Ираклий Патарая (младший)
Сохранить и Приумножить. Как процветать на финансовых рынках, не завися от толщины бумажника

Вы не достигнете успеха в инвестициях, если не будете мыслить независимо. Вы правы или не правы не потому, что люди соглашаются или не соглашаются с вами. Вы правы тогда, когда опираетесь на правильные факты или аргументы.

Уоррен Баффет

© Издательский дом «Кислород», 2021

© Ираклий Патарая (младший) 2021

© Дизайн обложки – Георгий Макаров-Якубовский, 2021

© Иллюстрации – Заал Сулакаури, 2021

Предисловие автора

Уважаемые читатели!

Если я скажу, что мы живем в неспокойном мире, то не думаю, что это для вас будет новостью. Время было «неспокойным» и год назад, и 10 лет назад, и 15 лет назад, и полвека назад… Таковым мир останется и во все последующие годы нашей жизни. К чему я все это говорю. А к тому, что, сколько бы вы не прожили, а я вам желаю долгой, полной событиями и насыщенной жизни… И если у вас накопятся сбережения, всегда будет актуальным вопрос: Как сохранить и приумножить их? Поверьте мне на слово: для сохранения и умножения денег нужно делать очень простые вещи… Вещи, понять которые по силам даже среднему школьнику. Но не обольщайтесь – преуспеть в этом вопросе гораздо труднее, чем может показаться с первого взгляда. И первого и самого могущественного врага на этом пути вы сможете увидеть, взглянув в зеркало. Но усилия стоят того.

Целью моей очередной книги является попытка помочь вам прояснить некоторые аспекты этой необъятной темы. Советы, изложенные в ней, ни в коем случае не должны восприниматься читателем как «готовый рецепт», а лишь как «начало собственного исследования».

Эта книга является продолжением моих предыдущих книг. В первой книге, «Ты больше, чем ты думаешь», я изложил примеры, которые помогут человеку повысить веру в собственные силы. Во второй книге, «Как обычному человеку со средней зарплатой успеть стать миллионером», я попытался передать свой жизненный опыт в плане того, как начать копить сбережения и выбраться из той глубокой финансовой ямы, которую мы выкопали собственноручно. А в этой книге я излагаю идеи, как распоряжаться уже накопленными сбережениями. Продолжаю метафору: вы уже стоите у края ямы, из которой выбрались только что, и осматриваетесь вокруг, думая: «На какую бы гору мне взобраться?»

Желаю вам терпения и удачи (без них никак) в начале длинного пути «Восхождения на гору».

Об авторе

Ираклий Патарая является инвестором с 12-летним практическим опытом работы на мировых финансовых рынках. Он руководит двумя инвестиционными фондами. Является учредителем благотворительного фонда. Активно принимает участие и в общественной деятельности. В частности, является членом и активным участником в совете общественного фамильного фонда.

Кроме того, публикует статьи на популярном экономическом сайте www.lari.ge (на грузинском языке). В разные годы его статьи публиковались в журналах Грузии, таких как «Сарке», «Тбилиселеби». Является автором двух книг.

Живет в Тбилиси. Женат, воспитывает двоих дочерей.

Измерение результатов

Измерять результативность ваших решений можно по-разному.

1. Временные рамки. Измерение результативности в зависимости от временного интервала. Возьмем пример из быта. Допустим, 1 января вы решили «Я должен сбросить 3 кг за месяц». Это ваше решение. Прошел месяц – и вы весите на 4 кг меньше. Цель достигнута. Что произошло потом? Через месяц вы набрали опять 2 кг, через два месяца вы весите на 4 кг больше, чем весили 31 января, т. е. вы весите точно столько, сколько весили 1 января. А через месяц вы набрали еще 3,5 кг. Так вот. По результатам 1 месяца у вас отличный результат, но по итогам трех месяцев у вас отрицательный результат – полный провал. В таких случаях формулировка «Я должен сбросить X кг за N месяцев» лишена смысла в долгосрочной перспективе. Даже достигнув результата, вам придется постоянно «ставить цели» в будущем и двигаться по «замкнутому кругу», то набирая вес, то сбрасывая. В один прекрасный день вам надоест такой «расклад», вы просто махнете рукой и пустите свой вес на самотек. Точно так же, когда трейдеры достигают определенных положительных результатов в течение нескольких месяцев, они неустанно рекламируют их для привлечения новых клиентов. Признаюсь, с одной стороны, получить прибыли в течение нескольких месяцев на Форексе – уже само по себе большой успех, но, с другой стороны, получать прибыли в течение 3–6 месяцев и быть в плюсе в течение 5 лет – это две абсолютно разные вещи, и они похожи друг на друга ровно настолько, насколько похожи хамса и акула.

2. Относительное значение. Предположим, вы являетесь футбольным клубом «Динамо» и у вас есть цель стать чемпионом страны. Допустим, все клубы должны провести по 20 матчей и по итогам результатов определится чемпион. Сколько вам нужно выиграть, сколько матчей сыграть вничью и проиграть, чтобы стать чемпионом? Если даже вы выиграете в большинстве из матчей, чемпионство вам не гарантировано. Такой же результат может быть и у другого клуба (или клубов). С другой стороны, вы можете стать чемпионом, выиграв лишь в 12 матчей из 20, при условии, что все остальные клубы выиграют в 11, 10, в 9 и меньшем количестве матчей. В этом случае нет смысла планировать «Мы должны выиграть 18 матчей, чтобы стать чемпионами». Цель должна быть формулирована по-иному: «Мы должны выиграть в большем числе матчей, чем любой другой клуб страны». В случае с инвестициями должен существовать некий «эталон», относительно которого нужно измерять результат. В некоторых случаях это может быть фондовый индекс: допустим, широко применяемый индекс S&P 500 или просто некий процентный показатель, допустим, 12 % годовой прибыли.

3. Финансовая отдача. Результаты можно оценивать по нескольким критериям, но главной меркой все же должна быть финансовая отдача.

4. Нефинансовая мерка. Результатом может быть получение какого-нибудь титула, диплома, научной степени и т. д. То есть что-то, что невозможно измерить в денежном выражении, то, что будет представлять собой «одноразовое явление», оставшееся навсегда с вами. К примеру, чемпионом Евро-2016 по футболу стала команда Португалии, и это не поменяется в будущем. Если вы защитили докторскую диссертацию, она никуда не исчезнет и будет вашей всегда. Часто достижение такой цели может сопровождаться финансовым результатом. Допустим, защитив диссертацию, можно рассчитывать на академическую должность профессора и получить больший оклад, нежели при отсутствии защиты. Получив диплом вуза, можно получить более высоко оплачиваемую работу и т. д., но, во-первых, финансовый результат не обязателен, и, во-вторых, мотивируют человека далекие от финансов причины.

5. Количество попыток. Результат для многих может измеряться в количестве попыток. Допустим, за один месяц до начала Олимпийских игр человек поставил себе цель стать олимпийским чемпионом. Начал тренироваться, но не смог стать обладателем титула чемпиона. Но у него может быть другой шанс на следующих Олимпийских играх. Если он решит, что этого одного раза с него достаточно, то результат этих Олимпийских игр и будет для него результатом, или, вернее, отсутствием такового. Обычный человек говорит себе: «Вот сейчас попытаюсь, и если не выйдет, то все, я пас». И это тоже мерка.

Критериев оценки результатов может быть 1, 2, 3 и т. д. Предположим, вы участвуете в забеге на 100 метров. Здесь критерием может быть только время пробежки со старта до финиша. Если вы пожелаете измерить результат по количеству шагов или времени пробежки, но при учете веса, возраста, социального статуса, семейного положения, размера обуви, количества иждивенцев в семье спортсменов организаторы состязания пошлют вас на три буквы (только не подумайте, что на БАМ). В этом случае критерий однозначен – время пробежки. Когда я учился в школе, в «письме» нам ставили две оценки: одну по грамматике, а вторую за смысл. Оценки ставили не 5 или 4, а 5/5, 5/4 или 4/4. В этом случае оценка основывалась на двух критериях. В большинстве случаев результаты в бизнесе можно измерять множествами способов. Владельцы бизнеса измеряют результаты по прибылям, а менеджеры могут применять такую мерку, как «доля рынка», «количество дилеров», «объем продаж» и т. д. Государство применяет такие критерии, как «Большой бизнес», «Средний бизнес», «Малый бизнес». Как говорится в народе: «У каждого свой аршин».

Существует соблазн того, что человек выберет тот критерий для оценки результативности своих действий, который представит его в лучшем свете. Допустим, если доля рынка или объемы продаж имеют впечатляющие значения, менеджер будет тыкать ими во всех (и в первую очередь – во владельцев). Но он промолчит насчет затрат маркетинговых мероприятий на единицу продаваемой продукции, если они будут выше всяких разумных пределов.

Надо выбрать тот критерий оценки результатов, который наиболее объективно будет отражать общую картину. Для выбора компании для инвестирования в ней таким критерием может служить величина прибылей за последние 10 лет.

Бухгалтерские записи не всегда отражают экономическую реальность

Накопления вместе со сложным процентом могут совершать чудеса.

Из письма Уоррена Баффета к акционерам, 2019

Изучение бухгалтерских записей – очень нудный и скучный процесс. Не всем хватит терпения и нервов пройти через него. Но для того, чтобы быть уверенным в вопросе «Достаточно ли надежна и прибыльна компания для того, чтобы доверить ей свои сбережения», нужно потрудиться.

Мир бизнеса очень сложен и разнообразен, и бухгалтерские правила не всегда являются адекватными мерилами экономической реальности. Я не имею ничего против отчетности, напротив, я полностью согласен, что закон требует бухучета. Без него невозможно в достаточной мере уверенности утверждать, насколько «финансово здорова» компания. Но принимать все цифры в качестве «Истины в последней инстанции» было бы, мягко говоря, наивно и глупо.

Возьмем, к примеру, случай компании Уоррена Баффета «Беркшир Хатауэй» (Berkshire Hathaway). Она в 1982 году владела около 35 % от компании GEICO, но раз она уступила компании голос выбора, то в балансовых ведомостях компании «Беркшир Хатауэй» для налоговых целей фигурировала в категории «владеющая меньше чем 20 %». Дивиденды от компании GEICO (те, которые компания смогла отразить в своих прибылях) в 1982 году составили $3,5 млн после уплаты налогов, в то время как $23 млн представляли долю компании Уоррена от нераспределенной прибыли. Если бы GEICO заработала меньше денег в 1982 году, но выплатила бы дополнительные $1 млн дивидендами, в таком случае обнародованные прибыли «Беркшир Хатауэй» были бы больше, несмотря на то, что бизнес-результаты были хуже. Наоборот, если бы компания GEICO заработала бы на $100 млн больше и удержала бы их всех, отчетная прибыль компании Баффета была бы неизменна. Ясно, что «бухгалтерские» прибыли могут серьезно исказить экономическую реальность.

Гораздо разумнее придерживаться концепции «экономических» прибылей, которые подразумевают все нераспределенные прибыли, несмотря на то, каким процентом владеет человек. Ценность удержанных прибылей для всех владельцев предприятия определяется той эффективностью, с которой эти нераспределенные прибыли используются, а не тем, сколькими процентами владеет кто-то. Но, с другой стороны, если вы владеете 100 % бизнеса, который требует уйму капитальных вложений в течение десятилетия, удержанные прибыли, несмотря на то что были бы полностью отражены в ваших балансовых книгах с кропотливой точностью, по стандартам бухгалтерской отчетности, для вас ничего не значили бы с точки зрения экономической ценности.

Гудвил

Самые плохие инвестиции достаются нетерпеливым инвесторам.

Роберт Кийосаки

Давайте поговорим о гудвиле (репутация), о его (в данном случае для удобства используем «мужской род») экономическом и бухгалтерском значении, а не бытовом смысле. К примеру, бизнес может быть очень приятным, и даже любимым для многих потребителей, но при этом он может не владеть экономическим гудвилом. Допустим, AT&T перед дроблением была всеми любимой компанией, но не имела ни цента экономического гудвила. И как это ни прискорбно, бизнес может быть наносящим вред большинству потребителей (к примеру, компания «Филип Моррис», занятая производством сигарет), но иметь существенный и растущий экономический гудвил. На время позабудем про эмоции и сфокусируемся на гудвиле в его экономическом и бухгалтерском значениях.

Когда в США приобретается бизнес, бухгалтерские принципы требуют, чтобы цена покупки активов была справедливой по сравнению с идентичными активами. Часто сумма справедливых цен на активы (после вычетов обязательств) меньше, чем общая покупаемая цена бизнеса. В этом случае, различие в балансе должно быть отражено в графе «излишек сверхчистой стоимости приобретаемых активов». Чтобы избежать постоянного повторения такого длинного определения, его заменили на «гудвил».

Бухгалтерский гудвил, возникший при покупке бизнеса, по законодательству США до ноября 1970 года имел специальное положение. Кроме редких исключений, он может оставаться в балансе как актив до тех пор, пока компанию не продали. Это означало, что никаких постепенных амортизационных отчислений от прибылей, который со временем погасил бы гудвил, не нужно было делать.

Совсем по-другому обстояли дела, когда покупка происходила после ноября 1970 года. В таком случае гудвил должен был быть амортизирован в течение не более 40 лет одинаковыми ежегодными отчислениями из прибылей. Так как срок в 40 лет был максимальным допустимым периодом, обычно менеджмент компаний выбирал его. Эти ежегодные вычеты от прибылей не допускались к вычету до уплаты налога, и, раз вычитанию подлежали посленалоговые прибыли, она обходилась компаниям США в два раза дороже, чем большинство остальных затрат.

Вот как работает бухгалтерский гудвил. Чтобы увидеть, чем он отличается от экономической реальности, давайте возьмем пример из опыта богатейшего в мире инвестора, Уоррена Баффета. Преподнеся этот пример своим акционерам, мистер Уоррен заметил, что им были округлены цифры, и по большей части ситуация была чрезмерно упрощена для того, чтобы пример можно было легко понять.

Компания «Блю Чипс Стамп» (Blue Chip Stamp) купила компанию «Сиис» (сеть пекарен) в 1972 году за $25 млн и «Сиис» тогда имела материальные активы на $8 млн (счета к оплате были классифицированы как материальные активы). Этот уровень материальных активов давал возможность вести бизнес без применения долга, не считая краткосрочных займов, имеющих сезонный характер.

В то время прибыли «Сиис» после уплаты налогов составляли $2 млн и такие прибыли казались консервативно представительными при оценке вероятных будущих прибылей в постоянных долларах 1972 года.

Бизнес логически стоит намного больше, чем его материальные активы, когда при их помощи можно получить прибыли значительно выше, чем средний показатель рыночной рентабельности собственного капитала. Капитализация (приведенная стоимость) избытка этих прибылей и составляет экономический гудвил.

В 1972 году (и по сей день) сравнительно мало фирм могли ожидать устойчивые посленалоговые прибыли в размере 25 % от материальных активов, как это делала компания «Сиис». Более того – применяя консервативную бухгалтерию и без заемных средств. Это была комбинация нематериальных активов, особенно распространенная благоприятная репутация у потребителей, основанная на приятном опыте, который они имели как по отношению к продуктам, так и к персоналу.

Такая репутация создает потребительский франчайзинг, позволяющий создавать ценность для покупателя. Именно этот франчайзинг, а не себестоимость продукта, является главным определяющим фактором цены покупки. Другой источник включает в себя управленческий франчайзинг, который не подвержен регулирующему воздействию.

Давайте вернемся к бухгалтерии в примере компании «Сиис». «Блю Чипс» приобрела «Сиис», заплатив на $17 млн больше стоимости материальных активов компании. Компания «Блю Чипс» должна была записать гудвил в свои активы и списывать по $425000 в течение 40 последующих лет с ежегодных прибылей, после уплаты налогов. К 1983 году, по прошествии 11 лет, от гудвила в $17 млн осталось $12,5 млн. Компания Уоррена Баффета «Беркшир Хатауэй», тем временем, владела 60 % компании «Блю Чипс» и, следовательно, 60 % компании «Сиис». Это владение означает, что в балансах «Беркшира» отражено 60 % гудвила «Сиис», или около $7.5 млн.

В 1983 году компания «Беркшир» приобрела оставшуюся часть «Блю Чипс» путем слияния, которое подпадало под требование отражать в бухгалтерских книгах не методом «пулинга» (усреднение курсов ценных бумаг, купленных в разные периоды, для целей обложения налогом на реализованный прирост капитала; с 1982 г. каждая покупка ценных бумаг физическими лицами рассматривается отдельно), как это было дозволено в некоторых слияниях. Справедливую цену акций компании «Беркшир», которыми Баффет расплачивался, акционеры «Блю Чипс» должны были распределить на чистые активы, приобретенные от «Блю Чипс».

«Приобретенные» активы составляли 40 % от всего, чем владела «Блю Чипс» (как вы знаете, компания «Беркшир» уже владела остальными 60 %). Цена, которую «заплатила» «Беркшир», превосходила приобретенные чистые материальные активы на $51,7 млн и гудвил был поделен следующим образом: $28,4 млн на долю «Сиис» и $23,3 млн на долю «Буффало Ивнинг Ньюс».

Тем не менее после слияния у «Беркшира» был в активе гудвил на «Сиис», состоящий из двух частей: $7,5 млн оставшиеся с покупки в 1971 году, и $28,4 млн от 40 %-ной доли, купленной в 1983 году. Другими словами, разная дата покупки и цена создали две разные цены на активы и амортизационные отчисления за две части одного и того же актива.

Но какова же была экономическая реальность? Одной реальностью было то, что амортизационные отчисления, отраженные в балансе прибылей и убытков как расходы, каждый год, начиная с приобретения «Сиис», не представляли реальных экономических затрат. Ввиду того, что «Сиис» годом раньше заработала $13 млн после уплаты налогов с помощью материальных активов стоимостью $20, это указывало на наличие экономического гудвила намного большего, чем величина начального бухгалтерского гудвила, записанного в бухгалтерских книгах «Беркшира». Другими словами, в то время как бухгалтерский гудвил постоянно уменьшался с момента покупки, экономический гудвил возрастал нерегулярно, но в очень существенном размере.

Другой реальностью было то, что ежегодные амортизационные отчисления в будущие года не соответствовали экономическим затратам. Возможно, конечно, что экономический гудвил «Сиис» может в один прекрасный день исчезнуть, но он не будет сокращаться, даже уменьшаться. Что более вероятно, так это то, что экономический гудвил возрастет в текущих, если не в постоянных, долларах – из-за инфляции.

Такая вероятность существует потому, что действительный экономический гудвил имеет тенденцию возрастать в номинальном выражении пропорционально инфляции. Чтобы проиллюстрировать, как он работает, давайте сравним компанию наподобие «Сиис» с более прозаическим бизнесом. Когда Баффет покупал «Сиис» в 1972 г., она зарабатывала около $2 млн с помощью материальных активов стоимостью в $8 млн. Давайте сейчас представим, что наш прозаический бизнес тоже зарабатывает $2 млн но его материальные активы стоят $18 млн. Зарабатывая только 11 % от занятых в производстве материальных активов, этот прозаический бизнес владел бы очень малым экономическим гудвилом или не владел бы им вовсе.

Следовательно, такой бизнес можно было продать по цене материальных активов, или за $18 млн. Тем временем Баффет заплатил за «Сиис» $25 млн в то время как у него была такая же прибыль, но менее чем половина материальных активов, чем у гипотетической компании. Может ли быть, что реально меньшее действительно являлось бы большим, как свидетельствовала уплаченная Уорреном цена? Ответ – «да», если даже обороты обоих бизнесов в будущем предположительно были бы плоскими – как Уоррен и предположил в 1972 году, в условиях непрекращающейся инфляции.

Чтобы понять, почему, надо представить, какие последствия повлечет эффект удвоения цен в обоих бизнесах. Обоим придется удвоить прибыли и довести до $4 млн чтобы устоять перед инфляцией. На это большого ума не надо: надо просто продать то же количество товара по цене в два раза больше, и, если считать, что маржа прибыли не изменилась, прибыли тоже удвоятся. Но чтобы осуществить этот план, оба бизнеса должны, вероятно, удвоить инвестиции в чистые материальные активы, ведь инфляция затронет и эту сферу в той же мере. Чтобы продажи удвоились, требуется, чтобы соответственно больше долларов ушло на приобретение складских запасов и расходных материалов. Доллары, работающие в виде фиксированных активов, будут реагировать на инфляцию с запозданием, но они в любом случае найдут отражение в нем. И все инвестиции из-за инфляции не будут производить улучшения показателя отдачи от инвестиций. Мотивация для этих инвестиций – выживание бизнеса, а не процветание их владельцев.

Как мы помним, «Сиис» имела материальные активы стоимостью $8 млн. Итак, она должна заплатить дополнительные $8 млн чтобы финансировать замену изношенного оборудования, вызванную инфляцией. Прозаический бизнес, тем временем, имеет бремя более чем в два раза «весомое» – и нуждается в дополнительном капитале в $18 млн.

После того как пыль уляжется, прозаический бизнес, зарабатывающий впоследствии $4 млн ежегодно, может все еще продаваться за балансовую стоимость, или за $36 млн. Это означает, что владельцы заработали только один доллар на каждый дополнительно инвестированный доллар (это тот же доллар-за-доллар, результат, который инвестор получил бы, если бы положил эти деньги в банке на депозит).

В то время, хотя «Сиис» зарабатывала бы $4 млн в год, бизнес мог бы быть продан за $50 млн если оценить той же мерой, который применил Баффет, покупая его тогда. Итак, он получил выгоду в $25 млн номинальным выражением, в то время как инвестировал в дополнительный капитал $8 млн т. е. более $3 в номинальном выражении на каждый дополнительно инвестированный $1.

Инфляция отражается отрицательно на любом бизнесе, который работает без заемных средств (так же, как и любой другой) и которому нужно какое-то количество материальных активов, чтобы вести дела.

И этот факт труднее всего понять людям. Традиционная мудрость, доминирующая много лет, гласит, что бизнес, основанный на уйме материальных активов, в виде природных ресурсов, строений, станков и оборудований, более всего защищен от инфляции, но она уже стала неразумной. Она уже не работает в этом духе. Обремененный материальными активами бизнес, в общем, имеет очень низкую отдачу от активов, которая часто с трудом генерирует достаточный капитал, чтобы финансировать инфляционные нужды бизнеса, ничего не оставляя для роста, распределения среди владельцев или приобретения нового бизнеса.

И наоборот, непропорциональное количество огромного бизнеса, который состоял из нематериальных ценностей и сравнительно малых требований материальных активов, было создано в течение инфляционных лет. В таких случаях прибыли были ограничены в росте в номинальных долларах, и эти доллары были доступны для приобретения дополнительного бизнеса. Этот феномен частично был очевиден в коммуникационном бизнесе. Этот бизнес требовал минимальных материальных активов, а создавал приличный франчайзинг. В продолжительные периоды инфляции гудвил представлял собой непрекращающийся приток подарков.

Но это утверждение касается только экономического гудвила. Ложный бухгалтерский гудвил – другой вопрос. Когда перевозбужденный менеджмент покупает бизнес по глупым ценам, те же вышеупомянутые бухгалтерские тонкости выходят на сцену. Раз он не может отразиться нигде в другом месте, эта глупость оседает в бухгалтерский гудвил.

Определение затрат страховой компании

Определение затрат – главная проблема в страховой отрасли. Большинство затрат страховых компаний (СК) составляет предъявление претензий при убытках, но большинство убытков, которые должны быть вычтены из текущих прибылей, чрезвычайно трудно оценить. Иногда эти убытки накапливаются годами, и их существование может выявляться постепенно, в течение десятилетий.

Затраты на убытки, вычитаемые из текущего баланса прибылей и убытков СК, охватывают: (1) появившиеся убытки, подлежащие возмещению в течение года; (2) оценка появившихся убытков, которые будут обнародованы СК в течение года, но требующие урегулирования; (3) оценка окончательных затрат на убытки в долларах, появившихся в течение года, но про существовании которых СК еще не в курсе (ПННО – Понесенные, но не обнародованные); и 4) чистый эффект ревизии аналогичных (2) и (3) оценок текущего года, сделанных за прошлые годы.

Такие ревизии могут быть отложены в течение долгого времени, но в конце концов все оценки убытков, которые исходят из года X и которые были неверно представлены в балансе, должны быть исправлены, произойдет это в X + 1 или X + 10 году. Это означает, что прибыли в году, когда в балансе отразились исправления, тоже представлены неверно. Представим, что пострадавший держатель полиса СК понес убытки в 2020 году, и менеджмент компании думал, что, вероятней всего, убыток составит $100 000.

В том году СК вычла бы $100 000 из своих прибылей на основании их оценок вероятных убытков и, соответственно, создала бы соответствующий резерв в своем балансе на этот конкретный случай. Если бы СК завершила урегулирование случая в 2035 году с суммой $1 000 000, менеджмент страховой компании вычел бы оставшиеся $900 000 в 2035 году, несмотря на то что они в действительности принадлежали 2020 году. Компания бы ввела в заблуждение себя насчет убытков, а своих акционеров – насчет прибылей.

Компании «Ходячие мертвецы»

В большинстве бизнесов неплатежеспособной считается компания, у которой закончилась наличность. Совсем другое дело – страховой бизнес: вы можете обанкротиться, но при этом процветать. Это происходит потому, что в то время, как наличность вливается от новых страховых полисов, убытки надо возмещать намного позже. Фактически у этих «Ходячих мертвецов» вдвое больше стараний, чтобы выписывать новые полисы, принимая фактически любые риски по любой цене, просто чтобы сохранить приток наличности. С таким подходом компания-растратчик надеется, что ей улыбнется фортуна, она наверстает растраченное и покроет недостачу. Если даже удача не улыбнется, наказание менеджеров обычно при убытках в $100 млн не намного больше, чем при убытках в $10 млн. В то время как убытки накапливаются, менеджеры сохраняют свою работу и привилегии.

Уроки ошибок страховых компаний неадекватного резервирования по убыткам имеют для финансово сильных страховых компаний более чем академическое значение. Они страдают не только от конкуренции с компаниями «Ходячих мертвецов», выписывающих полисы по любой цене, но и тогда, когда, в конце концов, выявляется их неплатежеспособность. Им приходится возмещать часть дефицита активов неплатежеспособной страховой компании, раздутых, как это обычно бывает, запоздалым обнаружением ошибочной отчетности. Есть даже какой-то потенциал каскадирования неприятностей. Неплатежеспособность нескольких крупных страховых компаний и последующая поддержка из фонда государственных гарантий могут ухудшить положение слабых-но-раньше-платежеспособных страховиков. Такая опасность может быть смягчена, если государственные регуляторы прямо выявят и примут соответствующие меры в отношении неплатежеспособных страховых компаний, но прогресс в этом направлении не очень обнадеживает.

Дивидендная политика

Дивидендная политика часто представляется акционерам, но редко поясняется. Компания может сказать что-то вроде: «Наша цель выплачивать от 40 до 50 % от прибыли и повышать дивиденды, по крайней мере, в соответствии с индексом корзины потребительских товаров». И это все – никакого анализа не дается, почему данная политика лучше всех подходит для владельцев бизнеса. И еще, развертывание капитала жизненно важно для бизнеса и инвестиционного менеджмента. По этой причине менеджеры и владельцы должны хорошенько обдумать обстоятельства, когда прибыли должны быть удержаны и когда должны распределены между акционерами.

Во-первых, надо понять, что не все прибыли созданы одинаковыми способами. Во многих бизнесах, особенно тех, которые имеют высокие показатели соотношения активы/пробыли, инфляция влияет на некоторую часть прибылей, которые нужны, чтобы произвести замену материальных активов. Часть для замены – давайте назовем эти прибыли «повязанными» – не могут быть распределены как дивиденды, если бизнес хочет удержать свою экономическую позицию. Если эти прибыли будут распределены, бизнес потеряет почву в одном или более следующих сфер: поддержать свой объем продаж, долгосрочную конкурентную позицию компании, его финансовую мощь. Не имеет значения, насколько консервативен показатель соотношения дивидендов от прибылей. Компания, которая постоянно распределяет «повязанную» прибыль, обречена на забвение, если только необходимый капитал не вливается из других источников.

Повязанные прибыли редко ничего не значат для владельца, но они часто должны быть основательно учтены. Фактически, они призваны бизнесом, вне зависимости от того, насколько слаб его экономический потенциал. (Ситуация удержание-независимо-от-того-какими-непривлекателными-бы-ни-были-прибыли существовала десятилетие назад. Тогда карательная регулирующая политика была главным фактором, заставляющим продавать акции некоторых компаний ценой в одну четверть от балансовой стоимости, т. е. каждый удержанный от прибыли и вновь реинвестированный в бизнес доллар превращался в 25 центов рыночной стоимости. Несмотря на процесс утекания золота, большинство прибылей были скорее реинвестированы в бизнес, чем выплачены владельцам).

Повязанные прибыли не должны нас интересовать при принятии решения на счет размера дивидендных выплат. Давайте обратимся к более ценной, неповязанной прибыли. Эти прибыли могут быть как удержаны, так и распределены. По нашему мнению, менеджмент должен решить, таким образом, чтобы владельцы бизнеса извлекли наибольшую выгоду.

Принцип не везде одинаков. По ряду причин менеджерам нравится удерживать прибыли, чтобы расширять империю своих владений и тем самым оперировать в исключительно финансово комфортных условиях и т. д. По нашему мнению, это лишь одна действительная причина для удержания прибылей. Неповязанные прибыли должны быть удержаны только в том случае, если есть разумная перспектива – желательно, подтвержденная историческими достижениями, или с помощью тщательного анализа выявлена возможность что, что каждый удержанный корпорацией доллар трансформируется в доллар рыночной стоимости для владельцев. Это случится лишь тогда, когда удержанный капитал произведет в худшем случае эквивалентные, а желательно, большие прибыли, нежели доступные в то время для инвесторов где-то в других местах.

Баффет считает: компания должна удерживать все свои прибыли, если имеет возможность выгодно использовать их с уровнем рентабельности, превышающим ту отдачу, которую получил бы инвестор от прибыли, выплаченной в форме дивидендов. Он также полагает, что поскольку дивиденды облагаются налогом как личный доход, то компания имеет налоговый стимул реинвестировать всю прибыль, а не распределять ее среди акционеров.

Цена и бизнес-ценность

Один из первых навыков, которые нужно усвоить всем, кто хочет стать более успешным инвестором, – это умение отличать здравый инвестиционный совет от попытки что-то продать вам.

Роберт Кийосаки

Хотел бы заметить одну особенность в инвестиционном уравнении, которая может повлиять на покупателей акций компаний. Исторически акции большинства американских компаний продавались по цене умеренно ниже балансовой стоимости бизнеса. В таком случае покупатели могли быть уверены (так как они не наблюдали широкого разброса цен на акции), что их персональный инвестиционный опыт был, по крайней мере, идентичен финансовому опыту бизнеса.

В случаях, когда скидка исчезает, рыночная стоимость соответствующей компании увеличится быстрее, чем стоимость бизнеса. Это хорошая новость для любого владельца, пока эта тенденция будет продолжаться, но плохая новость для новых перспективных владельцев. Чтобы финансовый опыт новых владельцев соответствовал будущему финансовому опыту компании, любое повышение рыночной цены над балансовой стоимостью бизнеса, которую они заплатят, должна сохраниться.

Менеджеры не могут определить рыночную цену, хотя они могут разъяснить свой подход и политику, регулируя поведение рыночных участников. Идеальным является ситуация, когда рыночная цена постоянно колеблется вокруг бизнес-ценности. Сохраняя это соотношение, все владельцы процветают точно в той степени, насколько процветает бизнес в течение их периода владения. Дикие колебания цен на рынке, будь они намного выше или ниже бизнес-ценности, не меняют конечную ценность для владельцев в целом. В конце концов, инвестор получит прибыль в том количестве, что и бизнес. Но длительные периоды значительных переоценок и/или недооценок приведут к тому, что прибыли бизнеса будут неравномерно распределены среди различных владельцев. Инвестиционный результат в большей степени будет зависеть от того, насколько удачлив, проницателен или глуп окажется инвестор в каждый конкретный момент.

Нетрадиционная форма дивиденда

Традиционно будущие суммы дивидендов объявляются менеджментом компании заранее и наличная сумма распределяется равномерно среди акционеров, пропорционально их владениям. Но есть еще и нетрадиционная форма дивидендов. Одна из таких форм является выкупом акций у владельцев, после чего у них остается та же доля в компании, которая была до продажи акций.

Такая транзакция вполне справедливо рассматривается как значительный эквивалент дивиденда, так как акционеры получили наличность, в то время как их интересы сохранились неизменными. Такая форма дивидендов благоприятно отражается на оставшихся акционеров. В отличие от традиционных дивидендов, когда число обращающихся акций остается неизменной, при пропорциональном выкупе акций, после раздачи дивиденда, число акций в обращении уменьшается, что способствует увеличению будущих прибылей на акцию (ту же сумму прибылей нужно будет делить на меньшее количество акций). Последнее повлечет за собой увеличение цены акций в большей мере, чем в случае, если дивиденды были бы розданы деньгами.

Учеба на ошибках

Финансовый рынок – это устройство перераспределения денег от нетерпеливых инвесторов к терпеливым.

Уоррен Баффет

Ребенок учится на своих ошибках, если его ошибки вызывают отрицательные последствия. Но если эти отрицательные последствия исходят от родителя, соседского мальчишки, непосредственно учителя, ребенок может отвлечься от своей ошибки и заняться обидчиком, который становится ему уже врагом. На фондовом рынке дела обстоят иначе. Там нет «личности», на которую можно излить свои негодования. Фондовый рынок безлик. Вот там-то и можно сконцентрироваться на ошибке, а не отвлекаться на «обидчика» и гнаться за «врагом». Поражения неизбежны, и надо стараться, чтобы они не стали правилом.

Как однажды заметил Уоррен Баффет о своем друге детства, деловом партнере и вице-президенте компании «Беркшир Хатауэй»: «Чарли Мангер всегда настаивал на учебе на ошибках более, чем на успехах, как в бизнесе, так и в любой сфере жизни. Вы, наверно, заметили, почему у нас отличная команда: Чарли любит учиться на ошибках, а я генерирую их для него в избытке».

Есть такая восточная притча. Жил на свете человек, много лет прислуживавший мудрецу. Его господин за скромную мзду помогал советами всякому, кто в них нуждался. Слугу в доме мудреца кормили, поэтому из причитавшегося за службу жалованья он не брал ни гроша. После пятнадцати лет верной службы, когда накопилась огромная сумма в две сотни золотых, слуга решил забрать их и вернуться в родную деревню.

Отсчитав деньги, мудрец предложил ему купить несколько советов на память. Не желая обидеть старого господина, слуга согласился, хотя и заподозрил в его предложении какой-то подвох.

– Отлично, – потер руки мудрец. – У меня есть для тебя несколько исключительно ценных наставлений. Напряги же свое внимание!

При этих словах слуга учтиво подался вперед.

– Во-первых: никогда не вмешивайся в чужие дела! Предоставь другим жить своей жизнью. Заметь, что этот драгоценный бриллиант из сокровищницы моей мудрости я оцениваю всего лишь в сто золотых.

К отчаянию слуги, половина заработанных денег перекочевала в карман бывшего хозяина.

– И это вы называете драгоценной мудростью? – воскликнул слуга. – Подобный совет я мог бы получить у заурядного гадателя на городском рынке и притом за сотую часть названной вами суммы!

– Не спорю, мой совет недешев. Однако именно благодаря этому в нужный момент ты не забудешь о нем.

– Я не смогу забыть его даже в страшном сне, – буркнул слуга себе под нос. – Каково же второе наставление?

– Сколь бы ни был силен твой гнев, – сказал мудрец, – приберегай его на следующий день.

Этот совет окончательно разорил несчастного слугу.

– Однако негоже отпускать верного слугу с пустыми руками, – сказал мудрец. – Пожалуй, я подарю тебе пирог. Возьми его домой и отпразднуй свое возвращение.

Не поднимая глаз, слуга принял подарок и отправился в путь. На пятый день путешествия его застигла в пути ночь. По счастью, в сгущавшихся сумерках он увидел вдали огонек, мерцавший в окне дома. Приободренный путник без раздумий направился к нему. Хозяином оказался человек исполинского телосложения с необычайно свирепым и угрюмым лицом. Усадив пришедшего за стол и налив ему похлебки, он, к крайнему удивлению гостя, не произнес ни слова. Вдруг из-под половиц раздался приглушенный стук. Хозяин открыл люк, и оттуда показалась жалкая, одетая в лохмотья женская фигура. Тусклое пламя свечи осветило изувеченное лицо и пустые глазницы. К ужасу гостя, хозяин снял с полки человеческий череп и наполнил его похлебкой, которую несчастная принялась с жадностью есть. Как только череп опустел, хозяин вырвал его у слепой и затолкнул ее в подземную тюрьму.

– Ну и как тебе понравилось это представление? – спросил он гостя.

– Сейчас я скажу все, что о тебе думаю! – воскликнул слуга, возмущенный таким бессердечием.

Тут, однако, ему вспомнилось наставление бывшего господина о том, что не следует вмешиваться в чужие дела.

– …так вот, я думаю, ты, должно быть, знаешь, что делаешь. Ведь ты ведешь себя так не без оснований, верно?

– Чистая правда, – ответил хозяин. – Как правда и то, что ты – первый гость в моем доме, кому удалось избежать моего гнева. Та тварь, которую ты только что видел, когда-то была моей женой. Однажды я застал ее с любовником. Теперь его череп до скончания века будет служить ей суповой миской. Что теперь ты скажешь о моем поступке?

– Скажу, что ты, по всей вероятности, принял наилучшее решение из пришедших тебе в голову.

– Однако, – произнес хозяин, – ты – на редкость душевный человек. Знай же, что всех, кто не одобряет моего поведения, я закапываю во дворе, предварительно перерезав глотку. Теперь позволь мне проводить тебя в комнату для ночлега.

Утром слуга продолжил путь. Вскоре его взору стали открываться долгожданные очертания родных мест. Пережитый им страх стал сменяться радостью от предвкушения встречи с родными. Спеша изо всех сил, он к вечеру оказался у своего дома. Сердце путника забилось, и тут сквозь слезы радости он увидел, что дом его полон людей, а жену его целует какой-то молодой человек. Когда веселый смех сменился музыкой, жена обняла молодого человека и пустилась с ним в пляс.

Увиденное поразило слугу, и он почувствовал, что совершенно теряет самообладание: «Меня не было столько лет, я многое могу понять и простить, но как она могла?.. у всех на виду?» Не в силах совладать с нахлынувшими чувствами, он выхватил из-за пояса кинжал и мысленно приставил его к сердцу молодого человека: «Я убью его! А потом ее!» Вдруг он вспомнил наставление бывшего господина, который призывал его откладывать гнев на следующий день. Это не остудило его ярости, но все же он нашел в себе силы отложить месть на завтра. Спрятав кинжал, он подался в лес, где провел бессонную ночь, сетуя на свою судьбу.

С первыми лучами солнца он отправился в деревню и встретил старого друга:

– Кого я вижу! – воскликнул обрадованный друг. – Верно, сама судьба привела тебя домой в столь радостный день! Вчера мы праздновали окончание твоим сыном школы. Твоя жена была так счастлива, что проплясала с ним до полуночи!

Поняв, что едва не убил жену и сына, слуга схватился за сердце. «Наставления моего господина действительно бесценны. Им я обязан всем, что у меня есть», – сказал он себе.

Когда утихли приветственные возгласы и радостное оживление, а жена принялась накрывать на стол, слуга вспомнил о пироге, подаренном мудрецом.

– У меня для вас сюрприз! – воскликнул он, извлекая тяжелый пирог из сумки. Пирог разрезали – и по полу покатились монеты. Их оказалось ровно двести.

Лишь тот неукоснительно следует совету, кто сполна за него заплатил. Бесплатно полученными советами, как правило, пренебрегают. Пожертвовав состоянием ради вполне очевидных наставлений, слуга, конечно, не мог не чувствовать себя обманутым. Однако именно оттого, что они стоили ему столь дорого, он хорошо запомнил их и в критической ситуации смог ими воспользоваться.

Вы должны радоваться, если ваши конкуренты считают, что раздумья – это пустая трата времени

Что может быть более благоприятным в интеллектуальном смысле – будь то бридж, шахматы или выбор акций, – чем иметь оппонентом человека, которого учили, что раздумья – это пустая трата времени.

Теория эффективности фондового рынка – вот о чем не стихают споры многие десятилетия. Теория эффективности дает вечный повод для дискуссий в научном и финансовом сообществе. По одну сторону баррикад стоят ученые мужи, а по другую – спекулянты и активные инвесторы фондового рынка. Первые утверждают, что рынок эффективен и глупо пытаться превзойти его, а вторые пытаются доказать обратное. Кто же из них прав?

При разработке теории эффективности рынка использовались следующие допущения:

• При заключении сделок отсутствуют комиссионные расходы, налоги, а также другие факторы «трений», характерных для рынка.

• Информация распространяется без препятствий, мгновенно, она бесплатна и доступна всем инвесторам одновременно.

• Все участники рынка действуют для максимизации собственной выгоды.

• Отдельно взятый участник рынка акций (физическое или юридическое лицо) не может повлиять на уровень цен.

Разумеется, любой человек в здравом уме понимает, что идеального в мире ничего нет и эта теория не исключение. Допущения, на которых основана теория, не могут быть в полной мере реализованы в реальном мире. Информация не бесплатна (даже та, которую называют «бесплатной»), да и перебои на серверах не так уж и редки. Заключение сделок на фондовой бирже всегда сопряжено с комиссионными расходами, также нельзя забывать о налоговом бремени. Участники рынка хотя и стремятся к максимизации своих доходов, но порой поступают нерационально, что приводит к последствиям, которые нельзя назвать утешительными. К тому же и человеческий фактор никто не отменял.

При этом вышеизложенные допущения теории эффективности рынка, можно сказать, более приближены к реальности. Есть и более оторванные от реальности допущения теории, которые сильно усложняют ее доказательство:

• У всех участников торгов одинаковый инвестиционный горизонт.

• В отношении будущих перспектив рынка ожидания инвесторов идентичны.

• Количество активов, доступных для приобретения, не меняется, а также оно бесконечно делимо, что позволяет инвестировать средства с ювелирной точностью.

• Фондовый рынок пребывает в равновесии, и стоимость любого актива включает в себя присущий ему риск.

• Инвесторы занимают средства или дают в долг под безрисковую (0 %) ставку.

Ну, как вам такие допущения?

Ожидания инвесторов по отношению к какому-либо активу никогда не бывают однородными: у каждого инвестора свой горизонт инвестирования (в соответствии с личным инвестиционным планом). Количество активов на рынке не может быть неизменным и уж тем более бесконечно делимым. Про нулевую процентную кредитную ставку речи не идет даже в странах, где ключевая ставка отрицательна. Ну и, наконец, стоимость актива порой неточно отражает присущий риск для этого актива.

Цена активов колеблется в соответствии с новой информацией, которая поступила на площадку торгов, только при наличии определенного числа инвесторов. Последние постоянно проводят анализ и по их результатам заключают сделки. И чем больше таких участников, тем рынок эффективнее. Соответственно эффективность рынка растет с ростом объемов торгов. Из этого следует еще один вывод. Рынок эффективен в отношении ликвидных активов и неэффективен в отношении активов с низкой ликвидностью.

С какой стороны ни посмотреть, у «Теории эффективности фондового рынка» в реальном мире полно «дыр». И те инвесторы, которые быстрее найдут их, и получат преимущества перед теми инвесторами, которые их пока не заметили, не говоря уже о тех, которые считают, что «раздумья – это пустая трата времени».

Есть вопросы, когда не имеет значения, насколько вы умны

Если вы за столом игроков в покер в течение первых десяти минут игры не распознаете, кто из игроков лох, то, скорее всего, им являетесь вы.

Уоррен Баффет

Есть вопросы, при которых не имеет значения, насколько вы умны, талантливы или какие усилия прилагаете. Для некоторых вещей просто нужно время: вы не можете родить ребенка за один месяц, даже если дадите забеременеть девяти женщинам. Большие состояния не появлялись за одну ночь, просто вследствие случайно сошедших благополучных стечений обстоятельств. Может, общественность узнала о нем за один день, но оно не появлялось за один день.

Точно так же не имеет значения, насколько вы умны, талантливы или насколько проворны, если вы вышли за разумные пределы заемных средств – ваша финансовая катастрофа становится только вопросом времени.

Не имеют значения рассуждения типа: «Если бы я сделал (или не сделал бы)… то было бы (или не было бы, или получил бы, или был бы, или имел бы)…» Прошлое уже свершилось, и не нужно умничать, а нужно думать, какие шаги предпринять сейчас, чтобы исправить настоящее положение.

При повышении налогов – на чьи плечи это ложится?

Люди, сопротивлявшиеся повышению налогов корпорациям, часто аргументируют это тем, что в реальности корпорации не платят из своего кармана возложенные на них налоги, а вместо этого действуют наподобие экономического трубопровода, перекачивая все налоги к потребителям. По мнению этих защитников, любые повышения корпоративных налогов вызовут просто более высокие цены.

Принимая эту позицию, сторонники теории «трубопровода» должны заключить, что понижение налога корпорациям не будет способствовать повышению их прибылей, а вместо этого «пройдет насквозь», вызвав соответствующие низкие цены для потребителей. Другая группа людей заявляет, что корпорации не только платят налоги, возложенные на них, но и впитывают их. Приверженцы этой идеи утверждают, что потребители не будут затронуты изменениями корпоративных налогов.

Что происходит в действительности? Когда корпоративный налог урезается, будь то «Disney», «McDonald’s» или любая другая компания, всасывает ли она прибыли в себя или передает эти выгоды потребителям в виде низких цен? Это важный вопрос как для инвесторов и менеджеров, так и для политиков.

Дело в том, что в некоторых случаях выгоды от низких корпоративных налогов исключительно или почти исключительно достаются корпорациям и их акционерам, и в некоторых случаях выгоды полностью или почти полностью переходят к потребителям. Исход зависит от того, насколько силен бизнес-франчайзи компании и регулируемы ли прибыли от этого франчайзи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.