Священник Илья Макаров
Грани современного пастырства: этика: монография

Санкт-Петербургская духовная академия

Кафедра церковно – практических дисциплин

Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви ИС Р18-809-0346

Рекомендовано к публикации Ученым советом Санкт-Петербургской Духовной Академии Русской Православной Церкви Выписка из Журнала № 5 (967) п. 3 от 25.05.2018 г.

Рекомендовано к публикации кафедрой церковно-практических дисциплин Санкт-Петербургской Духовной Академии Русской Православной Церкви Выписка из Протокола № 6 от 20.06.2018 г.

Автор благодарит за поддержку издания: протоиерея Виктора Московского протоиерея Михаила Подолея протоиерея Алексия Исаева

Рецензенты:

Протоиерей Феодор Андреевич Гуряк – кандидат богословия, доцент кафедры церковно-практических дисциплин Санкт-Петербургской духовной академии.

Лев Николаевич Летягин – кандидат филологических наук, доцент, заведующий кафедрой эстетики и этики, заместитель директора Института философии человека Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена.

© Издательство Санкт-Петербургской Православной Духовной Академии, 2018

Предисловие

О пастырском служении в его различных аспектах написано немало книг и статей, как в православной традиции, так и в католической и протестантской. Если не учитывать особенности пастырства в разных конфессиях, то, пожалуй, главной обсуждаемой темой всегда остается формат поведения священнослужителя – как он являет себя в обществе, чем мотивированы его поступки в частной жизни. Лишь только во вторую очередь проблематика пастырства затрагивает способности конкретного священника – его проповедь, миссионерские приемы, образованность, уровень культурного развития. Вопросы поведения, внешней коммуникации, внутренней мотивации приводят нас к теме нравственности (этики), и далее к духовной жизни в аскетическом (подвижническом) ее осмыслении. Отсюда тема пастырской аскезы не есть стародавняя теория, но реальная сегодняшняя практика любого пастыря. В современных условиях аскетическое (духовно-практическое) понимание пастырского служения побуждает усердных, думающих и творчески относящихся к служению пастырей среди нравственного и духовного разно/много/без-образия общества обратиться к подвижнической практике совершенствования духовной жизни. Нравственный выбор и личная аскеза пастыря помогают не только ему самому идти по пути духовного совершенствования, но позволяют лучше понимать человеческие сердца, а через понимание находить более действенные советы и средства необходимой помощи своим подопечным. Обращение к основам христианского аскетизма в его приложении к пастырскому служению необходимо осуществлять еще будучи кандидатом в священство, и не оставлять своего подвига до самой смерти. Понятие «подвига» – не лозунг и употребляется не «ради красного словца», а раскрывается это понятие через 2000-летний опыт Церкви, которая не может обойтись без пастырей, которых Она хочет видеть достойными своего высокого служения.

В аскетических и пасторологических творениях прошлого можно выделить для пастыря определенные правила, следуя которым, он сможет воспитать себя, упорядочить внутренний мир, совершенствовать свой дух и приобрести необходимый пастырский настрой. Как в прежние времена, так и сегодня остро ощущается необходимость пастырско-аскетического воспитания кандидатов в священство и молодых пастырей. По воспоминаниям протопресвитера Георгия Шавельского, самым главным недостатком воспитательной стороны дореволюционных семинарий в России было то, что «в их питомцах не воспитывались пастырский дух, пастырское настроение и все прочие необходимые пастырю качества»¹. В духовных школах того времени мало внимания уделяли раскрытию духа истинного пастырствования². Но ведь именно это необходимо для будущих священников, которые призваны стать не только служителями алтаря Господня, то также и руководителями духовной жизни христиан, их путеводителями ко Христу и помощниками в самосовершенствовании.

Чтобы правильно понять смысл православного пастырствования, важность нравственного становления и аскезы для пастыря, прежде всего необходимо осознать, что само Христианство не является сухой доктриной или отвлеченной теорией нравственности, что оно есть живая сила во Христе, которая одна только может возрождать и созидать жизнь человечества³. В этой связи возникает необходимость соответствия христианскому идеалу, достигаемому через очищение себя, через укоренение в духовном переживании реальности и постоянный труд на благо Церкви. Любое человеческое призвание (деятельность), с которым соприкасается христианин, становиться подвижничеством⁴. Но в большей степени духом подвижничества должно быть проникнуто пастырство, потому что наставнику необходимо в совершенстве владеть тем, что он хочет передать своим подопечным. Подвижничество, борьба и усилие во всех своих проявлениях – ввиду именно особенного состояния природы человека эпохи пост-грехопадения – является неизбежным элементом христианской нравственности в ее жизненном практическом осуществлении⁵.

По словам святителя Григория Богослова, в пастыре люди желают видеть человека более совершенного. От него требуется не только быть нравственным, но безукоризненным и в прошедшей и в настоящей жизни. Он должен знать свойства духовной борьбы и способы успешного шествия к Богу⁶. Пастырю нужна личная аскеза, направленная на преуспеяние в добродетели и успешное ведение внутренней борьбы со своими страстями, греховными пожеланиями и увлечениями мирского направления⁷. «Единогласное мнение всех отцов, что без этого [очищения себя путем аскезы. – иер. И. М.] единственного в своем роде условия пастырское служение недействительно»⁸.

Патриарх Московский и всея Руси Алексий I в своем слове в храме Ленинградской Духовной Академии 6 декабря 1949 года говорил воспитанникам, что у пастыря есть два священных долга – молитва и подвиг. Это два крыла, которые возносят пастыря от земли в небесные обители. Подвиг пастыря должен заключаться в том, чтобы отрешиться от прелестей и утех мира, и если пастырь не свободен от этого соблазна, то у него нет истинного пастырского духа. «Подвигом он [пастырь] должен освящать весь путь свой пастырский, должен жить не для себя и даже не столько для своей семьи, сколько для паствы»⁹. От пастыря всегда ждут, что он будет человеком высокой нравственности, всецело преданный служению, что он будет подавать своим пасомым пример чистоты духовной жизни¹⁰.

Перед пастырем стоят важные задачи, успешному решению которых способствует, прежде всего, личный духовный подвиг. Аскетизм священнику необходим. Пути подвижничества и служения пастыря, искушения в этом и их преодоление будут описаны далее в этой книге.

Философия священного служения – пастырство, этика, аскеза

Совершенствование духа, стяжание Божественной благодати, успешное совершение служения – все эти стороны человеческого бытия пастырь должен реализовать в своей жизни. Подвижничество является неотъемлемой частью жизни христианина, и оно никогда не может быть лишним и ненужным. Для восприятия Божественного дара любви, милосердия, сострадания необходимо приготовить себя, очистить сердце от страстей, изменить все свои греховные привычки. Несмотря на изменения, которые происходят в обществе, задачи пастырского служения остаются теми же, а для их успешного выполнения необходима личная духовно-нравственная подготовка. Современность может ввергнуть пастыря в различные искушения, с которыми ему необходимо бороться, и в этом пастырю поможет изучение основ православной этики и аскетики, и выполнение правил, выработанных многовековой христианской традицией.

На какой духовной традиции стоит Церковь Христова? Прежде всего, ее можно выразить одним словом – преемственность. Она во всем – в Писании, в Предании, в обряде, в нравственном переживании, в целеполагании и способах духовного совершенствования. Конечно же, основание для учения о православном пастырстве мы находим в Новом Завете. Далее древние отцы Церкви развили тему пастырской нравственности: «Шесть слов о священстве» святителя Иоанна Златоуста, «Об обязанностях священнослужителей» святителя Амвросия Медиоланского и «Правило пастырское» святителя Григория Двоеслова. Русские богословы также не остались в стороне от темы практического достижения пастырского совершенства: «Поучение к иереям» святителя Димитрия Ростовского, пастырские главы в сочинении «Об истинном Христианстве» святителя Тихона Задонского, полезные для совершенствования личной аскезы и стяжания молитвенного настроения письма святителя Феофана Затворника, и мысли о Божественной литургии, исповеди и борьбе с грехами у святого праведного Иоанна Кронштадтского. Напоследок – беседы митрополита Антония Сурожского, нашего современника, который мог сочетать требования православной этики и аскезы с условиями сегодняшней жизни.

Развитие науки пастырского богословия в XIX–XX веках позволяет нам говорить о различных сторонах пастырского служения, о развитии пастырского настроения, укреплении пастырского духа. В пасторологических трудах есть сравнение пастыря в духовной жизни с врачем в жизни телесной. Поэтому разговор о пастырском богословии это, скорее, объяснение способов приведения души в нормальное для земного бытия состояние, это как бы наука о лекарствах, которые помогают душе выздороветь, это «инструкция для врачей». Безусловно, такой взгляд узок, но он обусловлен греховным состоянием человечества, где пастыри призваны обновлять человека и вести его к Богу. Возможно, именно такое понимание состояния человеческих душ побудило митрополита Антония (Храповицкого) смотреть на пастырство как на способность к «сострадательной любви», которая может исцелить страждущие от греха души. Однако архимандрит Киприан (Керн) не соглашался с позицией митрополита Антония – смотреть на пастырство только как на способность к «сострадательной любви», потому что мы не вправе ограничивать пастырство в его мистической составляющей (священнодействии), также нельзя исключать учительный элемент (проповедь) и иерархический (церковную структуру). Нравственная сторона жизни человека, несомненно, важна, но она не единственна. Необходимо заметить, что эта сфера человеческого бытия совершенствуется именно внешними действиями или же деятельностью разума. Об этом в полной мере позволяет нам рассуждать наука христианской аскетики.

Можно отметить огромное влияние рассуждений архимандрита Киприана (Керна) на православное пастырское богословие XX века. Он критиковал позицию митрополита Антония (Храповицкого) относительно акцентирования им внимания на так называемом «отрицательном» моменте покаяния, то есть сугубо на сожалении о своих делах. Архимандрит Киприан обращал внимание на «положительную» сторону покаяния, то есть на творении нового, доброго, особенно на созидании Тела Христова¹¹. В то же время он призывал пастырей стремиться самостоятельно переживать «евхаристическое жертвоприношение»¹², противопоставляя его «пышности соборных священнослужений», соответствующих ритуалу византийских царских выходов или ватиканских церемоний¹³.

В данном случае для нас непонятно, почему мы не можем рассматривать соборные торжественные богослужения как творческий момент в Церкви и в пастырском служении. Возможно, именно такого момента не хватает пастырям и их пасомым в деле самосовершенствования, следовании к Богу и преодолении всех бесовских препятствий. Конечно, для аскетов пышность богослужения кажется бесполезной; многие считают лучшим состоянием для аскезы пребывание в одиночестве и общение только с Богом. Однако жизнь среди людей, сослужение своим собратьям, постоянное общение с верующими и поиски возможных путей к их совершенствованию, а также постоянное самоиспытание в социуме – все это нисколько не исключает аскетической составляющей. Личное творчество и сотворчество со своими пасомыми в деле спасения вместе с мистическим моментом, состраданием людям и проповедничеством придают пастырству некоторый законченный вид и лишает пасторологию однобокости.

Современным богословам необходимо расширить научные изыскания в области слияния пастырского богословия, христианской этики и аскетики. Это необходимо и для того, чтобы кандидаты в священство в будущем избегали возможных ошибок в своем служении. Сегодня некоторые выпускники духовных школ, не имеющие духовного сана и не происходящие из священнической семьи, считают делом пастыря в первую очередь – а, может быть, и основным – учительство¹⁴. Такая интеллектуализация пастырского служения также страдает однобокостью. Если мы формально начнем оценивать пастыря и мирянина, то главным отличием между ними придется назвать именно возможность священника совершать Евхаристию и преломлять своими руками Божественный Хлеб. Следовательно, мы не вправе игнорировать богослужебную составляющую в пастырстве, но также не можем и замыкаться на ней и превращать пастыря исключительно в священно-исполнителя. Мы знаем, что само совершение Литургии требует от пастыря подготовки всей его жизнью и, особенно, аскетического делания по очищению своей души, иначе механическое совершение таинства влечет на пастыря осуждение Божие. Тому много примеров в Ветхом и Новом Заветах (Иер 48:10; Ос 6:6; 1 Кор 11:29). Все, что необходимо для пастыря, обретает свою силу только по благословению Господа, поэтому важнейшим моментом личной жизни пастыря, его служения и помощи людям является искренняя, глубокая и дерзновенная молитва. При совершении над ставленником хиротонии он получает от Бога право на такую молитву за свою паству. Пастырь не только молится сам, но и научает этому пасомых, они вместе совершают подвиг молитвы, и в этом едином творческом порыве – если он становится для общины реальностью – актуализируется само пастырское служения во всех его проявлениях, о которых говорили многие пасторологи.

Прежде чем говорить о святоотеческом понимании нравственного совершенствования и аскетического делания в применении к пастырскому служению, будет целесообразным представить здесь некоторые терминологические разъяснения. Также, чтобы говорить о взаимоотношении христианской этики, аскетики и пасторологии, представляется необходимым вначале обосновать основные принципы православного пастырства, а затем уже попытаться раскрыть смысл самой пастырской этики и аскезы.

Разговор о пастырстве можно начать с бесспорного утверждения, что образом и примером истинного пастырствования является для нас служение Господа Иисуса Христа. Богочеловек и Основатель Церкви указал Своим последователям путь духовного пастырства и служения людям, а также путь аскетического делания ради нравственного совершенствования духа и восхождения к Богу.

Когда мы читаем Евангелие, то обращаем особое внимание на жертвенное служение Христа Спасителя, на Его полную самоотдачу роду человеческому. В евангельские времена никто не оставался не утешенным или обделенным, если в нужде обращался к Спасителю с просьбой о помощи. Именно в полном самопожертвовании открывается для нас идеал пастырского служения и пастырской этики. В евангельском образе «доброго пастыря» встречаются вместе пастырство, этика и аскеза; они становятся нераздельными, входят в некоторое единство или созвучие (симфонию). Господь Иисус Христос сказал нам о цели и смысле Своего Пастырского служения: «…Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф 20:28).

Ученики Спасителя – святые Апостолы восприняли на себя продолжение пастырского служения, которое совершается до сих пор в Церкви Христовой. И в XX веке не исчезает пафос служения пастыря народу Божьему как жертвенности и самоотдачи. Один из богословов двадцатого столетия скажет, что пастырь должен отдать свою душу за пасомых¹⁵.

Через святых Апостолов учение Христа о смысле пастырства в Церкви передалось их ученикам, а через тех – отцам Церкви первых веков Христианства. Понятие о христианской аскезе развили отцы-аскеты Древней Церкви. Об учении и творениях этих богомудрых мужей и пойдет речь далее. Но сначала несколько терминологических замечаний.

Оставляя в стороне наших рассуждений определения терминов ἱερεύς (священник), πρεσβύτερος (старейший) и ἐπίσκοπος (блюститель), скажем в контексте нашей темы о термине «пастырь». Греческое слово ποιμήν (пастырь) как наименование священнического служения происходит от глагола ποιμαίνω (пасти стадо, управлять, направлять, руководить). Слово «пастырь» (славянский вариант русского слова «пастух») указывает буквально на работу пастуха в стаде. Это имя дает нам правильное понимание того, каким должен быть христианский священник по своим качествам. Подобно пастуху, пастырь Церкви Христовой относится к своим пасомым с добротой и заботой, знает их нужды и печали, защищает и окормляет их духовно. Пастырь не боится опасностей, несет с паствой все тяготы и неудобства жизни. В основе таких отношений лежит самоотверженная любовь пастыря к своему народу¹⁶. Христианский пастырь уже только в силу определения своего служения исполняет заповеди Пастыреначальника Иисуса Христа и следует евангельским идеалам. Идеал истинного пастыря описан в Евангелии от Иоанна (Ин 10:1-17) – это знаменитые, известные каждому христианскому священнику слова Христа о «пастыре добром», который «душу свою полагает за овцы своя».

Вслед за словами Христа апостол Павел в своих Посланиях предлагает дальнейшее раскрытие смысла пастырства в Церкви. Один из исследователей учения святого апостола Павла о пастырстве отмечал огромное значение, которое придавал апостол личному подвигу пастыря, служащему примером добродетельной жизни для верующих людей. «Собственная жизненная практика пастыря-проповедника, – пишет исследователь, – должна всегда служить живым воплощением предлагаемых им истин. При отсутствии данного условия картина деятельности пастыря предстанет в мрачных красках. На словах он будет говорить одно, а своей жизнью, своими делами и поступками опровергать то, о чем говорил. Поэтому от пастыря Церкви требуется, чтобы он примером собственной добродетельной жизни доказывал подопечным возможность исполнения учения Христова и всех Его заповедей. Живой пример, всегда стоящий перед глазами верующих показывает путь, по которому они должны достигать спасения»¹⁷.

Таким образом, в основе всего служения и жизненного пути пастыря-воспитателя должен лежать живой пример его личной благочестивой жизни. Если пастырь сам станет совершенствовать себя в духовном плане, то он сможет увлечь по этому пути многих пасомых, взирающих на него и ищущих поддержки. Как руководитель, пастырь должен всей своей жизнью показывать то, что он ожидает увидеть от паствы, и потому священнику следует проводить строго безупречную жизнь. Даже можно встретить такое мнение, что неосудительно для пастыря привлекать грешника на путь покаяния красотой своего нравственного облика¹⁸; разумеется, если источник такой красоты будет четко просматриваться во Христе Спасителе, а не в заслуге самого пастыря. Только при совершенной свободе от всего дурного пастырь сможет врачевать язвы других людей.

Святой апостол Павел много говорит о священстве, его достоинстве и необходимых качествах пастыря. В его Послании к Тимофею мы узнаем, каким должен предстать перед стадом Христовым пастырь Церкви (в данном примере апостол говорит о епископском достоинстве, что, впрочем, никак не изменяет нашей темы): «Епископ должен быть непорочен, одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен, честен, страннолюбив, учителен, не пьяница, не бийца, не сварлив, не корыстолюбив, но тих, миролюбив, не сребролюбив, хорошо управляющий домом своим, детей содержащий в послушании со всякою честностью» (1 Тим 3:2–5). Примерно такое же наставление о священстве дает апостол Павел в Послании к Титу, там он говорит и о личном примере духовного руководителя: «Во всем показывай в себе образец добрых дел, в учительстве чистоту, степенность, неповрежденность, слово здравое, неукоризненное, чтобы противник был посрамлен, не имея ничего сказать о нас худого» (Тит 2:7–8). Таким образом, цель пастыря ясна из новозаветных писаний. Но возникает другой вопрос – каким образом достичь идеала, предлагаемого нам апостолом Павлом? В этом пастырю, как и каждому христианину, помогает личный духовный опыт, который принято называть подвижничеством или аскетизмом.

Подвиг, который пастырь берет на себя добровольно, очень труден. Деятельность священника соединена с ответственностью перед Богом за людей, поэтому ему необходимо иметь определенные способности к служению и прилагать усилия для их развития. «Серьезные препятствия ставят перед пастырем условия времени, в которых ему приходится выполнять задачи пастырства. Различного рода искушения и препятствия в деле пастырского служения не удивительны, потому что и всякое важное дело встречает на своем пути немало преград. Никакие препятствия не должны смущать истинного пастыря, он обязан твердо и безбоязненно идти своей дорогой, помня, что он идет по стопам Спасителя»¹⁹.

Раскрывая основы пастырства, неизбежно приходишь к мысли о путях к достижению пастырского идеала, данного нам в лице Самого Спасителя. Аскетическое делание, основанное на христианском учении и традиции, помогает пастырю преодолеть человеческие слабости и стать достойным своего звания.

Теперь скажем несколько слов об историческом развитии термина «аскеза» и его понимании разными традициями. Изначально греческое слово «аскезис» (ἄσκησις), от которого и произошло общеизвестное слово «аскетизм», происходило от глагола ασκώ – искусно и старательно перерабатывать, обрабатывать грубые материалы. Этот термин использовался у древнегреческих атлетов. В дальнейшем, у стоических философов, слово ἄσκησις стало употребляться в этическом смысле как упражнения в высшем искусстве – добродетели и воздержности²⁰. Филон Александрийский уже стал различать добродетели природные и аскетические, т. е. благоприобретенные.

Вся земная жизнь человека воспринимается христианином как борьба и непрестанное усилие в достижении возможности остаться с Богом в этой и будущей жизни, т. е. в достижении Царства Небесного. Поэтому в Священном Писании Нового Завета мы встречаем несколько мест, где используется вышеуказанный греческий термин или его синоним²¹. Апостол Павел определяет разницу между телесным (чувственным) и духовно-нравственным аскетизмом (1 Кор 9:24–27).

Согласно христианской традиции мы можем говорить, что аскетизм – это «деятельное осуществление религиозно-нравственного совершенства, путем напряжения всех телесных и душевных сил христианина, посредством неустанной борьбы с различными препятствиями»²².

Таким образом, учение о христианском аскетизме предстает перед нами как духовная наука, весь смысл которой состоит в непрерывном движении по пути совершенствования не только тела, но, главное, и духа. Мы можем говорить о динамическом искусстве, всегда актуальном и действенном независимо от времени, обстоятельств и состояния духовенства, ибо, как лаконично и точно говорит пословица, «нет предела совершенству».

Аскетика – это именно искусство, наука и учение, основанное на понятиях божественной благодати и человеческой свободы. Как заметил православный богослов Оливье Клеман, «аскеза – не абстрактное повиновение некоему категорическому императиву. Она высвобождает глубинный динамизм человеческой природы, ее устремленность к Богу»²³.

В этой связи нам необходимо обосновать необходимость аскезы для всех и во все времена, особенно для священников в современном мире. Наиважнейшим является также и обозначение путей к достижению цели христианской жизни вообще и пастырского служения, в частности. Святые отцы использовали понятие аскезы в двояком значении: в общем смысле – трудиться, упражняться; и в частном, для обозначения монашеского подвижничества²⁴.

Для пастыря, как и для всякого христианина, аскеза необходима – причем в большей степени, чем мирянину и даже монаху не в священном сане, – потому что пастырю для своего служения как воздух нужна Божественная благодать, а именно аскетизм имеет своей главной целью «приспособить естественные силы и способности человека к восприятию воздействия» такого дара²⁵. Поэтому личная аскеза необходима для приобретения христианских добродетелей и достижения религиозно-нравственного совершенства, что способствует стяжанию Божьей благодати.

Если аскеза – это конкретные действия, то теоретическую составляющую пути совершенствования духа мы можем выразить в христианской этике, которую так и называют «теория христианского действия». Этика (от греческого ἦθος – «этос» – нрав или обычай) объединяет в себе нравственные принципы, присущие определенной общности и основанные главным образом на духовных идеалах. Сегодня раздаются суждения о существовании так называемой «светской этики», под которой подразумевается свод некоторых поведенческих правил, узаконенных кем-то и для кого-то. Однако в таком случае игнорируется первоисточник нравственного идеала, и этика становится частным делом. В религиозной традиции основанием нравственного существования человека является только Бог. Если мы признаем своим Спасителем Сына Божьего Иисуса Христа, то его заповеди для нас и есть нравственный ориентир, а Царствие Божие – наша цель²⁶. Таким образом, христианская этика как теоретическое вступление к практическому аскетизму есть необходимое основание для пастырского служения.

О пастырской аскезе в творениях святых отцов Древней Церкви

В святоотеческом кладезе боговдохновенной мудрости каждый читатель-священник найдет для себя много полезного и необходимого для личного совершенствования. Рассмотрим здесь то, как святые отцы понимали сам смысл и сущность пастырства, какой они видели аскезу для священника и какие практические советы они нам оставили²⁷.

На примере творений святителя Василия Великого мы видим, что этот отец Церкви, на первый взгляд, не оставил нам развернутого пасторологического исследования, в отличие от святителя Иоанна Златоуста или святителя Амвросия Медиоланского. Однако он дал христианам правила для нравственного восхождения к Богу, он благословил своим иноческим уставом многих подвижников благочестия на их нелегкий и тернистый путь внутреннего делания. Не обращаясь непосредственно к священникам, святитель через монашеские аскетические нормы объяснил пастырям Церкви все возможные пути аскетического делания.

Вот один из примеров такого обращения. Святитель Василий Великий адресует свои слова монахам, но как много пользы извлекут из них также и священники! Святой отец призывает любого подвижника к беспощадной борьбе с врагом рода человеческого ради пользы не только самого борющегося, но и на благо тех, кто управляется его словом. «Подражай Небесному Жениху, – говорит святитель, – низлагай восстания невидимых врагов, воюй с началами и властями (Еф 6:12), изгоняя их сперва из своей души, чтобы не имели в тебе никакой части, а потом из сердца тех, которые прибегают к тебе, поставляют тебя вождем и защитником охраняемых словом твоим»²⁸.

Здравый смысл подсказывает каждому из нас, что победно шествовать таким нелегким путем смогут только те, кто будет «ревновать о Боге и угождении Ему», люди неустрашимые и мужественные в совершении своего жизненного пути. Подобное настроение дается человеку не сразу, и обусловлено его упорством и настойчивостью в постоянном труде и личном совершенствовании. В своем иноческом уставе святитель Василий Великий открывает нам некоторые законы внутренней духовной жизни. Он описывает в главе «Ревность о Богоугождении» следующие моменты аскетического дела. Начиная со слов апостола Павла «совершая святыню в страхе Божием» (2 Кор 7:1), святитель говорит, что служение есть напряженное, постоянное и «неразвлеченное» внимание к тому, пред кем ты служишь²⁹. Как не отнести нам этих слов к нашим пастырям?! Служение Богу в первую очередь заключается в исполнении Его заповедей. Таковое желание совершенствуется «разумным и постоянным рассматриванием величия славы Божией, благодарственными размышлениями и непрестанным памятованием о благах, ниспосланных нам от Бога»³⁰. Руководителем в таком служении будет воля Божия, явленная в Его заповедях, а необходимое условие к этому – полное самоотвержение. Для возведения своей ревности о богоугождении в высшую степень – чтобы согласно заповеди Господней быть готовым к любым опасностям и даже к смерти, – необходимо помнить, что Сам Господь принял смерть на Кресте за нас, следует быть убежденным в силе самой заповеди и поверить словам Спасителя «кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Мк 8:35). Святитель также говорит и о возможном извращении «ревности о богоугождении», когда в нее вмешивается самоугодие или неразумная ревность, против которых святой отец вооружается словами из Нового и Ветхого Заветов³¹. И это только один из многочисленных примеров нравственной теории «самопожертвования» и аскетической практики следования Заповедям, которые предлагает монахам (и пастырям) святитель Василий Великий.

О становлении на иноческий путь – а мы можем отнести эти слова и к пастырству – святитель говорил: «Прошу, пусть не делает (избравший этот путь жизни) сего без испытания, пусть не воображает себе жизни удобосносной и спасения без борьбы, а лучше пусть наперед упражняется в благоискусном терпении скорбей телесных и душевных, чтобы, ввергнув себя в неожиданные борения, и потом, не имея силы противостоять встретившимся испытаниям, опять со стыдом и посрамлением не устремился назад к тому, от чего бежал, с осуждением души возвращаясь в мир и делаясь для многих соблазном, подавая всем повод заключать о невозможности жить о Христе»³².

Здесь нам предстает глубинная мысль святого отца, которая объясняет значение пастырства для всего христианского общества и личного совершенствования для самих пастырей. Сразу же можно вспомнить существующий и по сей день на хиротонии во диакона обычай архиереев снимать у женатых ставленников с руки обручальное кольцо. Символически это означает, что священнослужитель обручился в тот момент Самому Богочеловеческому Телу – Церкви Христа, и не связан никакими земными узами (подобно монашескому отречению от мира в его аскетическом понимании, как отречение от страстей). Снятие обручального кольца – это образ следования за Господом и соучастие в деле спасения мира. Если служитель сойдет с этого пути, то он явит собой соблазн другим людям, которые могут искуситься этим и задуматься о том, что Христос не смог удержать Своего обручника. Вера таких людей колеблется, и вина за это целиком лежит на совести оставившего свое служение священника или диакона. Поэтому необходимо ежечасно и ежеминутно возгревать в своем сердце священный трепет перед величием своего служения и желание постоянного следования за Христом.

Известен святитель Василий Великий и своими 80-ю основными нравственными правилами. Наставник монашествующих и всех христиан предлагает в них один из путей к достижению идеала нравственной жизни. Некоторые ступени к достижению бесстрастия святитель описывает так: «Каждый день и час бодрствовать и при совершенном благоугождении Богу быть готовым, зная, что Господь придет в час, в который он [подвижник] не чает»³³. При этом важным является хранение ума от суетного: «Надо знать, что не можем преуспевать ни в соблюдении всякой другой заповеди, ни в самой любви к Богу и в любви к ближнему, блуждая мыслями туда и сюда»³⁴.

Одной только решимости достичь бесстрастия еще недостаточно, так как каждый должен пройти определенные уровни к его достижению: «А сделав это (решив бесстрастием уподобиться Богу), надобно больше всего хранимого блюсти свое сердце (Прит 4:23), чтобы никак не терять мысли о Боге и памятования о чудесах Его не осквернять представлениями суетного, но святую мысль о Боге, постоянным и чистым памятованием напечатленную в душах наших, всюду носить с собою, как неизгладимую печать»³⁵. Памятование о Боге должно идти рядом с воздержанием: «Кого не преклоняет к себе и не разнеживает сластолюбие, тот чрез воздержание преуспел вовсе избежать грехов»³⁶. Особенно это касается священников-монахов, но и женатым священникам воздержание также необходимо, иначе семья пастыря ничем не будет отличаться от семьи светского поведения, принятого в современном обществе. Семья священника должна, в идеале, быть примером для желающих встать на путь целомудренной жизни в браке, к чему мы и призваны.

Исследователь нравственно-аскетических творений святителя Василия Великого делает следующий вывод из практических советов святого подвижника: «Тогда выходит, что совершенный воздержник и, как очевидно, свободен от греха тот, кто, своей жизнью возвысившись над той или другой страстью, не дозволяет себе какого-либо раздражения, производимого удовольствием, твердо и неослабно избегая всякого вредного наслаждения»³⁷.

Читая «подвижнические уставы» святителя Василия, удивляешься его психологическому проникновению вглубь человеческого сердца. На каждой странице можно увидеть лаконичные, но в то же время точные и всеобъемлющие фразы, заключающие в себе как частные, так и общие случаи аскетической практики. Приведем еще один пример того, как в нескольких предложениях святитель умел выразить весь аскетический путь христианского подвижника: «Имей уши, отверстые к послушанию, и руки, готовые исполнять слышанное, уста имей молчаливые и сердце осмотрительное. Будь ленив к празднословию, а благоразумен и сведущ в спасительном слышании Божественных Писаний. Да будет тебе горьким вкушением слышание мирских рассказов и сотами меда беседа мужей преподобных. Спеши в подражании тем, которые прежде тебя подвизались в доброй нравственности, и не берись сам обучать каждого. Употреби старание успевать в важнейших добродетелях и не вознерадеть о меньших»³⁸

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.