Владимир Андриенко
"Вдова": Полковник из Аненербе

Личное дело

Личное дело № 1

Фердинанд Пауль фон Рунсдорф – барон.

Сын генерала барона фон Рунсдорфа, который в 1907-1917 годах возглавлял один из отделов разведки при генеральном штабе Австро-Венгерской армии.

Член НСДАП, полковник, сотрудник Аненербе – «Немецкого общества по изучению древней германской истории и наследия предков».

Рунсдорф действует в книгах:

«Вдова»: Архив царского профессора»

«Вдова»: Полковник из Аненербе»

***

Личное дело № 2

«Вдова», «Грюнвальд», «Фрау Марта» – летом 1941-го года сотрудник СД контрразведки «Восток» под руководством капитана Вильке. Осенью 1941-го года работала в Харькове в группе агентов Абвера капитана Лайдеюсера, перед оккупацией города войсками вермахта.

«Вдова» один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера». Она действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти» (Бомба для генерала).

«Вдова»: Архив царского профессора».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

***

Личное дело № 3

Лайдеюсер Альфред – в 1941 году, гауптман (капитан) начальник отделения СОН (Саботаж Ост Норд) структуры Абвер 2, группы 2 А. После убийства в Харькове генерала фон Брауна осенью 1941 года смещен с поста начальника отделения СОН. С весны 1942 года майор Абвера, Заместитель начальника Абвершколы в Брайтенфурт.

Лайдеюсер один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера». Он действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти».

«Вдова»: Архив царского профессора».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Красная вдова: Крыса в норе».

«Красная вдова»: Ликвидатор».

«Рыцарский крест: Гауптхельферин Ева».

***

Личное дело № 4

Вильке Фридрих – гауптштурмфюрер СС (капитан), контрразведка группы «Восток» Четвертого управления РСХА. После убийства в Харькове генерала фон Брауна осенью 1941 года переведен из аппарата РСХА в отделение службы СД в Харькове без понижения в чине.

Вильке один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера». Он действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти» (Бомба для генерала).

«Вдова»: Архив царского профессора».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Красная Вдова: Крыса в норе».

«Красная Вдова»: Ликвидатор».

«Рыцарский крест: Оберхельферин Ева».

«Рыцарский крест: Гауптхельферин Ева».

***

Личное дело № 5

Кравцов Григорий Михайлович – капитан государственной безопасности. Сотрудник НКГБ СССР.

Кравцов один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера». Он действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти» (Бомба для генерала).

«Вдова»: Архив царского профессора».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Красная Вдова: Крыса в норе».

«Красная Вдова»: Ликвидатор».

«Рыцарский крест: Оберхельферин Ева».

«Рыцарский крест: Гауптхельферин Ева».

***

Личное дело № 6

Нольман Иван Артурович – старший майор госбезопасности. С 1918 года сотрудник Особого отдела ВЧК. Затем сотрудник Иностранного отдела ОГПУ в группе «Дугласа». В 1939 году преподаватель в Школе особого назначения НКВД СССР. С 1941 года сотрудник 4-го управления НКГБ СССР.

Нольман один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера». Он действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти».

«Вдова»: Архив царского профессора».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Красная вдова: Крыса в норе».

«Красная вдова»: Ликвидатор».

«Рыцарский крест: Оберхельферин Ева».

«Рыцарский крест: Гауптхельферин Ева».

Полный список персонажей романа:

Сотрудники НКГБ¹:

Нольман Иван Артурович – сотрудник 2-го отдела НКГБ, старший майор госбезопасности.

Максимов Владимир Иванович – комиссар госбезопасности второго ранга. Начальник Нольмана.

Кравцов Г.М. – капитан госбезопасности, разведчик. (Савик Нечипоренко)

Шарко Антонина – курсант разведшколы НКВД. (Ада Лепинская)

***

Сотрудники Абвера²:

Лайдеюсер – майор Абвера. Заместитель начальника Абвершколы в Брайтенфурт.

Аренберг – полковник Абвера. Начальник Абвершколы в Брайтенфурт.

Лавров Роман Романович – инструктор Абвершколы в Брайтенфурт. (Антон Герасименко).

Ольга Дроздова – курсант разведшколы Абвера в Брайтенфурт. (Анна Герасименко).

Шигаренко Максим – курсант разведшколы Абвера в Брайтенфурт.

***

Сотрудники СД³:

Клейнер – оберштурмбаннфюрер (подполковник) СС начальник службы СД Харькова. (реальным начальником полиции и СД генерального округа «Харьков» был штурмбанфюрер СС (майор) Кранебиттер).

Вильке Фридрих – гауптштурмфюрер (капитан) СС, заместитель начальника службы СД Харькова.

Генке Клаус – оберштурмфюрер (лейтенант) СС, помощник Вильке.

***

Группа Рунсдорфа:

Фон Рунсдорф – барон, полковник, сотрудник Аненербе.

Рикслер Ганс – лейтенант, адъютант фон Рунсдорфа.

Лимоненко Владислав Антонович – архивариус.

Глава 1
Безумный инженер

Москва.

Управление НКГБ СССР.

Сентябрь, 1942 год.

В феврале 1942 года в оккупированный немцами Харьков прибыл личный представитель рейхсфюрера СС полковник барон фон Рунсдорф. Его задачей было обнаружить и вывезти в Берлин архив профессора Николая Пильчикова, выдающегося русского ученного, труды которого были посвящены исследованиям в области атмосферного электричества, рентгеновских лучей, явлений радиоактивности, геомагнетизма, ионизации атмосферы, поляризации света.

Группа старшего майора государственной безопасности Ивана Артуровича Нольмана должна была организовать похищение барона и обеспечить его доставку в Москву.

Нольман ставит во главе группы капитана Кравцова, сотрудника государственной безопасности. В помощь капитану дали курсантов разведшколы НКВД. Группа прибыла в оккупированный немцами Харьков под видом музыкального коллектива румынского певца украинского происхождения Савика Нечипоренко.

В ходе операции выяснилось, что никакого архива Пильчикова не существует. Это был «миф» созданный русской контрразведкой еще в 1911 году для дезинформации Австро-Венгерского генштаба.

Нольман принимает решение изменить операцию и не похищать барона Рунсдорфа, но подставить ему фальшивый архив Пильчикова. Так возникла идея операции «Подмена»…

***

Старший майор Нольман из 2-го управления НКГБ СССР⁴ просматривал сводки и донесения агентов. Рейхсминистр вооружений Альберт Шпеер⁵ говорил на страницах газет рейха, что «техническое превосходство обеспечит Германии скорую победу. Затяжная война будет выиграна благодаря «вундерваффе»⁶. «Чудо-оружие» фюрера скоро выйдет на стадию испытаний».

Агент Г-17 доносил, что в лагере Бухенвальд существует специальная команда, которая работает над засекреченными исследованиями. И ведутся эти исследования с 1941 года.

Как выяснил агент, работали над проектом немцы, которые были политическими узниками Бухенвальда. Возглавляли работы Рейнгольд Лохман и Герберт Моргенштерн. Входить в помещение, где проводились исследования, мог только комендант лагеря и специально приставленный к проекту офицер СС.

***

Нольман вспомнил про инженера по фамилии Блау. Он еще в 1941 году носился с идеей «Модуляции земного магнетизма с силовым линейным полем синхронной магнитной коллекции посредством эффекта вихревых токов». Он добивался признания и выделения ему значительных средств на его исследования.

Но научный бомонд СССР отверг притязания Блау на гениальность, и инженер стал строчить жалобы в НКГБ. Иван Артурович Нольман решил поговорить с Блау лично и составить свое мнение, если не о его проекте, то о нём самом.

Нольман мало понял в том, что наговорил ему Блау. А тот сыпал терминами и удивлялся, что его не понимают.

Старший майор остановил «поток» из уст инженера и заявил:

– Мне сказали, товарищ Блау, что у вас есть важное предложение по обороноспособности нашей страны. Но я мало понимаю в чисто технических терминах.

– Я принес вам революцию! – высокопарно заявил Блау.

– И эта революция заключена в том, что вы только что сказали?

– Именно так. Это двойные ХХ-лучи, товарищ Нольман. Если вы понимаете, о чем я говорю.

– Мне это не говорит ни о чем, товарищ Блау. Потому прошу вас высказаться яснее.

– Извольте, товарищ Нольман. Я продолжатель дела некогда знаменитого русского профессора Пильчикова.

Нольмана заинтересовало это заявление Блау.

– Вы знали Николая Дмитриевича Пильчикова?

– Не лично. Но я хорошо знаком с его работами и он также был недооценен в своем отечестве. Родина не приняла его гения. Давно пали цитадели русского царизма, но и сейчас гения не признают, товарищ Нольман.

– Гений это вы?

– Именно, товарищ чекист. И не стоит иронизировать. Вы один из немногих, кто согласился меня выслушать в вашем ведомстве. Остальные проявили политическую близорукость. Иначе я это назвать не могу.

– Но пока вы так и не сказали мне, товарищ Блау, что вы предлагаете конкретно. Что могут эти ваши Двойные ХХ-лучи?

– Эффект просто потрясающий, товарищ Нольман. Представьте себе, что вокруг самолета противника нарушается магнитное поле земного притяжения.

– И что? – спросил Нольман.

– Ну, вы меня удивляете, товарищ старший майор! Если нарушить поле земного притяжения, то вражеские самолеты будут просто падать на землю…

Впоследствии Нольман затратил время на изучение проекта Блау и советовался с видными специалистами в данной области, но все они сказали, что проект инженера Блау в научном отношении полная чушь…

***

Но Нольман не забыл инженера по фамилии Блау. Прибытие в Харьков барона Рунсдорфа и поиски архива царского профессора делали безумного изобретателя важной фигурой в игре с врагом.

Старший майор составил план действий по операции «Подмена» довольно быстро и представил его начальству.

Его выслушал сам Берия.

– И вы думаете, что это хорошая наживка для барона Рунсдорфа? – спросил Берия.

– Я уверен в этом, Лаврентий Павлович. Рунсдорф человек Гиммлера. Он сотрудник Аненербе и, как и его шеф, большой почитатель мистики. Я смогу скормить им информацию про архив и представить самого «гения» –инженера Блау.

– И какова практическая польза?

– Если мы сможем подставить им Блау вместе с «архивом» Пильчикова, то заставим Гиммлера его Аненербе затратить большие средства на «проекты» инженера Блау.

–Вы уверены, что Гиммлер столь недалекий человек?

–Я не отказываю ему в некоторых талантах, Лаврентий Павлович. Но его высокомерие и полное отсутствие трезвого взгляда на действительность сыграют с ним плохую шутку.

–Хорошо, товарищ старший майор. Пусть будет операция «Подмена»…

***

Для подготовки «архива» Нольману выделили лучших представителей особого отела «А»⁷ по работе с документами.

Документы готовил полковник Симонов. Его сотрудники постарались и «архив» профессора Пильчикова был готов к переправке в Харьков уже через три недели.

Симонов разложил плоды своей деятельности перед Нольманом.

– Прошу оценить качество работы. И в какой короткий срок! – с гордостью произнес полковник.

Нольман стал перебирать листы.

– Бумага выглядит старой, – сказал старший майор, когда просмотрел принесенные ему документы.

– Не выглядит старой. Она такая и есть, старший майор. Бумага настоящая. С этой стороны подмены никто не заметит. Никакой эксперт здесь не подкопается. Вот подлинный старый документ для примера. Это написано в 1911 году, а вот это то, что приготовили мы. Сравните!

Нольман внимательно осмотрел оба документа.

– Разница между бумагами очевидна. Явно, что вот эта новее. Хоть листы и старые, но видно, что вот это писали недавно.

– Этот лист, товарищ старший майор, еще не состарили. Я специально принес это вам для сравнения! А вот то, что получилось в результате искусственного старения документа.

Эксперт выложил перед Нольманом еще один документ.

На этот раз старший майор никакой разницы не заметил.

– А вот это хорошо, – сказал он. – Действительно хорошо! Они практически не отличаются.

– А я что вам говорил.

– Скажите, полковник, а эту подделку можно распознать?

– Без специальной экспертизы нет, товарищ Нольман. Но если документы попадут в Берлин, тот там это распознают довольно быстро. Состав чернил выдаст подделку.

– Значит нельзя допускать вывоза документов.

– Но мне в самом начале работы и ставили такую задачу, старший майор. За столь короткий срок, то, что сделано просто идеально. А лучше всего сделать копии. Второй вариант вот этих документов.

– Кто поведется на копии, товарищ полковник. Их сразу примут за фальсификат! Нет! Нам нужно, чтобы документы пусть только на первом этапе операции, но выглядели идеально.

Симонов возразил:

– Но можно солидно испортить старые документы и потому у хранителя могла возникнуть необходимость сделать копии. И можно перемешать часть подлинных бумаг с фальшивками. Это усилит достоверность.

– Но что у нас есть подлинное? – спросил Нольман.

– Рецензия на статью, об атмосферном электричестве сделанная в 1907 году самая настоящая. Вот она.

Нольман взял из рук эксперта бумагу.

– Но разве это рецензия на работу Пильчикова? Здесь указана другая фамилия автора.

– На первом листе фамилии нет, товарищ Нольман. Она на втором. И мы подложим в архив только первую страницу. У Пильчикова была статья на эту тему. И этот документ в папке будет смотреться органично.

– Согласен. Почерк?

– Наш гравер постарался на славу. Отличить практически невозможно. Только если проводить экспертизу. Но это можно сделать только в Берлине.

– Хорошо. А состав документов?

– Здесь консультантами выступили профессора Московского университета. Все подобрано с толком. Выглядит все как архив серьезного ученого. Особенно последние документы! Вот прошу вас. Отчет Пильчикова Николая Дмитриевича.

«…мною были с помощью электронных волн, шедших сквозь стены зала, в котором стояли приборы, выполнены следующие опыты: 1) зажжены огни модели маяка; 2) вызван выстрел из небольшой пушки; 3) взорвана мина в искусственном бассейне, устроенном в зале, причем затонула маленькая яхта; 4) приведена в движение модель железнодорожного семафора».

Симонов сказал:

– Настоящий. А теперь вот этот.

«Модуляционная схема включения в перманентное ультракоротковолновое магнитное поле с дистанционным управлением импульсами. Модуляция земного магнетизма с силовым линейным полем синхронной магнитной коллекции посредством так называемого эффекта вихревых токов с целью генерации дельта-магнитных лучей».

– Я даже сам бы принял вот это за подлинные документы, если бы лично не работал с ними.

Симонов разложил бумаги по порядку и поместил их в папку. Затем передал все Нольману.

Тот еще раз посмотрел на документы и спросил:

– Это все?

– Расширять архив больше нет необходимости, товарищ старший майор. Но вы сами сказали, что главная цель не сам архив.

– Это так, – согласился Нольман. – Но сначала они увидят вот это! И я бы немного подкорректировал документы.

– Что это значит? – спросил Симонов. – Вы сомневаетесь в моей компетенции?

– Нет, полковник. Совсем нет.

– Тогда что вам не нравится, старший майор?

– Мне нужно чтобы Рунсдорф засомневался.

– Но вы сами просили сделать идеальную подделку, товарищ Нольман!

– Верно. И когда вы её сделали, всё это следует совсем немного подкорректировать.

– Я вас не понимаю.

– Я не могу рассказать вам всего, полковник. Но барон фон Рунсдорф, который получит этот архив, должен засомневаться и призвать специалиста на месте. Специалиста, который сможет ему все объяснить. А сейчас все сделано так, что барон сразу отправит все это в Берлин.

– Значит немного упростить?

– Именно, полковник. Но сначала мой специалист сделает фотокопии именно этого архива. А затем его доставят вам, и вы сделаете все по-новому.

Симонов сказал, что задачу понял.

– Хотя я не совсем понимаю идеи с копией. Ведь немцы не поверят фотокопии, если не сами её сделали? Разве не так?

– А вот это уже наша работа, товарищ Симонов сделать так, чтобы в Берлин доставили то, что нужно нам. И подделка должна быть на уровне.

– Смею вас уверить, что вот эти документы покажутся вашему барону весьма важными, товарищ Нольман…

***

Нольман явился с докладом к комиссару госбезопасности 2-го ранга Максимову.

– Архив готов, Владимир Иванович.

– Надеюсь, наши эксперты поработали хорошо?

– Да. Полковник Симонов постарался.

– Рунсдорф и его помощники в Харькове подделку не заподозрят?

– Дело в том, что я приказал сделать фотокопии архива и отдать документы на доработку. Вот первоначальный вариант, а вот то, что получилось после. В первой папке фотокопии.

– А зачем вам понадобился второй вариант?

– Все просто, Владимир Иванович. Мне нужно чтобы фон Рунсдорф начал сомневаться в подлинности архива. Вот для этого сделали второй неидеальный вариант.

– И что это даст?

– Рунсдорф станет искать человека, который сможет всё проверить перед тем, как отправить архив в Берлин.

– И?

– Он найдет нашего человека, который все ему пояснит и расскажет об инженере Блау. И немцы после этого должны захотеть заполучить товарища Балу себе.

– Но как подставить барону этого человека? Того, кто все ему, как нужно, объяснит?

– Все просто. В Харькове работает в городской управе наш агент.

– Это который?

– Леонид Буров, товарищ комиссар. Оставлен в Харькове по лини подполья. Это глубоко «законсервированный» агент для важных поручений.

– Знаю Бурова. Этот тот самый, которого вы спасли в свое время от суда по делу «Право-троцкистского блока» в 1938-ом году?

– Он самый товарищ комиссар. Он инженер и большой специалист по электротехнике.

– Он сейчас работает у немцев в городской управе?

– Именно так, Владимир Иванович.

– И Буров знает об этом задании?

– Он поставлен в известность о том, что возможно ему придется выполнить эту миссию. И он представит немцам инженера Блау.

– Хорошо, пусть так, но в Берлине с этим станут работать специалисты, – Максимов показал на вторую папку с документами, – и все вскроется

– Поэтому, товарищ комиссар, нам нельзя выпускать архив из Харькова. Но можно будет выпустить фотокопию. Мы даже сделали её сами. И есть несколько экземпляров. На тот случай если один или два испортятся в пути.

– Иван Артурович, иными словами, они заполучат «ученика» профессора Пильчикова.

– Не ученика, но последователя. Того кто обещает создать чудо-оружие! – поправил комиссара Нольман.

– Самое сложное заставить барона поверить, что инженер Блау гений.

– Мы создадим обстановку, в которой Рунсдорф не сможет усомниться в гениальности Блау.

Максимов считал что операция, придуманная Нольманом, была слишком сложна. Такие он не любил. Но план «Подмена» понравился Судоплатову и Берии. Хотя Нольман постоянно вносит в планы коррективы. И Максимов был уверен, что у старшего майора в рукаве еще не один сюрприз.

– Архив у нас есть! И есть планы по его дальнейшей судьбе. А есть ли у вас, товарищ Нольман, план как Рунсдорф найдет этот архив?

– Есть, товарищ комиссар.

– Над этим будет работать группа капитана Кравцова?

– Я никогда не полагаюсь на один вариант выполнения задачи, товарищ комиссар. Нельзя все ставить на карту Кравцова. А если группа провалится?

–Не вы ли убеждали меня и Судоплатова, что внедрение прошло успешно?

– Это так. Но все нужно предусмотреть.

– Вы о способностях Кравцова?

– Я думаю, что капитан Кравцов справиться. Но у меня сомнения насчет надежности канала связи, Владимир Иванович.

– Вы не доверяете подпольному обкому партии?

– Я думаю, Владимир Иванович, что «Вдова» снова в деле и она в Харькове.

– Откуда у вас информация по Вдове, Иван Артурович.

– Интуиция.

– Иван Артурович! Я просил вас сообщать факты!

– Но я уверен, что Вдова в Харькове. И она крутится рядом.

– Вы думаете, что Вдова знает о группе Кравцова? – спросил Максимов.

– Нет. Этого она наверняка не знает. Но в городе находится агент Абвершколы Лавров! Тот самый лейтенант Лавров, которого я заставил уйти к немцам. Он устроился в Абвере, и у него до сих пор нет связи.

– Я знаю про Лаврова, старший майор. Он работал в харьковском управлении НКГБ. Что вы предлагаете?

– Не пора ли выйти с ним на связь?

– Посвящать Лаврова в детали операции «Подмена» нельзя.

– Я этого и не собирался, Владимир Иванович. Я бы установил с Лавровым контакт через подполье. А вот с Кравцовым стоит связываться только через скобяную лавку.

– Владелец скобяной лавки Сергей Антипенко был оставлен в качестве запасного варианта связи в Харькове с 1941 года. Но «Скобяной товар Антипенко и Ко» не в моем непосредственном подчинении. Иван Артурович.

– Но вы можете попросить отдать нам этот канал?

– Вы и сами можете это сделать, Иван Артурович, учитывая ваши отношения с Берией. Вам он не откажет!

– В последнее время он настроен слишком враждебно. После того как я просил за лейтенанта Костину⁸.

Максимов слышал про эту выходку Нольмана.

– Вы смелый человек, Иван Артурович. Именно Костина своими действиями в Ровно провалила сеть. Резидент полковник Одинцов вел тонкую игру с ОУН⁹, а она сорвала все его планы. Теперь никаких контактов нет! И, наверное, уже не будет. Одинцов написал рапорт на Костину, и одна уже была бы арестована. Но вмешались вы, старший майор! И после такого вмешательства вы остались на своей должности и в своем звании. Это о многом говорит.

– Но я не хотел бы просить Лаврентия Павловича о скобяной лавке. Ведь у меня пока нет результата! А старые «индульгенции» я уже исчерпал, Владимир Иванович.

– Хорошо! Я сделаю это, Иван Артурович. Но что по поводу Костиной?

– Она работает под моим началом, товарищ комиссар.

– И какова эффективность этой работы?

– Лейтенант госбезопасности Костина отличный сотрудник, за это могу поручиться.

– Пусть будет так, товарищ Нольман. Но я против оправки Костиной на задание в Харьков. Пусть работает в Москве.

– Я не думал её никуда отправлять, товарищ комиссар. «Тося» останется в моем отделе в Москве. Мне нужен аналитик, Владимир Иванович.

– Она как раз показала себя плохим аналитиком в Ровно.

– Но там дело касалось высокой политики. У нас все проще.

– После того как архив попадет в Харьков мне нужно знать о каждом вашем шаге, Иван Артурович. И это совсем не от недоверия к вам. Меня станут спрашивать наверху!

– Я буду докладывать ежедневно, Владимир Иванович.

– И никакой самодеятельности!

– Этого я и сам не переношу, товарищ комиссар. Но в деле агентурной разведки агент может попасть в такую ситуацию, когда ему самому придется принимать решения…

***

Когда Нольман ушел, Максимов позвонил начальнику 2-го отдела¹⁰ НКВД СССР Судоплатову.

– Павел Анатолиевич, Максимов у аппарата.

– Что у вас, Владимир Иванович?

– У меня прежний вопрос о людях, Павел Анатолиевич.

– Говорите!

– Использование немецкой агентурой поддельных документов в текущем 1942 году приобрело грандиозный размах. Абвер решил эту проблему. За основу для этой «продукции» они берут оригиналы захваченных ими документов у наших пленных. Недавно нашей командой был взят агент 107-й группы Абвера.

– И что?

– Он сообщил, что эта абвергруппа ведет широкую диверсионную и разведывательную работу против нашего Брянского и Западного фронтов. И у них есть резерв больше 40 гербовых печатей, свыше 100 печатей стрелковых полков, 11 печатей армейских госпиталей. У меня в подчинении нет опытных сотрудников в достаточном количестве! Мне нужны граверы.

– Вам выделили специалистов, насколько я знаю, товарищ Максимов. Это верные и преданные делу партии люди. Многократно проверенные.

– Да, у меня появилось двое граверов, но результатами их работы я недоволен. Да и разве дело только в граверах? Мне нужны аналитики.

– А Нольман не аналитик разве?

– Он аналитик каких мало! Но у Нольмана особая группа. И он занимается Рунсдорфом. Нольман лично отстоял себе помощницу – лейтенанта Костину, с которой работал ранее. Она не была отстранена от работы в НКГБ, или даже понижена в звании. Но и у меня нет людей. Что могут эти молодые сотрудники? У них нет никакого опыта! Пусть они хоть десять раз преданные партии люди. Но они не знают, как работать!

– Ближе к делу, товарищ Максимов!

Комиссар госбезопасности сказал:

– У нас в лагерях сидят сотрудники, которых я знал в 30-е годы. И они, я уверен, готовы приступить к работе. Они хотят помочь Родине в этот тяжелый час, Павел Анатолиевич. Я уже подавал вам список сотрудников, которых я бы хотел видеть в своем отделе! Простите за резкость и прямоту, Павел Анатолиевич.

Судоплатов ответил:

– Я выполнил вашу просьбу, Владимир Иванович. И вчера говорил с Берией. Я просил отпустить людей по всему вашему списку.

– И что?– с надеждой спросил Максимов.

– Товарищ Берия только спросил меня, уверен ли я, что они нам нужны? Я ответил, что уверен! Он приказал мне связаться с Кобуловым и тот получит приказ освободить всех, кого вы назвали, Владимир Иванович.

– Это отличная новость, Павел Анатолиевич! Я даже не знаю, как вас благодарить за это.

– Вы лично несете ответственность за всех, кого освободят, Владимир Иванович.

– Так точно, товарищ Судоплатов! Готов нести любую ответственность! Но у меня к вам еще одна просьба.

– Какая?

– «Скобяной товар Антипенко и Ко», товарищ Судоплатов.

– Вы совсем обнаглели, Владимир Иванович. Вы просите отдать вам самое лучшее!

– Этот канал связи просит для своей операции товарищ Нольман.

– А чем его не устраивает ваш канал связи в Харькове?

– Нольман не доверяет подполью полностью. Считает, что там может быть агент гестапо.

– А есть основания?

– Думаю, что нет. Но вы знаете Нольмана, Павел Анатолиевич. Он решил перестраховаться.

– Хорошо. Я отдам приказ. Это все?

– Так точно, товарищ Судоплатов.

– Тогда до свидания, товарищ Максимов. Думаю, что мне не придется жалеть о принятых решениях. Жду вас у себя с подробным отчетом через три дня!

***

План «Подмена» был разработан. «Архив» готов. Теперь оставалось проработать некоторые детали и четко распределись роли между агентами.

Нольман в последнюю неделю почти не спал. Домой с работы не уходил и ночевал в своем кабинете в управлении. Комиссар госбезопасности Максимов, его начальник, нашел ему хорошего специалиста для обработки данных. И тот быстро в рекордный срок составил для Нольмана отчет по инженеру Владимиру Александровичу Блау.

Неделю назад к работе в его группе подключилась лейтенант государственной безопасности Костина. Она вынуждена была прервать своё прежнее задание, ибо группа, которая работала с ней в Ровно, провалилась. Костину было приказано привлечь к ответственности, но Нольман просил за неё самого Берию.

– Вы отдаете себе отчет, товарищ Нольман? За кого вы просите? У меня на столе лежит рапорт полковника Одинцова. Он советует отдать Костину под суд!

Нольман смело возразил:

– Я не согласен, товарищ Берия! И прошу Костину перевести в мою группу. Она будет весьма полезна.

– А вы читали рапорт Одинцова, товарищ Нольман? – строго спросил Берия.

– Никак нет, Лаврентий Павлович. Но коротко с делом знаком!

– И вы считаете, что Костина не виновна?

– Никак нет, товарищ Берия! Вина Костиной очевидна. Но ей еще слишком рано было поручать такое задание, какое доверил лейтенанту Костной полковник Одинцов.

– Вот как? Но ведь это вы дали Костиной рекомендации, товарищ Нольман!

– Костина хороший агент, товарищ Берия. Отличный аналитик, но в ситуации на Западной Украине, которая сложилась теперь, она разобраться не смогла. Там был нужен агент иного класса.

– А что делать с рапортом Одинцова?

– Я не хочу бросать тень на профессиональные качества полковника Одинцова, Лаврентий Павлович. Возможно, Костина и допустила ряд ошибок, но в составе моей группы она сможет реабилитироваться.

– Вы испытываете мое терпение, старший майор. Но я поверю вам еще раз! – сказал Берия.

– Я могу перевести Костину в свою группу, товарищ Берия?

– Переводите. Я позвоню Максимову и отдам приказ готовить документы! Но вы лично несете ответственность за лейтенанта Костину!

– Так точно, Лаврентий Павлович…

***

Так Иван Артурович Нольман привлек Лену Костину к новой операции.

– Ты теперь в моей группе, Лена. И работаешь под моим непосредственным руководством.

– Спасибо вам, Иван Артурович.

– Я вытащил тебя не просто так, Лена. Мне нужна хорошая работа.

– Я сделаю все, что в моих силах, Иван Артурович. Я знаю, чем вам обязана.

– После осени 1941 года многие из нашей харьковской группы были раскиданы по разным участкам. Но ныне они работают над этим заданием. Лена. Собрал кого смог!

– Лавров? – Костина вспомнила молодого лейтенанта НКГБ.

– Лавров также сейчас в Харькове. Но с ним все сложно, Лена.

– Сложно?

– Он тогда едва тебя не провалил. Это ведь его действия привели к тому, что Вдова ушла от нас!

– И что с ним стало?

– Он в конце 1941 года попал к немцам и стал сотрудником одной из школ Абвера. Он состоит там инструктором. Сейчас в Харькове Лавров во главе абвергруппы.

– Лавров агент Абвера?

– Да. Сотрудник Абвера.

– Но он попал туда по вашему заданию?

– Можно сказать и так. Но есть «НО».

– И что это за «НО»?

– Среди наших агентов его нет, Лена. Так получилось. Сейчас не спрашивай почему.

– Мы не можем ему доверять?

– Нет, пока всего не проверим. Пока он запасной вариант.

– А какой основной?

Нольман ответил:

– В Харькове уже работает наша группа. Возглавляет её капитан Кравцов.

– Кравцов сейчас в Харькове? – удивилась Костина.

– Да.

– Но он был офицером НКГБ Харьковского отделения.

– И все равно он сейчас в городе и является публичной личностью.

– Я вас не поняла, товарищ Нольман.

– Он действует под именем певца Савика Нечипоренко. Успешно дает концерты.

– Вы не шутите, Иван Артурович?

– Лена, я пригласил тебя не посмеяться, а по делу. Какие шутки? Савик Нечипоренко и его группа сотрудники НКГБ. Группа состоит из трех человек. И они наш «ударный» отряд. Операция «Подмена» и дезинформация немцев это их задача. Но они станут воплощать, а мы с тобой станем думать.

– Я познакомилась с теми документами, что вы мне передали, Иван Артурович.

– Перескажи коротко, что ты узнала.

– В мае 1908 года в Харькове застрелился русский профессор Николай Дмитриевич Пильчиков. Но, по всей видимости, это было не самоубийство. Пильчикова устранили агенты австрийской разведки.

– Именно так.

– Сотрудники русской царской контрразведки подставили австрийцам фальшивый архив Пильчикова, и за ним теперь прибыл в Харьков барон фон Рунсдорф, сотрудник Аненербе, и в прошлом адъютант Гиммлера.

– Да. И этот самый фон Рунсдорф сын генерала фон Рунсдорфа, который был руководителем Австро-Венгерской разведки в 1908-1914 годах. Меня вернули в управление из архива весной нынешнего года. Я сформировал группу по Харькову. Хотел привлечь и тебя. Но ты была далеко. Тогда я вызвал с фронта Кравцова.

– С фронта?

– Он после Харькова был отправлен командовать ротой фронтовой разведки. Я вернул его в НКГБ. Он отправился в Харьков под именем Савика Нечипоренко. И блестяще выполнил задачу по внедрению. Выступает с концертами. Его заметили в компании влиятельных румынских офицеров.

– Никогда бы не подумала. Мне в 1941-ом году Кравцов совсем не понравился. И у вас ведь были с ним трения?

– Были. Но Кравцов поет! И поет хорошо! Сейчас это много важнее чем наши с ним старые разногласия.

– А здание его группы в Харькове?

– Поначалу ему было поручено разработать план похищения барона фон Рунсдорфа и вывезти его в Москву. Но я сумел убедить начальство переформатировать операцию. И теперь наша задача дезинформация! И дело это имеет прямую связь с нашей работой в Харькове в 1941 году.

– Дело по адской машине?

– Именно! Ибо разработки Пильчикова напрямую связаны с беспроводными минами Бекаури, который был одним из учеников Пильчикова. Скорее всего именно это и заинтересовало Гиммлера! Он хорошо помнит взрывы в Харькове в октябре 1941 года, когда был убит генерал фон Браун¹¹! Но что ты сама прочитала и знаешь о Пильчикове, Лена?

Костина ответила:

– Профессор Пильчиков Николай Дмитриевич в 1883 году обследовал открытую Иноходцевым и Смирновым знаменитую курскую магнитную аномалию. Он первым указал на то, что причины аномалии – залежи железной руды. В 1885 году Пильчиков уже приват-доцент физики Харьковского университета. А он был тогда совсем молодой человек! В 1887 году Пильчиков отправляется в Париж. Во Франции Пильчикова избирают членом совета Французского физического общества и членом Тулузской академии наук.

– Все верно. И приманка для немцев нами поставлена жирная. В СССР архивом профессора не интересовались, ибо ничего не знали про него! Во время революции и гражданской войны погибли многие архивы и потерялись документы.

– Мы должны передать немцам «архив» покойного профессора?

– Это не главное. Что такое архив? Бумага прошлого века. Нет. Нам нужно «передать» немцам «ученика» Пильчикова. И «передать» его нужно так, чтобы никто не знал что это мы сами его им «передали».

– Иными словами мы должны подбросить им информацию, а они должны начать действовать?

– Именно так. И при этом сам «архив» не должен попасть в Берлин! Только инженер Владимир Александрович Блау.

– Это наш агент?

– Можно сказать и так. Но Блау больше чем агент.

– Как вас понять?

– Блау искренне верит в то, что он гений. И ему нужны те, кто поддержит его и даст ему лабораторию для работы. Ибо, что есть архив? Немцы быстро разберутся с тем, что это состряпанная нами фальшивка! А вот Блау может стать легендой!

Костина поняла Нольмана:

– В Берлине при тщательном анализе немцы поймут, что архив фальшивка?

– Да. Но в Харькове разобраться с этим не сможет даже такой специалист как барон фон Рунсдорф. Тем более что сам барон работает с очень ограниченным кругом людей. А в Берлин архив не попадет. Мы постараемся чтобы не попал. Но барон наверняка сделает фотокопии. Нужно чтобы сделал.

– Кто работает с бароном Рунсдорфом? – спросила Костина.

– Первый – его адъютант лейтенант Рикслер.

– Кто такой?

– Студент-историк из Гейдельберга.

– Историк? Не физик?

– Именно историк, как и сам барон фон Рунсдорф. И нам нужно убедить его в том, что инженер Блау гений, который способен перевернуть современную науку. Для этой цели и нужен «архив».

– А кто с бароном кроме Рикслера?

– Один русский по фамилии Лимоненко. Но о нем мы погорим в другой раз, Лена.

– Операция довольно серьезная, Иван Артурович.

– Да. «Подмена» дело не из легких. Но если все получится то мы можем собой гордится.

– Мне нужно внимательно познакомится с делом.

– Вот тебе папка с секретными документами, Лена. Выносить это из здания строго запрещено! Изучать только здесь и в обстановке строгой секретности. Никто кроме тебя этого видеть не должен!

– Я все поняла, Иван Артурович. Не в первый раз я работаю с секретными документами.

– Для тебя выделил отдельный кабинет для работы.

– Я уже освоилась там, Иван Артурович. Спасибо за заботу.

– Иди туда и изучай все, что здесь есть! Изучай внимательно и обращай внимание на детали!

– Есть, товарищ старший майор госбезопасности!

– Утром придешь и доложишь.

– Утром? Так скоро?

– Времени мало, лейтенант Костина! Жду вас завтра утром!

– Есть, товарищ старший майор государственной безопасности…

***

Утром лейтенант госбезопасности Костина явилась в кабинет Нольмана.

– Товарищ старший майор, лейтенант Костина!

– Проходите, лейтенант.

– Я познакомилась с отчетом.

Она вернула папку Нольману. Тот проверил документы. Снова завязал папку и положил её в сейф.

– И что скажете? – спросил старший майор.

– Я должна говорить правду?

– Что за глупый вопрос, лейтенант Костина!

– Дело кажется мне бесперспективным, товарищ старший майор.

– Почему же?

– Немцы не поверят в это. Нам ведь противостоят не круглые идиоты. В той паке, которую вы убрали в сейф есть отчет инженер-полковника Ломанова. В нем сказано, что «беседуя с Блау, я установил, что он не обладает даже самыми элементарными сведениями по части физики, механики, электротехники».

– И что же? Мнение Ломанова так повлияло на вас? Это мнение одного человека.

– Но это мнение эксперта, товарищ старший майор. Потому я и сказала, что дело бесперспективное.

– Так считаете не только вы, лейтенант.

– Не только я?

–Комиссар госбезопасности Максимов сомневается. Но я вам вот что скажу, Лена. Дело это весьма перспективное. Да нам противостоят не полные дураки. В этом вы правы. И комиссар прав. Но все зависит от того как все это подать!

– Но в отчете сказано, что разработки Блау это технический абсурд.

– А мы представим его разработки как перспективную область исследования. И немцы должны ухватиться за это. В Харькове работает представитель Гиммлера барон фон Рунсдорф.

– Это мне уже известно, товарищ Нольман.

– Но кто такой этот Рунсдорф?

– Аристократ.

– Еще?

– В прошлом адъютант рейхсфюрера Гиммлера.

Нольман добавил:

– А еще Рунсдорф человек из Аненербе¹².

– И что же что он из Аненербе? – не поняла Костина.

– Это особенная организация. Многие в ведомстве Гиммлера повернуты на мистических загадках. А Рунсдорф еще и историк. Специалист по Средним векам.

– И что же?

– Он совсем не его отец, которого так ловко провели русские контрразведчики в начале века. Он поверил Гитлеру в том, что немецкая нордическая раса исключительная. Такой человек как барон Рунсдорф поверит в то, что мы ему подсунем. А он убедит Гиммлера! Ведь наверняка это он привлек внимание Гиммлера к архиву Пильчикова.

– Упоминание об архиве профессора он нашел в бумагах своего отца, Иван Артурович. Генерал фон Рунсдорф разработал операцию по устранению Пильчикова в 1908 году. Но это всего лишь предположения.

– Нет. Я уверен, что все именно так, Лена. Царская контрразведка еще до начала войны в 1914 году подбросила австрийскому генштабу фальшивку в виде «архива» Пильчикова. Тогда Рунсдорф-старший посылал в Харьков своих агентов с целью поиска архива. Царская контрразведка хотела поймать агентов Рунсдорфа на «архив». А может у них были и еще более важные планы. Теперь мы этого не узнаем. Документов по делу мало. Но Рунсдорф старший так и не успокоился по поводу архива. И его сын сейчас в Харькове. Именно он станет инструментом для грандиозной дезинформации!

– Но мы не так много знаем о нынешнем бароне Рунсдорфе, Иван Артурович. По линии агентурной разведки нам сообщили совсем не много.

– А что они могли еще сообщить? Барон никогда не попадал в сферу наших интересов, Лена. И нам нужно узнать его лично.

– И это задача группы капитана Кравцова, которая работает в Харькове? Но состав этой группы невелик.

– Достаточный состав. Больше и не требуется. Кравцов справился со своей задачей. Он продолжает выступать на сцене и его легенда работает. Хотя мне говорили, что это авантюра забрасывать в город бывшего сотрудника НКГБ Харькова. А личность он теперь публичная – певец Савик Нечипоренко. Но как Кравцов блестяще вжился в роль!

– Но как он сможет приблизиться к барону?

– С ним певица Ада Лепинская.

– Она всего лишь второй голос у Савика.

– Большего и не нужно. Затмить Савика она не должна. Но вот понравиться барону может. И если он увязнет в «медовой ловушке» то мы попадем прямо в цель.

– Но ведь не Лепинская подбросит барону архив?

– Нет, конечно. Барон работает по заданию Гиммлера и никого в свои дела не посвящает. Даже начальник гестапо Харькова Клейнер точно не знает, что он там делает.

– Вы говорили про адъютанта барона лейтенанта Рикслера. А кто еще в его команде? Вы вчера мне назвали русскую фамилию. Лимоненко.

– Это я выяснил совсем недавно. Рунсдорф привлек для работы некоего товарища Лимоненко Владислава Антоновича. Он учился в Харьковском университете и занимался архивной работой.

– И барон доверяет русскому, но не доверяет начальнику гестапо? А откуда взялся при бароне этот Лимоненко?

– Лимоненко работает в фельдкомендатуре при военном коменданте Харькова полковнике Лайденбахе.

– Работает кем?

– Печатает на машинке. И очевидно сам Лайденбах и порекомендовал Лимоненко Рунсдорфу. Он человек пожилой и у его есть жена и двое внуков. Родители детей погибли и Лимоненко сейчас единственный кормилец в семье.

Глава 2
Приказ Импресарио.

«С целью зашифровки и легализации агентуры враг снабжает её различными гражданскими и воинскими документами, как-то: паспортами, удостоверениями командного и начальствующего состава, красноармейскими книжками, командирскими удостоверениями, оперативными предписаниями и различными справками. Последние частично захвачены в период наступления германской армии, отобраны у военнопленных и населения, изъяты у убитых и раненых бойцов, командиров, политработников или сфабрикованы немецкой разведкой».

Директива НКВД СССР «Об усилении борьбы с агентурой противника, действующей на нашей территории под прикрытием советских документов». Март, 1942 года.

***

Харьков.

Группа Кравцова.

Сентябрь, 1942 год.

Капитан госбезопасности Кравцов уже несколько месяцев работал в Харькове. Ему удалось перевоплотиться в исполнителя песен Савика Нечипоренко. Румынские офицеры признали в нем того, чьи концерты они посещали в Бухаресте. Среди друзей Савика была даже майор Ион Драгалина сын генерала Корнелиу Драгалина, командующего 6-м румынским корпусом.

Из центра еще в июне группе Кравцова-Нечипоренко передали строгий приказ – заниматься концертной деятельностью и ничем больше! Нольман переживал, что обстоятельства внедрения группы были не совсем чистыми. Дабы заменить настоящего Савика Нечипоренко на Кравцова, пришлось организовать налет «партизан» на машину с артистами и охрану уничтожить. Савик при этом был убит, хотя Нольман хотел оставить его в живых, дабы он подделся с Кравцовым основными фактами своей биографии. Но шальная пуля сразу унесла жизнь певца. Пришлось импровизировать.

В Москву переправили только певичку Аду Лепинскую…

***

Нольман сказал Аде:

– Вам ничего не грозит, и вы спокойно переживете войну в специальном учреждении, где условия содержания хорошие. Это совсем не лагерь для военнопленных.

– Но я не ваш враг, господин офицер. Я только певица.

– Вас заставили ехать в Харьков?

– Нет. Я сопровождала Савика. Я всего лишь его сопровождение. Основной человек в нашем музыкальном коллективе он. А певицу он мог взять любую. Не только меня.

– Вы были с ним близки? – спросил Нольман.

– Совсем недолго, господин офицер. Теперь как женщина я Савика не интересую. У него есть и более молодые любовницы. Но и Савик человек не военный.

– Мне нужно знать о нем все.

– Все?

– Всё, что знаете вы, Ада.

– Но я знаю про Савика не так много. Мы с ним были любовниками в прошлом. Но не были так близки, чтобы он делался со мной своими тайнами, господин офицер. Вам лучше спросить его самого.

– Это невозможно.

– Неневозможно? – удивилась Ада.

– Савик Нечипоренко умер от полученного ранения как и его аккомпаниатор. Рассказать он не сможет ничего. И теперь ваша судьба в ваших руках.

– Но что я могу, господин офицер? – в отчаянии спросила она.

– Я вам объясню. Сейчас здесь будет женщина, которая станет вами.

– Мной? – не поняла Ада.

– Вами! Она поедет в Харьков вместо вас и будет там петь. И вы должны поработать с ней так, чтобы все поверили там, что она это вы.

– Но ведь Савика нет.

– Это не ваша забота, Ада. Вам нужно подготовить нашего человека.

В камеру вошла курсант разведшколы Антонина Шарко.

Ада посмотрела на молодую девушку.

– Она?

– Да, – сказал Нольман.

– Но эта девушка моложе и совсем не похожа на меня.

– Это пока. На ней нет никакой косметики, и волосы её собраны в жгут на затылке. Мы это изменим.

– Мне 34 года. А этой девушке едва 20 лет.

– Вам 34? Но в документах указано 26 лет!

– Я уменьшила свой возраст. И я выгляжу моложе своих лет, господин офицер.

Нольман посмотрел на Шарко. Фигуры у женщин были приблизительно одинаковые. Только грудь у Ады была немного больше. Но эту проблему можно решить подкладками. А вот возраст! Шарко 21 год, а настоящей Аде 34 года! Разница в 13 лет существенная.

– Я справлюсь, товарищ старший майор, – сказала Шарко…

***

По версии пришедшего в Харьков Савика и его подруги Ады Лепинской их захватили партизаны. Продержали неделю и затем отпустили. При нападении Савик был опасно ранен в руку, и едва не началось заражение. В отряде помощи ему почти никакой не оказали. Основное лечение прошло в немецком офицерском госпитале.

Инициатором ранения Савика в руку был старший майор Нольман. Дело в том, что настоящий Савик Нечипоренко отлично играл на рояле. Кравцов этого не умел. Пришлось импровизировать.

Из «партизанского плена» Савик вернулся помятым. Его лицо «украшали» синяки, но голос не пострадал. Участие капитана Кравцова в самодеятельности сделало свое дело. Песни Петра Лещенко удавались ему хорошо. А вместе с Адой они отлично исполняли русские старые романсы.

Ада Лепинская, курсант разведшколы Антонина Шарко, таким голосом как Савик не обладала, но зато была весьма красива. И нравилась немецким и румынским офицерам.

Пианист Жора Гусевич, якобы нанятый Савиком в Харькове вместо погибшего при «нападении партизан» аккомпаниатора, был настоящим виртуозом.

Кравцов потребовал от группы забыть свои настоящие имена и даже в личных разговорах быть теми, кто они есть сейчас. Артистами и никем иным.

– Тебе, Ада, интересоваться офицерами! Настоящая Ада желала составить себе выгодную партию. Потому принимай ухаживания офицеров как должное. Ада к ним привыкла. А Жора любит золото и должен искать, где его купить.

– Я человек в вашей компании новый и про меня никто не знает.

– Это так, Жора, но ты нам нужен со связями на местном рынке. Заводи их в свободное от концертов время.

– Я все понял, Савик…

***

Но в сентябрьский день 1942 года Савик Нечипоренко получил эстафету от Импресарио (Нольмана). Там был приказ начинать работать.

Задачу перед ним поставили сложную. Скоро в Харькове будет «архив профессора Пильчикова». И этот архив должен попасть в руки барона Рунсдорфа. Нольман предлагал действовать через Лимоненко. Хотя Кравцову была дана свобода выбора в этом вопросе, если через Лимоненко сделать работу не получится.

Нольман также передал приказ, что опасность велика и все контакты группы с подпольем запрещались категорически. Связь он будет держать только через скобяную лавку на улице Мироносицкой – «Скобяной товар Антипенко и Ко».

Также Нольман сообщал что «наблюдатель» зафиксировал снятие всякой активности агентов гестапо в отношении группы Савика Нечипоренко. Старший майор хвалил его за осторожность и советовал в дальнейшем быть еще более бдительным.

Савик еще раз прочитал послание и сжег его. И шифрованный оригинал и расшифровка исчезли в пламени. Нужно было сообщить новости группе…

***

Ада Лепинская знала, что говорить в номере Савика Нечипоренко нельзя. Хотя гестапо уже перестало их «слушать». Там они всегда изображали артистов и были ими на деле. Она рассказывала о своих интрижках и советовалась как вести себя с румынскими офицерами.

Сегодня она получила личное приглашение в ресторан на вечеринку офицеров-летчиков. Совсем недавно группа пилотов из авиаполка «Крылья Германии» прибыла из Сталинграда. От них Лепинская узнала новости.

– Это те самые, что завалили твою гримёрку цветами? – спросил Жора Гусевич.

– Так много цветов я не видела в своей жизни. В моей маленькой гримерной и развернуться нельзя. Хотя после их разговоров мне не до цветов.

– Что-то случилось? – спросил Жора уже серьезно.

– Эти летчики поведали мне страшные вещи. 24 августа силы 4-го воздушного флота Германии произвели самую долгую и разрушительную бомбардировку Сталинграда.

– И что? Подробности какие?

– Центр города превращен в руины, – тихо сказала Ада.

– Как?

– После фугасных бомб немцы стали бросать на город зажигательные бомбы. Образовался огромный огненный вихрь, который выжег центральную часть города! И там были люди. Много людей.

– Но город еще стоит, – сказал Жора. – Так ведь?

– Летчики говорят, что благодаря их «работе» ударные части 6-й армии немцев вышли к Волге.

Савик сказал Аде:

– Хватит! Город стоит, и будет стоять. Это факт. Они его не возьмут. А тебе не стоит выходить с таким лицом на сцену, Ада.

– Но, ты сам понимаешь, командир…

– Савик! – поправил Жору Кравцов. – И я все понимаю. Но нашу работу никто не отменил! Не хватало еще провалиться на этом! Ты что-то говорила про цветы, Ада?

– Цветы?

– Ну, ты сказала, что тебе подарили много цветов.

– Да, – задумчиво произнесла она. – Так много цветов я не видела в своей жизни. Эти летчики люди весьма щедрые. В моей гримёрке нет места из-за букетов.

– Намекаешь, чтобы я уступил тебе свою? – спросил Савик. – Я бы охотно это сделал, Ада, но звезда все-таки я. Нельзя мне терять статус звезды.

Ада и Жора поняли, чего требует командир.

– У меня гримёрки вообще нет, и я не жалуюсь, – сказал Жора.

– Ты не артист в полной мере, Жора. Зрители смотрят на меня. Аккомпаниатора они едва ли замечают! – сказала Ада.

– А Савика?

– Вчера за столом в «Золотом якоре» ты пялил глаза на официантку Любу. Или ты смотрел на пригласившего нас майора Драгалину? Вот тебе и ответ на твой вопрос. Они смотрят на меня. Это офицеры, а не девушки, которым нравится Савик.

– Но на афишах написано – «Песни Савика Нечипоренко»! «Лучшие песни из репертуара Петра Лещенко в исполнении Савика Нечипоренко»!

– А вот завтра спой «Пару гнедых» без меня и посмотришь, что будет!

– Вы забыли одну важную вещь, – Жора напоминал певцу и певице, – что нас просили вставить в репертуар несколько немецких песен. И это просьба оберштурмбаннфюрера Клейнера.

– Он пока не настаивает.

– Но стоит выучить хоть одну. Не стоит ссориться гестапо. Мы слишком загостились в Харькове.

– Наши гастроли продлили, – сказал Нечипоренко. – И для города хорошо, и немцам хорошо, и их союзникам. Кстати, Ада, а почему майор Драгалина все еще здесь?

Певица ответила:

– А я откуда знаю?

– Он в последнее время часто тебя сопровождает. Его воинская часть, насколько мне известно, под Сталинградом с армией Паулюса. А доблестный майор все еще здесь.

– Он сам не горит желанием сражаться, а его отец генерал румынской армии. Свое мужество он уже проявил, получил награду и теперь наслаждается отдыхом после ранения.

– Драгалина ничего не делает и в госпитале больше не появляется. Он проводит дни в ресторанах, катается на машине, заводит романы с местными женщинами.

– А еще играет в карты. И постоянно проигрывает, – сказал Савик. – Но денег у него много. Я сам вчера видел как он доставал свой бумажник.

– Папаша обеспечивает его деньгами, – сказал Жора. – Но нам стоит спуститься в ресторан поужинать. Там сегодня тихо.

– Я только ЗА, – сказала Ада. – Сегодня мне не придется развлекать пением румынских офицеров.

***

В ресторане они расположились за дальним столиком. Хотя посетителей было совсем не много.

– Приказ от Импресарио, – сказал Савик, когда официант удалился и оставил артистов одних.

– Наконец-то, – произнес Жора. – А то я подумал, что о нас забыли.

– Начинаем работать. Скоро в Харьков доставят то, ради чего мы с вами здесь.

– Бумаги профессора? – спросила Ада.

– Да. У них все готово. И теперь дело за нами, друзья мои. И дело опасное. Всем нужно соблюдать максимум осторожности! Никакой самодеятельности! Ни одного шага без моего приказа.

– Что нам поручено?

– Импресарио поставил задачу – срочно прощупать господина Лимоненко.

– Прощупать? – спросила Ада. – Мы это уже сделали месяц назад. Я знаю его жену и внуков.

– Но теперь наша задача усложнилась. Импресарио советует работать через Лимоненко.

– Это приказ Импресарио? – спросил Жора. – Или совет?

– Нам предстоит работать через него, – сказал Савик.

– Но ты не ответил?

– Это совет! – сказал Нечипоренко. – Но я согласен с Импресарио. Барон никого больше к себе не подпустил. Только он сам, его адъютант Рикслер и Лимоненко. А нам нужно срочно приступать к делу. Ведь это только первая фаза операции. И наша задача это обеспечить. Любой ценой. И провалить дело мы не можем.

– Но как нам использовать Лимоненко? – спросила Ада. – Открыто или втемную?

– Ответ на этот вопрос Импресарио оставил за нами. Они в центре считают, что наше внедрение прошло успешно.

– Сколько у нас времени? – спросила Ада.

– Две недели, – ответил Савик.

– Но мы не знаем деталей, – сказала Ада.

– А нам и не нужно знать детали, Ада. Нам нужно обеспечить ознакомление господина Лимоненко с документами, которые скоро прибудут из центра. Дальше нам смотреть не нужно. Только узкая задача. Но исполнено все должно быть безупречно.

Жора давно имел план как это сделать и повторил его:

– Я уже предлагал вам как все исполнить!

Гусевич напомнил о происшествии с Адой, которое случилось месяц назад…

***

Ада Лепинская часто появлялась в обществе немецких и румынских офицеров. Такова «легенда» и она следовала ей. Роскошные наряды, меха, рестораны, шампанское даже стали привлекать девушку, пришедшую в разведшколу НКГБ из рабочего предместья.

Но не все смотрели на флирт певички благосклонно. Местные молодые люди, вчерашние комсомольцы и студенты харьковских вузов, решили подкараулить певицу ночью и остричь ей волосы, дабы показать остальным представительницам прекрасного пола, что дарить вниманием вражеских офицеров недопустимо.

Летним вечером майор румынской армии Драгалина привез певицу домой. Сама Ада попросила:

– Остановите здесь, майор.

– Здесь?

– Да. Не нужно везти меня к самому подъезду.

– Но…

– Майор, это моя просьба. Я не хочу лишних разговоров. Слишком многие люди, услышав шум автомобиля, теперь выглядывают в окна.

– Какое мне дело до этих людей? Пусть себе смотрят.

– Но мне есть дело. Я прошу вас, Драгалина.

– Как хотите, фройлен Ада. Но позвольте мне хотя бы проводить вас.

– Не нужно. Здесь всего два шага до моего дома.

– Я могу надеяться на встречу завтра?

– Конечно, майор я пою как всегда вечером, и вы как всегда будете в ресторане.

Драгалина помог даме выйти из авто и по её требованию уехал. Ада пошла к дому пешком. Каблучки гулко стучали по мостовой.

Четверо молодых людей встретили Аду в проулке и набросились на неё. Она среагировала мгновенно и уложила всех. Юноши не знали, что нарвались на лучшую курсантку разведшколы НКГБ.

Лепинская опомнилась уже после того как все они лежали на земле. Она повела себя совсем не так, как должна была повести певица. Но что сделано, то сделано.

Она подошла к одному и показала браунинг в своей руке:

– Вы кто такие?

– Русские люди, – ответил юноша.

– И у вас у русских принято нападать на женщину вчетвером?

– Мы не хотели причинить вам вред.

– Вот как? А что вы хотели?

Парень показал ножницы.

Ада не поняла:

– А это зачем?

– Мы хотели обрезать вам волосы.

– Мне? Но зачем?

– Вы гуляете с немцами. А русская женщина не может ходить по руку с врагом. Вас привез сюда немец.

– Румын, – уточнила Ада.

– Что? – не понял молодой человек.

– Вы сказали, что меня привез немец. Но это был майор румынской армии.

– Какая разница? Он враг!

– Поняла, – ответила Ада. – Вы изображаете из себя партизан? А я могу сейчас сдать вас в полицию. Нарушение комендантского часа и нападение на женщину. Скажу больше политическое нападение. Вас повесят!

Юноши молчали.

– Но у меня хорошее настроение и потому пошли вон отсюда!

– Что?

Ада убрала пистолет в сумочку.

– Убирайтесь!

– Как скажете, дамочка.

Ада отпустила их, забрав у одного документы и пообещав вернуть их на днях.

Когда она зашла в квартиру, Савик сразу увидел её растрепанные волосы.

– Что с тобой? – спросил он. – Драгалина распустил руки?

– Нет. Драгалина джентльмен.

– Но тебя будто помяли, Ада. Жора, иди сюда.

Гусевич явился на зов и также отметил, что Ада выглядит не так как обычно.

– На меня напали, – призналась она.

– Кто? – спросил Жора.

– Какие-то юноши.

– Какие еще юноши? Ты о чем?

– Молодым людям не понравилась моя компания. Хотя что они имеют против майора Драгалины?

– Хватит дурачиться! – строго сказал Савик. – Объясни что произошло?

Ада Лепинская все рассказала.

Савика это испугало.

– Провокация гестапо! – сказу сказал он. – Они не смогли поймать нас на «кузину». Так сделали еще умнее! И Ада сразу попалась!

– Попалась? – недоумевала Ада. – Ты сейчас о чём?

– О твоем мастерстве, Ада!

– Но я только отстояла себя. Дала отпор мальчишкам. Что здесь такого?

– А ты не понимаешь? Жора, скажи ей!

Гусевич вступился за Аду:

– А что такого она сделала, Савик?

– Певица дала отпор четверым молодым людям! Это не кажется тебе странным?

– Это мальчишки, двоим лет по 16 не больше. И двое постарше.

– Но ты певица, а не диверсант. Вильке, если это он устроил, сразу заинтересуется, откуда у тебя такие навыки. У певицы, которая все время пела в ресторанах.

– Я не думаю, что мальчишки из гестапо, Савик. Они видели меня с немцами и решили обрезать мне волосы. Как месть за то, что я гуляю с оккупантами.

– А если ты ошибаешься, Ада?

– У одного я забрала документы!

Савика это обрадовало:

– Хоть что-то хорошее! Дай сюда!

Она отдала бумагу, изъятую из кармана пиджака нападавшего

– Юрий Бойко, – прочитал Савик. – Семнадцати лет от роду. Не похож на сотрудника полиции. Хотя кто знает? Вы знаете, что нужно делать в таком случае.

Ада понимала, о чем сказал командир. Нужно пожаловаться в полицию на парней.

– И написать жалобу нужно уже завтра утром! – отдал приказ Савик. – Я сам отнесу это в полицию.

– Командир!

– Савик, – поправил Жору Кравцов.

– Савик, этого делать нельзя!

– Жора! Это наш долг. Я не могу рисковать операцией. Если это провокация, то наша жалоба снимет с нас все подозрения!

– Но парня повесят!

– Не думаю, что наказание будет таким суровым, – сказал Савик. – Оружия у парней не было. Так что отделаются легким испугом.

– Нет. После нападения на Аду полицаи подростков вздернут. Она пользуется такой популярностью среди офицеров, что обязательно вздернут.

Лепинская поддержала Жору:

– Согласна. Жаловаться нельзя.

– Я уже однажды проявил лишнюю инициативу и нарушил приказ. И где я оказался? На фронте в разведроте. Но это не так плохо. Я мог бы попасть в лагерь. Во второй раз мое наказание будет много больше. А вы предлагаете мне поставить под удар операцию.

– Но я не думаю, что парни служат в полиции или работают на гестапо. Они сказали мне правду, Савик. Позволь мне самой все выяснить. Я завтра верну его документы и проясню ситуацию.

– Нет! – решительно «отрезал» Нечипоренко. – Наша задача не спасать местных подростков. Они сами влезли туда, куда влезать не стоило. Наша задача выполнить приказ.

– Я могу взять все на себя, – сказала Ада.

– Ты о чем?

– Напали парни на меня. А я могла ведь не поделиться с вами подробностями моего вечера. Так что рискую только я, но не вы!

Кравцов тогда дал себя уговорить и нарушил инструкцию…

***

И вот месяц спустя Жора Гусевич, предложил использовать парня, по имени Юрий Бойко.

– Задействовать студента? – Савику эта идея не понравилась.

Жора предлагал использовать найденных Адой случайных молодых парней, которые организовали нечто вроде комсомольского подполья и искали выход на людей «с той стороны».

– Парни хотят работать, Савик! Я пока усмирила их пыл, но может пришло время?

– Привлекать к операции людей со стороны категорически запрещено! Каждого нового человека нужно проводить через центр. Проверка займет слишком много времени. Около месяца. А у нас две недели!

– Дай мне навести справки, Савик! Бойко студент первого курса технологического факультета!

– Нет! – покачал головой Савик. – Однажды я вам уже уступил! И этот Бойко жив и здоров.

– А если не Ада, а я теперь пойду с ним на контакт? – предложил Жора.– И меня никто не опознает в случае чего. Я никогда не забываю о конспирации.

– Нет! – снова ответил Савик.

– Но студент технологического факультета это именно то, что нам нужно! Почему не попробовать?

– Я уже сказал почему! Нам строго запрещено привлекать посторонних людей без согласования с центром.

– Тогда что предлагаешь ты? Как мы будем действовать?

– Через городской архив, – коротко ответил Савик. – Мы сможем подбросить туда документы.

– Подбросить да, но Лимоненко хорошо знает архив! – возразила Ада. – Его насторожит появление там документов.

Савик ответил:

– Никто и не собирается действовать топорно! Я знаю кто такой Лимоненко. Он человек дотошный и всю большую папку пропустить не мог. Но он мог пропустить пару документов Пильчикова. И эта пара документов выведет его на весь архив.

– Это слишком долго, Савик. Дай мне хоть проверить студента.

Кравцов сказал:

– Импресарио не даст добро на вербовку. Операция слишком серьезная.

– Но студент почти ничего знать не будет, – настаивал Жора. – Он будет лишь посредником. Нам и докладывать об этом не нужно.

– Ты снова за своё? – строго посмотрел на него Савик. – Если тебе неизвестно к чему приводит самодеятельность в нашей работе, то мне это известно хорошо. Импресарио не любит когда его приказы исполняются неточно.

Ада больше спорить не хотела:

– Твои приказы, Савик?

– Еще раз контакты Лимоненко.

– Мы уже отследили все его маршруты, – сказала Ада. – Я проведу проверку…

***

Харьков.

Группа Бойко.

Сентябрь, 1942 год.

Юрий Бойко и шесть его товарищей уже несколько месяцев как создали подпольную организацию. Все началось с того, что они слушали новости советского радио, используя приемник, имевшийся на чердаке у Бойко. Приёмники приказано было сдать под страхом смерти ещё в декабре 1941 года, но Юрий скрыл свой.

Молодым людям нравилось собираться тайно и чувствовать себя разведчиками. Но после очередного теракта, устроенного настоящими подпольщиками в Харькове, они увидели ничтожность своей работы.

– Слышали, что на Сумской полицая зарезали? – принес очередную новость друг Юрия Влад.

– Когда?

– Сегодня ночью.

– Откуда знаешь?

– Вся улица шумит. Я сразу к тебе. Где остальные?

– Скоро будут, – сказал Бойко.

Вскоре собрались все.

Юрий сказал:

– Сегодня настоящие советские люди нанесли новый удар. Был убит полицай.

Ему возразили:

– Тоже мне удар! Да еще и неизвестно за что упокоили полицая.

Влад сказал, что на теле была найдена листовка «Смерть фашистам».

– А что мы сделали? Забросили десяток рукописных листовок? – спросил товарищей Бойко.

– Ну не скажи! Эти листовки какой эффект имели! Как полицаи забегали, когда мы написали о наступлении наших весной? Вспомни!

– Верно! Таскали парней в полицию. Почерки сверяли!

– И за это вполне могли повесить. Так что рисковали по-настоящему!

Бойко согласился:

– Все это так, друзья! Но разве это настоящее дело?

– Ты уже предложил настоящее дело, Юра. Мы хотели подстричь немецкую подстилку. И что? Она разбросала нас как котят. А у тебя еще и документы забрала.

– Но потом вернула и сказала больше так не делать. Ничего ведь не случилось. И тогда у нас не было оружия.

– А теперь? – спросил Влад. – Что изменилось?

Бойко усмехнулся и достал из кармана офицерский «Вальтер».

– Откуда? – спросили его.

– Еще и три запасные обоймы имеются! С таким можно дела делать!

Его поддержали.

– И что нам предпринять?

– Может тоже полицая упокоить? На вокзале в их караулке можно даже троих приговорить!

Бойко возразил:

– Нет! Нужно что-то более значительное. Кто станет долго говорить про мертвого полицая? А нужно такое дело чтобы весь город говорил и не один месяц!

– И что ты предлагаешь? – спросил Влад.

Его поддержали:

– Говори, если есть что сказать!

Юрий поделился своим планом:

– Помните ту дамочку, что мы хотели подстричь?

– Аду Лепинскую?

– Убить певичку? Но она, как оказалось, нездешняя. Она из Румынии к нам пожаловала и предательницей назвать её нельзя. И нас не сдала. Зачем убивать?

Бойко успокоил приятелей:

– Я не предлагаю убивать Аду Лепинскую. Но я после того случая немного наблюдал за ней.

– Она с немцами и румынами постоянно гуляет. Убрать кого из её кавалеров?

– Нет! Вы дослушайте сначала. Ада ходила в твой дом, Михась. Сам видел.

– В мой? – худой подросток в очках уставился на Юрия.

– У вас ведь живет Катя Лимоненко?

– Катька? Но ей всего восемь лет. Ты про что?

– Я не о ней сейчас! У Кати есть отец.

– Дед, – поправил Бойко Михась. – Отец и мать у неё погибли. Живет она со своими дедом и бабушкой. Дед работает в фельдкомендатуре. Но старый Лимоненко не такой вредный. Всегда с нами продуктами делится. И многих подкармливает в нашем доме.

– Я не про самого Лимоненко говорю, – сказал Бойко. – Работает этот Лимоненко у важного немца, что из самой Германии к нам приехал. И величают этого немца «господин барон» или «господин полковник».

Михась подтвердил:

– Есть такое дело! Работает Лимоненко при важном немце. Наши бабы того немца однажды видали.

– Вот этого немца мы и казним! И листовку нашу на тело положим. Пусть знают!

Другим эта идея понравилась. Группа стала работать над планом устранения барона фон Рунсдорфа…

***

Харьков.

Барон фон Рунсдорф.

Сентябрь, 1942 год.

Полковник фон Рунсдорф ждал разговора с Берлином. Он знал, что его конфликт с начальником местного гестапо Клейнером уже известен в Берлине. Клейнер действовал на опережение.

– Я вам еще нужен, герр полковник? – спросил лейтенант Рикслер.

– Нет, Ганс. Вы можете идти.

– Вы ждёте звонок, герр полковник? – догадался Рикслер.

– Возможно, мне позвонят из Берлина.

– Это по поводу вашей недавней стычки с оберштурмбаннфюрером?

– Идите, Ганс.

Барон показал, что не желает говорить на эту тему. Адъютант ушел.

Рунсдорф остался один.

«Я в одном шаге от своей цели. Мне странным образом повезло и я нашел того человека, который сможет обнаружить то, что было спрятано. Для того чтобы найти мало быть умным человеком. Нужно знать этих людей и местные правила. А мне порой трудно понять русских. Отчего этот самый Николай Пильчиков не получил признания в своей собственной стране? Ему выделили на его опыты только ничтожные суммы. В Италии в распоряжение Маркони военное и морское министерства давали огромные средства. Нашему немецкому профессору Слаби сам кайзер Вильгельм предоставил в распоряжение и плавучие средства и войска Потсдамского гарнизона! Почему же русский царь и его министры так мало ценили Пильчикова?»

Телефонный звонок прервал ход его мыслей.

Барон поднял трубку.

– Полковник фон Рунсдорф у аппарата.

– Это Гиммлер!

– Рейхсфюрер? Хайль Гитлер!

– Хайль! Что у вас? Есть новости?

– Пока нет, рейхсфюрер! Но…

– Возможно, что вы просто загостились в Харькове, дорогой барон? И вам не стоит больше оставаться там?

– Мне нужно еще время, рейхсфюрер!

– Сколько времени вы в Харькове, барон?

– Рейхсфюрер! Именно поэтому австрийцы в свое время и не нашли архив, ибо бросили его искать! Но я обнаружил след. И сделал это силами небольшой группы людей.

– Я говорил начальником гестапо Клейнером. Он, конечно, не знает истинной цели вашего пребывания в городе, но считает, что есть угроза для вашей жизни, барон.

– А почему Клейнера так заботит моя жизнь, рейхсфюрер?

– Он отвечает за вас барон. И Клейнер знает, что если с вами что-то случиться, то он будет виновен в первую очередь. Так что поймите его, Рунсдорф, и не мешайте работать.

– Но разве я мешаю гестапо?

– Клейнер жалуется, что мешаете вас охранять. Постарайтесь найти с ним общий язык, барон. Желаю удачи в ваших поисках.

Звонок прервался…

***

Барон понимал, почему начальник гестапо пожаловался на него в Берлин. Совсем недавно (три недели назад) был задержан его помощник Лимоненко. Он не явился на квартиру барона и задержал документы, с которыми работал.

Рунсдорф спросил лейтенанта Рикслера:

– Где Лимоненко? Уже начало одиннадцатого.

– Он должен был прийти час назад. Я послал посыльного к нему на квартиру.

– И что?

– Посыльный еще не вернулся, герр барон.

– Странно, что Лимоненко нет. Ведь он всегда был таким пунктуальным.

Вскоре выяснилось, что Лимоненко был арестован гестапо.

– Что значит арестован? – не понял Рунсдорф.

– Я не могу ответить на этот вопрос, герр барон, – сказал Рикслер.

– Но вы звонили в гестапо?

– Так точно!

– И что вам ответили?

– Ничего, герр барон! Я представился, но дежурный сказал, что это не мое дело.

–Вам нужно было связаться с шефом местного гестапо Клейнером! Возможно, что этот дежурный не знает, кто вы такой и на кого работаете!

– Я сказал это дежурному.

– Сказали? И что же он?

– Он ответил, что оберштурмбаннфюрер Клейнер говорить со мной не будет. А если я ему понадоблюсь, то он сам вызовет меня на допрос!

– Вам так сказали, Рикслер? – удивился Рунсдорф.

– Слово в слово, герр барон.

Рунсдорф вызвал машину и сам отправился в гости к оберштурмбаннфюреру Клейнеру¹³.

На входе его задержали. Рунсдорф показал удостоверение и представился, хотя здесь его хорошо знали.

– Оберштурмбаннфюрер ждет вас, господин полковник? – спросил дежурный офицер.

– Что это значит?

– Назначена ли у вас встреча с господином оберштурмбаннфюрером? – повторил свой вопрос офицер.

– Нет. Не назначена, но я хочу видеть оберштурмбаннфюрера!

– К сожалению это сейчас невозможно!

– Невозможно? Оберштурмбаннфюрера нет в здании?

– Нет, он здесь, но принять вас не может.

– Вот как? Я сейчас же отправлюсь к военному коменданту и позвоню в Берлин! Я думаю, что после того как рейхсфюрер СС позвонит вашему начальнику у него найдется для меня время!

В этот момент в здание зашел гауптштурмфюрер Вильке, заместитель Клейнера.

– Господин полковник? Вы чем-то расстроены?

– Я хочу видеть вашего шефа по срочному делу! Но меня не пускают! С каких пор адъютанта рейхсфюрера СС не пропускают к начальнику провинциального гестапо?

– Я лично провожу вас, господин барон. Пропустить! – отдал приказ Вильке.

–Но герр гауптштурмфюрер, у меня приказ…. – начал дежурный.

Вильке прервал его:

– Пропустить!

Так вопрос пропуска был решен.

Полковник вошел в кабинет Клейнера. Тот с фальшивой улыбкой поднялся к нему навстречу.

– Простите за недоразумение, полковник. Но работы у меня действительного много.

– Я и не стал бы вас отрывать от неё, оберштурмбаннфюрер. Но мой помощник герр Лимоненко сегодня не вышел на работу. И мне сообщили, что он арестован гестапо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

НКГБ – Народный комиссариат государственной безопасности. Потом МГБ и КГБ СССР.

Вернуться

2

Абвер – военная разведка Германии.

Вернуться

3

СД – полиция безопасности рейха.

Вернуться

4

2-е управление НКГБ СССР – контрразведка. 4-е управление, где Нольман служил ранее – диверсионной деятельности.

Вернуться

5

Альберт Шпеер – личный архитектор Гитлера, рейхсминистр вооружения и военного производства (1942-1945). 1 октября 1946 года Международный военный трибунал в Нюрнберге признал его виновным в совершении военных преступлений и преступлений против человечности и приговорил к 20 годам тюремного заключения.

Вернуться

6

Вундерваффе – «оружие возмездия» или «чудо-оружие».

Вернуться

7

Отдел «А» НКГБ СССР – учетно-архивный отдел.

Вернуться

8

Елена Костина «Тося» – агент НКГБ, персонаж романа «Вдова»: Хроника адской машины» (1941).

Вернуться

9

ОУН – Организация украинских националистов, После провала попытки восстановления украинской государственности в 1941 году, лидеры ОУН перешли в оппозицию немцам. Степан Бандера и Ярослав Стецко были арестованы гестапо и помещены в лагерь. Спецслужбами СССР была сделала попытка наладить контакты с ОУН.

Вернуться

10

Второй отдел (зафронтовой работы) НКВД СССР: разведка, диверсии и террор в тылу противника. Начальником отдела был утверждён П. А. Судоплатов.

Вернуться

11

События освещены в книге «Вдова»: Хроника адской машины».

Вернуться

12

«Аненербе» – «Наследие предков», полное название – «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков») – организация, существовавшая в 1935—1945 годах, созданная для изучения традиций, истории и наследия нордической расы.

Вернуться

13

Начальником полиции и СД генерального округа «Харьков» был штурмбаннфюрер СС (майор) Кранебиттер. У автора это оберштурмбаннфюрер СС (подполковник) Клейнер.

Вернуться