Виктория Падалица
Палач 2

Часть третья. Город иллюзий

Глава 1. Катерина

Иногда он видел в зеркале свое лицо,

А иногда — чужака на своем месте…

Siouxsie and The Banshees, «Hall of mirrors».

Пока младшие дети вместе с Фатимой торчали в Нью-Йорке и не могли вылететь к нам из-за проблем с погодными условиями, мы с Фархадом открыли для себя новые ценности семейной жизни: трахались, как безумные дикари.

И днём и ночью, везде и всюду, где нам приспичивало, мы, похотливые бесстыдники, находили укромное местечко и уединялись. В светлое время суток и не в спальне, мы делали "это" по-быстрому и тихо, чтобы нас не услышал и не застукал обслуживающий персонал или, еще того хуже, Аврора. А ночами, за закрытой дверью супружеской спальни, где происходило самое непристойное порево без комплексов, мы позволяли себе раскрепоститься в максимальных масштабах – превосходная звукоизоляция между комнатами позволяла не сдерживать громких эмоций.

Мы с Фархадом, наконец-то заимевшие шанс выражать любовь всегда, когда хочется, испытывали непреодолимую, на уровне животных инстинктов тягу к спариванию и не прекращали желать друг друга так сильно и помногу, словно в последний раз.

Если бы не всякие люди, которые периодически звонили Фархаду, отвлекая его от страстного занятия и выкрадывая по несколько минут его времени, мы оба стерлись бы уже за эти дни или умерли бы от физического переутомления и недоедания.

Все эти дни нам, двум озабоченным сексоманам, думающим только об одном, улыбалась удача, и наша дикая страсть до сегодняшнего дня оставалась незамеченной для всех остальных в доме.

По новой своей привычке, Фархад начал утро не с кофе в постель, как это было раньше, а с размеренного, полусонного секса. Его шаловливый неугомонный член, который всю ночь провел внутри меня, разбудил нас ни свет ни заря, требуя продолжать то, на чем мы остановились перед отходом ко сну.

Дважды кончив, и оба раза в меня, Фархад нежно и кротко поцеловал меня в плечо в знак благодарности, нехотя сполз с кровати и с довольной миной отправился принимать душ.

Я набросила его рубашку, которую выискала в складках смятого покрывала, застегнула её на несколько пуговиц и на ватных ногах поплелась в ванную комнату на первом этаже.

Смыв с себя сперму и надев чистые трусики, я почистила зубы и взяла с полки пенку для умывания.

Вытираясь полотенцем, я ненадолго задержалась у зеркала, разглядывая в отражении свой естественный, изнуренный обилием секса, но зато счастливый и беззаботный облик. Наконец-то, счастливый и беззаботный, но и потрёпанный не меньше.

У меня практически не находилось свободных минут, чтобы посвятить их элементарному уходу за своей внешностью. Я только и успевала, что сходить в туалет, умыться и иногда причесаться; за косметику с красивыми нарядами и вовсе позабыла. Все моё время и силы отнимал ненасытный Фархад с его горячим темпераментом и необузданным влечением к моему телу. Вот уж точно еб*рь-террорист, а я об этих его талантах и не догадывалась…

Потребность Фархада в регулярном сексе оказалась настолько велика, что приятно поразила меня вплоть до бурного восхищения его суперпотенцией, но и одновременно вызывала чувство растерянности и некой опаски. Я и предположить не могла, что мой супруг – настолько страстный и пылкий мужчина, который способен заниматься любовью по восемь раз на день и не уставать. И от себя я, прежде всего, не ожидала, что смогу угодить его прихоти столько раз подряд, сколько требуется, а потому беспокоилась по этому поводу.

Фархад был так увлечён телесными наслаждениями, что за все эти дни ни разу не заикнулся за те точки преткновения, из-за которых наш брак совсем недавно балансировал на грани развода. Он не напоминал о фотографиях с яхты, не упрекал меня за спонтанное путешествие в Нью-Йорк, и даже ни слова за алкоголь и курение, от которого мне всё-таки пришлось отказаться по очевидным причинам.

Насчёт Билли и моего знакомства с ним, Фархад и вовсе старался не заговаривать даже тогда, когда Билли звонил и передавал мне привет. По поводу того тайного, что нас с Билли успело связать, и почему он каждый раз интересуется, как моё здоровье и настроение, Фархад предпочёл также не спрашивать.

Да и в целом Фархад вёл себя так, словно и не было между нами серьёзных ссор и непонимания за последнее время.

А меня же факт неверности Фархада и его измены с первой его девушкой по имени Марджана – не только задевал и огорчал до глубины души, но и возбуждал всё сильнее – стоило всякий раз подумать об этом. Я помнила те слова в пьяной обиде, что Фархаду лучше с Марджаной, чем со мной. С ней и секс приятнее, и темы для разговора есть, да и в целом Марджана превосходила меня по многим параметрам. Она изначально превосходила меня в том, что являлась первой девушкой Фархада, и чувства у Фархада к ней были сильные.

Возможно, были чувства, но прошли, а возможно, есть до сих пор. И эта неясность, наряду с тем неприятным обстоятельством, что Марджана объявилась спустя много лет и прибежала к нему, меня коробила и ломала.

Ревность, изматывающая, зудящая и болезненная, как нарыв на чувствительном месте, до которого невозможно долезть, чтобы вскрыть, и взыгравшие чувства собственнические подначивали меня не слезать с Фархада сутками и самой стираться, только бы он не достался кому-то ещё. Такого востребованного самца, как мой муж, стоило бы вообще никогда не выпускать из дома, чтобы другие бабы на смели впредь зариться на него.

Меня настолько задевало даже то неотъемлемое, что Фархаду кто-то частенько звонил, что я старалась находиться рядом в этот момент. Или, если Фархад выходил из комнаты сам – по возможности подслушивать разговор.

Телефон его на звонки и, тем более, на переписки проверять не получалось, так как Фархад всегда держал его при себе. И меня эта мысль свербела, ведь Фархад вполне мог опять что-то скрывать от меня.

Нельзя сказать, что всему этому поведению моему послужило причиной недоверие к Фархаду. Проблема обстояла скорее во мне, в неуверенности в себе, а также в сильной, иссушающей ревности и в наличии реальной конкуренции. Тем не менее, то непреклонное и выматывающее обстоятельство, что Фархад, оказывается, сильно нужен кому-то ещё, кроме меня, существенно возвысило его в моих глазах.

А меня, соответственно, в моих же глазах, принизило. Настолько принизило, что готова была стать его рабыней навеки и заявить об этом прямо и без стеснения.

Я чётко решила для себя, что придется что-то менять в своей внешности и характере, чтобы не наскучить Фархаду. И кардинально менять, не исключая необходимости систематического ритмичного самоунижения и насилия над собственными принципами.

Если даже Соня в ногах у Фархада валялась, одаряя его бесконечными комплиментами и похвалами, а Марджана и вовсе ни с того ни с сего вдруг замечтала присвоить его, то и мне надо соответствовать новой, непомерно задранной планке.

Трудно, но придется совмещать роли и жены, и любовницы и рабыни, и последние две роли не кажутся столь унизительными, как это было прежде. Я готова была поступиться гордостью, если так необходимо, только бы Фархад не потерял ко мне интерес и не ушёл к той, которая лучше меня. Готова была в рот ему смотреть, ловить каждое слово и принимать его с почитанием и благоговением. Готова была слушаться его всегда и все приказы выполнять. Готова была к тому, чтобы он ещё туже затянул на моей шее поводок дозволений. Я готова была стать его игрушкой, собачкой, шлюхой – да кем угодно – только бы Фархад не надумал вернуться к Марджане. И я пойду на всё, чтобы удержать его и не дать Марджане разрушить наш брак. Так тому и быть.

Наглядевшись на себя в зеркале и убедив саму себя в том, что я красивее и сексуальнее, чем Марджана или Айша, образ которой также не покидал моей головы, я поторопилась на кухню, чтобы успеть приготовить завтрак до того, как Фархад приведет себя в порядок и спустится.

И всё-таки, какое счастье, что Фархад дома, и что ему никуда не нужно уезжать. Вот бы так всегда продолжалось…

***

Пока доставала из холодильника продукты для завтрака, по очереди выкладывая их на стол, на автомате выглянула в окно.

Аврора, как и каждое утро на протяжении нескольких месяцев, снова сидела во дворе, в теньке у бассейна, и оживлённо беседовала на камеру, снимая видеоролик для своих подписчиков. Она не стала делать ни дня перерыва между съемками для блога, приступив к работе сразу после того, как её похитили и вернули.

Судя по звонкому смеху, Аврора достаточно оклемалась после пережитого, или же научилась оставлять личные проблемы за пределами всеобщего обозрения.

Сильная она, несмотря на свой юный возраст, но всё в себе держит – в отца пошла. Мне бы у нее стоило поучиться этому мастерству – отгораживаться от не дающих покоя мыслей, делая вид, что всё прекрасно. Впрочем, так делает и Фархад, чем беспокоит меня всё больше.

– Что готовит моя вкусная хозяюшка?

Фархад тихо подкрался ко мне сзади и обнял за талию.

Это случилось так неожиданно, что я, до того пребывая в раздумьях, подпрыгнула на месте, едва не порезавшись ножом.

Опустив взгляд, чтоб Фархад не заметил мою грусть, я поурчала и елейным голоском воспроизвела.

– Бутербродики режу. С рыбкой красной будут.

– О, ням-ням-нямба…– голодно воспроизвел Фархад мне в висок любимую нашей семьёй фразу, которую употреблял младший сын Тимур всякий раз, когда ему было вкусно. – Снова балуешь меня кулинарными изысками, моя прелестная хозяюшка?

– Прикалываешься сейчас? – я надула губки в показной обиде, предполагая, что Фархад разыгрывает меня и вовсе не льстит. – Какие кулинарные изыски? Всего лишь обычный бутерброд…

– Все, что сделано твоими руками – всегда шедевр, любовь моя. – зашептал он, чмокая меня в висок. – Самое вкусное и самое лучшее готовишь ты.

Затем Фархад наклонился, выпрашивая поцеловать его небритую щеку, и, как только получил поцелуй, взялся щекотать мою шею своей колючей щетиной.

– Не мешай мне, когда я готовлю. А то сделаю что-нибудь не так, и получится редкостная отрава. – в шутку пригрозила и толкнулась, пнув Фархада ягодицами и отстраняя от себя.

Фархад, восприняв мой толчок как вызов, прижался ко мне сильнее.

Получив от меня повторное предупреждение о том, что будет, если не прекратит отвлекать меня, Фархад отошёл и огляделся по сторонам. Но его выдержки хватило совсем ненадолго.

– Когда ты успела сделать ремонт, моя прыткая прелесть? – поинтересовался он и снова прильнул, похотливо урча мне в ключицы.

– Давно успела. Вздумалось освежить кухню и часть первого этажа. Ты только что заметил, что стены у нас теперь лиловые и мебель другая?

Изворачиваясь от возбуждающей меня непрерывной щекотки в его исполнении, я захихикала и непроизвольно сжала ноги, между которыми по-новой заиграло желание.

– Не поверишь, но да. Я только что это заметил. Такой вот невнимательный муж тебе достался. Обещаю перекрыть этот свой недостаток более весомыми достоинствами.

Фархад прижался ко мне вплотную и, нашептывая на ухо всякого рода приятности, забрался под рубашку.

Как бы не хотелось признаться ему насчёт истинной причины ремонта, я понимала, что сейчас не лучшее время для этого. Несмотря на то, что Фархад первый заговорил об этом, придётся отложить рассказ о бандитах и благородстве Билли на потом.

– Какая же ты сексуальная… Вопиюще сексуальная женщина… Нельзя быть такой сексуальной, Катя… Ты сводишь меня с ума… – щебетал он мне в волосы, жадно вздыхая их запах и с трепетом тиская мою грудь под рубашкой. – Моя женщина… Моя… Всегда моей будешь…

Мне пришлось отставить подальше разделочную доску вместе с ножом и заготовками продуктов для завтрака, и в полной мере отдаться его требовательным ласкам, в третий раз за это утро.

Фархад, немного поигравшись с моими сосками, опустил одну руку ниже и взялся активно теребить клитор через трусики, чем вызвал во мне сдержанный писк вожделения.

Фархаду снова приспичило насадить меня на себя, как мясо на вертел? Да ещё и на кухне, где окно настежь распахнуто, и дверь не замкнута?

– Прямо здесь? – взволнованным шёпотом воспроизвела я, оглядываясь вокруг. – А вдруг кто войдет сюда?

– Да плевать. Войдёт и выйдет. Не станет же он подглядывать за нами?

Я выпрямилась и повернулась к Фархаду передом.

– А если Аврора увидит нас?

– Она зайдет сюда через полчаса. – Фархад, не теряя ни секунды, торопливо расстегивал пуговицы на рубашке, обнажая мою грудь. – Нам с головой хватит этого времени.

Поскольку Фархад начал утро с комплиментов, я решила сказать ему что-нибудь приятное в ответ. Подумав при этом, что было бы неплохо делать это регулярно.

– Не знала, что ты настолько горяч и любвеобилен, мой любимый-дорогой…

Фархад, прищурившись, загадочно улыбнулся и, сжав мои пальцы в своей ладони, подарил им заботливый поцелуй.

Он просто таял, когда я называла его "любимый-дорогой".

– М-м-м, ты ещё много обо мне не знаешь, любовь моя…

Усадив на стол, Фархад развёл мои ноги в стороны. Приспустив шорты, он потерся твердым членом о мои трусики, заставляя их намокнуть. Затем сдвинул трусики и проник в меня пальцем, проверяя на готовность.

Я уже была влажная, и сильно. Теперь это происходило, как по заказу. Разок дыркнул, где надо, и всё – завелась быстро и безотказно. Фархад довёл этот процесс до автоматики.

Взяв меня за ноги и придвинув к концу стола так, чтобы попа находилась на весу, Фархад вошёл в меня сразу и на всю длину. Его член, и без того громоздкий, в этой позе казался ещё более габаритным.

– Ого… – воскликнула я на выдохе. – Вот это да…

От ощущения максимального натяжения внутри себя, я не смогла дышать ровно. Только и оставалось, что замереть с распахнутым ртом и получать невообразимое удовольствие.

Размеренные толчки вперед-назад вскоре сменились на быстрые хлопающие рывки.

Для своего удобства, Фархад держался за мои плечи, грубо и быстро драл меня на кухонном столе, задвигаясь до предела и сверх предела со скоростью пулемета.

– Нравится тебе так? – страстным рваным шёпотом спросил он мне в губы, которые после того атаковал безудержным поцелуем.

– Да… – вытолкнула из себя ответ, захлёбываясь от стонов. – Да…

– Хочешь больше?

– Да…

Получив однозначный ответ, Фархад пригвоздил меня к столу и, обездвижив полностью, взялся драть с неистовой силой.

Я нескромно стонала, вскрикивая в плотно прилегающую ко рту ладонь. Пыталась отдышаться, вновь и вновь сбиваясь с ритма. Не шевелилась, осознавая, что на скорости врываюсь в сумасшедший экстаз от того жаркого обстоятельства, с каким старанием Фархад разносит моё нутро в пух и прах.

Грубо, безжалостно, с остервенением и звериной прытью растерзать, выжать и вытрясти из меня всё, что можно, в том числе и мою гордость – было его главной целью.

Как безвольная рабыня, познавшая прелесть тугого кнута, рассекающего кожу ради удовольствия хозяина и благодарная за эту боль, я находилась в его власти и полном подчинении, и мне это нравилось. Фархад трепал меня и таскал, как хотел того сам, и это заводило меня настолько, что лишь от одной мысли я готова была кончать и кончать. Я всецело отдалась ему и забыла обо всём на свете, на время лишившись рассудка.

– Мама, папа! Мы дома!

Донеслось из коридора голосом Фатимы.

Дети с Фатимой вернулись!

Они уже здесь! Вот же незадача!

Мы с Фархадом едва успели поправить на себе одежду, как Тимур с Марьяной влетели на кухню и бросились обниматься.

Благо, они еще маленькие, и ничего не заподозрили. Но Фатима, вошедшая на кухню спустя минуту после них, сразу раскусила, почему мы с Фархадом такие запыхавшиеся и вспотевшие и почему на столе кавардак.

Боже… Свекровь застала нас трахающихся на обеденном столе…

Оставалось лишь верить и надеяться, что это нескромное обстоятельство не сильно разочаровало её в её-то семьдесят с небольшим.

– Что ж ты не позвонила, когда прилетели? – Фархад, испытывая неловкость, обратился к матери. – Я б вас встретил…

– А мы так… Решили нагрянуть без предупреждения. – Фатима, стыдливо улыбаясь, глядела то на сына своего, то на меня. – Сюрприз хотели вам сделать. И чтобы вы поспали подольше. Вижу, сюрприз удался… Ну хоть не ругаетесь, и то слава богу....

Я скромно отвела глаза и взялась наводить порядок на столе, как тут заметила в отражении, что сильно взъерошенная. Поправив волосы, секунду назад торчавшие как грива у льва, я перевела смущённый взгляд на Фархада.

Фархад переместился к окну, чтобы его вспотевшее лицо обдало ветром.

Затраханная и недотраханная одновременно, я поняла, что делать вид, что ничего не было – та ещё непростая задача. Не получалось выровнять дыхание, сколько не заставляла себя. И гудит всё там, и ноги не слушаются, и щеки горят. И срочно надо прекратить думать о сексе. Хотя это невозможно, потому что за эти дни сексом весь дом пропах.

Фатима не выдержала неловкости момента и отправилась в сад за Авророй.

– Все будут чай?

Всё ещё красная от стеснения, я взяла с полки холодильника молоко и вопросительно поглядела на младших.

Дети ответили утвердительными кивками.

– Присаживайся. Я сам сделаю.

Фархад, видя, как мне тяжело концентрироваться с одного на другое, любезно предложил помощь, неоценимую в те моменты.

По крайней мере, у него, в отличие от меня, возбуждение "упало", что было заметно по шортам.

Надо бы нам с Фархадом почаще оставлять детей на няню и проводить время вдвоем. А ещё лучше в отпуск без детей поехать. Ведь именно отпуска нам не хватало все эти полгода.

Кто бы знал, что секрет семейной гармонии настолько прост…

Глава 2. Катерина

Ближе к концу завтрака, Фатима деликатно поинтересовалась у Фархада, планирует ли он коверкать судьбу за деньги, рискуя жизнью на ринге и дальше.

Меня захлестнул неподдельный интерес послушать, действительно ли Фархад завязал с боями без правил, или только прикидывался, что завязал, а сам вернется к этому занятию, как только поправит своё здоровье.

Фархад поспешил обрадовать нас: клятвенно пообещал, что карьера в "Октагоне ярости" завершена, но прекращать драться за деньги он пока не намерен. После того как помирился с Билли, у Фархада появилась подработка учителем в школе боевых искусств, буквально вчера переименованной в "Братья".

Фархад также заверил нас в том, что подработка учителем не будет отнимать столько времени, сколько отнимала предыдущая.

И я в этом даже не сомневалась. Поскольку школа боевых искусств расположена в соседнем Эмирате, в часе езды на машине, и принадлежит Билли, я в состоянии упросить его накидывать Фархаду побольше выходных дней. Теперь Фархад будет находиться под чутким присмотром брата, который всегда мне расскажет, если что-то вдруг пойдет не так.

Билли прямолинейный и честный, он за меня в любой ситуации постоит горой. А ещё Билли должен мне за то, что я убедила Алису дать ему второй шанс. Данная привилегия придавала мне чуточку больше спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Наконец-то мы с Фархадом заживём, как все нормальные люди, без экшена в буднях и без криминала.

– Как я счастлива, что в вашем доме снова воцарилась гармония! – восклицала Фатима, мечтательно глядя на нас. – Вы обо всём поговорили. Всё выяснили. И ты передумал, правда ведь? Или нет?..

Я замерла в непонимании сути её таинственного монолога, ожидая, что же ответит Фархад.

– Вообще-то нет, мама.

Фархад откинулся на стуле, пальцем отбивая такт по столу. Мы с Фатимой замерли в предвкушении, но Фархад, похоже, не торопился с ответом, желая и вовсе уклониться от него.

Так некстати для нас, но удачно для Фархада, его телефон известил о новом сообщении.

– Только не молчи пожалуйста сейчас. – настойчиво упрашивала его Фатима, побуждая к ответу. – Мне всегда становится страшно, когда ты ничего не говоришь, но для себя успел что-либо решить. Сынок, ну…

– Пока не удалось расставить все точки над "i". Потому и нет точной определенности. Склоняюсь к "скорее да, чем нет".

Фархад украдкой взглянул в телефон и сразу перевернул его на стол вниз экраном.

– Как-нибудь дойдет очередь обсудить и это. Но не сегодня.

– Надо уметь прощать, сынок. – настаивала Фатима на своём, убеждая Фархада не совершать поспешных выводов. – Надо уметь. Надо учиться этому умению. Ломать – не строить.

– Согласен. Ломать проще, чем строить. Но есть и исключения из правил. Наш случай как раз подходит под одно из исключений.

Встревоженная неожиданным поворотом их засекреченной беседы с неизвестными для меня итогами, я судорожно понадеялась на то, что они не о разводе так завуалированно рассуждают.

Молчала, скромно и жалобно смотрела на Фархада, ожидая от него развернутого ответа или хотя бы лёгкого намёка на то, что для моих волнений нет повода.

Меня всерьёз всколыхнула тема, которую затронула Фатима.

Что она имела в виду под фразой «ломать – не строить?»

Следом за первым, на телефон Фархада пришло второе сообщение. А следом и третье.

Я напряглась, уставившись на его телефон, будто на назойливого комара.

От кого столько сообщений, интересно мне знать? Кто такой настойчивый написывает Фархаду уже с утра?

Фархад взял в руку телефон и нехотя открыл сообщения. Пролистав все и удивившись чему-то, он молча встал с места.

– Передумаешь, надеюсь? – не унималась Фатима, игнорируя то очевидное обстоятельство, что Фархад не намерен был раскрывать все карты сейчас и, тем более, при мне. – Хоть это скажи, сын. Не молчи. Мне важно знать и быть уверенной, что ничего плохого не произойдёт.

– Я… сейчас.

Деловито сославшись на важный и безотлагательный звонок, Фархад смылся, оставив просьбу матери висеть в воздухе.

– О чём вы только что говорили?

Как только Фархад скрылся за дверью кухни, я взялась раскалывать Фатиму, выуживая из неё то тайное.

Переполошилась я вся. Не знала, что думать и как интерпретировать двоякое заявление Фархада.

Спросить Фархада с глазу на глаз побоялась, равно как и перечить и затевать ему очередной скандал. У нас ведь всё идеально. Так я думала все эти дни. Оказалось, Фархад опять что-то скрывал, и это что-то очень серьёзное, раз Фатима так взволнованно среагировала.

Фатима, как моя вторая и уже единственная мама, которая чаще всего принимала мою сторону, просто обязана поставить в известность, что задумал Фархад. Или ещё не задумал, но уже обдумывал. Она не станет держать в неведении и, тем более не позволит Фархаду раздразнить меня до очередного нервного срыва. Она не такая, как её сын. Она меня, как женщина и мать, полностью понимает.

– Скажите же. Не томите. Не заставляйте меня нервничать. Мне нельзя, вы же знаете…

– Не уверена, что тебе станет спокойнее. Но если ты пойдешь к нему с этим разговором и усугубишь всё – лучше скажу я…

Сомневаясь, стоит ли мне знать, и не станет ли хуже от этого, Фатима зашла с причинно-следственных связей, послуживших началом конца.

– Видишь ли, Катя… Когда ты не ночевала с нами, он встретил…

Фатима вздохнула, выдержав паузу. Ей было непросто озвучить это.

От переизбытка волнений, посетивших меня в тот страшный момент истины, я прекратила дышать, мысленно поторапливая Фатиму продолжить речь и не желая слышать непоправимое одновременно.

Фархад, не дав Фатиме досказать, практически сразу вернулся на кухню и торжественно сообщил приятную новость.

– Вечером ждём новобрачных. Будем отмечать их союз в узком семейном кругу. Наконец-то!

Замаскировав своё волнение от частично услышанной правды так, как будто опешила от другой новости, я перевела внимание на Фархада.

Колючий, как ёж, ком подкатил к горлу. Слёзы в глазах были наготове, но я резко и глубоко задышала, не позволяя пролиться ни единой. Чувствуя при этом, что морально опустошаюсь с каждой прожитой секундой, но внешне не подавая виду, я спросила Фархада, глядя на него, как ни в чём ни бывало.

– Какие новобрачные? – до меня не сразу дошло, так как думала совсем о другом. – Неужели Билли и Алиса…

Фархад, широко улыбаясь, кивнул мне и гордо воскликнул.

– Да! Они поженились! Вот только что! Ура!

Похоже, Фархад и сам был рад тому, что его брат Билли, наконец, обрёл своё счастье.

Только вот, какое Фархаду дело до счастливого конца любовных страданий Билли? Фархад и Билли всего лишь несколько дней общаются и, по сути, пока что чужие люди друг другу.

К счастью, ни Фархад, ни Алиса не догадывались, что в примирении Билли и Алисы отчасти моя заслуга.

Сваха Катерина. Работу делает быстро, качественно и, главное, себе в убыток. Других свела и поженила, а себя… Только бы не стать разведенкой после тех опрометчиво похабных усердий насолить Фархаду за его смски обидного содержания…

Кого же встретил Фархад, когда я не пришла ночевать в отель? Уж не о Марджане ли речь?

С ней Фархад был в тот вечер. Точно с ней и вряд ли с кем-то ещё.

Господи…

Марджана и Фархад…вместе??? Об этом мне собиралась сказать Фатима, но не успела???

Даже если так, то Фархад ведь со мной живёт, и, судя по нашим отношениям все эти дни, не планирует уходить к кому бы то ни было.

Так ведь? Логично, что так.

Значит, Фархад не этот вопрос в своей голове решает. Тогда какой вопрос, если не этот?

– Дилияр к вам приедет? Он ещё и женился? Вот здорово! – оживилась Фатима от сей невероятной новости, которая меня в данном контексте ничуть не воодушевила. – Давно хочу поглядеть на него. Столько ты говорил о нём, а показать – не показывал ни разу.

– Смотрите не перепутайте их. – высказала я с наигранной иронией, стараясь не думать о гнетущем инциденте и вообще отключиться от этого на время. – Близнецы от близнецов, и этим всё сказано…

– Да ладно! Никакие мы не близнецы! Мы даже не родные с ним! – возмутился Фархад, раздражительно нахмурив брови. – Я и Дилияр вообще не похожи. Он классический ниггер, а я кавказец. Ни капли сходства.

– С тебя кавказец, как с меня кавказец, причём мужчина. Хорош заноситься. – ласково пожурила его Фатима и добавила с невинной улыбкой. – Возьми да прислушайся к тому, что говорят о тебе люди. Со стороны всегда виднее, чем с твоей колокольни. Вот уж поверь.

Я покивала в знак согласия с Фатимой, и даже получилось выжать из себя улыбку. А у самой истерика к горлу подкатывала, максимально старательно удерживаемая взаперти.

Фархад продолжал с упорством спорить, и наши солидарные мнения воспринимал, как стена – горох.

– Теперь на тебя возлегла большая ответственность, сынок.

Не оставляла Фатима попыток втемяшить Фархаду свою мудрость.

– Ты старший брат Дилияра, тебе учить его придётся. Он младше тебя, и ты обязан вести его по жизни.

– С какого перепугу? Какая на мне ответственность, мама? – с недовольством переспросил Фархад. – Дилияру, как и мне, четвертый десяток. Пять лет – не такая уж и большая разница. Тем более, что Дилияр и без моих нравоучений как-то жил все эти годы.

– Ваша братская связь ближе, чем ты думаешь. Вам надо держаться вместе. Ты бедовый, но расчётливый, а он наивный и доверчивый. Тебе нужно следить за ним и не допускать повторения того, что случилось между вашими отцами.

Фатима во все силы убеждала Фархада согласиться с её разумными наставлениями и советами, но Фархад был в этом вопросе до глупости уперт и непреклонен, словно капризный ребёнок возраста нашего Тимура.

– Вы с Билли одно целое. – уверенно повторила я заученные наизусть слова ясновидящего Ахмеда насчёт существования неосязаемой, но очень крепкой связи между Билли и Фархадом, которую необходимо беречь и лелеять. – Если тебе полежать на солнце денёк-другой, проколоть ухо и сменить стиль одежды, то и вовсе отличить вас будет невозможно.

И были бы Фархад и Билли родными братьями сейчас, если б Али Палач не влез в любовные отношения Фатимы и Джабира Ильясова. И у Фатимы было бы двое сыновей, а не один, а может быть, и дочь, или даже несколько дочерей. Но это была бы совсем другая история.

Вздохнув излишне тяжко, что вышло по чистой случайности, я взялась неустанно поддакивать в поддержку взбудораженной Фатимы, потому что Фархад принципиально не собирался прислушиваться к ней хоть самую малость.

– Не верьте ему. Ни единому слову не верьте. Одинаковые они, и всё тут. Вы сами в этом убедитесь, как только увидите Билли. Они даже мыслят одинаково, и голоса у них идентичны…

– Так, всё! Не зли меня! Хорош нести лютый бред!

Высокомерно выпалил Фархад и отвернулся, напоследок метнув в меня гневливый взгляд, и мне тут же пришлось заткнуться.

Фархаду, мягко говоря, пришлось не по нраву детальное сравнение, поданное из моих уст. И меня это в некотором смысле оскорбило.

Фархад ревнует меня к Билли? Даже при том раскладе, что Билли только что женился на той, которую любил семь лет?

Фархад в самом деле ревнует меня к нему? Зачем? Просто потому, что Билли мужчина, и тот факт, что он любит другую, а меня воспринимает как друга, не канает для исключения поводов ревновать?

Фархад ревнует просто потому, что ревнует?..

Это же бессмысленно и нелепо.

Но хотя бы теперь стало понятно, почему Фархад так рад, что Билли связал себя узами брака.

– Я поехал в магазин. Ты, красота моя, – Фархад в грубой форме обратился ко мне, даже не повернувшись. – не выходишь из дома. Помнишь, за что? Или стоит напомнить?

Не дожидаясь ответа, Фархад по-деловому продолжил раздавать указания и демонстративно не глядеть в мою сторону.

– Вызови клининговую службу. Пусть наведут порядок. И напряги прислугу – пусть готовит что-нибудь особенное на вечер.

Я бы и не ответила Фархаду, даже если б он захотел получить от меня что-либо внятное сейчас.

Я просто встала со стула и застыла, глядя на него в полнейшем недоумении.

Вяло и нехотя отбиваясь от словесных тумаков, стремглав летевших в меня, как из рога изобилия и попадавших прямиком в душу, я понимала, что поторопилась с выводами о том, что всё прекрасно. Пришлось признать тот факт, что я проиграла. Я не защищалась, потому что не ожидала нападок от него, и в итоге меня почти что добили. Фархад не забыл о том, что запрещал, а я, дура, понадеялась, что мы помирились и больше не вернёмся к пройденному.

Чёрт меня дёрнул заговорить о Билли и об их схожести между собой!

– Мы сами приготовим. Тортик какой-нибудь. Да, Кать?

Фатима, как ни в чём ни бывало, потормошила меня за плечи, заставляя прийти в себя и вынырнуть из омрачившего мой новый мир состояния затравленной безнадёги.

Фатима продолжала сглаживать обстановку, которую сама же и накалила, хоть и не специально.

– Уверена, всё нужное есть у вас в холодильнике, и нам с Катей не придётся покидать дом…

– Если что, отправишь прислугу. Но её не выпускай. Даже если сильно умолять будет. Не ведись. – строго наказал Фархад матери. – Иначе разговор потом совсем другой будет.

Обидевшись на него, я выбежала во двор, чтобы посидеть в одиночестве и поплакать. Нужно было срочно подышать свежим воздухом и обдумать, как вести себя с Билли этим вечером, чтобы Фархад не приревновал.

И как, блин, аннулировать запрет выходить из дома? Может, мне стоит проявить покорность или хотя бы сделать вид?

Да черт возьми!

Это же смешно!

Не выпускать меня на улицу?

Бред! Детский сад!

Я же не особо опасный заключенный, в конце концов!

И не ребенок, чтобы меня сажали под домашний арест!

Пока я вела войну внутри себя, не желая примириться с тем, что ничего не решаю, белый Мерседес подкатил к нашим воротам и остановился, посигналив два раза.

В надежде, что молодожены решили прибыть пораньше, я смахнула с лица слёзы и пошла посмотреть, кто приехал.

Пока обошла дом, джип успел заехать во двор. Водительская дверь распахнулась, и я опешила, не веря тому, что это происходит в реальности, а не в кошмарном сне.

Марджана??? Как она посмела заявиться сюда???

Кого Фархад встретил в тот вечер, когда я попала в клинику с кровотечением и угрозой смерти, стало ясно и без пояснений.

Вот же тварь! Змеюка подколодная! Мало того, что Фархада моего совратила, зная, что он женатый, так еще и после этого в мой дом ей хватило наглости вломиться!

К моим детям! Ко мне!

Мне не удалось подойти первой, чтобы вышибить эту дамочку отсюда, так как Фархад довольно быстро впустил её в дом.

Фархад не стал держать Марджану на улице. Он в гости её позвал.

Любовницу свою.

В наш дом позвал. Любовницу.

Любовницу в дом.

Да эта дичь уму непостижима!

Что Фархад себе позволяет??? Вообще меня не ценит, что ли???? Ни меня, ни детей наших???

А может, он Марджану с матерью знакомить пошёл, потому что?..

Только не это…

Обозленная, я вытерла нервный пот с лица и поспешила зайти в дом через заднюю дверь.

Фархад и Марджана, почему-то разодетая в военный камуфляж песочного цвета, стояли в коридоре, обсуждая автомобиль, который, как я поняла из обрывка беседы, она пригнала по просьбе Фархада.

Спрятавшись за углом, я решила немного подождать здесь, чтобы собственными глазами увидеть, как будет происходить их общение без моего вмешательства.

Они не обнимались, не шептались, держали руки каждый по своим карманам, но при этом находились близко друг к другу.

Как по мне, слишком близко.

– Твой сын? – как-то неряшливо поинтересовалась Марджана, увидев Тимура в нескольких шагах от них.

Тимур, самый любопытный из наших детей, выглядывал из кухни, с наивным интересом изучая непрошенную тварь, беспардонно пожаловавшую к нам в семью.

– Младшенький. Моя гордость. Наследник всего, что я имею. Тимур Фархадович. Маленький принц и будущий король.

Гордо кивая, Фархад подозвал Тимура и, когда тот подбежал, усадил к себе на плечи.

– Как тебе кажется, похожи мы? – с улыбкой спросил Фархад эту суку, хвастливо демонстрируя моего сына.

– Ты определенно женат на ксероксе! – рассмеялась та низким прокуренным басом, столь легко и непринужденно оскорбив меня. – Вы удивительно похожи! Лицами один в один прям. Только ты никогда не был пухляшом.

– Ничего. Щеки Тимка наш быстро сгонит. – отвечал Фархад на позитивной ноте. – Подрастет немного и пойдет в качалку. Уж я за этим прослежу.

– Не сомневаюсь…

"Наш" Тима? Чей это "наш"?

Его и её он уже стал, что ли? А про меня живую, стесняюсь спросить, они не забыли?

Не выдержав стоять в сторонке и молча скалиться, я подошла к ним и, демонстративно задрав нос кверху, взяла Фархада под руку. Чтобы Марджана поскорее убралась отсюда как можно дальше и желательно навсегда.

Марджана, покосившись на меня с неприязнью, тут же опустила взгляд и нервно проморгалась.

Дабы показать, как мне это всё не нравится, я резко отдернула руку, с претензией глядя Фархаду в лицо.

Пусть знает, что со мной так поступать категорически нельзя. Пусть усвоит раз и навсегда, что я не потерплю к себе такое неуважение.

– Катерина, моя жена и мать моих детей. – представив меня своей любовнице, Фархад отошёл от неё на шаг и засуетился.

Фархад не собирался знакомить нас, и это было понятно по его поведению, но моя наглость не оставила ему выбора.

– Ксерокс! – гавкнула я смело и неприветливо, за малым удержав желание поинтересоваться, что эта разлучница здесь забыла. – Тот самый ксерокс, который рожает пухляшей. А вы кто?

Марджана, выдохнув резко и брезгливо, как будто моё присутствие напрягало её не меньше, сдержанно качнула головой.

– Джасмина Ибрагимова. Коллега Фархада по военным делам. – выговорила она без единой эмоции в голосе, как будто не раз репетировала эту речь перед зеркалом.

Барышня снова качнула головой, продолжая заметно нервничать. Моё присутствие её стесняло.

Я же смотрела на неё в упор, сжимаясь изнутри и чувствуя, как во мне плескается желчь, требуя вырваться наружу нецензурными выражениями.

Между нами навис бедственный разряд обоюдно ненавистного напряжения.

– Иди поиграйся. – Фархад снял Тимура с плеч и крикнул Фатиме. – Бабушка, займи Тимку чем-нибудь!

Фатима высунулась в коридор с вопрошающим видом и была застигнута врасплох.

– Здравствуйте, госпожа Фатима! – громко выдала Джасмина, и учтиво поклонилась ей. – Как ваше здоровье? Как чувствуете себя после перелёта?

Подхалимка чёртова!

И пусть она не Марджана, а Джасмина, но ведёт себя не лучше!

– Ой, здравствуйте… – Фатима, взглянув на неё, затем на меня, растерялась и продолжала заикаясь. – Н-не знала, ч-что у Фарх-х-ада гости…

Джасмина, как сама вежливость, улыбаясь во все зубы, взялась вдруг заливать комплименты Фатиме.

Коллега Фархада старается понравиться его матери?

Зачем она это делает, бл*дь?

Вряд ли из вежливости…

Фатима, так забавно стесняясь, выслушала о себе приятности, затем взяла Тимура за ручку и поторопилась уйти отсюда.

– Пойдем, Тимочка. Ты знаешь, я видела бо-ольшую черепаху Тортиллу в вашем саду сегодня. Хочешь, покажу, где?

Увлекая интерес Тимура, Фатима прихватила с собой ещё и Марьяну и быстро увела их обоих в сад.

– Рада знакомству с тобой, Катерина. Извини за ксерокс. Я не предусмотрела, что ты сочтёшь эту шутку обидной. – не поднимая глаз, сухо и роботизировано выразилась Джасмина, как только дети с Фатима вышли из дома. – Для меня большая честь познакомиться с женой лучшего командира.

– Извинения приняты. Я не обиделась на шутку про ксерокс. Просто… Хотела уточнить кое-что, потрясшее мой слух…

Я неприятно удивилась двоякому заявлению Джасмины и не постыдилась метнуть искрометный взгляд в Фархада, требуя от него немедленных объяснений.

– Как понять "коллега по военным делам"? – переспросила я, продолжая недоверчиво глядеть на Фархада.

Фархад не собирался отвечать, и тогда я обратилась к Джасмине.

– По каким военным делам?

Джасмина, испытывая сильную неловкость от того, что сдала Фархада с потрохами, нервно прокашлялась.

Отпираться в том, что Фархад планировал скрывать неизвестно сколько времени, было бессмысленно. Я ожидала, что он признается.

Я была на сто процентов уверена в том, что так и случится! Но нет…

Фархад суетливо наклонился ко мне и, вместо того, чтобы разрулить недоразумение, сделал тихое, но едкое замечание.

– Не будь предвзятой. Мне не нравится, когда ты так ведёшь себя.

Я бы многое хотела сказать ему в ответ сейчас и озвучить по пунктам, что не нравится мне, но тут вмешалась Джасмина.

– Мне пора, Фархад. Вертолёт ждёт.

Фархад понимающе кивнул ей и быстро схватил с тумбочки ключи от дома.

– Поехали.

Ишь, как он торопится!

Стоило ей слово сказать, и он уже бежать готов?

Погодите…

Он с ней, что ли, уезжает?

Понимая, что меня они с собой уж точно не взяли бы, я не могла не спросить.

– Как скоро тебя ждать?

Фархад, не поворачиваясь ко мне, холодно заявил.

– Вернусь через час.

Крикнув Авроре, что подождет её снаружи и попросив меня, чтобы накидала ему в сообщении список покупок, Фархад сел в джип на водительское место. Джасмина разместилась на переднем сидении.

Наблюдая за этой парочкой из окна, за тем, как они импульсивно говорили о чем-то за закрытыми окнами, я злилась в первую очередь на себя, сгорая от ревности и обиды.

Эта Джасмина из «Иллюзии», и она поддерживает общение с Фархадом. Их что-то связывает до сих пор и достаточно тесно.

Данное обстоятельство не могло не настораживать меня.

Но хотя бы эта коллега Фархада не Марджана, несмотря на то, что очень на неё похожа – и по высокому росту, и внешне. Двухметровых мулаток с рельефными бицепсами нечасто встретишь.

Но ведь у них разные имена, а это значит, что Джасмина и Марджана не могут быть одним и тем же человеком.

А что, если они сёстры? Либо в штат "Иллюзии" набирали публику с эксклюзивной внешностью и определенной конституцией тела?

Чёрт его знает, где здесь правда… Но правда определенно есть, и она вряд ли не прискорбная, просто я пока была не в состоянии распутать тугой клубок бесконечных загадок и ребусов.

К счастью моему, Аврора поедет с Фархадом, а это в теории означает, что мне излишне ревновать и переживать за сохранность мужа. Но на практике я уже начала изводиться от переживаний, что Фархад опять во что-нибудь опасное влезет, и мы снова перестанем видеться.

Коллега по военным делам…

Я почему-то думала, что Фархад автоматически завязал с войной, так как вовсю строил карьеру боксёра на протяжении полугода.

А оказалось, что нет. Не завязал.

И по новостям ничего не говорят. Глухо, как в танке. Как будто бы кончилась криминальная война. Но ведь появление здесь Джасмины Ибрагимовой ставит под сомнение правдивость новостей.

С Таней я прекратила общение, а жаль. Она бы что-нибудь да поведала насчет войны. У неё связи есть. Она определенно знает больше.

Или я грубейшим образом ошибалась сейчас, и Джасмина, разодетая в камуфляж, приехала сюда лишь только для того, чтобы пригнать машину, а не втянуть Фархада в криминальные разборки, а Фархад всего лишь предложил её подвезти, потому что ему по пути?

Сколько вопросов, и ни на один из них невозможно получить правдивый и лаконичный ответ. Только догадываться и остаётся. Такова уж моя незавидная доля, как жены человека, который не любит секретничать, который сам себе на уме и который совсем не собирается меняться.

И всё-таки, странная барышня эта Джасмина. Не к добру явилась она, чуяло мое сердце.

Глава 3. Фархад

Марджана, потревожив меня во время завтрака с семьёй, сообщила по смс, что ей в срочном порядке необходимо улететь в другую страну. А потому поторопила нашу с ней встречу, которая должна была состояться через неделю как минимум. Сказала, что заодно пригонит джип, который я предоставил ей во временное пользование, и сегодня же отчалит восвояси.

Будь на то моя воля, я б ни за что не согласился поступать так опрометчиво, играя на Катиных нервах и всерьёз рискуя потерять её доверие.

Но Марджана, дабы не успел отказаться, поторопилась уведомить, что практически подъехала к моему дому, на корню обрубив единственную правильную возможность перенести нашу встречу хотя бы на час.

Я не хотел допускать, чтобы Марджана и Катя когда-либо вообще пересекались и чтобы она приходила ко мне домой, но Марджана настояла на том, что больше ждать не может, а потому я был вынужден уступить. «Мактуб» её вызвал, и нужно было появиться там уже сегодня, но Марджана не могла улететь, не попрощавшись со мной. А я не мог не пригласить её в дом, раз уж пришла, потому пришлось проявить учтивость и гостеприимство.

Но не успел я даже до гостиной Марджану сопроводить, а Марджана не успела снять обувь, как в поле зрения нарисовалась Катя, и между ними, по нелепому недоразумению, случилась перепалка, затронувшая и меня. После этого, Марджане было предпочтительнее покинуть мой дом во избежание нарастания непонимания и предвзятой агрессии со стороны Кати.

Чтобы не выдумывать причины и не городить лживые объяснения, почему та самая Марджана, с которой Катя видела меня в баре и с которой переспал, пришла в наш дом, и почему продолжаю с ней общаться теперь уже в открытую, я поспешил уехать.

К тому же, Марджана ляпнула, не подумав, о том, что она коллега моя по военным делам, тем самым осветив мою тайную деятельность, о которой не собирался говорить Кате, по крайней мере, в ближайшем будущем.

Прихватил с собой Аврору, чтобы Катя не была столь категорична насчёт Марджаны.

Я и так чувствовал вину за свою, не так давно былую несдержанность на словах и на действиях. На языке все эти дни, сколько мы с Катей чилились дома, крутилось попросить у неё прощения за те смски, которые придумала за меня коварная водка. Но я отчётливо понимал, что не будет мне даже мизерного оправдания, хоть как эту исповедь исковеркай и хоть на какой язык переведи.

Признаться Кате в том, что изменил ей с Марджаной, своей коллегой, с которой ещё долго предстоит вести общие дела, означало крах всему, что правдами и неправдами устоялось между мной и Катей на данный момент. Катя потеряет покой, взбесится и мне не даст работать, если будет знать, с кем я провожу большую часть времени вне дома.

Мне бы хотелось, чтобы Катя и вовсе не знала о том, что мы с Марджаной, моей бывшей девушкой, в принципе поддерживали какие-либо отношения, кроме сугубо деловых. Так по сути и было у нас, не считая не первого, но последнего траха с ней на эмоциях.

С досадой представлял, что Катя думает обо мне сейчас, как полощет и проклинает за то, что поимел наглость притащить любовницу в наш дом. Заслужил я её неодобрение, не спорю. Но и того, что было, не исправить, как и время вспять не повернуть. Если можно было бы это сделать, и я бы изменил события, произошедшие в тот злосчастный вечер, то не допустил бы, чтобы Катя ушла с моим братом.

Прощание с Марджаной перед её непростым путешествием, проходило на вертолетной площадке и без свидетелей. Аврора осталась ждать меня внизу, в джипе.

– Сожалею, что сказала лишнего при твоей жене, Механик.

Марджана не теряла надежды добиться от меня прощения.

– Я почему-то была уверена, что Катя в курсе, чем ты занимаешься. А оказалось, ты далеко не всё ей рассказываешь, что мне не совсем понятно… Не берусь разбираться в вашем личном и судить, как было бы правильно, так как это не моё дело, но… Мне стыдно, что так получилось. Я не хотела вас поссорить. Поверь, я правда не хотела.

Марджана изьяснялась, жалобно опустив глаза, с печалью в голосе, и её страдания выглядели со стороны вполне убедительными. Она и впрямь сожалела о том, что Катя, из-за её непредусмотрительности, теперь места себе не находит и мне впоследствии не даст. Но в том не Марджаны вина была, а скорее, моя.

– Не бери в голову, Мардж. Сказала да и сказала. Разберусь как-нибудь. В конце концов, пора бы Кате узнать, что происходит на самом деле. Я всё время откладываю этот разговор. То некогда, то поссоримся, то опять что-то мешает. Разговор непростой предстоит, неспокойный, потому и не решаюсь признаться ей, что "Иллюзия" восстала из мёртвых. Она просто не поймёт меня.

– Она категорически против "Иллюзии". – догадалась Марджана без лишних объяснений.

Чтобы уйти от разговора о Кате, которая, судя по моим ушам, вспухшим от жара, материла меня знатно в те мгновения, я сменил тему на другую, не менее волнующую.

– Жаль, что не сможешь присутствовать на празднике. Дилияр сильно расстроится. Он был уверен, что поборется с тобой на руках.

Марджана тепло улыбнулась, стеснительно взмахнув длинными чёрными ресницами.

– Мне и самой жаль, что так получается, Механик. Не совсем так, как хотелось бы и как задумывалось. Но работа не ждет. Мне пора возвращаться в "Мактуб". И так задержалась намного дольше, чем планировалось.

Марджана смолкла ненадолго, подняв на меня глаза и снова ожидая от меня хоть какой-то взаимности.

И я не знал, что следует сказать ей. Надо ехать, так пусть едет. Но я бы на её месте сменил род деятельности и место работы.

– Батальоны все высланы, как и обещала. В полном составе прибудут на Кавказ к завтрашнему вечеру.

Оповестила Марджана о том, что должно было обрадовать меня, но почему-то этого не произошло. Наверное, причина заключалась в том, что внезапный отъезд Марджаны в логово ненавистных мне террористов огорчал меня и не позволял смириться с той мыслью, что всё-таки придётся её туда отпустить.

– Ты теперь завидный обладатель собственной армии, Механик. Хотя уже несолидно называть тебя Механиком. Надо бы пересмотреть другие варианты. Как насчёт Императора? Или Короля? – продолжала подбадривать Марджана, напоминая о том, что пора бы мне возвращаться в строй. – У тебя собралось больше солдат, чем когда-то было у Джамала. Гордишься тем, чего достиг?

– Трудно ответить на этот вопрос. Потому что моей заслуги в том, чего достиг, совершенно нет. Ты сама всё сделала за меня. Я благодарен тебе, даже не выразить, насколько. Без тебя я бы не достиг и половины того, что имею сейчас.

– Рада стараться. Для тебя и за тебя – всегда.

– Может, хочешь себе половину "Иллюзии"? Считаю, ты это заслужила.

– Мне не нужна "Иллюзия". И "Алькамар" назад не возьму. Мне нужен ты. Больше ни о чём не прошу.

Между нами снова воцарилось неловкое молчание, ставшее входить в привычку. Мы оба смотрели друг на друга с вопрошающей опаской, и каждый из нас ожидал диаметрально противоположного итога.

Никаких перспектив сойтись с Марджаной я не усматривал даже в далёком будущем, она же имела совсем другие намерения по поводу нашего партнёрства в работе и в жизни.

Марджана, распознав мой твёрдый отказ без очевидных, на мой взгляд, пояснений, отвернулась и первая разорвала тишину, заведя разговор о другом.

– Уверен, что пойдешь до конца? Надо оно тебе? Мог бы забить на это неблагодарное дело и заняться чем-нибудь мирным…

Я молча глядел на неё, не понимая, на что она намекает.

Марджана, сделав короткую паузу, продолжала свою мысль.

– Ресторан бы открыл, например. Вёл бы Инсту, как тот турецкий повар, который солит мясо через локоть…

Усмехнувшись с её затравленной иронии, выданной наспех и невпопад ради того, чтобы отвлечься от удручающей правды в глаза, я пожал плечами.

– Не силён я в кулинарии. И в соцсетях тоже. Не моё это совсем.

– Не печалься, Механик! Аврора тебя натаскает. У неё отличный опыт в общении на камеру. Сам бы попробовал, а вдруг получится? Вдруг окажется, что это твоё настоящее призвание?

– Знаешь, Мардж… Публичная жизнь не для меня. Если б мог, я бы предпочел вообще не выходить из дома, чтобы ни с кем не видеться и не общаться. А ты? – поскольку подвернулся удобный момент, я не мог не поинтересоваться в ответ. – Сдался тебе этот «Мактуб»? Уходи оттуда. Делать там давно нечего.

– Допустим, я уйду.

Марджана резко повернулась, поглядев на меня с неубиваемой надеждой на предложение, которого я не мог ей сделать ни физически, ни по собственному желанию.

– И что я буду делать на гражданке? Где жить? Где работать? Чем заниматься в свободное время?

– Могу помочь тебе с работой. В Шарджи есть вариант, и хороший. Дилияр набирает учителей в школу единоборств. Можем работать там вместе. Если хочешь. Зарплата тебя приятно удивит, и Дилияр будет счастлив видеть тебя в своём коллективе.

У Марджаны загорелись глаза при упоминании о том, что мы будем видеться намного чаще, чем она рассчитывала. Только бы она поняла мои слова правильно, а не так, как хотелось бы ей.

– Хочу. Но у меня нет столько денег, чтобы снимать жилье в Эмиратах.

– За это вообще не переживай. Все расходы, затраты и материальные заботы я беру на себя. Так что ты решила? Летишь в "Мактуб" или всё-таки остаёшься?

Марджана вздохнула и покачала головой, давая понять, что не вправе сделать так, как я настаивал.

Но она заметно оживилась.

Моё предложение работать вместе и перебраться ко мне поближе, подняло ей настроение.

– Придется лететь. Нужно сообщить им, что перехожу на другую работу. И ещё кое-что сделать.

– Может, останешься хотя бы на вечер? Или чёрт с ним, давай я тебя отвезу и привезу обратно?

– Не стоит. Я сама справлюсь.

– Я всерьёз, Мардж. Ты сейчас испытываешь судьбу.

– И я всерьёз. Если не хватит топлива, пешком доберусь. Лететь всё равно недалеко. На худой конец перекантуюсь у знакомых в Ираке. Не беспокойся. Я вернусь, и очень скоро.

Эта её уверенность в том, что выйдет сухой из воды, не особо утешала меня. Не доверял я террористам "Мактуб", как ни крути. И совсем не хотел, чтобы Марджана туда возвращалась, пусть хоть на одну минуту.

– Что делать планируешь, пока на Кавказе тихо? – спросила она.

– Думаю уйти в отпуск. Нам всем не мешало бы хорошенько отдохнуть перед последней битвой. Тем более, что Казбек снова исчез с радаров.

– Казбек в Штатах. Любовь свою окучивает. Тебе отдохнуть нужно, и здоровье поправить тоже. А вот солдатики твои и так отдыхают.

Удивившись, я переспросил.

Марджана с сарказмом пояснила.

– Шлюшек они сняли и развлекаются вовсю, бесстыдники.

Ухмыльнувшись, я с наигранным пониманием кивнул.

– Бывает и такое. Всем нам порой нужна разрядка. Пускай. Они заслужили отдых. Хоть и не совсем тот, о котором следовало бы мечтать. – я имел в виду семью, потому что сам бы предпочёл отдых с женой и детьми, а не ночи с какой-то мерзкой шлюхой. – Это их выбор, где и с кем.

– Не берусь судить Тайгура и его методы замещения тебя… Но мне кажется, зря он с Кобриной дело имеет. Её сучки могут выведать что-то у него или других солдат, и повернуть информацию против тебя. Тогда уж точно не отмоешься.

Услышав, что Тайгур и некоторые остальные выбрали для плотских утех именно шлюх оппозиции с долбанутой Кобриной во главе, заграбаставшей ненавистную мне, но довольно весомую часть Амирхановской "Иллюзии" с гаремами и подпольными лабораториями, я заподозрил грандиозный подвох во всём этом их взаимодействии друг с другом.

– И давно они трутся вместе?

Испытывая плохое предчувствие, что меня снова предали и снова те, которых не подозревал в измене, поинтересовался я.

Марджана, утвердительно кивнув, пояснила.

– Как только военные действия с Казбеком прекратились, и силовики ушли с Кавказа, так и трутся они вовсю. Давненько это у них, я бы сказала. За это время можно было успеть пожениться и развестись несколько раз. Видимо, от безделья они маятся. Им нужен ты, а не твой заместитель. Пора возвращаться и добивать Казбека, пока он занят любовными делами и совсем не думает о тебе. Что-то не так? Ты изменился в лице…

Что-то не так, подозревал я.

Совсем не так.

Неужели Тайгур предал меня сознательно и без всякой опаски расправы над его подлой шкурой? Ни один месяц сотрудничать с вражеской оппозицией за моей спиной и молчать?

Что ему пообещала Кобрина в обмен на мою голову?

Надо бы разузнать об этом в мельчайших подробностях.

Только провожу Марджану и тут же позвоню ему.

Кто знает, может и нет у меня армии больше? Может она вся к Кобриной перебежать успела, пока я тут непонятно чем занимаюсь?

– Да всё так. Всего лишь удивлен, почему гаремщиц выбрали. Неужели в стране баб мало? Разве нельзя было найти кого-то другого для развлечений? Надо было обязательно с «этими» якшаться?

– Похоже, наложницы гаремов Амирхана лучше, чем остальные бабы. Может, они более дисциплинированны, покорны и лучше обучены своему делу, чем другие проститутки? – высказала Марджана своё предположение, склоняясь к тому, что предателей в моих рядах не числится. – Или по старой дружбе, или чтобы не терять времени на поиски новых кандидатур без венерических заболеваний, твои солдаты пошли за сексом к тем, кого знают давно… Поди теперь разбери, кто, зачем и на кого залез. А тебе, собственно говоря, чем не угодили эти гаремы?

– С гаремами, как и с лабораториями, одни проблемы, и так было всегда. Вечно у них что-то происходило, а мне приходилось всё это разгребать. Бесят они меня. Хочу видеть их всех в могиле.

– Девочки всего лишь хотели твоего внимания, вот и косячили методично. Ну и мстят тебе теперь. За то, что не давал им этого внимания. – едко рассмеялась Марджана.

Мне же было не смешно отнюдь, а противно даже представлять всё это, не то, что вспоминать дела давно минувших дней. Я по своей природе неисправимый мизогин, я ненавижу женщин, но волей-неволей приходится с ними иметь дело.

– Любовь – штука коварная. Людей она меняет, не спрашивая, надо ли. Берёт и меняет. Порой кардинально.– подшучивала она с охотой, указывая на то странное, что и я из числа тех, кто попал под влияние высокого чувства и в итоге изменился до неузнаваемости. – А что с твоих солдатиков взять? Мальчики они молодые, ненасытные. Гормоны шкалят на максималках. Вспомни себя в их годы…

– Да уж. Дурным я был тогда…

Был и продолжаю быть дурным, так как за меня до сих пор всё решают чувства.

– Дурным и буйным, позволь заметить. Тебе не хотелось останавливаться никогда. Как вспомню, каким ты был неуёмным и диким… Ухх… аж в дрожь кидает…

Ни с того ни с сего вдруг заговорила Марджана о том, смысла чего я сперва не понял.

– Знаешь, ты был прав, Механик. Ты не изменился. Всё тот же ненасытный жеребец. Повезло твоей жене. Завидую ей.

Марджана снова за своё…

Пытается что-то мне донести из своей драматичной лирики, которая мне нах*й не сдалась.

Но, что бы не было между нами когда-то, сейчас этого нет. Равно как и нет никакого смысла ворошить давно минувшее и, тем более надеяться, что это давно минувшее когда-нибудь в будущем получит вторую жизнь.

– Не опоздаешь, Мардж?

– Время против меня. Пора. Если не успею, мне оторвут голову.

Марджана направилась к вертолёту, но перед тем, как залезть в кабину, развернулась ко мне.

– Я всё не решалась рассказать тебе об одном, так сказать, чуде лаборатории «Мактуб-2». Сомневалась, что ты не сочтёшь меня больной на всю голову. Но, увидев твоего сына сегодня, я поняла, что мои сомнения не подтверждены и заручилась уверенностью, что ты должен знать об этом.

– О чём ты? – не узрев логической связи между моим Тимуром и неким "чудом" лаборатории, я весь обратился в слух.

– С точки зрения генетиков, экземпляр К-1 совершенен, обладает высоким интеллектом и способностью к быстрому саморазвитию. Но лично я считаю, что это всего лишь ребенок, а не достижение генетиков. Простой, самый обыкновенный ребенок. Они зовут его К-1, но для меня он Ахмед. Я сама придумала так его назвать. Имя красивое и подходит ему.

Я всё ещё не понимал, о чём ведётся речь. Какой-то подопытный человек, пусть маленький, и Марджана к нему жалостью прониклась. Зачем мне эта информация?

– Не знаю, как это следует сказать красиво… – усмехнулась Марджана с собственной нелепой нерешительности, которая ей совершенно не к лицу. – Возможно, ты посчитаешь меня чокнутой, но… Мне кажется, что Ахмед твой сын. От тебя, то есть…

Заявление Марджаны меня в буквальном смысле озадачило и пригвоздило к месту.

– Почему ты так решила? – находясь за гранью понимания, что это снова способно иметь место в реальности, я продолжал сомневаться.

– На бирке была указана главная лаборатория «Иллюзии». Как и у Альфа-18, тот же адрес изготовителя. И кроме того… Ахмед похож на твоего Тимура. Очень похож. Клянусь тебе.

Меня аж пошатнуло.

Ничего себе…

Очередной ребенок, о существовании которого узнаю спустя годы? У меня чисто гипотетически мог быть еще один ребёнок. Но как это возможно? Я не мог проглядеть никого в списках. Хотя, зная Джамала, всё может быть.

Потерянные дети, зачатые от моего семени и без моего ведома.... Этот феномен снова напомнил о себе тяжким грузом на сердце. Ненавижу, когда такое происходит со мной. Вновь чувствую себя виноватым и безответственным. Хотя я по сути не причем. Что тогда, когда Катя сбежала от меня, а я о её беременности и знать не знал, и вот теперь… Ахмед этот появился.

Мой ли он сын? И если мой, куда девать его? Катя вряд ли поверит в то, какими путями он был зачат. Она посчитает, что я веду двойную жизнь и скрываю от неё, что у меня есть вторая семья.

– Позаботься об Ахмеде, пока не выяснится, мой он или нет. – взволнованный от услышанного, я сам не понимал, что говорил сейчас. – В любом случае позаботься. Даже если окажется, что…

– Я отправлю тебе результаты теста в скором времени. Но ты должен будешь прибыть в "Мактуб" лично. Чтобы познакомиться с Ахмедом и забрать его, если вдруг окажется, что он твой. Согласен?

Не хотелось бы возвращаться туда вообще.

Но разве у меня есть выбор? Мой страх и нежелание быть там – бренная пыль по сравнению с тем, что испытывает мой ребенок, находясь там, если он действительно мой. Я не хочу своим детям такого детства, как было у меня. Не хочу и не допущу хоть ценой собственной жизни.

– Выбора у меня не будет, если твои предположения окажутся верны. Я не бросаю детей. Если он мой, то…

– Так, с тобой всё понятно. Ты его примешь. Готовься к тому, что тест подтвердит твоё отцовство и уже можешь обустраивать для Ахмеда отдельную комнату. Как быть с его биологической матерью? – заговорила Марджана о наболевшем и неизбежном в данном случае. – Родила его суррогатная мать, личность которой так и осталась неизвестной. Имени её не числится в документации. Полагаю, эта женщина не имела никакой связи с гаремом. Её пригласили с "улицы" и, как только она родила, ребенка забрали, а её либо отпустили, либо…

Вопрос по поводу биологической матери Ахмеда скорее риторический, так как на него невозможно найти правильный ответ.

– Как-как… да никак. Концов тут не найти. Может выпасть любая комбинация. В кого Джамал удумал внедрить именно этот эмбрион, никогда не удастся узнать.

Я заметил, что Марджана очень тепло отзывалась об этом мальчике, и это придало мне веру в лучшее.

А о том злополучном факте, что паразит Джамал опять всё перепутал, намутил втихомолку, и мать этого пацана, к великому сожалению, не сыскать, даже если сильно постараться, пришлось забыть. Ибо нереально найти всех, кто имел дело с «Иллюзией». Многих и в живых уже нет давно. И смысла заморачиваться и искать нет.

– Полюби Ахмеда, как своего. Пусть считает тебя мамой. Перевози его в Шарджи, и живите вдвоём. Я буду приходить по возможности. Он привык к тебе и ко мне со временем привыкнет.

Я сказал то, что должен был. На данный момент, это лучшее, что можно было придумать.

– Воспитывать твоего сына – большая честь для меня. Считать, что у меня есть сын. И отец его тот человек, кто для меня очень важен. Тот, за кого я жизнь отдам без промедления и даже дьявола из преисподней вытащу за хвост, если понадобится… Это самая щедрая благодарность, о которой я и мечтать не смела. Спасибо тебе, Механик.

Марджана нежно погладила меня по щеке и, не получив ответной реакции, забралась в вертолёт.

Заработали турбины, и лишь тогда мне пришло на ум спросить то, что должно было прийти изначально.

– Сколько Ахмеду? – мало ли, решил, а вдруг мать его по годам вычислю.

– Четыре, по-моему. Не буду врать. Точно посмотрю и скажу. День рождения у него в марте. Восьмого. Это я помню.

Я опешил.

Как и у младших день рождения в марте. С разницей в один год, но всё же… У Тимура седьмого, а у Ахмеда восьмого. Вот же совпадение…

А совпадение ли это?

Оба пацана одного возраста, рожденные в одну и ту же декаду марта, в одни и те же сутки.

А что если мать Ахмеда…

Невозможно, но если бы это оказалось правдой, я бы пересмотрел своё мнение о Джамале, как о конченном ублюдке, за всю жизнь не сделавшем ничего достойного.

Да и Катя хотела сына будущего Ахмедом назвать, а потому появление мальчика с этим именем было бы для неё большой радостью. Наверное.

Мне хотелось так думать. Но скорее всего, получится наоборот. Хотя бы потому, что мне придётся сперва придумывать немыслимую теорию происхождения Ахмеда. Придётся выдать его за ребёнка Марджаны, если окажется что Катя не имеет к нему отношения.

Рано надеяться и строить планы на джек-пот, но я всё же зажегся тем невероятным, что несколько лет назад, когда консилиум купленных докторов изучал Катин организм и занимался подсадками эмбрионов, пока она лежала под действием препаратов, сработал карт-бланш.

Кто знает… А вдруг… Чем судьба не шутит?

Вертолёт с Марджаной взмыл в воздух, быстро отдаляясь от меня. А я продолжал стоять на крыше и грезить о том, чтобы произошло чудо.

Быстрее бы получить результаты теста. И убедиться в том.

Однако, рано мне радоваться.

Пора звонить Тайгуру и спрашивать о том, как он, падла, посмел предать меня.

Спустившись на лифте, я сел в джип, где меня ожидала Аврора. Она оповестила, что за время моего отсутствия успела закупиться всем необходимым, и теперь можно ехать домой.

До сих пор пребывая в полной растерянности, я приоткрыл дверь салона, собираясь выйти, чтобы не обсуждать военные дела при дочери.

Но почему-то остался сидеть на месте и набрал номер Тайгура. Который, по словам Марджаны, явно не бедствовал в моё отсутствие.

Тайгур не подошел к телефону.

Несколько раз я пробовал дозвониться до него, но это оказалось безрезультатно. На время я оставил попытки выяснить правду и поехал домой.

И лишь перед тем, как подъехал к дому и собирался отключить телефон, позвонил Азамат.

Азамат сообщил, что обнаружил Тайгура и еще нескольких однополчан в палатке, за ночь заметенной снегом.

Они были мертвы, и причина крылась не в обморожении. Их всех до одного отравили. Но Шлюх Кобриной, как и следов их присутствия, не было замечено.

Азамат, который всё это время проходил реабилитацию в госпитале, наконец вылечился и заверил, что сам разберётся с этим, а мне приезжать нет смысла. Если что-то найдет, он обязательно мне сообщит.

Всё ясно, кто отравил Тайгура и других, особо любвеобильных солдат.

Ну что ж, отдыха вместе с семьей мне снова предстоит не ждать. Война продолжается. Близится тот заветный час, когда я разнесу Кобринский бл*дский курятник в щепки. А Кобрину лично натяну на гладкий ствол танковой пушки.

И всё-таки…

Что заставило меня сказать Марджане, чтобы она могла считать Ахмеда своим сыном?

Поторопился я обрадовать её. Надо было подождать результаты ДНК. Что ж я наделал…

Глава 4. Катерина

Вечеринка в честь воссоединения пары, теперь уже супружеской, близилась к своему завершению на сегодня. Виновники торжества, которые успели заключить помолвку тайно, пребывали на седьмом небе от счастья.

Алиса не могла налюбоваться на своего романтичного и не дающего прохода влюбленного мавра, который действительно изменился. Но как по мне – лишь в стиле одежде.

Билли привил себе любовь к классике, но с некоторыми отличиями, свойственными его яркой натуре.

На Билли сегодня была надета малиновая рубашка, чёрные классические брюки и туфли.

Фархад, к его досаде, перед самим приездом молодоженов, облачился в голубую рубашку той же фирмы, что у Билли, и чёрные брюки такого же классического кроя. Когда братья встретились и с удивлением окинули друг друга оценивающими взглядами, безоговорочно доказали всем, что мыслят одинаково до такой степени, что даже нарядились одинаково и предпочитают покупать вещи одной фирмы.

– Кать, представляешь… Дилияра просто не узнать…

Хвасталась Алиса, нашептывая мне на ухо свои впечатления по поводу Билли, пока нам выпал шанс спрятаться от наших мужчин на кухне и немножко посплетничать.

– Он так изменился… Не знаю, каким волшебством тебе удалось на него повлиять, но это просто невероятно…

– Моей заслуги в этом нет. Билли захотел и сам себя изменил. Потому что он тебя любит.

– А как у вас? Заметила, что вы практически не разговаривали.

– У нас… – печально вздохнув, я поставила разделочную доску в раковину и взялась её споласкивать от остатков фруктов. – У нас, как всегда. Всё ни слава богу…

Билли, который более не стеснялся своего настоящего имени, и Алиса, сердце которой он наконец покорил… Такие причудливые они: что у неё своеобразные тараканы в голове, что у него. Но они помирились и теперь вместе. Хотя я сомневалась, что это надолго. Почему-то пара из них в моем уме не клеилась. Наверное, всё дело в том, что они оба не приспособлены к семейному быту, и оба те ещё непоседы, привыкшие жить в своё удовольствие.

Но… Даже они помирились.

А вот Фархад и я… Над нами с утра опять нависла чёрная туча сущей неопределенности. Вроде и вместе мы, а по факту всё печальнее, чем кажется. Фархад молча дуется на меня, сам себе что-то надумывает, а я не знала, как перестать зацикливаться на том, что он недоговаривал мне всегда и продолжает недоговаривать.

Алиса что-то быстро прошептала, стараясь ободрить, но я пропустила её слова мимо ушей, так как услышала из коридора нечто шокирующее.

– Поверь, брат, вам не стоит жить в одном доме. Снять квартиру будет превосходной идеей.

– В другом Эмирате? Или в этом пускай живёт?

– Думаю, будет навязываться. Лучше в соседнем снимай, поближе к работе.

Билли с Фархадом, о чем-то рассуждая, беззаботно завернули на кухню. Где мы с Алисой как раз заканчивали с оформлением фруктово-сырной тарелки для дальнейших посиделок на лоджии за бокалами вина.

Но услышав кусок их беседы, я едва удержалась на ногах от внезапного головокружения, вовремя ухватившись за столешницу.

– Почему вы так долго?

Билли прильнул к своей Алисе сзади и кокетливо промурлыкал ей в шею.

– Я по тебе соскучился, мой мохнатый персичек..

– О, это так мило, пупсик… – прописклявила она приторно сладко. – Мы только что закончили резать фрукты… Собирались к вам, но вы нас опередили…

– А мы такие, угу..

– Поможете вынести…

Алиса замолчала, потому что Билли жадно и бесстыдно засосал её поцелуем в губы.

Мне пришлось отодвинуться, чтобы не мешать им, и оставить недомытую доску в раковине, над которой эти двое обосновались и теперь жарко обменивались слюнями.

Фархад сдерживал себя пока. Хоть и был не прочь продолжать со мной любимое дело – трахаться как бешеный кролик в брачный период.

Весь день сторонившийся меня, Фархад знатно подвыпил к вечеру и теперь не сводил с меня своих диких чёрных глаз, полных страстного нетерпения затащить меня в укромный уголок. Он и сам уже весь дымился от желания уединиться, как и я по недавней своей привычке.

С того момента, как Билли с Алисой приехали к нам, эти двое только и делали, что подначивали нас выражать чувства при всех. Эти совратители каждые три минуты целовались, не стесняясь даже постоянно удивлённой за этот день Фатимы и постоянно красной от смущения Авроры, одно прячущей глаза.

Чтобы не мешать влюбленным молодоженам заниматься прелюдией прямо на раковине и заодно узнать кое-что, что меня встревожило, я попросила Фархада на разговор.

Несмотря на то, что привыкла за это время находиться в ауре бесконечного секса, я старательно отгоняла от себя жгучее желание, и тревожность внутренняя от этого воздержания только прибавлялась.

Фархаду ничего не оставалось, как согласиться.

Мы с ним вышли на лоджию.

Любуясь закатом и морским пейзажем, который уже не вдохновлял меня так, как это было прежде, я всё же начала этот разговор первой.

Этим утром и весь остаток дня я склонялась к выводу, что у Фархада появилась другая баба.

А сейчас, перемалывая в голове то, что узнала утром и когда они с Билли зашли на кухню, складывая всё это логически, пришла к выводу, что Фархад подумывает взять Марджану в качестве второй жены. Более того, он уже подыскивает ей жилье, решая лишь, в этом ли Эмирате или в соседнем.

Нужна ли я ему в качестве жены – вот в чём сомневался Фархад, встретив ту, которая устраивала его по всем параметрам.

Я не хотела накручивать себя заранее своими догадками, так как не знала наверняка, правильно ли всё поняла или нет. А потому предпочла узнать сейчас, но подошла к этому вопросу издалека и аккуратно.

– Так… как мы теперь будем? – неуверенно спросила я, отстранившись, когда Фархад подошёл близко и попытался приласкать меня. – Вернее, как быть мне? Ты разрешаешь мне поехать в Россию на Новый год?

– Как сама ты хочешь, так и поступай. Хочешь – езжай. Не хочешь – оставайся тут. Либо с Алисой можешь отметить, она тебя пригласила.

Задержав себя на мгновение, Фархад отставил ласки и холодно добавил.

– Но дети останутся со мной при любом твоём выборе.

Я нервно сглотнула, глядя ему в глаза.

Значит ли это, что Фархад так говорит, потому что не хочет, чтобы я уезжала?

– Тогда я останусь тут. С тобой. – с лёгкостью сообщила, что готова отказаться от праздника, о котором мечтала полгода.

Но Фархад снова огорчил меня очередным заявлением.

– Меня не будет дома в праздники. У меня работа.

– Вот как… Жаль. Как я без тебя проживу почти две недели? Я ведь не могу без тебя. Я стала ручной и… Не хочу оставаться одна. Никогда больше.

Я попробовала открыть Фархаду свою душу в надежде, что смогу смягчить его. И удержать возле себя.

Мне совсем не хотелось давать Марджане возможность проводить с ним время, пока я нахожусь далеко.

– Лети в Россию. – предложил Фархад. – Там тебе будет не скучно. Детей заодно к маме отвезёшь. Она выцыганила у них обещание погостить в селе все каникулы. Так что Новый Год детвора там отметит. А ты… Решай сама, где хочешь ты отмечать. С Таней своей, либо…

– Там же, где и дети наши. – поспешила трепетно озвучить я, пытаясь убедить Фархада в том, что и впрямь стала ручной, но уже не гранатой. – С Таней я больше не дружу.

Фархад с довольством воспринял эту новость и вновь собрался приставать ко мне. Но я его остановила, ухватив за рукав рубашки и не позволяя ласкать себя.

– Кому "ей" ты снимешь жилье? Я слышала, как ты и Билли говорили за квартиру в другом Эмирате. Ответь правду, Фархад. Ты планируешь завести вторую жену?

Не решилась озвучить имя его любовницы, и так ясно и понятно, о ком я спрашивала.

Фархад нахмурился и в задумчивости закусил губу, пристально глядя не на меня, а куда-то сквозь меня.

Кажется, я несознательно завела его в тупик своим вопросом.

Я попала в точку, можно и не сомневаться.

– Марджана намерена перебраться в Шарджи. Попросила меня подыскать ей временное жилье.

Будучи на девяносто процентов уверенной, что Фархад не решился бы сказать мне об этом прямым текстом, но дал намёк думать именно так, как я изначально думала, у меня защемило сердце.

С ней Фархад расставаться не хочет. И со мной, и с ней хочет шуры-муры крутить. Ведь именно ради этого Марджане приспичило переехать к нему поближе.

– Тебе с ней и правда лучше?

Даже не знала, зачем спросила и как из меня это вырвалось.

Надо было о другом спрашивать. На жалость давить всеми способами, детьми шантажировать на крайний случай… Но если Фархаду безразлично, где я буду две недели зимних каникул, то о какой жалости может идти речь?

– Кать, ты не понимаешь…

– Скажи честно, ты женишься или нет? – выпалила встревоженно, прервав его на полуслове.

– Если останешься моей женой на добровольной основе, то нет.

– А если не останусь на добровольной основе? Ты со мной разведешься?

– Нет, конечно. Ты всегда со мной будешь, в какую бы сторону ситуация не повернулась.

Фархад произнес это с таким беспристрастием, что сомнений не оставалось: ему индифферентно на моё желание быть единственной, и дело тут не в обиде за непослушание. Тот факт, что мы трахаемся без передышки, ничего не значит, оказывается. На Фархада, как и на меня, ревность влияет одинаково: хочется секса всё время. Чтоб снова в себя друг друга влюбить, не более того.

Не думала и не подозревала, но настал тот переломный момент, когда вопрос второй жены вывешен на повестке дня.

Какой ужас…

До чего мы докатились?

– А ты правда хочешь, чтобы я осталась твоей женой? Я тебя устраиваю, как женщина? Или недотягиваю до уровня? Какая у меня роль первостепенна? Жены твоей или любовницы?

Фархад вздохнул и, устало помотав головой, вернулся в дом, так ничего и не ответив.

Предоставил мне право томиться в догадках и научиться практиковать телепатию, чтобы узнать его тайные мысли.

Придется доставать тетрадь с шахадой и принимать ислам, если я хочу, чтобы наш брак не развалился. Но в таком случае я окончательно проиграю. Фархад дал понять, что не намерен обрывать общение с Марджаной и даже вызвался ей помогать.

Полагаю, скоро он начнёт готовить меня к тому, что Марджана переедет жить к нам. Либо я приму это к сведению и проглочу, как должное, либо…

Нет. Я обязана сохранить семью и при этом остаться единственной женой. Пора начинать действовать.

Глава 5. Катерина

Ты знаешь, как приятно это на вкус,

От моих губ у тебя есть ключи…

Jennifer Lopez, Maluma, "Pa ti".

После ссоры на лоджии, Фархад ограничил со мной не только телесные контакты, но и общение наше свелось к жёсткому минимуму.

Мало того, что Фархад охладел ко мне, так ещё и с Джасминой наладил общение. Я стала замечать, что он регулярно звонит ей, ходит на встречи. И даже когда они с Билли уезжали на работу в соседний Эмират, Билли порой возвращался без Фархада. А Фархад, пусть и ночевал дома всегда, но приезжал на два-три часа позже.

В общем, Фархад всячески отдалялся от меня, можно сказать отвыкал, и тому способствовала она, его коллега по военным делам, о подробностях которых мне так и не удалось выведать.

Чтобы удержать Фархада возле себя, я стала по возможности как можно чаще бегать по салонам красоты и бутикам, таская его с собой, потому что только с ним мне разрешалось покидать пределы дома. Я активно пользовалась правом выкрасть Фархада из лап Джасмины, хотя даже находясь со мной рядом, в джипе или в кафе, он вскоре заимел привычку отвечать на её звонки.

Помимо назойливой Джасмины, меня настораживало одно сомнительное затишье: Фархад и Билли после того вечера не упоминали о Марджане даже вскользь. Мне оставалось полагать, что Марджана либо передумала переезжать в соседний Эмират, либо Фархад общается с ней тайком от меня и от Билли, либо Фархад попросил Билли быть при мне менее болтливым, чтобы я впредь не имела возможности подслушать нечто компрометирующее.

Как узнала спустя несколько дней, причем от Билли, у Джасмины есть маленький ребёнок по имени Ахмед, ровесник Тимура, который не был похож на мать и к которому Фархад, по субъективному мнению Билли, относился, как к родному сыну.

Ахмеда я видела только на фото и то украдкой, чтобы Фархад не спалил, что я до сих пор вторгаюсь в его личное пространство, по возможности проверяя его телефонную жизнь.

Мальчик по имени Ахмед подозрительным образом смахивал на Фархада, да и с Тимуром нечто общее имел внешне. Но были между ними небольшие отличия: Ахмед несколько иной комплекции, чем Тимур, отличался от него сильной худобой, был намного ниже ростом и обладал невыразительными глазами цвета пасмурного неба, в отличие от больших и обворожительных глаз-бусинок чёрного цвета, коими мог похвастаться Тимур. Зато оттенок кожи у Ахмеда точь-в-точь как у Тимура, и такой же смуглый, как у Фархада.

Черты лица Ахмеда, по сравнению с Тимуром, который явился в этот мир вылитой копией Фархада, также несколько отличались: Ахмед обладал тонкими скулами и острым прямым носом, да и выглядел диковатым – точь-в-точь как Маугли из сказки.

Что не снимок – Ахмед на нём взъерошенный; его растрёпанные чёрные волосы средней длины всегда закрывали половину лица и чаще всего – глаза, в которых, несмотря на юный возраст их обладателя, читались испуг, недоверие и измождённость.

Этот мальчик всерьёз напоминал мне Маугли, который не знал, что такое цивилизация и кто такие люди.

Я не была уверена в своих наблюдениях и суждениях, так как не ставила рядом своего сына и Ахмеда, да и Ахмеда ни разу не видела в живую. Но мне казалось, что они действительно очень похожи. Может, в моём предположении большую роль сыграло то, что у этих мальчиков день рождения в один день и в один год. А может, что-то другое, более печальное, о чём я подозревала, но не решалась заговорить вслух.

Что-то меня привлекало в этом мальчике. И это что-то имело вполне очевидное объяснение. И дело было не в том, что его звали Ахмед, а слова ясновидящего хорошо запомнила – я чуяла подставу. Чуяла, что меня подлым образом водят за нос, что у Ахмеда нет и не было отца.

Хоть Билли и заверил меня, что между Фархадом и Джасминой сугубо деловые отношения и ничего больше их не связывает, я предчувствовала неладное. Уж очень Ахмед был похож на Фархада, и Фархад, по словам Билли, относился к нему не как к чужому ребенку.

***

Любвеобильные Билли и Алиса погостили у нас ещё две недели.

За три дня до Нового Года, эти супруги, не отличающиеся приличием, наконец, съехали, и я вздохнула с облегчением. Все же видеть их чувства, выставленные напоказ, и завидовать им, потому что в моей семье пошла трещина, а у них всё в шоколаде, было невыносимо трудно.

И сегодня, когда их тут нет, и дети спать легли, я зажглась твердой уверенностью осуществить то вопиющее, к чему морально готовилась все эти беспокойные дни. Переступить через себя и пройти через это ничтожное ощущение вновь предстоит уже сегодня, и назад пути нет.

Подходя к двери в спальню, я невольно подслушала непринуждённый разговор Фархада с кем-то по телефону.

– Да-да… Желаю вам детишек родить, да поскорее. Ты уж её там… заставляй. И сам пыхти усерднее. Надо спешить, конечно. Сыновей пусть даёт побольше… – выдержав паузу, Фархад громко рассмеялся. – Ах-ах, я уже сравнял счеты, брат. Не обольщайся, не обойдешь меня. Да, долгая история, как… Вот так. Сам в а*уе, как это могло оказаться правдой. Но это даже к лучшему…

Я осторожно приоткрыла дверь в спальню.

Фархад полулежал на кровати в наушниках и смотрел в планшет, разговаривая с Билли по видеосвязи.

Он медленно поднял на меня хитрые, но довольные глаза, и тут же опустил их, снова рассмеявшись от того, что сказал ему его назойливый брат.

Понимала, что они соскучились друг по другу, ведь столько лет находились в ссоре и буквально пару часов назад расстались. Но… Сколько можно, блин?

Как долго Билли будет отвлекать Фархада? Билли давно не трахал Алису – прошло уже три минуты разговора при мне, – и пора бы ему исправить этот недочет. Пусть отпустит Фархада уже и идёт к Алисе детей клепать, она там притомилась небось в ожидании. Хватит им столько времени посвящать друг другу, а меня оставлять на второй план! Даже я уже ревновать стала, а Алиса небось на стенку полезла от нехватки внимания!

Поправив абайю, которую надела специально, потому что под ней ну просто идеально получилось скрыть эротический сюрприз со стразами и тюлем, я вошла в спальню и замкнула дверь на ключ.

Фархад не изъявил претензий и даже не выразил мне просьбы покинуть эту комнату. Он продолжал поглядывать на меня и говорить с братом.

Я слишком долго готовилась к этой ночи, и сегодня Фархад непременно получит меня в ином свете. Но как же заставить Фархада оторваться от брата и всецело обратить внимание на меня, такую красивую и сексуальную?

– Погоди. Тут жена зашла… Куда намылилась, красота?

Фархад снял наушник и обратился ко мне излишне грубо, не прекращая при этом улыбаться.

Интерес, почему на мне надета абайя, всё же в нём взыграл, но не в ту сторону, в какую стоило бы.

– Опять на шесть часов в спа-салон хочешь записаться? Или на двенадцатый маникюр по счёту?

Я, прикрыв глаза, покачала головой в знак отрицания и вальяжно скинула с плеч абайю, оставшись в эротичном ярко-алом костюмчике.

Цвет подобрала именно такой, какой нравится Фархаду, да и костюм тот, вопиюще неприличный, состоял из бюстгальтера без чашечек, державшего грудь лишь на косточках и лямках, и прозрачных шаровар с глубокими разрезами по бокам. Под тонкой тканью шаровар сверкало голое тело, покрытое блёстками, а на самих шароварах имелся звенящий монетками поясок с бахромой.

Я нарочно не стала надевать трусики, входящие в комплект этого алого безобразия для восточных танцев в спальне, хоть и те совсем нельзя было назвать приличными.

Завершал мой образ распутной танцовщицы очень причудливый и пикантный парный аксессуар: красные пушистые кисточки, приклеенные к соскам. Мне с минуты на минуту предстояла очень непростая задача – заманчиво крутить этими кисточками в эротическом танце, чтобы у Фархада напрочь снесло крышу.

Этакая обезумевшая, взрывная и пышущая сексапильностью Жасмин я сегодня, оторвавшая пару кисточек с ковра-самолета и прилепившая их на себя, чтобы покорить изыскательного и обидчивого Алладина.

Наклонившись грациозно, я вытащила из рукава абайи красную шаль и прикрыла ею половину лица, с вызывающим кокетством поглядывая на Фархада. При этом чуть не заржав в голос от его невероятно удивленного выражения лица.

Фархад находился под сильным впечатлением. Он не мог оторвать обескураженного взгляда от моего нового образа.

Я молча ждала, понемногу переводя дыхание и настраиваясь на то, что у меня всё получится.

По-видимому, Билли попытался вернуть брата в разговор, но Фархад бесповоротно завис на мне и даже вытащил из уха второй наушник.

Я кокетливо улыбнулась ему и маняще поводила плечами, активируя волнительные волны кисточками и показывая, что готова начать свой жаркий танец.

– Я позже позвоню.

Отключив планшет, Фархад шустро задвинул его под кровать, не сводя с меня глаз, и разместился поудобнее. Закинув руки за голову и скрестив щиколотки, рассмотрел меня снизу доверху и оценил мой наряд по достоинству.

– Красивая шторка.

Воспроизвел он хрипло, а во мне, как и загадывала, заиграло ощущение дежавю. Когда-то Фархад уже делал мне подобный комплимент по поводу красного пеньюара, который прозвал в тот раз шторкой.

Кажется, у меня получилось настроить Фархада на нужную волну. Теперь оставалось лишь действовать с уверенностью, импровизируя в рамках давно позабытой роли и ни в коем случае не выступать за эти рамки.

– Вам нравится, мой господин?

– У-у-у… Как апофеозно мы запели. Мой господин… – Фархад надменно спаясничал, качая головой. – Чего пришла клянчить? Какие запреты я опять должен пересмотреть? Хочешь, чтобы не ездил с тобой по салонам красоты? Или в парандже спарилась?

– Никаких запретов не нужно пересматривать, мой господин. Меня полностью устраивает всё, что вы мне позволяете, и я благодарна вам за это. – выразила я как на духу. – Мне не о чем просить, потому что я счастлива. Но меня очень тревожит кое-что…

Сделав паузу, чтобы Фархад повёлся на мою серьезность, я опустила глаза и елейным голоском озвучила наигранную причину.

– Я боюсь, вам не нравится этот нескромный костюмчик, мой господин. Развейте же мой страх, прошу вас…

Я немного покрутилась, чтобы Фархад рассмотрел со всех сторон, затем повернулась к нему спиной и изящно прогнулась. Покачивая бедрами и слегка приподнимая ягодицы пальцами рук, я охотно демонстрировала костюмчик во всех его нескромных деталях. Затем развернулась к Фархаду лицом и умело затрясла кисточками.

– Как этот…гм… Как этот костюмчик может не нравиться? – Фархад умывающим жестом потер лицо и перевел на меня пристальное внимание.

Теперь уже более любопытное, но чуток похолодевшее.

– Ты же не просто дефилировать сюда пришла, так ведь? Говори, чего хочешь, и побыстрее. Мне не терпится узнать, ради чего такие немыслимые жертвы.

Я с непониманием поглядела на него и, слегка наклонив голову, попросила пояснить.

Фархад вдруг взялся вертляво уходить от темы, на которую я была настроена.

– Для того ты так сногсшибательно нарядилась, чтоб я лояльней стал, правильно понимаю? Говори, где излишне резок с тобой был. Извинюсь, коли нужно.

Ах, вот он о чем. Он не понял меня. Не разглядел истинного смысла в моём поведении, на первый взгляд, чересчур вычурном и банальном.

– Нет, господин. Ваши наказания справедливы и милостивы, и я не смею пойти против вашей воли и мудрости. Я счастлива быть от вас зависимой. Я ваша покорная слуга, ваша Айша или Катя. Называйте меня и наказывайте по вашему усмотрению. Можете любить меня, целовать, а можете вытирать об меня ноги и плевать в рот. Я буду благодарить за всё, что вы способны мне подарить. Я готова служить вам вечно и надеюсь, что вы меня не прогоните…

Фархад открыл было рот и замер, на время растеряв дар речи. И тогда я поняла, что перестаралась, чересчур вжившись в роль рабыни.

– Хочешь поиграть в «Иллюзию»? – поинтересовался Фархад с издёвкой.

В интонации его речи зародился мрачный, отягчающий оттенок уныния в симбиозе с бездушным сарказмом.

– Не совсем удачная ролевая игра. Особенно для нас с тобой. Ты так не считаешь?

– Не считаю, мой господин.

А вот этого я не ожидала…

И представить не могла, что так всё повернется, и Фархад, вместо того, чтобы наброситься, как бешеный бычара, на красную шторку, которая нас связала однажды и навсегда, так легко отвернется от соблазна.

Нет, я не отступлюсь.

Ему же нужно видеть во мне рабыню? Покорную, стелющуюся лужицей. Как и те рабыни, которых он рисовал и до сих пор хранит рисунки. Он ведь любил их за покорный нрав.

«Ты ведь этого хотел. Почему ж ты сопротивляешься? Может быть, я недостаточно покладисто веду себя? Надо ещё больше унизиться?»

Во мне кричало всё моё естество, что не хочет больше так вести себя. Что оно хочет быть собой. Мое естество страдало, но я продолжала играть роль покорной рабыни.

– Позвольте вас порадовать, господин. Я мечтаю выразить вам свою любовь и преданность. Я готова понести наказание, коли вы посчитаете нужным причинить мне самые ужасные в мире страдания. Не щадите и не выделяйте меня среди других. Обращайтесь со мной так, как изволит ваше сердце. Выплесните всю вашу обиду. Накажите меня по всей строгости, о Палач, мой господин.

– Ты не имеешь представления, к чему так плаксиво взываешь, Катя… – цокнув пренебрежительно, отозвался Фархад спустя некоторое время молчаливого обдумывания. – Зачем обижаешь меня тем, что помнишь? Зачем опять баламутишь ты это всё?

Фархад встал с кровати и, приблизившись ко мне, недолго глядел в глаза, пытаясь распознать в них ответы на свои вопросы, затем принялся не торопясь ходить вокруг.

– Эх, Девятка, Девятка… Хрен поймёшь, что тобой движет. Ты та самая загадка, которую мне непросто разгадать.

Я напряглась, как струна. Желание, страстное, липкое, гнетущее, дрожащее, зародилось в груди, нарушив частоту дыхания, и поразительно быстро упало ниже пупка.

Я опустилась на пол, села на колени, свела их вместе. Выставила руки ладошками вперед и склонила голову.

– Я готова покаяться и получить наказание за свои грехи, мой господин.

– Хорошо. Выпросила. Так и быть, накажу тебя так, что мало не покажется. Но сперва ты ответишь, зачем всё это затеяла.

– Я вещь. Я собственность. Ты меня купил, заплатил высокую цену, и потому тебе приходится со мной жить. Мой господин.

– Ты моя принадлежность, которую я купил, и это на самом деле так. Но ты не вещь, Катя. Ты высшая ценность, которую я добился, потратив на это годы, силы, сердце и жизни других людей. Я поставил на кон всё, чтобы ты принадлежала мне на любых условиях, при любых лишениях и за любые страдания. Я пошёл на всё ради тебя одной, и ни капли не сожалею об этом. Если хочешь на чистоту… Ты первая женщина, из-за которой я вообще что-либо делал не в угоду себе. Вертелся перед тобой, как щенок, что для меня, поверь, было дико унизительно. Возможно, я эгоистично поступил, сделав тебя моей без твоего согласия. Но ты, твоё поведение из крайности в крайность и твои безумные выводы… Не кажется ли, что пора бы поставить тебя на место?

– Согласна, меня надо поставить на место. Распоясалась я, сука такая. – я максимально низко наклонилась к полу. – Давай. Бей меня. Убивай. Ломай кости. И будешь прав. Всё стерплю. Сама знала, чем обернётся мое непослушание.

– Сперва расскажешь о своих подвигах. Где и с кем тебя носило, пока я был в Нью-Йорке. Библия нужна для мотивации говорить правду и только правду? Или ты справишься без спец примочек?

Стоит ли говорить обо всем, что я делала в его отсутствие?

А если солгу?

Не станет ли хуже?

Ответ пришел на ум сразу. Станет хуже и гораздо.

Значит ли это, что я могу быть с Фархадом полностью откровенна? Наверное, да.

Недолго раскачиваясь, я выложила всё, что со мной успело приключиться.

Показала уродливый шрам от пули на плече, который остался в качестве напоминания об испытаниях той ночью, когда бандиты вторглись в дом. Даже про ясновидящего рассказала. Умолчала только об Авроре и её парне Мергене, а также о том, что произошло между мной и Билли в номере отеля.

Но Фархад о брате вообще не спрашивал, к моему счастью. Его больше интересовало, как я, будучи его женой, посмела так неподобающе вести себя.

Фархад практически не перебивал меня. Он большую часть времени молчал. Лицо его не менялось на протяжении моего монолога, не излучало никаких эмоций. Будто в каменное изваяние превратился Фархад. Будто не мои признания слушал, а важную, но сухую лекцию.

Он даже не взглянул на меня ни разу. Как уперся глазами в пол, так и простоял, внимательно слушая меня.

Поднял глаза лишь тогда, когда я закончила говорить и интуитивно завернулась в абайю.

И в глазах его я не заметила ничего доброго – лишь холод и пренебрежение в них отображалось. Но никак не то, на что я рассчитывала.

– Ты молодец, что не побоялась признаться. Можешь задать мне один вопрос, который тебя интересует. И я отвечу на него. Всего один. Самый главный для тебя вопрос на сегодняшний день. Ответ и станет для тебя наказанием. Которое ты примешь с должной покорностью, выстрадаешь самостоятельно и в конечном итоге примешь, как постулат.

Фархад даёт шанс узнать о нем что-то? Любую тайну мне откроет? Вот это да! Разве этот редкий феномен может послужить наказанием?

– Минуту на раздумья можно?

– Да хоть десять. Думай и спроси о самом важном для тебя.

Меня прорывало спросить о многом, и это было никак не уместить в один вопрос, и тогда пришлось взвешивать их ценность. Из всех действительно стоящих вопросов, я выбрала тот, к которому подтолкнула слепая ревность.

– Ты её любишь?

Фархад, услышав вопрос, мягко говоря, разочаровался. Он закрылся от меня одним махом. А ведь он явно хотел в чём-то признаться и был близок к тому.

– Нет, не люблю. – ответил он сухо и отошёл от меня на несколько шагов.

– Тогда почему ты с ней проводишь столько времени? Какие у вас могут быть общие дела?

– Слишком много вопросов. Я обещал ответить всего на один. Ты его задала и получила исчерпывающий ответ. Тебя устраивает этот ответ?

Я не намеревалась упускать шанс вытащить из Фархада ещё что-нибудь тайное, раз у нас сегодня вечер признаний.

– Престол «Иллюзии» планируете как делить? Поровну или тебе достанется больше, чем ей?

– Надумаешь себе невесть что. Престол "Иллюзии"…

Усмехнувшись, Фархад с досадой отвернулся и уставился в окно.

Неужто не скажет?

– Ответь. Я с тобой была честна, Фархад.

– Давай договоримся, Катя. В мужские дела ты не лезешь. Никогда. Больше. Это не твои заботы. А мои. И точка.

– Какие же они мужские, дела эти, если Джасмина баба? Никогда не поверю, что у неё под одеждой пенис упрятан! Вы вместе продолжаете грязное дело Джамала. Неважно, как зовется она нынче, «Иллюзия», «Аль-Камар» или как-то еще. Она как была преступная группировка, которая кормила ультрарадикалов с Ближнего Востока, так и осталась ею. А я не хочу быть женой террориста.

– Когда ты уже поумнеешь… – Фархад повысил голос. – Начни уже думать головой, иначе зачем носишь её на плечах? Для красоты? Попробуй сесть и пораздумать, что к чему. Ты далеко не обыватель, которого не касаются эти вещи. Может, настала пора услышать меня? Мою правду? Я единственный, кто способен разложить перед тобой всю суть "Иллюзии" в деталях. Как это устройство работает, зачем и почему. Я не чужой тебе. Пойми это, Катя. И усвой наконец, что "Иллюзия" обязана продолжать своё существование в независимости от того, хотим мы или нет. Она как солнце, которое встаёт и заходит каждый день, и с этим ничего не поделаешь.

– Тогда скажи, зачем тебе сдалась Джасмина, если "Иллюзия" и так есть? Для чего она нужна тебе? Тебе жаль её, потому что она мать-одиночка? Ты считаешь своим долгом помогать ей и её ребенку?

– Да не о том ты думаешь!

– Хочешь усыновить чужого ребёнка из жалости к ней? Так вот знай. Не будет здесь этого ребёнка, и её тем более. И мои дети не будут общаться с этим ребёнком!

– Это не тебе решать! Поняла?

Фархад психанул и выскочил на лоджию, чтобы подышать воздухом и успокоиться.

Обозлившись, я замоталась в абайю и вылетела из спальни под аккомпанемент ругательств себе под нос.

Глава 6. Катерина

Расстроенная тем, что вечер пошел совсем не по тому сценарию, который задумывала, я просидела на кухне где-то с час. В тишине, варясь в собственных мыслях и в томительном ожидании, что Фархад спустится, и мы поговорим спокойно. Обсудим всё, как взрослые люди. Но ничего из того, что ожидала, не произошло. Фархад не покидал пределов спальни. Если бы он вышел, я бы услышала.

В итоге, прошел ещё час. Ужасно долгий час нагнетающей тишины.

Нашкодившая, провинившаяся, глупая женщина, я с поверженным видом приползла назад. Сама.

Я ведь старалась вести себя так, чтобы ему угодить, но с первого раза не получилось. Из меня покладистая рабыня почему-то никудышная.

Может, в этом есть свой глубокий смысл? Глубинный смысл, в который я никак не могу вникнуть из-за предвзятого отношения к Фархаду, как к особенному, проблемному мужчине с кучей скелетов в шкафу и не только там.

Распахнула я дверь спальни.

Фархад лежал на краю кровати лицом к стене. Он не шелохнулся, хотя я довольно громко вошла в комнату.

Ну вот, дождалась… Заснул он!

Не стала его тормошить и не стала снимать с себя костюм с абайей.

Прям в одежде, примостилась рядышком с Фархадом. Спиной к нему.

Недолго думая, я придвинулась ближе и выпятила ягодицы, чтобы достать до него.

Фархад прав. Я должна ему доверять. Кто, как не он, сможет пролить свет на все тайны.

И я погорячилась насчёт Ахмеда. Мне не по себе от того, что обидела ребёнка и показала себя, как мать, с наихудшей стороны.

Фархад перевернулся на спину и, вопреки моим ожиданиям, засопел себе размеренно.

Немного покачавшись в ожидании его пробуждения, я отбросила попытки изображать из себя маятник – не настроить спящего Фархада на любовный лад.

Отодвинувшись, чтобы наши тела не соприкасались, я накрылась абайей вместо одеяла и постепенно провалилась в сон.

Тело моё расслабилось, появилось ощущение невесомости и легкости. Но сон тот был неспокойный, поверхностный. Я ощущала малейшие шевеления и подёргивания, и в итоге проснулась от того, что Фархад перекатился набок и раскрыл меня. Я чувствовала это, но не шевелилась, делая вид, что всё ещё сплю.

Сердце забилось ускоренно в предвкушении заветного.

Фархад основательно проснулся и взялся теребить хлипкую ткань шаровар. Его ладонь через вырез проникла под шаровары, по-хозяйски исследуя моё бедро.

Приподняв мою ногу, согнутую в колене и забросив на себя, Фархад взялся орудовать поглаживаниями внутренней стороны бедра, и проворно продвигался ласкательными движениями к промежности, условно прикрытой тонкой тканью шаровар.

Как только Фархад проник в меня пальцем, то сразу осознал, что я притворяюсь и вовсе не сплю.

Задышала бойчее, чем выдала себя, так как внутри аж захлюпало от возбуждения.

– Удобные штанишки. Можно не заморачиваться и не снимать. Носи их почаще, любовь моя. – шепча, он накинулся исступлёнными поцелуями на область декольте и шеи.

Его пальцы без промедления двинулись к соскам, на которых всё ещё висели кисточки.

– Всегда интересовало, как держатся эти штуки и почему не спадают.

Фархад, ухватив за кисточку, резко потянул на себя.

Я зашипела и вцепилась в его руку, остановив дальнейшее движение.

– Больно сделал?

– Не то, чтобы очень…

– Такая заманчивая висюлька, и подергать за неё нельзя. Зачем эта штуковина нужна тогда, если носить её больно?

– В некотором смысле это приятно… Просто дёрнул неожиданно…

– Приятно, говоришь? – его палец суматошно закружил вокруг соска, слегка надавливая на покрасневшую область. – Тебя ещё предстоит поисследовать. Познать тайные предпочтения твоего тела, о которых ты сама не ведала.

Я ответила на его предложение вожделенным стоном согласия.

– А так? Тоже больно?

Зажав сосок меж пальцев, на этот раз сильнее, Фархад снова оттянул его, но не так быстро. Подарив моему телу яркие насыщенные ощущения.

Боль, продлившуюся несколько секунд, сменил неожиданный восторг. Я всхлипнула, ощутив, что стала еще мокрее от его манипуляций с соском, но пока что одним. Второй сосок покорно ожидал своей очереди.

Фархад, воодушевившись, прищемил и второй сосок. Я прогнулась в спине и на автомате раскинула ноги по сторонам.

– Вот уж не знал, что тебе садо-мазо зайдет. Канцелярские скрепки жестковаты. А вот прищепки в самый раз. И зажимы с грузиками можно попробовать.

Я распахнула глаза и вытаращилась на Фархада, поймав его взгляд, хитрый, оживленный и любопытный.

На что он меня подписывает? Какие прищепки? Какие зажимы с грузиками?

– Предлагаю расширить наш творческий диапазон, любовь моя.

– Ну нет… Я не готова к таким извращениям.

Стыдно было признаться и ему, и себе, что я, как оказалось, не очень консервативна в вопросах секса и что меня возбуждает целенаправленно причиненная боль.

– Ладно тебе, не готова. Дуришь меня, да?

Фархад продолжал теребить кисточки, чем вызывал по моему телу бурный шквал невыразимых словами эмоций, идущий прямиком снизу.

– Будто бы не вижу, что тебе это нравится.

– А ты… умеешь и садо… То самое? С плётками, с шариками во рту и в прочих отверстиях?

– Ну а что ж, я мальчик-колокольчик по-твоему? – усмехнулся Фархад, хвастливо намекая, что и в этом у него есть опыт.

– Надо их снять. Срочно. – смутившись, я решительно оборвала нашу неприличную беседу, не дав ей перерасти из теории в практику. – Пойду намочу. Просто так от этих висюлек не избавиться. Надежно их крепила.

– Суперклеем, что ли?

– Не супер, но клеем. Обильно постаралась.

Я собиралась встать, но Фархад резким хлопком вернул меня в положение лежа.

– Зачем куда-то идти? – ласково промурлыкал он и в ту же секунду навис надо мной сверху.

Стиснув грудь в ладони, он принялся водить губами вокруг кисточки, подцепляя ее языком.

Вскоре оба моих соска были избавлены от плена и получили долгожданную свободу. Как только это случилось, и Фархад вложил кисточки мне в руку, я вскочила с кровати и на путавшихся между собой ногах отправилась к комоду.

– Куда их теперь повесишь? – выдал Фархад с пошлой иронией.

Его явно забавляла моя реакция.

– На зеркало приклею. – стеснительно краснея, ответила ему.

– Не спеши. – попросил Фархад в тот момент, когда я выделила кисточкам их новое место обитания и собиралась поворачивать обратно. – Иди плавно. Погладь себя где-нибудь. Я хочу видеть, как ты это делаешь.

Проявив покорность, я немного потанцевала, пока двигалась к кровати, и после позволила Фархаду опрокинуть себя на живот.

– Ну что, проказница Девятка. – страстно рыкнул он, игриво шлёпнув меня по ягодицам. – Напроказничала будь здоров, и ластишься ко мне? Кисточками всякими и шторками красными соблазняешь, бесстыдница такая-растакая?

Я опешила, запрокинув голову.

Фархад всё-таки хочет поиграть в хозяина и рабыню?

– Не сильно ли ты злишься на меня, любимый-дорогой господин? – спросила я тонким голоском, вне себя от счастья.

– Не сильно ли я злюсь? – Фархад потрепал мой зад и без усилий разорвал ткань шаровар. – Сильно-сильно. Я очень зол, возбужден и очень решительно настроен. Попу твою хочу растерзать.

– Прям таки уж растерзать? – жалобно переспросила я, попробовав перевести его заявление в шутку, а сама при этом неслабо сдрейфила.

Почему-то я была более чем уверена, что Фархад впредь не станет сношать меня без всякого уважения.

– Да. Прям таки растерзать. Давно хочу твой зад нормально. Но не хочу заставлять, как в тот раз. Как смотришь на то, чтобы сдаться мне по доброй воле?

Я не знала, что ответить.

Проглотила ком, вставший в горле от страха вновь испытать адскую боль.

Не хотела я Фархаду отказывать, ведь кисточки с шароварами его так завели, да и в игру ролевую мы поиграть решили. Но и решиться пойти на это дело сознательно казалось слишком невыполнимой миссией.

– Это всегда сильно больно?

Фархад расценил мой вопрос как согласие и приступил к серьёзным приготовлениям.

– Ну конечно нет, любовь моя. Некоторым это нравится даже больше, чем классика. – дотянувшись до тумбочки, он вытащил из нижнего ящика презерватив и смазку.

Стоило ему задеть меня нечаянно, как я вздрогнула и громко выдохнула.

– Постараюсь нежнее.

Пугающе зашелестела упаковка с презервативом, а следом мой слух уловил характерный звук скольжения резины по плоти.

– Мы ведь доверяем друг другу. Так ведь, любовь моя?

– Д-да… – выдавила я, с замиранием сердца и выпученными глазами наблюдая за отлаженными действиями Фархада.

– И мы получим удовольствие. Ты главное настройся на то, что в этот раз будет дольше, но приятнее.

Это совсем не воодушевило меня перестать бояться.

– Что требуется от меня сделать? Как встать лучше?

– Просто расслабься и лежи спокойно. Начнем с малого. По чуть-чуть вводить буду. Как и полагается.

Фархад подложил под меня две подушки, чтобы таз был приподнят как надо, затем придвинулся и сразу уткнулся членом меж ягодиц.

Я на всякий случай зажмурилась. Не зная, что для него означает "начать с малого".

– Не бойся.

Фархад неожиданно скользнул членом ниже. Вовнутрь не стремился попасть, лишь сладко мучил, дразнил и не давал мне почувствовать его в себе.

Я заводилась от того, как его член терся между моих ног, нарочно задевая клитор и заставляя мои колени нетерпеливо дрожать от этого ощущения.

Я была сильно заведена и жаждала его в себе почувствовать. Даже принялась вертеть по кругу бёдрами, чтобы он угодил, куда нужно.

Фархад попадал в меня, но сразу же вытаскивал, продолжая дразнить.

Я уже изнемогала, как хотела его в себе, но экзекуцию только предстояло испытать.

Фархад отвинтил крышку тюбика со смазкой и обильно промазал вход в запретное отверстие. Не жалея прям ливанул туда.

Меж ягодиц стало неприятно сколько, а далее случилось то, что знаменовало начало моего кошмара. Я испугалась проникновения пальца в себя и на автоматике зажала мышцы.

– Не сжимай. Еще не вхожу.

– А когда? – боязливо встрепенулась я. – Ты скажешь, когда?

Фархад лениво, как будто и не стремился, ткнулся членом в насильно закрытые, но уже смазанные ворота.

Его член снова скользнул ниже и вошел по жаркому и влажному назначению. Проворные шершавые пальцы затеребили клитор быстрыми круговыми движениями, безжалостно отбирая у меня возможность оставаться бдительной.

Бессознательно задрав попу кверху, насколько это было допустимо сделать в положении лежа, я стонала в одну из подушек и теряла контроль над ситуацией с каждым толчком в себя.

Движения Фархада становились резче. Он задвигался в меня на полную, бился, вколачивался внутрь, желая, как можно скорее вывести меня из напряжённого состояния страха перед анальным соитием.

Я вся изнемогала от экстаза и уже стала кричать от удовольствия. И даже не заметила, в какой момент его палец втиснулся в мой зад.

Почувствовала неладное, когда темп его бедер замедлился, а за одним пальцем в запретное отверстие последовал еще один. Я заметалась и по старой привычке взялась со всей силы сжимать мышцы промежности, чтобы вытолкать его из своего сокровенного места.

Но Фархада мои попытки вырваться не остановили. Он был настроен идти до конца и сразу озвучил свои намерения.

Перекатив меня набок и закрепив в позе младенца свободной рукой, Фархад основательно взялся растягивать меня под нужный ему диаметр.

Находясь в скрюченном положении, коленями к лицу, я физически не могла сомкнуть мышцы. Не получалось напрячь их, сколько бы не старалась.

Снова выдавив на меня щедрую половину тюбика со смазкой, Фархад выдохнул, как будто сам волновался, и притулился сзади.

Испытав ужас, я забрыкалась и резко выпрямила ноги.

Добровольно уже у нас не вышло, но и это обстоятельство не помешало Фархаду продолжать. Он бодро скрутил меня обратно в позу младенца, прижал к себе, удерживая за шею, и на сей раз проникать в меня настала очередь не пальца.

– Мы полностью доверяем друг другу. – небрежно поцеловав в область шейных позвонков, напомнил Фархад о том, что мне не стоило бы дрожать от страха, ведь ситуация полностью под контролем. – Вхожу. Готова?

Дождавшись, когда кивну ему, Фархад уперся головкой члена меж моих пугливых ягодиц и медленно, но необратимо наживился.

Смазка существенно упрощала ему процесс проникновения, и ощущения для меня были не из самых приятных, но зато безболезненные.

Стыд и страх, что в любой момент произойдет конфуз, после чего я никогда не смогу смотреть Фархаду в глаза, не покидал моих мыслей. Я не могла расслабиться, хоть и пыталась это сделать, грубо терзая клитор. Я не могла дышать даже, ожидая того момента, когда Фархад задвинется до дозволенного лимита.

Фархад, увлекшись процессом, который для него явно был ювелирным, вскоре перестал удерживать меня в неподвижном состоянии.

Я перевалилась на живот и предприняла попытку отползти к краю кровати, чтобы упасть с неё, и чтобы это всё завершилось поскорее. Но вместо ожидаемого спасения я получила очередную задержку и без того сбившегося дыхания, потому что сама нанизала член ещё глубже.

– Вот и всё. – оповестил Фархад, замерев во мне.  – Становись раком.

Трепетно сжимая мои бедра, Фархад помог встать на четвереньки и пошёл совершать теперь уже непрерывные толкательные движения внутрь.

– Глубоко? – спросила я и зажмурилась тут же, успокаивая себя тем, что остался последний рывок, после которого мы выйдем на финишную прямую.

– Да немножко. На треть где-то.

Если Фархад не шлепается об меня, как это происходит при обычном сексе, значит, и вправду не на всю длину вторгся. Но это не особо успокаивало меня, потому что Фархад уже растянул мой миниатюрный зад под свои габариты.

– Кончу скоро. – прошептал он на выдохе и пошел на последний разгон. – Чуть-чуть потерпи.

Фархад не обманул. Буквально через минуту я почувствовала в себе то знакомое ощущение, которое обычно любила. Но в анальной «вселенной» это чувствовалось, как маленькая клизма.

Растерев сперму по стенкам, Фархад аккуратно вынул член и оповестил, что презерватив порвался.

Я осталась довольна и, как ни странно, удовлетворена.

– Моя ты прелесть. Выдержала. Горжусь тобой. Но смотри, никому ни слова, иначе мне могут впаять реальный срок.

Подарив моим губам смачный поцелуй с улыбкой, Фархад соскочил с кровати и направился в ванную, и мне посоветовал поступить так же. Ведь сперма совсем скоро начнёт вытекать из меня.

– А разве тебе можно это делать? Не харам ли? – поинтересовалась я, пока Фархад принимал душ с открытой дверью.

– Харам. Да всё харам. Всё, что связано с тобой. Ты вся – один сплошной харам. Мысли о тебе харам. Действия харам. Но как без тебя жить-то, харам ты мой ненаглядный?

***

Искупавшись первым, Фархад пошёл проверять сигнализацию и пропал на час.

Так и не сомкнув глаз той ночью, я прошлась по дому в поисках Фархада. И нашла его в подвале. Аккуратно подглядев, чем он занимался, решила, что лучше не тревожить его сейчас.

Фархад стоял у мониторов и просматривал видеозаписи с камер наблюдения в ту ночь, когда в наш дом вторглись бандиты. Видеозапись из кухни, в котором фигурировала я и двое бандитов, которых пристрелила Аврора, он пересматривал несколько раз подряд, при этом суетливо черкал что-то карандашом по бумажке, смятой под его ладонью.

Глава 7. Катерина

Ночь, которую нельзя назвать волшебной из-за одного нюанса, мы провели вместе. А утром, вопреки моим ожиданиям позавтракать вместе, да и вообще провести этот день в обществе друг друга, Фархад неожиданно вдруг встал с кровати и куда-то засобирался.

– Надо ехать в школу. Практиковать ремесло учителя. Вернусь через две недели. Так что кати в свою Россию, если хочешь, и отмечай Новый Год по всем канонам. Только не спейся там, пожалуйста. И чтобы мне не пришлось за тебя краснеть. Контроль, Катя. Полный контроль над желаниями. Включая еду. Толстой ты мне не нужна.

Последнее Фархад высказал в шутку, о чём пояснил сразу, чтобы я не успела обидеться.

– Ну спасибо. – сонно пробубнила я, не желая выпускать Фархада из объятий. – А ты? Поедешь один? Или с той своей коллегой?

– Ты о Марджане? Да. Мы едем вместе.

Меня аж попутало. И я не смогла этого скрыть.

Джасмина и Марджана – одна и та же баба?

– Что с тобой? Что-то болит?

– Нет, не болит. Просто я не ожидала, что у нее два имени.

– Вообще она Джасмина. Марджаной мы с Дилияром прозвали ее давно, еще в те времена, когда учились. Так и закрепилось за ней это погонялово.

Уж не потому ли Фархад так активно с Марджаной связь поддерживает, что чувствует свою вину за не родившегося ребенка, которого она собственноручно убила? Возможно, теперь он считает своим долгом опекать этого ребенка, поскольку того не смог уберечь?

Либо Марджана не делала аборт вовсе? Нет, тут по датам не сходится. Ахмеду должно быть лет двадцать сейчас, а ему ровно столько, сколько Тимуру.

– На завтра у вас билеты. В столе возьмёшь. И не забудь документы. И свои, и детей.

– Не забуду, конечно. Жаль, тебя с нами не будет.

– И мне жаль, но работа есть работа. Сделать тебе кофе?

– Да, пожалуйста. Если не затруднит.

– Без проблем. У меня есть несколько минут в запасе. Ах, да… Чуть не забыл. Вот, возьми.

Фархад порылся в кармане пиджака и небрежно бросил на кровать пачку российских купюр, смотанных резинкой.

– Купи себе что-нибудь красивое и по сезону. Шубку или еще что-нибудь. Или и то, и другое.

Это прозвучало из его уст, как сознательное и продуманное унижение моего достоинства.

Но я сделала вид, что рада деньгам.

–Уже и обменял?

Фархад подготовился к моему отлету. Но почему он виду в таком случае не подавал? Может, он сам планировал лететь в Россию, но вдруг передумал?

– Да, конечно обменял. Чтобы тебе с этим не заморачиваться. Всё, пошел делать кофе. А ты пока полежи, время раннее.

Фархад чмокнул меня в лоб и вышел из спальни.

Я села на кровать и, уткнувшись в ладони, громко выдохнула.

Затем пересчитала деньги.

Миллион рублей.

Вот сколько стоит мой зад по его оценке.

Закутавшись в покрывало, я отложила деньги на тумбочку и уныло посмотрела на кейс, оставленный Фархадом на краю кровати.

Как-то криво кейс лежал, и я решила пододвинуть его.

Кейс нечаянно открылся.

На глаза попался документ на русском языке, который содержал в себе цифры, результаты исследования.

Я впервые видела подобное, но не составило труда догадаться, что это тест ДНК.

Подтянув к себе документы, я ужаснулась.

«Ибрагимов Ахмед – ребенок. Предполагаемый отец Фархад…

Глаза мои суматошно пробежали в самый конец документа. Сердце бешено заколотилось. Руки задрожали так, что я чуть не выронила сей ценный листок. Сознание будто заволокло пеленой тумана.

"Вероятность отцовства – 99,9 процента…»

Меня водили за нос, скрывая то, чего узнать не должна была.

Фархад зря времени не терял. А говорил, что не имел ни с кем интимной близости после меня.

Либо у них это случилось раньше. За день, за два, как я пришла в "Иллюзию". За неделю до меня, месяц. Или одновременно… Неважно, когда.

Главное, что Ахмед его сын, а как он получился, уже не имеет значения.

Фархад не оставит своего ребенка на произвол судьбы. Очевидно, что и мать его примет. Как и меня с Марьяной, чужой ему, принял он когда-то.

Следом за тестом в стопке лежало свидетельство о рождении Ахмеда с фамилией Фархада, где в графе «мать» стояла Джасмина Ибрагимова, а следом за свидетельством покоился еще один результат ДНК-исследования.

«Башар Ахмед Фархадович – ребенок. Предполагаемая мать …»

Услышав, что Фархад движется сюда и довольно быстро, я не дочитала. В секунду упаковала документы обратно в кейс и рванула под покрывало, укрывшись им по самую шею.

Хоть и было не просто сдержать поступившие к горлу вопли, я закрыла глаза и притворилась спящей.

Фархад не стал меня тормошить. Тихо поставил кофе на тумбочку и ушел, на прощание слегка коснувшись поцелуем моей макушки.

Я же с трудом сдерживала дыхание, чтобы не выдать себя и свое состояние души в тот момент. А состояние было такое, что хотелось кричать настолько громко, чтобы с ушей кровь побежала.

У Фархада есть вторая семья. У него будет вторая жена. У него уже есть сын на стороне.

Вот кому он снял квартиру в соседнем Эмирате.

Вот на какую работу он поедет… На все две недели.

Я тоже уеду и отмечу Новый год, но в России. Первый наш Новый год, и его мы отпразднуем отдельно.

Как встречу Новый Год в одиночестве, у Фатимы в селе, так и проведу.

А Фархад отметит его с новой семьей.

Я не имела ничего против Ахмеда, ведь ребенок не виноват в том, что родился.

Но Фархад не сказал мне правду.

Он предал меня.

Подлец.

Глава 8. Катерина

Из-за того, что день с самого утра пошёл наперекосяк, и я была сама не своя, я перепутала дни и собрала всех детей к отлету сегодня.

Ко времени, указанному в билетах, мы всей толпой прибыли в аэропорт. И лишь там я обнаружила, что перепутала даты, и наш вылет аж завтра.

Ну не ехать же теперь назад со всеми чемоданами?

Дети настроились увидеть бабушку уже сегодня, все уши в такси прожужжали, да и мне не хотелось возвращаться домой – слишком тоскливо на душе, необходимо было отвлечься хоть чем-нибудь, чтобы не думать о том, что узнала этим утром.

К нашей удаче, на сегодняшнюю дату нашлись свободные места в самолёте, но посадка практически завершилась, и нам пришлось бежать, чтобы успеть на рейс.

Поскольку всё происходило второпях, из-за всей этой суматохи, напрочь вылетело из головы позвонить Фатиме и предупредить, что мы прилетим на день раньше.

Путешествовать в другую страну на самолёте, с мозгами набекрень, с тремя детьми за пазухой, с чемоданами в зубах и без взрослых помощников – то ещё незавидное испытание, выпавшее на мои хрупкие плечи. Однако, я преодолела весь этот ужас с достоинством, хоть и пришлось поволноваться.

После того, как прибыли на Кавказ, пришлось остановиться в ближайшем кафе. Дети сильно проголодались, а ту еду, чем кормили в самолете, они поковыряли брезгливо и не стали даже пробовать.

Марьяна к тому же плохо перенесла перелёт – её половину пути укачивало. А Тимур раздражался и капризничал, потому что проблемы сестры мешали ему спать.

Если бы не Аврора и её помощь, я бы вообще с ними не справилась, ведь с тремя детьми, двое из которых дошкольники – невероятно сложно совладать. И как только Фатима в одиночку с ними управлялась, бедная…

После того, как дети плотно покушали и начали присыпать прямо в кафе, я вызвала такси.

С пакетиком в одной руке, на случай, если Марьяну будет снова укачивать, и с самой Марьяной – в другой, которая уснула на мне и проспала аж до самого села, мы преодолели неблизкий путь по горному бездорожью и в итоге прибыли в конечный пункт назначения.

Я была абсолютно уверена, что вот теперь-то не появится новых поводов для волнения. Если б я знала, что ни о каком спокойствии не может быть и речи, я бы не торопила водителя ехать сюда быстрее.

Пока я, чувствуя себя за день выжатым лимоном, по которому проехались катком, расплачивалась с таксистом, дети выскочили из машины и взялись стучать по калитке с криками: «Бабушка, мы приехали! Открывай нам! Бабушка!"

Выставив из багажника тяжеленные чемоданы в количестве четырех штук, один из которых был доверху забит подарками, я дотащила их до ворот.

Достав из кармана телефон, я собиралась позвонить Фатиме, предположив, что она, вероятно, не слышит, как мы стучимся, а потому не спешит нас впускать. Может, телевизор смотрит в другом доме, который в глубине двора находится, или спит, ведь она не ждала нас сегодня.

Но когда я увидела, что у Фатимы, оказывается, гости, которые и вышли открывать нам калитку, необходимость звонить отпала, как и самовнушение, что здесь, в селе, я непременно обрету покой, растаяло так же стремительно, как снежинки на шарфе.

Я всегда относилась к Фатиме более чем уважительно, преданно и с почитанием, так как считала её второй мамой и была искренне благодарна ей за помощь с детьми и моральную поддержку в трудные времена. Но узнав, что Марджана с Ахмедом гостят у Фатимы, а Фатима не посчитала нужным сказать мне о том, что общается с ними, моё уважительное отношение к ней перевернулось с ног на голову.

Постеснялась я затевать скандал при детях и любопытных соседях, чтобы меня не посчитали неуравновешенной. Но и здороваться с Марджаной, которая открыла калитку, запустила детей во двор и тоже неприятно удивилась моему появлению, не стала.

Вслед за Марджаной выбежал Ахмед.

Заметив чужаков, то есть нас, он поспешил забежать обратно в дом, едва не сбив с ног Фатиму.

Дети, увидев Фатиму на крыльце, вбежали во двор и облепили её со всех сторон, не давая пройти к калитке.

– Бабушка! Мы так скучали по тебе!

– Мои милые! Я тоже очень скучала! Но я думала, вы приедете завтра… – Фатима обняла их всех сразу. – Устали, бедные, замёрзли… Какие холодные щечки у тебя, Марьяночка! Идите скорее в дом обогреваться. Я как раз испекла вкусный пирог с вашим любимым малиновым вареньем. Катенька, а ты почему не заходишь, а?

Обескураженная, разбитая и обессиленная, как физически, так и морально, я стояла возле чемоданов и не могла заставить себя пошевелиться. Не то, чтобы ответить Фатиме – я вообще не понимала, что происходило в моей голове и вокруг. Я не верила собственным глазам, убеждая себя, что они жестоко лгали мне сейчас.

Но сколько бы я не моргала, пытаясь отогнать прочь кошмарные галлюцинации, Марджана не исчезала из поля зрения и продолжала стоять в нескольких шагах от меня.

– Мама! Мама! Пойдем! У бабы есть пирог! – крикнул Тимур перед тем, как он вместе со всеми, кроме Фатимы и Марджаны, зашли в дом.

Марджана, как сторожевая псина, продолжала стоять у распахнутой настежь калитки и сверлить меня глазами, насильно убеждая принять то новшество, что здесь мне отныне не рады.

Меня успели заменить, отодвинуть, проделав это за моей спиной, а я не заметила, когда это случилось. И теперь ничего уже не поделать, так как всё решено давно и даже не кем-то из нас, а силами свыше.

Я тоже глядела на Марджану с бешеной ненавистью и упорно игнорировала Фатиму с её предложениями не стоять на улице.

От кого, а от Фатимы такой подлости, как вести двойную игру, я не ожидала и не могла представить, что она способна на это. Сегодня Фатима принимала у себя любовницу Фархада и её сына, а на завтра время было назначено мне, жене его законной, и детям. И поскольку мы приехали раньше, чем нас ждали, а Марджана убираться отсюда не собирается, то мне придётся терпеть её общество?

И как Фатима представляла всё это себе? За один стол меня с любовницей мужа сажать вздумала???

Как же унизительно и мерзко было учитывать то положение дел, что я не единственная жена и невестка, и признавать, что вдруг нарисовалась та бывшая, которая мечтает быть со мной на равных. У них с Фархадом общий ребенок, а это значит, что Фархад не оставит его, и мне придётся смириться с тем печальным фактом, что мы не единственная его семья.

Я не стала заходить во двор.

Присутствие Марджаны там, где её не должно было быть вовсе, стало последней каплей моего терпения. Гордость лютая взыграла и обида, которая выплеснулась через край и подтолкнула меня совершить глупость на эмоциях.

Отыскав в себе силы, я оставила у калитки все чемоданы, в том числе и свой, развернулась и молча пошла прочь.

Сваяла мысленный щит от взволнованной Фатимы с просьбами не уходить и не глупить, остановила таксиста, который чуть было не уехал, и попросила отвезти меня на вокзал.

Пребывая в сильном душевном расстройстве, я сдерживала эмоции не более пяти минут поездки. А после пяти минут, когда Фатима взялась звонить мне, а Аврора – строчить смс с просьбами вернуться, я отключила телефон и разревелась в шарф, не стесняясь позориться перед недоумевающим, но ненавязчивым водителем такси.

Я оставила детей из-за своей пострадавшей гордости, бросила их на бабушку и уехала, как самая безалаберная в мире мамаша. При этом даже не став разбираться в ситуации и доказывать с пеной у рта, что я главная и единственная, а Марджана – никто, и это не изменится никогда.

Даже Фархаду звонить не стала. Так было скверно на душе и невыносимо больно, что никого не хотелось в те моменты видеть и слышать.

Лишь на полпути до города я образумилась и осознала, что совершила страшную ошибку. В голову влетела единственная правильная идея. Надо было показать Марджане, кто здесь законная жена, и выпроводить её, а Ахмеда оставить, ведь он родной внук Фатимы, как Тимур и Аврора.

А вот Марджана никто. С какой стати Фархад должен ей что-то теперь, через столько лет молчания? Ахмеду уже четыре. То есть, пять лет назад он был зачат, и все пять лет Марджана о ребёнке безмолвствовала, а сейчас вдруг озаботилась прибрать к рукам его отца, а точнее, его деньги. Небось, личная жизнь не сложилась, вот она и прибилась к Фархаду, тыча ему в нос результатами ДНК-экспертизы.

Надо было поставить нахалку Марджану на место и популярно объяснить, что ей не светит никаких благ здесь, кроме алиментов Ахмеду.

Я отступила, сдавшись без боя и слишком поздно оправилась от шока из-за непредвиденных обстоятельств.

Зря я отпустила ситуацию на самотёк, и к тому же детей там оставила. Себе же хуже сделала, и Марджане тем самым подсобила.

Но и издеваться над своими детьми, уставшими после тяжёлого полёта и езды по бездорожью, и снова тащить их по буграм два часа, я всё равно не стала бы.

Возвращаться назад и проситься к Фатиме с извинениями не было смысла. Стыдно и незачем. Кроме того, я бы не смогла держать себя в руках в обществе Марджаны. Точно затеяла бы драку. А дети увидели бы меня не с лучшей стороны.

Я решила забрать детей перед Рождеством. Как раз у Фатимы будет куча времени, чтобы подумать над тем, под каким соусом стоит подать мне мерзкую правду, чтобы я сумела эту правду проглотить и выразить непревзойденное восхищение вкусом. Вряд ли Фатима станет выдумывать и переворачивать ситуацию наизнанку, мол, я не так всё поняла, ведь я видела собственными глазами, и пояснения там были излишни.

Интуиция насчёт того, что меня водили за нос, снова не подвела, но в данном случае я предпочла бы оставаться обманутой. Я жалела, что это случилось, и я узнала правду именно сейчас, когда отношения с Фархадом стали налаживаться. И кто бы не препятствовал мне в этом, я отстою принадлежащее по праву семейное счастье и избавлюсь от конкурентов, но чуть позже.

Когда хоть малость оправлюсь от предательства со стороны самых близких мне людей и придумаю, как поступать с этим дальше.

Глава 9. Катерина

…Он был большим и сильным,

В его глазах горело пламя,

И большинство смотрело на него

С гневом и страхом,

Но для московских девчат

Он был любимчиком…

Boney M, «Rasputin».

К Тане только и оставалось, что ехать, поскольку других друзей или родственников, способных приютить, у меня в России не имелось.

Возвращаться в Дубай и сидеть там в гордом одиночестве, обливаясь крокодильими слезами и сетуя на жизнь лиловым стенам – наихудшая затея, и к тому же лишняя трата денег.

Я чувствовала себя чужой везде, в любой стране и в мире в целом.

Будто высадилась с Марса, как неприкаянный, потерявший свой дом пришелец, у которого сломался летательный аппарат и который ищет, куда теперь податься. Только, в отличие от пришельца, не обращал внимания и не считался со мной никто в этом мире. Даже таксист-кавказец, которому пришлось везти меня обратно, созерцая в зеркале заднего вида, как я наматываю сопли на кулак, ни о чем не спрашивал, ни о чем не заговаривал и не пытался влезть в душу советами или неодобрением. Наверное, таксист-кавказец понимал, что я нуждалась в тишине, и не стал допекать даже местными треками о сильной любви, от которых у меня бы случился разрыв сердца.

Преодолеть такой длинный путь, чтобы получить от близкого человека нож в спину, и теперь не понимать, как существовать дальше. Уму непостижимо, что моя семья, в особенности Фатима, ставит меня ни во что. Равно как и сама мысль, что я на самом деле никто, и могу в один момент остаться одинокой, нищей, на улице, без детей, крова и будущего в принципе, если не смирюсь, существенно занижало мою самооценку.

Я без Фархада и впрямь не выживу и, если он надумает остаться не со мной, а меня вышвырнуть на улицу, это будет значить лишь то, что я обречена на голодную и холодную смерть. Если, конечно, не найду работу, чем стоит всерьёз озаботиться, ведь еизвестно, как повернется ситуация дальше.

И это всё случилось под Новый Год…

Даже праздновать перехотелось, тем более, что мне вряд ли дадут спокойно прожить эту неделю. Фатима обязательно пожалуется Фархаду на мою выходку. Если ещё не пожаловалась, и Фархад сейчас не рвёт и мечет, грезя срубить мне голову за то, что бросила детей и смылась в неизвестном направлении…

Я на всякий случай включила телефон.

Ни одного пропущенного звонка и смс, ни от кого вообще.

Даже от Фатимы.

Ей не до меня сейчас. Возможно, к вечеру у неё появится свободная минутка. Буду ждать. Вдруг у неё совесть проснется.

Таксист довез меня до аэропорта, а не до вокзала, как попросила изначально, потому что в последнюю очередь сообразила, что на автобусе добираться слишком долго. Оттуда самолетом прилетела в ближайший от города, где родилась и выросла, аэропорт.

После, купив билет на рейсовый автобус, добралась до города, в котором хоть и родилась, и выросла, и Таня жила, но ходить по которому было боязно после всего пережитого здесь несколько лет назад. Но ведь опасности больше нет. Все, кто мог причинить мне вред, погибли.

Вышла я на местном вокзале. Ничего в нём за почти год не изменилось. Город будто замер.

И даже снега нет. Лужи кругом и слякоть, к чему я не была готова.

По старой памяти купила кофе в ларьке напротив и присела на скамейку, вдыхая серость, слякоть и облезлость своей малой родины.

Сейчас, после почти года жизни в жаркой стране передовых технологий, здесь я чувствовала себя чужаком. Все было каким-то резким вокруг, неприветливым, обшарпанным. Да и кофе три в одном, которым торговали в ларьке вот уже лет десять – откровенное говно, хотя раньше, когда была студенткой, мне он нравился.

Так некстати начался дождь. И это в преддверии Нового Года…

Зачем я только приехала сюда???

Ну ничего, придётся немного потерпеть. Недельку перекантуюсь здесь, у Тани, а потом заберу детей, и уедем домой.

Если Таня примет меня, заблудшую и жалкую, после нашей крупной ссоры и длительного молчания.

Написав Тане, что нахожусь в городе и уже ловлю маршрутку, чтобы ехать к ней мириться, я поспешила на остановку. Чтобы не промокнуть насквозь.

Навес на остановке имелся, хоть и дырявый от времени, но частично от дождя спасал.

На лавочке под навесом сидела бомжиха. Кроме меня и неё, никого на остановке. И это меня напрягало.

Быстрее бы уже хоть какой-то транспорт пришёл…

Мне неприятно находиться на одном метре с нищей бабкой.

– Девушка-красавица, подайте сколько можете…

Бомжиха, как я и предполагала, слёзно взялась попрошайничать.

Не обращать на неё внимание до тех пор, пока не придёт транспорт, уже не получилось.

Я нехотя открыла сумочку, которую, к счастью, не забыла взять с собой, как остальные вещи, порылась в ней и только сейчас обнаружила, что оставила миллион рублей в чемодане Авроры.

Кроме одной из карточек Фархада, которой оплатила билет на самолёт, десяти тысяч рублей, валявшихся в кошельке с прошлого года, а также железной мелочи, у меня ничего при себе не имелось.

Какой ужас! Я оставила в селе всё: и косметику, и одежду. А главное, я забыла деньги!

Вот и шуба моя сгорела.

С другой стороны, какая может быть шуба при такой погоде? Только дождевик и резиновые сапоги в помощь…

Высыпав в ладонь всю мелочь с кошелька, я подошла к бомжихе и брезгливо бросила милостыню в её грязный пластиковый стаканчик.

Чёрт дернул меня взглянуть в её лицо…

Бомжихой оказалась Любовь Александровна Ткачёва, моя бывшая свекровь от первого брака.

Покойная моя свекровь. Которую якобы убил Фархад, когда забирал у неё трехмесячную Марьяну…

Это получается, что Фархад мне и здесь солгал? Так может, и Андрей, муж мой бывший, не убитым окажется? Только бы его не встретить…

Или всё-таки я сошла с ума? Или переволновалась до такой степени, что мерещатся призраки?

Сделав вид, что не узнала Любовь Александровну, я отдала ей мелочь.

– Дай Бог здоровьишка вам и вашим деткам… – слезливая интонация бывшей свекрови, обижавшей меня всегда, сколько помню, и её добрые пожелания надавили на мою жалость по максимуму.

Мне стало слишком совестно и некомфортно видеть её такой.

Недолго думая, я снова подошла к бывшей свекрови и сунула в её пластиковый стаканчик свернутую трубочкой пятитысячную купюру.

– И вам дай Бог здоровья. С наступающими праздниками. – высказала я ей ответное пожелание.

Любовь Александровна, опешив, подняла на меня глаза и ахнула.

– Катя? Ты, что ли?

Мне не хотелось, чтобы это случилось, но бывшая свекровь узнала меня.

Так кстати к остановке подошла маршрутка, и я поспешила в неё забежать.

– Катя! Освободи меня и сына! Помоги нам! Не оставь в беде! Христом Богом прошу!

Любовь Александровна рухнула на колени, взывая о помощи.

Я глядела на неё с ужасом, не понимая, о чём она просила меня. ОКак я могу помочь и должна ли вообще это делать после всего, что пережила из-за неё и её сыночка?

Сердобольность моей мягкотелой натуры существенно омрачила настроение, и без того испорченное.

Если бы знала, чем моё хождение по мукам закончится, ни за что бы не приехала в этот город.

Но я ведь не знала. Всего лишь доверилась эмоциям и порывам.

Ревность ослепила, жалость и чувство вины за страдания бывшей свекрови не оставляли в покое, а недоверие к Фархаду росло и крепло, как и чувство собственной никчемности.

Я должна найти в себе силы справиться с навалившимися на мою голову трудностями, ведь это только начало.

С этими мыслями и самовнушением я вышла на своей остановке и направилась к многоэтажке, где жила Таня.

Совсем скоро я увидела саму Таню.

Она стояла на балконе и курила, высматривая меня.

Махнув ей рукой, я поднялась на этаж и несмело постучалась в дверь.

Глава 10. Катерина

Давай наливай, поговорим.

Будущий день покажется светлым,

Как сто балерин…

Унесенные ветром, «Давай наливай, поговорим» …

Таня и её мама ни о чем не расспрашивали, хоть для них было большой неожиданностью увидеть меня на пороге их квартиры. Наверняка, по лицу моему можно было с лёгкостью прочесть, что мне сейчас не до разговоров, и меня просто необходимо оставить в покое, потому они не стали вести себя навязчиво и предпочли подождать, когда буду готова сама озвучить причину своего визита.

По непривычной тишине в квартире я предположила, что Танины сыновья гуляют где-то, по такой-то погоде, а потому не могла не поинтересоваться, где они и почему Таня не торопит их возвращаться. Таня сообщила, что отвезла детей к тёте на все каникулы, что вдвойне меня удивило, ведь я прежде никогда не слышала о том, что у тети Оли есть сестра.

Судя по изнеженному взгляду Тани и приветливой улыбке тети Оли, Таниной мамы, было совершенно очевидно, что меня здесь видеть рады.

Я собиралась пояснить, почему пришла и попробовать извиниться перед Таней, но Таня всё и так поняла без лишних слов. Тепло обняв за плечи, показывая этим, что больше не злится, она отвела меня в комнату, раздела и уложила на застеленный диван.

Продолжая оказывать любезность в ухаживании за нежданной гостьей, Таня принесла чай с лимоном и тарелку с сахарным печеньем, молча поставила на журнальный столик и тут же вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь.

Измотанная, заплаканная, с растекшейся по всему лицу косметикой, выжатая изнутри, а внешне промокшая насквозь, я не притронулась к угощению и уснула, буквально только почуяв подушку.

Таня меня растормошила через несколько часов, ближе к семи вечера.

– Эй, вставай. А то Новый Год проспишь.

Перед тем, как лечь спать, я попросила Таню, если вдруг усну, пусть разбудит меня незадолго до того, как куранты пробьют полночь.

Поворочавшись лениво, я повернулась на другой бок, совсем не желая просыпаться. Здесь, в этой квартире и на этом диване, несмотря на разногласия с Таней, я чувствовала себя в полной безопасности и могла позволить себе поспать подольше.

– Катя, проснись. Фархад пришёл.

Только услышала имя своего мужа, я резко распахнула глаза, приняла сидячее положение и оглянулась по сторонам. Ошалевшими глазами посмотрела на Таню, а потом за неё, и в недоумении спросила.

– Где Фархад??? Ты его впустила, что ли???

Таня задиристо ухмыльнулась и покачала головой в знак того, что никогда бы не сделала этого.

– Я пошутила, Катюнь. Иначе тебя было не добудиться. Я над тобой уже полчаса вообще-то стою. Тормошу тебя, тормошу… А ты стонешь себе сладко и дрыхнешь дальше…

Кивнув согласно, как будто так и надо было пытаться разбудить меня, я выдохнула с облегчением и села поудобнее.

– С тобой всё норм? – Таня потрогала мой лоб. – Взмокшая ты какая-то, лицо красное. Не заболела?

– Нет, не заболела вроде. – отвечала я, пребывая в растерянности. – Кошмар приснился. Фух… Жуткий сон какой…

Пытаясь поскорее привести дыхание в норму и оклематься от назойливого ощущения, что это всё происходит не по-настоящему, я протерла глаза и пригладила назад упавшие на лицо волосы. Лоб и впрямь был весь липкий от пота.

Немудрено после сновидений, как у меня, не только вспотеть, но и в окно выйти. Причём, с лёгкостью и без всяких сомнений.

– Куда ночь туда и сон. Днём сны не вещие, так что ничего не бойся. – Таня заботливо подула мне в лицо. – Акклиматизация так плохо на тебя влияет. Ничего, и это пройдет. Ничто не вечно под луной. Даже акклиматизация.

Таня подтянула к себе поднос с остывшим чаем и сладостями, и поднялась с дивана.

– Умывайся и приходи на кухню. Мы тебя ждём. Наташка, соседка моя, о которой говорила тебе недавно, уже здесь. Будет с нами Новый Год справлять.

Сообщив это, Таня вытащила из шкафа чистый халат, положила на диван и ушла, предоставив мне шанс переодеться в её отсутствие.

Ощущая себя ослабленной, не до конца проснувшейся, я переоделась и вяло поплелась сначала в ванную комнату, чтобы смыть косметику и остатки сновидения, а после на кухню.

Таня, Наташка – её разведенная подружка и соседка по лестничной площадке, – и тетя Оля разместились за маленьким столом и готовили праздничные блюда.

Присев на свободный табурет, я кротко поздоровалась с Наташкой, которую видела всего раз за всё время, и несмело предложила свою помощь.

Мне доверили самое простое задание – нарезать в свободной форме продукты для салата Оливье. Но и с этим я особо не справлялась: руки дрожали, сил не хватало на то, чтобы держать нож ровно.

Таня, заметив, что я никак не приду в себя после случившегося и приснившегося, предложила сперва немножко выпить, чтобы расслабить нервы и раскрепоститься для общения.

Я согласно кивнула, посчитав это лучшей идеей из всех возможных здесь и сейчас, и попросила, что налила мне до краёв.

Некоторое время мешкая, я всё-таки произнесла то, что показалось для меня странным сегодня.

– Я видела свекровь свою, бывшую… На остановке сидела. Милостыню просила.

Само собой, я рассказала Тане, что Любовь Александровна стала бомжевать и как-то неадекватно себя повела, когда увидела меня.

Таня не стала развивать эту тему, сразу высказав своё резкое мнение, что Любовь Александровна всего-то чокнулась на фоне стресса, и что она никак не свыкнется с тем, что её сына убили. Подробности о том, кто именно убил моего первого мужа Андрея, который по словам его матери, до сих пор жив, Таня опустила, не став распространяться об этом перед соседкой.

Таню куда больше интересовали детали моего сна, из-за которого я, как выразилась она, сладко стонала и проснулась вся потная.

– Что снилось, хоть вкратце расскажешь? Нам всем очень интересно, какие сны снятся после полугода жизни в раю… – не унималась она, доставая меня этим вопросом каждые две минуты. – Если не хочешь говорить при всех, пойдем на балкон.

– Страсти всякие. Мура в общем. Небылицы. Нечего там рассказывать. Глупости всякие снились. – отмахнулась я, продолжая усердно пытаться красиво нарезать ингредиенты для салата и убеждать себя в том, что этот кошмар не может быть вещим и не несёт в себе никаких предзнаменований.

Поведать правду перед всеми о том, что видела и чувствовала во сне, я не смогла бы даже под дулом пистолета. Это настолько лично, настолько стыдно и волнительно, что лучше будет молчать об этом.

Уснула на свою голову… Лучше б выжрала литр кофе залпом, чем всё это снесла, пусть и не в реальности. Потому что мне приснилось такое, о чем не смогла перестать думать даже находясь в шумной девичьей компании, и в итоге смело напилась уже на этапе подготовки к празднику.

«Темное помещение, задымленное, затхлое и невозможно угнетающее.

Здесь слишком душно, страшно и совсем неприятно находиться. В воздухе, которого недостаточно, чувствуется тяжёлый металлический привкус вперемешку с удушающей каменной пылью и запахом плесени.

Аура смерти обволакивает каждую частичку моего, безвольно дрожащего тела. Невидимое пространство давит на голову, дышать становится труднее с каждой секундой нахождения здесь.

Я знаю это место, и от того становится страшно вдвойне. Я в подземелье особняка «Иллюзии», в одной из пыточных камер, которыми ранее заведовал Фархад.

Ничего вокруг не видно – камера погружена в кромешный мрак. Лишь тонкий луч света белесого падает на меня откуда-то сверху, давая надежду думать, что я не аду.

На мне ничего нет, кроме белой просторной рубахи длиной по щиколотки: в подобном одеянии когда-то очень давно людей вели на плаху.

Хочу поглядеть, откуда исходит тот призрачный холодный свет, но боковым зрением вдруг замечаю Фархада: он появляется из ниоткуда, да так неожиданно, будто сам олицетворяет окружающую меня тьму. Полуголый – только брюки на нем кожаные и тяжёлые ботинки с протекторами, – он подходит ко мне и высокомерно вскидывает голову, рассматривая меня с вычурным наигранным презрением и тайным обожанием; чёрные, как тьма, глаза его сверкают в предвкушении чего-то ужасного, но при этом эротически заманчивого.

Эта порочная неизвестность удерживает сексуальное напряжение между нами и усиливает мою тягу к Фархаду, как к желанному и таинственному мужчине, близость с которым таит под собой азартную игру с отягчающими последствиями. Именно таким я запомнила Фархада, и таким увидела его сейчас. Но панического страха, прежде привычного и испепеляющего, больше не генерировало моё сознание.

Я жду, что Фархад будет делать со мной, при этом сама ничего не предпринимаю. Я не представляю даже, на что следует рассчитывать, ведь действие происходит в камере пыток.

Фархад вдруг резко меняется в лице: он улыбается мне, а это значит, что ничего плохого ожидать не стоит.

Мы постепенно сближаемся.

Фархад берет меня в свои объятия и плотно прижимает к себе, приподнимая моё тело от пола и усаживая на себя. Я закидываю ноги к нему на талию, обвиваю руками его шею и шепчу, дотрагиваясь до губ, что люблю его.

Фархад молча приступает к делу.

Мы целуемся так бешено, неуступчиво и развязно, как будто оба сумасшедшие и оба взаимоисключаем шанс увидеть друг друга когда-нибудь снова.

Ухо моё слышит посторонний шум, доносящийся сзади. Прерывая поцелуй, я оборачиваюсь и вижу, что мы с Фархадом не одни в этой темнице.

Билли, одетый точь-в-точь как Фархад, показывается из темноты так же неожиданно, смотрит на меня таким же вожделенным взглядом, как и Фархад, чем вгоняет меня в сильное замешательство.

Я вижу в Билли идентичное отражение Фархада, но при этом чётко осознаю, что это два разных человека, но в чём-то они несомненно одинаковы.

Билли приближается ко мне, тесно прислоняется сзади и замирает.

Чувствую его нежные касания, которые моё тело распознает, как касания Фархада, и потому поддаётся двойному возбуждению, вынуждая мой разум перестать осуждать происходящее и сопротивляться сему порочному безумству.

Билли трогает меня, любвеобильно трётся сзади. Я чувствую, что он возбужден и достаточно сильно. Пальцы его прытко прокрадываются под мою одежду, продолжая ласкать моё тело, и вскоре подбираются к соскам.

Я замираю в ожидании страшного и гляжу на Фархада.

Фархад продолжает увлечённо склонять меня к интиму, осыпая обжигающе горячими поцелуями шею и плечи. Он будто не замечает, что Билли здесь и тоже ласкает меня, хоть их руки между собой соприкасаются.

Билли неожиданно поворачивает мою голову к себе и целует в губы так же чувственно и настойчиво, как только что это сделал Фархад.

Фархад не замечает и этого. Он в иступлении продолжает своё дело – доставляет мне удовольствие так жарко и нежно, как только способен.

То же самое делает и Билли, будто повторяя за ним каждый шаг. Его тоже не беспокоит ничуть, что нас здесь трое.

Горячие полуобнаженные тела двух смуглых гигантов трутся об меня в зеркальной проекции; сразу четыре проворных руки творят с моим податливым телом нечто из ряда вон сумасшедшее, чем стремительно доводят меня до пика возбуждения.

Я крепко держусь за Фархада, с пристрастием впиваясь ногтями в его мускулистые плечи, которые блестят при холодном свете.

Но свет этот по мере нарастания моего желания постепенно тускнеет. Я с нарастающей тревогой замечаю, что необратимо погружаюсь в темноту, но не могу поглядеть, что происходит наверху, так как мне не дают этого сделать.

Фархад избавляется от брюк, поудобнее усаживает меня на себя, проникая до упора в моё влажное, жаждущее его лоно, и начинает интенсивное движение.

Я вскрикиваю от удовольствия, продолжая целоваться с Билли, который с нетерпением скользит пальцами по моей груди, животу и бедрам.

В какое-то мгновение я ощутила очень сильное давление и распирание внутри: Билли вошёл в меня сзади.

Зафиксированная между ними двумя, я балансировала на весу и никак не могла избежать того, что позволяли они оба делать со мной. Я не могла прекратить эту безумную оргию, или хоть как-то противостоять их натиску. Я даже не могла что-либо сказать, так как Фархад и Билли не позволяли этого, с наваждением целуя мои губы по очереди и не давая даже отдышаться.

Она оба были будто не в себе, находились в диком, дурманящем их разумы порочном экстазе, переменно двигаясь во мне, и мне ничего не оставалось, кроме как покориться.

В какой-то момент мне стало очень тесно между ними; сдавливание в верхней части тела ощущалось всё сильнее, появился страх по нарастающей, стало в разы тяжелей дышать. Казалось, что я нахожусь в тисках; пространство между нами сужается и вот-вот раздавит меня в лепешку.

Я запаниковала, пытаясь отстранить от себя Фархада, но это было невозможно.

Помимо сдавливания грудной клетки, во мне сразу появилось новое, но не менее неприятное ощущение: распирание и натяжение, чем-то напоминающее схватки, которое исходило из нижней части живота.

Я переместила руку вниз живота, где моментально образовалась шишка, довольно ощутимо натянув мою кожу, словно во мне вовсю толкался ребёнок.

Увернувшись от очередного поцелуя, я в ужасе уставилась на свой живот. Он был надутым, круглым и достаточно большим, и я отчётливо чувствовала шевеления внутри.

Тонус и болезненные толчки продолжали нарастать. Испуганная, я держала руку на животе до тех пор, пока не почувствовала, что она стала мокрой.

Оцепенев при виде крови на ладони, я запрокинула голову, увидев что свет совсем исчез, и что есть силы закричала о помощи. Но рот мой не смог издать ни звука. Я была абсолютно немой…»

***

– По моему мнению, ты зря уехала. У неё и у тебя есть сын от него. Но в отличие от неё, ты его жена. Я думаю, тебе надо пойти туда и выставить её за дверь.

Охотно высказала своё мнение Наташка, как только я закончила свой краткий рассказ о том, по каким причинам оказалась здесь.

Меня не пришлось долго уговаривать, чтобы открыть рот, ведь самой было необходимо с кем-нибудь поделиться своими проблемами.

И как только Танина мама ушла смотреть телевизор в другой комнате, меня прорвало поплакаться.

– Ничего не зря. Всё правильно она сделала.

Поспорила с ней Таня, а следом повернулась ко мне с отчаянным негодованием на лице.

Мой рассказ о Марджане и Ахмеде сильно впечатлил Таню, и она даже не пыталась это скрывать.

– Кать… Тебе не приходило в голову, что ты ему просто мешаешься?

Таня, пока мы все сидели за столом и готовили еду, успешно выудила из меня нужную ей информацию и теперь воспринимала случившееся, как подстроенное Фархадом недоразумение, и убеждала меня мыслить глубже.

– Не то, чтоб ты ему совсем не нужна… Может, ты сейчас ему не нужна? – предположила она, отрицая всякую возможность, что у Фархада есть ребёнок на стороне. – Я ни на что не намекаю, но… Ты вообще смотришь новости? Знаешь, что сейчас в мире криминала творится?

– Давно не смотрела. Что там? Ай, да мне пофиг. – переключив внимание на свой бокал, я накатила шампанского и вновь принялась за нарезку ингредиентов. – Меньше знаю – крепче сплю.

За столом воцарилось молчание.

Таня, замерев, с недоумением глядела на меня, Наташка не отвлекалась от своего занятия украшать уже готовые салаты.

– Вот ты бы отпустила мужа на концерт Марув?

Наташка, как самая непредвзятая и менее всех знавшая личность из нашей компании, предпочла сменить тему на более интересную ей. Получив от меня отрицательный ответ, она продолжала.

– Вот и я не отпустила. А он поехал. Гад.

Наташка вновь и вновь возвращалась к теме своего недавнего развода, ища любые способы, чтоб говорить лишь об одном.

– Хочу на концерт Марув… – уныло захныкала я.

– Ушлындала сама? Повелась на его брехню сама? – по-матерински опять отчитывала меня Таня. – Сиди теперь и кусай локти, пока Марув в Дубае концерты дает. Тебе, видите ли, ёлку и снег приспичило – а тут, как назло дождь и плюсовая температура. И Марув в нашу дыру ни в жизни не приедет. Так что вот, Катюня… Радуйся тому, что имеешь сейчас.

– Да уж, мокрый Новый год ожидается… – констатировала Наташка, печально взглянув в окно. – Но мы же всё равно пойдем запускать фейерверки и танцевать стриптиз под окнами Водоканала?

– Нас ничего не остановит. Мы бабы отчаянные и мстительные. Кстати о стриптизе… – задорно подхватила Таня и заговорила вполголоса, чтобы тетя Оля из соседней комнаты не услышала, о чём будет разговор. – Девочки, у нас открылся такой классный ночной клуб. «Черная кошка» называется. Говорят, там такие танцевальные представления дают, что даже бывалые мужики падают в обмороки от своих стояков…

– Надо бы туда наведаться как-нибудь. – безучастно отозвалась я. – Поглядеть, как танцуют и взять пару движений на заметку.

–Для чего? Перед ним танцевать будешь? После всего, что он сделал, ты унижаться пойдешь? Да брось ты уже искать недостатки в себе! – в гневе выпалила Таня. – Не в тебе дело, а в нём, козле безответственном! Ты красивая, молодая женщина, и фигурка ого-го, и на мордашку цаца.

Таня подозвала меня подсесть поближе и шепнула на ухо следующее.

– Кстати, Петя свободен. Все ещё свободен, несметно богат и влюблен в тебя. – акцентировала она внимание на самых важных, на её взгляд, аспектах. – Кто знает, может, Петя тот, кто тебе нужен? Позвони ему. Уверена, он будет счастлив с тобой увидеться.

– Мне вообще не нужны мужики. Их и так слишком много в моей голове стало… – меня аж передёрнуло, только вспомнила про сон.

Таня и Наташка переглянулись между собой. Я не стала пояснять, к чему так сказала, и снова накатила.

Находясь под впечатлением от эротического кошмара, который закончился выкидышем на последнем сроке, я больше выпивала, чем помогала готовить.

Сама не заметила, как резкость в глазах улетучилась, а в голове неприятно закружило. Ножом в таком состоянии было опасно работать, а потому я отложила его в сторонку и поднялась с табуретки.

– Пойду проветрюсь. А то палец ненароком себе отчекрыжу. Сигареты там есть?

– Есть. – покивала Таня. – Целых две пачки. Ты же знаешь, я мыша запасливая.

***

Пока дышала сигаретным дымом под проливным дождем в настежь распахнутом окне и в надежде, что к полуночи погода сжалится и подарит хоть чуточку снега, я позвонила Авроре.

Тут сплошные лужи, а там у них сугробы по колено… Эх, жаль, что я не осталась…

Аврора почему-то не ответила. И Фатима тоже не посчитала нужным разговаривать со мной.

Так и не дозвонившись никому из них, я заранее написала им сообщения с поздравлениями.

Потому что очень сомневалась, что такими ускоренными темпами расхода праздничного бухла, я буду в состоянии печатать без ошибок и вообще соображать, когда часы пробьют полночь. Затем поставила телефон на беззвучный режим, сунула его в карман халата и вернулась к девчонкам, настраивая себя повеселиться на всю и забить на проблемы, по крайней мере, этой ночью.

Глава 11. Фархад

Прибыл в Россию раньше, так как должен был решить дела военные и договориться насчет детского досуга на все праздники. Ёлка, каток, подарки, волшебное путешествие, и прочее… И даже Таниных мальчуганов в гости позвал, хоть и по настоянию мамы и её словами.

Таня удивилась, что я купил два лишних билета в путешествие для её детей, грубо выразила благодарность и пообещала уже утром собрать их в поездку. Такси туда-обратно до моей матери, как и два билета на самолёт, я так же заказал заранее.

Ровно в полночь я позвонил Кате. Хотел сюрприз ей сделать. Сказать, что еду по российским дорогам и завтра утром забросаю её снежками.

Хотел мечту её исполнить, хоть и с небольшим запозданием. Подумал, что один день погоды не сыграет, а потому сначала сделаю дела на Кавказе, и только потом приеду в село, где мы с Катей проведем замечательные и беззаботные дни вместе, пока дети наши отправятся в волшебное путешествие.

Но Катя была не в состоянии ответить по телефону. Вместо неё трубку подняла даже не моя мама, как ожидал изначально, а Таня.

Катя у Тани осела, хоть и клялась, что никогда больше не станет с ней иметь дело… Для меня это было очень неожиданно и очень неприятно.

Поскольку мы друг друга терпеть не могли, Таня сухо поздравила меня и пообещала, что передаст Кате, что я звонил. Как только Катя протрезвеет, естественно. Ибо она, не дожидаясь полуночи, так напилась, что дрыхнет без задних ног, раскинувшись на полу у балкона.

Я не стал свирепствовать – всё же праздник у них большой. Просто поинтересовался, в каком составе они отмечают. И когда услышал, что коллектив у них чисто женский, и празднуют дома, немного успокоился. Но не совсем понимал, почему Катя не поздравила ни меня, ни детей, ни мать мою.

Почему даже на следующий день от Кати ни звонка не поступило, я так же понять не мог. И почему она улепетнула с села в принципе, тоже оставалось для меня загадкой. Мы ведь условились, что она пробудет тут все каникулы – сама же изъявила желание. А тут вдруг взяла и передумала…

В село я прибыл рано утром.

Встретив меня, мать моя развела руками и сообщила страшную весть.

Кати нет. Она пропала. Летела отсюда как ошпаренная. На звонки не отвечает. Зато телефон её включен.

Дабы опровергнуть слова матери, что Катю взял в заложники бородатый таксист-террорист, и пора заняться поисками её тела по всей округе, позвонил Кате сразу, не заходя в дом.

Катя ответила не с первого раза. По голосу было ясно, что она перебрала с бухлом, и что я позвонил не вовремя.

С Катей в таком состоянии невозможно было разговаривать, она совсем в неадеквате оказалась.

Я обругал её, но не сообщил, что уже на Кавказе. Как-то и не захотелось устраивать ей сюрприз после такого закидона. Посчитал, что это ущемит моё достоинство. Катя могла расценить мой приезд результатом её аморального поведения и резкой смены планов без всякой на то причины, а я не хотел, чтобы она так думала.

Разговор с женой получился непозволительно кратким и матерным. Катя не пожелала выслушивать про себя мерзости дольше одной минуты и бросила трубку, а в последующем взялась и вовсе сбрасывать мои звонки.

Ух, как она разозлила меня этими своими выходками!

Злой, как собака, я тут же взялся оформлять онлайн заказ авиабилетов. Так зажегся желанием добраться до неё побыстрее и напомнить, кто в доме хозяин.

Мама остановила меня от совершения последней глупости, способной унизить меня в Катиных глазах и окончательно распоясать. Настойчиво предложила мне глубоко подышать и сосчитать до десяти. Мол, это сработает.

Пока я занимался сей ерундой, мамин телефон запиликал. Она попросила меня молчать, дав понять, что звонит моя непутёвая Катя. Сказала, что хорошенько проучит её сама, а мне нужно лишь смотреть и учиться плести интриги.

– Алло, Катя… И тебя с Новым Годом. Приедешь к нам сегодня? Понимаешь, тут такое дело…

Мама выдумала невероятно замудреную байку, сыграв при этом очень убедительно – Катя поверила ей однозначно. Даже я бы в это поверил, окажись на её месте.

Возможно, мамина речь показалась для неё резка и двусмысленна настолько, что и я узрел в ней неприятный подтекст.

Катя после этого точно заподозрит, что я на сторону ушел. Но зато сейчас выпал реальный шанс проверить, дорожит ли Катя нашей семьей, нужны ли ей мы все, либо она будет и дальше предпочитать свободу и разгульный образ жизни.

Дам Кате время. Уверен, она быстро одумается, как только поймет, что может потерять то, что имеет, если будет и дальше так себя вести.

– Позвонила, а сама лыком не вяжет… Какая стыдобина… – заворчала мама, только окончив разговор с Катей. – Вот пусть теперь локти кусает. А то ты для неё и так, и этак… На тебе, Катенька то, на тебе, Катенька, это… Машину её мечты купил – стоит никому ненужная. Ни разу на ней Катя не ездила. Дом большой, красивый купил. Как она и мечтала, в Дубае. Все для неё, все к её ногам, и звезду с неба достал, и расстелился… Сам не свой из-за неё ты стал, Фархад. А Катя тебе что в ответ? Как благодарит тебя? Не ценит она поступков твоих, нервы твои треплет и гуляет сама по себе. Совсем стыд потеряла. Ни грамма совести и приличия. Должны ей все стали.

Я смолчал.

Тут и комментировать по сути, было нечего, равно как и оспаривать. Мама была права.

Мама же, войдя во вкус, продолжала тихо гневаться на Катю. Мы говорили на улице, и ей не хотелось, чтобы об этом узнали соседи.

– Не узнаю её, вот честно. Какая она была скромная, когда ты только привёз её… С характером, но скромная, лишнего себе не позволяла. Ты её сам испортил, Фархад.

Мама вдруг взялась полоскать и меня, что удивило.

– Чересчур ты перелюбил её. – пояснила она следом, в чём заключалась моя вина как таковая. – Видишь теперь, что она о себе возомнила? Уехала, калиткой хлопнула, даже не поздоровалась со мной и тебя не посчитала нужным предупредить. Дети плакали, звали, а её это не всколыхнуло. Ей надо было, видите ли, слинять.

– Н-да уж… – я опустил взгляд на свои ботинки, покрытые снегом. – И главное, что на неё нашло? Какая муха её укусила?

Я и сам был в шоке от того, что Катя бросила детей и уехала. И стыдно было за неё перед матерью, и скверно. Я абсолютно не знал, как оправдать её опрометчивый поступок и неуважение к старшим.

– Ну вообще, кусачая муха была. – продолжала мама ещё тише. – Я не говорила тебе, но Катя привезла детей на день раньше.

– И что из этого?

Я не понял сути проблемы. Кроме того, что у Кати после полугода жизни со мной вероятно появились пробелы в памяти.

– Как что, сын? Ты забыл? Марджана с Ахмедом у меня как раз гостили. Они собирались уезжать, всё такси выглядывали. Затем увидели, что машина подъехала, и помчались к калитке. Порадовались, что быстро приехало. А тут не такси наше, а Катя нагрянула. Обозлилась, чемоданы кинула на проезжей части, детей оставила, и всё… Невесть что себе Катя подумала.

– Интересно, а почему она так подумала? – вслух спросил я сам себя.

– Вот так же, как ты, я удивилась, почему Катя так себя повела. Но не стала унижаться и бегать за ней на потеху соседям. Зачем было узнавать, что ей в голову на тот момент взбрело? Да и что бы я сказала? Ты ж наказал не вмешиваться в ваши личные дела, и сам скажешь ей, когда найдешь время для этого. Так и не сказал?

– Нет ещё.

– Не придумал, как?

– Веришь, мам… – я нехотя отвечал ей, стараясь уклониться от непростой темы. – Лучше Кате не знать об Ахмеде. Слишком сложно всё это. Не объяснишь так сразу. Она посчитает, что я её предал. Ай… Лучше пусть это так и останется тайной.

– Останется ли тайной, Фархад? Ахмед не чужой тебе. Он такой же твой сын, как и Тимур. Им обоим нужен ты, и нужен постоянно. Как ты себе представляешь годами туда-сюда мотаться? Дети должны расти вместе, в одной семье. И тебе будет легче, и им, никто не будет обделён вниманием.

– Нет. Это исключено. Как объясню Кате, почему называю Ахмеда сыном? А после кто-то всё равно сболтнет, что Ахмед мой кровный, и имеет такие же права на наследство, как и остальные дети. Представляешь, что будет тогда?

– Ахмед не виноват. Ты не знал о нём четыре года. Скажи Кате правду. – упорно убеждала меня мама решиться на столь рискованный шаг. – Не выдумывай ничего. Или выдумай, что мать его умерла. Она так и не нашлась?

– Мардж его усыновила. Ни биологическую, ни суррогатную мать уже не найти.

Сыскать мать Ахмеда среди рабского аппарата "Иллюзии" – всё равно, что иголку в стоге сена сыскать. Да и с гаремом за последние годы произошли колоссальные изменения.

Я то знал, что, кроме Кати, ни с кем не имел близкой связи за тот период. Но я понятия не имел, с чьей яйцеклеткой мой биоматериал был скрещен. Без моего ведома Джамал мог и практиковал страхивать меня с кем угодно.

– Жаль, что с Катей отрицательно. Было бы проще всё это объяснить…

Я решил не отвечать маме.

Совсем не проще.

Я поначалу думал, неплохо бы, случись такое чудо. Но если начинать лезть в те дебри с ДНК, да еще и Катю во всё это посвящать, будет хуже в разы.

И хорошо, что Катя не приходится Ахмеду матерью. А хотя шанс на то стечение обстоятельств был и самый большой. Ахмед и Тимур родились в один день с разницей в несколько часов – это обстоятельство и сподвигло меня тайком взять у Кати биоматериал для исследования.

Тесты на определение её родства делались дважды. Марджана лично привезла мне результаты. Катя не является биологической матерью Ахмеда, и оба теста показали одно и то же.

– Долго они у тебя гостили? – безучастно поинтересовался я о другом, чтобы перевести наш разговор на более приятный.

– Они и сейчас у меня. Марджана дом твой облюбовала. Осталась, чтобы с детьми помочь управиться. Тут у меня детский сад целый. И Танины, и Катины, и Ахмед… – устало вздохнув, мама покачала головой. – Вообще, Марджана старается, с детьми сдружилась, Аврору учит каким-то таинствам с компьютером… И Ахмед с Тимуром неразлучны.

– Как тебе Ахмед? – не мог не спросить, так как сам испытывал гордость за него и хотел услышать нечто похожее от мамы.

– Очень хороший мальчик. – отвечала мама, положа руку на сердце. – Прям ну очень хороший. Послушный, тихий, добрый. Не жадный. Но немножко на своей волне такой: бывает, сядет и подолгу смотрит в одну точку, размышляет о чём-то. Травмировала его жизнь в приюте… Помогать любит, одно спрашивает, ба что тебе сделать. Я счастлива, что ты нашёл его, и каждый день благодарю за это Аллаха. Но мне кажется, он всё же на Катю похож…

– Тебе просто хочется так думать, мама. – поспешил я возразить. – Лично мне кажется, что Ахмед похож на Марджану, хоть она ему и не родная мать.

– Это тебе хочется так думать, Фархад. – мама строго нахмурилась. – Чтобы не переделывать свои же ошибки из-за невнимательности. Ты никогда не любил что-либо переделывать, сразу всё на чистовик, и никогда не мерил перед тем, как отрезать. Ахмед похож на Катю, и это факт. Только слепой не заметит этого. В глаза ему посмотри повнимательнее. Катины глаза у него, и взгляд одинаковый. И нос у него не твой вообще. Катин нос.

– Ошибки быть не может, мама. – я продолжал стоять на своём. – Тесты делались в разных лабораториях и разными экспертами. Предвзятых среди них не было.

Мама же сомневалась в том, что белое – это белое.

– Присмотрись к Марджане. Могла она подделать результаты тестов? Была ли в том её выгода? – предоставив мне новую пищу для размышлений, мама придумала план действий. – Или… Знаешь, что… Как только праздники пройдут, переделай тест сам. Вот чую, что тут кроется обман.

– Не, мам… – я усмехнулся с её старческих предположений и недоверия к Марджане только потому, что та не нравится ей внешне. – Какой резон Марджане лгать?

– Я ей не верю. Как мать и как человек, проживший почти век, вижу в ней неискренность. Марджана за тебя основательно взялась, мёртвой хваткой вцепилась. Одно у меня выуживает о тебе то то, то это. Всё, что ты любишь, ей интересно, чем интересуешься, что тебе подарить, что приготовить… За Катю узнает у детей. Прощупывает, насколько крепкий ваш брак. Внимательнее будь.

Меня насторожили слова матери, но я сделал вид, что не придал этому особого значения.

Стоит проверить Марджану на искренность…

– Попытайся отлучить Ахмеда от неё. – мама упорно продолжала втемяшивать мне, как поступать. – Почаще забирай его к себе. Или ко мне привози. Но с ней нужно ограничить общение. Разрушит она твою семью. Поспешил ты, сын, змею на груди пригревать.

Теперь я понимал, что поспешил с Марджаной, в особенности, давать ей разрешение на усыновление Ахмеда. Надо было забрать Ахмеда в семью, и всё – не было бы таких забот сейчас.

Но ведь Марджана возится с Ахмедом с рождения, она привыкла к нему, он тоже. Для него она мать, а не кто-то другой. Как я возьму и исключу Марджану из его жизни? Я не настроен прививать Ахмеду ненависть к себе с малых лет. Не хочу, чтобы он думал, будто я разлучил его с матерью и вместо неё подсунул ему в мамы чужую тетку.

Да и Марджана плотно осела в гражданских. Живёт близко, для моего же удобства, чтоб сына мог видеть почаще.

– Заходи же… – предложила мама. – Чего стоишь? Я ленивые вареники сварила. И дети по тебе соскучились…

– Мне ещё надо по делам успеть сегодня. – вежливо отказался я.

– Ты после дел ко мне, или…

– Нет. Не к тебе. Водителя пришлю. Он и отвезет всех в аэропорт.

– Не вздумай бежать к Кате. Не позорься и не стелись перед ней. Пусть посидит и подумает, к чему привели её гулянки.

Не хотел я говорить, куда намеревался смотаться, но мама меня вынудила.

– Да я не к Кате. Хочу удостовериться, что у меня нет других детей. В "Мактуб" хочу попасть.

– Храни тебя все Боги мира…

Мама заметно разволновалась, что было предсказуемо и волнительно для меня. Но я не мог позволить себе лгать ей в глаза, а потому предпочёл сказать, как есть.

– Вернись оттуда поскорее, сынок. Я буду очень сильно переживать за тебя.

– Не переживай, не надо. И минуты лишней там не пробуду. Если бы не обстоятельства, – я кивнул в сторону дома, имея в виду Ахмеда. – я бы предпочел никогда не возвращаться в "Мактуб". Я только проверю списки, и сразу в Шарджи.

– Возьми с собой Дилияра. Мне так будет спокойней за тебя.

– Что ж я за себя постоять не могу? – усмехнулся я по-доброму, пытаясь сгладить напряжение. – Ты меня хлюпиком считаешь?

– Я люблю тебя и очень хочу, чтобы ты не ввязывался во всё это. А тебя так и тянет в этот проклятый криминал… Не одно, так другое… Как замечательно, что эпоха «Иллюзии» закончилась. – говорила мама уверенно. – Сколько жизней невинных она погубила… Сколько горестей нам всем принесла…

Ещё одна правда, которая растроит маму, но о которой я не в состоянии смолчать, слетела с языка.

– Ошибаешься, мама. «Иллюзия» не закончилась. Она возрождается и уже сейчас в разы мощнее, чем была при Джамале. Довольно скоро она достигнет размахов солидной мировой державы, с которой будет непросто потягаться. Только Кате не говори. Она не в курсе про всё это.

– Господи… – мама поглядела на меня в испуге. – Да кто ж этот…

Мама не договорила, потому что я поспешил признаться и уберечь себя же от неловкости момента.

– Я, мам. Не хотелось бы тебя огорчать, но «Иллюзия» будет жить вечно. И в этом моя заслуга.

Попрощавшись с мамой второпях, чтобы успеть купить билеты на рейс и вернуться сегодня же, я сел в джип и отправился в город.

Осталось совсем немного времени ожидания, и я увижу ненавистный мне "Мактуб" с его антирелигиозными учениями и подготовке рекрутов к войне за идею. Надеюсь только на то, что ничего никого своего там не найду.

К сожалению, к сперме моей, как и остальных наёмников и персонала "Иллюзии", имелся открытый доступ. Раз в три месяца каждый из нас проходил медицинское обследование. Чуть что не так с кровью или другими жидкостями – сразу отправляли на лечение. Не допускалось даже простудой болеть на рабочем месте – чуть что, отправляли в больничку.

Правила в "Иллюзии" строгие были, а мы, наёмники, считали, что таким образом Джамал заботится о нас, как о «родных сынах».

Я молод был тогда, глуп и сразу показал, насколько преданным могу быть. Всему верил Джамалу, слепо подчинялся приказам, дабы заслужить место под солнцем и его одобрение. Но потом Амирхан встал во главе и создал новую "Иллюзию" со своей идеологией и четко обозначенной сферой деятельности, но с расплывчатыми границами. Незачем стало биться за идею и становиться лучше, коли идейные лидеры почили, а на смену им пришли умалишённые.

Но времена меняются. Теперь настала моя эпоха править этой империей. Я всё отдам, чтобы "Иллюзия" процветала. Но в моей «Иллюзии» не будет гаремов, рабынь на продажу и ни одной женщины в штате. По той причине и Марджана осталась без работы и, как не просилась в моё подчинение, исключение даже ей не сделал. Воин она замечательный, но… "Иллюзия" отныне – сугубо мужская республика. Никаких баб в подчинении – только тестостерон, адреналин и ярость.

И никакого "Мактуб" – я уничтожу его сразу после того, как порешаю дела с Кобриной.

Глава 12. Катерина/Фархад

А зачем ты с ней, объясни, зачем?

Она круче в голове или сверху?

Мари Краймбрери, "Она тебе не идёт".

На следующий день я очень сильно соскучилась по детям и собиралась рвать когти на Кавказ.

Фархад, видимо, предчувствуя мой настрой, активно донимал меня звонками с утра.

Пока я воевала с ним по телефону, сбрасывая вызовы, девочки на стол накрыли.

Соседка по площадке Наташка принесла домашнюю настойку из имбиря на меде и игральные карты.

Таня закуску придумала: огурчики маринованные и заветренную колбасную нарезку, которая оставалась с Новогоднего стола, поставила.

Девочки планировали приятно провести время и похмеляться. А меня донимал Фархад.

Я упорно сбрасывала. На радость Тане и её разведенной соседке, при которых всё это дело происходило. Таня даже несколько раз заявила, что гордится мной.

На самом деле, Фархад заслужил то, что я взялась его игнорировать. Мне хватило ответить ему всего один раз. Наслушалась про себя, и где меня носит, и почему я пью как сапожник, и что я неисправима…

Бросила трубку, короче. Не на тот разговор я рассчитывала первого января. Думала, Фархад побегает за мной, попытается объясниться или хотя бы поинтересоваться соизволит, почему я не в селе. А он снова окунул меня в грязь лицом и напомнил, что я никто и звать меня никак.

Заставив себя переступить через собственную гордость, которая и так осталась непомерно уязвимой после недообщения с Фархадом, я позвонила Фатиме, чтобы предупредить её, что заберу детей сегодня.

Фатима же меня ошарашила. Оказывается, Фархад приезжал вчера и увез детей на каникулы то ли в Альпы, то ли в Норвегию – она не запомнила точное место.

Тогда я перезвонила Фархаду. У того, видимо, нервы не выдержали. Либо он телефон сломал, либо отключил его просто.

Я проделала несколько попыток дозвониться и до него, и до Авроры, но мне на обеих линиях отвечал лишь автоответчик.

Сообщив Тане, что остаюсь, я сама себе налила и выпила залпом. Настойка ядерная обожгла горло.

– Закуси скорее. Она крепкая. – предупредила Наташка с запозданием.

Поморщившись, я выдохнула и махнула рукой.

– В Дурака? Раздавай и на меня тоже.

Мы сыграли партеечку, выпили половину бутылки, а после задымили прямо на кухне.

Я вкратце изложила причину, почему мои планы ехать за детьми изменились.

– Украл, скотина… – сокрушалась Таня, не переставая мотать головой и материть Фархада. – Теперь он тебе запрет на въезд в Эмираты подарит, и всё, детей больше не увидишь. Маму им новую нашёл, а тебя, как ненадобность, выкинул. Вот тебе и обратная сторона восточной сказки, Катя. Сколько таких наивных, как ты, на уловки этих чурок попадались. А ты дура, шахаду произносила торжественно, под бой курантов и со стопкой водки…

У меня глаза на лоб полезли.

Это надо было так напиться, что ничего не помнить и не отдавать отчёт своим поступкам?

Нет, этого не может быть! Таня меня опять разыгрывает!

– Да, да! Обмоталась маминым пуховым платком, и давай горланить на камеру! – настаивала Таня, что именно так всё и было. – Кричала, что простишь ему всё на несколько лет вперед и что ты лучше Марджаны с каменной задницей… Верещала, что ты покорная Айша, готовая ползать в его ногах до конца веков… Да много чего ты говорила, всего и не упомянуть…

В надежде, что Таня продолжает прикалываться надо мной, я взглянула на Наташку.

– Было такое. – к моему ужасу, Наташка подтвердила слова Тани.

– Сидела у туалета полчаса, пыталась отправить Фархаду видео. – продолжала Таня наводить на меня ступор. – Слава яйцам, интернет в ту ночь барахлил…

Я с опаской покосилась на пустую рюмку и заявила.

– Не давай мне пить больше.

– Как не давай?

– Вот просто бери и не наливай! Вот это я проштрафилась… – схватившись за голову, я заторможено пробормотала, втемяшивая это себе в голову. – Я, будучи в хлам синей, приняла ислам. Что ж делать теперь?

– Сходи в церковь, и всё пройдет. – у Тани сразу нашёлся готовый ответ. – Он кстати звонил. С Новым Годом тебя поздравил, пока ты буянила.

Я тут же зашла в список вызовов на своём телефоне и проверила. Действительно, Фархад звонил ровно в полночь. Разговор продлился три минуты.

Поискала следом и видео то злосчастное. Открыла его, но досмотреть не смогла.

– Какое позорище… Видео хоть до него не дошло?

– Нет, конечно. Телефон я у тебя забрала. – успокоила Таня и ехидно сгримасничала. – Представляешь рожу Фархада, если бы ему дошло такого формата поздравление с Новым Годом?

Я нервно помотала головой, не подпуская даже мысли об этом.

Таня продолжала мечтать.

– Эх, как бы его перекосило от такого кощунства… По сути, одним обращением ты наплевала на все его устои и порядки.

– Да уж. – согласилась с ней Наташка. – Фархад бы подумал, что ты насмехаешься над ним и его родом. Но в этом тоже есть свой смысл. Затроллила бы его за все обиды, что он тебе причинил…

– Да какой там «затроллила»? Танком бы ты по нему прошлась! – весело выдала Таня. – Глаза бы у него вылезли из орбит и обратно не залезли, если бы увидел тебя такую! Так что не благодари меня, подруга, что не дала тебе начудить. Иначе бы ты с нами сейчас не сидела.

Меня же волновало совершенно другое. Совсем не до смеха было.

– Девочки, подскажите мне, как вернуть детей?

– Я бы как всегда предложила тебе развестись, но сейчас это только усугубит ситуацию. – рассуждала Таня о том банальном, что мои шансы против Фархада ничтожны. – У тебя денег нет, нет работы, нет связей. Да и суд однозначно будет на его стороне.

– Шубу хочу. – жалобно отозвалась я, понимая, что не смогу тягаться с Фархадом, и принялась нести всё, что было на уме. – Серебристую. Из соболя. Но мой миллион уехал куда-то в горы. То ли в Альпы, то ли… Вот же непруха… Я чуть было не растратила последние деньги на билет до Фатимы. Как бы добиралась до тебя после? У меня есть его карта в кошельке. – так кстати вспомнила я и тут же встала. – Надо пойти снять деньги.

– Из крайности в крайность тебя бросает, подруга. Сядь. – Таня одним движением руки вернула меня на прежнее место. – Забудь о шубе, о его деньгах, и о Дубае тоже. Фархад ловко тебя облапошил. Небось и карту заблокировал. А тебя… Ох, Катя, тебя он реально бросил. – заключила она на выдохе и налила мне настойку. – Вот такой он, твой Фархад. Не святым оказался. Я же предупреждала, не доверяй ему, уйди первая. А ты не слушала. Думала всё, что я зла тебе желаю…

И тут мне с Таней впервые за всё время пришлось согласиться.

Всё это было спланировано ради того, чтобы я ушла сама и тем самым нахватала проблем, как собака блох.

*** Фархад

Какая грязь, какая власть,

И как приятно в эту грязь упасть.

Послать к чертям манеры и контроль,

Сорвать все маски и быть просто собой…

Ария, «Грязь».

После морально тяжелой поездки в "Мактуб", расположенный на военной территории, где постоянно велись боевые действия, я в тот же день улетел оттуда.

Не смог остаться там и на час позже. Только убедился, что моего генофонда в их рядах уже не числится, и Ахмед был последним моим ребёнком, я поторопился вернуться в Эмираты, хоть и силы мои к тому времени были на исходе. Целый день катаюсь. Одни самолёты в меню сегодня.

Одна пустыня вскоре сменилась другой.

Как только пейзажи за окном стали иными, на душе отлегло. В моём представлении, даже цвета песков различались, и это чисто психологически, ведь к реальности не имело никакого отношения. Песок вокруг "Мактуб", несмотря на свою природную блеклость, мне всегда виделся красным, пропитанным кровью и страданиями, в том числе, моими – пережитыми, но не позабытыми. Пески Эмиратов же были для меня белыми и чистыми, как будто стекло поверх них лежало.

Добрался до клуба боевых искусств раньше, чем планировал.

Пока не пришли ученики и Дилияр тоже почему-то запаздывал, я решил зря времени не терять. А то что-то совсем закостенел за сегодня.

Так и с мышцами распрощаться недолго. Надо бы вливаться в привычный ритм.

Забыл, когда в последний раз нормально тренировался.

Зал для занятий, светлый, выполненный в японском стиле, вселял в меня ощущение внутреннего спокойствия с первого дня, когда я вошёл сюда. И сегодняшний день никак не мог быть исключением.

Закатив рукава кимоно, я уселся в позу лотоса и, расслабившись, начал медитировать.

Надо было очень.

В последнее время стал часто это делать. Нервы хорошо расслабляет.

Хоть вообще не возвращайся домой, тут и живи.

– Доброе утро, сенсей!

Медитацию прервало навязчивое шарканье обуви по паркету и голоса учеников.

Сегодня на пробное занятие к нам пришёл новый парень, то ли узбек, то ли калмык. Он не подходил нам по возрасту, однако… опыта у него было куда богаче, чем у других воспитанников. Поэтому я взял его в секцию, но под свою ответственность.

Перед тем, как дать добро, я решил испытать парня на себе. Проверил его возможности и восхитился. Такой молодой, считай юный, а уже умеет многое. Главное, он чувствует противника, а не рвётся махаться бездумно, как делают многие в его возрасте. Мудрости набраться успел. Видимо, у него был отличный учитель.

– Где учился драться? – конечно же, я об этом спросил. Стало интересно, кто научил его.

– Там же, где и ты, Палач. – тихо произнес парень.

Я напрягся и поглядел на парня более внимательно. Откуда он меня знает?

– Забыл представиться. – парень слегка поклонился. – Я Мерген Дарбеев, но все зовут меня Казбек.

Я недоверчиво прищурился.

Это и есть Казбек? Тот самый, который опасный хакер?

Пока я молча изучал выражение его лица, Казбек смело заявил.

– Хочу предложить тебе сделку, от которой ты не сможешь отказаться. Ты же не забыл, что ты мне должен за то, что я лично спас твою Аврору?

Глава 13. Фархад/Катерина

Разговор с Дарбеевым-младшим состоялся в кабинете клуба.

– И что ты хочешь, Казбек? Мою голову на стену повесить? Если так, то пока обещать её не могу.

– Было бы заманчиво. Но всему своё время, Палач. Я наслышан о том, почему ты расщепил "Иллюзию" на фракции. Джасмина сообщила мне. Знаешь такую? Ибрагимова Джасмина, подружка твоя закадычная. Все подробности в деталях я видел лично, своими глазами. Все списки, имена и даже кровное родство каждого из тех, кто был в руководстве. Все документы у меня есть. Но не с собой. Я могу отдать их тебе в обмен на твою помощь.

Было бы очень любопытно узнать, кто на самом деле является матерью Ахмеда. Но я предпочёл бы отказаться от услуг Казбека.

– Какую помощь ты ждёшь от меня, Казбек? До чего у тебя руки не достают? – презренно спросил его, не скрывая, что не стану считать этого сопляка, который вдвое младше меня, своей ровней. И пусть он дочь мою спас, но это не повод кланяться и падать ему в ноги. Никогда я так не унижусь.

– Знаю, у тебя с лабораториями давние счеты. Знаю, как относишься к гаремам, которыми сейчас заправляет мадам Кобрина, твоя гражданская теща. Не удивляйся, но у меня тоже с ними давние счеты. И мне необходимо заручиться твоей помощью.

– Хочешь моими руками и руками моих людей истребить лаборатории и Кобрину?

– Нет, Палач. Ты слишком плохого мнения обо мне. Я не буду стоять в стороне и смотреть, как твою армию разносят. Я дам тебе своих людей, преданных и опытных. Как и тех, кто уже перешёл к тебе с моего позволения, дал тебе я. Тех забирай на совсем, а этих я предоставлю тебе на время. После того, как твоя часть договора будет исполнена по всем пунктам, я отдам тебе всю засекреченную информацию, и тогда наша сделка будет расторгнута.

– Маловато ты даёшь взамен. Работа нелёгкая, рисковая и совсем небыстрая. По сути, мне не важны имена. Это не имеет особого значения.

– Лаборатории и сейчас функционируют. Гаремы заполняются доверху. Если Кобрина решит мстить тебе, а она точно решит, то пойдет самым подлым путём. Поверь мне, компромата на тебя в её хранилище предостаточно. Если тебя устроит этот вариант сотрудничества со мной, предложу бонусом кое-что ещё. Подпишем с тобой соглашение о ненападении. Союзниками не будем, но нейтралитет сохраним. На время. Пока Кобрину не приструним. Как ты смотришь на это?

– Чем Кобрина тебе не угодила? У тебя с ней тоже давние счёты?

– Она распоясалась. Такую дичь творит… Город "Иллюзий" себе присвоила, местных авторитетов перетравила, горожан держит в страхе. Женщин и детей ворует прямо с улиц. Либо вербует их в рабство и увозит на Восток, либо сажает на наркоту и заставляет воровать и побираться. Она хочет, чтобы все приносили ей прибыль. Кроме того, она вовсю распускает сплетни и о тебе, и обо мне, и о тех, кто был нам дорог. Информацию, которую не успел перехватить я, она активно сливает в массы. Её тактика завоевания потопит нас всех, Палач. Это очень плохо кончится, если не пресечь сейчас.

Что ж… Коли всё так плачевно в городе "Иллюзий", а Катя сейчас там и находится под реальной угрозой похищения и порабощения, то…

– По рукам. – я незамедлительно дал согласие на сотрудничество, ибо Катина жизнь для меня в разы превыше собственного достоинства.

Но чего мне это стоило… Пришлось засунуть поглубже свою лютую ненависть к Казбеку за взрыв на Кавказе и взлом в мой дом, чуть не стоивший мне семьи.

Как раз в тот момент, когда мы пожимали друг другу руки, предварительно оговорив некоторые детали сотрудничества и накидав на словах черновые пункты договора, Дилияр со счастливым лицом ворвался в кабинет.

Дарбеев резко спрятал руку в карман, затем поблагодарил за пробное занятие по борьбе и оставил нас с братом, сообщив, что свяжется со мной, как только договор будет сформирован, что произойдет в скором времени, поскольку действовать нужно без промедления.

– Что за монголы у нас?

– Калмыки. Казбек это. Собственной персоной. Тот самый, который скалу взорвал.

– И ты с ним после этого руки пожимаешь?

– Не всё так просто, Дилияр. Потом расскажу, как и что. Поедешь со мной в Россию? Помощь твоя нужна. С Кобриной.

Дилияр задумался. По виду его было очевидно, что он предпочел бы отказаться.

– Когда?

– В идеале сегодня. Но боюсь, не переживу ещё одного перелета за этот день. Намотался я, Дилияр. Из Эмиратов в Россию, там поездил-покружил, потом в "Мактуб", из "Мактуб" сюда, и после опять надо в Россию мчаться. Там в дороге несколько часов трястись. Подозреваю, силы меня покинут где-нибудь на середине пути, и я стану виновником ДТП.

– Я бы посоветовал не спешить с перелётом. И не светиться паспортом так часто. Но ты же всё равно меня не послушаешь, так что… Новости ты не читал, раз так спокойно мотаешься туда-сюда, правильно понимаю?

Я насторожился.

– Что там в новостях?

Дилияр достал из пачки сигарету и, покручивая ее меж пальцев, отвечал.

– Нас с тобой ловят международники.

Не составило особого труда догадаться, что история с обстрелом кортежа набирала обороты.

– Уже и личности наши установили? Так быстро?

– Быстро, Ферхат. Очень быстро.

Дилияр раньше называл меня так всегда, когда злился или испытывал беспокойство.

– Ты хоть понимаешь, кому мы перешли дорогу?

– До конца не понимаю, но… Видимо, кому-то важному и который вряд ли нас помилует в том случае, если поймает.

– Не то слово. Так что сядь на жопе ровно и сиди, если не хочешь загреметь на пожизненное.

– Не позволю себе такой роскоши – загреметь на пожизненное. Я должен продолжать войну. Никто, кроме меня, этого не сделает. Даже Казбек, к моему удивлению, не настолько всемогущий. Для того он и пришёл сюда, чтобы объединить силы.

– С каких пор ты стал помогать врагам решать их проблемы, Ферхат? – поинтересовался он с сарказмом.

– Можно задать тебе встречный вопрос, Дилияр? С каких пор ты стал таким боязливым?

– С таких пор, как бросил бои. И теперь связей у меня маловато.

– Я твоя связь, брат. Доверься мне и не кипишуй понапрасну. Ты в деле? На тебя можно рассчитывать?

Дилияр немного подумал, неспешно прикурив сигарету.

– Сначала я должен появиться дома. Без Алисы я не поеду.

– Так ты и подкаблучником стал? Тебе не стыдно, брат? Нельзя же настолько измениться в пользу женщины, пусть и любимой…

– Я в отличие от тебя, дорожу своей семьёй, Ферхат. Женщиной своей дорожу. Боюсь её потерять и делаю всё, чтобы она оставалась довольна со мной. Чего и тебе настоятельно советую. Катя не такая тупая, как ты думаешь. Рано или поздно она разведает всё, что ты скрываешь, и тогда не жди, что между вами будет так, как раньше. Ты кстати, объяснишь ей причину своего долгого отсутствия?

– Нет. Мы в ссоре. И вообще… это не твое дело, что у меня с Катей и как… – не в силах сдержать накал ревности, я вспылил.

Всё же, разговор с ним о Кате был для меня тяжеловат. Не доверял я брату, а хотя следовало бы. Ревновал я и ничего не мог поделать с этим.

– Катя сейчас в России. Там, где Кобрина и куда направляюсь я. Возможно, мы встретимся. Но ради её безопасности ей не стоит знать, что я буду там.

– Она не игрушка, Ферхат. И не собака. Она не будет сидеть под дверью вечно и ждать тебя. Она не будет ссаться от радости, когда ты её погладишь. Она просто уйдет от тебя. И так поступила бы любая нормальная женщина.

– Любая нормальная может и уйдёт. А Катя останется и подождет. Ничего с ней не сделается.

– Ты сам всё рушишь, не понимаешь это? Ты сознательно портишь всё. А потом бесишься от того, что она жить стала по-своему, а не так, как ты ей разрешил. Ты сам к этому подводишь её, Ферхат. Она привыкнет, как это жить без тебя и поймет, что с тобой – это не жизнь. Найдет себе нормального мужика, который её полюбит и всегда будет рядом с ней и детьми, а ты так останешься в войне, которая может длиться ни один десяток лет…

– У меня есть долг перед родиной, Дилияр.

– В первую очередь, у тебя есть семья, а потом уже «Иллюзия». Ты сам подписался на это. Ты Катю замуж позвал, вы детей столько нарожали. Ну и? Каков итог всему это? Зачем она тебе сдалась, если в войнушки до сих пор не наигрался? Зачем тебе дети сдались, если они тебя не видят, и тебя, как отца, который должен подавать пример, это не заботит? Ты своей семье нужен больше, чем «Иллюзии». Если для тебя важнее долг перед родиной, как ты выражаешься, тогда оставь Катю в покое и делай, что тебе важнее. Вот просто уйди из её жизни, и всё. Хватит её мучить.

– Не кури при мне, спортсмен. Самому не противно?

Дилияр демонстративно подошел к столу, возле которого я стоял, и струхнул пепел на документы.

– Не понимаю тебя, Ферхат. Тебя случаем не контузило? Пробовал голову проверять хоть раз? Ничего там не барахлит?

– Нормальный я. Нечего в голове моей проверять. Просто я стараюсь успеть всюду. Но не могу разорваться, так как я всего один.

– На тебя смотрят люди, и это обязывает к тому, чтобы не оплошать. Ты не имеешь права лохануться, так как от тебя зависит благополучие клана, раскиданного по планете. Ну окей. Добьешься ты признания, выбьешься в важные люди. Станешь ты императором, власть неограниченную получишь, с «Высшими» за один стол присядешь чаи гонять. А потом что, Ферхат? Дальше что тебя ожидает, догадываешься? Одиноким ты станешь. Не с кем будет радость побед делить. Кате не нужна такая жизнь. Это не её жизнь совсем. Пока ты время теряешь, она, птичка, крылья расправляет. Упорхнет от тебя, в какую бы клетку её не запирал, вырвется на волю, не поймаешь и не удержишь никакими богатствами, а тем более угрозами.

– Поймаю. Катя останется со мной. Только так.

– Ты на ней помешан. Это видно. Можешь не отпираться, я сразу оценил, что она для тебя не просто женщина. – Дилияр, получив мой кивок, продолжал. – Мне видно это, но не ей. Дай Кате знать, что пойдешь на всё ради неё. Объясни, почему вынужден пропадать в разъездах. Правду скажи. Что стараешься ради её будущего и будущего детей. Но для того, чтобы получилось, нужно подождать.

– Катя никогда меня не поймет. Она и слышать об «Иллюзии» не хочет. Если скажу правду, она снова пустится в бега. Как было однажды. Три года от меня пряталась, отыскать не мог. Но отыскал. И снова отыщу. – выдал я, но уже не так уверенно. – Только вот не хотелось бы, чтоб это снова произошло…

– А если не отыщется? Не рассматриваешь такую перспективу, что Катя может не захотеть к тебе возвращаться? Представь себе, такое тоже может быть. Вероятность пятьдесят на пятьдесят. Что делать будешь тогда? Марджаной утешаться? Или Кобринскими шлюхами?

– Так не случится. Никогда. О том я позабочусь основательно. С Катей я сам как-нибудь разберусь. Без твоих наставлений, как поступать, а как нет. Следи лучше за собой, Дилияр. И за своей женой. А не за моей.

– С тобой невозможно говорить. Слышишь только себя. Ты слишком уверен в себе, а это значит, что не уверен вовсе. Ты признаешь, что можешь потерять всё, но тебя почему-то и это не останавливает.

Дилияр нервно распахнул дверь и собирался выйти. Напоследок он сказал.

– Я помогу тебе. Кобрина, конечно, сука, и с неё стоит спросить… Но и ты неправильно расставил приоритеты. Я бы на твоём месте отпустил Катю или умолял подождать. А ты поступай, как знаешь.

Дилияр покинул кабинет, хлопнув дверью с такой силы, что окна задребезжали.

Я присел на край стола, рассматривая документ и погружаясь в размышления о вечном. О том, чем мне придётся жертвовать ради того, чтобы все были счастливы.

***Катерина

Половину ночи я провела в телефоне. Искала подходящую вакансию. Разумеется, по специальности меня не возьмут, моя корочка о высшем не котируется без опыта. Да и столько лет прошло, я ни разу не работала ни по специальности, ни вообще.

Чтобы не сидеть у подруги на шее. Тем более, я слышала их разговор с матерью, что финансовые запасы истощаются.

Я должна была выйти из зоны собственного комфорта. Будет трудно принять себя другую и согласиться на ту работу, которую считала худшей, недостойной меня, но пришлось жертвовать всем. Хоть и нервничала, но все же решилась пойти на все, чтобы изменить хоть что-то. Чтобы повысить свою самооценку в первую очередь. Чтобы сделать шаг к независимости.

– Ты куда намылилась в такую рань?

– Пойду устраиваться на работу.

Таня аж присела.

– Ты? На работу??? Да ты ж ни разу в жизни не работала! Тебя ж никто не возьмет. У нас город маленький, безработица процветает, вакансий свободных нет.

– Я нашла одну.

– Куда хоть устроиться думаешь?

– В армянскую пекарню. В ту, что на рынке, у входа сразу. Им посудомойка сейчас требуется. Вот посудомойкой и устроюсь.

– Отчаянная ты. И зачем было вышку получать? И за шейха замуж выходить? Чтобы в итоге идти в посудомойки?

– На всё воля… – я уже и не знаю, чья воля.

Может Фархад смягчился бы, если приму его веру. Но с другой стороны, этим я подпишу свое согласие на то, чего не принимаю и не приму. Никуда не денусь, если он приведет вторую жену. А потом появится третья, четвертая… Ну нет. Останусь при своем мнении. И добьюсь всего своими путями, пусть те будут в разы труднее.

Проезжая мимо остановки, я огорчилась, не увидев там бывшую свекровь. Подумав, что еще слишком рано, и свекровь возможно позже заступает на "работу", я поехала дальше. На рынок. Устраиваться на свою первую работу. Пусть и стыдную. Но зато я сделаю грандиозный рывок на пути к независимости.

И погода для января была слишком хорошая и по-весеннему теплая сегодня. День обещал быть солнечным и удачным.

Глава 14. Катерина

Кафе с названием "Ирсана" долго искать не пришлось – оно располагалось в самом начале центрального рынка и представляло собой небольшую забегаловку на несколько столиков.

Я оглядела пустой зал и подошла к прилавку. За прилавком стояла миловидная улыбчивая армянка ненамного старше меня и выкладывала с противня ещё горячие булочки.

Поздоровавшись с ней, я попросила дать мне возможность поговорить с хозяйкой кафе по поводу приёма на работу.

Она провела меня через кухню, достаточно маленькую если сравнивать с кухней в моем доме в Дубае, но при этом вместительную.

Следом за кухней располагался коридор с тремя дверями.

На последней из дверей висела табличка:"Роза Робертовна Кукава, директор кафе "Ирсана"".

Армянка попросила подождать здесь, а сама зашла без стука.

Через минуту она вышла и оповестила, что меня примут через пару минут.

Постучавшись в кабинет ровно через две минуты, я перевела дух и, только услышала «да-да», поспешила войти.

Роза Робертовна, представительная женщина в платке, покрывающем голову, сидела за столом и глядела в ноутбук. Ее благородный профиль, правильные, но грубоватые черты лица, и красивые, но печальные глаза привлекли моё внимание и заставили забыть о том, зачем сюда пришла.

– Вы ко мне по какому вопросу? – Роза Робертовна, не поднимая глаз, спросила первая, так как я слишком долго молчала.

– Здравствуйте. – нерешительно произнесла я, чувствуя себя в крайней степени неловко. – Я по поводу объявления…

– Проходите. Садитесь. Заполните, пожалуйста, анкету.

Когда я на ватных ногах приблизилась к столу, она подала мне листок с вопросами и подняла глаза.

Пока я заполняла анкету, стараясь это делать быстрее, Роза Робертовна внимательно изучала меня.

Оставив несколько вопросов на потом, я вернула ей листок.

Роза Робертовна откинулась в кресле и, надвинув очки на переносицу, взялась читать написанное вслух.

Я же не могла оторваться от разглядывания Розы Робертовны. Меня поразил её облик в целом. Приятная, располагающая к себе немолодая женщина восточной внешности. Красиво сидит, красиво держит перед собой анкету и даже красиво хмурится. Лицо хоть и грубое, мужиковатое, но зато ухоженное, морщинок не заметно, и это при минимуме макияжа. Видно, что не молодая, лет на пятнадцать старше меня, но при этом выглядит, как мне показалось, лучше меня.

Особенно понравились мне её руки. Очень красивые, пальцы тонкие, длинные, на каждом по кольцу. Не считая безымянного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.