Алексей Лишний
Злоборцы

Глава 1. Первый блин всегда троллем

Об этом я вообще ничего не помню.

Из воспоминаний

В одном чёрном-чёрном городе был чёрный-чёрный лес.

А в том чёрном-чёрном лесу был чёрный-чёрный дом.

А в том чёрном-чёрном доме была чёрная-чёрная печь.

За той чёрной-чёрной печью жили чёрные-чёрные тараканы. (Да, там и тогда тараканы ещё жили в домах, а не в голове.)

И эти чёрные-чёрные тараканы с удивлением выглядывали из-под печки, рассматривая незваных гостей. Хотя званые гости у тараканов тоже, на удивление, редки.

Гостей насчитывалось четверо. Они сидели за чёрным-чёрным столом и с жадностью поедали чёрные-чёрные пирожки, лишь бы не смотреть друг на друга.

– Передержали пирожки-то, – отважился оценить ситуацию Дагир, самый габаритный из собравшихся. У него были чёрные-чёрные и кудрявые-кудрявые волосы-волосы. В целом, весьма серьёзен, красив, строг к себе и окружающим.

– Зато хрустящие, – оправдывался Кир, создатель чёрных пирожков, нескладный юноша с прилизанными набок рыжими волосами. Глаза смотрели на мир беззаботно и по-детски наивно.

– И начинка прожарилась, – поддержал Казион, высокий паренёк в серой мантии с капюшоном, которую выдают начинающим магам при поступлении в Академию.

– Гусь, по-моему, – со знанием дела предположил Мамс, упитанный и приземистый малый с доверчивым лицом. К такому хочется подойти, похлопать по плечу и сказать: "Дружище!", хоть вы и незнакомы.

Но, честно, лучше так не делать.

– По крайней мере до того, как отправить пирожки в печь, они были с яблоками, – приоткрыл завесу тайны Кир.

И снова тишина…

Давящее молчание, неудобное и суровое.

Тогда Кир решил бросить вызов скованности друзей.

Изронил он золотое слово.

– Будем!

Достал из торбы чёрный-чёрный кувшин и разлил по кружкам, к общей радости, красное вино. И повеселели лица, оторвались от пирожков глаза, узнали наконец друг в друге друга, словно налёт прожитых порознь лет мигом слетел с души.

– Йэ-эх, вся четвёрка в сборе. Я так рад, так рад… – Кир с наслаждением поглядел вокруг. Лицо Дагира, до сих пор смущённое, скрывающее под маской серьёзности ребёнка-шалуна. Лицо Мамса, простое и доброе. Лицо Казиона, с ироничной ухмылкой, от которой самому хочется смеяться. И в помутневшую от вина голову нахлынули воспоминания.

– Мы не зря собрались в нашем тайном месте, – продолжил Кир.

– Давно бы так, – согласился Мамс.

– Могли бы и у меня дома собраться, – проворчал Дагир. Он с явной неохотой переступал порог лесной лачуги и с беспокойством смотрел на полусгнившие стены и постанывающий время от времени потолок.

– Нет-нет, именно здесь, – Кир помахал кружкой в знак протеста. – Я хочу, чтобы все вспомнили детство. В этой хижине столько раз мы побеждали зло!

– Точно! – поддержал Мамс. – Зло трепетало. Эту "крепость" мы брали штурмом, этот "корабль" защищали от пиратов, это "драконье логово" мы…

– Да-да, пещера Тёмного Властелина, поиски Короля варваров, спуск в Адское ущелье! – Кир остался доволен тем, что зажёг Мамса. – Сколько оружия делали сами: мечи, палицы, луки, копья, кишкотрясы…

– Я всегда был магом, – вмешался в разговор Казион, который обычно говорил редко и только на интересные ему темы.

– Теперь стал настоящим магом…

– Ещё учусь. Знаю пару заклинаний да заговоров, – заскромничал Казион.

– А что ты помнишь, Дагир? – Киру оставалось лишь привлечь последнего товарища.

– День, когда упал с обрыва в болото. Пришёл домой грязный, как бродяга. Матушка не узнала меня. Отец выпорол.

– Зато впечатлений… – с неуклонным оптимизмом продолжал Кир. – Лёжа в кровати, я вспоминал каждую минуту ушедшего дня. И понимал: завтра будет ещё интереснее.

– Как, например, путешествие с флягой живой воды в Долину Мёртвых. Помнишь, Дагир? – теперь уже Мамс пытался зажечь друга.

– Помню-помню. Мёртвые меня и вытаскивали из колодца.

– Но вытащили же!

Раздался хохот. Даже Дагир не удержался, вспомнив неуклюжего промокшего мальчишку.

– Я просто поскользнулся.

Хохот прекратился, как и поток воспоминаний. Все знали Кира. Сейчас, когда почва готова, что-то начнётся. Он предложит вновь поиграть – они вяло откажутся. Взрослые же все люди.

Или решит создать в хижине музей.

Или попросит денег…

– Я был счастлив тогда, – Кир заговорил серьёзным тоном, и старые друзья насторожились. – А сейчас… Вчера похоже на завтра, и с самого утра ждёшь, когда наступит ночь…

– Детство прошло, Кир, – Дагир мрачно перебил заготовленную речь. – Глупо сидеть и вспоминать. Нет времени…

– Вот именно, – парировал Кир. – Раньше никто не думал о времени. Мы не думали ни о чём, кроме игр. А играя, спасали мир от зла. Теперь посмотрите вокруг: всюду демоны, ведьмы, чудища и прочая нечисть. Мы взрослые люди, так давайте играть по-взрослому. Плюнем с колокольни на скучную жизнь, с головой окунёмся в приключения. О нас будут шептаться девицы, подвиги воспоют барды в трактирах. Что скажете?

Конечно, такого никто не ожидал услышать даже от Кира. Тягостное молчание вновь душно повисло в затхлом воздухе одинокой лесной хижины.

– Чушь! – Дагир хлопнул в ладоши. – С меня хватит! Так и думал: ни к чему хорошему не приведёт встреча с прошлым. Оно обязательно чего-нибудь потребует.

Казион как всегда молчал, Мамс же головой качал.

– Значит, нет? – Кир занервничал. Всё шло как по маслу и тут… Да… друзья уже не те. Губы Кира задрожали. – Ладно, я пойду один.

– Серьёзно? – спросил Дагир.

– Да, мне нужен отдых, перерыв. Глоток свежего воздуха из детства.

– Место для глотка ты, конечно, выбрал подходящее, – заметил Казион.

– А знаешь, Кир… – Мамс вышел из-за стола и подошёл к другу, положил руку ему на плечо. – Я оставил сестру приглядывать за мельницей. Думаю, пожалуй, пройдусь с тобой немного. Но если не понравится, разворачиваюсь и ухожу, понял?

– Конечно, Мамс. – Кир вскочил и обнял друга. Мамс растрепал его приглаженные волосы.

– У меня так вообще лето свободно. В Академии каникулы. Преподы разъехались по огородам… В общем, я с вами. Как великий маг.

– Точно! Иди к нам, Казион! – Друзья протянули к нему руки, но Казион вежливо отказался от побратания.

– А ты, Дагир? С нами?

– Что вы будете есть? Где ночевать? Вы заболеете и умрёте. Или вас убьют, и вы тоже умрёте. Хватит дурачиться!

После его слов можно было услышать, как сдувается энтузиазм.

Мамс с надеждой посмотрел в ясные глаза Кира:

– А у тебя точно есть план. И деньги?

– Хм… Ну… Я хотел, чтобы мы вместе порассуждали…

– Так давайте рассуждать! – Мамс начал злиться. Все знали: до добра такое настроение не доводило. Как-то, обидевшись, он вытащил из построенной «крепости» те кирпичики, которые сам принёс. И неважно, что они были в её основании.

– Мне кажется, Кир ждал и моей помощи, – догадался Дагир. – Он думал, я расплачусь, а потом расплачусь с вами. В смысле, с горя отдам половину состояния, лишь бы самому не ходить.

– Ну ты загнул с половиной… – поправил Кир.

Потом понял, что зря.

– Так и знал! – Дагир вскочил с места и с ехидством произнёс одно только слово. – "Друзья".

Неизвестно, правда, как он произнёс кавычки…

А потом швырнул на стол звенящий мешочек. С гордым видом отошёл и сложил руки крестообразно.

Кир опустил глаза. Какое-то вовсе не дружественное начало.

– И больше не надо громких слов… Лишь бы жить за счёт других!

Дагир уверенно развернулся и быстрым шагом направился к перекошенной двери, с трудом вытолкнул её и вышел, сильно хлопнув на прощание.

Трое новоиспечённых злоборцев почувствовали настоящее унижение.

Первое из унижений…

***

– Куда пропал этот олух? – Мамс сердился. Они с Казионом пришли в назначенное место и поджидали Кира. Уже смеркалось, а того и в помине не было.

Злоборцы условились начать путешествие с загородного тракта, по которому никто из них ещё ни разу не выезжал в большой мир. Тракт уводил в неведомые дали. По одну сторону дороги чередою шли засеянные поля, по другую – невысокий обрыв. За ним заманчиво блистало в лучах заходящего солнца озеро.

– Может, окунёмся разок? – предложил Казион.

– Ну уж нет. Здесь высоко. Да и прохладно стало, – Мамс продолжал ворчать. Он был недоволен всем, а особенно собой.

На тракте нарисовался всадник. Он во всю погонял коня. Друзья отошли с дороги, чтобы пропустить наездника. Через мгновение тот вихрем пронёсся мимо, взметнув тучи пыли.

– Чёрт возьми, откуда у него лошадь? – Мамс пришёл в изумление.

– Он нас не заметил, что ли?

Кир тем временем галопом скакал обратно. Мамс и Казион спрятались за одинокими деревьями от греха подальше.

– Эй, прокачу! – кричал Кир. – Садись, прокачу! Эй!

Мамс и Казион переглянулись. В их глазах не светились искры желания.

Тогда Кир спешился и подошёл к старым друзьям. Вместо ровной чёлки волосы привычно торчали диким огненным ёжиком, глаза светились. Вид несколько потрёпанный временем, но бодрый.

– Давайте, садитесь кататься! – предложил он вновь.

– Некогда кататься, – угрюмо сказал Мамс.

– Э, нет. Так дело не пойдёт. – Кир в знак протеста потащил упиравшегося Мамса за рукав к седлу. – Мы никуда не торопимся. Надо почувствовать свободу! Собрались же смаковать саму жизнь!

– Некогда кататься, – вмешался Казион. – Сначала решить надо, что да как, потом научишь меня или Мамса…

Кир смущённо замялся.

– Да я и сам не умею… как бы…

– Чего ж тогда лошадь взял? – Мамс опять начинал злиться. Он не любил того, что выходило за рамки его понимания.

–Дело в том, что и лошадь не моя…

– Ты украл? – Мамс засмеялся. – И собрался со злом бороться. Вор-то!

– Я не украл, – процедил Кир. – Я её верну. Не хотите кататься – лошадка пойдёт обратно. Пш… Пошёл-пошёл, домой иди! Всё! Прочь! – Кир стал хлопать скакуна по бокам и дёргать уздечку. Лошадь вяло поплелась куда-то по дороге. Не заботясь о её будущем, незадачливый наездник махнул рукой в сторону четвероногого и повернулся к двуногим.

– Вы правы: пора в путь! Приключения ждут! – И внезапно радостный голос несколько сник: – Хотя сначала надо пройти обряд Посвящения.

– Чего? – переспросил Мамс. – Так не договаривались…

– Это не обсуждается! – шикнул Кир. – Докажите, что вы распрощались с обыденностью. Совершите первое безумие: прыгайте с обрыва!

– Я совершил безумие, когда согласился идти с тобой, – заспорил Мамс.

– Не дрейфь, Мамс: мы отличаемся от животных тем, что способны на безумства! Так вперёд! – Голос Кира начал дрожать. – Ну! За мной!

Кир прыгнул, имитируя руками движение крыльев орла, вдруг потерявшего оперенье. С воплем удовольствия плюхнулся в прохладную озёрную воду, подняв столп брызг, долетевших до друзей.

– Ай, пошло всё к чертям! – Мамс оторвался от земли и полетел. Казион, недолго думая, сиганул следом.

– Вот здорово! Помолодел лет на десять. Чудесно! Здорово, Кир! – Мамс был в восторге.

Кир поднёс палец к губам.

– Тс-с-с. Плывём к обрыву и молчим.

Казион обнаружил выступ, за которым все поспешили спрятаться.

– А в чём, собственно, дело? – шёпотом поинтересовался Мамс.

– Видите ли, – начал объяснять Кир. – Вдали я увидел крестьян… С топорами и вилами. Но они вряд ли хотят использовать их по хозяйственной части…

– Лошадь ищут? – догадался Казион.

– Надеюсь, скоро с ней встретятся.

– И до каких пор нам здесь мёрзнуть? – возмутился Мамс, но Кир на него зашикал.

– Я тебя спас от топора!

– А если б мы не согласились на обряд Посвящения? – поинтересовался Казион. – Не мог прямо сказать: мол, бежим от погони?

– Зато теперь будете меня слушаться сразу, – заважничал Кир.

***

Из леса вышли три угрюмых силуэта. Вечерело, появились назойливые комары. Мокрые рубашки прилипали к телу, с волос продолжала стекать вода.

– Так мы окоченеем! – заявил Кир и решительно снял рубашку. Потом свернул её в комок, обтёрся. – Делайте, как я. Кого стесняетесь?!

И он побежал вперёд, слегка подпрыгивая, чтобы согреться. Хлоп! Ладошка шлёпнула комара на бедре. Улыбка не сходила с лица Кира. Хлоп! Ещё комар. Через пару мгновений руки уже не успевали отбиваться от всех насекомых, садившихся на мокрое тело.

Хлоп-хлоп-хлоп!

И вот он снова в рубашке.

– Зато воду выжал, – подытожил Кир.

На их пути возник посёлок. Дома длинной окружностью стояли плотно друг к другу. Здесь всё выглядело одинаковым. Даже трубы на крышах находились с одной и той же стороны.

– Перво-наперво идём в трактир, – скомандовал Кир. – Там обычно гуляют слухи.

– И шлюхи, – намекнул Казион.

– Нет, деньги мы будем тратить на благие дела.

– Я учусь на первом курсе Академии, а у меня ещё не было девушки. Дело очень даже благое, – хмуро буркнул Казион в ответ. – К тому же деньги у Мамса – пускай он решает, на что их тратить.

– Я за баб, тёплый ужин и кровать, – зевнул мельник.

– Нет, – решительно давил бунт Кир. – Мы идём получать первое задание!

– Или просто получать… – вставил Мамс.

– Главное, что мы ведём себя профессионально. Слава должна опережать подвиги, понимаете? Да, мы ещё ничего не совершили, но обязаны придумать героическое прошлое. Начнём с меня. Запоминайте: для всех я благородный рыцарь Кир. Моя жизнь окутана тайной. Чудесное рождение, первые подвиги. Скажем, в детстве задушил змею.

– Ты и сейчас часто этим грешишь, – заметил с усмешкой Казион.

– Нет, лучше двух змей. – Кир его словно не слышал.

– Помню, ты чуть не удушился, играя со шнурками, – подтвердил Мамс.

– Я побеждал много врагов, – не обращая внимания на шутки, новоиспечённый рыцарь продолжал вещать. – Всё ради Прекрасной дамы! Её образ всегда в моём сердце.

Кир достал из кармана потрёпанный медальон на дешёвой цепочке и повесил на шею.

– Именно в её честь я и совершаю подвиги.

– Что за штуковина? – только и спросил Казион.

– Да так, – замялся Кир. – Фамильная ценность. Внутри я нарисовал одну девушку. Прекрасная Белли… Конечно, рисую я так себе, и здесь мало сходства, но…

Казион и Мамс расхохотались, услышав признание в любви. Есть новый повод для шуток.

– А кем будем мы? – поинтересовался Мамс. – Мне чур без медальонов, соплей и чепухи.

– Ладно, будешь наёмником. У них нет дам. И сердца тоже. Ты сражаешься за деньги, а добро вершишь за долги. Срок отбываешь.

– Во загнул! – удивился Мамс, но спорить не стал. Хотя бы ничего позорного.

– Казион – боевой маг. Не ученик или подмастерье – профессионал.

– Я колдовать-то почти не умею: мороку, туману навести чуток, пьяным ненадолго сделать.

– Это и вино может, – вставил Мамс и криво сам себе усмехнулся.

– Запомните, – Кир сделал очень важное лицо, – сначала вы работаете на имя, потом имя работает на вас.

– То есть имя будет мне потом и пиво приносить? – продолжал цинично вставлять реплики Мамс.

– Не говори ерунду, – шикнул на него Кир, потом поковырял пальцем в носу и изрёк. – В идеале надо придумать ритуал Воодушевления перед испытанием. Как-то коснуться друг друга и придать уверенности. Например, скрестить мечи…

– Меч только у тебя.

– Встать в круг, взяться за руки…

– Так шаманы делают да прочие профаны в колдовстве. Глупый жест, – с видом настоящего профессионала поделился Казион.

Кир задумался. Мокрая рубашка напоминала о себе, нос начал предательски шмыгать. А потом…

Казион и Мамс до самой старости не могли вспомнить, как их удалось уговорить. Всё произошло очень быстро, и вскоре трое молодых людей встали в круг, чтобы устроить первый ритуал Воодушевления.

– А что такого? Мы с отцом часто так делали, – оправдывался Кир. – Даже соревновались, побивали рекорды на число перехлёстов за раз. Сначала папка выигрывал…

– Заткнись, а! Стошнит сейчас! – Казион старался не опускать глаза вниз.

– Ладно! Давайте, пока процесс не закончился, придумаем девиз Ритуала. Должны ведь мы ещё и кричать что-то воодушевляющее, – не унимался Кир.

– Чтобы я ещё раз согласился… – проворчал Казион. – Сейчас развернусь и уйду!

– Не-не, только не разворачивайся – задеть можешь! – испугался Мамс.

– Один за всех, и все наперехлёст! – выкрикнул Кир. – Ну! Все вместе!

– Хлёст… – вяло поддержали друзья.

***

Трактир располагался на окраине поселения, так сказать, замыкал круг однотипных домов. Издали казалось, будто посёлок весь вымер: между изб не шевелился даже воздух. И только из трактира звучала музыка, громкие разговоры, стук деревянных кружек и песни пьяных мужиков. Они точно были пьяными, ибо настоящие мужики поют либо выпивши, либо если они барды, либо по обеим причинам сразу. Правда, на поселение вольных бардов деревня не походила.

Эффект проведённого Ритуала начал слабеть, едва троица приблизилась к дверям трактира.

Казион рассчитывал, что у Кира есть план.

Кир, в свою очередь, думал, будто Мамс, вечно свой в доску, снимет гнетущую атмосферу знакомства с местными.

Мамс же надеялся, что эти двое не выкинут какую-нибудь глупость.

Перед входом бросили жребий, кому идти первым. Досталось Киру: ему редко везло в азартных играх. Он вздохнул, сжал плотнее кулаки и толкнул дверь трактира. Медленной походкой, сохраняя достоинство, прошёл мимо столиков. Семь или восемь посетителей сонно осмотрели его внешность. Мамс и Казион мышами плелись сзади.

– Откуда вы, ребят? – спросил хозяин, протирая сальную тарелку грязным полотенцем.

– Не местные мы, – тут же выпалил Мамс. – Есть комната на ночь? Ужин туда!

– Мы злоборцы, известные всему свету, – начал как по писаному Кир, и Мамс закатил глаза от ужаса. – Слава о подвигах шагает впереди нас, враги трепещут при упоминании имён наших, а барды слагают в нашу честь э-э-эпитафии, эпиграммы – не силён я в поэзии, но что-то там они сидят и дружно слагают. Много чего уж слажали…

Трактирщик замер. Один из посетителей на скамье неподалёку покрутил пальцем у виска. Послышались смешки. Дородный мужичище в широких штанах и рваной рубахе тяжёлой походкой подошёл к Киру и опустил на его плечо огромную руку, кулак которой по размерам превосходил голову «странствующего рыцаря».

– Значит так: сейчас слушай меня, парень, – начал громила. – Здесь живут лесорубы. Здесь не собор, где юродивым рады. Хочешь выпить – плати и пей, а потом вали!

– Хорошо, друг, выпьем и уйдём, – ответил за приятеля Мамс.

– Но я не юродивый. Мы спасаем мир от зла. Только скажите, и мы искореним зло и ничего не возьмём за хлопоты. Кроме еды, конечно.

– Избавь меня от себя! Сейчас же! – заорал мужичище.

– Вы не так поняли. – Шустрый Кир вскочил. – Я – странствующий рыцарь, благородный и справедливый. Моё рождение было предсказано, и спустя несколько месяцев я родился…

– Г-р-р-р, – раздалось изо рта собеседника.

– К чему ворошить прошлое! – Кир подбежал к белому, как мука на мельнице, Мамсу. – Вот наёмник с северных островов. Ему незнаком страх, кровь кипит, а мускулы играют в теле.

Мамс втянул живот, выдохнув весь воздух, выпятил грудь и напряг руки, пытаясь создать иллюзию каких-никаких мускулов. А Кир тем временем ринулся к Казиону.

– С нами профессиональный маг…

– Фокусников развелось, как собак бездомных, а рыцарьков и того больше, – вмешался в разговор посетитель трактира, начищавший щёткой дудочку.

– Я долго терпел! – зарычал мужичище в широких штанах, закатывая рукава рваной рубахи.

Он уже размахнулся для удара, когда вдруг раздался крик Казиона.

– Сто-о-ой! – эпично возопил он и встал между громилой и Киром. – Ты не понимаешь, во что ввязываешься! Я не желаю видеть твою смерть!

– А тебе чего ещё? – Лесоруб сгрёб Казиона в охапку и дохнул на него свежим перегаром.

– Посмотри сюда, если хоть что-нибудь понимаешь! – Казион вырвался, схватил медальон Кира и сунул под нос лесорубу, словно икону от нечистой силы.

– Узнаёшь? – заверещал начинающий маг. – Ведьмачий медальон! Знак волка!

Недоумение появилось на лицах посетителей таверны, а лесоруб опешил, не зная, как ответить.

– Шли бы вы отсюда подобру-поздорову, – шепнул по-дружески хозяин трактира, испугавшись, что в скором времени его собственность может пострадать.

Троица демонстративно вышла, хотя каждый шаг, полный наигранного достоинства, давался с трудом. Только они покинули пределы трактира, как ноги сами понесли дальше в лес.

– Прекрасная Белли тебе этого не простит! – кричал на бегу Кир.

***

Это дерево отличалось от прочих. Да, оно немного толще и ветвистее. Однако не в том суть. На его ветвях развешены мокрые рубашки, мантия, штаны, подштанники, а под раскидистой кроной у костра примостилась незадачливая троица. Друзья отчаянно отмахивались от надоедливой мошкары.

– В трактир нам путь отрезан, – констатировал Мамс. – Ни тебе еды, ни выпивки, ни девок.

– И задание не получили.

– Какое ещё задание? – Казион долго терпел, и вот его прорвало. – Я ненавижу мокнуть! Моя мантия стоит недёшево, а теперь она, мокрющая, висит на суку в паршивом лесу! Ей там не место! А нас приняли за идиотов. Если ты, Кир, привык так жить, то я не могу этого терпеть.

– Кто тебя вообще за язык тянул! – добавил Мамс.

– Но мы же отправились искать приключения, – начал доказывать Кир. – Избавлять мир от зла.

– Лесорубы – зло! Они б нас убили, – напомнил чародей. – И что? Мы должны пойти и сжечь деревню, так? А потом и весь мир? Точно избавимся от зла!

– Купили бы пива, дюжину котлет да зелени, а приключения сами бы нас нашли. Чего лезть на рожон? – Мамс придерживался своей теории противоборства злу.

– Дикие драконы, злобные ведьмы, призраки и упыри – я думал побеждать такое зло… – жалобно протянул Кир.

– А что толку, если тебя готовы загрызть в таверне просто люди и просто за то, что ты такой, как есть, – мрачно сказал Казион. – Завтра же иду домой.

– Как и я. – Мамс старался не смотреть Киру в лицо и стал подкладывать новый хворост в костёр.

Тишину нарушил посторонний шорох. Все тут же вскочили на ноги, озираясь по сторонам в поисках источника звука и в поисках одежды. Тем временем некто приближался к месту их первой ночёвки. Тёмный человек, ломая ветви, шёл напролом.

– Кто это, Мамс? Почему он идёт к нам?

– Откуда мне знать? Главное – спокойствие. Где наше оружие?

– У меня есть меч, но он только для встреч с безоружным противником, – сообщил Кир. – А тебе, Мамс, я бы советовал вернуться к лесорубам и приобрести топор.

Тёмная фигура приближалась. Стали слышны громкие вздохи и тихая брань. Вскоре у костра появился человек из трактира, который там чистил дудочку.

Приметив злоборцев у костра, мужчина обрадовался. Хотя все трое и прятались за толстым стволом дерева, чтобы одеться.

– Не подумайте чего лишнего… – выкрикнул Кир.

– Нет-нет, что вы! Многие славные воины предпочитают трактирам кишащий москитами лес, – усмехнулся ночной гость.

– Мы не хотели конфликта. Пришлось бы вырезать деревню.

– Я так и подумал, – лукаво ответил незнакомец. – Я по делу пришёл. Если справитесь, заплачу, а нет – так и суда нет.

– Мы побеждаем зло, ожидая в награду лишь еду и ночлег. – После этих слов лицо Кира резко исчезло за деревом, потом вернулось с изменившейся формой причёски. – Впрочем, иногда и деньгами берём.

И потом трое явились миру. Разговор продолжился в привычной форме. Гость вынул из мешка полдюжины остывших колбас, ломоть хлеба, головку сыра и бурдюк с разбавленным вином. Шесть жадных рук тут же потянулись к снеди.

– Я своего рода купец. Помогаю старому Винну делать покупки для трактира. Он не любит никуда уезжать: возраст не тот. А я люблю дорогу. Трясёшься по колдобинам, наигрываешь мелодии. Путь до соседней деревни недалёкий, тракт безопасный. Был. Недавно меня ограбил тролль! Возник из ниоткуда, тупой громила! Не объехать, не договориться с ним. Я телегу бросил – и бежать. Пока он рассматривал бочки с вином и ящики с овощами, я и дал дёру. Пришлось выплачивать Винну половину убытков. И телегу жалко… Мы с ребятами потом искали грабителя. Впустую. Затаился, шельмец! Он не станет связываться с теми, кто сильнее. А по вам такого не скажешь. Раз говорите, что известные злоборцы, так и раскроете перед ним силу тайную.

– Мы справимся, – ответил за всех Кир. Он был на седьмом небе от счастья: тело согревало вино, в руке – долгожданная еда, а впереди – первое настоящее задание. Теперь друзья не уйдут. – Может, сразу ещё пару заданий подкинете? Оптом дешевле! Лесоруб-вурдалак? Ведьма из пряничного домика? Железный дровосек? Заодно уж и порешили бы, кого надо.

– Ну если оптом дешевле… – протянул наниматель. – Поймайте сорванца одного. Утром увёл лошадь у моего свёкра. Сорванец по виду на тебя похож. Если б ты не рыцарь был…

– На первых порах хотя, думаю, тролля достаточно, – резко оборвал Кир.

– Жаль-жаль… Мы с мужиками еле нашли лошадку. Полдня потеряли. Поймаете если сорванца – сразу в трактир, там он познает сладкую жизнь…

– Нашлась лошадь-то, – начал воодушевлять его Кир.

– Пока искали, лес-то кто рубил? Вот поймаете гада, заставим за каждого работника полдня батрачить. Будет знать…

***

Дорога, на которую им указал лесоруб-купец, оказалась широкой. Трудно представить, будто на ней вот так просто возьмёт и появится злобный тролль с уродливой физиономией. Троица держалась плотнее друг к другу. Надеялись, что количество станет выгоднее качества в сражении.

– Оружие, Кир, оружие! – причитал Мамс. – Ты обещал топор!

– Зло не победить сталью! – ответил Кир задумчиво. – Даже у тролля могут быть причины встать на путь грабежа и насилия. Мы не должны убивать без всякого права.

– Надо купить лицензию охоты на троллей, – съязвил Казион.

– Нельзя побеждать зло злыми методами, тогда мы сами станем…

Беседу прервал свист, от которого заложило уши и слетел капюшон с головы Казиона. Из чащи леса на дорогу, словно орангутанг, выпрыгнул здоровенный тролль, держа в лапищах целое дерево. Одет он был в одну лишь набедренную повязку. И то на бедре. Кожа покрыта бледным хитиновым панцирем, вся в волдырях, прыщах и фурункулах. В целом, красавцем тролль не казался.

Испуг привёл к онемению конечностей.

Тролль приблизился, перекинул дерево из одной лапищи в другую, ехидно улыбнулся и спросил:

– Шо, ребяты, есть деньжаты? – И потянулся к оцепеневшему Казиону.

– А он дружит с музой, – успел заметить Кир до того, как его ухватили за шиворот и закинули на огромное плечо.

***

Это дерево отличалось от всех прочих. И оно даже не толще и ветвистее остальных. Просто только к нему крепкой верёвкой привязаны три человека с угрюмыми лицами и ободранной одеждой. Рядом восседал весёлый тролль и пересчитывал деньги.

– Тэк, шесть дэсяткув, сэмь. Хорошие ребяты, многа радости мине, бедному, прынеслы.

– Эй, тролль, грабить людей – плохо! – пытался вразумить Кир.

– А? – обернулся тролль, не совсем понимая, о чём речь. Взглядам пленных во всей красе открылась его физиономия. Маленькие уши, вернее, словно гвоздём пробитые отверстия у висков; минимум растительности на макушке. Узкие злобные глаза; нос – картошкой, мутированной такой картофелиной; рот расплывался в беззубой, если не считать четырёх клыков, улыбке. Лоб сильно сморщен: кожа слоями висела над глазами. Челюсти квадратные, цвет лица – бледно-серый.

– Ты понимаешь нашу речь? – продолжал допрос Кир, глядя в щёлки-глаза и пытаясь понять, есть ли в них просвет разума.

– Человэк говорить меня? – удивился тролль.

– Да, говорит, а ты думал: один умеешь говорить?

Тролль подошёл к Киру, внимательно его осмотрел, для верности лизнул, потом вновь вернулся к пересчёту денег.

– Казион, наколдуй что-нибудь, – попросил Кир шёпотом.

– Не могу, – ответил начинающий чародей. – Руки связаны. Да и не умею я ещё толком колдовать.

– А можешь сделать так, чтобы он адекватно понимал речь?

– Ну… не совсем… Могу лишь временно усилить его умственную деятельность. Потом он станет долго мучиться от болей…

– И пусть мучается! – перебил Мамс.

– Но… – невозмутимо продолжил Казион тоном лектора Академии, – на некоторое время станет гением. Для тролля, конечно. Полезное заклинание. Его мы втихую заучили, чтоб к экзаменам проще готовиться. Только на экзамене как с бодуна сидели…

– Давай рискнём! – предложил Кир, а сам уже начал думать, что бы такое разумное, доброе, вечное сказать троллю.

Казион стал бормотать загадочную формулу и грозно поглядывать на грабителя. Тот лишь улыбался в ответ.

– Но лишь божественный глагол, – нараспев читал маг-первокурсник, – до слуха чуткого коснётся, душа поэта встрепенётся, как пробудившийся орёл…

Вскоре довольная гримаса сошла с лица тролля, и лик его обезобразился печатью интеллекта.

– У, голова болить! Болеть-болеть! Что могло случиться? – взревел он. – Насилие!

– Слушай, Казион, а ты не переборщил? – Мамс с интересом наблюдал за троллем, пока из почти беззубых уст вылетали неприсущие им слова и выражения.

– Чтобы оценить доброту и понять её значение, надо непременно самому испытать её… – не унимался тролль.

– Заканчивай, Казион, сейчас у него голова лопнет! – выкрикнул Кир.

– Амикус Плято, сед магис амика – веритас! – возопил тролль, и внезапно поток красноречия прекратился. Тролль уселся на пенёк и обхватил голову руками. Не издавая ни звука, продолжал так сидеть, глядя на разрушения в древесине старого пня.

– Бедный маленький Элджернон, – раздались вдруг всхлипывания несчастной жертвы игр разума.

– Итак, уважаемый тролль, – начал лекцию Кир, решив, что тролль дошёл до кондиции. – Вынужден сообщить вам, что вы – злодей! Мы с друзьями давно размышляем о природе зла. И мы поняли: зло – это когда в твою жизнь кто-то лезет наглыми лапищами. Милая матушка, которая и шагу не даёт ступить без её ведома. Строгий шериф, которому пришло в голову увеличить налог…

– Старый друг, который заставил тебя вымокнуть и встать на путь позора, – поддержал наставление Казион.

– Бездельник, который крадёт лошадь у лесорубов, – добавил Мамс.

– Но-но! – цыкнул на них Кир, а потом невозмутимо продолжил. – Или грабитель, который мечтает отнять мои деньги. Я-то, может, хочу потратить их несколько иначе. Даже подать милостыню тому же грабителю, сиди он у церковной паперти. Главное, что решать это мне! Добровольно. Значит, друг мой, ты злодей. Согласен?

Тролль поднял заплаканные глаза и кивнул.

– Вместо того, чтобы мешать жить людям, может, ты сам начнёшь нормально жить?

Тролль приподнял голову, словно очнулся от долгого сна. Какая-то старая схема мышления заработала в мозгу и привела сознание к бунту. Мутные зрачки встретились с глазами Кира.

– Не хочу! Не умею! Не буду!

– Подожди-подожди, не так быстро, – на ходу соображал Кир, поняв, что дидактическая ценность лекций ничтожна мала и придётся действовать угрозами. – За тобой уже начали охоту лесорубы. Скоро тебя поймают и повесят. Этого хочешь?

Тролль мотнул головой. Не о такой судьбе он мечтал, будучи резвым троллёнком.

– Я знаю! – воскликнул Мамс. – Казион, а бандюга не забудет потом наш разговор?

– Нет, такое, не скоро забывается. Иначе, в чём смысл колдовства?

– Тролль, развяжи нас, и я обеспечу тебе светлое будущее, – заманчиво обещал Мамс. – Будешь делать почти то же самое, только никто не станет на тебя охотиться.

Тролль сначала не двигался с места. Всё теми же мутными глазами смотрел на пленников, переводя взгляд с одного на другого. Потом встал и пошёл к дереву.

– Вовремя ты успел, Мамс, – похвалил Казион. – Скоро тролль снова вернётся в невежество. Сначала впадёт в депрессию, а потом всю жизнь будет страдать от тоски по идеалу.

***

Дагир отдыхал. Сегодня он мог себе это позволить. Просто сидеть, наблюдая, как переливается красками вино в гранёном стакане. Рассматривать богатую коллекцию картин, ощущая гордость за каждое приобретение. Деньги Дагир тратил порой впустую, но всегда в радость. Лучше, чем подавать нищим. Или полоумным. Делиться плодами трудов нечестно. Особенно с теми, кто сам не трудится.

Внезапный стук прервал размышления. Как всегда: стоит устроить выходной, кто-нибудь да заявится. Нежданный гость.

Или не открывать? Нет, открыть надо: всё-таки диким Дагир никогда не был. К тому же, может, по делу пришли. Да и если не по делу: явились гости, испортили праздник – ладно, в жизни будут ещё дни отдыха. Успеется.

С радушным видом гостеприимного хозяина он открыл дверь…

Снаружи оказались те, кого он меньше всего хотел бы видеть.

– Когда успели потратить все деньги? – задал он вопрос ещё до того, как кто-нибудь из троицы успел раскрыть рот.

– Понимаешь, Дагир, в пути нас встретил огромный тролль и ограбил…

– Ага, значит, тролль. Сколько медяков вам нужно, чтобы мне окончательно отписаться от участия в мероприятии?

– Мы не за деньгами к тебе пришли, но если настаиваешь… – говорил за всех Кир.

– Тогда зачем вы оказались на пороге моего дома? – Дагир так и не впускал их к себе, надеясь, что очередной пухленький мешочек станет спасением. Но заявление Кира привело Дагира в замешательство.

– Видишь ли, тролль с нами подружился. Он перестал грабить и решил начать новую трудовую жизнь.

– Чудесно, а деньги он вернул?

– Не совсем. Надо же первое время на что-то жить, пока хозяин не оценит по достоинству и не начнёт платить. Так он, по крайней мере, объяснял, – оправдался Кир, вспоминая долгие споры.

– Да… – протянул Дагир. Ему становилось не по себе. Какой-то тролль, какая-то работа, какой-то хозяин. Не к добру. – А кому нужен тролль?

Потом Дагир долго жалел, что об этом спросил. Но шестое чувство подсказывало: всё равно дела пошли бы точно так же.

– В память о дружбе, Дагир. В качестве подарка! – изрёк Кир, и в дверях появилось лицо, без ушей и с нависшим над глазами лбом. – Помню, ты говорил: на дорогах теперь неспокойно и нужна пара крепких парней, чтобы сопровождать товар…

Тролль приветливо улыбнулся.

– Ну шо, приветы, хозяин!

***

– Мы успешно справились с первым заданием! – весело сообщил Кир, когда они втроём шли по солнечной поляне, снова направляясь, куда глаза глядят. Новый мешочек побрякивал на поясе. Полевые цветы радовали глаз. Высокие стебли пшеницы щекотали ноги. Несмолкаемое жужжание насекомых напоминало о том, что лето продолжалось.

– Как-то не по себе, Кир…

– Да ладно. Мы справились. Одним злом на свете меньше.

– И одним больше! Дагир, честно, не был сильно рад, – возразил Мамс.

– Я верю в тролля. – Покачал головой Кир. – К тому же Казион пригрозил сделать его ещё более глупым, если тот не будет подчиняться.

– Всё-таки жалко Дагира… Зло… Оно, видно, как сорняки в огороде: один вырвал с корнем, а семена разлетелись. Замкнутый круг.

– Не знаю, Мамс. Наверное, в первый раз так получилось. Надо ещё пробовать! – спорил неунывающий Кир.

Друзья согласились.

Пока.

До следующего раза.

А потом – всё, без разговоров вернутся домой, что бы он ни говорил. Оба уверены.

– Первым делом покупаем мне топор.

– Сначала девушки, Мамс, – вмешался в разговор Казион. – Девушки в первую очередь.

Глава 2. Чего хотят демоны

Лучше плохо написать хорошую книгу, чем хорошо плохую.

Никому не известный автор

Мамс ловил рыбу для обеда. Он был единственным злоборцем, кто хотел и умел рыбачить.

Монеты из второго мешочка Дагира закончились, на удивление, быстро. В первую очередь, конечно, Мамс купил на ярмарке боевой топор. Остальное ушло на несколько комфортных ночёвок в деревенском трактире, во время которых все трое активно обсуждали дальнейший план действий, прочее же время спали, ели и пили. А потом то же самое, но в другом порядке. И, наконец, уже без всякого порядка.

Обычно, когда Кир и Казион засыпали, экономный Мамс спускался на первый этаж, чтобы провести время в обществе дам, чьё появление заранее обсуждалось с трактирщиком.

В одно прекрасное утро мешочек опустел. Мамс сунул было туда руку, силясь выискать хоть один завалявшийся между швами медяк, но тщетно. И прекрасное утро сулило стать Судным днём.

– Есть легенда о рыцаре. Колдунья заманила его в место, где всем хорошо. А на самом деле он прозябал в мусорной яме и ел гнилые овощи, думая, что вкушает амброзию. Из-за колдовства рыцарь совершенно забыл Предназначение, – так объяснял Кир причину их беспечности.

Они расположились на пригорке и грелись под лучами палящего солнца. Вставать и идти куда-то в полдневную жару казалось невыносимым. Казион постелил на траву мантию и лёг загорать. Кир жевал стебелёк полевицы. Мамс же ловил рыбу.

– Вот и мы застряли в трактире, позабыв про великие дела, – продолжал разглагольствовать Кир. – Демон богатства заманил в сети и…

– Девушки, – выдохнул Казион, не слушая речей Кира.

– Где? – всполошился Мамс, у которого битый час не клевало.

– В том-то и дело, что нигде, – печально отозвался Казион. – В трактире вот я видел девиц, которые, возможно, согласились бы за дюжину медяков… Только как к ним подойти?

– И действительно, – буркнул Мамс, про себя усмехаясь, – как?

– Вот другие могут просто взять и подойти, – не переставал удивляться Казион.

– Не хватило бы нам денег. – Мамс вытащил из воды пустой костяной крючок с замёрзшими остатками червя. – Не хватило бы на всех.

Мамс сотворил новую наживу и закинул её как можно дальше в реку. Кир задумался о последней фразе, пытаясь понять, что бывший мельник имел в виду.

– Я говорю, – решил пояснить ныне уже наёмник с островов, – если уж все – так все, никто – так никто. Мы же друзья.

Сказал и, как ни в чём не бывало, продолжил с интересом наблюдать за передвижениями поплавка по глади озера. Мамс любил рыбачить. Мельница его располагалась неподалёку от реки. И едва научившись ходить, с дедом и удочкой отправлялся он каждое утро на берег, чтобы встретить рассвет и поймать рыбки. Теперь же рыба, по всей вероятности, станет ежедневным блюдом их геройского стола.

– Так на чём мы остановились в споре? – спросил Кир, так как голова отказывалась рассасывать полосы тумана в памяти. – Да, зло коварно. Искореняя его, сам можешь натворить куда худших дел.

– Ну вот и расходимся по домам. Да? – с надеждой спросил Казион.

– Как можно?! Мы потратили деньги в поисках минутных удовольствий – теперь должны совершить подвиг, дабы искупить вину.

– Кир, ты съезжаешь с катушек, – честно признался Мамс.

– Нет, друг мой, я чувствую: где-то рядом абсолютное зло, адский демон! Бр-р-р, самому жутко. – Кир взъерошил мокрые от пота волосы в предвкушении сложной миссии. – Демон, а не какой-то глупый тролль!

– Ты ошибаешься. – Казион не любил, когда Кир начинал строить из себя самого умного. – И без твоих демонов есть добрые и злые дела.

– Нет. – Кир приготовился держать удар. Он мог спорить с Казионом на любую тему: один любил стоять на своём, другому нравилось противоречить.

– Да хоть старушке помочь. Представь: она попала в трясину и зовёт тебя.

– А вдруг она ведьма? – нашёлся Кир.

– Какая разница? Человек же.

– А вдруг бабулька держит взаперти бедную внучку, над которой издевается?

– И ладно: старших надо уважать.

– А вдруг она деньги в долг даёт, а потом требует в два раза больше. Многим пришлось бы лучше…

– Хорошо-хорошо. – Казион не хотел сдаваться. – Можно, например, задать ей пару вопросов, перед тем как спасать.

– С кем я связался… – Мамс опустил голову, подставляя шею беспощадному солнцу. И вдруг он просветлел лицом и резво вскочил.

– Клюёт! – Он потащил вверх удочку.

На крючке болталась дощечка с письменами.

– Да что ж за день сегодня такой!

– Это знак! – Кир бросился к Мамсу, пока тот не выкинул послание обратно в реку. – Дай прочту!

Буквы размытые, но довольно крупные.

– Объявление. Недалеко отсюда, в Глори, выступает театр. «Театр, какого вы ещё не видели». Похоже, нам надо его посетить. Обязательно.

– Не люблю я актёров и прочих бродяг, – высказал мнение Мамс..

– Демон там – я уверен. Наша встреча должна состояться. Сама судьба посылает знак, приглашение на битву Света и Тьмы.

– А если никакой битвы не будет, и твои слова – бред? – усомнился Казион.

– Тогда нам терять нечего. Признаем поражение в деле злоборства и вернёмся к рутине, – уныло ответил Кир, готовый даже сам вызвать демонов, лишь бы его легенда о Предназначении оказалась истиной.

– Даю тебе последний шанс, Кир. – Казион поднялся с земли и небрежно накинул мантию.

Мамс сворачивал удочки.

***

Через главные ворота города Глори проезжали гружёные телеги, всадники, шли толпы простого люда. Стража без вопросов пропускала знакомых людей, интересовалась чужаками.

Трое злоборцев в нерешительности встали чуть поодаль от городских ворот, чтобы не вызывать подозрений.

– Может, Ритуал проведём? – неожиданно для всех предложил Мамс.

– Невтерпёж? – спросил Казион.

– Угу, – кивнул бывший мельник.

– Да, Ритуал провести необходимо, – заважничал Кир.

Но Мамс уже, не дожидаясь остальных, поспешил к городской стене подальше от центрального въезда. Друзья последовали его примеру.

– Как бы встать удобнее, – беспокоился Казион, которому особо дорога была мантия первокурсника Академии.

– Один за всех, и все наперехлёст! – торжественно изрёк Кир.

– Хлё-ё-ёст, – коротенько проговорили остальные.

– Э, а ну-ка руки за голову, хулиганьё, и лицом к стене! – рявкнули за спиной. На плечо Мамса легло остриё палаша, и злоборец решил повиноваться команде. Что не могло не вызвать новых недовольств.

– Какого лешего!!! – взревел жуткий голос. – Они ведь на стену… На стену прям льют! Неуважение к властям!

– Политические… – в ужасе зашепталась стража.

Воспользоваться новеньким топором, магией или мечом никому даже в голову не пришло. И потому стражники повели злоборцев через городские ворота, но не в театр, а в тюрьму – дожидаться решения трибунала. Всех кинули в одну камеру, больше походившую на вырытую наспех нору для слона. Нора, конечно, была вовсе не грязная и совсем не сырая…

А в норе жил хоб***¹.

– Доброе утро, – поздоровался он с новыми жильцами.

– Не понял. – Мамс в упор смотрел на полурослика.

– Не знаете, что означает «доброе утро»? Пожелание добра или намёк, что оно было добрым до ваш…

– Сейчас вечер, – перебил Казион.

– За что ты здесь? – участливым тоном обратился к низушку Кир.

– Я помог шайке отчаянных гномьих ребят проникнуть в ратушу и унести из городской казны несколько мешков с золотыми. Я не нарочно: мне запудрил мозги один бродяга. В общем, теперь ребята купаются в золоте, а я застрял на всю жизнь. Приключения, конечно, вещь занятная, только меня не предупредили, что в жизни они часто заканчиваются тюремной камерой.

– Сочувствую, – пожал плечами Кир. – Мы, злоборцы, постараемся сделать всё, чтобы выручить…

– Не лезь, а! – с досадой взвыл Мамс. – У нас свои проблемы.

– Ты вновь на грани, – глубокомысленно напомнил Казион. – Или напомнить о старушке в болоте?

– Он видел в болоте старушку? – поразился узник.

– Да. Она утонула, пока Кир её допрашивал, – язвительно сказал Казион. Невысоклик изменился в лице, укутался плотнее в старый плащ и полез на кроватку в углу, подальше от злодея.

– А твой бродяга, случайно, не демон?

– Нет, – робко ответил халфлинг, от волнения закуривший трубку. – Они с шайкой грабили из благородных целей. Рядом с городом раньше стоял гномий посёлок Согге, который захватили местные, глоричане. Гномы пытались его отбить, но тщетно. Теперь вот потомки мстят морально…

– А не знаешь, случайно, таких людей, в которых словно бес вселился, и они с ожесточением плодят зло? – продолжал с напором допрос Кир.

– Да все вокруг, наверное. – Первопосаженный выпустил дымовое кольцо, похожее на Кольцо. – В последнее время тихий Глори стал превращаться в притон. Грабежи участились, бродяг развелось, да и вообще атмосфера не та. Даже я вот, мирный половинчик, вдруг согласился стать взломщиком. Все такие, и я не отстаю. Стыдно отказывать, когда просят.

– И не говори, иногда отказать тяжело, – смог влиться в беседу Мамс, которого предыдущее её содержание не особо интересовало. – Так попросит друг пойти с ним в путь…

– А когда начались перемены? – перебил исповедь Кир, поняв, что ухватил демона за хвост. – Не заметил?

– Да вот как артисты к нам приехали, разброд и начался.

– Артисты… – протянул Кир, словно только-только старая повитуха сообщила о давней подмене младенцев и его законных правах на королевский трон. – Артисты… Ну конечно! Я знал: всё не зря. Мы на верном пути, друзья.

– Мы в тюрьме, друг, – буркнул Мамс. – И, боюсь, без выкупа не выберемся.

– Предназначение всё равно укажет дорогу, – пророчествовал Кир.

И тогда хоб*** снова поверил, будто он тот камешек, который вызовет горный обвал.

***

Судья выглядел уставшим. В последнее время тюрьмы в городе переполнились. Половина населения уже перебывала там в разное время и с разными сроками. А в город продолжало прибывать чересчур много людей из предместья. И от нищих отбою нет. Представление в театре шло уже которую неделю, но его хотели смотреть все в округе и несколько раз.

Сейчас же перед судьёй стояла троица, похожая на ряженых. Один – в поношенных доспехах, смотревшихся на нём, как кафтан на курице; второй – в длиннополой серой мантии с капюшоном, третий выглядел вроде приличнее всех, так как был чересчур обычным.

– Итак, я вас внимательно слушаю. С какой целью решили посетить город?

– Мы шли на представление. А цель… – Кир сделал паузу для большей загадочности. – Мы злоборцы. Не слышали о нас? Барды воспевают…

– Нет, не слышал. – Судья отреагировал спокойно. Писарь почесал пером за ухом и записал всё, как есть.

– Тогда мы представимся, – твёрдо заявил Кир, и Мамс со вздохом отчаяния схватился за голову. – Я Кир, знаменитый рыцарь. О моей жизни ходят легенды. Детство моё окутано тайной. Меня нарекли Дитя-неожиданность. Родители не ожидали, что я появлюсь на свет. Мать даже не была беременна… Что же после чудесного рождения? Ах, да! Пророчица предсказала: когда-нибудь я соберу орден рыцарей вокруг круглого столба.

– Круглого столба? – переспросил судья, не выказывая при том особого интереса к истории. Мамс слегка подтолкнул сзади Кира, чтоб тот замолчал.

– Впрочем, что всё обо мне? Это вот Мамс. Он наёмник, герой великих битв. Всегда сражался на стороне победителей.

Судья словно проснулся. Оживившись, он обратился к Мамсу.

– Так-так, я и сам в молодости воевал, пока рассудок в порядке был. Ты у кого под началом стоял? Где служил?

Мамс замялся. Он с усилием начал вспоминать всё, что знал о войнах. Битвы, битвы…

– Да вот недалеко отсюда, под Согге, освобождал город от гномьей осады. – Мамсу вспомнился рассказ сокамерника.

Челюсть судьи медленно поползла вниз.

– Согге сожгли, кх-хе-кх-х, триста лет назад, кх-х-хо. – Судья зашёлся в кашле. – Там одни кх-х-х-руины и пустоши.

– А гномам что? Им и дела нет. Нападают и нападают! – Мамс улыбнулся, надеясь, что отговорился удачно.

– Казион вот великий маг, – вставил Кир, пробуя замять ситуацию. Казион ухмыльнулся.

– Достаточно. – Судья приложил мокрый платок ко рту и громко прокашлялся. – Вас обвиняют в неуважении к власти. Вы демонстративно помочились на стены города, причём одновременно, как сказано в обвинении. Признаёте вину?

– Нет, это случайность! – продолжал говорить за всех Кир. – Мы проводили ритуал Воодушевления, но стража нас прервала и попросила убрать руки за голову и повернуться лицом к стене.

– А что за Ритуал?

– Можно шёпотом? Здесь присутствуют дамы и…

Дамам, конечно, и дела не было до злоборцев. Они дожидались других слушаний, но Кир тем не менее подошёл к судье и объяснил суть Ритуала.

– И что? Действительно помогает? – с подозрением поинтересовался судья.

– Если уж такое не стыдно, то на остальное потом вообще глаза закрываешь, – выдавил Казион.

– Что ж, коли так… – Судья задумался. Тюрьмы переполнены, местные бродяги стоят даже в очереди на кастинг в камеру с кормёжкой. Эти трое на политических и не тянули по внешности. Скорее, юродивые. – Я вас отпущу, но с условием. Вы ведь злоборцы, так? На город в последнее время словно наслали проклятие…

– О да, мы наслышаны, и даже имеем одну версию, – деловито прервал судью Кир.

– Чудесно. Вы сможете покинуть город, если разберётесь с этим делом. Разрушьте проклятие, дайте мне отчёт – и ворота в большой мир вам открыты. По рукам?

– Да хоть по всем рукам! – ответил Кир с радостью человека, которому старая повитуха сообщила о наличии брата-близнеца, являющегося королём или, по крайней мере, лордом.

***

Театр располагался на центральной площади в правобережной части города. По ту сторону моста была видна ратуша, собор и памятник трёхсотлетия битвы за Согге, на котором изображён гордый рыцарь на коне. Под копытом лежал поверженный гном. Рыцарь добивал его длинным копьём.

Но всё величие осталось там, за рекой.

Здесь же царило веселье. Особенно около высокого театра цилиндрической формы с развешенными по стенам яркими гравюрами и флагами. Он манил горожан на представление. Люди толпились перед входом: билеты стоили сущие гроши. За медяк можно купить не слишком уж престижное, но всё-таки место. Очередь тянулась длиною в целую улицу.

Трое охотников за демоном решили не входить в эту систему, а подошли к стенам театра, вглядываясь в разношёрстную толпу. Вот важная дама. Мальчишка, грызущий яблоко. Пахарь с длинной бородой. Две симпатичные подружки-толстушки. Высокий кузнец, отправившийся на просмотр, даже не сняв рукавиц и фартука. Зловещего вида орк, победоносно сжимающий кулак. Бабулька с тремя внучатами.

– Они же все идут на заклание демону! Во время просмотра он проклянёт их, потом из тетра выйдут сплошь злодеи, – возмущался Кир. – Мы должны вмешаться. Казион, расскажи, что ты знаешь о проклятиях!

– Я пока плохо разбираюсь в них. – Казион редко любил сознаваться в бессилии, но Кир порой требовал такого, что не под силу и архимагу. – Не слышал, чтобы хоть одно держалось больше суток и могло подчинить столько человек.

– Чего стоять? – вмешался Мамс, любящий решительность. – Пошли внутрь. Как выйдет на сцену мужик, начнёт махать руками и нести тарабарщину – хватаем его, связываем, потом тащим к судье.

– Можем не успеть, – оценил предложение Кир. – Казион, а есть защита от всех проклятий?

– Есть.

– Так давай, защити нас. – Кир нашёл простое решение.

Для человека, не разбирающегося в магии, смысл диалога можно передать так: «Казион, а есть в природе рубины и алмазы?» «Есть». «Так давай, принеси один».

Кир, как человек, не разбирающийся в магии, так и не понял, отчего лицо Казиона сначала стало бледным, а потом пунцовым.

– Глядите, – крикнул Мамс, отвлекая друзей от новой ссоры. – Вон артисты вышли на перекур. Сейчас всё будет – я договорюсь.

И бывший мельник с важным видом отправился к трём, а точнее к двум с половиной артистам. Кир не смог удержаться от возможности раскрутки злоборцев в сфере музы Мельпомены и побежал за ним. Казион остался. Он же не быдло какое, чтоб куда все, туда и он.

– Доброго вечера, сударыня. – Поклонился Мамс актрисе, бывшей в откровенном костюме, красочно подчёркивающем прелести женской фигуры. Она курила длинную трубку, которую потом передала коллеге, похожему на парня из плохого района города гоблинов. – И тебе, милейший, того же.

– Мы знакомы? – Актёр насупился и приподнял глазную повязку.

– Нет, так что давайте знакомиться…

– Иди, куда шёл, – прервал всё тот же серьёзный малый, делая глубокий вдох дыма из трубки. Третий актёр, едва вывалившись из чёрного входа в театр, так и уснул на мостовой.

– Смотри, какой забавный. – Актриса заметила Кира. – Ты у кого играешь?

Киру представился уникальный шанс. И в очередной раз начал он пересказывать заново придуманную историю легендарной жизни. Мамсу впервые пришлось-таки признать, что редко-редко, но такая форма общения подходит лучше традиционной. Жестом подозвали Казиона.

Тот нехотя подошёл.

Он же не дикий.

– Ты настоящий волшебник? – Девушка провела пальцем по краю мантии и красным ноготком коснулась подбородка чародея.

– Да, – смутился тот. Казион большую часть времени проводил в мыслях о девушках. В детстве он даже дружил с девчонками. Потом вдруг начал стесняться женского пола. И теперь разговор с ними доставлял массу трудностей. Он и так был молчаливым, а с девушками, считал он, вообще нет никаких тем для беседы.

– Мы разыскиваем демона. – Кир перешёл к делу. – Его следы ведут прямиком в театр.

– Демон среди нас? – Девушка засмеялась. Актёр продолжал интенсивно курить. – Не знаю, не знаю. Может, Уилл, наш хозяин?

– Уилл та ещё тварь, – подтвердил актёр. – Все деньги забирает себе – нам достаются гроши. Держит нас за рабов, хотя кто он такой? Кто?! Ничтожество! Люди идут смотреть, как играет Джо, как красива Молли. Никому не интересно, как считает денежки Уилл!

– Успокойся, Джо. – Девушка выхватила трубку из его дрожащих рук. – Успокойся!

Кир выглядел так, словно старая повитуха поведала, будто её не допустили присутствовать на его рождении, а взамен прибыл таинственный волшебник с длинной бородой, который после умчался на вороном коне, унося загадку с собой.

– Да-да, хищный и алчный. Наверняка демон. Мы на верном пути. Все знамения не зря.

– А кого ты играешь в пьесе? – спросил Мамс, всё время очень внимательно изучавший костюм женщины. По крайней мере, делал вид, что изучает именно костюм.

– Портовую проститутку, – без заминки ответила Молли. – Джо играет короля.

– Короля?!

– Короля воров, – дополнила она.

– А вон тот кого играет? – Кир указал на спящего у стены посиневшего мужчину. – Утопленника?

– Нет-нет, пьяницу.

– Редкий талант…

– А можно посмотреть пьесу, чтоб нас никто не видел?

– Наверху есть одно окошечко, – сознался Джо. – Я вас проведу. Вы должны избавить нас от Уилла.

И вместе, по пути захватив спящего гения, поспешили внутрь на начало спектакля.

***

Теперь-то они поняли, что означали слова Джо про «одно окошечко». Спектакль ещё не начался, а трое друзей в тесной тёмной каморке чуть не подрались из-за того, что Казион глянул на сцену вне очереди.

– Начинается! – с радостью в голосе сообщил Кир, и тут же был сбит с ног. Потом почувствовал, как на плечах кто-то стоит. Наверное, ещё и нагло смотрит представление.

На сцену тем временем вынесли лавку. На ней в той же самой позе спал актёр, игравший пьяницу. Пятеро мужчин в лохмотьях сидели на полу и с азартом играли в кости. Молли медленно прогуливалась из одного угла в другой. Заиграла зловещая музыка, и взглядам зрителей предстала препротивная старушенция с клюкой и повязанным поверх копны седых волос толстым платком. Едва заметив её, Молли бросилась на колени.

Представление началось.

Молли

Прошу вас, смилуйтесь: верните ожерелье.

Мне дорого оно как память о родных.

Старуха

Плати долг до конца, и снова твою шею

Оно украсит. Хых-ых-ых. (Злобно смеётся.)

Молли

Мне никогда не накопить такую сумму.

О, что дадите вы за этот медальон?

Старуха

За медальон? (Танцует румбу.)

Ну, за него дала б я миллион!

Но дам шесть медяков.

– Точь-в-точь как мой с ликом прекрасной Белли, – удивился Кир, выбравшийся из-под ног, но тут же снова затоптанный.

Молли

О ведьма!

Старуха

Точно.

Молли

Будь проклята!

Старуха

Тебе того же, дочка.

Старуха уходит, а Молли садится горевать. Выход Джо, короля воров.

Джо

Эй, Молли, что ты плачешь? Вытри слёзы.

Такую не захочет воин при деньгах.

Молли

Что толку в них? Старуха много просит.

И каждый день всё больше. Ах.

Джо

Чего так мучиться? Давай её прикончим,

А ожерелье заберём. Кому она нужна?

Ты посмотри вокруг: вон спит твой отчим,

Вон сын его в игре на кон ставит тебя.

Все люди – мусор, все пройдохи, твари,

Скоты, уроды, гады, сволочи и сор.

Верхи жируют и воруют, а низы бухают,

И неудобных – сразу на костёр.

Ты посмотри вокруг: когда всем наплевать,

К чему хранить невинность у души?

Ты всё равно уж проститутка, бл*** -

Пойди скорей старуху придуши!

– Так это и есть мой медальон, – вдруг вскричал Кир, не найдя на шее заветной ценности. – Она воровка!

Несколько зрителей повернулись в сторону нежданного звука, но никого не смогли рассмотреть в полумраке зала.

А Кир уже порывался бежать на сцену, чтобы изобличить преступницу. Казион удерживал дверь каморки.

– Мы должны ждать начала колдовства, – уговаривал он. – Скоро чародей даст о себе знать!

– Слушайте… – Вдруг дошло до Мамса. – Или у меня проблемы с головой, или… Вы тоже видели, что в очереди как ни в чём не бывало стоял орк?

Наступило затишье перед бурей. Казион распахнул дверь настежь и побежал по ступенькам на первый этаж. Кир и Мамс ринулись следом, хватаясь за стены, чтобы не свалиться.

– Ты умеешь изгонять демона из тела? – кричал Казиону вдогонку Мамс.

– Да, этому нас учили, – сознался Казион. – Заклинание несложное. Только… Только если маг ошибётся и в человеке не окажется демона, маг похудеет на двадцать фунтов.

– Ты меня научи, как изгонять демона, – воодушевился Мамс, задыхающийся от одышки. – Мне бы пару раз на Кире попрактиковаться. В любом случае останусь в выигрыше.

– Да… – протянул Кир, оценивая со спины высокого и худощавого Казиона. – А для поимки демона у нас всего одна попытка, судя по всему.

Путь в зрительный зал преграждали декорации: злоборцы оказались прямо за сценой. Перед ними – огромный картонный замок с несколькими отверстиями, через которые входили и выходили актёры.

– Хотя в орке демон может и не гнездиться. Они сами приспешники тёмных сил. – Кир был немного разочарован. Так хотелось увидеть воочию процесс изгнания.

– Чего-то мне не по себе, – заявил Казион. – Вот добежал до этой точки, и всё. Решимость пропала.

– Проведём Ритуал? – предложил Кир, но остальные наотрез отказались. – Хорошо. Решаемся. Сейчас или никогда. Мы победим, или людей проклянёт орк! Вперёд!

Он ринулся сквозь отверстие в картоне, растолкав актёров, выбежал на сцену и, наугад ткнув пальцем в зрительный зал, заявил:

– Орк среди нас!

Оказалось, попал. Орк восседал аж в первом ряду.

В зале началась суматоха. Зрители вскакивали с мест, чтобы посмотреть на Врага, пробравшегося в мирный уголок.

– Орк!

– Орк в театре.

– Орк пришёл съесть наших детей!

– Орк хотел увести наших жён!

– Орк мечтает истребить наш мир!

– Орк стремится превзойти человека и стать смыслом земли!

Люди грозили кулаками в пустоту, показывали пальцем на злодея, нарушившего покой их досуга, кто-то даже сорвал со стены факел и умудрился зажечь его, призывая народ на войну. Представление неожиданно со сцены перетекло в зал.

И тогда орк встал с места и повернулся к зрителям.

– Люди, да что вы за люди такие?! Пришёл тихо-мирно посмотреть спектакль, и ведь не заметил даже никто. Чего я вам сделал-то? Почему из-за нескольких отморозков ставить клеймо на всех? Мы уважаем вас и вашу культуру… Пока носом не ткнули, никто даже… Что говорить, вы до сих пор не видите: рядом сидит мой друг.

С третьего ряда поднялся точно такой же громила, отличающийся от первого разве что формой клыков да одеждой.

– А там ещё двое.

Теперь настал черёд парочки с шестого ряда.

– Обратите внимание на десятый ряд, – прогремел первый орк, и весь ряд, сплошь из его сородичей, встал как по команде. – На нашем языке это называется «флеш-моб». Мы решили доказать всем вам нашу…

Его прервал горящий факел, летевший в десятый ряд. Шерсть одного из орков загорелась.

– Они пришли взять нас в плен! – вопила женщина с тремя сумками.

– Мой дед их головы в огород как пугала ставил, – прошамкал седой пахарь.

Началась неразбериха. Люди хватали что попало и кидали в орков. Кто потрусливее – пятился в испуге, надеясь уйти до того, как станет чересчур жарко. Злоборцы держались именно этих людей.

– Бежим, пока не обрушилась крыша! – крикнул Мамс.

– Её там нет. – Кир поднял глаза ввысь и увидел вечернее небо. – Уже, что ли, успела рухнуть?

В это время первый орк, поняв, что «флеш-моб» не задался, пошёл на помощь друзьям. Не найдя рядом подходящего оружия, выдернул одну из балок, подпиравших сцену. Раздался страшный треск: актёры провалились куда-то в подпол. Кир подскочил к Молли, у которой досками защемило лодыжку. С боем вырвал заветный медальон.

– Помогите! Вытащите меня, – просила о помощи старушка, игравшая старушку. – Эй, парень, дай руку, не могу выбраться.

– Э-э-э нет, бабуля, номер не пройдёт. Знаю я вас… – Потряс указательным пальцем Кир и побежал к выходу, где виднелись силуэты друзей. Вдруг кто-то мощным ударом в висок сбил бедолагу с ног. Всё поплыло перед глазами – его куда-то грубо тащили. Последнее, что Кир увидел перед тем, как окончательно вырубиться, был орк, помогавший старушке вылезти из-под завала.

.***

Уилл подсчитывал монеты. Потом прикинул, сколько уйдёт на ремонт декораций, сколько возьмёт городской совет за ущерб, нанесённый зданию театра. Он сидел посередине длинного прямоугольного стола, обычно служившего местом трапезы актёров. Комнату украшал гобелен с изображениями сцен известнейших трагедий. Единственная горевшая свеча около кружки с горячим чаем и пирамидки из монет придавала обстановке вид собрания тайного общества.

– Очухался? – спросил Уилл у коренастого актёра, игравшего в пьесе роль вымогателя.

– Сейчас, приведу в чувства, – ответил тот и отвесил пару оплеух утонувшему в глубоком кресле Киру.

– Кто вообще продал билеты чокнутому? Не видно разве: не станет нормальный человек носить такие доспехи. А кто продал билеты оркам?

– Вы не ставили запретов на просмотр спектакля, – нашёлся актёр и продолжил лупить Кира.

– Спектакль должны увидеть все. О нём должны говорить все, – чуть слышно пробормотал мужчина, сидевший в самом конце стола и скрытый от чужих взглядов покровом тьмы.

– А? – подал голос Кир. – За что?!

– Ну, а ты за что сорвал спектакль и разрушил полтеатра? – тут же огорошил его Уилл и стукнул кулаком по дереву. Пирамида из монет разрушилась, огонёк свечи задрожал. После созданного эффекта добавил в полной тишине: – И главное: чем ты мне оплатишь ущерб?

– Мы знаменитые злоборцы. Нас заказали уничтожить демона. Он завладел телом одного из членов труппы и насылает проклятия во время каждого спектакля. Мы увидели орков и решили: это их рук дело. Оказалось, нет…

– Демон? – удивился Уилл. – Я так и знал: наши враги не успокоятся. Теперь вот придумали россказни о демоне. Объясни ему, Заг.

– Я написал пьесу. Особенную пьесу, – раздался голос из тёмного угла. – Здесь нет благородных рыцарей, прекрасных дам и злодеев-колдунов. Здесь всё настоящее. Как и есть в жизни. Люди приходят в театр будто посмотреть в зеркало.

– Да, и мы первые, кто начал её играть, – похвастался Уилл. – От зрителей – овации, от недругов – плевки. Скоро Заг напишет новую трагедию: она ещё более натурально и жёстко изобразит жизнь.

– Абсолютно точно. Там главный герой насилует женщин на тёмных улицах пьяной деревни, которую терроризирует ненасытный палач-инквизитор, – потирая руки, начал рассказывать Заг, но тут что-то отвлекло всеобщее внимание.

В коридоре послышался шум. Кто-то бежал, гремело железо… Дверь распахнулась. На пороге стояли двое: один – в длиннополой мантии, другой – с топором.

– Казион, жги! – завопил человек с топором.

И первый вытянул руки вперёд, напевая жуткое заклинание:

– Не верил он любви, свободе; на жизнь насмешливо глядел – и ничего во всей природе благословить он не хотел…

Дрожащий палец указывал на Уилла. Из пальца вылетела жёлтая молния. Долетев до хозяина актёрской труппы, она отскочила обратно и просочилась в тело колдуна. Тот вдруг застонал и начал иссушаться. От удивления Уилл потерял дар речи. А колдун за миг похудел настолько, что его мантия, казалось, висела теперь на вешалке вместо тела. С диким изумлением парень с топором рассматривал друга, но вдруг Кир вскочил с места и ринулся к выходу. Сообразив, что им здесь больше не рады, двое странных ночных гостей юркнули следом.

Они бежали по тёмному коридору. Гремело железо, но никому не было дела, какое железо и зачем оно гремит. Казион чувствовал неземную лёгкость в мышцах, тошноту и головокружение. Мамс в сотый раз пожалел, что ввязался в авантюру злоборчества. У Кира же был такой вид, будто старая повитуха сообщила о страшной тайне и, заинтриговав его, начала рассказывать, сколько ухажёров к ней ходило до замужества.

***

– Мы ошиблись. Мы много раз ошибались, – оправдывался Кир перед судьёй, надеясь, что хотя бы честность поможет им получить разрешение на выезд из города.

– Так впредь не ошибайтесь. Поймайте демона. – Судья был не в настроении. – А что с вашим другом? Или он того, стал рыцарем круглого столба?

– Нет. Он заколдован. Ему надо изгнать настоящего демона, чтобы вернуть вес.

Казион исподлобья смотрел на судью.

Чародей о многом жалел. Всё могло быть так хорошо. Как и раньше. Надо меньше секретов выбалтывать Киру.

Судья предложил друзьям отведать свежего сока и пригласил их в беседку посреди сада. Служанка принесла кувшин, поклонилась и вежливо спросила, не угодно ли гостям чего ещё. Гости отказались, так как не знали, насколько далеко распространяется радушие судьи по отношению к должникам.

– Люди окончательно распоясались. – Судья срезал виноградную гроздь и начал лакомиться ягодами. – Вчера одна уличная девка была обвинена в воровстве. Представляете, утащила гнома из-под копья рыцаря с памятника битве под Согге и поставила себе в огород. Публично же заявила: «Если в свинарнике жить, то лучше свиньёю быть – иначе сожрут». До чего докатились! Вы обязаны изловить демона. От лица всего городского совета прошу.

Во взгляде Кира вдруг зародилась такая радость, как если б старая повитуха, рассказывая об ухажёрах, упомянула имя короля, который просил спрятать до совершеннолетия где-нибудь его новорождённое дитя и…

– Я знаю, в ком прячется демон. Теперь уверен полностью. Мы сегодня же выведем его на чистую во… на чистый воздух!

Казион поперхнулся глотком сока в предвкушении чего-то страшного.

– Не надо, а? Я двадцать фунтов и сам наберу. За годик-другой…

Но никто не слушал. Судья с трепетом провожал на последнюю битву добра и зла верных бойцов.

***

Они стояли перед одним из фургонов артистов. Находился он недалеко от театра на небольшом дворе, окружённом плотно сжатыми высокими домами. Кроме помоев, обильно вываленных под окнами, во дворе ничего не было. Пробираясь к нужному фургону, трое злоборцев перепрыгивали вонючие кучки.

И сейчас они твёрдо верили, что демон там, внутри жёлтого с примесью ржавчины фургона.

Потому что их ведёт Предназначение.

Или потому что Молли объяснила, где тот проживает.

– Значит, теперь действовать будем по моему плану. – Взялся за дело Мамс, которому надоело терпеть неудачи из-за растяп. Он долго размышлял, что-то высчитывал и наконец поведал тактику. – Я пойду внутрь, свяжу демона в человеческом обличье и выведу сюда. Здесь Казион всё-таки свершит обряд. И дело в шляпе.

Кир возражать не стал, тем более с него сняли ответственность. Казион продолжал угрюмо молчать, и тогда Мамс, приняв молчание за согласие, отправился на дело.

– Ты уверен, что снова не ошибся? – спросил Казион, когда они остались одни.

– Мы должны рискнуть, – по-геройски ответил Кир.

– А чем рискуешь ты?

– Другом. – Кир по-отечески положил ладонь на худое плечо чародея.

Из фургона показался улыбающийся Мамс. Он вёл за привязанную к рукам верёвку недовольного полного человечка с маленькими злобными глазами и круглой залысиной.

– Это ведь ты, Заг? – уточнил для проформы Кир. Тогда, в полутьме кабинета Уилла, он не смог рассмотреть поэта как следует.

– Чего вам от меня нужно? Вас наняли мои враги, да? Знайте, я спрятал новую рукопись там, где её не найти.

– Заг, мы хотим изгнать из тебя демона. Стой не шевелясь, и процедура пройдёт на ура, – дружелюбно посоветовал Кир. Но Заг его не послушал и специально начал извиваться, прыгать в разные стороны. Выглядело, будто Мамс вёл на поводке весёлую козу.

– Приступай, Казион! – приказал Кир.

– А ты чего командуешь? – запротестовал чародей. – Я не твой солдат.

– Да, что раскомандовался, рыжий? – подхватил Заг-попрыгунчик. – Не нравится в театре смотреть правде в глаза, так не смотри. Зачем остальным мешать?

– Извини, мне просто не терпится, – объяснил Кир Казиону, а потом обратился к Загу: – Я не хочу видеть твою правду. Правду, которой никогда не существовало в Глори.

И Казион исполнился решимостью. Он снова пустил жёлтую молнию, вызванную заклинанием. Мамс спрыгнул со ступеней фургона, а Заг поглотил разряд и начал худеть. С громким воем из него вылетела чёрная тень, по форме напоминавшая бородатого мужчину, тоже с залысиной.

– Я ещё вернусь, – змеёй прошипел демон и растворился в тёплом летнем воздухе, напоённом гнилостным запахом помоев.

Казион ощупал руки, живот, ноги.

– Я пополнел! Я пополнел! – Наверное, никогда эту фразу не выкрикивали ещё с таким энтузиазмом.

– Мы победили! – вопил Кир.

Мамс лишь довольно улыбался. Многое значит в деле хорошая тактика.

Драматург, исхудавший, поднимался на ноги.

– Добро пожаловать в новую жизнь, Заг! – подбодрил его приветственным тоном Кир. – Конечно, чтобы начать её нормально, придётся расплатиться с долгами старой: сжечь пьесы, отчитаться перед судьёй, написать хороший сценарий для излечения города.

– А я ничего не понял, Кир, – напомнил о себе Мамс, смутно разбиравшийся в идее проведённой операции. Вот её исполнение – дело другое.

Кир гордо оглядел собравшихся. Жаль, их только трое, а не целое королевство.

– Мы думали, что демон – алчный Уилл, грозный орк… Но нет. Демон сеет зло не ради выгоды, а просто так.

– А при чём тут Заг?

– Мы все смотрели со сцены жизнь, которую он выдавал за настоящую. Смотрели его пьесу. Конечно, есть люди, которые воруют, дни напролёт пьют, забывают честь и совесть. Но для меня, например, в жизни они были редким и страшным исключением, не правилом. А в пьесах Зага это нормально, обыденно, и твоя планка морали расслабляется, как резинка, держащая штаны. И штаны медленно спадают…

– Я всё равно ничего не понял, – поделился Мамс. – Но главное: мы справились. А ведь и в самом деле изгнали настоящего демона. Кто бы мог подумать?

– Ты так говоришь, будто всё закончилось. Впереди почти целое лето! А демонов… Их знаешь сколько?.. – Похлопал друга по спине Кир.

Ведя ослабевшего Зага под руки, злоборцы покидали затхлый дворик. Из окна одного из домов осовевшими глазами следила за ними пожилая горожанка, которая никак не могла взять в толк, чему свидетельницей только что была? Трое людей в маскарадных костюмах вытащили из фургона толстяка, сделали из него стройняшечку, а в воздухе витало привидение. Или она сходит с ума? Или виноваты испарения, которыми приходится дышать с утра до вечера. Может, взять метлу и прибраться, что ли, во дворе?

Глава 3. Игра лютозайцев

А нам всё равно! А нам всё равно!

Из «Песни про зайцев»

– Куда тебя вечно заносит? – Мамс пытался не задеть растущую по пояс крапиву, зарослям которой не было видно конца. – Кто просил сворачивать с тракта?

– Для чего вообще уходить в лес с нормальной дороги? – Казион не любил, когда пачкалась мантия. Теперь она, с прилипшей к вороту паутине, с плотными кучками засохших колючек, в пыли, обветшала лет на десять. Хорошо, что на втором курсе Академии выдадут новую. Но на выдачу придётся прийти вот в этом. – Сначала промокли насквозь, потом ночевали в тюрьме, теперь идём сквозь бурелом!

– Чувствую, нас ждёт новое приключение, потому что вы снова ворчите. – Кир понимал: воодушевления после удачного старта с изгнанием демона надолго не хватит.

С утра они шли по тракту. По бесконечной дороге, теряющейся за горизонтом, сколько ни иди вперёд. Навстречу попадались повозки с сонными извозчиками, конные отряды во главе с сюзереном, охотники с собаками, один раз даже встретилась компания из эльфа, гнома, мага, трёх людей и четырёх полуросликов.

Однако ничто не радовало сердце Кира.

Дорога как дорога.

Ему хотелось в глушь, в безлюдье, где никто и никогда не ходил. Только там можно встретиться с неведомым. Потому он вдруг без объяснений свернул в чащобу. Друзья звали и ждали в надежде, что тот выйдет, но бесполезно: Кир шёл всё глубже в лес, не боясь злых дятлов.

И теперь ожидал, когда начнётся настоящее удовольствие от путешествия. Правда, ворчание друзей немного мешало.

– Да вон тропинка, успокойтесь! – Слева крапива оказалась чуть примята, что вполне могло сойти и за тропинку.

Послышался треск.

Троица насторожилась.

Шум приближался. Кир в ужасе спрятался за спину Мамса. Меж стволами проступала огромная прыгающая фигура.

– Похоже на зайца… – оценил прыжки Мамс.

– По-моему, больше на медведя, – оценил размеры Кир, выглядывая из-за спины.

Существо приближалось. Оно приминало на пути травы, кустарники и молодые деревца. Наконец удалось отчётливо разглядеть его очертания.

– Заяц… – одновременно с трепетом вымолвили злоборцы.

И действительно, заяц.

Уши длинным шлейфом свисали с головы великана до земли, жирный двойной подбородок дрожал от прыжков желеобразной массой, мощные лапы сжаты в кулаки, раскидистые усы срезали мешавший движению сухостой, но не сгибались. Зверь пропрыгал мимо, не заметив путников.

– Я знаю, куда мы пришли, – с довольством сообщил Казион. – Нам в Академии рассказывали легенды о стране великанов. Там всё огромное. И люди, и деревья, и животные.

– Местность здесь безлюдная. Великаны вполне могли основать колонию, – мечтательно вздохнул Кир, предчувствуя встречу с неведомым. – Предлагаю следовать за белым кроликом в волшебную страну!

Благо, тропку за собой зайчик оставил заметную.

***

Следы привели к невысокой плетёной изгороди, окаймлявшей одноэтажный обветшалый дом. Из печной трубы валил дым, на пороге сидела уставшая бабка, её мотыга валялась перед рядком ещё не окученных томатов. Хозяйка, красная от жары и труда, отирала пот со лба оторванным рукавом старой рубахи. Другой рукой держала жбан с водой. Из окна хибары на мир смотрела мутная физиономия. Вдоль стены рядком сидело около десятка чудо-зайцев, скрываясь от солнца в тени нависавшей крыши.

– Непохоже на страну великанов. – Мамс покачал головой. – Люди обычные. Дома обычные. Зайцы жируют, видно.

– Тишина, идиллия. Нам здесь делать нечего. – Казион картинно зевнул.

– Здравствуйте, сударыня! – Кир будто и не слышал его. Окрикнул женщину через забор. Та всполошилась, схватила мотыгу и встала в боевую стойку.

– Чего надо? Кто такие? – грубо обратилась она к трём чужакам.

– Мы известные всему свету злоборцы, – привычно представился Кир.

– Пошло-поехало, – вымученно протянул Мамс. – Неприятности начинаются…

– Перед вами, сударыня, Кир, благородный рыцарь. Безмерно рад встрече около вашей гостеприимной обители. Моё прошлое окутано тайной. Говорят, птицы на миг перестали летать в день, когда я был рождён…

– Ага, пингвины, – добавил Мамс.

– За моей спиной шепчутся о ратных подвигах спутники. Непобедимый Мамс, бывший гладиатор, возглавивший восстание Спартака, – нёс околесицу Кир в отместку за пингвинов. – И беспощадный маг Казион, по прозвищу Бычий сын. Беспощадный к тем, кто спрашивает, откуда взялось его прозвище.

Кир выложился по полной.

– Рикки! – осторожно позвала женщина, не спуская глаз с незваных гостей. – Сынок, выйди на минутку! Тут к тебе… или за тобой… Люди, сынок, пришли!

Из дома блуждающей походкой вышел оконный смотритель, обладатель мутной физиономии, и двинулся на незнакомцев, вперив в них налитые кровью глаза. Но двигался не прямым путём, а обходным – зигзагами: то вправо мотнёт, то влево. В руке, как приклеенный, висел топор.

– Чё надо? – он сделал усилие приподнять топор в воздухе для пущего устрашения, но тот неожиданно выпал из рук. Впрочем, Рикки остался доволен и осклабился. – Где служил? ВБВ² уважаешь?

– Мы просто шли тут… – Кир попятился, ища поддержки у друзей, но, обернувшись, не нашёл от них и следа. Пришлось выкручиваться самому. – Зайцы у вас красивые…

– За ушастых спасибо, конечно. – Рикки воспринял это как личную похвалу, будто на руках косых вынашивал. – Так где, говоришь, служил?

– Он втайне укутывал птиц без пощады. – Старушка скомкала наспех всё услышанное. – А звать Бычьим сыном.

– Тихо, мамка, не лезь. Мужики общаются! – шикнул на неё Рикки. – Значит, у Бычьих сынов служил… Элитный отряд. А вырядился как шут. Снимай шмотьё и заходи, посидим. О службе, о дружбе… У Бычьих сынов я с Блохой накоротке. Не знаешь Блоху? Знатный рубака…

Рикки возвращался в дом, маня Кира за собой, а мать пошла к заветным томатам.

– Иди-иди, не укусит. – Выглянула она из-за куста и ехидно улыбнулась. – Гостей мы любим.

«Тот-то они здесь и не появляются», – подумал Кир и с предвкушением чего-то нехорошего поплёлся к воротам, отворил их, засеменил по протоптанной дорожке к дому и поднялся по ступеням крыльца.

Здоровяк встретил его крепким как по силе, так и по запаху объятием.

– А давай прям тут, на крыльце, сядем, покумекаем. Оно и мамке работать веселей!

Присели на ступеньку, а женщина, задыхаясь от нестерпимой жары, вылила остатки воды из жбана себе на голову.

– Вот на, настоечки выпей. Не смотри, что зелёная. Главное не цвет, а… А чё главное-то? Ладно, проехали. Настойка отличная, безвредная. А ты думал? Её у мамки лекарь покупает. А лекари они люди с головой: чё попало не пьют…

Рикки трогал слегка затупленный меч Кира, тщетно пытаясь порезать им ладонь. Кир побренчал кольчугой, чтобы набраться уверенности.

– Дык с кем, говоришь, из Бычьих сынов накоротке? – не унимался Рикки.

– Не наёмник я, а рыцарь, – решил сознаться Кир, чувствуя, что гуляет по лезвию хоть и затупленного алкоголем, но всё-таки ножа. – Вот мой друг Мамс – он наёмник. Сейчас бы его сюда!

Рикки слушал вполуха: чужая речь без историй о мордобое или бабах редко привлекала внимание. Он смотрел на покосившийся забор, разрушенную сарайку в дальнем конце двора, сортир с выломанной дверью, длинную лестницу с пятью пропавшими ступенями посередине. Взгляд искал чего-то, искал умиротворения.

И вот нашёл.

На грядках с репой стояло пугало, сделанное им когда-то. «Ночной дозор» – так в шутку окрестил он творение, которое подарил мамке на юбилей. Мол, пока спим, огород охраняет. Пугающая голова мёртвой вороны приделана к шесту, вместо одежды – чёрные тряпки.

– Я брожу по свету, спасаю людей, – продолжал благополучно болтать Кир. – У меня есть дама сердца, во имя которой…

– Бабёнка, что ль? – хохотнул Рикки, вернувшийся в беседу по кодовому слову.

– Вроде того… – Киру не хотелось спорить по вопросам чести дамы с таким громилой.

– Как так – вроде того? – Рикки словно очнулся. – А вроде кого тогда?! Или ты не того?..

– Не-не, я того. – Кир в страхе поспешил исправиться. Он знал, что согласно негласному кодексу бравых парней, быть «не того» в любом направлении сильно порицалось, вплоть до телесного наказания. – Баба. Настоящая. Всё есть. Что должно быть. И на местах.

Лицо Рикки потихоньку возвращалось в стабильное состояние, и это радовало.

– А вообще-то мы с друзьями – они сейчас на часах – с нечистью сражаемся. Ищем, где зло таится, и добрым людям помогаем. У вас, вижу, всё в порядке, так что пора дальше идти. Время не ждёт!

Кир хотел вскочить и бежать от опасного собеседника, как внезапно мать Рикки рысцой проскакала от томатов до крыльца и в ноги кинулась.

– Помоги, сынок! Не всё у нас в порядке. Нету порядков никаких у нас. Вся жизнь зайцу под хвост!

И запричитала, словно кого похоронила там, в томатах. Киру стало неудобно. Ещё ни одна женщина, пусть и старая, не стояла перед ним на коленях.

– Много бед у нашей семьи. Пойдём, на ушко скажу. – Она схватила Кира за руку и потащила к грядкам, подальше от приросшего губами к бутылке Рикки. «Рыцарь» не сопротивлялся: чем дальше, тем фора больше.

А хозяйка уже зашептала:

– Сынок мой, Риккушка, пьёт…

– А-а-а, вот что, – протянул Кир, сымитировав удивление. – Боюсь, здесь нечисть ни при чём.

– Судьба его сломала, бедного, – сокрушалась мать. – Служил он в своём ВБВ, да только быстро его оттуда выгнали. Поведение, мол, плохое. И пьянка.

– Но ВБВ всегда в душе! – крикнул Рикки, чудом услышав, о чём говорит мать.

– Ещё и позабыл, когда их день основания празднуют, – продолжала старушка. – И напивается каждое утро: боится пропустить, видно.

– Вот оно что, – обрадовался Кир. – Это я знаю. На первое число зимы день ВБВ.

– Врёшь! – взревел Рикки и вскочил, готовясь ринуться с кулаками на лжеца. – Врёшь! Даже не служил, подлюга!

В голове у Рикки пронеслась мысль, что «не служил» – тоже относится к категории «не того», и он неуверенными, но всё-таки шагами начал передвижение в сторону гостя.

– Не мешай, сынок! Видишь: нам помочь хотят, – пробовала урезонить мать, но для верности оттащила Кира ещё на час пути от угрозы. – Главная беда наша, что нечисть всех детушек забрала, опору мою и защиту на старость лет. Найди ты их и верни, благодарности моей мерила не сыщешь.

Слова женщины тронули Кира, хоть он и не понял слово «мерила». Решил, что бабка хотела сказать «мерина», но ошиблась и буквой, и ударением.

В глазах загорелся огонёк: неужели снова приключение?

– А что случилось? – спросил Кир и опасливо посмотрел на расстояние до Рикки. Оказалось, тот уже спал поперёк окученной грядки, разрубив в падении топором стебель томата.

– Чего подробнее-то? – Женщина сняла мокрый платок и, обильно высморкавшись в него, снова повязала. – Была семья у нас, большая семья. Десять деток. И девки были, и парни. Надежда моя и опора. Нечистая сила, как не она, посулила что-то старшеньким. Аль про клад, аль про службу какую, да только ушли четверо, да не вернулся никто. Я других и отпускать не хотела – на юг наши не ходили никогда: ни соседи, ни знакомые. Говорят, там люди лихие, непорядочные, да нечисти полным-полно. Но, видно, черти проклятые смутили. Год не прошёл, и уж родненькие мои в ноги кланяются, мол, пойдём, братьев-сестёр поищем. Я и отпустила, дура. И всё. С тех пор вдвоём, бедные, с Риккичкой кукуем.

– А он не уходил? – Кир искоса поглядел на «Риккичку».

– Нет, не просился даже. Пропадёт он вдалеке от родимой…

– Любит вас?

– Если бы… – Женщина выразительно посмотрела на оставшуюся под крыльцом полупустую бутылку мутно-зелёной настойки.

– А зайцы-то откуда?

– Наша гордость… Муженёк мой охотничком был, все тропы лесные в округе исходил. Пришёл однажды, зовёт деток, малых ещё, в лес скорей. Они бегут, радостные. А там, в кустах, лежит она, зайчиха, а рядом – малютки эти…

Кир поперхнулся.

– Вот и разобрали каждый по зайчонке. Правда, всем белый достался, а Риккушке чёрный. С детства судьба невзлюбила, видно, малютку. А они, зайцы-то, непростые оказались. Сейчас и не водятся такие. И кличут их по-особому: лютозайцы. Они с детишками игрались, ни на шаг не отходили. Вместе и на юг пошли. Но вернулись зайцы… – Старушка расплакалась и снова сняла платок.

Кира охватило волнение: загадочные зайцы, загадочный юг и загадочная участь Рикки. Надо разрубить клубок загадок.

Мамс сумеет по-мужски поговорить с Рикки, Казион выведет на след детей. Проблема заключалась в том, чтобы найти место, где друзья там, в лесу, «на часах» стоят.

***

– Странные зайцы какие-то, – обобщил только что рассказанное Кир. – Не доверяю я им.

– Лютозайцы. Название смешное. Хех, люто… и ждёшь ужаса, а потом тебе – зайцы, – пробовал слово на вкус Мамс.

Казион молчал и делал вид, что думает.

Кир нашёл их на прогалине у костра. Оба совершенно не беспокоились о судьбе друга и обсуждали план возвращения домой. Но тут из ниоткуда явился Кир, и план развеялся вместе с дымом.

– Казион, демон может вселиться в зайцев? – спросил Кир, памятуя о прошлом приключении.

– Может даже в дерево, только какой с дерева прок? – Казион держал над огнём сморщенное зелёное яблоко, которое на глазах морщилось всё больше.

– Если б вы не смотались, как трусы, поужинали бы сейчас нормально, – пожурил друзей Кир, вспомнив былую обиду.

– Если б ты не вёл себя, как идиот, при каждой встрече с людьми, никто бы не сбегал. А если б мы вообще не потащились в это дурацкое путешествие, каждый вечер нормально бы ужинали, – ответил Казион. – Чего я забыл в той хибаре? Девок там нет. А без них и нет веселья.

– Зато есть люди, которым надо помочь.

– Старуха и алкаш – тоже мне люди. – Казион шустро снял горячее яблоко с палки и запустил им Киру в лоб. – Говорили же в Академии: общайтесь только с развитыми людьми, не тратьте время на отсталых. Почему у меня нет друзей с золотом, замком и собственным борделем?

– Значит, я для тебя отсталый человек, да? – завёлся Кир, потирая ушибленное и обожжённое место.

– Эй, охламоны, а ну прекратить! – разозлился Мамс и принялся тушить костёр ногами. – Встали и пошли к ним домой. Надоели уже. Я есть хочу. Как дети себя ведёте.

Казион поднялся и поправил какую-никакую, но мантию. Кир, демонстративно не глядя на него, поспешил на помощь Мамсу и начал с ним беседу о погоде.

Они ушли не так далеко от домика, но в темноте дорогу оказалось трудно сыскать. Мамс предложил прислушаться к звукам: так, по его мнению, лучше всего ориентироваться на местности. Никто ничего не слышал, кроме глухого уханья сов, стрекотания сверчков, стука дятла и хруста муравьёв под ногами.

– Туда, – вдруг показал направление Мамс.

– По шелесту листьев определил?

– Нет, оттуда пьяный поёт, – усмехнулся Мамс, и с видом знатока пошёл первым. Казион вздохнул и пробормотал новый афоризм об отсталых людях.

С каждой минутой пение становилось громче и отчётливее, но музыкального сопровождения так и не появилось.

Пора в поход, пора домой!

Там где-то там та-да-дам под Горой,

Лежит ля-ля-ля-ля-ля клад -

Сокровища лежат… порой!

Рикки пел, высунувшись из окна. Рука матери периодически швыряла его внутрь, но он стоически возвращался и начинал распевать громче.

– Не позорь перед соседями. Стыда не оберёшься!

– Какие соседи, мамань?! Никого на пятьсот миль… Одни зайцы вон.

Улучив момент затишья, Кир громко забарабанил в дверь. Старушка шустро отворила, обрадовалась знакомому лицу, но после как-то осунулась, поняв, что это не один из сыновей.

– Я ж говорила! Вон бродяг разбудил! – демонстративно громко проворчала она. Потом обратилась к друзьям. – Он спать мешает, да?

– Нам и спать-то негде…

– Ну проходите, люди добрые. Места много – людей мало. – Она отодвинулась, приглашая гостей в дом. Внутри было тепло, пахло травами и пряным супом. – А я вспомнила тебя, милок. Ты ж помочь нам обещал.

– Вот мы и пришли, – выдохнул Кир. Все сели на лавку у печи. Никто не решился проходить в комнату, где юное дарование продолжало горланить песни. Хозяйка налила суп в миски и заботливо предложила ночным гостям отведать кушанье.

– Ешьте-ешьте, дела потом, – сказала и села наблюдать.

– Тут смекнули с ребятами вариант один, – пережёвывая сдобу, пояснял Кир. – Завтра мы будем вашими детьми.

Старушка сделала вид, что не расслышала, потому что ничего не поняла. А вот Мамс понял и дёрнул Кира за рукав.

– Мы так не договаривались.

– А как ещё? Казион, сможешь?

К удивлению Кира, маг отрицательно мотнул головой и прошипел:

– Я не архимаг.

– Вообще, что ль, заклинание такое не знаешь? – вмешался Мамс, которому маскарадная идея вдруг пришлась по нраву.

– Знать-то знаю, но там ещё обряд делать. Могу напортачить, причём сильно. Да и непохоже выйдет: заметят подмену.

– Зайцев обманет? – с надеждой спросил Кир.

– Не знаю. – Казион не отрывался от еды. – На зайцах не тренировался.

Хозяйка посидела ещё немного, послушала, потом махнула рукой и пошла в недоумении укладывать спать ребёнка.

– Блаженные, что ли?..

«Ребёнок», как оказалось, недавно перевалился через окно и орал песни уже по ту сторону стены.

***

Казион всматривался в бледный набросок на куске пергамента. Едва различимые линии давали смутное представление о том, как должен выглядеть один из сыновей хозяйки.

– Художница она была у нас, настоящая художница. Сэмми-малютка. Это она моего старшего, Ингвара, нарисовала. Как живой смотрит, да. – Старушка не могла нарадоваться, что нашла рисунок.

Встав поутру, Кир попросил её описать черты лица детей, вплоть до мелочей. Сначала женщина мало поняла из сказанного и притащила мешочек с медяками. Но неунывающий злоборец объяснил ещё раз – более доходчиво, громко и по слогам.

– Ингвар был высоким, красивым, любил поспать с утра, за курами следил, колодец во дворе построил и умел из лука лучше всех стрелять, – поделилась воспоминаниями любящая мать.

Казион пожал плечами в знак бессилия. Тогда-то старушка и вспомнила про Сэмми.

– Ну как, сможешь?

– Попробую. – Казион теребил жиденькую бородку. – А мы все, выходит, будем Ингварами? Трое на одно лицо?

– Ай, ладно, зайцам-то какая разница? – Мамс нетерпеливо выхватил рисунок, посмотрел на будущую внешность, потом вернул бумажку магу. – Начинай уже.

После проникновения в образ Казион закрыл глаза, сосредоточился и сел на табурет. Труднее оказалось вспомнить магические слова, чем лицо старшего из хозяйкиных сыновей. Маг приступил к процессу создания иллюзии на Мамсе, пробуя на вкус разные варианты плохо выученного заклинания.

– И я забыл твой голос резкий… нет, нежный, твои нелестные, или небесные вроде черты.

Пальцами он водил по лицу испытуемого, то щёлкая по носу, то выщипывая брови.

– И вот опять явился ты, как мимолётное при… хотя нет, без при, просто виденье, как гений чистый из воды. Снова не то…

Вдруг Мамс начал меняться: его физиономия стала пропадать в густом тумане, словно на него кто-то настойчиво накуривал с разных сторон. Пока не забылись слова заклинания и образ Ингвара, Казион перешёл к Киру, а в конце – к себе. Тут вообще пришлось лепить вслепую.

– Готово, – прокашлял он, ощущая себя бредущим поутру по заболоченной местности.

– А надолго?

– До вечера хватит. Если понадобится, с утра ещё сделаю. Пошли к зайцам, попробуем их обмануть.

Они, шатаясь не хуже Рикки, который пока крепко спал, подобрались к двери и вывалились наружу.

– Батюшки мои! – вырвалось у хозяйки, успевшей убежать на ранние огородные работы. – Только вышла – уже набраться успели. Риккичка, чай, угощал?

– Мы на задание, – объяснил наспех Кир. – Где там зайцы?

Долго искать зверушек не пришлось. Десять зайцев подскочили и окружили троих одинаковых в лице туманных типов. И стояли в недоумении, слегка приподняв правые брови. Заяц, принадлежавший Ингвару, хотел разорваться на части. Но собратья положили ему лапы на плечи, подмигнули и, божился Кир, предложили сыграть в «камень-ножницы-бумагу».

Через несколько минут три зайца без колебаний выступили вперёд, и каждый выбрал себе клона на вкус. Поластившись у ног, как могли, и хорошенько их потоптав лапищами, зайцы начали указывать куда-то за ворота.

– Вот оно! Есть, значит, связь! Сейчас пойдём на юг! – У Кира снова внутри загорелся огонёк надежды на победный исход в новой битве со злом. – Начинается!

Зайцы ловко перепрыгнули через забор и остались ждать хозяев снаружи. Казион, Мамс и Кир в обнимку, чтоб не падать в одиночестве, поплелись к воротам.

***

– Казион, туман не проходит, – тревожно говорил Мамс, расталкивая спящего мага. Целый день они шли, с трудом различая дорогу и скакавших впереди лютозайцев. К ночи на аккуратной округлой лесной поляне разбили два лагеря: людской и животный. Злоборцы оказались в людском. После дня утомительного пути Казион вырубился мгновенно, Кир мечтательно разглядывал ночное небо, а вот Мамсу не давала покоя засевшая в голове мысль. Он долго не мог её найти и потому перебирал все подряд насущные вопросы.

– Чего там ещё? – зашипел Казион, поворачиваясь на бок. Ему снились магички с третьего курса.

– Ночь красивая: дальние звёзды, деревья перешёптываются и птицы кричат так гулко и таинственно, – поведал Кир.

– Какие деревья? – Казион понял: только он один сильно вымотался и душой, и телом. Понял также, что даже в бессоннице нужно поддерживать компанию. Иначе заставят.

– Туман не проходит, – объяснял Мамс. – Ты обещал: иллюзия будет держаться до вечера, а завтра сделаешь новую. Мне страшно. Не хочу всю жизнь провести мутным.

– Я тоже, – ответил начинающий маг. И его честность несколько шокировала. – Сами согласились. А я говорил, что могу не справиться.

– По-моему, пахнет дымом… – заметил Кир, лежавший вверх лицом на сделанном наспех лежаке из хвороста. – Горим, что ль?

– Иллюзия не имеет запаха, – менторским тоном начал лекцию Казион, однако запнулся. – И точно дым. Лес горит!

Они вскочили, опасаясь быть застигнутыми пожаром. Но вскоре заметили лишь слабый огонёк, мерцающий на полянке в соседнем лагере.

– Зайцы костёр развели! – чересчур громко для ночной тишины воскликнул Мамс. Друзья шикнули. Втихаря решили прокрасться в животный лагерь и проверить, действительно ли там греются зайцы, а не банда, пустившая ушастых в расход на шашлык. Конечно, вероятнее второй вариант, но поглядеть хотелось на первый.

И это удалось.

Скрываясь в пышных зарослях дикой малины, троица наблюдала, как лютозайцы устроились около непритязательного костерка. Двое внимательно разглядывали рисунок на земле, напоминавший карту, и стирали на нём мелкие кружочки. Когда первый лапой затоптал очередной круг, второй от радости забарабанил по бревну. Третий не обращал на них внимания. Он сидел у костра и покуривал, блаженно улыбаясь в отблеске пламени.

Глаза у Кира, Мамса и Казиона расширились до предела. Стало, с медицинской точки зрения, крайне опасно продолжать наблюдение.

– Снова демоны, чёрт бы их побрал, иначе и не назовёшь. В зайцах демоны, – настойчиво шептал Мамс.

– Интересно, что они отмечали на карте? – задумался Казион и понял: теперь точно не заснуть. Рядом лютозайцы, затевающие неведомую акцию, под боком беспокойные друзья, да ещё и земля холодная, влажная.

– На поляне траву зайцы в полночь курили… – напевал Кир, вернувшись к лежачему состоянию. – Я всегда мечтал быть бардом. Бродишь по свету, собираешь легенды…

– Демоны хотят изгнать отсюда людей – разве не ясно? – осенило Мамса. – На карте они отмечали дома, в которых ещё живут поселенцы.

– Всё-таки надо проверить, – вернулся к реальности Кир. – Дойти до места, куда зайцы приводят хозяев, разузнать, что к чему.

– И тоже остаться там навечно?

– Конечно, нет. В отличие от тех, мы-то знаем, что идём в ловушку…

Если ответ Кира и должен был успокоить, он плохо справился с задачей. Мамс присел, опёршись спиной о дерево. Казион тоже сел, только на бревно: земля казалась чересчур сырой и опасной для здоровья.

– Проще поймать их сейчас и зажарить… – высказался Мамс. Этим его бунт и закончился.

***

С утра зайцы выглядели уверенно, даже нагловато. Строгим гуськом вели подопечных через лес, гать, поля и луга, пока не остановились перед городскими стенами. Не говорили ни слова, продолжая изображать бездумных зверушек.

Казион, Мамс и Кир переглянулись. Стена выглядела внушительно: высотой в десять раз превышала человеческий рост, сделана из камня, без единого намёка на возможность вскарабкаться. Такого солидного укрепления ещё не приходилось видеть.

– Город зайцев? – пришло на ум Киру.

– Страна великанов? – усомнился Казион.

– Надо бы ворота найти, – трезво оценил ситуацию Мамс.

Лютозайцы всё поняли и поскакали вдоль стены. Послушно следуя за проводниками, злоборцы добрались до башни, под которой располагались массивные ворота.

Мамс постучал в надежде, что сможет быстренько придумать предлог, пока Кир снова не сморозит глупость.

Затвор маленького окошка приподнялся. Глаза смотрели на них сквозь забрало.

– Цель визита? – раздался грубый голос.

– Посетить ваш прекрасный город, – рискнул пустить в ход лесть Мамс.

– Место отбытия?

– Фермы к северу отсюда, – для достоверности Мамс даже махнул рукой куда-то в сторону.

– Вы горите?

– Что? Простите, не понял.

– У вас одежда дымится.

– А, вы про это… Нет, всё в порядке.

Калитка в одной из створок медленно отворилась. Двое стражников, держа наготове пики, кивком указали гостям проходить внутрь.

– Сдать оружие и магические принадлежности! Заплатите пошлину, получите пропуск. Добро пожаловать в Новодомск. Гостите, сколько пожелаете.

– Мантию тоже сдать? – насупился Казион.

– Необязательно, – без тени иронии ответил суровый стражник. – И гореть прекращайте. Здесь не принято.

– С нами зайцы… – начал Кир, но стражник перебил:

– Новодомск – город ремесла, искусства и науки. Всю живность оставить за воротами.

Только комментарий был излишним, так как, обернувшись, Кир не увидел зайцев. Испарились. Ускакали. Кинули.

– Город – ловушка, – тотчас поделился он наблюдением с друзьями. – Нам никогда отсюда не выбраться. Зайцы и нас провели, сволочи.

Друзья уже выходили из будки стражников, покончив с формальностями.

Город поразил воображение. Длинные улицы с домами, похожими на замки, уходящие в небо на десятки этажей; толпы людей, словно в столице, суетливо спешили, держа в руках толстенные сумки или книги. А главное: всё выглядело блестящим, как только что вымытым и отполированным: ни мусора, ни опавших листьев, ни бродячих животных, ни сена и навоза на дорогах, ни помоев под окнами, ни хитрых гоблинов с гармошками.

Люди проходили мимо, не обращая на странную троицу внимания. Погружённые в себя, прохожие, как вода, текли по знакомому руслу.

– Куда мы попали? – восторженно спросил Кир, сильно загнувший голову, чтобы увидеть, есть ли печная труба на крыше высоченного дома.

– Вы в Новодомске, достопочтимый господин, – сказал пробегавший мимо прохожий и снял шляпу.

– Постойте-постойте, – Мамс схватил его за манжету, заставив остановиться.

– Простите, я тороплюсь…

– Мы тоже. У нас важное дело.

– Хорошо, уделю минутку. Только прошу: не тратьте время напрасно, выклянчивая мелочь, – презрительно фыркнул добропорядочный гражданин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Слово, запрещённое в жанре фэнтези, из-за авторского права.

Вернуться

2

Вольное Братство Воинов – элитный отряд наёмников для борьбы с королевской армией

Вернуться