Анна Мичи
Академия Трех Сил. Смертельный турнир

© А. Мичи, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Удар, парировать, отступить, еще удар. Неожиданно быстрый и сильный, еле успела увернуться. Смартен по инерции проскочил мимо, я скользнула и оказалась у него за спиной. Уже почти возликовала: он потерял меня из виду, если сейчас атакую, бой за мной. Но накатил оглушающий шум трибун – и Смартен успел обернуться. Удар – и он встретил его своим мечом, отбросил по скользящей.

Я резко выдохнула сквозь стиснутые зубы. Хагосовы зрители! Почему они не в состоянии смотреть молча?! Еще немного, и я бы победила! Но Смартен уже отскочил и теперь медленно кружил вокруг меня, отыскивая слабину.

Я зло мотнула головой: пот заливал глаза, мешая смотреть. Напряжение зашкаливало. Бой длится всего пять минут, если исход не станет ясен, объявят дополнительное время. Если и тогда ничего не решится, будет ничья.

А мне нужна только победа.

Мы с Хаундом идем нос к носу, он только что победил своего противника. Если я проиграю бой со Смартеном, уже точно не попаду в пятерку лучших. А если выиграю, то все решит бой с Хаундом. Последний, восемнадцатый бой, финал турнира. До него еще две недели, но… не выиграю сейчас – все потеряет смысл.

А Смартен, как назло, идет нахрапом, сражается так, будто я его последний шанс.

Еще выпад и удар. Отскок, пируэт, снова удар. Трибуны орут, свистят, топают ногами, но этот шум почти не ощущается, не сбивает с толку. Вот только может подсказать, когда кто-нибудь совершает ошибку.

Нога запнулась о твердый песок арены. Щиколотка подвернулась, земля жестко и больно ударила колено. Трибуны взревели. Краем глаза уловила ликование на лице Смартена. Он вскинул меч, окутанное холодным пламенем лезвие понеслось ко мне неумолимо, как сама смерть.

Купился!

Я атаковала по-змеиному, снизу, мгновенно распрямляясь. Ликование на лице Смартена превратилось в отчаяние, он попытался увернуться – но его габариты сыграли против него. Мой сияющий голубой дымкой меч поразил его в середину живота. Распорол защиту, вздрогнул, натыкаясь на второй слой, поставленный целителями академии во избежание травм.

Сквозь шум и свист зрителей послышался длинный гудок.

– Сатьяна Тайсен – победа!

Трибуны ликовали. Рев накатывался волнами, постепенно складываясь в слова:

– Сать-я-на! Сать-я-на!

Я устало выпрямилась, улыбнулась, стирая пот со лба. Помахала рукой в неопределенном направлении, вызывая очередной шквал криков и аплодисментов. Где-то там, в этой толпе, Лидайя и Карин. А может, и Вейн – тайком, в «тени».

Смартен отбросил меч на песок. Зло выругался, но, пересилив себя, подошел, протянул руку. Рукопожатие было крепким, взгляд – прямым, без затаенной ненависти, так что я с удовольствием пожала его руку в ответ.

Фух. Теперь мы с Хаундом снова на одном месте. У каждого по десять побед и по шесть поражений.

Я даже не мечтала, что зайду так далеко: почти весь турнир была в первой десятке. Впрочем, как и хагосов Хаунд. Еще из первокурсников хорошо показал себя Буллар, более-менее – Смартен, остальные плелись в конце таблицы.

Конечно, главная заслуга моих успехов принадлежит Хену.

Даже сейчас, стоило мысленно произнести это имя, как внутри болезненно засаднило. Прошло почти полгода… ну хорошо, целых долгих хагосовых четыре с половиной месяца с тех пор, как он ушел.

Не то чтобы я ждала какой-нибудь весточки от врага, похитившего Хранителя и с легкостью предавшего меня, но… видимо, все же ждала. Вернее, надеялась, мечтала, воображала, что вот, в других обстоятельствах… в другом мире… другой жизни…

Я вышла с поля, и тут же грубый толчок в плечо прервал мои раздумья. Решив, что загородила кому-то дорогу, вскинув глаза, хотела было извиниться, но увидев, кто стоит передо мной, мгновенно все поняла.

Хаунд.

Он возвышался надо мной, как башня, огромный, с неприветливой ухмылкой на полных губах. Сложив руки на груди, буравил меня презрительным взглядом.

– Мелкая крыска обрадовалась, что победила? Радуйся, пока можешь, потому что через две недели ты сдохнешь.

Какое многозначительное начало…

Приподняла брови, одновременно быстро оглядывая помещение. Парень зажал меня в очень неудобном месте: выход на поле уже закрыли на замок, там проходил следующий бой, а проход вперед преграждал этот самый Хаунд. И, что хуже всего, кроме нас с ним здесь никого не было.

А ведь сукин сын специально поджидал меня. Не ушел в общежитие, не отправился на трибуны – нет, засел в темном закутке, дожидаясь, пока я выйду.

Хаунд, то ли решив, что я растерялась, то ли просто раздуваясь от апломба, наклонился к моему лицу. Промурлыкал, обдавая тяжелым дыханием:

– О-о, я жда-а-ал этого боя. И не думай, что защита тебе поможет. Есть одно очень хитрое заклинание… Раз – и твои кишки на арене. Несчастный случай, кто бы мог подумать!

Я стиснула зубы, отвечая таким же ненавидящим взглядом. Его словам я ни на мгновение не поверила, он блефует, это ясно. И блефует глупо: было бы куда умнее попытаться смутить меня прямо перед боем, а не сейчас, когда до него еще две недели.

Но, может быть, стоит сделать вид, что испугалась? Он купится на это, как купился Смартен, все они подсознательно недооценивают девчонку.

Но нет. Не могу. Даже ради потенциальной победы, ради воинской хитрости – не могу. И я ухмыльнулась в нависшее надо мной чужое лицо.

– Думаешь, ты один знаешь всякие хитрые заклинания? Смотри, как бы оно не обернулось против тебя. Еще посмотрим, чьи кишки будут на арене.

Я его не боялась. За эти пять месяцев успела выучить все его привычки, любимые приемы, подлые маневры. К бою с ним я была полностью готова.

– Вот как заговорила, да? У крыски остренький язычок… Сейчас ты у меня его прикусишь! – и он схватил меня за затылок с явным намерением приложить о колено.

Я вывернулась, отскочила, взмахнула рукой, собираясь вызвать меч. Не успела. Хаунд молниеносно перехватил мое запястье и вывернул его, заставив меня зашипеть от боли. В следующий миг я увидела несущийся к моему лицу кулак. Напряглась, собираясь увернуться, сделать финт, повиснув на держащей меня руке, и врезать по ненавистной роже ногами, но тут его кулак кто-то перехватил.

Рывок – Хаунд обернулся и получил прямо в нос.

Это был прекрасный удар. Быстрый, мощный и, что главное, совершенно неожиданный. Хаунд отлетел в сторону, ударился спиной о загородку, на некоторое время замер. Потом ошеломленно поднес руку ко рту, вытер кровь, хлынувшую из разбитой губы. Уставился так, словно никогда не видел. А в следующее мгновение взревел, как бык. Выхватил меч и, словно выпущенный из арбалета болт, на огромной скорости бросился на моего защитника.

Воздух вспыхнул, мгновенно электризуясь, сверкнула белая молния, отвердела, приобретя очертания длинного острого лезвия. Это был меч. Невероятно прекрасный, сияющий серебром, литой – вне всякого сомнения, магический.

Увидев этот меч, Хаунд замер, будто напоровшись грудью на невидимый барьер. Я понимала его сомнения: его собственный меч, хоть и тоже магический, с этим не шел ни в какое сравнение. Зубочистка против сабли.

И подлый трус, прорычав сквозь зубы ругательство, тут же ретировался.

– Ты в порядке? – спросил парень, подавая мне руку.

Я приняла ее, вдруг почувствовав себя не боевиком, а какой-то слабой ар-теранной. Слегка смутилась под пристальным, неожиданно жарким и долгим взглядом. И сама не удержалась от того, чтобы не уставиться в ответ.

Парень был совершенно незнакомый. Удивительно, ведь я знала всех боевиков со старших курсов – а в том, что он старшекурсник, сомнения не было. Но этого я бы запомнила, увидев его хоть раз: шикарная грива светлых волос спадала на темные, почти черные глаза – большая редкость для обитателей Морвенны.

– Я Анс, – представился он, бережно сжимая мою ладонь.

Он был худощав и высок, почти как Хен, и сердце болезненно заныло, затрепетало, предательски ускоряя ход. Пришлось напомнить себе, что с Хеном давно покончено и поросло быльем.

– Сатьяна, – аккуратно высвободила руку, – первый курс боевой магии. А ты?

– Первый? – Анс озадаченно вскинул брови. – Ты очень хорошо сражалась. Из какого ты клана?

Криво усмехнувшись, покачала головой:

– Я вышла из клана и не хочу это обсуждать, если можно.

– Да, конечно, – немного растерянно согласился парень.

Мы прошли тесный, заставленный ящиками и деревянным оружием закуток и бок о бок вышли на яркое солнце. Анс прищурился, и его черные глаза сложились забавными полумесяцами.

– Ты с какого курса? – повторила вопрос, чувствуя себя немного неловко.

– Последний, – Анс улыбнулся, – только не здешней академии. Я из Халда Великого. Приехал на межакадемические.

– О-о-о… – Головоломка сложилась.

Вот почему я никогда его тут не видела: он с другого конца Морвенны. Но я не ожидала, что участники межакадемических уже начали собираться, ведь предварительный турнир еще не закончился.

– Мы самые первые. – Анс словно прочел мои мысли. – Там, где нас поселили, кажется, вообще никто не живет, один только дух-хранитель.

А ведь их наверняка поселили там же, где живу и я. Теперь наше здание начнет потихоньку заполняться. К началу межакадемических соревнований там вообще не протолкнуться будет. Но меня это обрадовало: возвращаться в пустынную тишину, подниматься на свой этаж, слыша только эхо собственных шагов, мне порядком надоело.

Признаться Ансу, что живу в том же общежитии, не успела. К нам подлетел невысокий, почти с меня ростом, вихрастый паренек и застрочил скороговоркой:

– Вот ты где, тебя тренер ищет, идем скорее, вечно ты линяешь, когда другие работают! – Он бросил на меня любопытный взгляд.

Анс поморщился, взглянул на меня чуть виновато.

– Я пойду.

– Да, конечно. – Помахала рукой, но парень не спешил тронуться с места.

– Мы еще увидимся? – неожиданно спросил он.

– Конечно, – ответила абсолютно без задней мысли.

Естественно, мы увидимся, они же пробудут здесь почти два месяца. И только потом сообразила, что это был явный намек на интерес ко мне как к девушке, и запоздало смутилась.

Анс улыбнулся, кивнул и пошел рядом с парнишкой, который снова что-то затараторил. А я поспешно зашагала домой, к общежитию. Хагос, мне показалось или он слегка флиртовал? Не верю. Я взлохмаченная, мокрая – после боя-то. Скорее, это была простая любезность – или Ансу хочется завести в нашей академии друзей. Вполне понятное желание, если подумать.

– Вот и я, – привычно пропела, едва отворив дверь. Думала, никто не откликнется, но из кухни выглянула Лидайя.

– Где тебя твари носили? – осведомилась она с ходу. – Думала, сразу после боя домой побежишь, сама сорвалась, хотела еду успеть подогреть.

В доме и впрямь тянуло запахом супа, мясных фрикаделек и совсем уж божественным ароматом запекающегося в духовке сырного пирога. Когда только Лидайя все успевает? Хотя форму с пирогом я еще с утра приметила.

– Ты ж моя мамочка! – Я кинулась на подругу с объятиями, она завизжала и стала отбиваться.

– Иди мыться! И немедленно! Отвратительное грязное чудовище! Ты вся в песке!

– И вовсе не вся, только немного коленки и локоть, – оскорбилась я.

Предложению тем не менее последовала: быстро схватила домашнее и юркнула в душ.

После того как Хен пропал, некоторое время академия стояла на ушах. Вернее, ее административный аппарат: выяснилось, что в учебное заведение был обманом зачислен никогда не существовавший человек, который к тому же ухитрился выкрасть Хранителя у одного из сильнейших кланов.

Что со мной делать, оставалось совершенно неясным. Вернуть меня на прежнее место было нельзя: в ту комнату уже заселили другую девушку, свободных мест пока не было. Оставили жить в общежитии для гостевых команд, но одной мне было тут невмоготу.

Некоторое время я ночевала у Лидайи, а потом меня осенило. Раз уж отведенные мне две комнаты все равно рассчитаны на двоих, так почему бы не уговорить ректора поселить со мной подругу?

Новый виток уговоров довольно быстро увенчался успехом: по-моему, ректор вообще опасался иметь со мной дело и обращался как с одуванчиком, на которого чуть дунь – и рассыплется. А Лидайю долго уговаривать не пришлось: она ужасно сочувствовала мне из-за истории с Хеном и винила себя, мол, если бы не ее уговоры, все бы не закончилось так плохо.

Мы начали жить вместе буквально через пару недель после исчезновения Хена, и я до сих пор не уставала благодарить Нигоса, подарившего мне такую великолепную идею. Нет, дело было не только в том, что Лидайя божественно готовила, – она буквально стала моей новой семьей. Заменить Хена подруга, конечно, не могла, но этого мне и не требовалось. Зато она дала то, что было так необходимо: обычное человеческое тепло, присутствие рядом, дружеское «Как прошел день?» по возвращении домой.

– Эй, – в дверь ванной постучали, – тебе письмо принесли, Хранитель только что доставил. Лежит на твоем столе.

– Спасибо, – ответила кисло.

От кого письмо, знала и так, мама с завидным постоянством засыпала меня посланиями. Если раньше все известия от семьи обычно шли через Вейса, то теперь мать писала напрямую. Не удивлюсь, если дело в том, что Вейс взбунтовался, устав быть между нами третьим лишним.

Выйдя из ванной, убедилась в своей правоте.

– Так, первая треть – перечисление проблем, свалившихся на бедный клан Сантерн после того, как их Хранителя украли, вторая – нытье и упреки, и третья – какое удивление! – требование возвратиться домой и послушно выйти замуж за того, за кого скажут, – вслух подытожила я, пробежав глазами исписанные острым почерком строчки.

– Пишет, чтобы выбросила из головы дурь и вернулась в клан? – понимающе усмехнулась Лидайя.

– К Хагосу я вернусь. – Скомкала бумагу и прицельным броском запулила в корзину для мусора.

– И правильно. Ты теперь глава, тебя никто ни к чему принудить не может. Я бы тоже ни за что не вернулась.

– Хоть какой-то плюс от всей этой истории с Хеном, – усмехнулась я лихо и только чуть-чуть через силу. – Благодаря ему на свет родился новенький, ни в чем не замешанный, никому ничем не обязанный род – и я теперь его единственный член.

Вытянув руку, сосредоточилась. На тыльной стороне ладони проявился знак: большое «тай», заключенное в круг. Когда-то я видела этот знак главы рода у Хена – теперь, когда Хеннай Тайсен растворился в небытии, знак перешел ко мне.

Хен провернул с этим родом очень сложную аферу. Все это выяснилось уже после его исчезновения. Новый род нельзя основать на пустом месте. Можно создать новую ветвь из старой, но связь с основным родом обычно сохраняется, ее нельзя уничтожить. Этим Хен и воспользовался, чтобы стереть все следы. Он зарегистрировал новый род Тайсен как исходящий из клана Тайсен в Вендае. Скорее всего, воспользовался кровью кого-то из настоящих членов рода – несколько представителей клана сообщали о нападениях.

Получился новенький род, не имеющий никакого отношения к клану Тайсен, состоящий только из Хена, а потом и меня. Создан он был по всем правилам, с обязательным жертвоприношением, с благословением богов, так что даже теперь, после того, как Хен пропал, сам род остался. А вместе с ним и все мои права как новой главы рода, и мой статус – все это было настоящим.

Пять месяцев назад, когда все раскрылось, мать хотела забрать меня из академии. Я сбежала, добралась до Отрая сама и только тут узнала, что я по-прежнему Тайсен, и мать по-прежнему не имеет в отношении меня никаких прав.

Да, пожалуй, это было единственным подарком Хена… напоследок.

Во входную дверь постучали. Я обернулась. Кого еще принесло как раз к обеду? Вариантов было немного: это или Ларн, парень Лидайи, или Карин. У обоих было право приходить без уведомления, обо всех других гостях дух-хранитель сообщал и спрашивал, можно ли пропустить.

– Иди открой, Ларн сегодня занят, – крикнула с кухни подруга.

На пороге и впрямь оказался Карин – как всегда весь в черном, смоляные волосы перехвачены цветным шнурком, как в последнее время стало модно у наших парней.

То есть, кажется, Карин: я с полсекунды молча сверлила его глазами, чтобы быть точно уверенной. Буквально на прошлой неделе Вейн опять обвел меня вокруг пальца, притворившись братом. Я болтала с ним полчаса, прежде чем сопоставила лукавые искорки в зеленых глазах и странные, полные подколок реплики.

– Я это, я, – рассмеялся Карин. – Пароль помнишь?

Он начертил в воздухе знак «иссен», и только тогда я его пропустила.

Не то чтобы случилось бы нечто страшное, пусти я не Карина, а Вейна, просто он снова изводил бы меня идиотскими шуточками и злил бы Лидайю. Хуже всех при этом раскладе приходилось Карину, потому что соседка понятия не имела, что их двое, и злость потом вымещала на Карине. Вот мы и договорились о пароле.

– Привет. – Лидайя выглянула из кухни.

– Все кашеваришь? – Карин протянул ей набитую битком холщовую сумку. Судя по торчащему из нее пучку зеленого лука, внутри были продукты.

– Ты ж моя радость! – расцвела подруга. – От Сатьянки не дождешься, она, по-моему, вообще не знает, где в академии продуктовые лавки.

– Обижаешь, – вмешалась я, – еду я везде найду.

Обмениваясь добродушными шуточками, мы сели за стол. Такие обеды у нас в последнее время вошли в привычку. Лидайя обожала готовить, говорила, это напоминает ей о доме, ну а мы с Карином обожали хорошо поесть. При этом каждый делал посильный вклад: Карин притаскивал продукты, а я мыла посуду.

Сразу после обеда Лидайя куда-то засобиралась и быстро сбежала «по делам». По каким именно, не сказала, но перед тем как исчезнуть бросила на меня многозначительный взгляд.

Я закрыла за ней дверь и в нерешительности застыла.

Воздух в комнате вмиг изменился, стал тяжелым и тягучим, неловко было даже поднять глаза. Негодяйка Лидайя специально оставила нас с Карином наедине. Раньше она сводила меня с Хеном, теперь у нее появился новый объект.

И все бы ничего, да только…

– Может, поиграем во что-нибудь? – спросил вдруг Карин.

Голос у него стал ломким и хрипловатым, было ясно: он тоже заметил и понял мое напряжение. Но великодушно предложил способ развеять его.

Я с радостью согласилась. Достала карты, и мы с Карином устроились в гостиной на диване, купленном несколько месяцев назад, когда мы с подругой стали жить вместе.

Мы сыграли несколько партий в карты, потом в сигнисс – новую игру, только-только начавшую входить в моду, с деревянными фишками и хитроумными ловушками. А потом Карин, так же просто и внезапно, задал тот самый вопрос, которого я ждала и боялась с момента, когда за Лидайей закрылась дверь.

– Ты… подумала? Скажешь, что решила? Или тебе нужно еще время?

Я закусила губу. Сердце застучало сильнее, волнение разгорячило кровь. Нахлынул сильный внутренний жар. Чувствуя на себе неотрывный взгляд, я встала и отошла к окну.

Неделю назад Карин предложил мне встречаться.

Впервые он признался мне в своих чувствах почти сразу после того, как Хен ушел. Но одновременно с этим я узнала еще кое-что: оказывается, он подозревал, что Хен из ночных, и ничего мне не сказал. Не предупредил, не намекнул.

Карин оправдывался этикой ночных, тем, что не допускал и мысли, что Хен может мне навредить, но все равно шок оказался слишком большим, и, узнав об этом, я почти месяц с ним не разговаривала. Потом общение возобновилось, но о чувствах никто не заговаривал. Я все еще не допускала мысли о новых отношениях, а Карин, кажется, давал мне время оправиться. Но потом осада возобновилась.

Поначалу он действовал мягко, исподволь: звал гулять, водил в город, помогал с тренировками, выступая бессменным партнером, тормошил, не давая скатиться в меланхолию и жалость к себе. А неделю назад припер к стенке внезапным признанием.

Перед внутренним взором встали лихорадочно блестящие зеленые глаза. Вечером, проводив меня до дома после очередной тренировки, Карин вместо того, чтобы помахать на прощание и уйти, вдруг встал перед дверью, загораживая мне путь. Его голос звучал хрипло и надрывно, как будто то, что он говорил, разрывало ему душу. Сначала я вообще не поняла, что он несет, он говорил глухо, отрывисто, неразборчиво, и в осмысленную фразу это никак не складывалось:

– …если нет, то скажи нет. Просто я не могу больше так. Или я с тобой, или мы друг друга не знаем. Потому что больше это терпеть невозможно.

Я как окаменела, впитывая этот бессвязный поток эмоций. Не дождавшись ответа, Карин посмотрел на меня с отчаянием.

– Я… – было видно, как тяжело ему даются слова, – не знаю, что делать… ты мне нравишься… очень сильно. Я думал, когда его больше нет… Нет, не так. Не знаю, что я думал. В общем, я ни на чем не настаиваю, только… Не хочу оставаться просто другом, безотказной жилеткой. Я не подхожу на эту роль. Поэтому хочу, чтобы ты знала: или мы будем вместе, или я уйду из академии.

Он выпалил это с готовностью осужденного на казнь и вдруг как опомнился. Я впервые видела, как Карин краснеет: на смуглых скулах появился темный румянец. Продолжая сверлить меня отчаянным взглядом, пробормотал, что отвечать сразу не обязательно, и позорно сбежал, оставив меня перед дверью, изумленную и растерянную.

Это произошло где-то с пятидневку назад, а на следующий день Карин снова вел себя как ни в чем не бывало, так что я даже усомнилась, не привиделось ли все это во сне. А потом между нами появилось странное напряжение, усиливавшееся, когда мы оставались наедине. Вот как сейчас.

Хагос… Карин дал неделю на раздумья, но этого времени мне не хватило. Можно сказать, за эту неделю мое единственное достижение оказалось в том, что я научилась запихивать воспоминание о признании Карина в самый дальний уголок мозга. Потому что чем больше я о нем думала, тем меньше понимала себя саму и собственные чувства.

Карин мне нравился. Определенно нравился, даже больше, я подсознательно считала его своим. Настолько, насколько своими обычно ощущаешь руки или ноги: они все время при тебе, послушны, почти никогда не подводят. Вот и Карин постоянно был рядом, подставлял плечо, выслушивал разные глупости, смешил и вообще делал жизнь веселее.

Но при этом мне было сложно представить его своим парнем. Просто потому что – ну, это же Карин. Но когда он смотрел на меня тем отчаянным взглядом, внутри совершенно точно заволновалось и потеплело. Что-то полузабытое, засыпанное пеплом словно вздрогнуло, проклюнулось сквозь слой золы новым ростком.

И сейчас тоже – я ощущала затылком его пристальный взгляд, и от этого кровь быстрее текла по жилам и сбивалось дыхание. А когда услышала, как Карин встает, вообще все волоски на теле встали дыбом, как перед грозой.

Шаг, другой, третий. Не оборачиваясь, прикусила губу. Спине стало теплее – передавался чужой жар. Карин совсем близко… Если шагнуть назад, коснусь спиной его тела.

Но я не двигалась с места – и парень тоже не приближался.

Дышать становилось все труднее, грудь словно тугие огненные кольца охватывали. Я вцепилась руками в подоконник, склонила голову. Если сейчас я не обернусь и ничего не скажу, он уйдет. Уйдет, и я никогда его больше не увижу. Он исчезнет, вместо него на тренировки будет ходить Вейн, никто даже не заметит. Только я буду знать об этом.

Эта мысль принесла боль, будто в грудь вонзился острый нож.

Нет.

Я не могу его потерять. Даже мысль такую допустить не могу. У меня и так слишком мало дорогих людей. Лас, продолжавший тайком передавать мне новости и поддерживать, невзирая на запреты семьи, Лидайя – и вот он, Карин. А любить я все равно никого не люблю.

Точнее, Карина я люблю – пусть не совсем так, как любила Хена, но он-то как раз доказал свою преданность и честность. И сразу признался, кто он такой. Даже брата впутал. Представляю, чего ему стоило признание, ведь если их раскроют, оба вылетят из академии после пинка под зад.

И я медленно обернулась, чувствуя, как от волнения шумит в ушах, а пол уходит из-под ног. Обернуться обернулась, но посмотреть на Карина не осмелилась. Опустила взгляд и пробормотала:

– Если ты еще хочешь, я не… не против…

Хагос, даже ужу на сковородке приходится куда легче. Теперь я отлично понимала, что чувствовал Карин неделю назад.

– Не против?.. – откликнулся он негромким эхом.

Я боязливо взглянула на него.

Парень, похоже, или не понял, или ожидал совсем другого ответа. Ошарашен так, что некоторое время молчал и растерянно смотрел на меня. А потом вдруг ярко, радостно, по-мальчишески улыбнулся.

– Правда?!

Я кивнула. Невольно тоже улыбнулась, захваченная такой явной радостью. И затаила дыхание, видя, как взор Карина медленно темнеет, улыбка сходит с лица, и оно становится серьезным. Не сводя с меня глаз, парень придвинулся. Его руки легли по обе стороны от меня, заключая в своеобразное объятие. Я не возражала, стояла смирно, и только сердце билось так часто, словно хотело выскочить из груди.

– Можно? – спросил Карин, наклоняясь ближе.

Спросил тихо-тихо, но я расслышала. Взгляд сам зацепился за его губы. Я словно впервые их увидела и поняла, что они неожиданно красивы, эти губы, по-мужски четкие, решительные и вместе с тем притягательно мягкие на вид. Внутри дрогнуло, заливая непрошеным жаром, и я кивнула.

Поцелуй был легким, плавным, будто Карин осторожничал, опасаясь, что я в любой момент могу сбежать. Сначала прикоснулся одними губами, поймал дыхание, сам вдохнул трепетно и рвано. И тогда уже, убедившись, что я не возражаю, поцеловал по-настоящему, жадно, горячо, с напором, от которого у меня закружилась голова.

Но в следующий миг я вспомнила Хена. Наверное, это было попросту неизбежно: только с Хеном целовалась по-настоящему, он был единственным, кто до сих пор вызывал во мне такой трепет и слабость, и желание отдаться. А теперь меня целовал Карин, и в объятиях сжимал Карин, и его запах щекотал ноздри, будоражил сознание. В какой-то миг воспоминания стали невыносимы, и я отвернулась, спрятала лицо на груди парня. Сердце судорожно бухало, и в унисон с ним, так же быстро и сильно, билось чужое сердце.

– Что это? – вдруг спросил друг, мгновенно выводя меня из блаженного покоя.

Он смотрел куда-то поверх моей головы, в окно, на его лице было удивление.

Обернувшись, успела увидеть только длинный белый хвост. Он мазнул по стеклу и тут же исчез – какой-то мелкий зверек устремился по стене вниз. Не обращая внимания на вопросы, кинулась открывать окно. Опоздала: когда рама поддалась и я выглянула наружу, внизу уже никого не было.

Я по-прежнему молча смотрела в пространство, когда Карин сказал:

– По-моему, там было какое-то животное. Что-то вроде горностая.

Сама не зная почему, поспешно возразила:

– Тебе показалось, откуда здесь горностай. Это голубь белый на подоконнике сидел, слетел вниз, вот и все.

Карин посмотрел на меня с сомнением, но возражать не стал. А я не понимала, почему не призналась. Это совершенно точно была ласка.

Белая ласка, которую в последний раз я видела полгода назад в руках Хена, когда она сбежала. Видимо, из-за этого в сознании она оказалась связана с Хеном – и воспоминания нахлынули, захлестнули, мгновенно перенося в прошлое, в то время, когда я еще ничего не знала и была счастлива.

Ласка… Она вернулась, значит, за мной снова кто-то шпионит?

Наверное, я должна была обеспокоиться, встревожиться, почувствовать себя неуютно, но вопреки всему появление зверька почему-то обрадовало. Словно это означало для меня что-то очень хорошее – что-то, о чем я пока не имела никакого понятия, но что обязательно должно произойти в ближайшем будущем.

Народу в академии с каждым днем прибавлялось. Приезжали со всех концов Морвенны семьи участников турнира – болеть за своих и уже действующие боевые группы – смотреть на старшекурсников, сманивать к себе сильнейших; прибывали участники межакадемических соревнований, хотя до их начала оставался почти целый месяц.

Наше общежитие постепенно заселялось, все чаще слышались чужие голоса, все громче хлопали двери, все больше новых лиц встречалось в коридорах. Причем не только привычные взору жители Морвенны, но и экзотические темнокожие представители кочевых племен с соседних территорий, и закутанные в длинные плащи голубоглазые эверены – только мужчины, потому что их женщин держали взаперти дома, и беловолосые вендайцы, заставлявшие мое сердце биться сильнее.

С Ансом мы пока что не пересекались: их, похоже, поселили на пятом этаже, а мы с Лидайей жили на втором. И тренировались они отдельно, с другой стороны горы, на площадках, специально выделенных для приезжих.

На личном фронте у меня, если так можно сказать, все шло хорошо. После учебы мы встречались с Карином, часто выбирались в город: таким образом и Вейн мог куролесить на территории академии, сколько ему хотелось. Ласку или похожее на нее животное я больше не видела, хоть и глядела во все глаза.

Время текло неумолимо быстро. Приближался последний день турнира. Вернее, дни – сначала закончится групповой турнир, а через неделю – наш, одиночный.

Лас со своей группой показывал неплохие результаты, но шансы на то, что они войдут в тройку победителей, были маловаты. Брат уже и переживать перестал на этот счет, больше надеялся на меня, твердил, что я должна показать всем, на что способны Сантерн.

Сантерн или нет, но его пожелание я собиралась выполнить.

Слава Нигосу, Хаунд после стычки с Ансом на глаза мне не попадался. Вейн продолжал путаться с Виспериной, шпионя за ними, но от него тоже новостей особо не было.

А потом как-то Висперина засекла нас с Карином в столовой.

После лекций мы сидели вдвоем среди зелени в моем любимом уголке, пили чай с печеньем, болтали о том о сем. Когда мы начали встречаться, Карин не упускал случая прикоснуться ко мне: взять за руку, приобнять, поцеловать в висок или щеку, вот и сейчас не скрываясь притянул к себе. Я тихо млела в тепле объятий, откинувшись на широкую грудь. Было хорошо и спокойно, пока вдруг не пронзило неприятное ощущение, будто на меня кто-то смотрит, причем со жгучей ненавистью.

Я подняла глаза и поверх зелени увидела Висперину. Она стояла на другом конце зала, у самых дверей, видно, только зашла. Мы с ней давно не пересекались, так что я не сразу и вспомнила, кто эта мелкая блондинка в бледно-голубом платье, с тщательно перевитыми жемчугом косами и выражением гарпии на узкой мордочке.

– Чего это она так кривится, съела что-то не то? – Я ткнула Карина в грудь локтем.

Тот лениво поднял взгляд, но в тот же миг его тело окаменело, а рассеянная полуулыбка сошла с губ.

– Ты чего? – удивилась я.

А потом дошло. Висперина думает, что Карин и Вейн – один и тот же человек. Вернее, считает, что в академии есть только Карин, ее поклонник. И вдруг она видит, как мы сидим в обнимку. Естественно, решила, что он крутит со мной у нее за спиной. Или что я увела у нее парня. Или что он вообще с самого начала ее обманывал, делал вид, что влюблен в нее, а на самом деле оставался на моей стороне.

Прямо не знаю, какой вариант хуже.

Дернулась, намереваясь отстраниться, но Карин удержал. Шепнул на ухо:

– Сиди, уже поздно.

– Скажи ей, что флиртуешь со мной, чтобы следить. Точнее, пусть Вейн скажет, – предложила я.

– Не выйдет. Она страшная единоличница, насколько слышал. Она его не простит.

– Вот зараза… Что же теперь будет? Она устроит ему скандал? Но ведь она сама встречается с Хаундом! Хагос, пусть Вейн скажет ей, что это я тебя соблазнила.

Карин неожиданно затрясся. Я бросила на него взгляд и обнаружила, что он ржет. В тот же миг обедающие вздрогнули от громового удара: Висперина выскочила из столовой, изо всех сил хлопнув дверью.

– Ничего страшного, – сказал Карин. – Разберутся. – А потом повернул меня к себе и переспросил: – Так, говоришь, ты меня соблазнила?

Его глаза блестели, он был ужасно милым сейчас, и я рассмеялась, сама наклоняясь к его губам.

А на следующий день Карина жестоко избили.

За мной прибежал Вейн – ворвался в комнату, схватил меня за руку и, ничего не рассказывая, потащил в мужское общежитие. О нападении я узнала на полдороге и остановилась, ошеломленная.

– Давай быстрее, – разозлился Вейн, – надо вернуться до того, как он придет в себя.

Он был в «тени», поэтому голос раздавался словно из ниоткуда. Но даже не видя его лицо, было ясно, что он в бешенстве.

– Он один? – Я ускорила шаг.

– С ним какой-то парень, он его и притащил. Еле успел в «тень» уйти, когда они ввалились. Он его и нашел, похоже. Валялся у стадиона в отключке.

– Что еще за парень?

– Да не знаю я! – В голосе Вейна снова плеснуло раздражение. – Не наш какой-то, глаза черные, как у имерийца.

Черные глаза? Подозрение кольнуло сердце.

– Его случайно не Анс зовут?

– Он мне не представлялся. Сама спросишь.

Это и впрямь оказался Анс. Сидел на подоконнике, наблюдая, как над Карином хлопочет Имсен, парень с целительского. Я его знала: он со своими друзьями занял призовое место на групповом турнире и в целительском деле разбирался на славу. Жил он здесь же, в общежитии. Видно, позвали того, кто оказался рядом.

Моего прихода, похоже, не ждал ни тот, ни другой: Анс удивленно вскинул брови, Имсен недоуменно склонил голову набок. Это было понятно, они же не знали, что со мной Вейн. С их точки зрения все выглядело так, будто я без церемоний, как к себе домой, заявилась в комнату парня.

Ничего пояснять я не стала, с порога кинулась к кровати. Карин в грязной одежде лежал поверх одеяла с закрытыми веками и дышал так медленно, словно уже готовился отдать богам душу. Под глазами разлилась глубокая синева, в углу рта кровоподтек. Я протянула руку, но коснуться побоялась. Обернулась к целителю.

– Как он?!

– Как-как… – поморщился Имсен. – Плохо, как еще. Внутреннее кровоизлияние, большая энергопотеря, рассекли нервы и магические каналы. Если плоть я заштопал, то с магическими повреждениями хуже. Его явно отделала компания в несколько человек, и, похоже, среди них был целитель. Явно поработал кто-то, знающий, как максимально затруднить лечение.

Целитель. Я сжала кулаки так, что ногти вонзились в кожу. Кажется, догадываюсь, кто именно был этим целителем. Хагосова Висперина, так и думала, что она отомстит!

Но кричать и топать ногами было бессмысленно. Я беспомощно оглянулась на кровать.

– Спокойно, я снял все что мог. Остается только ждать. Пусть он спит, чем больше спит, тем быстрее поправится.

– Может, позвать кого-нибудь из лечебного корпуса? Все-таки ты еще третьекурсник…

– Конечно, если хочешь, – Имсен пожал плечами, на добродушном лице не было ни следа обиды, – но они скажут тебе то же самое. Это целительское проклятие, его можно снять, да только в процессе сделаем ему хуже. Надо подождать, он выздоровеет сам.

– Когда?

– Ну, пара дней точно. А-а, ты волнуешься из-за турнира? Не переживай, на ноги он встанет. За результаты не отвечаю, но он же и так вроде один из первых? Призовое место от него не уйдет, не беспокойся. Главное, чтобы явился, тогда не дисквалифицируют.

Я кивнула. От сердца и впрямь немного отхлынуло. На турнире выступает Вейн, он-то ничуть не пострадал, но, если Карин к тому времени не встанет, брат тоже не сможет участвовать, ведь для всех они один человек.

Странно. Неужели Висперина пожалела Вейна? Не стала отбирать у него победу? Ведь наверняка могла придумать что-то такое, что уложило бы Карина в постель как минимум дней на десять. Или опасалась, что тогда виновника будут искать?

– Ладно, я пойду, – Имсен поднялся, и вместе с ним как по команде встал молчавший до сих пор Анс.

– Я тоже, – глухо проронил он.

На лице его была непонятная тень. Он словно с неким сожалением глянул на кровать.

И тут раздался глухой стон. Я бросилась к Карину и со смесью жуткой вины, жалости и облегчения увидела, что его веки медленно приподнимаются.

Затуманенные зеленые глаза обвели комнату. Остановились на мне. Лицо Карина исказилось, бледные запекшиеся губы чуть шевельнулись. Я поспешно схватила со стола графин, налила воды и протянула ему.

Подняться он не смог, пришлось помочь, придержать стакан у его губ, пока он пил. Жалость с каждым мгновением накатывала все сильнее. Жалость и гнев, беспощадный гнев.

Ни за что не прощу Висперину. Даже если бы Карин и впрямь обманывал ее, встречался бы со мной за ее спиной, разве это основание для того, чтобы избивать? Причем так подло, несколько человек на одного. И бросили его в бессознательном состоянии! Он вообще мог умереть!

Напившись, Карин кивнул. Я хотела было встать, но Карин схватил меня за руку. Кожа его была сухая и горячая.

– Сатьяна… – прохрипел он через силу, – они сказали, чтобы ты снялась с турнира. Иначе тебя тоже…

– Кто на тебя напал? – напряженно спросил от дверей Анс. – Ты видел?

– Не понял. – Карин покачал головой. – Они были в масках… – не договорив, он откинулся на подушку, веки бессильно закрылись.

– Карин!

Меня оттолкнули: Имсен бросился к кровати. Стал водить руками, прощупывая одному ему известные точки. Я наблюдала за ним, кусая губы, но почти сразу озабоченное выражение сошло с лица парня, и я тоже облегченно выдохнула.

– Все хорошо, пусть спит. – Целитель выпрямился, с тревогой глянул на меня. – Турнир? Это что, все из-за него? Надо доложить старшим.

– Надо, – поддакнула я, и вдруг почувствовала тычок в бок.

Дернулась, но потом сообразила: Вейн. Чем-то ему мои слова не понравились.

Имсен кивнул. Некоторое время постоял молча, потом вздохнул, развел руками.

– Ладно. Больше мне тут нечего делать.

Он снова направился к двери, Анс последовал за ним, но на пороге обернулся. Глянул на меня, на кровать. Показалось, хотел что-то сказать, но он только мотнул головой, повернулся и зашагал вслед за целителем.

Стоило двери закрыться, как стены залила знакомая серебристая дымка, густеющая на глазах.

– Сволочи! Убью… – прорычал взбешенный Вейн, проявляясь.

С размаху сел на кровать брата, схватился за голову, растрепывая черные волосы. Накрыл лицо руками и глухо застонал.

– Прости, – сказала я тихо. К горлу подкатил комок. – Это все из-за меня, если бы Висперина нас не увидела…

– Да при чем здесь ты?! – вдруг вызверился он, зеленые глаза блеснули яростью. – Ты-то в чем виновата? Это я последний придурок! Я вбил себе в голову, что все под контролем! И вообще был уверен, что ей наплевать!

Я молча смотрела на него, не зная, что сказать. В общем-то, мы оба были виноваты: и Вейн, который недооценил силу гнева Висперины, и я, махнувшая рукой на все это. И даже Карин, сам вчера сказавший, что Висперина единоличница, но никаких выводов из этого не сделавший.

– Надо было вчера кидаться ей в ноги, а я, болван, забил. Подумал, какая ей разница. Напрягаться было лень. А она… – Вейн скрипнул зубами и с отчаянием глянул на брата.

– Не переживай так, – попробовала успокоить его, – с Карином все будет хорошо. Имсен же сказал, к турниру он поднимется на ноги.

Вейн пропустил мои слова мимо ушей. Глухо пробормотал:

– Не могу себе простить, что не был с ним. С нами двумя они бы не справились.

– Тогда ваша маскировка раскрылась бы.

– К Хагосу ее!

Некоторое время мы оба молчали. Вейн по-прежнему сидел, расставив ноги и опустив голову, вжимая пальцы в лицо так сильно, что оставались белые следы. Карин, кажется, спокойно спал, и это была единственная утешительная новость.

– Что теперь?.. – нерешительно спросила. – Доложить старшим, пусть расследуют… Может, они сумеют определить, кто был тот целитель или маг.

Вейн покачал головой.

– Нет, – уронил мрачно, – нельзя. Если нами займется ректор – а он займется, если история дойдет до деканата, тогда нас обоих раскроют.

– Ты только что послал маскировку к Хагосу.

Вейн зло блеснул глазами.

– Есть разница – ради того, чтобы защитить кого-то, или для того, чтобы отомстить. Со вторым мы и сами справимся.

Он недобро сощурился, сжал руку в кулак, и я с замиранием сердца увидела, как его пальцы заостряются, превращаясь в кинжально-острые черные когти. Один из приемов ночных.

– Что ты собираешься делать?

– Не знаю. По обстоятельствам. Но одно могу сказать точно: это им с рук не сойдет.

На дворе уже стоял март, но по ночам все равно было холодно, и я зябко куталась в куртку. Шаги гулко разносились по пустынной аллее. Я несколько раз оборачивалась – возникало странное ощущение, будто это не только мои шаги, а кто-то еще идет в отдалении, но вокруг никого не было видно.

Свернув у двух сплетшихся ветвями ольх, прибавила шагу. Тут что-то вспыхнуло чуть впереди и сбоку ледяным синим огнем, и я почувствовала, как руки и ноги сводит судорогой, как они тяжелеют и перестают подчиняться. Вскрикнула, но крик застыл на губах – заморозка добралась до горла.

Из-под защиты деревьев на дорожку выпрыгнули три тени. В середине крупная, широкоплечая, с маской на лице, из-под которой блестели довольно прищуренные глаза. Вторая, слева, с такой же маской, но куда уже в плечах и меньше ростом. Справа на меня щерилась огромная черная гончая с желтыми пылающими глазами.

В сознании пронеслись слова Карина: «Иначе тебя тоже…» Вот оно что. Теперь, значит, моя очередь.

Первой прыгнула собака. Мелькнули белые клыки, мерцающая золотом слюна, вытянутые длинные уши хищно прижались к голове.

Я дернулась, но проклятая заморозка держала крепко. Сердце екнуло в предчувствии боли, едва я представила, как собачьи клыки впиваются в плоть, но заморозка внезапно спала, как будто ее снял целитель, и я на одних рефлексах метнулась вбок. Меч привычно материализовался в руке, посыпались голубые искры.

Диспозиция изменилась: теперь я отступала, держа клинок в правой руке и внимательно следя за нападающими, а они окружали меня с трех сторон. Хотя нет, окружали не все: самая тощая фигура остановилась, и в ее руках раздулся огненный шар.

Маг. Вот кто автор заморозки. Только странно, что она спала сама по себе. Неопытный, что ли? Хагос, но их все равно слишком много! Как минимум маг, мечник и животновод. Причем животновод прячется где-то среди деревьев и оттуда управляет своим фамильяром.

Выставив воздушный щит, метнула взгляд в темные кущи, но ничего не разглядела. Надо опасаться удара оттуда, но не могу же я сражаться одновременно на четыре фронта!

Испуганный крик заставил меня снова обернуться. Гончая кружила рядом со щитом, роняя слюни. Выискивала слабину. Мечник медленно обходил меня с правого фланга. Кричал маг. Потому что рядом с ним неожиданно выскочила черная фигура.

Вейн.

Два удара, оглушение, быстрый росчерк многочисленных коротких лезвий – я невольно восхитилась скоростью и умением. Маг и пискнуть не успел, сложился бессильной кучкой, огненный шар замигал и рассыпался.

Я усмехнулась: минус один. Мага было не жаль, пусть на своей шкуре почувствует, каково это, когда рассекают магические каналы, вмиг лишая всех сил.

Отразила удар справа – мечник наконец решился напасть. Удар был мощный, умелый, я пошатнулась и чуть не упала.

Все-таки Хаунд?

Хорошо, что Вейн вызвался проводить. Не ожидала, что на меня нападут прямо сегодня. Следили? Знали, что побегу к Карину, как только услышу о произошедшем?

Пока я отбивалась от мечника, гончая, о чьем присутствии я почти позабыла, просочилась сквозь щит и молча прыгнула мне на спину. Напитанные магией клыки рванули куртку, достигли кожи, спину как огнем обожгло. Я вскрикнула, но меня тут же словно омыла чистая волна – боль исчезла, только холод чувствовался сквозь прореху в одежде.

Пользуясь случаем, развернулась, пнула пса, добавила удар магией. И вздрогнула от сокрушающей защиту атаки мечника. Хагос, меня не учили сражаться одновременно с двумя! В следующий миг я вообще прокляла небеса, потому что к мечнику и гончей добавились хлесткие болезненные удары животновода. Хозяин собаки решил присоединиться к бою.

Сама по себе магия животновода скорее жалит, не бьет, – основная сила уходит фамильяру. Но и сам маг, если оставить его без внимания, каплю за каплей может истощить силы противника. Вот и сейчас меня замутило, меч отяжелел, и поддерживать защиту стало куда сложнее, чем раньше.

Хагос, где Вейн?! Почему он не займется животноводом?

Слева блеснула ослепительная вспышка, прокатилась холодная волна. Какая-то темная фигура с сияющим серебряным мечом наперевес ринулась в самую середину. Оттолкнула меня, встала впереди. Яркий клинок рассек тело гончей, она жалобно взвизгнула и растаяла.

Это еще кто?

Пока я стояла, оторопев, неизвестный защитник скрестил меч с боевиком, исходящий от клинка свет попал на лицо, и я с изумлением узнала Анса. Он-то что здесь делает?

Из черных теней снова соткалась гончая – животновод не зевал, но вместо того, чтобы накинуться на меня, бросилась на Анса. Я опомнилась и тоже ринулась в бой. Отбросила пинком собаку, та обернулась в мою сторону, сверкая золотыми глазами. В тот же момент увидела, как зашевелился маг, которого Вейн вырубил в самом начале. Пронзило отчаяние: у них есть целитель, Имсен был прав.

Вдруг гончая взвизгнула, встала на задние лапы и подернулась черной дымкой, а потом и вовсе рассеялась. Вейн достал животновода!

Я с облегчением кинулась к магу, раздувающему очередной огненный шар, уклонилась, когда он выпустил снаряд. Фаер пролетел мимо, обдав жаром, а я была уже рядом и заносила меч. С одного удара защиту не пробить, но то ли я выглядела слишком грозно, то ли выдержка мага подвела – он по-девчачьи всхлипнул и пустился наутек. Догонять не стала – на меня вдруг нахлынула слабость, словно все чужие заклинания, все атаки разом достигли наконец цели. Совершенно по-детски уперев кончик меча в землю и опираясь на него, как на посох, я беспомощно наблюдала, как маг мчится прочь, ковыляя и хромая, но очень быстро, словно за ним гнался сам Хагос. Потом к нему присоединился мечник, его крупная фигура, улепетывавшая со всех ног, выглядела очень забавно.

– А ну стоять! – заорал рядом Анс.

Словно подстегнутый криком, маг прибавил ходу. Полыхнул яркий голубой круг – магия переноса. Хагос, ведь сбежит же! Надо остановить его, но у меня совсем не было сил, и я только губу кусала, видя, как маг прыгает и исчезает в портале. Тварь! Теперь он вмиг очутится на другом конце академии, и ищи-свищи его.

– Стой!

Мечник хотел было прыгнуть следом, но у него на пути материализовался Вейн. Скинул капюшон, зеленые глаза хищно блеснули в лунном свете. Голубой круг портала за спиной замигал и потух.

Мечник остановился как вкопанный.

– Что?! Ты?! Ты же…

Я понимала его ощущения. Они буквально несколько часов назад отделали Карина чуть ли не до полусмерти, а тут он сам дерется, жив-здоров, еще бодрее, чем прежде.

– Я-то я, – ухмыльнулся Вейн, – а ты у нас кто такой?

Взмах когтей, треск распарываемой ткани, обрывки маски упали на землю. Мечник растерянно обернулся, отступая от Вейна, и я увидела его лицо.

Это был совсем не Хаунд. Я была так уверена, что нападал именно он, что оторопела.

А этого третьекурсника я видела на групповом турнире, да и так просто знала, разве что имя не помнила. Незаметный, тихий, не очень умный, зато физически развитый, и родом из известного боевого клана.

Вейн схватил его за шиворот и зашипел:

– Передай своим дружкам, что в следующий раз им придется куда хуже. Если хоть один из вас появится рядом с нами, ректор узнает об этом в тот же день, а на следующий вас выкинут отсюда. Ты понял?

Я знала, что он блефует, но мечник затрясся, заморгал, закатывая глазки, забормотал:

– Ничего не знаю… мне сказали, это шутка… просто подшутить… извини, что напугали…

– Пшел прочь!

Вейн оттолкнул его, разворачивая, и пнул так, что мечник отлетел на несколько шагов. И помчался прочь, не оглядываясь.

– Ты как? – Анс подал мне руку. – Не ранена?

– Все в порядке. – С трудом выпрямилась.

Хагосовы твари! Но почему мне казалось, что во время боя нам помогал невидимый целитель? Неужели Висперина в темноте перепутала друзей с врагами? Ведь если бы это был кто-то другой, он бы обязательно показался. Как Анс. Кстати, что он тут делает?

Поинтересоваться не успела. Вейн, размашисто шагая, приблизился к нам, лицо его дышало гневом.

– Следовало бы спросить, кто еще был с ними, – произнес Анс, как бы невзначай обнимая меня за плечи.

Не в силах возражать, я просто оперлась о его сильное тело. Даже с каким-то удовольствием: приятно было ощутить чужую заботу.

– Мы и так это знаем, – пробурчал Вейн.

– Да?

Тот помолчал, бросил взгляд на меня и с неохотой признался:

– Я упустил животновода с целителем. Точнее, вырубил обоих, но, похоже, целитель очнулся, поднял животновода, и они сбежали. Даже под маски заглянуть не успел.

Я кивнула. Ничего, теперь они двадцать раз подумают, прежде чем нападать на нас снова. Наверняка внезапное появление Вейна их смутило и напугало.

Анс с интересом спросил:

– Как ты так быстро встал на ноги? Целитель ошибся?

– Не твое дело.

Мне стало неловко за его грубость, но прежде чем я вмешалась, Анс ответил:

– Ты бы мог быть и повежливее, это я тебя нашел вообще-то. Не хочу хвастаться, но, если бы не я, ты бы там до завтрашнего утра провалялся. И тогда не уверен, что даже самый крутой целитель поставил бы тебя на ноги.

Вейн дернул углом рта, кажется, опять хотел сказать гадость, но то ли проникся отповедью, то ли разговор ему надоел – накинул капюшон и зашагал по направлению к моему общежитию. Я кинулась следом. Анс нагнал нас как ни в чем не бывало.

Вдвоем, недружелюбно поглядывая друг на друга, они довели меня до дверей. Было странно вновь идти под охраной двух парней – я вспомнила, как полгода назад, бывало, ходила так в компании Хена и Карина. В груди привычно заныло, и я замотала головой, как будто могла вытрясти из нее ненужные мысли. Это все потому, что Вейн одно лицо с Карином, а Анс немного похож на Хена.

У дверей Анс вдруг остановился.

– Это же наше общежитие, – сказал он, – не студенческое.

– А я тут живу, – развела руками, – но я здешняя, не приезжая, просто так случилось.

– Да? – На его лице появилось интересное выражение, что-то вроде удовольствия и предвкушения. – Буду знать. Тогда увидимся еще, мечница.

От этих слов я застыла, чувствуя, как внутри словно жидкий огонь пролился. Стало трудно дышать, на глазах появились слезы. Вейн что-то буркнул и пропал в ночной тьме, но я не обратила на это внимания. Анс уже исчез внутри, а я все продолжала стоять у дверей, уцепившись за ручку и не в состоянии сделать шаг.

«Мечница»… Так называл меня Хен, когда мы только познакомились. Всего лишь совпадение, но это невинное словечко из уст Анса подействовало куда сильнее, чем вражеская магия в недавнем нападении.

Хен… Увидимся ли мы когда-нибудь снова?

Утром, выбежав из дверей общежития, я наткнулась на Анса. Он сидел на пологом стволе дерева недалеко от входа – лениво, вальяжно развалился, опираясь спиной о ствол в том месте, где он поднимался вверх. Увидев меня, приветственно поднял руку.

– Ты что здесь делаешь? – поинтересовалась, подходя.

– Тебя караулю, – открыто усмехнулся Анс. В черных глазах плясали огоньки. – Как я понимаю, они хотели тебя с турнира выбросить? До него всего день, так и быть, поработаю сегодня твоим телохранителем. – Он ослепительно улыбнулся и добавил: – Хотя я ведь со вчерашнего вечера начал.

Я засмеялась от его напора и бесшабашного юмора.

– Ты поэтому вчера так удачно оказался на месте? Следил, что ли?

Он, ничуть не смущаясь, пожал плечами.

– Просто подумал, что ты пойдешь одна, мало ли что может случиться. Я же не знал, что твой горец так быстро встанет на ноги.

– Горец? – Я прыснула. – Почему горец?

– Выглядит так, словно родом с гор, – заулыбался Анс. – Там, где я живу, неподалеку горный хребет, и на нем полно похожих парней. Смуглых, черных, злобных. Правда, у них обычно еще усищи и огромный тесак за поясом.

Представив Вейна с «усищами» и тесаком, я вообще покатилась от хохота. Отсмеявшись, покачала головой:

– Нет, он здешний.

Карин с Вейном были родом из Отрая. Можно сказать, самые здешние из всех здешних. При желании могли бы бегать домой на обед. Ну, на обед, конечно, преувеличение, но я знала, что их дом где-то в городе. Минут сорок на лошади, говорил Карин. Ансу я об этом, естественно, говорить не стала, но он и сам уже завел разговор на другую тему, и тоже с шутками и прибаутками.

Так, то и дело оглашая окрестности взрывами смеха, мы с Ансом добрались до тренировочного зала. Хотела было попрощаться, как Анс, сверкая любопытными глазами, спросил:

– А можно я с тобой потренируюсь?

Я с сомнением окинула его взглядом. Не то чтобы я боялась спарринга с третьекурсником, но будет ли ему толк от тренировки со мной? Хотя вместе, конечно, веселее.

– Ну давай.

Мы начали с разминки, пробежали пару кругов вокруг площадки, причем Анс держался рядом, хотя явно мог бежать быстрее. Но нет, он выделывался, трусил спиной вперед и продолжал смешить меня, отвешивая разные шуточки.

Думала, так до конца и провеселится, но, когда дело дошло до спарринга, он вдруг стал серьезным и собранным. Разогревшись с деревянными мечами, мы слаженно, без слов поняв друг друга, одновременно вытащили магические. И я опять не могла не залюбоваться его клинком. Длинный, изящный, покрытый черным, будто выдавленным узором, он светился серебристым светом и, казалось, издавал слабый перезвон, как хрустальные колокольчики.

Анс терпеливо ждал в стойке. Наконец я приподняла кончик своего меча, увидела кивок – и первой пошла в атаку. Противник встретил мой удар мягко, по касательной. Спустил влево, легким шагом отступил в сторону, послал свободной рукой магический удар. Я поймала его воздушным щитом, пригасила, ушла от выпада мечом. Некоторое время мы кружились напротив друг друга, нанося удары, скорее пробные, чем настоящие.

Потом Анс сделал резкий выпад и почти достал меня, но каким-то шестым чувством я уловила его намерение до начала атаки и успела уклониться. Наградой мне стал одобрительный возглас, и парень стал двигаться осторожнее и сосредоточеннее.

В следующий раз его чуть не достала я. Вернее, мне показалось, что «чуть» – этот змей ушел от удара на расстоянии буквально в волосок и нагло усмехнулся мне в лицо, отработанным движением выворачивая меч. Да так, что я обнаружила, что окутанное серебристым сиянием лезвие летит мне прямо в грудь.

Не может быть! Он не мог сделать такой выпад из этой позиции!

От соприкосновения ушла в последний миг, но не очень удачно: меч Анса задел мою защиту, раздался неприятный взвизг, как будто провели острым камнем по стеклу. Я прыгнула и на пике отчаяния и порожденной этим отчаянием смелости провернула недавно выученный финт: растворила щит, перекинула меч в левую руку, правой послала магический удар и одновременно с этим ударила левой – из такого положения, которого Анс никак не мог ожидать.

Есть!

Ан нет – меч столкнулся с серебристым лезвием. На мгновение мы застыли, как ледяные скульптуры. В черных глазах Анса метались демонические искорки, губы кривились в ухмылке. Невольно я тоже растянула губы, повторяя оскал.

Одновременно мы оттолкнулись мечами и снова пошли в пляс. Звенели клинки, тоскливо скрипела защита, дрожали доски пола, проседая от наших прыжков. Усталости я не чувствовала, но и удача мне не улыбалась: Анс скакал как обезьяна, и куда бы я ни ударила, меня встречала пустота или чужой меч.

Пот покрыл виски, темп был слишком высоким, чтобы долго его выдерживать. И я решилась на последнюю отчаянную атаку. Свободной рукой призвала магию, но не послала ее в противника, а использовала «черный песок», запорошив ему глаза. Маневр удался: Анс на миг замер, беспомощно повел головой. «Кошачьим шагом» подлетела к нему – так тихо, что ни одна доска не заскрипела, пылинка не шевельнулась. Отточенным ударом послала клинок, уже предвкушая победу, но Анс – ослепленный, беспомощный – перехватил меня за запястье, вывернул руку, и мой меч столкнулся не с хрупкой защитой, а с твердым лезвием чужого меча.

Он на слух определил, куда я собираюсь ударить!

Моя защита со стеклянным звоном рассыпалась, и я охнула от неприятного тупого удара в солнечное сплетение. Впрочем, магический меч Анса растворился, не нанеся вреда, – обычное дело, когда хозяин сражается не по-настоящему. Прикусила губу: было обидно проиграть, хотя все шло так хорошо. Я даже поверила было, что смогу победить.

Анс стоял и смотрел на меня свысока. И хотя его грудь тоже бешено вздымалась – победа не была легкой, я все равно почувствовала себя жалкой недоучкой.

– А ты молодец, – сказал он, хватая ртом воздух. – Я видел тебя на турнире, но все равно не ожидал.

Похвала обрадовала, но я пробурчала:

– Я же проиграла.

Он пожал плечами, как бы говоря, что это естественно. Вскинул руку, и в ней снова появился сияющий меч.

– Ну что, еще разок?

Не в привычках Сантерн отказываться от боя. Кивнула и призвала свое оружие.

Мы сходились еще дважды, и каждый раз победа оставалась за Ансом. На грани, но за ним. Я начала злиться, совершать глупые ошибки, и мы наконец закончили.

Не сговариваясь, отошли к рукомойникам. Обоим хотелось сполоснуть руки и разгоряченное лицо. Но если я ограничилась этим, то Анс, не смущаясь, стянул с себя рубаху и обтерся холодной водой.

Я не удержалась, и краем глаза оценила его фигуру. Что ж, тело у него было красивое, в меру мускулистое, как подобает боевику – широкие пластины грудных мышц переходили в плоский живот с узкой полоской волос от пупка, гладкая, влажная от воды и пота кожа блестела в тусклом освещении.

– Хорош?

От насмешливого вопроса пришла в себя. Вспыхнула, но ничего не ответила. Бросила ему его же рубаху.

– Лучше оденься, простудишься.

В этот момент на доски пола упала тень. Я бросила взгляд в сторону окна, но успела увидеть только чью-то темную фигуру. Кто там такой любопытный? Впрочем, мы скоро уходим, зал будет свободен.

– Смотри, – загадочно сказал Анс и уставился на свой живот.

Рубаху он поймал, но надевать не торопился, а в следующий момент напряг мышцы живота так, что они погнали волну: сначала верхний отдел, потом средний, потом нижний, раз за разом, быстро и завораживающе.

Я снова покатилась со смеху, настолько это было неожиданно и комично.

– Тебе в цирке выступать надо!

Анс не обиделся, с ухмылкой накинул рубаху и стал затягивать завязки. Спросил как бы между прочим:

– В межакадемических участвовать будешь? Ты пройдешь, я тебе точно говорю.

– Что ты, я же первокурсница. Даже если войду в первую пятерку, то сначала групповой турнир на следующий год. В межакадемических участвовать могут только победители группового.

– А-а… У нас не так. Жаль, я бы не отказался сразиться с тобой… на турнире.

Он сказал это улыбаясь, но взгляд его был настолько откровенным и пристальным, что я почувствовала, как щеки заливает румянцем. Что это? Намек? Глупости, у меня слишком богатое воображение. Чтобы сменить тему, торопливо попросила:

– Расскажи про свой меч.

Анс вскинул брови.

– Меч как меч. Фамильный. Раньше принадлежал деду, а когда дед умер, выбрал меня. Отец долго дулся. А-а, понял, почему ты спрашиваешь. Он правда древний и легендарный, но я не слишком разбираюсь во всех этих замшелостях. Хватает того, что в бою он отлично слушается.

Я невольно позавидовала той небрежности, с которой Анс говорил о своем оружии. Погладила левое запястье. Свой меч я обожала, но он, конечно, ни в какое сравнение не шел с клинком Анса, и мне – совсем чуть-чуть, самую малость – стало… даже не то чтобы завидно, а просто немного грустно, что ли.

– Повезло, что у тебя не было магомеча на тот момент.

– Почему не было, был. Простенький, правда, детский. Первое магооружие мне подарили в десять лет. Я до нынешнего дважды менял мечи.

– Как это? – Я аж остановилась от изумления. – Разве магия выбирает, если уже есть оружие?

Помнится, Хен рассказывал, когда вытащил меня на охоту за тварью, что заранее предполагал: магия его не выберет, потому что у него уже есть сильное оружие.

Теперь я понимала: уже тогда он знал, что похитит Хранителя, и надеялся, что сможет дать мне что-нибудь взамен. Вот в чем была истинная цель той опасной вылазки.

Анс ответил, пожав плечами:

– Выбирает, почему нет. Правда, для этого новое оружие должно быть сильнее, чем прежнее. Например, сейчас, когда у меня есть Серебряный, – имя меча прозвучало с нежностью, – ко мне не пристанет ни один простой. А тогда у меня была игрушка, вот почти как у тебя сейчас.

Я насупилась. Ничего себе игрушка! Да мой «дракончик» ого-го какой!

И в то же время не могла не почувствовать соблазн при мысли, что у меня может появиться новое оружие – еще сильнее, еще прекраснее. Засаднило в душе: интересно, мой Хранитель выбрал Хена?.. Или его продали кому-то другому, и теперь он верой и правдой служит этому человеку, защищает его и повинуется его руке?

Злость заставила сжать кулаки. Нет уж, я не сломаюсь и не приму это как должное. Когда-нибудь обязательно отыщу Хранителя и верну его в клан.

Вслух спросила:

– Можно отобрать чужое оружие?

– Только если убить его хозяина. – Анс покачал головой. – Но и тогда нет гарантии, что магия выберет тебя. Хотя, конечно, шанс на это есть, особенно если находиться ближе всего. – Он вдруг сделал большие глаза и испуганно уставился на меня. – Ты ведь не хочешь убить меня ради Серебряного? – спросил дрожащим голосом, еще и за плечи себя схватил, будто не в силах был побороть ужас.

Шутник несчастный.

– Ты клановый? – спросила, открывая тугую дверь зала.

Свежий весенний ветер ударил в лицо, встрепал волосы.

– Клановый, – весело подтвердил Анс, выходя следом. – Клан Архалла, если это тебе что-то скажет.

О, еще как! Я отлично знала этот клан, хоть его земли и располагались далеко на востоке. Отец частенько говорил, что было бы неплохо, если бы Сантерн на западе стали хотя бы вполовину так сильны, как Архалла на востоке.

Захотелось сказать ему, что я Сантерн. Но нет, глупости. Сама порвала с кланом, так чего уж теперь пытаться воспользоваться его известностью. Хотя в глубине души я все равно считала себя Сантерн – по крови, по внешности, по характеру.

Не успев додумать мысль, поймала себя на неуютном ощущении. Подняла глаза и увидела неподалеку, шагах в десяти-пятнадцати, прислонившегося к забору высокого темноволосого парня. Он был одет как боевик, но при этом довольно щегольски: в темно-серую рубашку с раскрытым воротом, замшевые штаны, начищенные блестящие сапоги с широкими ботфортами. Талию обхватывал рыжий кожаный пояс.

Но удивила меня не его одежда, а выражение лица. Стальные голубые глаза были зло прищурены, и отчего-то показалось, что и ледяной взгляд, и бурлящий под внешней невозмутимостью гнев предназначены мне.

– Кто это? – тихо спросила.

Никогда раньше я его в академии не видела. Тоже приезжий старшекурсник? А почему смотрит на меня так, словно я у него что-то украла?

Анс посмотрел безразлично, пожал плечом. И я выкинула незнакомца из головы. Наверное, пришел к мастеру Верту, вот и все. Или думал, что может потренироваться в пустом зале, а наткнулся на нас.

В тот момент я еще не подозревала, что вскоре мы увидимся вновь и встреча эта меня ничуть не обрадует.

Утром в последний день турнира на поле мы шли молча. Карин шагал справа и крепко держал меня за руку. Как и обещал Имсен, он более или менее оправился, хотя при резких движениях по лицу все равно пробегала боль. Вейн шел слева, невидимый для всех, в «тени». Сегодня, пока идет часть «ближников», боевиков, сражающихся на малом расстоянии, он так и будет прятаться, потом, когда наступит время «дальников», они с Карином поменяются местами.

Новых нападений, слава Нигосу, пока не было. Похоже, на Висперину и ее товарищей хорошо повлияла взбучка, которую мы задали им позавчера. Видимо, сообразили наконец, чем рискуют.

Академия была разукрашена буквально вся. Везде реяли вымпелы с золотым и зеленым – ее цвета, нежно позвякивали фонарики – вечером, во время празднования, они зажгутся яркими светлячками. На столбах, ограждающих стадион, красовались пышные венки, а на трибунах бесновалась толпа.

Хоть я и выступала далеко не первой, все равно почувствовала, как убыстряется ток крови. Словно уже вот-вот, и мне придется выйти на поле, под взгляды всей этой многотысячной толпы.

Трибуны были заняты полностью, куда ни глянь – сплошные лица, лица, лица, темные, светлые, круглые, длинные, улыбающиеся, взволнованные, сияющие, обеспокоенные. И все это море волновалось, шумело, вскрикивало, переговаривалось, свистело, порождая кружащий голову, путающий мысли трепет.

Сегодня все решится.

Сегодня назовут имена пятерых победителей.

Если я войду в их число, смогу участвовать в групповом турнире. Но это на будущий год, в этом останется только болеть за старших. Войду я в число победителей или нет, сегодня мое участие в турнире заканчивается.

Эта мысль вызывала одновременно и волнение, и легкую светлую грусть.

У входа на стадион мы с парнями разделились. Карин с Вейном пошли на трибуны, а я свернула к дверям для участников.

– Сатьяна! – оклик настиг меня на пороге.

Я обернулась. Ко мне спешил Лас – веселый, празднично одетый, ярко-зеленый платок на шее явно был повязан в честь академии. Вид брата пустил во мне ростки облегчения. Похоже, он уже переварил свою неудачу на групповом турнире и смотрел теперь только вперед.

Лас хлопнул меня по плечу.

– Ты молодец, Сат. Ты обязательно справишься. Покажи им, что такое кровь Сантерн.

Я выдохнула, кивнула и улыбнулась.

Все зависит от того, смогу ли я победить Хаунда. Если да, то сразу поднимаюсь на третье место в турнирной таблице, а Хаунд падает на пятое. И если на пятом будут несколько человек, есть шанс, что Хаунду вообще не удастся войти в число победителей.

Но если проиграю, то на месте Хаунда буду я.

В груди вскипела холодная трезвая злость. Ни за что не проиграю. И за Ласа, и за себя, и за Лавайса, за Митена, которых Хаунд тоже пытался выдавить, – за них всех я должна победить.

Мой поединок с Хаундом шел третьим по счету. Первые два закончились удивительно быстро, оба – победой лидеров турнира, второкурсников Керна и Рурена.

Настал наш черед.

Твердый спрессованный песок поскрипывал под сапогами. Я вышла на середину поля, встала, глубоко вздохнула, опустив плечи. Трибуны орали что-то ободряющее, это воспринималось как рокот моря. Все мое внимание занимал приближающийся ленивой походкой противник.

Он остановился напротив, негромко, чтобы не услышал стоявший рядом распорядитель, выплюнул:

– Сегодня ты сдохнешь.

Я и бровью не повела. Напротив, медленно растянула губы в недоброй улыбке, с удовлетворением отметив, как вспыхнул гнев в глубоко посаженных карих глазах.

– Не веришь? Думаешь, вру? – Хаунд наклонился к моему лицу. Со стороны, наверное, смотрелось так, словно противники дружелюбно обмениваются любезностями. Этот подонок еще и улыбался. – Посмотрим, как ты потом запоешь… – И он прошипел со злобой и ненавистью, по-прежнему продолжая улыбаться: – Крысиное отродье!

– Поклон! – скомандовал распорядитель, и мы отскочили друг от друга.

Быстро и небрежно поклонились – скорее кивнули, не сводя друг с друга настороженных глаз.

Хаунд напал, едва над полем запел сигнал. Возможно даже, на долю секунды раньше. Он явно хотел застать меня врасплох, но я по глазам угадала его намерение и успела отпрыгнуть. Выставила щит, поймала «воздушный кулак», погасила.

Противник наступал. Он двигался резко, мощно, вкладывая в удары всю мощь. Похоже, делал ставку на разницу в габаритах и физической силе. Вот и зря: если бы мы сражались голыми руками, без помощи магии, он, несомненно, был бы куда сильнее меня. Но благодаря усиливающему заклинанию я без проблем могла не только выдерживать, но и отвечать ему такими же ударами.

Могла, но не делала. Уходила, уворачивалась, кружила по полю, как мышь, убегающая от кота, – специально, выжидая, когда он начнет злиться и делать ошибки. И первая не заставила себя ждать. Хаунд с коротким яростным рыком накинул на себя ускорение и сделал рывок. Слишком рано. Это было начало боя, я еще не использовала ни одного сильного, долго остужающегося заклинания, так что накрыла себя «каменной завесой» и под ее защитой спокойно выдержала бешеный натиск противника. Выждала момент – и двинула ему в лицо «воздушным щитом».

Хаунд оторопел, на миг растерялся и опустил руки. Не дожидаясь, пока он опомнится, нанесла несколько ударов, сокрушая его защиту, и отпрыгнула, когда он сделал попытку схватить меня «удочкой». Заклинание скользнуло по щиту, ушло в никуда.

Он выругался – я оскалилась. Ярость в глазах противника доставляла просто неописуемое удовольствие.

Мы принялись ходить по кругу, периодически нанося удары, которые были больше зрелищными, чем разящими. Поднимался ворох искр, над полем летел голос комментатора, объяснявшего каждый удар, каждый прием.

Наконец Хаунд снова ринулся вперед. Кажется, ради этого натиска он решил поставить на карту все: использовал самые мощные заклятия, самые эффективные приемы. Я стиснула зубы, увертываясь от его ударов и отражая те, от которых не успевала уклониться. Нужно продержаться. Нужно продержаться – минуту, не больше, он просто не сможет долго выдерживать этот темп. А когда его натиск ослабнет, наступит мой черед.

Может, так все и случилось бы.

Но Хаунд, победно ухмыльнувшись, вдруг метнул мне в лицо что-то непонятное, я даже не уловила – то ли заклинание, то ли какой-то вполне физический предмет, похожий на небольшой коричневый комок. Инстинктивно подняла щит, отражая, но «нечто» словно прилипло к щиту, быстро по нему вскарабкалось и, спружинившись, прыгнуло.

Меня передернуло, когда я поняла, что это огромный отвратительный мохнатый тарантул. Я и так не слишком любила насекомых, но пауков вообще ненавидела. А тех уродищ, что пытаются добраться до лица, думаю, их бы возненавидел даже арахнофил.

Впрочем, все случилось так быстро, что у меня не осталось времени ни ужаснуться, ни даже взвизгнуть от неприязни. Паук прыгнул мне на грудь, и в тот же миг тело пронзило острой, невыносимой, лишающей умения мыслить болью.

Что такое? Это не боевое заклинание… не наше, Хаунд не мог его использовать. Он нарушил правила!

Меркнущим сознанием поймала выражение лица Хаунда. Он смотрел с торжеством. Губы шевельнулись, и по ним я прочла полное злой радости: «Прощай, крыска».

Я словно плыла в густой тягучей смоле. Время замедлилось, мир просматривался будто сквозь изогнутое оптическое стекло. Лицо Хаунда рядом казалось огромным, будто принадлежало великану, а все остальное ушло на задний план, стало мелким, как мушиные головки. Я видела одновременно вблизи и вдалеке, как не бывает в реальности.

«Проиграла…» – шепнул бесплотный голос.

И в ответ ему внутри меня словно полыхнуло бурное пламя.

Ни за что! Сдаться, сложить лапки и покорно умереть? Ни за что, или я не Сантерн! Или я недостойна всех поколений моих предков, которые сражались до последнего, которые отдавали свою жизнь, свою кровь, свой последний вздох ради победы.

Подонок Хаунд думает, что победил, – неужели я подарю ему эту победу?

Бушующее пламя разгоралось все сильнее, и внешняя боль, сковывающая тело, пускающая ледяные ростки, подбираясь все ближе к сердцу, стала отступать в этом живительном пламени. Я кричала, плавясь от невыносимого жара.

Время словно замедлилось. Видела, как выпадает из моей руки меч, как взлетает в воздух, кидая слепящие блики, как в стороне поднимает ладонь распорядитель и как выражение торжества на лице Хаунда сменяется удивлением, а потом и растерянностью.

«Нельзя, чтобы меч упал или развеялся. Тогда мне засчитают поражение».

Эта мысль принадлежала словно не мне, такой холодной и рассудочной она была. Следом пришла еще одна: «Ну давай же, девочка! Поднажми!»

Меня словно коснулась теплая широкая ладонь, хлопнула по плечу, как, бывало, хлопал Лас, чтобы приободрить.

«Давай, Сатьяна! Ты можешь!»

В глазах запылала огненно-алая пелена. Меч еще вертелся в воздухе, переворачиваясь тяжелым концом вниз, но боль уже отступала, ощущения возвращались, и я сгруппировалась, остановила падение и вытянула руку, подхватывая обтянутую кожей рукоять.

Время ускорилось.

Распорядитель застыл с раскрытым ртом и наполовину поднятой рукой. Хаунд отшатнулся, а я бросилась в бой. Странно знакомое ощущение всесильности кружило голову. Я была вихрем и пламенем, разила отовсюду. Хаунд пытался увернуться, на его лице были неверие и паника, но я не обращала на это никакого внимания. Несколько резких сильных ударов, и его защита разлетелась в клочья, а меч рассыпался искрами.

Тяжело дыша, я остановилась. Хаунд словно стал меньше ростом, осунулся, лицо посерело. Понял, что проиграл.

Я победила! Победа!

И тут на весь стадион раздался громкий взволнованный голос:

– Участникам немедленно остановиться! Бой объявляется недействительным!

Недействительным? Что за бред?!

Я негодующе обернулась, чтобы увидеть, как ко мне спешат целители с повязками на рукавах. Они мгновенно меня окружили, переговариваясь, стали что-то проверять. Ничего не понимая, смотрела на встревоженные лица. Один целитель щупал мой пульс и лоб, поднимал веки, рассматривал что-то в глазах, другой на расстоянии проводил магическую диагностику, третий призвал золотистый кокон лечебной магии, как будто я вот-вот отдам Нигосу душу.

А Хаунда окружили охранники, заломили руки и теперь выводили лицом вниз. Он еле перебирал ногами и беспомощно орал:

– Я ничего не знал, я ничего не знал!

Где-то я слышала эту песенку, и совсем недавно. Висперина всех своих подучила так оправдываться?

Однако… Такое ощущение, что я одна ничего не понимаю. Почему такой переполох, трибуны орут, а жестяной голос комментатора призывает всех сохранять спокойствие?

Пока я терялась в догадках, послушно выполняя просьбы целителей, сквозь строй невесть когда запрудившей стадион охраны пробился Лас.

– Я ее брат!

Краем глаза увидела и Карина с Лидайей за рядом бравых парней в зеленой форме. Надо же, оцепили поле и никого не пускают.

Лас добрался до меня, бухнулся на колени рядом. Откуда-то появились магические носилки, и меня заставили на них лечь. Я наконец начала соображать: Хаунд использовал что-то запрещенное, они думают, я серьезно пострадала, а то и вообще при смерти.

Но чувствовала я себя вполне нормально. Волнение и сердце колотится – да, но не больше, чем всегда после боя. Наверняка то заклятие было не таким уж и страшным. Хотя, конечно, это против правил. Вот почему бой не засчитали.

Хагос, что же теперь будет? На мои очки это не повлияет? Я хочу свое законное место в пятерке победителей!

– Ты как? Что случилось? – Лас бежал рядом с носилками, хотел взять меня за руку, но целители не разрешили, будто я была больна неведомой заразой.

– Сама не поняла. Не волнуйся, со мной все в порядке.

Тревога на лице брата немного унялась, и он стал торопливо рассказывать:

– Выглядело так, словно он метнул в тебя комок энергии. Я решил, это просто магический удар, но ты вдруг закричала, будто он тебя кислотой облил. А потом твой меч заполыхал алым, ты его поймала и уделала Хаунда. Так быстро, я аж глазам не поверил, все заняло не больше нескольких секунд.

– Ар-теран, дальше вам нельзя, – вмешался самый высокий из целителей, рыжеватый мужчина лет сорока. – Навестите сестру в лазарете.

И меня унесли.

Лежать в лазарете мне не понравилось. Довольно быстро выяснилось, что со мной действительно все в порядке, но домой все равно не отпустили, сказали, что эти сутки я пробуду под наблюдением.

Зато, слава Нигосу, к вечеру того же дня ко мне начали пускать посетителей. Естественно, вся моя орава оказалась тут как тут: Лидайя в ногах, Карин на стуле рядом – и Вейн с другой стороны, как всегда в «тени», так что о его присутствии я догадалась, только когда из пустоты протянулась невидимая рука и, подбадривая, сжала мое плечо.

– Этот мерзавец использовал заклятие Рагоденда, – без перехода заявила Лидайя. – Его дисквалифицировали и теперь вышвырнут из академии к тварям, можешь быть спокойна. Если вдруг за него вступится его клан, я подниму на уши весь академический совет. Устроим студенческий бунт. Но, думаю, даже его клан прижмет хвост, раз такие дела творятся.

– Да ладно, – промолвила я, когда первая оторопь сошла.

Заклятие Рагоденда – это же что-то из другого мира, в нашей жизни такого не бывает. Ну да, я знала о его существовании – исключительно мощное, мгновенно убивающее, безошибочное, как гнев богов. Но чтобы мой однокурсник использовал его против меня?

– Где он его достал? Он что, совсем умом тронулся? Думал, сойдет ему с рук?

– Говорит, не знал, что это на самом деле, – пожала плечами Лидайя, – утверждает, что купил безобидную иллюзию, что тоже против правил, но карается по-другому.

– Сегодня вечером мы с ним потолкуем, – проронил Карин.

Его лицо меня испугало. Глаза горели мрачным огнем, ходуном ходили желваки, губы были твердо сжаты. Я не успела ничего сказать, вмешалась подруга:

– Не надо, Кар, вам в это лезть. Пусть разбираются преподаватели и стража.

– Надо выяснить, откуда у него заклятие. Ясно же, он врет, что ничего не знал. И не покупал, ему кто-то дал его.

– Но кто? Висперина? А у нее откуда? Она такая же первокурсница, как и он.

– Она из клана целителей, у них и покруче вещички бывают. Они же действие смертельных заклятий как раз и изучают, чтобы знать, как лечить.

– Ну так на Сатьяну же не подействовало? – Лидайя метнула на меня вопросительный взгляд. – Целители вовремя успели?

– Я не знаю, – Карин покачал головой, – но вряд ли это их заслуга. Сат вся засияла и задала Хаунду трепку раньше, чем целители вообще появились на поле.

– Тогда что, почему и как?

– Может, ее индивидуальная особенность? – предположил Карин. – И на нее заклятие Рагоденда плохо действует?

Почувствовала, как на мне скрестились взгляды всех троих, даже хранящего молчание Вейна. Подавив желание забраться глубже под одеяло, пожала плечами и виновато улыбнулась.

– Не имею ни малейшего понятия. Мне просто стало невыносимо обидно проиграть. Не знаю, что произошло. Вдруг пришла в себя, схватила меч… Ну и отделала гада.

– Может, Хаунд ошибся? – задумчиво протянула Лидайя. – Применил как-то не так. Не сделал чего-то важного, в результате заклятие не набрало нужной мощи.

Карин снова покачал головой.

– Не знаю, не знаю. Ладно, целители выяснят, что и как.

Они еще долго сидели у меня, позже заглянул Лас. Повторились те же расспросы и предположения. А потом в палату ворвалась дежурная целительница и быстро и безапелляционно прогнала всех гостей.

Я лежала одна в тишине, вспоминала случившееся и думала. То ощущение, когда пламя сжигало боль, а потом и то, всесильное я испытывала явно не впервые. Что-то было в нем знакомое и такое… даже как будто домашнее, но как ни старалась я поймать кончик мысли, он постоянно ускользал.

Услышала шорох и подняла глаза. Окно палаты располагалось напротив кровати, так что я могла лежа любоваться пейзажем. Сейчас, правда, уже сгустилась ночь, и на улице была лишь непроглядная фиолетовая темень. И в этом мраке ярким белым пятном проявилась ласка.

Я подскочила на месте, заулыбалась. Жаль, нельзя подойти и открыть: мне не только строго-настрого запретили вставать, но и чарами опутали, даже для похода в туалет требовалось звать дежурную целительницу.

Так что я просто лежала, уставившись на мордочку посетительницы, а та молча смотрела на меня, встав столбиком и опираясь передними лапками о стекло. Почему-то она показалась мне взволнованной, но можно ли разобраться в выражении морды ласки?

Так, под ее взглядом, я и заснула, совершенно незаметно для самой себя уплыв в сон.

Ближе к обеду следующего дня состоялся консилиум. Меня обследовали со всех сторон, обстучали, прощупали, разве что обнюхивать не стали. Но, наверное, если бы это помогло с диагностикой, и на зуб бы попробовали за милую душу.

Наконец вынесли вердикт: полностью здорова, можно отпускать.

Минут через двадцать я уже спускалась по лестнице в общий холл. Не верилось, что за такой малый период столько всего случилось, в голове было пусто.

Интересно, ласка и впрямь приходила ко мне или мне приснилось?

Холл пустовал, только пожилая целительница дремала на дежурном посту. Я умерила шаг, чтобы не разбудить, и намеревалась проскользнуть мимо, но она вдруг подняла голову и поманила к себе.

– Вам тут записку оставили.

– Кто?

Лидайя? Или Лас?

– Ох, прости, дочка, я не видела, кто это был. Смотрю, лежит среди бумаг. Это ведь ты Сатьяна Тайсен?

На белом свернутом вдвое прямоугольничке и впрямь крупными печатными буквами было написано мое имя.

Я развернула, прочла… и текст расплылся перед глазами, мир пошатнулся. Записка выскользнула из рук и спланировала на пол.

– Ой, ты что? Нехорошо? – озабоченные возгласы целительницы доносились как сквозь вату.

Сквозь туман в глазах наблюдала, как, всполошившись, она выскакивает из-за стола, усаживает меня на свой стул, хватает за руку, считает пульс. Потом она провела руками вокруг головы, не касаясь. Наконец успокоилась.

– Кажется, все в порядке. Что-то случилось? Проголодалась?

– Нет-нет, – помотала головой, – все хорошо.

Но вставать не торопилась, ноги были ватными, и я не уверена, что смогу идти.

Целительница подняла записку и не удержалась, бросила любопытный взгляд. Я не возражала. Текст был безобидный.

«Завтра ночью в одиннадцать, у тренировочной площадки боевиков. Приходи одна, иначе я не появлюсь. Буду ждать».

И подпись одной буквой – «Х».

И значило это «Х» только одно: Хен – здесь, в академии, и хочет со мной поговорить.

Сначала я не собиралась никому рассказывать о записке, она вызвала слишком сильные эмоции. Я бы предпочла забыть о ней и жить как раньше. Но потом неожиданно поймала себя на том, что уже рассказываю все Лидайе, а ее бирюзово-голубые глаза расширяются – сперва от удивления, а потом от негодования.

– Ты сошла с ума, – наконец сказала она. – Он тебя обманул, предал, украл Хранителя. Принес тебе столько бед, а ты собираешься идти на встречу?

Я опустила глаза. При желании можно было начать оправдываться, я еще окончательно не решила, что пойду; пропажа Хранителя хоть и поколебала немного положение рода, но отец быстро восстановил его, прижав к ногтю всех решивших, что сейчас самое время сместить клан Сантерн с его позиций. Поймали на попытке проникновения еще пару воришек, которые опрометчиво подумали, что коли пробрался один, то удача улыбнется и им; одного, оказавшегося известным грабителем, казнили, второго бросили в тюрьму. Кажется, Вейс лишился невесты – тот клан решил отменить все договоренности, но брат вроде не сильно переживал, брак все равно был исключительно договорным. В общем, немного побурлило, да и затихло. Сейчас только материнские письма с надрывными упреками и просьбами вернуться напоминали о случившемся. Сантерн по-прежнему оставались одним из самых влиятельных боевых кланов.

Может, Хен узнал об этом и решил, что теперь я его прощу?

– И вообще, – продолжала Лидайя возмущенно, – с чего вдруг он явился сейчас? Что еще ему от тебя надо? Может, еще что-нибудь украсть собирается? А ты, Сатьяна, как маленькая. Отнеси записку ректору, пусть возьмут его тепленьким! Хен теперь вне закона вообще-то!

Подруга и себя ругала: что не разглядела раньше, сама толкала меня навстречу «проходимцу». Упреки сыпались градом, не задевая меня. Я молчала, думая о своем.

Хен… Его имя до сих пор отдавалось в груди саднящей и в то же время сладкой, томительной болью. Наш сумбурный разговор напоследок, мой ужас и шок, когда я поняла, что все это время он охотился за талисманом нашего рода, его странное приглашение «Пойдем со мной». И вот теперь он появился снова и вызывает меня на встречу.

Действительно, для чего? Может, хочет уговорить, чтобы я и правда отправилась с ним? Куда, в неизвестность?

Может, пойти к ректору и показать записку, как советовала Лидайя, и впрямь было бы самым верным решением. Может быть. Но я не могла им воспользоваться.

Я хотела увидеть Хена. Одновременно ненавидела его и не могла о нем не думать. Сколько раз он мне снился! В этих снах я проклинала его, осыпала оскорблениями, а он в ответ обнимал меня и молча целовал.

Хен… Интересно, как он провел эти полгода? Хотя бы вспоминал меня? И если да, то как? Как наивную девочку Сатьяну, влюбленную в него до умопомрачения, или как девушку, к которой у него все же были пусть тщательно скрываемые, но настоящие чувства?

– Может, это и не он вообще? С чего ты решила, что это Хеннай? – продолжала подруга. – Почерк ты не узнала. А вдруг Хаунд? Он тоже мог подписаться как «Х». Хотя нет, он же под замком.

Я покачала головой. Хаунд и впрямь сидел взаперти в ожидании разбирательств. И это точно не Висперина: сейчас она не рискнет лезть на рожон. А больше и бояться-то некого: турнир завершился, теперь я никому не интересна.

– Вряд ли кто-нибудь в академии догадывается о наших с Хеном отношениях. Никому и в голову не придет, что он мог бы вернуться и предложить мне встретиться. И что я могла бы согласиться. Только тому, кто все знает… Так что это он, больше некому.

Лидайя укоризненно покачала головой. Шумно вздохнула и категорично заявила:

– Ладно, но я пойду с тобой.

Ночную академию освещала плоская с одного бока, похожая на обмылок луна. В ее свете гребень горы казался спящим драконом.

Вообще говоря, нахождение студентов после отбоя на улице не приветствовалось, но и не каралось. Если встретится преподаватель, легонечко пожурит, и то разве что первокурсника, на старших не обращали внимания. Но все равно мы с Лидайей, не сговариваясь, шагали по неосвещенным местам и старались молчать, как будто вылазку во что бы то ни стало нужно было сохранить в тайне. Мы даже оделись так, будто готовились убегать или сражаться: обе в темном, в тренировочных штанах и коротких куртках.

Одну меня Лидайя так и не пустила, даже ультиматум поставила: или она, или Карин. Парня я в это дело вмешивать не собиралась, он сам едва оправился от нападения, а с Хеном у них всегда были натянутые отношения, то и выбора не осталось, пришлось взять подругу с собой.

Но я уговорила ее ждать поодаль, на развилке между дорожками к площадкам разных факультетов. Была уверена, что иначе Хен не явится, ведь он предупредил, чтобы я приходила одна. Договорились, что Лидайя ждет полчаса, если я не появляюсь – поднимает тревогу.

Чем ближе подходила к темному зданию, возвышающемуся на фоне неба черной коробкой, тем сильнее колотилось сердце. Вспотели ладони, даже по спине пролилась струйка холодного пота. Волнение путало мысли, я дергалась от каждого порыва ветерка, прислушивалась к шорохам. Но ничего не слышала, кроме шелеста гравия под ногами.

Странно, что не загорается свет. Обычно по вечерам, стоило подойти к тренировочному залу, как вспыхивали магические огни, а сегодня словно черный маг накинул на все непроницаемое покрывало: ни огонька, ни искорки.

Догадка пришла с запозданием: наверное, это все Хен вывел из строя. Неужели боится, что его засекут? Всерьез думает, что я расскажу о нем в деканате?

Очередной шорох заставил вздрогнуть, обернулась в сторону звука, но это, кажется, был всего лишь ветер. Хотя на миг показалось, что внизу мелькнула стелящаяся по земле четырехлапая тень.

Моя ласка гуляет тут по ночам?

Я остановилась, напряженно всматриваясь в кусты, но как ни смотрела, ни ласка, ни другое животное не показались. Привиделось?

К двери зала подходила почти на ощупь, даже использовала кратковременное заклинание ночного видения. Помогло так себе, но хотя бы не запнулась и ничего не свалила.

В обычное время я бы просто зажгла магический светляк, но раз Хен потрудился избавиться от освещения, значит, это зачем-то нужно. Так и быть, пойду ему навстречу.

Когда открывала дверь, рука дрожала. В горле пересохло, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Неужели я и впрямь увижу Хена?

Дверь была не заперта. Внутри оказалось еще темнее, чем на улице. Я неуверенно вошла и застыла, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Створку держала открытой: не то чтобы это давало больше света, просто так было спокойнее.

– Я пришла, – сообщила, не дождавшись от тьмы какой-либо реакции. – Одна, как ты и хотел.

Молчание.

Хагос, может, тут и нет никого?

Снова воспользовавшись «ночным зрением», нарочито уверенно, стараясь не показать робости, шагнула вглубь помещения. На этот раз заклинание погасло еще раньше, чем в прошлый – был у него такой досадный эффект, с каждым разом время воздействия уменьшалось. Но этого времени хватило, чтобы обвести взглядом зал и убедиться, что он пуст.

В груди глухо и тяжело стукнуло, с губ сорвался разочарованный смешок.

Не пришел. Побоялся? Не смог довериться? Или банально опаздывает? Но нет, это я опоздала, пришла минут на пять позже. А если опаздывает он, ждать здесь, в полной темноте, я не собиралась.

Это произошло, когда я уже хотела направиться к выходу. Сзади раздался едва различимый шум, глухой стук, будто в землю с силой ударили пятки спрыгнувшего с высоты человека. Но обернуться не успела, в следующий миг вокруг шеи обвились чужие руки и сдавили с такой силой, что у меня потемнело в глазах.

От неожиданности потеряла драгоценное время. Невидимый противник, усилив захват, прижал мою голову к груди, перекрывая сонные артерии. Тогда я использовала клановое заклятие, которое на несколько мгновений делало тело крепче стали.

Атака изменилась. Меня по-прежнему сжимали в захвате, но теперь от чужих рук словно лился жидкий огонь.

«Яд», – поняла я туманящимся сознанием. Такой же, как у ночных, как-то Карин показывал мне его действие. Хагос! Меня захлестнуло гневом. Если он думает, что может со мной справиться одним ядом, то сильно меня недооценивает.

Воспользовавшись тем, что хватка чуть ослабла, вывернулась, освобождая шею. Отравленное тело плохо слушалось, но отскочить я смогла. Уперлась спиной в стену, тяжело дыша, вытянула руку, призывая меч. Но запястье только нагрелось и полыхнуло голубым, сила пыталась вырваться – и не могла, словно между тем миром и этим поставили барьер.

Нападающий снова кинулся на меня. Хотела встретить его ударом ногами и, пока он не отдышался, проскочить мимо и выбежать на улицу, но он увернулся, а я потеряла равновесие. Неизвестный навалился, схватил за шею, ударил затылком о стену. Попыталась вырваться, но яд действовал все сильнее, и я с трудом держалась на ногах. Хагос, неужели Лидайя придет сюда через полчаса, чтобы обнаружить мой труп?

Внутри полыхнула ярость, но в тот момент, когда я уже решилась на последний отчаянный бросок, в зал ворвалась черная фигура.

– Кто здесь?

Мой противник сообразил сразу. Не знаю, почему раньше он не использовал магию – наверное, боялся, что засекут, но сейчас выпустил мощный воздушный заряд, от которого вздрогнуло все здание.

Черная фигура на миг исчезла из дверного проема – ее просто смело и вынесло вихрем наружу. Следом выскочил и душивший меня и мгновенно исчез, словно растворился в чернильной тьме.

– Что тут происходит? – вновь возмутился вернувшийся пришелец.

Вспыхнул магический светляк, наконец заливая светом окрестности. Это было так ярко, что я зажмурилась от рези в глазах. А когда раскрыла их, неизвестный стоял прямо передо мной, и я его узнала.

Высокий, широкоплечий, темноволосый… Тот самый парень, что с такой злостью смотрел на нас с Ансом, когда мы тренировались в зале несколько дней назад.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.