Михаил Кирин
Танец левой руки, или Мемуары правого полушария

Часть 1. Учитель

Учитель

Из-за батареи высунулась усатая мордочка и принялась обнюхивать воздух. Маленькие крысиные глазки уставились на меня так внимательно, что я сразу подумал о большом куске копченого сала в своей сумке.Одна за другой из дырки за батареями выскочили шесть больших крыс и двинулись цепочкой, плавно обтекая выступы подоконников и изгибы труб, к большой куче сумок на верхних нарах.

В тот день я заехал в карантин Пятигорского изолятора и мне нужен был телефон, чтобы посоветоваться с другом Изиком. Я обратился к смотрящему за карантином.

Угол смотрящего был отгорожен от общей комнаты покрывалами так, что там можно было спрятаться от всевидящего глаза надзирателей. Пообещав позвать меня ночью, смотрящий посоветовал придумать себе кликуху.

В общей комнате непрестанно заваривали чифирь, играли в нарды и слушали рассказы старых арестантов. Кто-то периодически наполнял сигаретами большую коробку, прозванную “Камазиком”. Тут же десятки рук тянулись за сигаретами и очередная волна удушающего газа накрывала меня сверху и разрывала изнутри.

Я забрался на верхние нары, укрылся с головой своим тулупом и задумался. Не люблю клички. Размышления увлекли меня, и незаметно я погрузился в воспоминания.

Мальчик Вова учился в параллельном классе. Ничем хорошим он не отличался от сотни других пацанов нашей школы. Учился Вова плохо и часто получал дома от матери нагоняй. Поэтому убегал после уроков гулять или гостил у соседа дяди Коли.

Дядя Коля считал себя крутым. Пил без меры, гонял жену и изощренно ругался. От него то и узнал Вова это странное слово "Краснопёрый".

Однажды Вова подошел ко мне и прошипел сквозь зубы "Красноперый". Смысл слова я не понял, но на его лице прочитал глубочайшее презрение. Пока я обдумывал, Вова быстро ушёл.

В детстве я часто слышал в свой адрес очень неприятные выражения и обзывания. Все было связано с большим родимым пятном на моем лице. Каждое прозвище глубоко травмировало мою психику.

На Вову я не обижался. Он снова и снова находил меня, шипел одно слово и быстро уходил. Я не понимал смысла и не принимал его на свой счет. Только через много лет в армии я узнал, что красноперыми называли тех, кто носил красные погоны.

По иронии судьбы Вове достались красные погоны.

Отслужив в армии Вова вернулся домой в звании сержанта. В комнате накрыли стол, позвали друзей и Вовину невесту. Вовина мама не могла нарадоваться, глядя на своего возмужавшего сына.

Вова рассказывал про службу, про то, как охранял зеков, про то, что отдохнет и устроится работать в милицию. Тем более, что имеет рекомендацию и хорошую характеристику.

За стеной у соседей начинался скандал. Пьяный дядя Коля снова гонял жену и грозился её убить. Вова встал из-за стола и гордо пообещал успокоить соседа. Он вышел из дома и громко постучал в двери дяди Коли. На вопрос "Кто там?" Вова грубым командирским поставленным голосом прокричал "Милиция".

Дядя Коля распахнул двери и увидев красные погоны, прошипел сквозь зубы "Красноперый". Вова хотел было сказать, что это он пошутил, что только хотел поздороваться. Он не успел.

Последнее, что Вова увидел в жизни были два огненных потока вонзающихся ему в грудь. И любимого соседа с дымящейся двустволкой в руках.

Я очнулся от воспоминаний из-за того, что меня толкнули в плечо и позвали к смотрящему. Присев за ширмой, я набрал номер Изика. В моем положении советы сидевшего человека помогают избежать многих проблем. Изик сказал передать телефон смотрящему.

Они поговорили про общих знакомых и смотрящий спросил про мою кликуху. Изик ответил просто. "Зовите его "Учитель". Я почувствовал облегчение и радостно поблагодарил смотрящего за телефон. Тот поинтересовался играю ли я в шахматы.

Следующие несколько суток мы играли в шахматы. Я уже не чувствовал себя одиноким и несчастным. Я нашел свое место среди шестидесяти заключенных в душном карантине Пятигорской тюрьмы, нежно прозванной "Белый лебедь".

Как появляются знаки

Вскоре от чифиря стало подташнивать и я снова вспомнил про сало. Я забрался наверх, отыскал сумку с продуктами и вытащил её на свет. Со всех сторон зияли рваные дыры.

Хлеб и сало крысы съели почти полностью, а то, что сохранилось я выложил на стол. Последнее, что я нашел на дне сумки был большой оранжевый апельсин. Я поцарапал ногтем кожицу и почувствовал свежий цитрусовый аромат, такой неестественный в окружающем смраде.

Десятки пар глаз посмотрели на меня из разных углов карантина, привлеченные необычно ярким пятном. Мне стало неловко и я передал апельсин соседу.

Поцарапав ногтем кожицу и понюхав воздух, зэк улыбнулся и передал апельсин следующему арестанту. Теперь уже и я не отрывал глаз от апельсина. Переходя из рук в руки апельсин обошел всех, кто был на нижних нарах. Крайний сиделец отправил его наверх.

Справа налево зэки получали апельсин, нюхали, улыбались и передавали дальше. Последним оказался двухметровый детина килограммов сто весом. Весь карантин смотрел, как он содрал с апельсина шкуру и сожрал его, громко чавкая и вытирая об себя руки. Это был Мага.

Я его узнал, когда через месяц Магу перевели в нашу шестнадцати местную камеру следственного изолятора. Он еще больше поправился, глаза заплыли жиром и почти не прочитывались. Мага оказался моим земляком. И большим затейником.

Ночи напролет Мага забавлял нас рассказами про тюремную жизнь, объяснял правила, устраивал приколы с воображаемым телевизором или с воображаемыми гонками на мотоциклах.

Иногда Мага хотел размяться. Он выбирал себе жертву из молодежи и начинал бороться. Шутя и не переставая смеяться, Мага подминал под себя страдальца, заламывал руки и выкручивал ему голову. А когда вопли пострадавшего становились невыносимыми, Мага начинал бить кулаками по печени. В этот момент его глаза блестели и излучали дикий свет, видимый даже в полумраке камеры.

В тот день у меня были именины. К обеду я ждал передачу, но никому про день рождения не рассказывал.

Рано утром открылась кормушка и баландёр сказал, что на завтрак пшенная каша. Зэки застучали чашками и кружками, лениво выстраиваясь в короткую очередь. Я почувствовал запах каши и чувство голода вынудило меня слезть с верхней шконки. Получив свою порцию, я присел за стол.

Ещё несколько человек за столом готовились позавтракать. Я сказал, что у меня днюха и к обеду я жду кабанчика. Посыпались поздравления. Из-за шторки выглянул Мага. Он встал во весь рост. И со словами "Держи подарок" влепил мне оглушительную пощечину.

Наступила полная тишина и только в голове у меня продолжало звенеть. Этот звон не давал возможности понять происходящее. Мага презрительно добавил, что теперь я буду целый день грузиться, а ночью буду жаловаться по телефону друзьям.

Эмоциональные качели обрушились подо мной и я стремительно падал в пропасть. Мага же наоборот взлетел вверх и смотрел на меня с заоблачной высоты. Зэки мигом побросали ложки и разбежались по сторонам.

Мы смотрели друг другу прямо в глаза. Я увидел Зло. Это было в детстве. Главное не бояться. Все только начинается, подумал я и вслух выдал от самого сердца. Я сказал, что меня он не запугает, каким бы здоровым он не был. "Бей ещё", добавил я громко.

В ту же секунду еще одна затрещина обрушилась на мою бедную голову. Обратной дороги не было. Почти автоматически, не раздумывая, я произнес "Бей ещё".

Третья пощечина прозвенела так же громко, но теперь я почувствовал радость. Моя самооценка стремительно несла меня вверх. Мага потерял ко мне интерес, молча лег на кровать и задернул шторку.

Аппетит мой пропал, но я решительно запихал в себя полную чашку каши и решил прилечь. Сверху по стене к моей подушке спускался толстый клоп. Его широко посаженные выпуклые глаза заметили меня слишком поздно. Я схватил тапочек и со всей силы шлепнул его по голове.

На стене появилось ещё одно кровавое пятно, а я забрался на пальму и вырубился.

Память перенесла меня на шесть лет назад. В тот день рождения я вообще не ложился спать и всю ночь просидел со словарем синонимов русского языка. Я отыскивал красивые обороты речи и выписывал их, группируя по определенным признакам.

Я получал удовольствие от обилия и разнообразия словосочетаний, придающих русскому языку оригинальность и выразительность. Было приятно сознавать, что мой день рождения 12 июня совпадает с общегосударственным праздником. Я называл подобные совпадения знаками.

В первый раз я почувствовал присутствие в моей жизни знаков в детстве. Я смотрел на себя в зеркало. На моем лице ярким малиновым пятном разливалось родимое пятно. Я удивлялся и видел свое удивленное лицо.

Такие же удивленные лица мне предстояло увидеть еще много раз. В автобусе, в кино, в школе, в пионерском лагере, в музыкальной школе, в гостях, на меня показывали пальцем. Я замечал эти жесты и мне было неприятно. Я стеснялся.

Мне задавали вопросы "Что с лицом?", или "Кто ты такой?"

А мне хотелось узнать "Зачем?" С самого детства я чувствовал, что есть какая-то тайна в моем появлении на свет. Смысл своей жизни я начал искать лет в пять от роду.

Каждый раз, когда я видел свое отражение, я задумывался, что же означает это пятно. Иногда я спрашивал себя "За что мне такое испытание?", "Кто меня испытывает?", "Кто меня ищет?"

Я хотел стать неприметным, раствориться в воздухе, не выделяться. Обстоятельства вытягивали меня наружу, выставляли на первый план, на всеобщее обозрение.

Я сидел со словарем синонимов и встречал свой сорок третий год рождения. Мне было грустно сознавать, что я так и не нашел своего предназначения. Так и не раскрыл свою главную тайну.

Отложив книгу в сторону, я решил пойти на речку, чтобы с утра наловить рыбы к завтраку. Не дожидаясь рассвета я взял удочку, ведерко с наживкой и вскоре уже спускался с крутого берега к воде. Закинув снасти я присел на корточки, и стал дожидаться клёва.

Приближалось утро и в предрассветной мгле я вдруг почувствовал справа от себя свет. Я резко повернул голову и опешил. Прямо перед моими глазами по небу проплывали три ярких светящихся объекта. Два из них оставляли после себя длинный инверсионный след.

Я быстро вскочил на ноги и забрался на высокий берег. Мне хотелось кричать от восторга, махать руками и поделиться своими эмоциями. Я хотел сказать, что я вот здесь, не пролетайте мимо. Целую минуту я вытаращив глаза наблюдал, как объекты, выстроившись треугольником и не меняя скорости, медленно скрываются за ветвями деревьев.

Я вернулся к удочке, присел и подумал, что в таком эмоциональном экстазе надо дать волю своему воображению. Решиться на самые невероятные полеты мысли. Просто складировать идеи без критического анализа.

К тому времени я уже поработал учителем истории и имел специальность слесаря по ремонту пишущих машин. Чему бы я мог научить своих детей? Какие знания я могу передать? Историю преподают в школе, а пишущие машинки вообще устарели.

В этот миг пришла первая идея. А что если я научу детей как запомнить алфавит на клавиатуре? Я же знаю, что этому не учат даже на курсах машинисток. Проблема не очевидна, но ведь клавиатура стала доступна даже школьникам и скоро станет альтернативой авторучке.

Следующая идея моментально сотворила образ современного человека пишущего правой, а печатающего левой рукой. Этот разрыв стереотипа привел к появлению гипотезы о возможности создания русской правополушарной речи.

Наловив голавлей, я пришел домой и достал атлас мозга. На цветных иллюстрациях мозги были похожи на государства на политической карте мира. Левое полушарие, правое полушарие. Север, юг. Плюс, минус. Восток, Запад.

Тут меня словно пробило током. Я нашел краткий путь к правополушарному восточному образу мышления через русский алфавит на клавиатуре. Это могло бы пригодиться сотням миллионов людей, говорящих по-русски.

Перед моим мысленным взором появился государственный герб с орлом, смотрящим на Запад и на Восток одновременно, символизируя симбиоз различных образов мышления в моей голове.

Я решил посоветоваться со своими воображаемыми наставниками в образе Кирилла и Мефодия, создателями русской азбуки. Ведь придумал же кто-то назвать меня Кириным Михаилом. Братья утвердительно кивнули мне добро и я твердо решил первым освоить метод свалившийся на меня буквально с неба.

Я очнулся от воспоминаний почувствовав руку на плече. Кормушка открылась, и надзиратель сунул лист бумаги с описью из моей передачи. Расписавшись, я получил большой бумажный мешок с продуктами.

Разложив угощение на столе, я попросил всех присесть и отметить мой день рождения. С веселыми шутками, поздравлениями и благодарностями мне и моим близким сокамерники кушали и отходили, уступая место следующим.

Мага сделал вид, что ничего между нами не произошло и в хорошем настроении после обеда снова шутил и рассказывал свои бесконечные истории. Разве мог он знать, что через три месяца в лагере мы встретимся снова. И что он подойдет и скажет ещё "Прости меня, пожалуйста, ради Аллаха". Я зла не помню, я конечно его простил.

P.S. В краевом еженедельнике в июне 2003 года на последней странице появилась маленькая заметка. В ней говорилось о том, что в Новоалександровском районе зафиксирована посадка НЛО. Местные фермеры нашли на пшеничном поле следы от шасси, оставившие глубокие отверстия в земле. В виде большого треугольника.

Как стать гипнотизером

Воха Георгиевский, наркоман со стажем, сидел в комнатке смотрящего за карантином и безразлично наблюдал, как большой оранжевый апельсин всё дальше уходит от него любимого.

Когда передвижение закончилось, Вохино лицо, изъеденное оспинками, похожее на апельсин серого цвета, уставилось на меня. Воха хотел уколоться, но сегодня был не его день. Настроение было поганое, поэтому Воха Георгиевский искал до кого бы доебаться.

У него, как и у большинства сидящих в карантине зэков, было много претензий к своим учителям. Воха решил, что я отвечу за всех. Посоветовавшись со смотрящим, Воха позвал меня пообщаться.

Когда знакомство закончилось, Воха пошел с козырей. Он заявил, что Учитель я только, когда в школе. "А вот, кто ты по-жизни?", съехидничал Воха, и посмотрел своими глубоко посаженными глазами.

Его рыжие брови и нависающие надбровные дуги прятали глаза еще больше так, что мне пришлось придвинуться ближе. Я нашел его глаза и глядя внутрь заявил "Я медицинский гипнотизер"!

Воха явно не ожидал такого поворота. Он заулыбался, обрадовался и попросил провести с ним сеанс гипноза. Я вообще ничего не ожидал, но пообещал поработать с ним при первом удобном случае.

Волею случая Воха сразу узнал меня в новой тюремной камере. Он обрадовался и закричал "Пацаны, гипнотизер заехал. Я его видел в карантине. Он такое рассказывал". О чем я рассказывал Воха уточнять не стал, а сразу записался первым на сеанс гипноза.

Вскоре образовалась очередь. Я никого не знал и пообещал рано или поздно пообщаться с каждым. Но перед этим предупредил, что работать будем только с одной самой главной проблемой, поэтому всем надо хорошо подумать до ночи.

Отложив решение всех мировых проблем на ночь, я расстелил тонкий матрас на железные прутья свободной койки, забрался наверх и попытался уснуть.

Зэки уселись смотреть Кармелиту, а я вдруг вспомнил молодую цыганку из Внуково.

Мы возвращались из стройотряда и ждали посадки в самолет на Грозный. Позади остался Таймыр и могучая река Хатанга. Во внутреннем кармане хорошая, по студенческим меркам, зарплата.

Я докуривал очередную сигарету, ждать оставалось не долго. Настроение было превосходное, я чувствовал себя на подъеме, сердце часто билось то ли от предстоящей встречи с родными, то ли от полета на самолете.

В этот момент ко мне подошла молодая цыганка и попросила денег. Я сунул руку в карман брюк, вытащил мелочь и протянул ей. Со словами "Оставь себе свою мелочь", цыганка резко протянула свою руку и вырвала несколько волос из моей головы.

Я выпал в осадок. Такой наглости я не ожидал. Я только удивленно промычал "Ты что делаешь?" Цыганка сказала "Дай рубль, все тебе расскажу". В кармане брюк лежали три рублевых купюры. Я вытащил рубль и протянул ей.

Цыганка быстро завернула мои волосы в эту купюру и затараторила. Я пытался понять её слова, но не успевал. Единственное, что я понял, если я не дам еще один рубль, мои волосы окажутся в птичьем гнезде и мне будет очень плохо.

Угроза сработала четко, внутри меня затрепетало и я протянул ей еще один рубль. Заворачивая предыдущий рубль с волосами в только что полученный, цыганка переключилась на моих родственников. Я не мог раскрыть рта, не догонял её монотонную речь и без сожаления отдал ей третий рубль по первому требованию.

В эту секунду я получил сильный удар в правое плечо. Я не удержал равновесие и стукнулся об угол здания аэропорта. Незнакомая женщина прокричала мне в ухо "Уходи скорее, останешься без денег".

Цыганка озверела. Она принялась выкрикивать проклятия в мой адрес и требовать еще денег за снятие проклятия. Я очнулся и быстро ушел, опасаясь, что прозеваю регистрацию.

Это событие произвело на меня неизгладимое впечатление. Я хотел понять, как ей удалось заболтать мне мозги. Я хорошо запомнил, что она говорила, как себя вела и чем все закончилось. Сидя в самолете и выпрашивая у господа мягкой посадки, я захотел стать гипнотизером.

К моему разочарованию, никакой литературы по гипнозу я не находил много лет и читал все подряд по педагогике, психологии, философии, лингвистике, медицине. Моей любимой книгой стал Атлас мозга.

Когда я в очередной раз разглядывал мозг в разрезе, решил наведаться в местную сельскую библиотеку. Мне разрешили самому походить между стеллажей с книгами. Рука машинально вытащила самую яркую, самую красную книгу. На титульном листе было написано "НЛП и структура гипноза".

Мне стало не по себе. Я засомневался в своих способностях осилить эти страшные буквы НЛП, но любопытство узнать структуру гипноза пересилило мой страх.

Следующие шесть лет я ежедневно штудировал эту книгу. Для начала, я прочитал её несколько раз. Потом я несколько раз переписал её дословно. Затем, написал несколько конспектов. В конце концов, я принялся заучивать целые страницы текста и отрабатывать паттерны общения в разговоре с близкими.

Наибольшее удовольствие мне доставляло печатание гипнотических паттернов одной левой рукой на клавиатуре от компьютера. Монитора у меня не было и я просто шлепал по нужным клавишам. Я был уверен, что придет время и я запросто смогу напечатать все, что понадобится.

Каждую ночь я придумывал себе клиента и проговаривал на клавишах гипнотические индукции и утилизации трансовых состояний для решения его проблем. Каждое утро я просыпался с огромным желанием кого-либо осчастливить.

Тюремная камера стала моим первым кабинетом, а Воха Георгиевский моим первым официальным пациентом. Поздней ночью, когда большинство зэков уже крепко спали, мы решили начинать транс.

Я попросил Воху лечь на свою кровать и дал ему в руку алюминиевую ложку. В полутемной камере горела тусклая лампочка. Я предложил ему поймать ложкой отражение от света и внимательно смотреть на ложку. "А когда надоест, просто опусти руку и спи", добавил я.

Воха хотел рассказать о своей проблеме. Я ответил, что сегодня поработаем над его общим физическим и психическим здоровьем, чтобы он не страдал в неволе.

Вова не возражал и пристально таращился на ложку.

Я собрался с мыслями и погнал по тщательно отработанному плану.

"Воха", произнес я тихо, "Все, что я тебе сейчас расскажу – это ложь. Не верь, пожалуйста ни одному моему слову. Проверяй досконально каждое мое слово, потому, что я буду тебя обманывать. Я буду говорить, что ты сейчас восстанавливаешь все органы своего тела, но ты не верь мне на слово.

Я расскажу тебе, как работает твой подсознательный разум, и пусть твое сознание ищет опровержение. Я расскажу тебе, как время проносится перед нашими глазами и веки наливаются тяжестью, но ты не закрывай их пока тебе самому не надоест смотреть на эту уже ненужную ложку".

Я стремился синхронизироваться с его дыханием, но осознавал, что говорю быстрее, чем требуется. Старался понизить тембр голоса, но чувствовал, что начинаю мямлить. Тогда я забил на теорию и обычным голосом проговорил несколько индукций подряд, а завершил утилизацией призывающей его подсознание встретить новый день хорошо отдохнувшим и набравшимся свежих сил.

Когда я закончил сеанс все спали. Я тихо забрался на свою пальму, дал себе команду "Спать" и отключился.

Стая

Вскоре я узнал, что в нашей камере лучшие места возле окна занимают весьма задиристые молодые уголовники Камиль из Дагестана и Олег из Невинномысска. Они задавали тон и останавливали ссоры, периодически вспыхивающие между зэками.

Примирение всегда заканчивалось совместным чаепитием. В эти моменты Олег вытаскивал из-под своей кровати огромную сумку и выкладывал на стол пачки с кусковым сахаром, пакеты с конфетами, пряники, печенье и хороший чай. Эти запасы назывались "Хатовский общак".

На особом контроле у Олега был общий хатовский телефон. Эта маленькая пластмассовая коробочка была единственной отрадой, дающей надежду пообщаться ночью с родными или друзьями.

С раннего утра и до поздней ночи телефон лежал глубоко на дне унитаза, куда не дотягивалась рука даже самого длиннорукого милиционера. А после отбоя мы по очереди брали у Олега телефон и, спрятавшись за полотенцем, набирали знакомый номер.

Я заметил, что у Олега были явные признаки паранойи. Он с маниакальной настойчивостью выискивал среди нас стукачей. Особенное подозрение у него вызывали новенькие. Задавая хитрые и провокационные вопросы, Олег устраивал травлю.

Вокруг него сразу же образовывался круг поддержки. Самыми злыми становились шестерки – слабые духом алкоголики или конченые наркоманы. Они, как по команде, подсаживались ближе и вываливали весь свой словесный понос, бродивший годами в глубинах их давно деградировавшего мозга.

Накануне апреля в хату заехал Данька. Вскоре он вертелся, как уж на сковороде, пытаясь ответить на прямые вопросы про то, где раньше сидел и, как сидел. Но больше всего всех интересовало, за что Даньке отрезали половину правого уха.

А, когда Олег прямо спросил "Ты что стукач?", Воха Георгиевский восторженно вскрикнул "Вот ты и въебался об раму".

Данька стал быстро-быстро оправдываться и ссылаться на то, что он сейчас еще под следствием и ему лучше помалкивать, чтобы не сболтнуть лишнего. Данька добавил, что статья его начинается от восьми лет и ему совсем не хочется рассказывать о себе.

Получив кличку "Гламурный подонок", Данька заделался первой шестеркой. А, когда Воха предложил восстановить ему помять с помощью гипноза, Даньку осенила догадка.

Подонок подсел к Олегу и начал шептать на ухо, жестикулируя и показывая на меня пальцем. Потом они позвали еще несколько человек и снова Подонок шепотом говорил и указывал в мою сторону.

Обладая природным талантом устраивать провокации, Гламурный подонок доказывал Олегу, что я специально подсажен в эту камеру, чтобы под гипнозом собирать информацию и передавать её ментам. Для верности Данька поклялся, что его следователь грозился пытать его гипнозом, если тот откажется давать показания.

Воха Георгиевский радостно закричал свое любимое "Вот и ты въебался об раму". Олег позвал меня за стол. Обстановка очень быстро накалялась и ситуация неожиданно начинала выходить из-под контроля.

Все выглядело настолько глупо, настолько абсурдно, что оправдываться перед ними казалось унизительно и, самое главное, бесполезно. Объединенные внезапно нахлынувшей ненавистью зэки жаждали крови.

Я, пытаясь сохранить спокойствие, сел за стол напротив Олега и сказал, что знаю, почему он такой вредный. "Все потому", сказал я, "Что у тебя в детстве велосипеда не было". Шутка не зашла.

В наступившей тишине, как угроза прозвучало только одно слово "Обоснуй".

Ох, уж эти слова! Сколько времени я провел за учебником по гипнозу, чтобы понять, как слова приобретают свою силу. Как такое возможно, чтобы слово могло убить, сделать больным или несчастным. И как слово может воскресить, исцелить и сделать человека счастливым.

В конце концов до меня дошло, что каждое слово имеет гипнотическую силу и само по себе заслуживает трепетного и уважительного отношения к нему.

Мне было приятно сознавать, что набирая на клавиатуре одной левой рукой, я не рву слово на отдельные части, а сохраняя его целостность, росту духовно. Преодолевая ленивую косность пальцев левой руки я тренирую те отделы правого полушария, что оставались до сих пор не развитыми.

Пройдя по этому пути, я примерно представлял себе, как работает мозг у Олега. Я как-то заметил, что у Олега сухая правая рука и он все делает своей левой. На мой вопрос в тот день Олег сказал, что была в детстве травма. После неё рука стала сохнуть.

Эти мысли пронеслись в голове быстрее пули и я понял, что готов воспринимать это страшное слово "Обоснуй", как шанс провести абсолютно никому не заметный сеанс гипноза. Сделать это так технично, чтобы встроить индукцию и утилизацию в структуру своего обоснования.

"Олег", обратился я, "Помнишь, ты рассказывал мне про свою детскую травму. Я очень хорошо представляю, как тебе было больно.

Я даже могу представить, с каким трудом тебе пришлось переучиваться писать левой рукой. И я могу догадываться о том, скольких радостей детства тебе пришлось лишиться из-за этой травмы.

А ещё я знаю, как сильно натренировалось твое правое полушарие мозга из-за того, что ты стал все делать левой рукой. Разве не замечал ты свои уникальные умственные способности? Разве ты сомневался когда-либо, что ты самый умный не только в этой камере, но и среди всех твоих знакомых?

Разве нужны тебе эти советчики, если ты сам можешь найти выход из любой ситуации? И если ты до сих пор легко придумывал новые идеи, что мешает тебе сейчас успокоиться и принять взвешенное решение?".

Я уже почти не делал пауз и монотонно, почти напевая, закончил "Поэтому я и решил, что у тебя не было велосипеда".

В полной тишине Олег вышел из-за стола и принялся ходить по камере. Пространства было мало. Понемногу скорость движения увеличивалась и минут через пять Олег быстро носился от стола до двери и обратно. Руки его были сложены в замок за спиной, голова опущена вниз и я подумал, что он в трансе.

Примерно через час Олег сел за стол и заявил, что будет делать новую кобуру, то есть тайник. Осмотрев несколько пар обуви, Олег нашел супинатор и вырвал его для инструмента.

Потом он сел на пол, где только что ходил. Взял в руки супинатор и разодранный ботинок, и принялся долбить бетон под первой кроватью. Вскоре появилась маленькая ямка. Олег собрал пыль в пакет и передал супинатор другому зэку.

Всю оставшуюся ночь, сменяя друг друга, пацаны царапали бетон и к утру под кроватью была свежая кобура по размеру телефона. Ровно в шесть утра Олег завернул телефон в пакет и уложил в ямку. Потом он смешал цементную пыль с хлебом, добавил воды и выровнял пол.

Перед самым приходом утренней смены для проведения ежедневного шмона на пол вылили ведро воды так, что замазка стала совершенно незаметной.

Когда в камеру вошли пол дюжины надзирателей и принялись прощупывать, простукивать и прослушивать, мы стояли в коридоре и с замиранием сердца ждали. Ничего не найдя подозрительного проверяющие вышли. Мы все облегченно вздохнули.

Радостной толпой зэки повалили внутрь, чтобы срочно заварить свежего чая и закурить сигарету. Мы с Камилем из Дагестана шли последними. Вдруг неожиданно Камиль повернулся к охраннику за нашими спинами, показал указательным пальцем ему в ноги и закричал "Смотри, деньги лежат"!

Охранник посмотрел вниз и принялся прыгать на месте высоко поднимая ноги. В этот момент Камиль добавил "С первым апреля". Мы дружно захохотали и двери нашей камеры с лязгом закрылись.

Точки зрения

Далеко внизу расстилался изумрудный ковер сияющий на солнце всеми оттенками зеленого. Я парил в небесах и наслаждался свободой. Мои глаза различали каждый булыжник на берегу узкой речки, извивающейся в ущелье. Заснеженные верхушки гор служили мне ориентиром в бескрайнем лабиринте Кавказского хребта.

Вдруг я поскользнулся и вернулся в реальность. Я наматывал круги вокруг стадиона в колонии общего режима и вспоминал, как в детстве поймал орла.

Мы с другом Виталиком гуляли по лесу и неожиданно прямо к нашим ногам упал настоящий Беркут. Орел попытался взлететь, но кроны деревьев смыкались так плотно, что он ударился крыльями и снова рухнул на землю.

После нескольких неудачных попыток подняться в воздух, орел устал и просто отпрыгивал от нас в сторону. В конце концов нам удалось накрыть его курткой и взять в руки.

Огромные когти похожие на сабли предупреждали нас об опасности. Острый изогнутый клюв с желтой кожей по бокам иногда открывался и раздавался устрашающий клёкот.

Сменяя друг друга, держа птицу на вытянутых руках, мы поднялись на пригорок свободный от деревьев. До горизонта простирался лес, упирающийся в заснеженные горы.

Мы сняли куртку и осторожно осмотрели метровые крылья. Убедившись, что ран и переломов нет, мы вдвоем подбросили орла вверх. Мощными взмахами, опираясь на воздух, Беркут набрал высоту и устремился в сторону гор.

Дорожка вокруг стадиона была протоптана тысячами ног и после дождя в ямках образовывались лужи. Некоторые арестанты любили ходить от одних футбольных ворот до других и обратно. Я предпочитал идти вперед и считал, что в этом есть психологическая причина.

Изучая гипнотические техники я впервые узнал про диссоциации. Ричард Бендлер описывал случай, когда ему удалось исцелить парализованного пациента дав ему задание в течение двух недель рисовать самого себя, лежащего в постели, из разных точек пространства комнаты.

Человек, меняя точки зрения и глядя на себя со стороны, без всякого гипноза, нашел в себе источник силы для восстановления способности ходить.

Тренируя метод диссоциации я забавлялся, разглядывал себя с потолка, с крыши дома, с неба, с луны или из далекого космоса. Способность взглянуть на мир чужими глазами стала основой для понимания чувственных ощущений других людей и их прогнозирования.

Меняя точки зрения, я пришел к выводу о том, что весь мир находится за колючей проволокой. Просто с моей стороны собрались самые выдающиеся психопаты, мошенники и плуты, пьяницы и наркоманы. Концентрат злобы и ненависти, страдания и боли. Один день в лагере способен пощекотать нервишки больше, чем десять лет на воле.

Намотав на счетчик несколько километров, я отправился в свой девятый барак, где намечался вечерний прикол. С внешней стороны периметра это называется собранием.

В узком проходе между двухъярусных кроватей на табуретке стояло железное ведро до верха наполненное крепким чаем. На другой табуретке лежала куча конфет и большая коробка с сигаретами.

Молодой арестант разливал чай в наши кружки. Взяв чай и конфету, я уселся на нижнюю кровать. Вскоре комната заполнилась расписными телами. Звезды и кресты, купола и гусарские погоны, черепа и пауки притягивали мой взгляд, подчеркивая реализм происходящего. Я почувствовал себя наблюдателем, пассажиром, случайно севшим не в свой поезд.

Когда пришел смотрящий за лагерем, все замолчали и приготовились слушать. Прикол начался с поздравлений. Молодой арестант по кличке “Жиган” зачитал имена и кликухи воров – именинников сидящих в других лагерях. После чего заорал во все горло "Жизнь ворам". Зэки дружно прокричали "Вечно".

“Жиган” продолжил читать имена и прозвища следующих воров, чтобы теперь помянуть за упокой. Затем он заорал "Смерть ментам". Зэки тотчас ответили "Вечно". Когда поздравления и поминки закончились, смотрящий начал разбирать последний конфликт, возникший между арестантами.

С сильным грузинским акцентом смотрящий обратился к длинному зэку по фамилии Суслов. "То, что тебя обозвали сусликом – это ерунда. “Суслик” – это не шерсть. “Суслик” – это просто суслик. А вот ты в ответ обозвал человека козлом. “Козел” – это шерсть. “Козел” – это оскорбление. Вот за это ты и получил по морде". Конфликт был улажен и смотрящий перешел к следующему вопросу.

"Завтра, сказал он, – в вашу хату заедет наш лагерный Барыга. Трогать его запрещено, обманывать тоже нельзя. Пусть барыжит, приносит благо, это его работа".

“Жиган” вновь заорал "Жизнь ворам". Зэки ответили "Вечно". Смотрящий ушел. Прикол закончился.

На следующий день Барыга перетащил свои сумки, наполненные насущным товаром и началась движуха. Со всего лагеря потянулись покупатели. Они усаживались на кровать за занавеской из простыни и устраивали торг. Барыга брал номера телефонных карточек и одежду в виде оплаты. Взамен давал чай, сигареты, конфеты и бисквитные рулеты.

Кому нечем было платить, брали в долг под запись. За несколько лет у Барыги скопилось много должников. В толстой тетради были записаны сотни имен и прозвищ. Сам себя он гордо называл предпринимателем, ни в чем не нуждался и даже не заметил, как срок его командировки закончился.

Выйдя из лагеря на волю, Барыга зашел в ближайший магазинчик. Там он купил большой пластмассовый пистолет и, перейдя в соседний магазин, заорал "Это ограбление. Вызывайте ментов".

Через десять минут Барыгу в наручниках вернули в лагерь и поместили в штрафной изолятор. А через две недели, после заседания выездного суда, счастливый Барыга снова занял свое место в нашей хате. Получив дополнительно пять лет, он продолжил свою предпринимательскую деятельность.

Видимо, с точки зрения Барыги, лагерная шконка была лучшим местом на свете.

Самосуд

Полуподвальная дверь в кочегарку с шумом открылась и клубы пара вырвались на мороз. Из тумана на снег вышли два чёрта. В черных руках они держали большие черные носилки.

Не поднимая глаз и опустив свои черные лица, черти медленно двинулись к большой куче угля. Снежинки падали на их абсолютно черную одежду и брезгливо испарялись, растворяясь в свежем воздухе. Бросив носилки, черти принялись ковырять замерзший уголь тяжелым ломом и большой лопатой.

Мы готовились к вечернему просчету. Площадка перед нашим бараком медленно заполнялась злыми на мороз зэками.

Я смотрел на неприкасаемых на куче угля и перекатывал на языке "Барбариску".

Подошел Сергей Степанов, по прозвищу "Цыган", закурил сигарету, кивнул на чертей и спросил "Жалко, да?". Не дожидаясь ответа, он продолжил "Вон тот, что пониже – жестокий насильник и педофил. Задушил бы его голыми руками, попадись он мне на воле. Из-за таких вот пидоров сижу здесь. Не терплю несправедливость, никого не боюсь, так жил, так и буду жить дальше. Ты видел таких уродов когда-нибудь раньше?".

Свою речь Цыган украшал неповторимым лагерным жаргоном, заставляя улыбнуться, несмотря на обстоятельства места. Мы встали в строй для просчета, и я вспомнил свой первый день в карантине Пятигорской тюрьмы.

Среди ночи двери камеры открылись, и надзиратель вызвал смотрящего в коридор. Зэки продолжали пить чифирь, играть в нарды, валяться на нарах.

Через пол часа смотрящий за карантином вернулся. За ним в камеру вошел молодой паренек. В руках у него была почти пустая большая сумка. Усадив пацана на свободное место на нижних нарах, смотрящий громко произнес "Никаких вопросов ему не задавайте. Ничего не спрашивайте. Ни о чем не просите". Смотрящий ушел за занавеску досматривать нарушенный надзирателем свой наркотический сон, а мы уставились на новенького.

Неприметный пацан с правильными чертами лица сидел на нарах и дрожал от страха. Глядя себе под ноги он без устали повторял "Моя жизнь закончилась".

Бывалые арестанты принялись отпаивать его чифирем, угощать конфетами, дали закурить. Любопытные зэки хотели знать с кем они общаются. Парень сквозь слёзы криво улыбался в ответ и твердил снова "Жизнь моя закончилась".

Все же мы выяснили, что он из Буденновска, а его подельник в соседней камере, в другом карантине. Вскоре оттуда настойчиво постучали.

Смотрящий моментально проснулся, закричал нам "Поймали тишину", схватил большую алюминиевую кружку и с грохотом приложил к стене. Потом он прижался ухом к дну кружки и стал слушать сообщение через метровую толщу тюремной стены. В полнейшей тишине нам были слышны лишь отдельные неясные звуки.

Стукнув два раза кружкой по стене в знак того, что он все понял, смотрящий обратился к сидящим за столом зэкам. "В соседнюю камеру заехал насильник, зверски надругавшийся над старушкой и её внучкой. Это взрослый подельник вот этого урода,– он указал на дрожащего новенького,– мужики интересуются, что с педофилом сделать? Вы не против, если его побьют?"

Все дружно поддержали эту идею. Смотрящий снова со стуком приложил кружку к стене и закричал "Делайте, что хотите. Только без переломов костей и без синяков на лице". Услышав в ответ два удара в стену, смотрящий улегся досматривать свой сон.

Долго спать ему не пришлось. Через двадцать минут его снова вызвали на связь из-за стены. Выслушав сообщение, смотрящий произнес "Все. Все отбили внутри. До суда доживет". Потом он вручил новенькому зубную щетку и пасту, и отправил его чистить умывальник и унитаз.

Интерес к насильнику пропал. Никто его больше не жалел и разговаривать с ним даже не пытался.

Вечерний просчет в лагере заканчивался. Задубевшие зэки мечтали поскорее вернуться в свои бараки, согреться чаем, закурить.

Я сгрыз очередную "Барбариску", чтобы не теряя времени залезть под одеяло на втором ярусе. Начинались мои двенадцать часов владения кроватью.

Проваливаясь в сон, я вдруг вспомнил слова Станислава Ежи Леца "Я думал, что опустился на самое дно, как вдруг снизу постучали".

Чётки от Анчутки

"Ласковое солнце моё…Просто подари мне один только взгляд…"

Радиоприемник на стене нашей камеры пел голосом Киркорова нежную лирическую песню. Арестанты молча слушали концерт, стараясь не мешать друг другу получать удовольствие от музыки.

Солнце никогда не заглядывало в наше окно. Снаружи, недалеко от решетки, был намертво приварен железный намордник.

Когда песня закончилась, Камиль из Дагестана снял с верхней кровати большой бумажный мешок и вытащил изнутри солёный бараний курдюк. Маленьким лезвием от бритвенного станка он принялся отрезать длинные полоски жира.

Затем Камиль распотрошил чистую тетрадь, завернул каждый кусочек в отдельный лист бумаги и плотно скрутил концы для надежности. Уложив свертки на полу посреди камеры в виде пионерского костра, он зажег спичку и поджег бумагу.

Мы в недоумении уставились на огонь. Вскоре пламя сожрало всю бумагу и запахло жареным. Сняв обугленные остатки обертки, Камиль выложил на свою тарелку аппетитные куски копченого бараньего сала.

Как по команде, мы один за другим потянулись за общим хатовским провиантом на верхней кровати, выбирая себе на ужин все, что захочется. Благодаря сердобольным родственникам, наш общак превратился в гигантскую продуктовую кучу.

Дождавшись когда последний сиделец доест и вытрет стол, Камиль объявил "А сейчас мы будем делать ружье". Он аккуратно разрезал бумажный мешок и разложил на столе прямоугольники плотной серой бумаги.

Уверенными движениями Камиль принялся скручивать листы в трубочку, прижимая к столу и наматывая их друг на друга. Смазав клейстером края, он провел пальцами по стволу и довольный посмотрел сквозь дырочку на нас.

Пулю сделали из черного хлеба. Небольшой мякиш хорошо размяли и вставили в трубку. Глубоко вздохнув, Камиль резко дунул и пуля, пролетев через всю комнату, врезалась в кормушку. Зэки восторженно загоготали. Ружье спрятали до ночи. Снова заварили чай. Закурили.

В замочной скважине залязгали ключи, отворилась дверь, за ней распахнулась решетка и на пороге нарисовался очередной страдалец. Парень в нерешительности топтался на месте. В одной руке он держал дырявый матрас, а в другой – клетчатую сумку.

Встретили его доброжелательно, показали свободную кровать, пригласили к столу, заварили чифирь. С большим волнением, он рассказал, что зовут его Валера и работал он сварщиком на стройке. Дома остались жена с ребенком.

Валера обмывал первую зарплату и в суматохе сорвал с полицейского погон. Адвокат обещал добиться колонию поселение, но суда еще не было и Валера сильно нервничал. Попив чифиря и немного освоившись, Валера стал приставать с вопросами.

Я дал ему ручку и лист бумаги, чтобы он записал и выучил наизусть своё последнее слово на предстоящем суде. Когда мы закончили придумывать речь, я добавил "Главное, обращайся к судье "Ваша честь", бери всю ответственность на себя, молись и кайся".

Спрятав шпаргалку в карман, Валера спросил, что надо ещё, чтобы круто заехать на колонию. Камиль посоветовал ему придумать себе мощную кликуху и приобрести четки.

Ближе к ночи зэки принялись налаживать тюремную связь. Из тайника достали несколько мотков веревок различной толщины. Самую тонкую нить из легкого пропилена вдавили в пулю. Ружье согнули так, чтобы пуля полетела к соседнему окну, просунули в небольшое отверстие в решетке и постучали в стену.

Соседи ответили на стук и приготовились ловить пулю. После нескольких неудачных попыток пуля была поймана и мы услышали радостный крик "Дома – дома". Соседи привязали свою веревочку и мы её затянули к себе.

Самую толстую веревку, называемую "Конём", мы также переправили в соседнюю камеру. Когда дорога была налажена с соседями с другой стороны, заработала тюремная почта. На приходящих записках, свертках и бандяках были написаны номера камер. Каждый прием и отправление регистрировались нами в специальной тетради для жесткого контроля.

Валера перебирал в уме варианты кличек и не мог сделать выбор. Когда он снова надоел, мы предложили ему поступить по старой тюремной традиции – вынести вопрос на всеобщее обсуждение.

Камиль объяснил ему, что надо делать и уступил место возле окна. Валера забрался наверх и со всей дури заорал "Тюрьма, старушка, дай мне погремушку". Мы покатились от смеха, а со всех окон тюрьмы посыпались варианты один другого круче. Валера обрадовался и довольный уселся за стол принимать ответственное решение.

Посреди ночи, когда дорожники в поте лица принимали и отправляли почту, за окном раздался истошный крик "Мужики, пидор на трассе коней режет". Длинной палкой с крючком на конце арестант из опущенных ходил под окнами и старался оборвать веревки. Даже охранники не делали таких подлостей, а отправляли вместо себя нечисть.

С разных сторон тюремного дворика, из многих окон, имитируя выстрелы, застрочили пулеметы "Та-та-та-та-та-та-та". Послышались крики "Убил гада. Ложись, сука". Вся тюрьма содрогнулась от хохота.

Порезав несколько веревок, неприкасаемый ушел. Связь была нарушена. Дорожники смотали коней до следующего вечера. Все умолкли.

В предрассветной тишине раздался мелодичный голос тюремного муллы, проникновенно призывающего правоверных к утренней молитве. Я моментально уснул.

На следующий день я сидел за столом и изучал тюремный "Глобус". На небольшой картонке от книжки была изображена схема тюремных корпусов и квадратики камер с номерами. В трех квадратах красной пастой было написано "Куры".

Четыре квадрата были обведены красным цветом. В них было написано "Козлы". Еще два квадратика были сильно замазаны красной краской без надписей.

Валера присел рядом и поинтересовался, что это такое. Арестанты наперебой принялись просвещать его местной географии. Когда он указал на красные квадраты, ему объяснили, что в них живут "Петухи". Писать это слово не стали, чтобы не пачкаться. И так все ясно.

Валера сильно заинтересовался, кто эти люди, как они живут и почему их так называют. Оказалось, что никто с ними не сталкивался, ничего про них не знает и ему посоветовали держаться от них подальше, чтобы не законтачиться.

Я рассказал Валере, что когда курица снесет яйцо, то вылупляется цыпленок, а когда яйцо снесет петух, то вылупляется "Анчутка" – мелкий чёртик с невероятно злым и подлым нравом. Все дружно засмеялись, но спорить не стали.

Валера посмотрел на глобус и произнес "А ведь они прямо над нами". В самом деле, этажом выше была камера, где сидели обиженные. Дорогу к ним не протягивали и тюремной почтой они никогда не пользовались. Иногда они топали ногами, но мы не обращали внимания.

После обеда, когда сверху послышался стук, Валера встрепенулся. Со словами "А что они шумят" забрался на верхнюю койку и стукнул два раза башмаком в потолок. Все стихло.

Через полчаса за окном замаячила записка на ниточке. Теперь уже всем стало интересно. Зэки достали письмо и начали читать вслух.

Неизвестный автор жаловался на ужасный мороз в хате, на нехватку всего насущного. Он обещал сделать великолепные четки в виде черепов или маковых головок, если ему пришлют чай и сигареты.

Валера загорелся. Он суетился, спрашивал совета, не мог успокоиться. Когда всем надоело, на Валеру махнули рукой "Решай сам. Распоряжайся своим".

Валера привязал к ниточке записку со своими желаниями и постучал в потолок. Вскоре он отправил наверх несколько пачек сигарет, чай и конфеты.

Следующие два дня Валера глядел в потолок, иногда бил каблуком, но ответа не было. На третий день сверху спустилась записка. В ней говорилось о том, что почти готовые четки отобрали контролеры во время шмона. "Петух" клялся выполнить заказ и просил еще чай и сигареты.

Валера снова отправил наверх то, что просили. Когда через три дня он получил сообщение, мы примерно знали, что там будет написано. Другим почерком Валеру известили, что тот с кем он договаривался, уехал на этап. Но, если Валера хочет красивые четки, то другой мастер сделает их для него за чай и сигареты.

Вся камера потешалась над наивным пацаном. Его подкалывали, язвили и советовали отправить наверх еще что-нибудь ценное.

Вскоре мы провожали Валеру на суд. Он вернулся счастливый. Получил год колонии поселения. Но самое главное, Валеру вызвал к себе начальник тюрьмы и предложил ему остаться здесь работать сварщиком.

Начальник рассказал, что в соответствии с Европейским стандартом придется срезать все намордники с окон. И для Валеры есть работа по специальности.

Мы с большим энтузиазмом его поддержали и попросили убрать намордник с нашей камеры в первую очередь.

Утром Валера забрал свой матрас и в сопровождении конвоира покинул нашу камеру насовсем.

А еще через день тяжелая железяка отвалилась, солнце осветило комнату и я увидел вдалеке белые деревья цветущей черешни.

Минное поле

Весенний лес благоухал цветочными ароматами. Восхитительные фиалки, желтые тюльпаны и синие подснежники бесконечным ковром расстилались под нашими ногами. Чудесные птичьи голоса наперебой исполняли для нас лучшие трели своего репертуара.

Мы с Виталиком, как обычно, бродили по лесу. В тот день мы вышли к танкодрому. Спрятавшись за деревьями, мы с интересом наблюдали воинские учения. Бойцы выпрыгивали из окопов, метали гранаты и закапывали противотанковые мины. Дождавшись, когда солдаты строем уйдут в сторону своей казармы, мы пошли на разведку.

На самом краю танкодрома под навесом были складированы зеленые ящики в которых лежали круглые противотанковые мины. Отдельно в оберточной бумаге находились удивительно красивые часовые механизмы со взрывателями.

На минах яркой краской было написано "Учебная". Убедившись, что во всех ящиках были только учебные мины, мы сильно разочаровались, но решили не уходить без трофеев. Виталик взял одну, а я две, в обе руки. Рассовав по карманам часовые механизмы, мы двинулись в направлении дома.

Когда половина пути была пройдена, мне пришлось проститься с одной миной. Такую тяжесть мне было не осилить, к тому же идти приходилось вверх. Мы все еще надеялись, что внутри мины есть порох.

С огромным трудом мы дотащили мины до дома, нашли топор и просто разрубили металлическую оболочку. Внутри был обычный песок. Зато часовые механизмы были настоящие. Нажав на большую круглую кнопку, мы довольные слушали, как тикали часики и после щелчка выскакивал стальной стержень символизирующий взрыв.

В этот момент я переключил внимание и прислушался. В камере стало подозрительно тихо. Обычный галдеж и болтовня вдруг сменились на странный шепот. Интуиция подсказывала, что пока я спал, против меня затевалась новая интрига.

Спрыгнув с верхней кровати, я сел за стол и налил себе кружку крепкого чая. Безухий Данька по прозвищу "Гламурный подонок" многозначительно улыбался. Другие зэки с нескрываемой злобой смотрели на меня и молчали.

Я понимал, что "Подонок" что-то скрывает, поэтому систематически строит против меня козни, переводит стрелки и пытается отправить меня под танк. Как мастер интриги он бросил наживку, а кровожадные пираньи не задумываясь проглотили.

Первым нарушил молчание прямолинейный Камиль. Он посмотрел в мою сторону и задал странный вопрос. Указав пальцем на мою ногу он спросил "Скажи нам Учитель, а почему у тебя такой ноготь на большом пальце правой ноги".

Когда-то ноготь врезался в мякоть и мне пришлось его выковыривать наружу. С тех пор я не стриг его коротко, а оставлял несколько миллиметров длиннее. Рассказывать про боль я не хотел, поэтому серьезно заявил "Это для того, чтобы я мог сломать берцовую кость любому негодяю".

Я встал и, со словами "Смотрите", с размаху врезал большим пальцем ноги в железную стойку стола. Стукнув еще несколько раз ногой по железяке, я снова сел за стол допивать свой чай.

Камиль засмеялся, посмотрел на Даньку и сказал "Давай, расскажи еще раз все, что нам сейчас рассказывал”. "Гламурный подонок" принялся подробно рассказывать ужасную историю про какого-то учителя, продающего наркотики в школе. Он сыпал обвинениями в мой адрес и старался навесить на меня всех собак.

Создавалась идиотская ситуация в которой мне надо было оправдываться, а другим заваливать меня вопросами. Теперь я уже не сомневался, что "Подонок" все утро настраивал зэков против меня. Я достал из сумки свой приговор, положил на стол и, со словами "Читайте внимательно, там все есть", забрался на кровать и задумался.

Мне хотелось уничтожить этого подонка, размазать по полу так, чтобы от него мокрого пятна не осталось. Никакого плана действий придумать не получалось, поэтому я решил просто лежать и молиться. С некоторых пор я научился в безвыходных ситуациях полагаться на божью волю и просить господа о помощи.

Входная дверь открылась и через решетку надзиратель предупредил, что скоро прогулка во дворике.

На улице лил дождь. Выходить из теплой камеры зэки не хотели. Уставшие дорожники крепко спали, простояв всю ночь на сквозняке у окна. Несколько человек лениво надели куртки.

Когда охранник открыл решетку и сказал выходить, я быстро спрыгнул с кровати, оделся и пошел на выход. В этот момент Данька спохватился, схватил первую попавшуюся под руки куртку с вешалки и выскочил следом.

Нас провели тюремными коридорами с металлическими ступеньками мимо девушек в форме с немецкими овчарками в намордниках. Девушки молчали, собаки пытались укусить, мы зубоскалили.

Прогулочный дворик был чуть больше нашей камеры. Высоченные стены покрывала цементная шуба, раздирающая кожу до крови при малейшем прикосновении. Сверху нависали несколько слоев сетки разного калибра. В двери – глазок надзирателя.

Как только мы вошли, Данька, по привычке, принялся шмонать карманы чужой куртки, в которой пришел. Он быстро нащупал тайник и радостно закричал нам "Смотрите, что я нашел". Сунув руку за подкладку, он вытащил тетрадь с ночными записями дорожников.

В эту секунду двери распахнулись, и во дворик влетели несколько надзирателей. Они скрутили Даньке руки за спину, уложили мордой в пол и отобрали тетрадь. Прогулка закончилась.

Через пять минут мы вернулись в камеру. Убитый горем "Гламурный подонок", чуть не плача, оправдывался перед пацанами за чужую куртку, за секретные записи, за свой крупный залет.

Не долго думая, Камиль врезал Даньке несколько чепалахов по тупой голове и предупредил, что если будут последствия, то "Подонок" получит еще.

Все были шокированы происшествием. Я торжествовал.

В отличном настроении я вытащил из сумки два носовых платочка, обмотал кулаки и принялся долбить в стену. Эти тренировки я проводил ежедневно. Боли я давно не чувствовал. Иногда разбивал костяшки до крови, зрителям было страшно, я прикалывался.

В тот день я долго отбивал ритмы своими кулаками, пытаясь рационально понять причины и следствия.

Когда зэки хором запричитали с просьбой прекратить бить стены, я подошел к "Гламурному подонку" и спросил "Знаешь, о чем я мечтаю?"

Снимая окровавленные платочки с кулаков я продолжил "Хочу встретить тебя на воле и сломать тебе нос".

Мани – мани

Костер догорел, и Виталик откопал несколько обугленных картофелин. Обжигая пальцы и губы мы принялись с удовольствием жевать подгоревшую кожуру. "Природа для народа – бесплатный магазин" многозначительно произнес Виталик одну из своих поговорок. "Пойдем скорее, сегодня будем играть в лото".

Во дворе под яблоней собралась большая компания любителей азартных игр. Взрослые соседи и старшие друзья суетливо рассаживались по местам, выбирали карты для игры и бросали монетки на кон. Увидев наши перепачканные лица, игроки дружно разозлились и отправили нас на все четыре стороны.

Сначала мы просто стояли на улице и не знали, чем заняться. По обе стороны дороги валялись булыжники и Виталик предложил покидать друг в друга камнями. Когда кидаться камнями нам надоело, мы решили искать клад.

Виталик рассказал, что клады обычно прячут под большим камнем. Надо просто ходить и переворачивать все камни подряд и тогда обязательно мы что-то найдем.

Проверив все булыжники возле дома на нашей улице, мы свернули за угол и принялись переворачивать камни около соседских домов. Перевернув очередной камень, мы ахнули. Это был настоящий клад. Большая куча монет стала наградой за наше старание.

Набив полные карманы деньгами, мы поспешили обратно. У Виталика во дворе мы высыпали монеты в одну кучу и принялись делить. В этот момент появилась Галка – хитрая Виталькина старшая сестра. Она тут же вызвалась нам помочь.

"Вы за красных или за белых?"– спросила Галка. Мы дружно ответили, что мы за красных. Тогда Галка вытащила из кучи все медяки, рассовала нам по карманам, а оставшиеся белые забрала себе. Мы, счастливые, побежали играть в лото.

Лежа на кровати в тюремной камере, я вспоминал бесконечное множество событий из прошлой жизни. Давно забытые эпизоды проплывали на внутреннем экране, оживали в мельчайших подробностях, приобретали новые смыслы.

Гипнотическая техника возрастной регрессии имеет большой психотерапевтический потенциал и, часто неосознанно, используется "волшебниками" для исцеления несчастных людей.

Утром к нам в камеру подселили необычного заключенного. Интеллигентного вида арестант был красиво одет и курил дорогие сигареты. Он гордо называл себя вором и заявил, что его кликуха "Майор". Это было действительно странно.

"Майор" выложил из большой сумки на общий стол блок сигарет, копченую колбасу, шоколадные конфеты и еще много других продуктов. Таким поступком он произвел на всех очень хорошее впечатление.

Больше всех новеньким заинтересовался прожорливый Мага. Его глаза сузились, лицо сосредоточилось, губы раздвинулись изображая добрую улыбку. Я представил себе, как в его мозгу зашевелились извилины.

Напоив "Майора" крепчайшим чифирем, Мага поинтересовался его уголовным делом.

"Майор" действительно был майором. Он хвастливо принялся рассказывать про то, как дослужился до майора в армии, как управлял хозяйственно частью и наворовал на четыре миллиона рублей. Потом его махинации раскрыли и присудили по году за каждый сворованный миллион.

"Майор" старался показать себя порядочным арестантом, не пропускал ни одной кружки чифиря и подчеркивал, что он настоящий вор.

Вскоре "Майор" опьянел, стал сочувствовать окружающим и доказывать, что наркоманы сидят ни за что, а вот он будет отбывать срок за настоящее дело.

Мы и сами в душе понимали, что наркомания – это такая неизлечимая болезнь психики и сажать за саморазрушительный образ жизни несправедливо. Каждый из зэков предпочел бы отсидеть тот же свой срок за кражу или мошенничество.

"Майор" вошел во вкус и принялся хвалиться своим имуществом, наворованным за долгие годы воинской службы. Он говорил, что дом его теперь, как полная чаша, а жена его теперь ни в чем не будет нуждаться много – много лет.

Зэки с завистью ловили каждое слово, с готовностью поддакивали, наворачивали колбасу и без перерывов курили дорогие сигареты.

Мага хохотал громче всех, задавал все новые вопросы и потирал свои медвежьи лапы.

Поздно ночью, когда большинство арестантов крепко спали, а я проводил для Маги очередное внушение на развитие умственных способностей и оздоровление организма, Мага встрепенулся.

Он быстро сел за стол и позвал "Майора" пить чай.

"Майор" ещё кайфовал от самомнения и от своего высокого положения в иерархии зэков. Он был очень доволен тем, как круто он заехал в нашу камеру. Не чувствуя запаха зверя, "Майор" присел за стол напротив Маги и небрежно закурил.

Проявив свою истинную хищническую сущность, Мага сказал "Вот ты, "Майор", служил в армии, общался с сослуживцами, обеспечивал военных питанием. Тебе доверяли, платили зарплату, повышали в звании. А ты взял и всех кинул. По моим понятиям, ты не вор, а крыса. Ты, "Майор", украл у своих".

"Майор" поперхнулся, принялся оправдываться, криво улыбаться и доказывать, что он вор. Лицо его преобразилось, в глазах появился страх, и Мага пригласил его пересесть на кровать за ширму из простыни.

Вскоре я услышал звонкий звук пощечины. Мага тихим голосом продиктовал "Майору" список продуктов для общего стола и марки сигарет для себя лично.

Мага отвесил еще одну звонкую пощечину, протянул "Майору" телефон и скомандовал "Звони!".

На другой день "Майору" принесли передачу. Зеки зауважали "Майора" еще больше.

Целый месяц, пока "Майор" дожидался своего этапа в лагерь, он получал от Маги указания. Два раза в неделю Мага приглашал его на свою кровать за занавеску, хлестал по щекам и требовал продукты.

Получив свое, Мага становился добрым и ласковым балагуром, веселившим нас бесконечными шутками и историями из тюремной жизни.

Братское сердце

Воскресным днем, когда по расписанию пришло время пообедать, кормушка открылась, и охранник протянул лист бумаги и ручку.

На верхней кровати приподнялся молодой арестант с огромным фингалом под глазом и разбитыми губами проговорил "Напишите там Адам".

Адам заехал в нашу камеру с полной сумкой сигарет. В первый день он выложил на стол два блока и спокойно рассказал про свое уголовное дело и про свой предыдущий срок. Держался Адам с достоинством, и сразу добился уважения.

Он почти не разговаривал. В разборках и ссорах не участвовал. Смотрел телевизор и жевал сухую лапшу из бичпакета, вместо семечек. Адам был моим земляком. Вторым земляком, потому что первым был Мага. Оба они были по национальности ингуши и жили раньше в соседних селах.

Мое детство прошло в Грозном, поэтому я выхватывал из их разговоров знакомые слова и понимал контекст. Друг друга они считали братьями по крови и проявляли завидное взаимоуважение. Мы сразу переняли у них вежливое обращение "Братское сердце", и вставляли в разговор по любому поводу.

По утрам Адам выкладывал на стол блок сигарет для всех арестантов. Мы его останавливали, благодарили, советовали придержать запасы на будущее. Мага на своем языке предупреждал о том, что придет время, и Адам пожалеет о своей расточительности.

Десять блоков сигарет разошлись за две недели и, как-то вечером, Адам попросил у Маги закурить. Мага ехидно отказал.

Его слова прозвучали так неожиданно, как гром среди ясного неба. Адам, в полной растерянности и недоумении, напомнил про Братское сердце, про кровное родство и про арестантскую солидарность. Мага со всей силы врезал Адаму кулаком в глаз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.