Джэки Эшенден
Повелительница сердца шейха

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S.A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Crowned at the Desert King’s

© 2019 by Jackie Ashenden

«Повелительница сердца шейха»

© «Центрполиграф», 2021

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2021

* * *

Глава 1

Шарлотта Деверо нечасто думала о своей смерти. Но когда размышляла об этом, то надеялась, что все произойдет в глубокой старости и в собственной постели. Или, может быть, в удобном кресле, за чтением интересной книги.

Она и представить не могла, что может умереть от теплового удара и обезвоживания, потому что заблудилась в пустыне, пытаясь разыскать своего отца. Он… поднялся на дюны, чтобы осмотреть место раскопок сверху, – вполне заурядная ситуация. Но потом кто-то заметил, что профессора Деверо давно не было видно, и Шарлотта решила его поискать. Она добралась туда, где его видели в последний раз, но там его не было. И на других дюнах – тоже.

Поначалу Шарлотта совсем не волновалась. Отец действительно мог уединиться, чтобы поразмышлять, к тому же он был очень опытным археологом, побывавшим во многих экспедициях. Пустыня была для него привычным местом, и мысль о том, что он может заблудиться, была просто немыслима.

Постоянно помогая отцу в экспедициях, Шарлотта и сама прекрасно ориентировалась на местности, но все же каким-то образом потеряла направление и не смогла вернуться на место раскопок.

Опять же, она не сразу начала волноваться – отец не раз говорил, что пустыня может сыграть злую шутку с человеческим восприятием, – поэтому уверенно зашагала туда, откуда пришла, ожидая почти сразу же вернуться в лагерь. Но когда этого не произошло десять минут спустя, девушка поняла, что совершила ошибку. И очень серьезную.

Шарлотта не стала паниковать. Паника тут не поможет. Когда теряешься, весь фокус заключается в том, чтобы сохранять спокойствие и оставаться на месте.

Так она и сделала. Но потом солнце стало таким палящим, что она почувствовала себя в горниле доменной печи. Шарлотта поняла, что ей придется действовать, иначе она умрет. Поэтому начала двигаться в том направлении, где, как она думала, должен быть лагерь, но палатки все не показывались. Она постепенно пришла к выводу, что заблудилась.

Это было ужасно – потеряться в пустыне. Чрезвычайно неприятно.

Шарлотта поправила ненавистный черно-белый шарф, обмотанный вокруг головы. Он был слишком тяжелым, слишком горячим и полным песка. Кроме того, шарф обычно был влажным от пота, но сейчас совершенно высох, и это тоже плохо. Отсутствие пота – признак теплового удара, не так ли?

Она прищурилась, пытаясь разглядеть, куда идет. Солнце было слишком ярким, и в ее глазах заплясали черные точки. Вероятно, это был еще один признак теплового удара, потому что теперь у нее начала кружиться голова.

Похоже, это конец.

Золотым барханам не было конца и края, неистовая голубизна неба давила своей яркостью и жаром, жесткий и шершавый песок уплывал из-под ног, в ушах стоял гул.

Черные точки перед глазами становились все больше и отчетливее, пока Шарлотта не поняла, что это не видение. Это были люди, целая группа людей, одетых в черное и скачущих верхом… на лошадях? Странно. Обычно сотрудники экспедиции ездят на джипах или квадроциклах, а проводники из местных жителей предпочитают передвигаться на верблюдах.

Шарлотта неуверенно пошла к ним, ведомая надеждой. Может, это кто-то вроде полицейских или рейнджеров? Неужели они отправились на ее поиски? Она спасена?

– Эй! – крикнула она. – Э-э-эй!

Звук, сорвавшийся с губ, больше походил на шепот.

Люди на лошадях остановились. У нее, должно быть, помутился разум – участники раскопок не ездят верхом и уж точно не одеваются в черное с ног до головы. А еще… о боже, у них мечи?

Сердцебиение усилилось, и Шарлотта ощутила озноб, несмотря на сильную жару.

Отец, руководивший раскопками, предупредил всех о том, как близко это место находится к границам Ашкараза и что они должны быть осторожны, чтобы не забрести слишком далеко. Ашкараз закрыл свои границы почти два десятилетия назад, и нынешний режим не слишком благосклонно относится к незваным гостям.

Поговаривали, что путники, случайно пересекшие границу, после встречи с людьми в черном исчезали бесследно.

Ходили слухи, что страной правит тиран, который держит свой народ в страхе, въезд и выезд запрещены, все дипломаты и журналисты высланы.

Один репортер, тайком пробравшийся в Ашкараз пару лет назад, сбежал оттуда и опубликовал нашумевшую статью, полную ужасных историй об угнетаемом народе, живущем под властью диктатора.

На самом деле никто не знал, что происходит внутри страны, потому что никто – за исключением этого журналиста – никогда не был там, а те, кто туда отправлялись, – исчезали.

Шарлотта не слишком прислушивалась к этим историям и не беспокоилась о том, насколько близко они находятся к границе. Главным образом потому, что ей нравилось проводить время с отцом, и она больше интересовалась археологией, чем слухами о закрытой стране.

Но сейчас она жалела, что пропускала мимо ушей подобную информацию. Потому что люди, приближавшиеся к ней, не были участниками экспедиции, а значит, представляли опасность.

Шарлотта еще сильнее прищурилась, глядя на группу всадников. О боже, неужели через седло одной из лошадей перекинут человек и у него светлые волосы?

Сердце сжалось. Волосы у нее такого же цвета – белокурые с серебристым оттенком. Это их семейная черта. А это означает, что тот человек ее отец.

Шарлотту охватил страх, липкий и холодный, несмотря на горячее солнце. Должно быть, отец заблудился и они подобрали его. А теперь они нашли и ее…

Рослый всадник, возглавлявший группу, спрыгнул с коня. Без сомнений мужчина, женщина не может иметь телосложение римского гладиатора. Солнечный свет отразился от обнаженного клинка, видневшегося из-за его пояса, и страх Шарлотты усилился.

Мужчина подошел к ней, двигаясь с плавной грацией атлета или охотника, несмотря на свой рост, могучее телосложение и зыбучий песок под ногами. Она не могла видеть его лицо, голова была обмотана черным платком, но, когда он подошел ближе, Шарлотта увидела его глаза. Они были карими, вернее, дымчато-золотыми. Как у тигра.

Ее сомнения были верны. Это определенно не поисковая группа с раскопок. Люди в черном с мечами на поясе – по-видимому, ашкаразские пограничники, и они здесь не для того, чтобы спасти ее. Они пришли сюда, чтобы взять ее в плен, потому что она, судя по всему, забрела в их страну.

Мужчина подошел ближе, его широкая фигура заслонила солнце.

Но даже солнце не было таким жарким и ярким, как золотой огонь его глаз. И они были холодны и жестоки. В этих глазах не было ни капли жалости, ни сочувствия.

Какая же она дура. Почему она никому не сказала, куда направляется? Просто пошла искать отца, думая, что это займет несколько минут, увлеченная своими мечтами, как часто бывало в детстве, потому что это было лучше, чем слушать крики родителей, которые ее постоянно делили.

Даже сейчас, когда она стала взрослой и переживала напряженные моменты или испытывала стресс, ее разум уносился в мир фантазий, сбегая от реальности. Хотя эти моменты эскапизма обычно не имели таких ужасных последствий, как сейчас, когда она оказалась перед выбором: либо повернуться и убежать от ужасного человека, шагавшего к ней по горячему песку, либо упасть на колени и молить о пощаде.

Что эти стражники делают с людьми, которые переходят границу? Этого никто не знал. Еще никому не удавалось сбежать. Она и ее отец будут взяты в плен, и никто никогда больше не услышит о них.

О бегстве не могло быть и речи. Ей не только некуда бежать, но и нельзя бросить отца. У него никого, кроме нее, Шарлотты, с тех пор как мать переехала в Штаты почти пятнадцать лет назад, и, хотя он точно не был кандидатом на вручение премии «отец года», его профессия и раскопки, на которые он брал ее с ранних лет, привили ей любовь к древней истории. Она была безмерно благодарна отцу за многое. А это означало, что ей придется отдаться на милость этого человека – если, конечно, он способен испытывать это чувство.

Страх крепко сжал ее сердце, губы были потрескавшимися и сухими, как песок, уплывавший из-под ног, но Шарлотта изо всех сил старалась держаться прямо. Конечно, она была полной идиоткой, что ушла с места раскопок, но не собиралась усугублять ошибку, бесславно падая к ногам этого человека.

Она будет вежлива и убедительна, спокойно извинится и скажет ему, что не собиралась забредать в его страну. Что ее отец – профессор, а она всего лишь скромный ассистент и они не хотели сделать ничего плохого. Поэтому не мог бы он, пожалуйста, не убивать их, не бросать в темницу и не делать другие ужасные вещи, которые рисовало ее чересчур богатое воображение.

Горячий ветер трепал черный подол одежды мужчины, обрисовывая очертания его мускулистых бедер. Он стоял перед ней неподвижно, словно был горой, существовавшей тысячелетия, такой же вечной и неизменной, как сама пустыня.

Шарлотта пыталась сохранить присутствие духа. Что-то в безжалостном взгляде его дымчатых глаз заставило ее напрячься, расправить плечи и выпрямиться. Она попыталась облизнуть пересохшие губы и потерпела неудачу.

– Мне очень жаль, – выдавила Шарлотта. – Вы говорите по-английски? Вы можете мне помочь?

Мужчина долго молчал, а потом сказал что-то. Его голос был таким глубоким и мощным, что сердце затрепетало в груди – то ли от страха, то ли от возбуждения. Шарлотта не поняла ни слова: ее знание арабского было поверхностным. Она вдруг почувствовала себя обессиленной и усталой.

Золотисто-дымчатые глаза мужчины, казалось, заслонили весь мир перед ней, его взгляд был пронизывающим, жестоким, разрушающим ее надежду на спасение и милосердие. Она не получит от него ни того ни другого, это было очевидно.

– Мне ужасно жаль, – прошептала Шарлотта, чувствуя, как вокруг нее сгущается тьма, – но я думаю, что человек на той лошади – мой отец. Мы заблудились. Вы могли бы нам помочь?.

А потом она замертво упала к его ногам.

Тарик ибн Исхак аль-Назири, шейх Ашкараза, бесстрастно смотрел на щуплое тело англичанки, распростертое на песке. «Мой отец» сказала она. Что ж, это прояснило вопрос, кто первый незнакомец.

Они нашли его без сознания на одной из дюн. Потом Тарик и его спутники заметили женщину и следили за ней добрых двадцать минут. Ее зигзагообразный путь и то, как она пробралась через границу прямо в Ашкараз, ясно давали понять, что она не имела представления, куда шла. Она явно искала мужчину, который был перекинут через седло лошади Джазири.

Тарик надеялся, что женщина развернется, пересечет границу и перестанет быть его проблемой, но она не сделала этого, а просто стояла и смотрела, как он приближается к ней, будто он ее персональный спаситель.

Учитывая, что она получила тепловой удар и страдала от обезвоживания, она не так уж и не права.

Однако Тарик пока не трогал ее, потому что никогда нельзя недооценивать иностранцев, заблудившихся на подступах к его стране, – как показал инцидент с человеком, который явился с оружием, намереваясь «освободить народ Ашкараза от тирании» всего неделю назад. Один из его пограничников был тяжело ранен, и Тарик не хотел, чтобы это повторилось.

Возможно, именно поэтому Фейсал, старый советник его отца, который теперь стал его советником, был недоволен тем, что Тарик сам подошел к этой женщине, а не позволил одному из своих охранников сделать это. Но защита своих подданных была целью Тарика, и он не хотел еще одного ранения, как в прошлый раз, когда один из пограничников проявил неосторожность при встрече с чужаком.

Тарик знал, как вести себя с иностранцами, а его воины – нет. Особенно с женщинами. А они гораздо опаснее мужчин.

Но прямо сейчас эта женщина не выглядела особенно опасной, так как лежала на песке без чувств. На ней были запылившиеся свободные синие брюки и белая рубашка с длинными рукавами, голова повязана черно-белым шарфом – жалкая защита от солнца пустыни.

Похоже, она и вправду потеряла сознание, впрочем, это могло быть уловкой. Чтобы убедиться, что чужестранка не притворяется, Тарик слегка пнул ее в плечо носком ботинка. Голова женщины откинулась набок, шарф съехал, выставив напоказ прядь волос белых, как лунный свет.

Да, она и в самом деле без сознания.

Тарик нахмурился, разглядывая незнакомку. Черты ее лица были тонкими и правильными, и хотя он предпочитал женщин с более яркой внешностью, ее можно было назвать хорошенькой. Лицо ее, обожженное солнцем, приобрело неестественный красноватый оттенок, отчего светлые дуги бровей выделялись с особой четкостью.

Англичанка. Без сомнения. Так обгорают только белокожие уроженки Туманного Альбиона. К тому же, когда она заговорила, Тарик узнал британский акцент.

Он бросил на женщину еще один оценивающий взгляд. Ни у нее, ни у мужчины не было при себе никаких вещей, а это означает, что их лагерь, или откуда там они пришли, не мог быть далеко. Может быть, они отбились от туристической группы? Хотя туристические группы обычно не забираются так далеко в пустыню – они держатся краев, где прохладнее и безопасно. Оттуда они легко могли вернуться в кондиционированную роскошь своих отелей, подальше от солнца, жары и слухов о закрытой стране, где люди, вооруженные мечами, патрулируют границы.

– Два иностранца на одном участке пустыни, – сухо сказал Фейсал у него за спиной. – Это не может быть простым совпадением.

– Да, верно. Она узнала мужчину на лошади Джазири и сказала, что он ее отец.

– М-да… – пробормотал Фейсал. – Значит, мы можем предположить, что она не представляет угрозы?

– Пока рано делать выводы. – Тарик окинул англичанку пристальным взглядом, пытаясь определить, не прячет ли она под одеждой оружие. – Все чужаки несут угрозу, явную или скрытую.

И так было всегда. Вот почему его отец закрыл границы, и Тарик не торопился открыть их. Чужаки, жадные и безответственные, желают заполучить то, чего у них нет, не заботясь о том, к чему это может привести. Он видел, к каким потерям и разрушениям приводит неуемная жажда наживы, чем оборачивается борьба за ресурсы, и не допустит, чтобы это случилось с его страной. Только не сейчас.

Однако всегда находятся люди, которые считают забавным попытаться проникнуть за границы Ашкараза, запечатлеть на камеру все и вся и разместить это в Интернете в качестве доказательства того, что им действительно удалось побывать на территории закрытого королевства. Любителей пощекотать себе нервы и заработать на сенсации было немало. Как правило, их ловили прежде, чем они успевали причинить какой-нибудь вред. Незваных гостей окружали, отправляли в заточение и вселяли в них страх, чтобы, вернувшись домой, они рассказали всему миру о жестокости воинов Ашкараза, их острых мечах, хотя его люди никогда не применяли физическую силу или оружие. Страх служил достаточным сдерживающим фактором.

Но, видимо, не для этой женщины.

– Если она и представляет угрозу, то не очень большую, – заметил Фейсал, глядя на нее сверху вниз. – Может быть, она и ее отец – туристы? А вдруг журналисты?

– Не имеет значения, кто они такие, – сказал Тарик. – Мы поступим с ними так же, как со всеми остальными.

Что подразумевало заточение в подземелье, угрозы, а затем позорное выдворение из королевства в одну из сопредельных стран с предупреждением никогда не возвращаться.

– А вот это вызовет трудности, – заметил Фейсал. Тон советника был нейтральным, но это было очевидным признаком того, что он не полностью одобряет решение Тарика. – Она не просто иностранка, она женщина. Мы не можем поступить с ней так же, как с другими нарушителями границ.

Тарик почувствовал раздражение. К сожалению, Фейсал был прав. До сих пор ему удавалось избегать дипломатических трений, связанных с его обращением с иностранцами, но что-то всегда случается в первый раз, и, учитывая пол и подданство пленницы, Ашкараз действительно мог столкнуться с проблемами.

Англия не будет в восторге, если ашкаразское правительство грубо обойдется с одним из ее подданных, особенно с женщиной, к тому же молодой и беспомощной. Ситуация привлечет к Ашкаразу нежелательное внимание, а этого Тарику хотелось меньше всего.

Будут подниматься вопросы в правительстве его собственной страны, в частности, некоторые его члены наверняка заявят, что закрытые границы не помогают стране оставаться невидимкой на мировой политической арене, что мир движется вперед, и если они не будут иметь с ним контакта, то он будет двигаться дальше без них.

Ему было наплевать на мир. Он заботился только о своей стране и своих подданных. И, поскольку в королевстве установился мир и порядок, жители его благоденствовали, Тарик не видел необходимости менять свою позицию по поводу открытия границ.

Его обет как шейха заключался в том, чтобы защищать свою страну и свой народ, именно это он и собирался сделать.

Особенно после того, как однажды уже потерпел неудачу.

Последняя мысль была коварной, как змея, источающая яд, но Тарик отмахнулся от нее, как делал всегда. Он не потерпит неудачи. Только не сейчас.

Не обращая внимания на замечание Фейсала, Тарик присел рядом с незваной гостьей. Свободная одежда женщины не давала возможности визуально оценить, есть ли при ней оружие, и ему пришлось обыскать ее.

Англичанка была миниатюрной и довольно хрупкой, но под одеждой он нащупал женственные изгибы. Никакого оружия при ней не было.

– Господин, – повторил Фейсал, – вы уверены, что это разумно?

Тарик не стал спрашивать, что он имеет в виду. Он и так это понял. Фейсал был единственным, кто знал о Кэтрин и о том, что наследник из-за этой женщины потерял голову. Учитывая, к чему это привело, старик имеет полное право удостовериться в правильности его решения.

Раздражение Тарика сменилось гневом. Нет, он вырезал Кэтрин из своей души, как хирург вырезает опухоль, и он также избавился от всех эмоций, связанных с ней, включая мягкость и добросердечность.

Фейсалу не было нужды задавать ему вопросы – то, что случилось с Кэтрин, никогда не повторится. Тарик об этом позаботился.

Хотя, возможно, его советник нуждается в напоминании…

– Ты сомневаешься в правильности моего решения, Фейсал? – произнес Тарик, не отрывая взгляда от женщины на песке.

– Нет, господин.

В голосе Фейсала послышался легкий намек на извинение. Слишком слабый.

Тарик хмуро посмотрел на женщину. Учитывая явные сомнения Фейсала, ему придется разобраться с этим самому.

– Я могу приказать стражникам посмотреть, откуда они пришли, – продолжил Фейсал, возможно надеясь успокоить его. – Может быть, мы сможем вернуть их обоих туда, откуда они пришли, и никто ничего не узнает?

Поступить так проще всего.

Но Тарик не мог позволить себе простых решений. Он ввел закон, по которому границы следовало держать закрытыми, и должен соблюдать его.

Правитель не может позволить себе быть слабым.

Ведь он выучил предыдущий урок. Ему следовало бы прислушаться к словам отца. Но он этого не сделал.

– Нет, – решительно заявил он. – Мы не вернем ни одного из них.

Тарик склонился над женщиной и подхватил ее на руки. Она оказалась легкой, почти невесомой, словно лунный луч. Незнакомка доверчиво положила голову ему на плечо, прижавшись щекой к грубой ткани его одежды.

Миниатюрная. Как Кэтрин.

Какое-то чувство, которое Тарик считал давно умершим и похороненным, шевельнулось внутри, и он поймал себя на том, что снова ее разглядывает. Да, но она совсем не похожа на Кэтрин. Все это случилось много лет назад. Он больше не испытывает к ней чувств. Он больше ни к кому не испытывает чувств.

Его заботило только его королевство. Только его подданные.

Тарик поднял глаза на Фейсала и встретился с его оценивающим взглядом.

– Пусть наши люди выяснят, откуда могли взяться эти двое, – холодно приказал он. – И свяжись с нашим лагерем. Нам нужно будет подготовить вертолет, чтобы доставить их в Ха-ран.

Он не стал дожидаться ответа, повернулся и направился к лошадям и группе воинов, ожидавших его.

– Может, кто-то возьмет ее? – предложил Фейсал, следуя за ним по пятам. – Я могу…

– Я сам с ней разберусь, – холодно и властно перебил его Тарик, не оборачиваясь. – Не может быть и речи о милосердии, если в этом замешано британское правительство. А это значит, что ответственность за нее лежит на мне.

Были люди, которые помнили смутные времена, когда Ашкараз был повержен и едва ли не разорван на части после предательства Кэтрин, поэтому нельзя быть снова снисходительным к чужеземке.

Тарик и не собирался. Эта женщина скоро почувствует вкус гостеприимства Ашкараза, когда ее привезут в столицу, в Харан. У них там имеется специальное заведение для содержания людей, забредших в Ашкараз, и он был уверен, что ей там не понравится. Потому что оно предназначено именно для этого. Напугать незваных гостей так, чтобы они никогда не возвращались.

Его люди молча наблюдали, как он перенес ее к своей лошади и усадил на нее, затем вскочил сам и притянул женщину к себе одной рукой, а другой схватил поводья.

– Продолжайте патрулирование, – приказал он Фейсалу. – Я хочу знать, откуда взялась эта женщина, и поскорее.

Советник кивнул, его взгляд снова метнулся к женщине в объятиях шейха. У Тарика возникло странное желание прижать ее к себе, спрятать от изучающего взгляда старика.

Это ведь нелепо. Сомнениям Фейсала в скором времени будет положен конец. Тарик стал другим человеком, совсем не таким, каким был когда-то. Он стал еще жестче, хладнокровнее. Он стал достойным наследником своего отца, хотя и знал, что Фейсал был против того, чтобы Тарик унаследовал трон. Впрочем, ни у него, ни у остальных членов правительства выбора не было, поскольку он был единственным сыном.

Хм, он считал, что скептицизм Фейсала давно уже исчез. Нет, похоже, советник все еще считает его юнцом, обуреваемым страстями.

Все из-за этой женщины. Она и есть проблема.

– Есть возражения? – Тарик пристально посмотрел на Фейсала.

Тот покачал головой:

– Никаких, господин.

Он просто лгал. У Фейсала всегда были возражения. Хорошо, что старик понимал, что сейчас не время их озвучивать.

– Как самый верный друг моего отца, ты имеешь определенную свободу действий, – предупредил его Тарик; ему было бы полезно об этом напомнить. – Но смотри не переусердствуй.

Фейсал склонил голову, выражение его лица было бесстрастным.

– Да, господин.

Отпустив его, Тарик молча кивнул Джазири и паре других охранников. Затем, натянув поводья, развернул лошадь и поехал обратно в лагерь.

Глава 2

Шарлотте снился чудесный сон о том, что она купается в прохладном озере. Вода струится по телу, скользит по лицу, мягко касается губ… Откуда-то донесся громкий звук, и она резко открыла глаза. Сон оборвался.

Она не купается в прохладной воде. Она лежит на узкой жесткой кровати в крошечной комнате, пустой, если не считать ведра в углу. С потолка свисает одинокая голая лампочка. Пол из потрескавшегося цемента, стены – из голого камня.

Комната выглядела как… тюремная камера.

Ее сердцебиение ускорилось, страх, словно ядовитая змея, свернулся вокруг сердца. Что произошло? Как она здесь оказалась?

Отец ушел с места раскопок, и она отправилась искать его, но заблудилась в пустыне. Потом появились всадники в черном с ее отцом, перекинутым через седло лошади. У них был предводитель, мужчина с дымчато-золотыми глазами, высокий и огромный, как гора. На бедре у него висел меч, а взгляд был безжалостным и жестоким…

Шарлотта содрогнулась.

Он, должно быть, спас ее после того, как она упала в обморок, – хотя это было не совсем то, что она называет спасением. Может быть, он и спас ей жизнь, но все же отправил в камеру.

Шарлотта медленно выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и заставила себя подняться.

Должно быть, это тюрьма в Ашкаразе, а тот человек – один из пограничников. О боже, неужели ее отец тоже здесь? Неужели они оба, сами того не желая, забрели в Ашкараз и стали пленниками?

Всем известно, что происходит с теми, кто попадает в Ашкараз, – они исчезают без следа.

Шарлотта облизнула внезапно пересохшие губы, пытаясь взять себя в руки и справиться со страхом. Она не должна паниковать. Люди возвращаются отсюда, иначе как бы все узнали, что здесь царит тирания, а народ страдает под гнетом диктатора – живет в нищете, невежестве и подвергается притеснениям?

Размышления об ужасах Ашкараза лишь усилили панику. Нужно было сосредоточиться на том, что сделать прямо сейчас. Отбросив мысли о диктаторах и ужасе, Шарлотта спустила ноги с ужасной кровати и встала. Волна головокружения и тошноты накрыла ее, но быстро прошла. У нее саднило лицо, но, поскольку зеркала не было, она не могла понять, в чем проблема. Наверное, это из-за солнечных ожогов.

Шарлотта медленно подошла к двери и попыталась открыть, но та не поддалась. Ее заперли. Нахмурившись, она еще раз оглядела комнату. Высоко под потолком было маленькое окошко, через которое проникал яркий солнечный свет.

Может быть, ей стоит взглянуть, что там снаружи? Понять, где она? Это лучше, чем сидеть и бояться. Шарлотта постояла немного, прикусив губу и задумавшись, потом подвинула кровать к окну и забралась на нее с ногами. Пальцами ухватилась за выступ, но подтянуться не смогла. Раздраженная, она еще раз оглядела комнату, взгляд остановился на ведре в углу.

Да, нужно попробовать.

Спрыгнув с кровати, Шарлотта подошла к ведру, взяла его и поставила на кровать, перевернув кверху дном. Потом снова забралась на кровать и на ведро. Теперь она смогла выглянуть в окно.

Стекло было пыльным и потрескавшимся, из окна открывался вид на каменную стену здания напротив. Шарлотта встала на цыпочки, вытянула шею, чтобы увидеть хоть что-нибудь, но не смогла.

Внезапная мысль посетила ее. Она снова осмотрела окно.

Может, разбить стекло, и…

Шарлотта всегда была миниатюрной, что не раз выручало ее, если нужно было спрятаться от родителей, когда их крики становились слишком громкими. Может быть, это сыграет ей на руку и сейчас?

Или лучше просто сидеть и ждать, что произойдет?

Нет, так не пойдет. Она не станет сидеть здесь, беспомощная и ничего не понимающая. Она должна что-то сделать.

Решившись, Шарлотта сняла рубашку – шарф куда-то исчез – обернула ею кисть правой руки и стукнула кулаком по стеклу. После первого удара стекло раскололось надвое, после второго – разлетелось вдребезги.

Довольная собой, она убедилась, что на раме нет острых осколков, а затем, недолго думая, вылезла в окно.

Крупный человек не смог бы этого сделать. Даже у женщины среднего роста возникли бы трудности. Но природа не наградила Шарлотту ни ростом, ни роскошными формами, и сейчас это сыграло ей на руку. У миниатюрных женщин свои преимущества.

Шарлотта довольно неуклюже приземлилась на асфальт, и ей пришлось полежать несколько мгновений, чтобы восстановить дыхание. Солнце было невероятно жарким, воздух – как в печи. Она определенно была где-то посреди пустыни.

Впрочем, звуки, доносившиеся до нее, говорили об обратном. Это был привычный шум оживленной улицы: рев автомобильных двигателей, сигналы клаксонов, голоса людей, мелодии популярной музыки. Озадаченная, Шарлотта встала на ноги, осмотрелась и обнаружила, что стоит в узком переулке между двумя высокими каменными зданиями. Переулок вел на улицу, по которой шли люди.

Несмотря на замешательство и страх, ее охватил неожиданный трепет возбуждения. Она в закрытой стране! В стране, в которую не мог попасть ни один иностранец уже более двадцати лет! И ей это удалось!

Будучи помощницей отца, Шарлотта увлекалась археологией и историей, но больше всего ее интересовал социум – люди, их культура и традиции, повседневная жизнь во всей ее полноте и красках. По слухам, Ашкараз возвратился в Средневековье, время в стране остановилось. И она, возможно, будет первым человеком, кто подтвердит или опровергнет этот факт. Ничто и никто не помешает ей увидеть все своими глазами.

Шарлотта решительно направилась к выходу из переулка и… застыла на месте.

Ничто не могло подготовить ее к тому шоку, который она испытала, увидев улицу Ашкараза. Шарлотта ожидала увидеть запряженные лошадьми повозки, ослов или верблюдов, груженных поклажей, и их погонщиков. Глинобитные дома, из окон которых выплескивают помои за неимением канализации. Чумазых детей, играющих в пыли, оборванных нищих, просящих подаяние. В ее воображении прочно укоренилась фантазия о средневековом ближневосточном городе с древними базарами, верблюдами и заклинателями змей. Но здесь было все совсем не так.

Блестящие новые автомобили мчались по улице с высокими зданиями из стекла и стали. По тротуарам шли люди – одни в арабских одеяниях, другие в современной европейской одежде. С небоскребами соседствовали исторические здания, характерные для стран Востока, прекрасно сохранившиеся и обновленные, вдоль улиц располагались магазины и рестораны. Люди сидели за столиками уличных кафе, разговаривали, смеялись, работали за ноутбуками, смотрели в свои смартфоны. В воздухе чувствовалась энергия шумного, успешного, процветающего города. И уж точно не могло быть и речи о бедной угнетенной нации, находившейся под властью диктатора, как полагает остальной мир.

Что же здесь все-таки происходит?

Совершенно сбитая с толку, Шарлотта вышла на тротуар и присоединилась к потоку людей, не обращая внимания на взгляды, которыми ее одаривали.

Впереди был красивый парк с фонтаном и пышными клумбами, множеством скамеек и детской игровой площадкой. Там было много детей, игравших под неусыпным наблюдением родителей.

Это было… невероятно! Удивительно. Как такое вообще возможно? Неужели Ашкараз все это время скрывал свое истинное лицо?

Шарлотта была так захвачена зрелищем, что не заметила, как сзади подошел мужчина в форме и схватил ее за руку. Через пару минут у обочины остановилась длинная черная машина, и Шарлотту затолкали на заднее сиденье. Она открыла рот, чтобы возразить, но не смогла закричать. Что-то черное и удушливое накрыло ей голову, и машина тронулась с места.

Пальцы, крепко обхватившие ее руку, не причиняли боли, но определенно гарантировали, что она не сможет убежать.

Шарлотту охватил страх. Неужели она действительно думала, что сможет сбежать из тюремной камеры и бродить по городу, как будто ничего не случилось?

Она об этом не подумала, вот в чем проблема. Она выбралась из камеры, а затем была захвачена чудесами города за пределами тюрьмы.

Шарлотта откинулась на спинку сиденья, стараясь не поддаваться панике. Теперь не только у нее не осталось шанса на побег, но и у отца. И в этом была ее вина.

Машина ехала, казалось, целую вечность, а потом замедлила ход и остановилась. Ее вытащили из салона и повели вверх по лестнице. Сквозь плотную ткань мешка Шарлотта видела яркий солнечный свет, ощущала жар пустыни, но затем перед ней распахнулась дверь, и ее ввели в помещение – если верить ощущениям, весьма просторное. На смену зною пришла благословенная прохлада. Ее шаги эхом отдавались по мраморным плитам пола, в воздухе витал аромат цветов, слышалось журчание воды – вероятно, поблизости был фонтан.

Она ничего не могла разглядеть сквозь черную ткань и давно потеряла чувство направления, потому что ее долго вели по каким-то коридорам, они куда-то сворачивали, поднимались по лестницам.

Неужели они снова ведут ее в камеру? Может быть, они убьют ее? Или будут держать в плену вечно?

Страх охватил Шарлотту с новой силой, но тут они остановились и сопровождающие резко сдернули мешок с ее головы.

Шарлотта заморгала от яркого света.

Оказалось, что она стоит в большой комнате, уставленной полками с множеством книг, вдоль стены напротив стояла картотека, меньше, чем в университете, в котором преподает ее отец, но все же весьма обширная. Мраморный пол был покрыт толстыми яркими шелковыми коврами, стены выложены перламутровой плиткой. Перед нею было окно, из которого открывался вид на прекрасный сад, где среди пальм и тропических растений журчал фонтан и росло множество различных цветов.

Перед окном стоял огромный письменный стол из потемневшего от времени дерева. На полированной поверхности не было ничего, кроме плоского монитора компьютера и клавиатуры, а также изящной серебряной вазы со свежей веточкой жасмина.

Это определенно не тюремная камера. Скорее, чей-то кабинет…

Шарлотта обернулась и увидела двух мужчин, стоявших по обе стороны двойных дверей. Они были одеты в черное, на поясах – мечи, каменные лица абсолютно бесстрастны.

Можно было бы предположить, что их одежда и мечи не более чем дань традиции, но это было не так. Их одежда и обувь были покрыты пылью. Стальные лезвия мечей блестели на солнце, и Шарлотте казалось, что она видит кровь. Конечно, это не так, этого просто не может быть.

Шарлотта уставилась на стражников, сердце билось все быстрее и быстрее. За спиной открылась дверь. Она резко обернулась и увидела, что в комнату вошел мужчина. Незнакомец подошел к столу, встал, скрестив руки на мощной груди, и вперил в нее изучающий взгляд.

Шарлотта не сводила с него глаз. Мужчина был высок, широкоплеч и сложением походил скорее на древнего воина, чем на современного бизнесмена. Мускулы его груди и рук натягивали белый хлопок деловой рубашки, под дорогой тканью темных брюк просматривались мускулы мощных бедер.

Его лицо, словно высеченное из гранита, с ярко-выраженными скулами и массивным подбородком, отличалось суровой красотой. Орлиный нос, прямые черные брови и красиво очерченный рот делали его неотразимым. Мужчина, сверлящий ее взглядом, был не просто красив, он обладал особой харизмой, присущей только очень сильным и очень властным людям.

Но не это буквально пригвоздило Шарлотту к полу.

Его глаза. Глаза цвета дымчатого кварца горели золотым огнем, тем же безжалостным, жестоким жаром, что и солнце пустыни. Это был тот самый мужчина, который подобрал ее в пустыне. Шарлотта была в этом уверена. Она никогда не забудет эти глаза.

Он долго молчал, и Шарлотта тоже, потому что не могла найти в себе сил заговорить. Мужчина бросил взгляд на стражников позади нее, приказав выйти.

За теми захлопнулась дверь, и они остались вдвоем. Комната внезапно показалась Шарлотте тесной, слишком маленькой, чтобы вместить и ее, и мужчину, что стоял напротив. Она не могла даже вдохнуть полной грудью – казалось, этот человек вытеснил из комнаты воздух.

Шарлотта вздернула подбородок, пытаясь унять сердцебиение и одновременно не сломаться под его безжалостным взглядом, но, похоже, ей это не удалось. Сцепив руки перед собой, чтобы не дрожали, Шарлотта сделала глубокий вдох и, наконец, решилась заговорить:

– М-м-м… вы говорите по-английски?

Ее голос прозвучал тонко и пронзительно в тишине комнаты. Мужчина ничего не ответил, продолжая пристально смотреть на нее. Это было крайне нервирующе.

Во рту у нее пересохло, и она пожалела, что не говорит по-арабски лучше. Потому что, возможно, он не понимает английского. Шарлотта хотела спросить его, где отец, а также поблагодарить за то, что он спас ее.

«Он посадил тебя в камеру, помнишь?»

Конечно, но, возможно, это был не он. Сложением он походил на средневекового воина, но костюм на нем был современный. Может быть, он начальник тюрьмы, в которую ее посадили? Или чиновник высокого ранга?

– Я… м-м-м… извиняюсь, – заикаясь, пробормотала Шарлотта. – Я должна поблагодарить за то, что вы спасли мне жизнь. Но не могли бы вы сказать, где мой отец? Видите ли, мы заблудились. И я… Я…

Она запнулась, ее слова были раздавлены тяжестью его взгляда.

Это было глупо. Ее отец сидит в тюремной камере, если не стал жертвой палача, а она позволила этому человеку запугать себя. Сейчас ей нельзя быть такой жалкой.

Пожалуй, ей следует представиться. В конце концов, у нее нет при себе никаких документов, так что, возможно, они понятия не имеют, кто она и кто ее отец, и поэтому посадили в камеру. Может быть, они решили, что она шпионка или диверсант?

– Итак, – произнесла Шарлотта, взяв себя в руки, – меня зовут…

– Шарлотта Деверо, – прервал ее мужчина глубоким, немного грубоватым голосом. – Вы ассистент на археологических раскопках, которые ваш отец, профессор Мартин Деверо, проводит совместно с Университетом Сиддка.

Его английский был безупречен, а акцент почти неразличим.

– Вы родом из Корнуолла, но живете в Лондоне и в настоящее время работаете ассистентом в университете вашего отца. Вам двадцать три года, у вас нет иждивенцев, и вы живете в квартире с парой друзей в Клэпхеме.

Шарлотта была потрясена. Откуда он все знает?

– Я…

Но мужчина продолжил, проигнорировав ее желание высказаться:

– Не могли бы вы рассказать мне, зачем отправились в пустыню? И вы, и ваш отец слишком далеко ушли от места раскопок. На самом деле это единственная причина, по которой вы здесь. Вы пересекли границу Ашкараза, понимаете это, не так ли?

Шарлотта покраснела от нотки снисходительности в его голосе, но успокоилась оттого, что он говорит об ее отце в настоящем времени.

– Вы хотите сказать, что мой отец жив? – спросила она, желая удостовериться.

– Да, – без колебаний ответил мужчина. – Он жив.

От радости у нее перехватило дыхание.

– О, я так рада! Отец, вероятно, ушел с места раскопок, чтобы поразмышлять над каким-нибудь вопросом и сам не заметил, как сбился с пути. С ним такое нередко случается. Я пошла, чтобы найти его, поднялась на дюну и каким-то образом…

– Меня не интересует, как вы заблудились, мисс Деверо, – перебил ее мужчина, в его голосе звенела сталь, взгляд дымчато-золотых глаз был безжалостным. – Что меня интересует, так это то, как вы выбрались из охраняемого объекта.

Шарлотта судорожно сглотнула. Какое-то время она раздумывала, не солгать ли ей, но так как у нее были неприятности, то не было смысла усугублять их.

– Я… разбила стекло и вылезла через окно. – Она слегка приподняла подбородок, чтобы показать ему, что не боится. – Это было не так уж трудно.

– Вылезли через окно? – повторил он ровным голосом, черты его опасно красивого лица стали жесткими. – А почему вы решили, что это хорошая идея?

– До меня дошли слухи, – ответила Шарлотта, заняв оборонительную позицию, – что люди, которые пересекают границы Ашкараза, исчезают навсегда. Я не знала, что случилось с моим отцом. Мне представилась возможность сбежать, чтобы найти его, и я воспользовалась ею.

Мужчина ничего не ответил. Его пристальный взгляд давил на нее своей тяжестью.

Шарлотта сжала руки в кулаки, приподняла подбородок еще на дюйм и посмотрела ему в глаза.

– Вы же знаете, что мы британские подданные. Вы не можете просто заставить нас исчезнуть, как других. Мой отец – уважаемый ученый. Как только сотрудники экспедиции поймут, что мы пропали, нас будут искать. Так что вам лучше сказать тому, кто здесь главный, что…

– Нет необходимости. Все заинтересованные стороны уже знают об этом.

– Какие заинтересованные стороны?

Его лицо оставалось бесстрастным.

– Я.

– Вы? – Шарлотта попыталась изобразить скептицизм, но у нее ничего не вышло. – И кто же вы такой?

– Я здесь главный, – сказал он без всякого выражения.

– Да? То есть вы начальник полиции?

В конце концов, это объясняет его властность.

– Нет. Я не глава полиции. – В его глазах блеснуло что-то такое, от чего у нее перехватило дыхание. – Я – глава страны. Я – шейх Ашкараза.

Шарлотта Деверо изумленно хлопала ресницами. Шок был написан на ее хорошеньком розовом личике.

Она должна быть шокирована. Она должна дрожать от страха.

Когда его известили о ее побеге и прогулке по главной улице Харана, сказать, что он разозлился, значило сильно преуменьшить его чувства.

Тарик был в ярости. В абсолютной, вулканической ярости. Ярость кипела в нем, как лава, способная уничтожить все на своем пути, и только долгие годы самоконтроля позволяли ему удерживать ее внутри.

Ему некого было винить в этом происшествии, кроме самого себя. Именно он решил чужестранку привезти в Харан, а не последовать совету Фейсала и вернуть ее с отцом на место раскопок, откуда они пришли.

Нет, он решил позаботиться о мисс Деверо сам, доставил ее в Харан, чтобы убедиться, что она получит необходимую медицинскую помощь. Ее отец еще больше нуждался в уходе – Мартин Деверо все еще был без сознания и лежал в больничной палате. Состояние Шарлотты, по заверению медиков, не вызывало опасений, а потому ее перевели в учреждение, где содержали всех нелегальных визитеров Ашкараза.

Как правило, эти визитеры были мужчинами. Ни один из них не предпринимал попыток покинуть камеру через окно – это было невозможно. Тарик даже не знал, что в камере, куда поместили мисс Деверо, было окно.

Впрочем, теперь это уже не имело значения. Важно было то, что эта женщина сбежала, беспрепятственно прогулялась по улицам Харана и поняла, что они лгали всему миру.

Его страна не была застывшей во времени, погрязшей в нищете и войнах, она была процветающей и здоровой, а ее население – обеспеченным и счастливым. Тарик не без гордости осознавал, что народ Харана богат. Очень богат.

Страна должна была прятать свои богатства от остального мира, чтобы не быть разорванной на части теми, кто отчаянно пытался заполучить их в свои руки, как это произошло почти двадцать лет назад.

Он не мог допустить, чтобы это повторилось снова.

Двадцать лет назад все случилось из-за Кэтрин, а теперь здесь Шарлотта Деверо, еще одна иностранка, вызвавшая очередной дипломатический инцидент.

Но на этот раз он не будет проявлять к ней участие, как это было с Кэтрин. Он выучил урок, и выучил его хорошо, и не собирался давать этой женщине повод для сомнений.

– О, – еле слышно произнесла англичанка. – Я поняла.

В ее голосе звучала приятная хрипотца. Она где-то потеряла свой шарф, так что ее светлые волнистые волосы свободно разметались по плечам, несколько прядей прилипли ко лбу. Следы солнечного ожога, который она получила в пустыне, стали менее заметными, кожа приобрела розовый оттенок, отчего ее серо-голубые глаза казались еще ярче и сверкали, как звезды. На ней были те же свободные синие брюки, что и в пустыне, а вместо рубашки – плотно облегающий белый топ.

От его внимания не ускользнуло, что при скромном росте и изящном сложении у англичанки удивительно пышная грудь.

– Уверен, что вы этого не понимаете, – сказал он, выбросив из головы эти особые наблюдения, – но ваша маленькая экскурсия поставила меня в очень трудное положение.

Женщина одарила его холодным взглядом, который уколол в сердце, как шип.

– В самом деле? Почему?

Это были не те слова, которых он ждал. На самом деле ничто в ее поведении не было ожидаемым. Ей следовало бы бояться. Как и любая женщина – или любой человек, если уж на то пошло, который проснулся и обнаружил себя в тюремной камере. Особенно учитывая слухи об Ашкаразе.

Она должна была бы бояться за свою жизнь, а не стоять здесь и холодно смотреть на него, будто он всего лишь чиновник, а не правитель страны.

– Мисс Деверо, – сказал он, все еще не остыв от гнева. – Вы совсем не проявляете должного почтения.

Она снова моргнула своими блестящими серебристо-серыми глазами.

– О, разве? Извините. Я не знаю здешних обычаев…

– Вы ведь склоняетесь в реверансе перед своей королевой, не так ли? – Он холодно оборвал ее. – Я здесь король. Мое слово – закон.

– О, – повторила она, опустив глаза. – Я вовсе не хотела вас обидеть.

Затем мисс Деверо сделала неловкий реверанс.

Тарик прищурился, глядя на нее. Неужели она смеется над ним? Не похоже, но с иностранцами никогда не угадаешь.

Это не улучшило его настроения.

С другой стороны, он не должен вымещать свой гнев на ней. Шейх должен быть выше своих чувств. Правителю следует быть холодным и непреклонным, отстраненным, чуждым каких-либо эмоций.

Напротив, он ощущал нараставшее раздражение. Тарик хотел, чтобы она стояла на коленях и молила его о прощении. Хм, единственная ли это причина, по которой он хотел видеть ее коленопреклоненной?

Тарик ощутил внутренний трепет. Его тянуло к дерзкой чужестранке.

Нельзя не признать – мисс Деверо привлекательная женщина, вернее, девушка, только вошедшая в возраст расцвета. И да, его влечет к ней. Возможно, это объясняет, почему она так сильно выводит его из себя.

– Слишком поздно, – неумолимо заявил он. – Вы уже обидели меня. Вы сбежали из камеры, самолично отправились в город.

Шарлотта Деверо сжала свои маленькие кулачки, но на этот раз выражение ее лица было не столько холодным, сколько неуверенным.

– Да, но… как я уже объяснила, я не собиралась шпионить или совершать какие-либо противоправные действия. Я просто волновалась за отца, думала, что ему грозит опасность.

– Мы поступили бы с вами так же, как поступаем со всеми нелегальными визитерами Ашкараза. Вас обоих отправили бы обратно на родину. – Тарик сделал паузу. – Но сейчас мы не можем этого сделать.

Ее светлые брови сошлись на переносице.

– Почему?

– Потому что вы прошли по главной улице Харана и узнали правду.

– Что именно? Вы имеете в виду все эти красивые здания? Новые автомобили, смартфоны и прочее? – Ее губы, полные и прелестно розовые, изогнулись в улыбке. – Харан красивый город. В чем же здесь проблема?

– В том, что вы расскажете об этом другим людям, мисс Деверо. А они расскажут другим, и так будет продолжаться до тех пор, пока весь мир не узнает правду. А я не могу этого допустить.

Девушка нахмурилась.

– Я не понимаю…

– Конечно же, еще нет. Но у вас будет достаточно времени, чтобы разобраться во всем.

Еще одна волна неуверенности пробежала по ее лицу.

– Звучит зловеще. Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что мы не можем отправить вас обратно в Англию. Вас обоих. Вам придется остаться в Ашкаразе. – Тарик сделал паузу, чтобы придать максимальную значимость своим словам. – Навсегда.

Глава 3

У Шарлотты пересохло во рту.

– М-м-м… простите, – произнесла она, заикаясь. – Простите, но мне показалось, что вы сказали – «навсегда»?

Мужчина… нет, не просто мужчина – шейх смотрел на нее все тем же непреклонным, безжалостным взглядом.

– Да, – коротко ответил он.

– Но вы же не это имеете в виду. – Шарлотта судорожно сглотнула. – Вы не можете просто так держать нас здесь… вечно.

– Мое слово – закон, мисс Деверо, – ответил он тоном не терпящим возражений. – Я волен делать все, что захочу.

У Шарлотты вырвался смешок, прозвучавший неубедительно в тишине кабинета.

– Я никому не расскажу о том, что видела. Обещаю. Впрочем, я и так почти ничего не видела.

– Ваших обещаний недостаточно.

Внутри у нее все сжалось.

– Это просто смешно. Все равно мне никто не поверит.

– Да, некоторые не поверят. Но они расскажут об этом другим. И скоро таких, как вы, будет еще больше, они пересекут границу, желая увидеть правду своими глазами. Это внимание, которого наша страна не может себе позволить.

Тарик развернулся и обошел стол, двигаясь с грацией тигра.

– Нас будут искать, – заявила Шарлотта. – Выдающийся профессор и его дочь не могут просто так пропасть в пустыне.

– В пустыне пропадает много людей. Все подумают, что вы заблудились и погибли.

Шейх стоял около своего стола, заслоняя мощной спиной поток света, льющийся из окна, солнечные блики сияли на его блестящих черных волосах.

– Но за нами отправятся на поиски, – возразила она, потому что это было безумно и нелепо. – Вдоль вашей границы будут сновать поисковые отряды. Интерес к Ашкаразу повысится.

Шейх долго молчал, и у Шарлотты возникло ощущение, что она попала в самую точку.

– Вы мне угрожаете, мисс Деверо? – наконец спросил он. Его голос был вкрадчивым, полным опасности.

Шарлотта вдруг остро осознала, насколько тонким был лед, на котором она стоит. Здесь у нее нет никаких прав, а она спорит с самим шейхом!

– Нет, я вам не угрожаю. Уверяю, я не посмела бы.

Но она должна что-то сделать. С одной стороны, ей не следует злить его, впрочем, он и так зол на нее, с другой – она не могла позволить запереть себя и своего отца в тюремной камере до конца дней.

Может, ей стоит попытаться воззвать к его человечности?

Не успев хорошенько обдумать свои действия, Шарлотта обошла стол и осторожно положила руку ему на плечо.

– Пожалуйста, – сказала она, глядя на шейха снизу вверх и стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучала мольба. – Вам вовсе не обязательно это делать. Вы можете просто отпустить нас, и все будет хорошо.

Взгляд шейха переместился на ее руку, лежавшую на его плече, и Шарлотта вдруг осознала, что, вероятно, нарушила очередное табу, дотронувшись до монаршей особы. Через тонкую ткань рубашки она ощутила ладонью жар его кожи, мускулы твердые как железо. И еще она чувствовала его запах – терпкий, пряный и мужской. Тарик, если она правильно расслышала его имя, был очень большим, очень сильным и смотрел на нее, как хищник, напряженно и сосредоточенно. Его глаза были золотистые, как у тигра, а взгляд такой же голодный.

Шарлотта ощутила какое-то незнакомое чувство – жаркое, томительное, ни на что не похожее.

Она никогда не увлекалась парнями. В то время как ее сверстницы ходили по клубам и зависали на сайтах знакомств, Шарлотта предпочитала оставаться дома с книгой. Она слишком хорошо знала по опыту своих родителей, насколько деструктивными могут быть отношения между мужчиной и женщиной, и решила для себя, что не желает ничего подобного. Гораздо комфортнее было спрятаться за страницами книги, где не было ни споров, ни криков, ни удушливого напряжения, ни гневной тишины, предвещавшей большой эмоциональный ураган. В книгах принцы оставались принцами, а мечты сбывались.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.