Мы варим суп
Марат Валеев

© Марат Валеев, 2022

ISBN 978-5-0053-9834-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Не для того я живу, чтобы есть, а ем для того, чтобы жить.

Квинтилиан

Ночной перекус

Погода в нашу вторую смену сегодня выдалась морозной, на первом полигоне Краснотурьинского завода ЖБИ все густо парило: и самосвалы, подвозящие бетон, и сам бетон, не успевший остыть после подвоза его с бетонного узла. А запарочные камеры, куда устанавливались заливаемые бетоном марки 100 формы под фундаментные блоки, так те вообще были покрыты густо клубящимся белым «молоком». Поэтому приходилось даже включать дополнительные прожектора, чтобы крановщица, белокурая Люся, которую сегодня вообще было не разглядеть на ее верхотуре, без промашки подавала «туфлю» с бетоном прямо к рукам бетонщика пятого разряда дяди Вани Тучкова.

Он хватал этими руками в верхонках поверх теплых рукавиц за отполированную до блеска рукоятку замка «туфли», сипло кричал Люсе наверх: «Еще чуток на меня!» и, широко расставив ноги в серых валенках по краям маслянисто поблескивающих ячеек стальной формы, с коротким хеканьем дергал рукоятку замка на себя и вниз. Жидкий бетон серой лентой с шумом устремлялся в форму, дробно стучал по ее стенкам мелкой щебенкой.

Дядя Ваня затем на несколько секунд включал прикрепленный к туфле вибратор, и тот начинал с сердитым гулом мелко-мелко трясти туфлю, вытряхивая из нее остатки бетона. Тут за дело брался я, семнадцатилетний бетонщик пока третьего разряда: с чмоканьем погружал в серую массу ручной вибратор весом с полпуда, включал его и, держась за рукоятку, уплотнял этим зудящим, старающимся вырваться из моих рук механизмом расползающийся по ячейкам формы бетон.

Наш бригадир, по совместительству мой дядя Равиль (его называли на русский манер почему-то Саша) в это время армировал деревянные формы для колонн, периодически сверкая голубым огоньком электросварки. Это была сложная работа, и занимался ею только он сам.

Но вот все три тонны бетона разлиты по формам, утрамбованы и разглажены сверху до блеска, из них торчат только что установленные петли из толстой проволоки для выемки краном после того, как блоки будут сутки пропарены и готовы к отправке на стройки краснотурьинских объектов.

На полигоне стало тихо и можно перекурить в просторной столярке, где готовятся деревянные детали для опалубки форм. Здесь можно погреться – пощелкивающие трубы парового отопления всегда держат в столярке высокую температуру, – перекусить, у кого что есть с собой, поиграть в теннис.

Сухо стучащим пластмассовым белым шариком сразу же стали перекидываться через сетку стропальщик Коля Овсянников и электрик Юрий Шервуд. А мы с дядей сидели – он на лавке, я на широком подоконнике, – и с наслаждением курили и отогревались. И тут даже через табачный дым мои ноздри защекотал знакомый дразнящий аромат – чеснока, укропа и еще чего-то невероятно вкусного и сытного.

Сало! Это было сало домашнего посола. Его, небольшой такой, но толстенький брусок, пошуршав газетой, разложил у себя на верстаке столяр Михаил Колобов и стал нарезать большим складным ножом на аккуратные белые, чуть-чуть розоватые пластинки.

Мне до конца вечерней смены оставалось часа полтора – несовершеннолетнему, по КЗоТу разрешалось работать только до десяти вечера, смена при этом у меня начиналась в три часа дня, в то время как вся «взрослая бригада» подтягивалась к пяти. И вроде бы перед выездом на завод я неплохо пообедал в столовой рядом с нашей общагой, но довольно тяжелая работа на морозе быстро сжигала все калории, и потому я был уже зверски голоден.

Дома, в общежитской комнате, меня, в лучшем случае, ждала припасенная на ужин банка кильки с полбулкой хлеба. А в худшем, если жившие со мной еще двое парней затеяли выпивку без меня, то нашли эту несчастную кильку в моей тумбочке и уже сожрали ее. А тут этот невозможно аппетитный, прямо с ума сводящий запах. И без того тогда плоский мой живот тут же свело от голодных спазмов, он самым бессовестным образом громко заурчал и прилип к позвоночнику, показывая хозяину что пора бы и того… что-нибудь закинуть в него существенное.

Я поспешно затянулся «примой» и с деланным равнодушием отвернулся к промерзшему окну, за которым стояла трескучая морозная уральская ночь, и туманную темень её с трудом рассеивали мощные светильники и прожектора, которыми был утыкан наш первый полигон со всех углов и с крыши столярки.

Мне вдруг, ну совсем некстати, вспомнились мамины горячие и румяные пирожки с картошкой и жареным луком, которые я так любил запивать холодным вкусным молоком. Желудок мой вовсе взбесился, застонал и стал вгрызаться в позвоночник.

– На, Марат, перекуси, – услышал я вдруг участливый голос столяра дяди Миши и живо обернулся. Столяр принес мне ломоть хлеба с выложенным поверху солидным пластом сала, дразнящий аромат которого поблизости и вовсе оказался сумасшедшим!

– Теща из деревни гостинец прислала, – пояснил Михаил Колобов, обращаясь не столько ко мне, сколько ко всем отогревающимся в столярке членам бригады. – Кабаняку они закололи, аж на полтора центнера весом. Сала на нем, слышь – с ладонь толщиной! Вот и передали нам килограмма три. Никто так не умеет солить сало, как мои тесть с тещей. На вот, ешь, набирайся сил.

Я, для солидности выдержав секундную паузу, положил на подоконник недокуренную сигарету и, вытерев правую ладонь о ватные штаны, бережно принял этот сельский бутерброд, поднес ко рту. Сало не стало сопротивляться натиску моих молодых нетерпеливых зубов и легко откусилось вместе с хлебом.

Мой язык, мое небо тут же ощутили божественный вкус этой жирной, в меру просоленной и начесноченной массы, пропитанной ароматом лаврушки, сохранившего летний запах укропа, перца и еще какой-то специи – сейчас я понимаю, что это был тмин. Все это создавало непередаваемый вкусовой букет, вызывающий мощную реакцию слюнных желез.

Прижмурив глаза от удовольствия, я проглотил первую порцию этого деликатеса и только тут обратил внимание, что в столярке стояла тишина, нарушаемая лишь пощелкиванием пара в трубах парового отопления: оказывается, дядя Миша уже успел раздать бутерброды с салом всем, кто был в столярке (с ним – человек пять-шесть), и все дружно уплетали их, в том числе и наш бригадир, мой дядя Равиль-абый…

Все, все, на этом прекращаю дразнить тех, кто на диете и тех, кто вообще не ест сала. К последним вроде бы должен относиться и сам автор текста. Но я, татарин, выросший среди русских, можно сказать, с детских лет познал вкус свинины.

В прииртышском селе Пятерыжск, где мы поселились после переезда из Татарстана, практически не было такой семьи, в которой бы не содержали свиней. Всеядность этих животных, облегчающих проблему кормления, быстрый рост (начав откорм поросят с ранней весны, к началу зимы уже получаешь взрослых, весом нередко за сто кило, свиней), хорошие гастрономические свойства мяса и сала – это те плюсы, которые издавна подвигают сельчан на занятие домашним свиноводством.

Глядя на русских (украинцев, немцев, белорусов и т. д.) и оценив выгоды разведения свиней, с годами это дело стали с охотой осваивать и «басурманы», живущие среди славян. У нас в подворье была полная толерантность в отношении ассортимента домашних животных: в закутках блеяли овцы и мемекали козы, мычали коровы и телята, мирно похрюкивали в своем свинарнике пухнущие, как на дрожжах, поросята, я уж не говорю о курах и утках.

Летом мясо нам на стол «поставляли» куры и изредка – овцы, телят обычно выращивали на сдачу в заготскот, и это приносило ощутимую прибавку в семейный бюджет. Ну, а запасы мяса на зиму давали именно свиньи. В 50-60-е холодильников у сельчан не было, поэтому свинина замораживалась в холодном чулане, сало засаливалось впрок в деревянных ящиках и, отправленное с приходом теплых дней в подпол, могло держаться там хоть все лето, до очередного забоя следующей бедной хрюшки (ну что поделать, такова уж их судьба) на грядущую зиму.

Единственный, кто не употреблял свинину в нашей семье, была мама. Но она понимала, что трех пацанов, дочь и нашего отца, всегда занятого тяжелой физической работой в совхозе, надо было чем-то кормить. И хоть сама не ела свинину, но для нас готовила. Суп или борщ на свином мясе, правда, могла похлебать, но наливала его себе без мяса. Когда дома появлялась колбаса – а это случалось довольно редко, – мама не могла себе отказать в удовольствии полакомиться ей. Но всегда выковыривала из своих колбасных кружочков кусочки сала, во избежание, как она полагала, греха. И это нас забавляло: колбасная масса в любом случае содержала в себе какую-то долю свинины.

Став взрослым и самостоятельным и, следовательно, получив возможность общаться с людьми не только из своей деревни, я видел, что свинину и сало с удовольствием едят и многие молодые казахи, хотя свиней при этом могли и не держать. А русские, в свою очередь, если попадали в гости к казахам, не чурались бесбармака из конины, вкуснейшей конской колбасы казы. И это правильно, это и есть взаимопроникновение национальных культур на основе обмена кухнями, это позволяет людям лучше узнавать и понимать друг друга.

Я с уважением отношусь к людям, придерживающихся религиозных норм и правил и потому отказывающихся от не халяльной, не кошерной пищи – это их выбор, их образ жизни. Но и не осуждаю тех, кто, вопреки убеждениям далеких предков, стал употреблять в пищу то, что когда-то считалось запретным – времена-то меняются, условия жизни тоже, и то, что считалось когда-то догмой, становится простым пережитком, предубеждением.

Как на мой взгляд, так есть можно все, что нравится, что хочется попробовать (я вон уже лягушек отведал, и крокодилятину, страусятину, и даже акулу жареную ел!). Главное, друзья мои – не «ешьте» себе подобных! Вот это грех из грехов, ничем не оправдываемый…

Эк, куда меня занесло, однако! На чем же это я споткнулся и пустился затем в невнятные рассуждения? Ах, да! Перекусив бутербродами с салом, наша бригада затем с новыми силами вышла на тридцатиградусный мороз – встречать очередную порцию бетона и задорно, с шутками и прибаутками залила его в формы, накрыла крышкой запарочную камеру и успешно завершила свою смену. Хороший перекус – он любому делу великое подспорье!

Бешбармак

А побалую-ка я своих домочадцев и друзей в наступившем Новом году бешбармаком. Это и будет самое то наутро после хорошей гулянки. Тем более что готовится такое восточное блюдо очень просто.

Многие наверняка знают, что оно широко распространено в Казахстане и Башкортостане. Хотя им также не прочь полакомиться и мои соотечественники – татары. Поэтому и называется оно немного по-разному: бесбармак, бешбармак, бишбармак. Но суть всех названий едина – в переводе на русский сие кушанье означает «пять пальцев». То есть угощаться бешбармаком можно при помощи рук.

Но этот обычай уходит корнями в глубокое прошлое, когда и со столовыми приборами, и с водой для их мытья был напряг, особенно в среде степняков. Сегодня бешбармак едят вполне цивилизованно, с использованием ложек и вилок, кому как сподручней. Но для начала его надо всё же приготовить. Рецептов бешбармака на самом деле совсем немного. И готовить его, на мой взгляд, совсем просто.

Для этого нужно:

– жирная баранина на разрубленных костях (на человек 5—6 – килограмма два);

– обычное тесто (полкило муки, яйцо, вода);

– головки 3—4 лука, укроп, петрушка, перец, соль.

Мясо надо варить в большой кастрюле долго и на медленном огне, пока оно не начнёт сваливаться с костей. Да, насчёт мяса. Если нет под рукой баранины, сойдёт и говядина (но, опять же, как вы понимаете, на кости – для навара). На худой конец, бешбармак варят даже из гуся!

Я много лет жил на севере, в Эвенкии, и у нас была проблема с названными видами мяса. Но вполне сходила и оленина. Во всяком случае, я готовил бешбармак из мяса ДСО (дикого северного оленя).

Поскольку оленина в моём холодильнике не переводилась, то бешбармак у меня дома был практически дежурным блюдом. И когда я доводил его до ума, собаки на улице сходили с ума – запахи через форточку обволакивали полпосёлка. Думаю, непросто приходилось и соседям.

Но вернёмся к столу.

Пока мясо, тихо побулькивая, доходит до кондиции, раскатаем два-три сочня (лепёшки из теста) практически до толщины газетного листа. И оставим подсыхать. Нарежем полукольцами лук, накромсаем зелени.

Готовое мясо вынимаем шумовкой и кладём в большую миску, пусть немного остынет. В это же время добавим огня, лепёшки порвём руками в клочья, как Тузик грелку (ну, кто-то режет его на аккуратные ромбики, я же предпочитаю вот такой первобытный способ), побросаем это дело в кипящую воду и, пару разу мешанув шумовкой, снимаем кастрюлю и ставим в сторонку – сочни тонкие и сами дойдут.

Тут же в небольшую кастрюльку (ну, там на литр-полтора) отливаем бульон, бросаем в него наструганный лук, солим, перчим – это и есть наш туздук – рассол, – и ставим на освободившуюся конфорку, пусть потомится до начала кипения. Остывшее мясо режем на небольшие куски (чтобы помещались целиком в рот) и…

Стоп, стоп! Вот сейчас можно вознаградить себя за основную часть выполненной работы. Граммов сто под разваренное мясо с лучком и зеленью – в самый раз. Как, хорошо пошло? Да уж, плохого я вам не посоветую!

Кстати, кинем уже кусочек-другой мяска и коту, а то он скоро у нас охрипнет от голодного ора. А теперь поехали дальше.

Берём заранее приготовленное большое металлическое или керамическое блюдо и выкладываем в него выловленные шумовкой из бульона сочни ровным слоем, поверх – мясо, сколько поместится, но чтобы по краям было видно тесто. И несём бешбармак в гостиную, где уже собрались домашние и гости с урчащими желудками.

Не обращая внимания на их радостные вопли, поливаем мясо туздуком, посыпаем зеленью, ставим также рядом с каждым участником застолья по чашке с горячим бульоном.

И водочки, водочки, конечно! Под это блюдо её можно выпить чёрт знает сколько, и при этом практически не запьянеть.

Ну, а с другой стороны – если не пьянеть, то зачем зря переводить спиртное? Так что всем – по сто граммов, не более. И приятного аппетита!

Жульен

А вот захотелось! И я взял и забабахал на ужин жульен. Повозиться, конечно, пришлось изрядно. Но зато когда попробовал – аж замурчал от удовольствия. Выглядит, может быть, несколько не «по-французски» (да и все же мужскими «граблями» состряпано), но – очень вкусно. Зуб даю!

Рецепт самый простой, под силу даже чайнику на кухне!

На шесть-восемь персон:

Куриная грудка – 400 граммов.

Шампиньоны – 500—700 граммов.

Лук репчатый – 2 головки.

Сыр твердый – 200 граммов.

Сливки – 350—400 миллилитров (ну, те же граммы).

Мука пшеничная – 2 ст. ложки.

Сливочное масло – 50 граммов.

Растительное масло – 2—3 ст. ложки.

Соль – 1 Чайная ложка (по вкусу).

Перец черный молотый – 2 щепотки.

Мускатный орех молотый – 1—2 щепотки.

Готовим так. Куриную грудку можно отварить, а можно обжарить. Для обжаривания нарезаем грудку на кусочки среднего размера и на небольшом количестве масла, на сильном огне обжариваем до легкого золотистого цвета.

Перекладываем в миску, пусть ждет своей очереди.

Очистим и мелко нарежем лук. Обжарим на растительном масле. Добавим очищенные и нарезанные шампиньоны и обжариваем до испарения жидкости. Солим и перчим по вкусу.

Обжаренную куриную грудку добавляем к грибам с луком. Перемешиваем и через пару минут убираем с огня.

На сковороде растапливаем сливочное масло, добавляем к нему муку и хорошо перемешиваем. Прогреваем минуту-полторы, не забываем перемешивать. И небольшими порциями добавляем сливки, при этом перемешиваем венчиком, чтобы не образовалось комочков.

Добавим черный молотый перец, мускатный орех, соль по вкусу. Доводим до кипения и убираем с плиты. А теперь смешиваем получившийся соус с грибами и курицей. Раскладываем по жаропрочным формочкам или в одну большую форму и щедро посыпаем натертым сыром. Запекаем в разогретой до 180 градусов духовке минут 20—25 до красивой золотистой корочки.

И – вуаля, кушать подано!

Тушеная рыба

Вера был рыбный день. И я побаловал свою женушку вкуснющей рыбкой в томатно-луковом соусе. А сегодня хочу предложить и вам, дорогие мои читатели, свой рецепт приготовления рыбы.

Вернее, не мой. Так моя мама готовила налимов. У нас их много водится в Иртыше. Налим интересен тем, что ведет активную жизнь зимой. Летом он вял, худ, со сдутыми боками, невкусен. А за осень и зиму налим нажирает круглое, плотное тело и разбухшую, как у алкоголика, но при этом здоровую и вкуснющую печень.

В моей деревне его ловят его на подпуск – самодельную снасть, состоящую из метрового ивового удилища, полутораметрового куска толстой лески и большого самодельного, из велосипедной спицы, крючка.

Леска привязывается не на конец, а посередине удилища, на крючок насаживается живой ерш (где его взять? Да на червя заранее наловить, через прорубь. А червей накопать тоже заранее, с осени, и пусть живут себе-поживают в ящике с землей).

Наживка опускается в прорубь, удилище кладется поперек проруби, все это дело присыпается снегом – от досужих и воровских глаз, и оставляется на ночь. Да, чтобы улов был гарантированный, прорубей, как и снастей, желательно иметь хотя бы с пяток.

А когда утром приходишь, похрупывая валенками по снегу на Иртыш, можешь быть уверен: хоть один налимюга, да заглотил ерша, и стоит себе подо льдом, переваривает его.

Когда налима тащишь из проруби – обычно не меньше, чем с килограмм весом, он совершенно не сопротивляется, и улов чувствуешь чисто по тяжести на леске. Я за одну ходку приносил домой не меньше трех налимов, коих вполне хватало, чтобы обеспечить вкусным и сытным ужином всю нашу семью. Мясо у налимов белое, без лишних костей. Разделанный, он так и просится на сковороду.

Но этим занималась уже моя мама, и готовила налимов так, что за уши от сковороды не оттянешь. Налим – рыба вообще-то тресковая, с тугим мясом, и потому мама обжаривала и тушила их безголовые тушки строго в томатно-луковом соусе. В таком виде налим, скажу я вам, братцы, становится очень нежным и сочным. Точно также, кстати, можно готовить все прочие тресковые виды рыб.

Правда, я вчера потушил не налима (его в Красноярске еще поискать надо), а какую-то нототению, с виду похожую на судака. И томатной пасты у меня под рукой не оказалось, потому использовал остренький такой кетчуп. Но принцип маминой готовки я, в основном, соблюл.

Вот она, нототения. Прекрасно пойдет вместо налима. В пакете 800 граммов.

Она уже безголовая. Но в чешуе. Чешуя легко счищается, прямо в раковине.

Потом я каждую рыбину развалил вдоль хребта – так она лучше прожарится. Вот что получилось.

Перед поджаркой рыбу необходимо подсолить. Я для этого использую «Вкусную соль», она со специями. Укладываю ее, слой за слоем, в пластиковый контейнер и пересыпаю солью, пусть постоит с часок.

Пошел процесс обжаривания – рыбу обвалял в муке и на сковороду с раскаленным растительным маслом.

Обжарили с одной стороны – перевернули, положили между кусками рыбы и сверху нарезанный полукольцами лук.

Обжаренную рыбу пока перекладыаваем на тарелку, пок обжаривается очередная порция.

Когда всю рыбу обжарили, возвращаем ее на сковороду, поливаем сверху томатной паст ой (ну или кетчупом) и полстакана воды из чайника. Чеснок добавляем и зеленью посыпаем уже в конце тушения. Накрываем крышкой и тушим. Ну, минут 15—20 вполне хватит – главное, чтобы в сковороде не плавала жидкость.

Ну и потом все это с пылу, с жару – на тарелки и на стол. Приятного аппетита!

Выпрыгивающий блин

Доброго всем утра! А на завтрак, при желании, вот такой, так называемый, выпрыгивающий блин. Я его готовлю не так часто – все же сдоба, а увлекаться ей особенно не стоит. Но раз-другой в месяц побаловать любимую жену, да и себя, не менее любимого, можно. Тем более что готовится такой блин достаточно просто.

Рецепт:

Молоко – 150 мл.

Сливочное масло (чтобы смазать форму)

Яйца куриные – 3 шт.

Соль на кончике ножа.

Ванилин по вкусу.

Мука – 120 гр.

Для тех, у кого есть блендер, процесс приготовления заметно ускорится. Молоко слегка подогрейте, вбейте в него яйца, добавьте соль и ванилин, взбейте, затем, постепенно добавляя муку, взбейте еще несколько раз. А можно и просто венчиком поработать, если не хочется блендер вытаскивать.

Форму для выпечки разогреть в духовке при 220 градусах. Вынуть, смазать маслом и влить туда полученную массу.

Выставляем духовую печь на 180—185 градусов и выпекаем в течение 15—18 минут. В процессе выпекания блин будет быстро разбухать и в самом деле постарается выбраться из формы, откуда и название. Но мы убежать ему не дадим, а вынем его, что называется, с пылу, с жару.

Готовый блин разрезаете на порции и едите, с чем хотите: со сметаной, вареньем, икрой и т. д. Уверен, вам понравится.

Приятного аппетита!

Готовый блин разрезаете на порции и едите, с чем хотите: со сметаной, вареньем, икрой и т. д. Уверен, вам понравится.

Приятного аппетита!

Ленок на сковороде

Мы долго жили на Крайнем Севере, в Эвенкии, богатой на множество рыбных водоемов – рек и озер, и потому привыкли там питаться хорошей рыбой. Что-то иногда для домашнего стола я ловил на Нижней Тунгуске или даже подальше – на заполярной реке Тембенчи – хариусов, иногда сижков, ну и ельчиков, которые обожала есть зажаренными до хруста моя жена.

Но чаще, конечно, мы рыбу покупали у тех, кто промышлял ее не для забавы, а в промысловых масштабах. Так как для местных жителей она реализовалась по вполне доступной цене, то в нашей холодильной камере круглый год не переводились не только сиги и хариусы, но и рыба посерьезнее – ленки, чиры, муксуны…

Переехав в Красноярск, мы не изменили своим вкусовым рыбным пристрастиям, тем более здесь проблем в покупке рыб северных пород нет. И мы продолжаем баловать себя время от времени деликатесной рыбкой уже не только из Эвенкии, но и с Таймыра, Ямала. А вчера разжились несколькими килограммами продукции даже якутских рыболовов. Но сорта нам привычные и любимые – те же чир (сиговая), муксун и ленок (лососевые).

Светлана прикупила у знакомого предпринимателя семь средних рыбин, каждая весом более килограмма (а все эти особи порой достигают веса от 8 до 12 кг.)

И сегодня мы зажарили одного из ленков. Знатоки скажут – да лучше бы засолили! Но соленой и копченой рыбы у нас и так хватает, а хотелось именно жареной рыбки. С лучком, с чесночком, с зеленью. И такая, скажу я вам, получилась вкуснятина, что от этой достаточной крупной рыбины, да еще и с икрой, у нас в сковороде и хвостика не осталось, все умяли!

Вот они, красавцы северных рек – ленок, чир и муксун!

А следующего ленка мы решили запечь. Что делать с чирами и муксунами, еще не решили. Скорее всего, так же зажарим. Но головы и хвосты, икру (если тоже будет) оставим для ухи!

Оладушки

В 80-е годы я работал заведующим сельхозотделом экибастузской районной газеты «Вперед», это в Павлодарской области Казахстана. Жил в городе, в командировки выезжал в совхозы, возвращался домой и несколько дней «отписывался» – то есть трансформировал все свои беглые, неразборчивые записи из корреспондентского блокнота (тогда у нас еще не было диктофонов) в заметки, корреспонденции, репортажи, очерки. А потом – снова в командировку!

Ну, нормальная такая работа, скучать было некогда. Новые места, новые люди, новые встречи… Запомнилась одна из них. Я с фотокорреспендентом Николаем Мякиньким на редакционном уазике отправился на отгонное овцеводческом пастбище – джайляу. Редактор послал нас за очерком о семье знатных чабанов, награжденных не то орденами, не то медалями за высокую сохранность поголовья. Главу семьи звали Иван, а фамилия у него была Абдула.

Именно Абдула – с одним «л». Оказывается, он был молдаванином, и такие фамилии у них не редкость. А супружница у него была русская, с заурядным славянским именем Глафира Порфирьевна.

Я правильно называл их имена первые десять минут беседы. Но когда этот самый Иван Абдула, обрадованный возможностью легально выпить – ну как же, такие гости! – притащил откуда-то из закромов, с высочайшего соизволения жены, сначала одну бутылку водки, потом другую, тут и началось.

После третьей стопки я то и дело величал чабаншу уже не Глафирой Порфирьевной, а Порфирой Глафировной. И хотя фотокор делал мне время от времени страшные глаза, досталось от меня и мужу знатной чабанши. Его я попеременно называл то Иваном, то Абдулой.

Может, кто-то другой взял бы, да и выгнал таких бесцеремонных гостей. Но хозяева терпеливо сносили все эти, в общем-то, непреднамеренные издевательства над их уважаемыми именами. Потому что сами обращались ко мне то Марат Валеич, то Валей Маратыч.

Ну, да я не об этом. Когда разваристый, безумно аппетитный бесбармак нами был слопан без остатка и пришла пора попить чайку, обслуживающая наш дастархан молчаливая дочка чабанов лет двадцати пяти-тридцати, такая, знаете, неприметная, что даже мы с Николаем, тертые бабники, на нее не обращали внимания, принесла к ароматному индийскому чаю со сливками гору золотистого цвета пышек или пончиков. И только тогда я понял природу аромата, все это время откуда-то доходившего до нас (мы сидели на открытом воздухе, под навесом).

Они были еще горячие, тонко похрустывающие на зубах и необыкновенно нежные и вкусные! И буквально таяли во рту. Несмотря на то, что мы был уже и сыты, и полупьяны, это кулинарное совершенство так покорило и захватило нас, что мы мгновенно опустошили большое блюдо. А тут молчаливая чабанская дочь притаранила еще одно такое же. Мы и его умяли.

И только тогда я, отдуваясь, спросил:

– А что это такое было? Ничего подобного я еще не едал!

– Оладушки, – пожав плечами ответил Абдула, который Иван.

– А рецепт? Как они такие пышные и нежные получаются?

– Это надо у дочки поспрашать.

Но дочка уже скрылась в летнем домике чабанов и до нашего отъезда больше не появлялась. Так я тогда и не узнал рецепта чудо-оладушек, которыми нас потчевали на отдаленном джайляу в экибастузской степи. И даже когда уже появился интернет и в нем можно найти миллион всяких рецептов, таких оладий, почти круглых и воздушных, я нигде не нашел. Необыкновенный вид и вкус которых я помню по сей день…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.