Кларисса Рис
Три желания для золотой рыбки

Пролог

Я, упав на колени, сидела и рыдала подле гроба, который одиноко стоял в середине роскошного парадного холла. Сегодня тут не был слышен звук классического вальса или смех многочисленных подружек моей покойной хозяйки. К герцогине де Шаларгу я попала совсем ребенком. Мне едва исполнилось тринадцать, когда леди выкупила меня с аукциона в детском рабочем доме.

И вот спустя десять лет моя покровительница умерла в страшных мучениях. Ее несчастное сердце не смогло пережить вероломства и постоянного хамства единственной дочери. Решающая ссора произошла между ними еще до моего появления в доме достопочтенной герцогини. Но даже я за десять лет успела до рези в печенке насмотреться выкрутасов и наслушаться визгливых противных воплей этой истерички.

Мерзкая женщина всеми правдами и неправдами старалась свести свою матушку в могилу, чтобы получить наследство. Но леди Диктория была умной женщиной. Почти за пять лет до моего появления в своем доме она выгнала дочь и лишила ее наследства, за что именно – я не знала. Но если рассматривать поведение глупой истерички в последнее десятилетие, повод явно был достойный и не единственным.

Тяжело вздохнув, я поправила локоны хозяйки и в последний раз промокнула свои глаза платком. Я была ей обязана по гроб собственной жизни. Из простой сиротки она вырастила настоящую леди. Сейчас вряд ли кто-то вспомнит, что я появилась у нее неожиданно и совершенно не походила на местный народ ни лицом, ни поведением. Для всех я стала незримой тенью леди де Шаларгу. Ее единственной и горячо любимой внучкой, которая чудом выжила и смогла вернуться в семью.

Смерть старшего сына леди так и не приняла, и я стала заменой ее настоящей кровиночки. Я была всего на пару лет старше покойной Лунарии, судя по фотографиям из ее детства. Возможно, тот факт, что меня звали так же и я была южанкой, как и жена покойного лорда де Шаларгу, сыграли решающую роль. Именно меня из сотен детей выбрала суровая герцогиня, которая даже после смерти мужа, случившейся двадцать три года назад, держала армию нашей Верноры в ежовых рукавицах.

Сам король обещал сегодня приехать вместе с генералами и попрощаться с Железной леди нашей страны. Королева же едва смогла пережить такую утрату. Герцогиня была ее воспитательницей. Именно из-под руки герцогини вышли две последние супруги правителей. Каждая из женщин была искренне благодарна ей и признательна по гроб жизни, точно так же, как и я.

Эта леди с железным характером до последнего вздоха оставалась примером для всех дам и подрастающих юных девиц. Она была воплощением грации и стати – того, чем обязательно должна обладать каждая дворянка. И вот этой дамы мы лишились в столь хмурый час. Вся страна потеряла идеал для подражания.

Разумеется, такая трагедия не должна была пройти мимо ее семьи. Но пустоголовая дочь леди Диктории де Шаларгу так и не появилась в положенные три дня траура. Одна я каждый день встречала гостей и оплакивала хозяйку. И тем печальнее было осознавать, что через пару дней мне придется покинуть этот дом навсегда. Я не могу унаследовать состояние покойной, как бы сильно этого ни желала. Никто и никогда не докажет наше родство, ведь я всего лишь сирота, выброшенная на улицу, а не ее горячо любимая внучка, роль которой играла целое десятилетие.

Эх, жаль, что моя покровительница скончалась. Я так надеялась, что она увидит собственный сотый день рождения. Но судьба распорядилась по-другому, и последнего скандала со своей непутевой доченькой она не пережила: старое сердце Железной леди не выдержало. И вот теперь я стою на коленях перед ней, провожая в последний путь.

А вся ее родня так и не появилась на пороге дома. Зато готова поспорить, что уже утром после похорон налетят стервятники в стремлении разорвать состояние покойной герцогини на лакомые кусочки. Были бы у меня силы изменить такую несправедливость… Но, увы, я простая сирота, которую леди из собственных побуждений выкупила из детского дома.

Я даже не имела права стоять сейчас около ее гроба. Но я стояла, и хотя бы так могла отдать ей дань уважения и свой неоплатный долг. Только так я могла искупить свой грех, тот самый последний грех. Зачем я пустила на порог этого дома подколодную змеюку, которая все же свела родную мать в могилу и даже не показалась на пороге поместья в день траурной церемонии.

Колокола на старой церкви зазвенели в пронзительной песне. Ровно тринадцать раз отбили стальные гиганты, оглашая на всю страну печальную весть о смерти герцогини де Шаларгу. Теперь панихида по моей госпоже официально начата, и через пару часов парадный холл будет заполнен сотнями семей, которые остались ей благодарны.

Но даже в этом последнем пути она так и не сможет увидеть свою дочь, искренне и горячо любимую. Даже выгнав мерзавку, она до последнего вздоха переживала за нее и не могла слышать, что ее драгоценное дитя в очередной раз легло в постель к кому-то из новой аристократии. Единственный брак идиотки закончился еще пятнадцать лет назад, когда муж упал с лошади, а деверь выгнал ее взашей, не пожелав осквернять родной дом такой нечестивицей, как она. Да никто бы не пожелал, и с тех пор она кочует из одной койки в другую.

И вот очередная ее интрижка довела мою хозяйку до смерти. Увы, назад уже ничего не вернешь, и мне оставалось только подняться с колен и отойти в сторону. Прислуга не может сидеть у гроба господ. И даже в столь траурный час король и королева не позволят мне нарушить ход церемонии. Для них я простая сиротка с южных границ самой южной страны.

Желание первое. Покой для израненной души

Я сидела и отрешенно смотрела в окно. Солнце клонилось к закату, и мою леди уже должны были предать земле. Мне же законом запрещалось быть с ней в этот страшный час. Единственное, что я могла, это наблюдать за тем, как траурная процессия движется по направлению к фамильному склепу великой семьи де Шаларгу.

Какая ирония, что от могущественного рода не осталось почти никого. Гулящая дочка, кочующая из койки в койку, да ее незаконнорожденный, хоть и признанный маркизом сыночек. Наследовать состояние отца он не имел никакого права: у маркиза де Ларгост были и свои дети от законной супруги, но и от внука леди Диктории он не отказался, понимая, что тот – единственный наследник огромного состояния.

И вот теперь этот мерзкий жук, которого презирает и старая, и новая аристократия, уже половину вечера крутится у ворот поместья в ожидании радостного момента, когда сможет войти на его территорию. Я не была удивлена, но все же ждала, что он даст хотя бы гроб в фамильном склепе похоронить. Так этот негодяй тут едва ли не с обеда ошивается, и все жадно пялится на наши великолепные розовые кусты.

Бедная Беттани едва от него отбилась. Вот кто точно спелся с доченькой Госпожи. Такой же гад ползучий, как и эта змея. Так и сошлись они на пару против моей хозяйки. И получили-таки свое – загнали ее, несчастную, на тот свет. И что нам теперь всем делать, никто не знал. Прислуга, даже со столь значительным статусом, не могла противостоять настоящей знати.

– Простите, – в дверях появился Андре. – К вам посетитель, мисс Лунария.

– Кому же я потребовалась? – не стала поворачиваться к нему, чтобы не показать свои заплаканные глаза.

– Его Королевское Величество король Гертар и Ее Королевское Величество королева Мебелира, – произнес на одном дыхании слуга. – А также Ее Королевское Высочество принцесса Силитима и семейный адвокат рода де Шаларгу граф ля Пикторм.

– Простите за мой небрежный вид, – почти сразу же я слетела с подоконника, опускаясь в реверансе.

– Не стоит, – отмахнулся король. – Почему ты не пришла на погребение?

– Простите, Ваше Величество, – я склонила голову еще ниже, – но слугам не позволено стоять у гроба своего господина. Наше служение уже перешло его потомку, на плечи которого возляжет бремя заботы о поместье и, следовательно, обо всех нас.

– Я и забыл, – вздохнул немолодой мужчина, – что ты не ее внучка.

– Простите, – еще раз покорно повторила я.

– Бихтар, – обратился король к графу ля Пикторм.

– Да, Ваше Величество, – мгновенно отозвался подающий надежды адвокат из новой знати.

– Какова воля покойной госпожи де Шаларгу?

Вся королевская семья опустилась в кресла.

– «Тот из моих потомков, – начал зачитывать граф, – кто сможет прожить в поместье больше месяца, ни разу не изменив заведенным порядкам и устоям, соблюдая все правила и нормы, принятые при жизни моей, получит все, что у меня было. Если достойного не найдется, все имущество с этого момента переходит моей воспитаннице леди Лунарии Эвергин, которая последние десять лет носит гордую фамилию моего рода де Шаларгу. Она показала идеальные манеры и знания традиций, и в отсутствии прямых потомков своей семьи я завещаю все мое имущество именно ей как единственной, кто может продолжить мою династию. Даже не приходясь мне родной по крови, она была рядом во всех горестях и радостях и ни разу не предала моего доверия. Если же на пороге этого дома посмеет появиться моя дочь и попытается выселить ее, то закрыть для этой мерзавки все средства моего рода. С момента моей смерти ее с родом де Шаларгу больше ничего не связывает. Единственной законной наследницей может считаться моя приемная воспитанница – Лунария Эвергин. За сим моя воля не подлежит обжалованию и воспрепятствованию».

В комнате повисло молчание. Все, включая меня, не могли представить, что леди Диктория передаст все имущество именно мне. Хоть я и не считалась ее официальной слугой, получающей жалование, но оставалась выкупленной в детском доме сиротой. Ни красивые наряды, ни идеальные манеры, ни бесчисленное количество посещенных балов не могли этого изменить.

Тем неожиданней для всех стало решение леди Диктории оставить все состояние какой-то безродной девице, которая играла для нее роль внучки. Да, возможно, многие попытаются это оспорить, но я понимала, что сейчас все зависит от короля и королевы. Если они согласятся с завещанием, мне достаточно будет продержаться месяц в гордом одиночестве. И тогда все изложенное на бумаге моей госпожой вступит в законную силу, и я смогу сберечь это поместье от всех родственников ближних и дальних.

Против воли монарших особ никто не посмеет пойти, и если уж сама королевская чета признает завещание действительным, то ни один суд Верноры не посмеет оспорить это решение. Так что мы все сейчас ждали слов короля и королевы. У меня же едва сердце в груди не останавливалось от напряжения и страха. Томительное ожидание сводило с ума и заставляло трястись в неведении. Каждая секунда растягивалась словно на бесконечный час.

– Знаете, – наконец-то произнесла королева, – меня тоже воспитала леди Диктория. И если уж обучение королевы ей под силу, то думаю, ее приемная внучка еще более прилежна, чем я или моя свекровь. Мы с достопочтенной леди провели рядом всего год, а она уже больше десятилетия. Посмотрите на нас: мы идеалы, принятые в нашем обществе. Поэтому я считаю, что леди Лунария будет замечательной представительницей семьи де Шаларгу, не опозорит нас, старую аристократию, и не подведет свою страну, если ей придется отдавать долг.

– Что скажете, граф ля Пикторм? – король перевел взгляд на замершего адвоката.

– Я достаточно много времени провел в общении с леди Лунарией, – склонил он голову в почтенном поклоне. – И знаете, будь мой сын хоть на пару лет ее старше, тогда я с радостью взял бы ее в невестки. Такой благородной стати не видел уже давно. Не будь я посвящен в тайну печали покинувшей нас леди Диктории, то никогда в жизни не подумал бы о том, что эта девушка всего лишь сирота, брошенная родителями. По праву могу считать ее единственной достойной представительницей этого многоуважаемого рода. За долгое время работы я многим благодарен покойной леди де Шаларгу. Что там, даже титулом и положением в обществе я обязан этой великолепной даме. И мой долг перед ней – исполнить ее последнюю волю. Я признаю в леди Лунарии Эвергин единственную законную и достойную наследницу старинного аристократического рода де Шаларгу.

– Дочка, твое слово?

Теперь пришла очередь принцессы отвечать на поставленный вопрос.

– С леди Лунарией я виделась только на балах, – пожала плечами девушка. – Ничего плохого про нее сказать не могу. В то время, когда я обучалась у герцогини, ее еще не было в этом доме. Но, как и маменька, я верю, что более интеллигентной и воспитанной дамы в нашем обществе сейчас не найти. Ничего не имею против ее кандидатуры на роль герцогини де Шаларгу. Думаю, она подходит на эту роль даже больше, чем настоящий внук. От маркиза де Ларгоста меня не тошнит лишь потому, что по мере отвратительности он еще не смог переплюнуть своего нерадивого отца. Вот того уж точно видеть не хочется. Так что мое слово – да. Надеюсь мне еще выпадет шанс, найти в вас собеседницу леди де Шаларгу.

– Что же, ваше слово, леди Лунария, – король перевел свой тяжелый взгляд на меня.

– Простите меня, Ваше Величество, – стекла я с кресла и присела в реверансе, – но даже если учитывать все перечисленные заслуги, я не вижу среди них своих собственных. За все это я должна сказать огромное спасибо покойной леди Диктории, все благодаря ее необъятному горю, которое я могла хоть немного облегчить. В этот дом меня взяли в качестве замены ее покойной внучке. И ни на какую другую роль я даже не смею претендовать. Не говоря уже о том, чтобы становиться наследницей этого великого семейства. Простите, но я не вправе решать: достойна я или не достойна этого права.

В комнате вновь повисла тишина. Все словно замерло в ожидании главного слова, того самого, решающего. Я надеялась и молилась, что король не откажет в последнем желании Железной леди Верноры. Если сейчас меня провозгласят законной наследницей, то тайна моего происхождения канет в небытие и будет похоронена вместе с герцогиней.

О моем настоящем предназначении знали считанные единицы. Лишь те, кто сидел в этой комнате и еще кронпринц. Но ему точно не было никакого дела до того, кто станет следующим главой рода де Шаларгу. У того как раз подходила к концу война на восточных рубежах, и к первым выходным дням этой бесконечно долгой недели он должен был с грандиозным триумфом вернуться с победой в столицу. Так что бедная сиротка и наследница рода и титула де Шаларгу – последнее, что может его волновать.

Я прикрыла глаза и от волнения стиснула в пальцах кружевной платок – сотый, наверное, за эти три дня. Столько слез пролила, что моего запаса не хватило и пришлось брать платки герцогини. В это время никто не обращал внимания на мои опухшие глаза и льющиеся рекой слезы. Для всех я была убитой горем внучкой. Я и на самом деле чувствовала себя именно так, но увы, не приходилась ей внучкой, а могла претендовать только на гордое звание воспитанницы.

Но теперь во мне теплилась крохотная надежда на то, что, возможно, у меня будет шанс сохранить род в целости и сохранности. Несмотря на козни дочери герцогини и ее поклонников, я смогу отбиться от их нападок и просить милости короля.

– Знаете, – король все же решил перестать нас мучить затяжным молчанием, – я не могу огорчать леди Дикторию и идти против ее воли. Я сам готов признать, что вы, юная особа, годитесь в жены моему сыну как никто другая. Если бы вы или ваша покровительница хоть раз на это намекнули, то поверьте, уже были бы обручены. Я понимаю, звучит дико, но я столько принцесс и дочерей знати перевидал за последние пять лет, что вы для меня словно глоток свежего воздуха. Ваши поведение и манеры действительно на высоте, но другого от воспитанницы Железной леди и не ожидал. Подумайте над моим предложением, и, возможно, через год сыграем свадьбу. Вы не просто потрясающе красивая, но, самое главное – честная. Это человеческое качество в наше время стало настолько редким явлением, что за такую добродетель не жалко многое отдать.

И вновь в комнате повисла гнетущая тишина, которая с каждой новой секундой начинала меня все больше нервировать. Словно в спасательный круг, я вцепилась в платок, пропитанный слезами. Все хвалебные речи в мой адрес могли сейчас быть перечеркнуты единственным «нет», произнесенным самим королем. Тогда придется собирать чемоданы и сбегать.

Варион уже не раз и не два делал недвусмысленные намеки, что не против заполучить себе сестренку, которая будет послушно исполнять все его прихоти и желания. Не секрет, как и за что его ненавидят почти все без исключения. Пыл он убавил только после того, как на одном из балов неосторожно пощупал принцессу пониже спины. Жаловаться на то, что кронпринц разбил ему нос и сломал руку, он, естественно, не стал. Король за любимый цветочек и головы мог прямо на месте лишить. Благо его старший сын носил с собой меч, наверное, даже в душ. Лично не проверяла, но о том шептались в кулуарах и темных уголках во время королевских приемов.

Но все его похождения не отменяли того, что как прямой и единственный потомок, не вычеркнутый суровой герцогиней из ее благородного рода, он имел право наследования. На его стороне был закон, согласно которому он мог завтра получить все имущество покойной.

Вариант обойти эту сторону правовых отношений все-таки существовал. Я догадалась, что именно его мы сейчас и будем использовать. Король вынесет свое веское решение, после чего мы с графом дождемся полуночи и подпишем все документы. Тем самым все нормы формально будут соблюдены, а по факту игра будет идти на опережение. Закон против изворотливости. Вот он главный принцип аристократии.

Теперь нас всех интересовало только одно – что скажет Король: «да» или «нет». Именно от этого слова и будет зависеть вся череда дальнейших действий и событий, которые мне и всем присутствующим в доме слугам придется пережить. Передадут нас, как наследственную собственность, до момента истечения контрактов по найму, или я смогу возглавить дом и не позволю его разрушить.

– Я принял окончательное решение, – Его Величество огласил зычным голосом комнату, полную замерших в ожидании людей. – Если в течение месяца никто не взыщет права оспорить последнюю волю леди Диктории, то так тому и быть. Но если найдется тот, кто потребует наследство себе и сможет прожить в поместье ровно месяц следуя нормам и правилам, то все имущество покойной перейдет к нему. Если претендент не пройдет данное испытание, то навсегда лишится прав на наследие семьи де Шаларгу. Леди Лунария, с завтрашнего дня вы официально становитесь герцогиней де Шаларгу. Про тайну вашего рождения запрещено рассказывать кому бы то ни было. Пусть наша дорогая леди Диктория покоится с миром, зная, что воспитала достойную внучку. Граф, завтра подпишите все документы.

– Как скажете, Ваше Величество, – мужчина поклонился королю.

– Прошу, – я едва не упала на колени перед ним, – разрешите мне выразить свою благодарность и заверить вас в моей безграничной преданности. Если я даже посмею подумать о вас плохо, за это заслужу немедленную казнь. Вы наш спаситель и покровитель. Только вашей волей поместье и все наследство герцогини Диктории де Шаларгу не попадет в руки ее отвратительной дочери и не менее гадкого поклонника, от которого та имеет сына. Только благодаря вам смерть леди Диктории будет отомщена и мерзкое существо, которое довело ее до такого ужасного состояния, не получит ни гроша от наследия и семейных ценностей. Я вам клянусь, что лишнего не возьму и не потрачу, пока в побочных ветвях семейного древа не сыщется достойный кандидат на роль главы герцогского дома де Шаларгу.

Мы с адвокатом послушно встали и поклонились королевской семье. Мне не верилось, что все происходит не в удивительном сне. Я действительно с этого момента могу считаться официальной леди Лунарией де Шаларгу. По приказу короля тайна моего рождения канет в небытие вместе с покойной хозяйкой. В столь невероятную удачу было попросту трудно поверить.

– Поздравляю, – мистер Бихтар поздравил меня, – я верил, что Варион не получит ничего, как и все его родственники. Только этого не хватало – мерзкому семейству обрести влияние вашей семьи, моя дорогая клиентка. Ни один адвокат, уверяю вас, не возьмется за их защиту. Далеко не всегда и не все можно решить деньгами. Знаете, его расквашенный нос до сих пор обсуждают всей столицей, а без малого прошло уже два года с того момента.

– Спасибо вам за добрые слова, – я мило улыбнулась ему.

– Да что вы, Леди Лунария, – рассмеялся мужчина, – это все мы обязаны вам за то, что хранили покой леди Диктории долгие десятилетия. Не сомневаюсь, еще столько же прошло бы лет ее славной жизни, не будь ее дочь такой жадной. Вы по праву заслужили всю эту похвалу и титул герцогини. Отныне все, принадлежащее Диктории, будет вашим, включая не только дом и слуг, но и все активы семьи.

– Я пока мало что знаю о них.

Хоть я и была для всех внучкой почтенной леди, но в дела рода она начала меня посвящать относительно недавно, вероятно, чувствуя приближающийся конец жизни.

– Не волнуйтесь, – улыбнулся граф. – Люди поймут печаль вашей утраты, и первые полгода вы спокойно сможете входить в курс всего происходящего. К тому же я уверен, что такая благовоспитанная девушка, как вы, просто обязана быть во всем идеальной. Думаю, вы полюбитесь всем и сразу. Другого от внучки, воспитанной леди Дикторией, ожидать просто невозможно. Король безоговорочно прав: если бы вы захотели, то брак с кронпринцем был бы вам гарантирован уже давно. Из всех дворянок настолько хорошо ему не подойдёт ни одна из нынешних дебютанток.

– Я очень вам благодарна за искреннюю веру в меня, – я присела в реверансе. – Но даже с согласия короля пока я не могу претендовать на полноправное владение и распоряжение герцогством де Шаларгу. По этой причине прошу вас найти достойного преемника из числа всех побочных наследников и наследниц, которые только есть.

– И все же столь нежный цветок мог вырасти только у нашей Железной леди, – мужчина начал медленно перебирать документы. – Никто другой не способен на такое великодушие. Но не волнуйтесь, сейчас все подпишем, и вы станете хозяйкой. А на похоронах я всем сказал, что вы уже просто не выдержали и упали в обморок, до такой степени не хотели расставаться с бабушкой. Многие люди меня поддержали: все же вы три дня около гроба проплакали. Так что столичная знать вас поняла и приняла.

– Мне очень лестно от вас это слышать, – льющаяся потоком вежливая благодарность начинала потихоньку утомлять меня. – Не желаете ли чаю?

– О, с огромным удовольствием, – просиял граф, а я нашла повод сбежать из комнаты.

В его бескорыстную доброту по отношению ко мне, честно говоря, не особо верилось. Какие тут могут быть нежные чувства, если и сам граф до последнего не верил в то, что старушка отпишет все имущество сиротке, выкупленной с аукциона, и бросит на произвол судьбы собственную семью. В обществе ходил красноречивый слух, что дочка леди Диктории дошла аж до постели личного секретаря короля, благодаря чему непременно получит наследство. Мол, никакая племянница ей не страшна.

Все аристократы прекрасно понимали, что без поддержки я на самом деле не смогу ничего сделать. Вот только мне повезло – на моей стороне были королева и принцесса. Еще, как я смогла понять, король вознамерился таким образом заполучить себе герцогский дом и женить своего единственного сына. Где еще они могли найти столь хорошо воспитанную и покорную невестку?

Только почему-то аристократы забывали, что при всей своей кротости и нежности, леди Диктория обладала железным характером и силой воли, которым позавидует любой мужчина. Наверное, по той же причине, по которой никто ни разу не осмелился упрекнуть ее дочь в блудливости. Люди попросту высказывать в лицо влиятельной герцогине все, что они думали о ее семье. После смерти мужа, одного из выдающихся главнокомандующих морского флота, принесшего много побед нашей стране, она элегантно и безошибочно втоптала в грязь и сравняла с землей каждого, кто так или иначе был причастен к неприятному инциденту. Даже от нападавшего Фирхасара она смогла потребовать компенсацию, и теперь герцогский род де Шаларгу имел самые обширные виноградники во всем южном полушарии.

Меня она воспитывала в том же духе. Если надо будет, я не постесняюсь и королеве на жалость надавить, и у короля аудиенции попросить, и кронпринца под венец увести. При всей моей внешней хрупкости и трагичности, притворство я вижу насквозь. Понимала, что граф пытается всеми силами остаться моим адвокатом, а на наследство ему, собственно, плевать. Скажи правитель нашей страны, чтобы я собирала чемоданы и шла на все четыре стороны, он с тем же усердием поддакивал бы и поливал бы меня грязью с ног до головы.

В этом и заключалась вся суть аристократии: кто сильнее и влиятельнее, на стороне того и правда. И сейчас это играло в мою пользу, ведь кто может быть важнее правящей семьи? И если для того, чтобы подарить покой израненной душе леди Диктории, мне придется и дальше послушно играть выбранную для меня роль, то пусть будет так. С этой минуты и до тех пор, пока мой прах не истлеет, я, герцогиня Лунария де Шаларгу – единственная кровная наследница рода.

И теперь мне предстоит сделать все, чтобы сохранить его и приумножить. Как говорится, не упасть в грязь лицом и в стократном размере отплатить своей спасительнице за ее милость и доброту. Именно с такими решительными думами я входила в кухню и отдавала первые распоряжения в статусе почти официальной хозяйки. Пока слуги будут сервировать поздний обед, перетекающий в ранний ужин, мне стоит переодеться.

Белоснежное платье в пол положено носить около гроба в честь светлой памяти и небесного покоя, а вот дальше на месяц мне придется облачиться в ярко-алый цвет. Он символизирует вечный огонь души погибшего человека. А уже через месяц после похорон наступает третий этап поминовения. Тогда люди в одеждах траурного черного цвета провожают душу усопшего в последний путь. Согласно древнему поверью, скорбь о человеке должна быть слышна и видна его душе, которая весь месяц наблюдала за тем, как о ней помнят, и знает, что ее никогда не забудут.

Традиция эта зародилась в далекие времена, когда народы нашего мира жили только на южных рубежах, очертания суши материков были в ту пору совсем иные. Многие старинные обычаи сохранились до наших дней, и люди продолжают следовать им.

От идеальной внучки Железной леди всей Верноры ждали безупречного поведения. Не хотелось мне признавать, но в этом граф ля Пикторм был прав. Молодая аристократия, состоящая из ему подобных ушлых дельцов, прекрасно поймет все связанные с наследницей перспективы и из кожи вон вылезет, но попытается найти ко мне подход. Ведь для них я – счастливый билет по смене приставки Ля на уважительную и почтительную Де.

Разница между старой и новой аристократией достаточно велика, и люди это прекрасно понимают. Даже моя непутевая тетушка, и та имела дела лишь с теми, кто носил приставку Де или был птицей уж очень высокого полета среди всех с приставкой Ля.

Плотное платье из дорогой шерсти насыщенного алого цвета мне доставили ровно за неделю до смерти госпожи, точнее, бабушки. Надо привыкать называть ее только так, не то еще опозорюсь на людях, вот смеху будет.

Совершенно неожиданно я поняла, что неспроста мне обновили гардероб. Я и раньше не жаловалась на количество и качество вещей, но последние пару месяцев леди Диктория, словно готовясь к худшему для себя, заказывала для меня самое лучшее. Все новинки столичного мира моды уже висели у меня в гардеробе. Я даже знала, какое платье надену на торжественное объявление о коронации кронпринца в конце следующей недели. Прежде я не придавала особого значения его цвету. Платье было ярко-алым с россыпью золотой парчи по юбке и удивительной красоты украшениями. Увидев огромный рубин в золоте, я начала отнекиваться, но леди сказала, что мне по статусу положено его носить. Только теперь я поняла смысл ее решения.

Раз именно это и предсказывала моя госпожа, так тому и быть. Не стоит обижать умерших, тем более тех, кто спас тебя от верной смерти. Приняв важное решение, я спокойно вздохнула и поспешила в гостиную. Не стоит оставлять адвоката надолго одного. Все же маркиз де Ларгост бродит где-то рядом, и этот факт нельзя оставлять без внимания. Наоборот, надо приложить все усилия, чтобы до полуночи он сюда не заявился.

Слуги, разумеется, уже были в курсе последних изменений и важных событий, но у меня не было полной уверенности в том, что они не подкуплены кем-то из мерзкой семейки. Такой вариант я все же рассматривала как вполне имеющий право на существование. Как ни крути, а состояние герцогини весьма приличное. За столь лакомый кусочек многие готовы душу не только дьяволу продать.

За него началась бы настоящая война, если бы оно пошло под молоток для выбора достойного наследника. Такое в истории нашей страны уже случалось, когда король или королева признавали потомка недостойным рода и титула. Тогда объявлялись состязания за права наследования, на которых выбирали самого достойного из кандидатов, и не всегда им оказывался дворянин.

Вот и на этот раз без завещания произошла бы похожая ситуация. Маркиза Вариона де Ларгост никто и в страшном сне не видел будущим герцогом де Шаларгу. Наверное, небо быстрее на землю рухнуло бы, чем такое допустили бы его самые близкие друзья и соратники.

Одно дело – смех и забавы над почти безземельным и безвластным бастардом маркиза, которого все презирают, и совершенно другое – над полноправным герцогом с обширным капиталом и властью. Так что, если произойдет коллапс, то и старая, и новая знать встанет за меня плечом к плечу, пусть я и сирота из подворотни. Официальное заявление вышло в свет, а остальное для них уже неважно.

Теперь я полноправная леди дворянского рода со всеми вытекающими отсюда привилегиями и статусом неприкосновенности в некоторых моментах. И если что-то кому-то не по нраву, то прошу все вопросы адресовать нашему любимому и многоуважаемому королю, который принял это сложное решение. Думаю, желающих найдется мало.

Пора мне перестать размышлять как обычная, ничем не примечательная служанка, и переходить на более высокий уровень дум. Теперь я богатая наследница, а они не философствуют на тему того, что родственники могут отнять у них поместье. Обычно девушек этого круга чаще всего тревожит мысль, а не будет ли у них на балу платье такого же цвета, как у какой-нибудь дебютантки или, не дай Бог, принцессы. Они уж точно не ломают голову по поводу собственного имения.

Гордо расправив плечи и вскинув голову, я пошла обратно к ожидающему меня адвокату. Интересно, а если попросить его пораньше поставить эту подпись и предложить отдохнуть с дороги? Тем более его любимая дама в нашем поместье уже вся извелась в одиночестве.

Обдумав эту мысль, я поняла, что это весьма неплохой вариант, да и граф избежит пары часов томительного ожидания. Усмехнувшись, я растянула приветливую улыбку и вплыла в комнату. Служанка Михамила уже была там и ласково водила тонкими пальцами по плечу мужчины, смеясь и красноречиво трогала вынутой из туфли ножкой его колено.

– Надеюсь, я не заставила вас томиться в ожидании? – я присела в кресло у окна. – Не слишком долго переодевалась? Вы же понимаете, я обязана соблюдать традиции и как следует успокоить душу моей милой и, к сожалению, покинувшей этот мир бабушки.

– Что вы, леди Лунария, – легко рассмеялся граф, – ваши слуги замечательно воспитаны и не дают мне заскучать. Так что ожидание ни стоило мне и секунды, проведенной в печали и томлении. Не стоило так торопиться.

– Я рада, – кивнула я девушке. – Может, тогда просто закончим все дела, и вы предадитесь отдыху, а я смогу попрощаться с бабушкой по обычаю?

Я сильно рисковала. Можно сказать, я задумала серьезную провокацию. Но лучше поскорее все выяснить окончательно, чем позднее жалеть о том, что не попыталась повернуть ситуацию в свою сторону.

Граф задумался, рассуждая, рационально это или нет. Служанка почти сразу отмерла и, словно невзначай, начала гладить мужчину все выше по шее. Чем сильнее становился натиск смуглой горничной, тем решительнее блестели глаза адвоката. Он уже был не против немного пренебречь правилами и пропустить тройку долгих часов ожидания.

– Давайте и вправду закончим все раньше, – облизнул он губы. – Ждать все равно только нам двоим. Других наследников имения нет и не может быть, так что не вижу смысла попусту терять время. Да и вам сейчас хочется с бабушкой попрощаться, а не созерцать мою кислую мину. Надеюсь, ваши слуги смогут меня проводить в мои покои после того, как мы закончим со всеми документами и гарантиями наследства.

– Конечно, проводят, – кинула я взгляд на замершую горничную и получила в ответ едва заметный кивок головы. – Вы же наш самый дорогой гость. В этом доме вам всегда рады и готовы принимать, как родного. Уютная комната вас уже ожидает, и знайте, эти покои в вашем распоряжении в любое время дня и ночи независимо от обстоятельств.

– Замечательно, – просиял мужчина. – Давайте мы с вами скорее подпишем все бумаги и королевский указ, а потом каждый отправится по своим делам. Негоже задерживаться всем из-за простых формальностей, которые и так по сути решены. Подождите секунду, я все подготовлю для быстрого прохождения этой непростой и весьма неприятной процедуры. Все же ваша память так чиста и светла в тягостных думах о госпоже Диктории.

– Как вам будет угодно, – я взглянула на объемную папку в его руках.

Пока я с интересом наблюдала за перекладыванием одних и тех же бумаг с места на место, служанка медленно и осторожно исчезла из комнаты. Прислуга здесь была под стать самой хозяйке, которая лично всех нас выбирала. Поэтому насчет домашнего персонала я могла не переживать – никто не позволит и лишнему звуку просочиться за пределы поместья.

Даже если кто-то из слуг подкуплен, вряд ли он за оставшиеся пару часов сможет выбраться за кованые ограды этих стен и сообщить маркизу об изменении моего статуса. Происходили все эти события слишком быстро, и осведомлены о них пока что были лишь единицы.

Наконец-то бумажное перекладывание было завершено, и мы принялись за работу. Гора документов пугала меня все больше с каждой минутой. Создавалось ощущение, что ей конца и края нет. Однако в час мы все же уложились, теперь оставалось дождаться полуночи и, якобы, официально их подписать. Сущие мелочи, учитывая ограниченный круг посвященных в тайну лиц.

– Герцогиня, – граф растянул губы в слащавой улыбке, – поздравляю, в полночь вы официально станете единоличной наследницей всего состояния рода де Шаларгу. Так что можете больше не беспокоиться о собственном двоюродном брате и его матери. Им ничего не достанется. Еще раз поздравляю от всей души.

– Спасибо, – я устало кивнула ему. – Прошу, наслаждайтесь гостеприимством нашего дома. А я пока пойду еще раз попрощаюсь с бабушкой. Она достойна только самого лучшего, включая вечную память потомков о ней. Прошу меня извинить, не смогу составить вам компанию за поздним ужином. Еще раз спасибо, и отдыхайте в свое удовольствие.

– Обязательно.

Служанка скользнула обратно в комнату, передала мне небольшой конверт.

– Вас уже ждут, – указала я на девушку, вертя конверт в руках.

– Тогда не буду вас отвлекать.

Парочка, тихо переговариваясь, удалилась из комнаты.

Что же это такое? Граф словно с неохотой оставлял меня в одиночестве. Ну ничего, самое главное сейчас – доказать всем аристократам и даже самой себе, что нет наследников достойнее меня. Присев обратно в кресло, я решила ознакомится с загадочным посланием, переданным служанкой. Остальные дела подождут ночи. Адвоката я все равно до обеда не увижу.

«Доброго вам дня, леди Лунария. Возможно, мое послание покажется вам странным и неоправданным. Но я просто обязан выразить свою скорбь об утрате вашей госпожи. Надеюсь, маркиз Варион не такой дурак, каким кажется. К сожалению, лично не смогу присутствовать на похоронах герцогини Диктории де Шаларгу, но обещаю вернуться за вами. Я не позволю отбросу знати положить свои мерзкие лапы на вас.

Я хотел с триумфальной победой предстать перед вами, а возвращаюсь в столь скорбный для вас час. Но знайте, вам стоит только дождаться меня с войны. Надеюсь, к моменту, когда вы прочтете это письмо, мы возьмем последний рубеж защиты.

Перед началом войны я был у вашей официальной покровительницы, и теперь у меня на руках есть два договора. По первому я претендую на руку ее горячо любимой внучки, по второму же она мне перепродает права на вас. Не важно, по какому из них, но я заберу вас из рук маркиза, только дождитесь.

Вероятно, вам это покажется странным и необычным, но я слишком долго откладывал разговор на потом. Вы были настолько милой и обворожительно чистой, что мне, запятнанному кровью врагов и ненавистников, было страшно прикасаться к вам. Словно я мог одним своим присутствием подле отравить вашу непорочность.

Но перед войной я не смог уйти спокойно, пока в руках у меня не оказались эти документы, и знаете, теперь я благодарен Богу за свой поступок. Возможно, я вам стану противен и отвратителен. Я все понимаю: вы так благосклонны к моему секретарю, но, уверяю вас, если единственный путь для вашего спасения – брак со мной, то я не буду препятствовать вашим отношениям. Я просто в голове не могу допустить, что вы достанетесь маркизу.

Наверное, это звучит глупо и самонадеянно, но примите, пожалуйста, хотя бы эту скромную мысль о том, что станете моей женой. Конечно, для такой идеальной леди, как вы, это не предел мечтаний. С безупречными манерами и статью королевы вы могли бы уже быть женой какого-нибудь знаменитого короля, прославившего свою страну. А тут всего лишь я, тот, кто даже победу не успел положить к вашим ногам.

Но я хотя бы попытаюсь защитить вас от бед и тревог этого мира. Никто не знает, что вы не настоящая внучка леди Диктории, и я приложу все силы, чтобы эта тайна, так и осталась тайной, и враг не проведал правды. Вы будете самой великой Королевой.

Еще раз примите мои извинения и соболезнования.»

Такого поворота событий не могла ожидать даже я сама. Кронпринц договорился с леди Дикторией о нашей с ним помолвке и хотел приурочить ее к победе. Хитер! Тогда я не смогла бы ему отказать, ведь грандиозная победа несет за собой очень много благ для страны. С чего ему вообще вздумалось на мне жениться, если он знает правду?

Да и с его секретарем я виделась всего один раз на балу. Станцевали пятый танец и разошлись как в море корабли. Ничего не понимала, мне на голову в одно мгновение свалилось столько всего, что уже толком и думать не получалось. От кронпринца я никак не ожидала такой подлости и стремления заполучить меня в жены.

Ладно, в отличие от всех остальных претендентов, он хотя бы не требует имение герцогини в обмен на молчание. Он сам готов кому угодно рот надежно закрыть. С победителями, как говорится, не спорят. А наш принц победил в серьезном сражении против одной из самых кровожадных стран мирового сообщества.

Я прикрыла усталые глаза и откинула голову на спинку кресла. Дико ломило висок, в голове стучала кровь, отбивая стремительный ритм ни на секунду не умолкающего сердца. Казалось, я вот-вот рухну в бездну отчаяния и неизвестности.

По сути, именно это сейчас и происходило: я падала в темноту. На ту тонкую грань, где время замирало и останавливалось в предвкушении. На острие маятника, который только собирался сделать первое движение и повлечь за собой череду неведомых событий. Все это одновременно должно случиться с последним ударом часов, знаменующим начало нового дня. Отсчитав полночь, они объявят о моем триумфальном возвращении в качестве наследницы герцогини де Шаларгу.

Если Варион не узнает раньше времени о произошедших изменениях, то я спокойно смогу прожить тут месяц и потом показать всем кукиш с маслом, а не состояние покойной хозяйки. За это, наверное, стоило помолиться самой Диктории и всем известным мне богам. Может, тогда я не увижу собственного не совсем двоюродного братца в ближайшие дни, отведенные на траур.

Вздохнув, я сожгла письмо в ярко горящем камине: не стоило оставлять упоминание о моем настоящем происхождении, тем более написанное рукой кронпринца. Каждая такая бумажка могла стать моим билетом в один конец – на плаху. Обманывать аристократов опасно, в этом случае даже заступничество королевы и принцессы меня не спасут. Если, конечно, наши дворяне найдут в себе силы в общем порыве выступить против короля. Даже если они смогут договориться между собой и собраться с духом, то все равно поймут, что лучше лишний раз перестраховаться, чем потом в камере смертников локти кусать.

Бумага догорела и полностью растворилась в пламени, которое быстро уничтожило все следы, стирая их в ярком треске огненного вихря. Теперь я могла быть спокойна хоть за то, что не нужно придумывать, как избежать подозрений. Всегда можно согласиться на предложение кронпринца. Впрочем, при его желании меня даже спрашивать никто не будет – силой к алтарю приведут. Все нужные документы у него в руках, и любой адвокат докажет их подлинность.

Выбор был невелик: идти невестой с гордо поднятой головой или служанкой с позором и в синяках. Ни один из двух вариантов меня особо не привлекал, но на безрыбье и рак рыба. Лучше уж заранее готовиться к тому, что кроме проблем с наследством, мне еще предстоит пережить разговор с кронпринцем по поводу двух этих документов. Тут ему стоило отдать должное, он сам дал мне в руки козырную карту, признавшись в письме, что едва ли не обожествляет мой образ. Герцогиня всегда говорила, что сила любой девушки в ее неповторимой слабости. На орущую деревенскую бабу и рукой замахнутся, а вот на трепетную лань с огромными блестящими от слез глазами – уже вряд ли посмеют.

Если придется бороться за собственную жизнь, я и не на такие хитрости пойду. Нужно будет – в самом деле выйду замуж за Его Высочество. Герцогиня не зря говорила мне, что много думать – вредно, а совсем не думать – опасно!

Так что я собиралась четко следовать правилам, которые установила моя спасительница, и еще больше прославить дом де Шаларгу. Чтобы никто и никогда не смел говорить, что с моим восхождением в статус главы рода, его постигли неудачи и разорение, я докажу всему миру, насколько величественны герцогини этого славного рода.

По лестнице я спускалась с замиранием сердца от приятного предвкушения. До сладкого вкуса победы на губах оставалось совсем немного. Даже если маркиз де Ларгост на пару с сыночком смогут пробиться сюда до полуночи, то отыскать юриста в незнакомом доме со множеством потайных проходов – непосильная для них задача.

Комната, в которой любил останавливаться граф ля Пикторм, находилась в сокрытой части поместья, куда не проникал свет. Бихтар и сам по памяти не смог бы отыскать ее с первого раза. Посторонние люди так вообще не могли предположить, что у сдержанной в проявлении эмоций чопорной семейки могли быть порочные увлечения. Тем не менее тайные страсти имели место быть. По секрету я знала, что сам король пришел в восторг, когда его невеста оказалась весьма подкованной особой в плане чувственных удовольствий.

Все герцогини и их воспитанницы знали одну простую истину, которая передавалась по наследству из уст в уста. Голым и расслабленным мужчиной очень легко манипулировать. Даже сытый и откормленный не так сговорчив, как полностью удовлетворенный и опустошенный.

Я узнала от служанок, что королева даже отдельно обговаривала, какими навыками должна обладать ее дочь в постели. Герцогиня и виду не подала в ответ на столь странную просьбу. Потом уже и сама девушка еще пару раз тайно нас посещала и расспрашивала служанку о том или ином виде наслаждения. Нет, никто девушек не принуждал, но уроки любовных утех им преподавали, да и сами служанки не были обременены этими дополнительными обязанностями.

Тот же граф мог рассчитывать на приятный вечер только с согласия самой девушки, насильно никто не заставил бы красотку развлекать этого толстяка. В противном случае слухи уже давно выбрались бы за пределы поместья. Но пока все свято верили, что дети в семье де Шаларгу появляются исключительно по Божьей милости и никак иначе. Мол, герцог и герцогиня дальше рукопожатий и зайти не могут, об остальном и помыслить страшно.

Все это мне казалось детскими сказками ровно до того момента, пока не исполнилось двадцать лет, с того дня по традиции ко мне начали свататься аристократы, как к наследнице огромного состояния. И вроде бы неплохие кандидаты появлялись на горизонте, но ничего не происходило. Молодые люди со мной вежливо раскланивались, и только самые смелые из них могли трепетно поцеловать мне кончики пальцев. В то же время остальные девицы примерно одного со мной возраста были разобраны, словно породистые щенки от безумно дорогих собак.

Это настолько сильно меня печалило, что однажды герцогиня посоветовала мне присмотреться к кронпринцу. В ответ я грустно усмехнулась и сказала, что сиротки не играют свадьбы с принцами. Как выяснилось, леди уже знала об интересе наследника престола к моей скромной персоне. Именно по этой причине она и не стремилась подобрать мне пару. Просто ждала, когда парень сам дозреет и прибежит заключать договор на выгодных нам условиях.

В том, что продала она меня за дорого, я не сомневалась. Пожалуй, хватка цербера и та слабее, чем была у этой леди в ее девяносто девять лет. Герцогиня, словно вампир, закусывала шею жертвы и ожидала с томительным удовольствием, пока та не сдастся на милость ее правосудия. И сдавались почти все… Единственным исключением были бывший король, дед нынешнего кронпринца, и ее собственный муж.

Но там все понятно – троица дружила с детства, и о наклонностях Диктории парни знали давно. А герцогиня не была милейшей скромницей. Мне она поведала много заманчивых историй о том, как протекали ее первые годы после брака. Я молилась всем богам, чтобы мой предполагаемый папа не оказался бастардом короля. Но нет, милостью богов, оба ее ребенка были от законного мужа и не имели никакого отношения к королевскому роду. Наверное, именно по этой причине двух королев и обучала моя хозяйка.

Любовник знал, что нежная на вид леди Диктория своим железным характером и виртуозным владением кнутом могла в любую голову вбить, как следует себя вести. Мне тоже пару раз перепадало, но вполне заслуженно. За тайные поцелуи на балконе с лордом ля Тарига я получила знатно – недели две нормально не могла сидеть. Зато навсегда усвоила: балконы надо выбирать тщательнее.

Мораль сей истории заключалась не в поцелуях, мне следовало убедиться в том, что нас никто не застанет. И все же матушка моего двоюродного брата на собственном примере доказала, что через постель можно добиться многого. Так что в свиданиях герцогиня меня не ограничивала, а вот в потоке сплетен мое имя не должно было появляться, и оно там не мелькало. За благоразумие я получала множество поблажек.

За такими размышлениями, я наконец-то вспомнила, из-за какой истории кронпринц подумал, будто я кручу роман с его секретарем. В тот момент мне позарез понадобились списки дебютанток, которые должны были появиться на балу в честь совершеннолетия кронпринцессы. Войти в их число мне было еще рано, но мудрая герцогиня посоветовала найти способ изменить ситуацию. Так я и сделала…

Пока секретарь заливал слюнями стол от созерцания моих обнаженных щиколоток, я быстро вписала свое имя в свободные окошки герцогских семей. На бал я тогда попала, а вот в голове у принца, похоже, поселилась неправильная мысль.

Не спорю, голые лодыжки, виднеющиеся из-под пышной юбки бального платья – это весьма соблазнительно. Но дома, когда визита гостей не ожидалось, я привыкла носить самую простенькую на вид одежду. Пышные платья с корсетом и кринолином смотрятся очень женственно и красиво, но не когда ты работаешь по шестнадцать часов в сутки, иначе к концу вечера у тебя на пятой точке уже отпечатываются кринолин и мелкая ажурная сетка внутренней подкладки.

Поэтому в свободные от приемов дни и саму леди Дикторию от обычных слуг отличало только родовое кольцо на пальце, а так с виду – кухарка или горничная, но никак не герцогиня. К тому же, если злоумышленники неожиданно нападут на поместье, кольцо всегда можно спрятать, а вот из пышного платья еще надо постараться выбраться. В истории нашего рода этот нехитрый трюк не раз спасал жизнь зажиточным дворянам, которые были близки королевской семье.

Но сейчас правила этикета и обстоятельства вынуждали меня томиться в тесном платье и неспешно прогуливаться по коридорам на случай, если кто-то заявится с соболезнованиями. Среди предполагаемых гостей были те, кто не успел нанести визит в положенные три дня траура, они еще неделю будут съезжаться к могиле герцогини Диктории де Шаларгу.

Без спешки, погруженная в собственные мысли, я достигла фамильного склепа уже официально моей семьи. Даже король понимал, что лучше хорошо воспитанная сирота, чем неконтролируемый безумец во главе влиятельного и богатого рода. Со мной можно не только договориться, но и заставить сделать желаемое, приведя веские аргументы. А маркиза в случае неповиновения останется только пристрелить, словно бешеную собаку.

Спускаться было боязно. Склеп – единственное место, где я ни разу не была за все десять лет жизни в усадьбе. Герцогиня здраво рассуждала, что пока судьба не приведет, лучше не тревожить покой израненных душ и не ступать лишний раз в их чертог. От осознания того, что я собираюсь впервые добровольно посетить место упокоения всех моих новых предков, по спине пробежались предательские мурашки.

Сглотнув вязкий комок слюны, я еще раз помолилась и, прикрыв глаза, нервно распахнула дверь. Тяжелая створка из дорогого гранита и кованого металла плавно отодвинулась в сторону, позволяя мне попасть внутрь помещения. Теперь осталось пройти семнадцать ступеней вниз, и я попаду в опочивальню всех герцогов и герцогинь, заслуживших право покоиться в этом месте.

Нервные судороги прошлись по телу. От напряжения у меня подгибались колени и шевелились волосы на голове. Кровь словно стыла в жилах, а дыхание замирало в груди. Было жутко страшно! Я даже старалась дышать через раз, чтобы не поддаться панике.

Свет едва заметно освещал лестницу и не очень широкий проход. Пространство было просто крошечным, да еще и с каждым новым шагом оно все больше сужалось, или мне просто стало настолько дурно, что в глазах темнело и плыло?

Наконец-то семнадцать ступеней закончились, и я оказалась перед белой мраморной плитой с прекрасной алой гравировкой, которую лично выбрала для своей благодетельницы. Мне стало нехорошо от осознания того, что все случившееся – правда. В глубине души я так и не позволила себе поверить в то, что моей госпожи больше нет рядом.

Осторожно опустилась на колени возле злосчастной таблички с красивыми словами и тусклой фотографией. Теперь это все, что будет напоминать о леди. Специальная магическая служба затерла следы души в доме, чтобы та не могла вернуться призраком. Только посмертный снимок усопшего остается с его родными. Некоторые люди предпочитают держать эти фотографии дома, но у герцогов де Шаларгу они были нанесены на фамильные надгробия для успокоения печали израненной за время жизни души.

Я не посмела нарушить традиции и выполнила все в точности, как и множество предков до меня. Единственная маленькая дерзость, которую себе позволила – покрыть белый мрамор не бледно-розовой надписью, а ярко-алой. Этот цвет очень любила леди Диктория. Думаю, ее душе будет приятна эта маленькая и трогательная выходка.

Я прекрасно понимала и даже принимала горькую потерю, но в душе все равно царили тревожные переживания. Чувствовала себя так, словно предавала ее светлую память, оставляя за бортом своей жизни. Не покидало неприятное ощущение, что со смертью леди Диктории из моей жизни пропала частичка чего-то важного и потрясающе чудесного.

Грудь будто сдавило тисками, она запульсировала невероятной болью и чувством сосущей пустоты. В одно мгновение все радостные новости сегодняшнего дня померкли, уступая место простой человеческой скорби и предчувствию беспросветного будущего, которое теперь меня ожидает в этой одинокой мгле, такой темной и непроглядной, что она будто бы высасывает жизненную силу до самой последней капли.

Слезы медленно потекли из глаз, и я начала взахлеб рыдать, давясь всхлипами и размазывая по лицу соленую влагу. Я не могла остановить поток слез, с каждым новым моментом этого бесконечного дня чувствуя себя все менее живой и целостной. Будто бы я разрушалась на мелкие части, рассыпаясь пылью на вековых плитах фамильного склепа, и оседала на них вечной скорбью утраты.

Так хотелось просто лечь на холодный камень у подножия последнего пристанища высокородной леди и навеки застыть, не познав отвратительной участи. Теперь она там, в старых стенах древнего творения, а я здесь, и моя жизнь продолжается. Так не должно было случиться, только не с ней, не с Железной леди Верноры…

Но смерть беспощадна даже к великим. Она забирает всех без разбора, невзирая на положение, титулы и богатства, от нее не спасает ничто, не помогает ни одно известное науке и магии средство. Смерть приходит ко всем одинаково, хватая своими костлявыми пальцами и унося в ледяной ад последнего пристанища.

Так одиноко было в полной беспомощности смотреть на могильную плиту – единственное, что осталось от невероятно сильной и стойкой женщины. Столь огромные досада и печаль сжигали мою душу, что казалось, словно и я сама ушла в небытие вместе с великой леди. Думалось, достаточно просто лечь тут, и все проблемы решатся, я тоже стану частью холодного склепа, навсегда расставшись не только с собственной жизнью, но и с этим жестоким миром.

Для чего мне жить одной, без нее? Без единственной на свете, ради кого нужно было оставаться на этой бренной земле? В одно мгновение, я лишилась этого права. Этой силы. Этого дара богов. Я стала никому не нужной и абсолютно одинокой.

Слезы уже перестали течь из глаз, а я по-прежнему лежала на холодном полу и медленно остывала до состояния почти что мертвого тела. Я не осознавала, сколько прошло минут или даже часов. Для меня само понятие времени перестало существовать, я словно застыла в одном мгновении. В том самом, когда леди Диктория готовилась к поездке в славный Латирах для проверки виноградников и незапланированного отдыха под жарким солнышком. Тогда в доме еще не появилась ее предательница дочь, и она все еще улыбалась мне. В моих воспоминаниях у нас все было замечательно, вовсе не предвиделось грядущего кошмара, в поместье царили счастье и веселье.

И вот теперь я сидела у подножия ее усыпальницы и выла раненым зверем в надежде, что хотя бы это поможет забыться или вернет ее. Но мертвые не могут воскреснуть по простой прихоти живого человека. Разумом я это понимала, но сердце продолжало биться в бешеном ритме. От горючей скорби не было ни спасения, ни лекарства. И тут в голову закралась крамольная мысль, что до свободы остался всего один маленький, но представляющийся совершенно непосильным шаг. Самоубийц не только презирала церковь – их души не могли обрести вечный покой. Тем самым я навсегда лишила бы себя шанса найти хозяйку и служить ей после смерти.

Может, после того, как маркиз с сыночком упустят возможность получить наследство леди, они изволят прийти по мою израненную душу? Впрочем, думаю, эти жалкие трусы не решатся на мое убийство, испугавшись королевского гнева и последующей страшной мести, а просто попытаются подкупить слуг или случайных прохожих, чтобы те подтвердили их право на мое наследство. Такой вариант будет для них выгоднее, чем лишение меня самого дорогого – жизни.

Голова тяжелела и наполнялась странным туманом, липкой пленкой окутывающим сознание, поглощающим весь свет, который еще мог сохраниться в моей израненной душе. Трагедии никого не оставляют равнодушными, они способны сломить дух даже очень сильного и выносливого человека. А что уж говорить про девушку, которая прекрасно помнила, как она ребенком не жила, а существовала в детском доме, пока леди не выкупила ее оттуда в возрасте тринадцати лет.

Наверное, так странно осуществляется мое желание, и я медленно умираю, стремясь по темному тоннелю за собственной госпожой, которой готова служить хоть до скончания веков. Вдруг моего затылка коснулось нечто холодное, вынудив разлепить припухшие от слез веки, открывая мутные от застилающего сознание тумана глаза, и поднять чувствующуюся очень тяжелой голову, отлипнув щекой от каменного пола. Передо мной висел белесый сгусток света.

– Дитя, – призрачный огонек неожиданно приобрел удивительно красивые черты аристократичного мужского лица, а затем передо мной в полный рост предстал одетый со вкусом господин. – Посмотри на меня. Столь юной и красивой девушке негоже орошать пол слезами.

– Я не могу жить без своей госпожи, – всхлипнула я, напоминая призраку о своем горе.

– Диктория в печали из-за твоей безутешной скорби, – мужчина нежно коснулся холодными пальцами моей щеки. – Не заставляй ее грустить. Она не хочет видеть, как ты сутки напролет проводишь у ее могилы. Живым нет места в усыпальнице мертвых. Поэтому смирись, дитя, и восславь наш славный род. Тебе суждено помочь нам вернуть то, что однажды у нас отняли. Не ты сама, но твой потомок, носящий нашу фамилию, отомстит за все, что было совершено против рода. Отныне ты и все твои потомки будут являться по крови и праву рождения де Шаларгу. Никто в целом мире не сможет оспорить мое решение. Как только ты очнешься, кровь твоя будет рода моего, память моя будет твоей, будущее славного семейства в твои руки вверяю. Пусть и дальше прославляется наш род, и достойна ты будешь права быть похороненной здесь, но встретимся мы, увы, не сразу. Запомни, дитя мое, на долю твою и потомков твоих выпадет страшное испытание, но де Шаларгу воскреснут даже из пепла и восстанут из пелены забытья, не забывай об этом.

– О чем вы? – я испуганно смотрела на призрака, шокированная его словами.

– Выбирай принца в мужья, – он приподнял мое лицо за подбородок. – Послушайся твоего предка и основателя рода, не поддавайся на сладкие речи живых. Только принц достоин тебя, и он один сможет уберечь вашу дочь. Другие кандидаты в женихи не сделают тебя счастливой, но развяжут за тебя борьбу. Пока ты чиста и невинна, в жилах твоих блуждает кровная магия де Шаларгу, и тот, кто получит тебя, приобретет великое могущество. Через неделю у тебя появится шанс женить на себе принца и исполнить то, чего не смогла сделать Диктория.

– Что я должна сделать? – я как завороженная смотрела на первого герцога де Шаларгу.

– Ты должна укрепить свой род кровью рода Мор Ляголь. Главная задача – не дать принцу отказаться от тебя. Как только попадешь в их родовой зал, сразу же поймешь, о чем я сейчас говорю. В тот самый момент закончится древнее проклятие, и наша Вернора засверкает всеми красками величия. Жаль, ненадолго, ровно до момента, как цепь замкнется, но ту проблему придется решать уже твоей внучке, и толковать о том я буду с ней. Ты просто выполни свое предназначение, следуя зову собственного сердца. Магия рода тебе укажет истинный путь в непроглядном мраке. Никто не отнимет у тебя законное наследие. Всегда помни – ты Лунария де Шаларгу герцогиня Сар Ляголь.

– Что? – воскликнула я, но призрак уже растаял в воздухе.

– Осторожнее, – я услышал мерзкий мужской шепот. – Она почти не дышит. Если девчонка откинет тут копыта, нас ждут проблемы. К приезду королевского дознавателя она должна быть жива и почти невредима.

– Отец, может ее все же…? – прозвучал туманный голос другого мужчины, смутно знакомый мне.

– Нет! – старший мужчина скривился, судя по интонации голоса.

Меня с силой приложили головой к мраморной поверхности чьей-то памятной доски.

– Осторожнее, дурак, – зашипел старший мужчина. – Не дай бог, голову ей проломишь.

Дальнейшего их разговора я уже не слышала – меня затягивало в черный туман забвения, который накатывал спасительной пеленой и прикрывал грани этой невыносимой реальности. Как же, оказывается, порой приятно падать в обморок.

***

Проснулась я от тянущей всеобъемлющей боли. Она словно опоясывала мое тело и как будто заставляла взрываться мою несчастную многострадальную головушку. Боль была настолько сильной, что от нее тошнило. Я едва смогла собраться с силами. Попыталась разлепить тяжелые веки. Едва справившись с подступающей к горлу тошнотой, все же приоткрыла один глаз. В поле моего мутного зрения появилась моя собственная гостиная, оформленная в багровых тонах.

Значит, я находилась в гостевой части дома на первом этаже слева от парадного холла. Хоть это радовало. Но я не помнила, как сюда попала и кто меня принес. Последнее, что всплыло в памяти, это разговор с основателем рода и его строгий наказ. Допустим, насчет кандидатуры принца в мужья я и сама недавно размышляла. Аугус Мор Ляголь был не худшим вариантом из возможных женихов.

Одного я категорически не могла понять, почему к моему имени призрак добавил приставку Сар? Во всей Верноре их существовало всего три: Ля, Де и Мор. Про Сар я никогда не слышала и не читала о ней в литературе. Но призрак отчетливо назвал меня Лунарией де Шаларгу герцогиней Сар Ляголь. Интересно, что бы это могло значить? Но пока мне было не до размышлений об аристократических родовых приставках.

Хотелось поскорее добраться до постели, чтобы нормально отдохнуть. Я пять суток провела почти без сна. Пару раз дернула руками, и с удивлением обнаружила, что они связаны так же крепко, как и ноги. В диком ужасе я закричала во весь голос. Надеялась, что меня хоть кто-то услышит и поспешит на помощь.

Подмога не заставила себя долго ждать – в комнату вбежали трое мужчин: два маркиза, которых я предпочла бы не видеть в своем доме, и толстый офицер по расследованию неправомерных действий со стороны аристократии.

Странно, что забыл тут последний из визитеров? Об этом я лишь смутно догадывалась. Похоже, маркизы еще не знают, что с юридической стороны у нас уже все готово и они опоздали со своими требованиями. Я хмуро посмотрела на них и мотнула перед носом законника связанными руками, намекая, что неплохо бы освободить законную хозяйку этого дома. А то ишь что удумали! Связали они меня, несчастную.

– Леди Лунария, – откашлялся мордастый тип в форменной одежде, – по заявлению маркизов де Ларгост я обязан расследовать ваше незаконное пребывание в стенах этого дома.

– Боже ты милостивый, – в комнату вбежал адвокат. – Госпожа, что же два этих злодея с вами сотворили? О, законник уже тут, какое счастье. Немедленно выписывайте на их действия ордер и ноту протеста. Напасть на герцогиню, законную хозяйку поместья в ее же собственном доме! Неслыханно! За такое казнить надо на месте. А если жених моей подзащитной об этом узнает? Я тогда, как и вы, голову недолго поношу на собственных плечах. Меня-то хоть пожалейте.

– Жених? – офицер удивленно посмотрел на графа.

– Да, – закивал тот. – Герцогиня не умерла бы, не найдя для внучки достойного мужа. Все документы у меня с собой. Пока что они в статусе неразглашения, но ради дела могу дать на них посмотреть из моих рук. Простите, я за эти бумаги собственной головой отвечаю и не намерен разбрасываться столь важными сведениями направо и налево. А теперь немедленно освободите герцогиню де Шаларгу от веревок.

– Маркиз Варион де Ларгост утверждает, что он единственный внук покойной герцогини, – нахмурился офицер. – А леди Лунария не может приходиться ей внучкой. Пусть покой Диктории ничто не нарушает. Великая женщина, но я не могу проигнорировать их слова.

– Кармида, – крикнула я, – почему у гостей все еще нет чая и сдобы?

– Ох, – девушка выскочила из комнаты в стремлении поскорее доставить слугам свежие сплетни.

– Леди, позвольте, – офицер наконец-то сжалился надо мной и перерезал веревки.

– Госпожа, – в комнату протиснулись слуги и сервировали столик на пятерых.

– Свободны, – кивнула я им, разрешая уйти из гостиной, в которую меня приволокли.

В комнате повисло неловкое молчание, словно всем вдруг стало неуютно в ней находиться. Еще бы, леди Диктория обучала меня не только поклоны отвешивать, но и пугать до чертиков одним только движением головы или руки.

Вот и сейчас эти джентльмены не могли найти себе места и стыдливо пытались спрятать взоры. Я же, напротив, расправила плечи и уверенно вскинула голову, примеряя на лицо очередную маску с нежной и малость трагичной улыбкой. Такую, от которой в жилах стынет кровь, а сердце рвется на части. Наверное, со стороны я выглядела точной копией ныне покойной госпожи в ее молодости.

– Что же вы замерли? – обманчиво мягко осведомилась я. – Прошу всех за стол. Чай уже стынет. Негоже пить господам холодный.

– Вы совершенно правы, – у графа за годы адвокатской службы выработался иммунитет к скандалам и разным потрясениям, и потому он первым отошел от шока. – Ваши слуги постарались на славу. Чай в вашей коллекции всегда только лучший. Я слышал, сама королева сетовала на то, что чайные напитки высшего качества можно отыскать только у вас, леди Шаларгу.

– Мне всегда льстили слова Ее Величества леди Мебелиры, – я присела на стул, придвинутый Бихтаром. – Ее утонченному вкусу позавидует каждая уважающая себя дама.

– Прошу вас объяснить, – толстый офицер осторожно попытался втиснуться на тонконогий стул с витой спинкой, – факт пребывания в этом доме леди, не приходящейся внучкой покойной герцогине. Я не вправе проигнорировать полученный сигнал от маркиза де Ларгост и его сына. Все же это весьма серьезное обвинение. И если я сейчас не проверю данное обращение, то после могу оказаться в суде по обвинению в бездействии и расточительном отношении к имуществу дворян. Прошу меня извинить, но я вынужден вас попросить покинуть дом.

– Простите! – я возмущенно посмотрела сперва на него, а затем на притихших родственников.

– Это унизительно, – поддержал меня адвокат. – Не уважали леди Дикторию при жизни, так хоть отнеситесь с почтением к ее светлой памяти.

– Бабка нашла эту девку на аукционе рабов, – не сдержался мой, так называемый брат.

– Похоже, предки обделили тебя мозгами, мой многоуважаемый брат, – наигранно печально вздохнула я и разлила чай по чашкам. – Не умаляй бабушкиной памяти хотя бы в столь трагичное время. Поверь, славным предкам это не понравится. На твоем месте я бы уже стояла на коленях в склепе и молила их о милости.

– Закрой свой рот, мерзавка, – сам маркиз попытался отвесить мне пощечину.

– Ваших доказательств я тоже не видел, – офицер перехватил руку у моего лица.

– Прошу, – граф ля Пикторм жестом фокусника извлек увесистую папку из прихваченного дипломата. – Все наши документы собраны тут.

В комнате повисло молчание. Я с радостью представила, какое удивление ждет моих, уже официально, родственников. Все права и документы на имущество в полном порядке. Так еще и будущая свадьба с принцем сыграет огромную роль в моей судьбе. Вряд ли офицер дворянских разборок рискнет встать на пути у будущей королевы. Скорее ад замерзнет и небо на землю рухнет.

Подперев голову рукой, я стала ждать, когда все это прекратится и я смогу нормально вздремнуть. После ночи в сыром склепе мое тело ныло и требовало бережного к себе отношения. Так нет же, еще и связали по рукам и ногам. Преступницу из меня решили сделать. Не там, мальчики, ищете, у герцогини все важные шаги, даже собственная смерть, были заранее просчитаны.

Наглядный тому пример – сидящий напротив меня офицер. По его бегающим глазам я прекрасно понимала: он тоже не верит в подлинность документов, но в то же время и сомневаться в них у него нет веских оснований. Слово герцогини де Шаларгу против слова маркиза де Ларгост. Мое весомее будет. Адвокат это тоже прекрасно понимал и вовсю выпячивал грудь, демонстрируя свою значимость. Этакий индюк в парадном облачении. У меня вырвался смешок, но я постаралась замаскировать его легким приступом кашля.

– Простите, – потупилась я, – ночь в склепе, проведенная в молитве за упокой души моей драгоценной бабушки, не прошла бесследно. А тут еще это досадное недоразумение и зависть в лице маркиза и его незаконнорожденного сына от изгнанной из рода тетушки.

Оба маркиза мгновенно изменились в лице. Я одной фразой напомнила об их плачевном положении. Бастард, да еще и от изгнанницы. Не самый лучший и надежный претендент на звание главы одного из старейших герцогств страны.

Я растянула очаровательную улыбку и сделала взгляд немножечко теплее. Офицер, отвлекшись от документов, мог наблюдать милую, до зубного скрежета, меня и злых, с перекошенными лицами, маркизов. Не стоило им выступать против вышколенной леди Дикторией девушки.

– Пожалуй, соглашусь с вами, герцогиня, – офицер вернул документы моему юристу. – Претензии к вам построены на зависти. А в столь печальный день не стоит нарушать покой предков. Отдыхайте. Мое почтение вам и соболезнование вашей утрате.

– Оставайтесь до утра, – почти что подскочила я. – В столь поздний час до столицы вы доберетесь только в ночной мгле. Не стоит рисковать. В отличие от моей родни, вам слишком долго и далеко ехать. Я распоряжусь подготовить для вас гостевые покои.

– Благодарю, – немного смутился мужчина, – но такие дела стоит закрывать сразу же. Отчет должен быть доставлен в департамент в самое кратчайшее время. Не могу воспользоваться вашим гостеприимством.

– Тогда подождите всего десять минут, – мои глаза азартно заблестели. – На кухне вам и кучеру соберут ужин и термосы с горячим чаем. Хотя бы такой малостью позвольте мне загладить вину перед вами за столь вопиющее поведение моих родственников.

– Это мы всегда пожалуйста, – офицер вернулся за стол допивать наполовину остывший чай.

Пока на кухне готовили поздний ужин для нежданных гостей, я продолжала мило улыбаться, попивая чай. О срочности я и так знала – не раз слышала о работе этой службы, но выказать свое почтение офицеру стоило. Мне это не сложно, а в его глазах радушие хозяйки будет еще одним плюсом в мою пользу.

– Всего вам доброго, – наконец толстяк вышел из комнаты вслед за девушкой с котомкой еды.

– Поздравляю, госпожа, – ослабил галстук мой адвокат. – Первый бой мы выиграли без особых проблем и потерь. Не зря вы дали согласие на предварительную помолвку. Вряд ли теперь кто-то из службы государственного управления дворянскими конфликтами решит еще раз вмешаться. Поверьте моему опыту, с Аугусом никто просто так не захочет связываться.

Я только кивнула головой и пригубила уже полностью остывший чай. В горле начинало першить. Похоже, я простудилась во время общения с основателем рода де Шаларгу и принятия на себя обязанностей наследницы.

– Рано радуешься, – зашипел отец моего братика. – Просто так мы вам не отдадим поместье.

– Поверьте мне, дядя, – я посмотрела ему прямо в глаза, – сейчас моя репутация против вашей. За вас я и ломаного медяка не поставлю. Вас ненавидят все поголовно. Меня же в светском обществе едва ли не боготворят. Ваши жалкие усилия доказать факт моей подмены будут казаться обычным злорадством и желчностью. Побойтесь Бога и отступите. Иначе обещаю: вам и вашей любовнице я лично устрою такую веселую жизнь, что война вам раем покажется. За смерть леди Диктории вы дорого заплатите.

– Поместье мы вам уже не отдадим, – Бихтар помахал папкой с документами, которые офицер принял за действительное доказательство. – Этот бой мы уже выиграли. Единственное, на что вы можете рассчитывать, это право на использование родового имени.

– Мы приложим все силы, чтобы вы не смогли отнять у моего сына поместье, – зашипел старший маркиз, пока еще вполне состоятельный мужчина. – Я докажу всей знати, что хитрой змее не место в нашем доме. Если свихнувшаяся бабулька была готова сделать приблудную сиротку своей наследницей, то я не согласен мириться с ее бредовой идеей. Через короля запрошу процедуру на право крови. У кого она чище, тот и унаследует все. Поверьте, я добьюсь желаемого решения.

– Удачи, господа, – помахала я рукой. – Очень будет интересно послушать, как пройдет аудиенция у монарших особ. Главное для вас, чтобы на тот момент королева не пребывала в дурном настроении. Иначе за обидные слова про свою учительницу и наставницу она вас лично казнит. Фехтование на шпагах входит в курс образования великосветских леди.

– Ты не могла договориться с королевой, – подозрительно протянул брат.

– Королева слишком сильно уважала нашу бабушку, – я гневно сверкнула глазами в ответ, – чтобы спустить вам с рук вопиющее неуважение к покойной. Запомните это, господа. А теперь прошу меня извинить, вынуждена откланяться и идти почивать.

Я медленно шла по коридорам собственного поместья и старалась не думать о том, что в гостиной остались два мерзавца маркиза. Знала, что они всеми силами будут стараться не просто выжить меня из поместья, но и смешать с грязью.

Скоро узнаете, господа хорошие, что я умею воевать красиво и приятно для глаз. Так, чтобы ни у кого и мысли не возникло о моем высокомерии и лицемерии. Думаете, моя госпожа была невинным цветочком? Как бы не так! Всем воспитанницам она советовала: на мужчину надейся, а сама не плошай. Да, я и вправду собралась объявить жадным негодяям полномасштабную войну. Про королеву тоже не шутила – услышав из их уст такие речи, она в стороне не останется.

До комнаты я едва смогла доползти, чуть не падая от усталости. Мучила вязкая ломота во всем теле. Подумалось, что так происходит пресловутое принятие в род, смена крови и самой сущности. В радостные события жизни я точно не могла это записать, до того было больно и неприятно. Словно боги доказывали мне, что не стоит идти против их воли. Не мне решать, в каком роду состоять и чью кровь носить в жилах. Однако призрак изрек пророчество, а мертвые не ошибаются – любой маг-некромант, который прилежно учился, об этом расскажет. Похоже, мне и в самом деле выпала уникальная возможность продолжить великую династию.

С трудом избавившись от пышного платья и нижней камизы, я завалилась на постель и почти мгновенно провалилась в беспамятство. Темнота медленно начала затягивать меня в свои глубины, где каждый лучик света был на вес золота. Для чего мне все эти испытания? Я же не хотела становиться настоящей наследницей. Мне и в монастыре нашлось бы местечко. Девушке, воспитанной досточтимой леди Дикторией, везде будут рады.

В моем случае началась бы настоящая драка за право обладать столь редким и ценным сокровищем, как единственная официально представленная внучка. А купленная с аукциона или рожденная в поместье – для народа какая разница? Официально такие вопросы рассматривались в рамках процедуры наследования и принятия титулов. В общественной жизни действовал принцип: делай, что хочешь, главное – незаметно для всех.

– Открой глаза, – протяжный загробный голос заставил меня встрепенуться.

– Кто здесь? – я резко села на кровати и широко распахнутыми от шока глазами посмотрела прямо перед собой.

У моей постели замер полупрозрачный призрак герцогини.

– Слушай внимательно, дитя мое, – леди подплыла ближе, – у меня очень мало времени на нашу с тобой беседу.

– Да, моя госпожа, – я нервно моргнула.

– Принц, к моему великому огорчению, далеко не глуп, – леди присела, если можно так выразиться, на край моей постели. – Он прекрасно понимает, что девица без роду и племени будет нуждаться в его защите и поддержке. Не давай ему повода принизить себя. Вы бок о бок пройдете немало трудностей. Поэтому помни: ты должна стать равной ему и воспитать собственную дочь в лучших традициях наших родов. Не бойся пойти против целого мира. И постарайся не только научить дочь всем необходимым для жизни знаниям, но и передай девочке навыки, которые помогут ей пережить ваше изгнание. Не печалься, моя дорогая. Знай, что я помогу вам и в другой стране. Не забудь заранее перевести все доступные деньги в Амартель, они станет для беглых короля и королевы неплохим подспорьем. Когда же грянет смутный час, забирай мужа и беги, но дочь ваша должна остаться на родной земле. Род де Шаларгу, Мор Ляголь и Сар Ляголь ее защитят. Твое же место там, рядом с родителями. Запомни, юная принцесса, печати сняты, и теперь ты не просто девица, купленная с аукциона, а полноправная моя воспитанница. Наш контракт с твоими родителями закончится через пять лет. Пока же блок на твоей памяти сможет снять только очень сильный маг. Запомни, юное создание, никто не смеет указывать принцессе Амартеля, как ей поступать, и даже ее муж король не может быть исключением из этого нерушимого правила.

– Я принцесса? – моему изумлению не было предела.

– Прости, но данная при жизни клятва не давала мне рассказать тебе правду, – леди пожала плечами. – А с призрака спрос невелик. Ты, главное, не забудь вовремя увезти отсюда мужа. Моей же правнучке тут ничего не грозит, и не такие испытания проходили женщины семьи де Шаларгу. Предвижу, она сможет найти героя своего романа, который защитит ее и позволит появиться на свет твоей внучке, которая по праву собственного брака взойдет на престол. Но это уже не твоя история. Помни, принцесса, в крови твоей дочери соединятся две ветви рода Ляголь: Мор и Сар, которые давно не могли найти общего языка. Ты станешь миром для стран и причиной свержения тиранов. Тогда же и защитит тебя кровь де Шаларгу. Отныне ты плоть от плоти и кровь от крови моей. Да хранят тебя небеса и корона.

– Постойте, – я протянула руку, но не успела.

Призрачная леди растворилась в воздухе так же стремительно и неожиданно, как и появилась в моей комнате. По спине пробежались предательские мурашки. Немного придя в себя от пережитого очередного потрясения, я стала обдумывать услышанное и поняла, что вся эта история с выкупом – чистой воды ложь. Трудно было поверить, но в одночасье я стала принцессой не сказать, что дружелюбного по отношению к нашей Верноре, государства. О перспективах, которые мог открывать для меня новый высокий статус, я решила поразмышлять на свежую голову ранним утром за бокалом освежающего морса.

Сейчас мне нужно было постараться найти решение первоочередной задачи, а именно понять, как не допустить проверку моей крови. В ходе этой процедуры маги безошибочно определят мою принадлежность не только к роду де Шаларгу, но и к королевскому роду. Открывать эту карту раньше времени не стоило. Диктория сказала, что мы с мужем сбежим из страны уже королем и королевой. Как я поняла из ее речи, на тот момент мои родители будут все еще живы, и дочь явно не останется одна несмышленой малышкой, не способной позаботиться о себе. Осознание этого факта меня немного успокаивало, не давая впасть в некрасивую истерику.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.