мотоциклист рассекает на своём бойком транспорте. Ей вообще сейчас нужно быть одной и печально думать о дальнейшей жизни.

Но Уна не помнила себя.

Странный незнакомец отпустил руку и отошёл к мотоциклу. Секунда, и она сделала к нему шаг, второй. Он ждал – подхватил ее и поцеловал в раскрытые губы. Чувство было новым. Оно жгло её, подталкивало, бесновалось внутри в ожидании полного проникновения. Это было страшно. Это было хорошо.

Личность с остервенением целовала высокого, прекрасно слепленного Индивида, наслаждаясь его вкусом, запахом. Вбирая его энергию и отдавая свою. Он расстегнул мотоциклетный непроницаемый костюм, тот сполз вниз, и можно было прильнуть к нему, сблизить ненагие тела. И пусть весь мир идет в Боттон! Он подхватил её на руки и посадил на мотоцикл, гибкие пальцы Индивида продвигались от шеи вниз и замерли на животе.

– Ты же свободна?

Она со страхом осознала: притяжение (или желание?) такое сильное, что она не смогла бы остановиться. И на всякий случай пальцем прижала рукава длинного наряда, закрывающего метку Союза.

– Да, – соврала Уна.

Это была самая оргазмическая ложь в её жизни.

Глава 6. Актные открытия

– Ты всё придумала, да? – Сет был в ярости. И куда подевался леденящий душу тон? Сейчас они поменялись эмоциями – Уна прятала все в себе, тогда как Брачный Индивид не мог сдержаться. – По-твоему, я идиот? Ты обманула меня и сбежала к Мену на Акт?!

– Сет, нет, мне стало плохо, я ездила в Клинику и прошла обследование. Рвота, других симптомов нет, жизни ничего не угрожает. Я просто перенервничала, – старалась как можно спокойнее объяснить Уна.

– Я больше не могу тебе доверять, – Сет брызгал слюной во все стороны. – Ты ещё предлагала жить, как раньше, а сама…

Уне стоило огромных усилий молчать про его Чёлку. Нужно действовать осторожнее.

– Ты можешь воспользоваться официальной информацией, – прохладно подсказала она.

– И запрошу её, запрошу! Но если что-то не так, клянусь, я отправлю тебя в Боттон.

– Не клянись, Сет. Не распаляйся, – процедила Уна и стремительно ушла, пока он не успел ответить.

Можно было быть повежливее, но Уна чувствовала, что поступает правильно. Сет не сможет так просто избавиться от неё. Она, как добропорядочная жительница Системы 1, выполнила все предписания явиться в Клинику. С небольшой задержкой, правда. Но причина задержки…

В своей спальне, раскинувшись на кровати, Личность без остановки трогала себя в местах поцелуев Мотоциклиста и не могла поверить, что можно потерять голову за один животный, внезапный, но потрясающий сексуальный Акт. Она ещё не чувствовала такого прилива жизненных сил, неистового жжения, горячего желания, поднимающегося изнутри.

Конечно, когда она добралась до Клиники – Мотоциклист довёз, хотел поцеловать, но она вырвалась, боясь так никуда и не уйти – мысль, что она рискнула бы жизнью за один Акт, показалась нелепой и провокационной. Высшая Личность не должна изменять в Брачном Союзе. А есть он, этот пресловутый Союз? Уна хмыкнула. У них с Сетом всё что угодно, но нездоровые пятилетние – подумаешь, всего-то! – отношения.

Конечно, сейчас ей придётся проходить глубокое – что за мера ради меры? – обследование, сдавать множество анализов, пережить чистку и установку нового Заряда. Но Акт того стоил. Тысячу раз да! Она широко улыбнулась, а затем засмеялась в голос. Да, она себя оживила за один Акт с неизвестным человеком (Уна не сказала своего имени и не знала его) через полчаса после того, как прыгнула на его мотоцикл. Стыдно?

Но, о Система, как же это здорово!

Сет примирительным тоном позвал её ужинать, возобновляя традицию чётных встреч за общим столом. Она рассказала молчаливому Индивиду через что придётся пройти, чтобы поставить назад Заряд.

– Таковы правила, – без раздражения отреагировал он на её возмущение глупыми порядками. Но кое о чём он не догадывался. Уна так горячо злилась только потому, что прекрасно осознавала свой проступок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.