Марина Бердс
Проклятый замок (неполная версия)

«В городе Рамони, что в 40 км от Воронежа, есть старинный замок, с которым связано много загадочного. Всю его историю окутывает флер легенд, а проклятие, наложенное колдуном, до сих пор сказывается на всех, кто так или иначе сталкивается с этим изумительным творением архитектурного и… колдовского искусства».

 (Е.Куриленок, журнал «Воронеж», №1, 1996)

(В основу книги положены гипнологические, исторические, физические и естественно-географические исследования феномена дворца принцессы Ольденбургской в районном городе Рамонь и прилежащей местности. Неполная версия.)

ТО, ЧТО НЕ ВОШЛО К КНИГУ

В сорока километрах от города есть старинный замок – дворец принцессы Евгении Ольденбургской, племянницы царя Александра Второго, который ей подарил поместье в Рамони. С этим замком связано множество легенд, одна из которых существует до сих пор: с 1908 года он остается бесхозным, и кто бы ни пытался его вернуть к жизни и организовать полноценные реставрационные работы – ничего не получается по одинаковому сценарию: коллективы разваливаются, документы теряются, сделки прогорают, приключаются несчастные случаи и загадочные исчезновения целых кампаний – а замок продолжает разрушаться.

Если заглянуть в историю этого рукотворного «нечистого чуда», то про-слеживается ряд любопытных совпадений.

Гениальный врач-терапевт Сергей Петрович Боткин, будучи лейб-медиком царской семьи (что предполагает общение с Ольденбургским как с внуком Павла 1), находит среди молодых физиологов талантливого начинающего ученого Ивана Павлова и передает ему свою клиническую идею, который сам Павлов потом назовет «теорией нервизма». Молодой Павлов увлеченно занимается научными исследованиями в Институте экспериментальной медицины в Петербурге, где затем в знаменитой башне Молчания проводит свои бесценные опыты на собаках. Будучи меценатом этого заведения, его туда пригласил Александр Ольденбургский в 1891 году на должность организации и руководства отделом физиологии (которую Павлов возглавлял до конца своей жизни). Идя по научной стезе нервизма, Павлов натыкается на удивительное и не изученное явление – гипноз. И начинает первые эксперименты. Евгения Ольденбургская же под его руководством начинает вести общественную благотворительную работу и становится лучшей ученицей Павлова среди женщин-курсисток (интересно, в чем именно…). Одновременно с этим в Рамони разворачивается экспериментальная работа ученика Павлова при ветеринарной лечебнице (а может, там еще и существовал виварий – точных данных нет). Под Рамонью до недавних пор существовал с тех времен памятник якобы волку, но при пристальном внимании он все-таки больше походил на памятник собаке, причем на аналогичный таковому в местечке Колтушах, воздвигнутому в честь подопытных собак Павлова. Интересен также и тот факт, что сын Боткина Виктор идет по пути отца и становится также лейб-медиком, но уже у Николая Второго. И именно Виктор Боткин осуществляет первое обследование Григория Распутина, вероятно, с главной целью: узнать побольше о Распутинских нестандартных способностях к гипнотизированию.

Уж не является ли Рамонь одним из важных звеньев политических преобразований России в начале двадцатого века? Тем более, что таинственный замок устроен таким образом, что просто невозможно не сделать вывод: в статистиках его неудач есть нечто, напоминающее каким-то образом «вмонтированный в архитектуру» гипноз.

Указанные выше автором данные не использовались в книгах из-за своеобразия цензуры «Лихих девяностых». Еще и поэтому здесь применяются художественные приемы по изменению имен и фамилий, а также сокрытие некоторых щекотливых подробностей, о которых можно открыто говорить сейчас.

Глава первая.
Сеанс аутогенного гипноза в замке Графини Н.

В одном районном городе (назовем его Нетронь) есть старый заброшенный замок. Сто лет назад он был воздвигнут на краю обрыва над заливными лугами Большой реки. Первой и единственной полноправной хозяйкой этого прекрасного творения была загадочная женщина с такой родословной, о которой лучше не упоминать. Назовем ее «Графиня Н.». Графиня Н. была чрезвычайно прогрессивна и талантлива, а круг ее знакомых удивляет своими совпадениями. Нетронь была ее летней резиденцией, а зимой она жила на Юге и в Петербурге.

Обрывки легенд о замке Графини Н. разбросаны по всей области города Х.. Вроде бы Графиня приехала сюда не просто так, а чтобы вылечиться от гемофилии. Она специально выбрала этот холм, зная его как святое место, где когда-то волхвы заклинали царя на спасение и процветание России.

Графиня сама обследовала здесь все, начертила проект будущего строения и сама приняла активнейшее участие в его воздвижении. Вездесущая, она проверяла, как расчищают строительную площадку, как месят глину, как притаптывают в формы подпяточный кирпич. Когда стали расти стены, Графиня на время оставила Нетронь и ринулась исполнять накопившиеся дела государственной важности. Когда дошло до внутренних работ, она не стала дожидаться и, как заработало отопление, переселилась сюда. Отделка замка полностью была под ее чутким руководством. Наконец, когда все было готово, справили новоселье, немного расслабились и все силы пустили на решение новых проблем.

Двадцать лет провела здесь Графиня Н, преобразуя поселок. Казалось все, к чему прикасалась она, начинало цвести и плодоносить. А параллельно с этими преобразованиями и многими другими Графиня лечилась от своего недуга. И помогал ей в этом местный знахарь, угрюмый и владеющий какой-то силой.

Однажды в летний солнечный день постучался в двери замка усталый странник. Графиня приняла его у себя. И тот поведал, какой ценою удается ей поправить свое здоровье. Графиня не поверила страннику и решила проверить все сама. Тайком она выследила своего лекаря и пробралась к его колдовскому месту. Там, среди болот и камышей, в заросшей чаще леса, на полночной лунной поляне ее спаситель собирал в склянку кровь от убитого младенца. И, застав на месте преступления, окружив знахаря-убийцу со всех сторон, здесь же при лунном свете свершились суд и казнь. Но умирая, черный лекарь собрал последние силы и выплюнул проклятье в лицо Графине и всей ее свите.

Каким-то неясным образом это проклятье перешло на замок, который находился в состоянии ремонта, и поселилось в нем. С тех пор хозяина там не стало, начиная с самой Графини Н.. Кто бы ни брался за него – все валилось из рук. Коллективы распадались, мероприятия срывались, а их наиболее эмоциональные участники то внезапно спивались, то выбрасывались из окон, то попадали в психиатрическую больницу. Это нагромождение «случайных совпадений» было очевидно, но консервативность общественного мнения пыталась все отрицать. «Это бесхозность русского человека!» Ну что ж! Тогда иностранцы попробовали себя. Арендовали здание с прилежащей территорией до конца века – и дружно схватились за работу (хотели сделать в нем международный бордель). Четыре месяца не покладали рук. А на пятом явилось очередное «совпадение» – и покидали все не как хозяйственные иностранцы, а как спасающиеся бегством дикари (даже наплевали на оплаченную аренду – уйти б живыми). Вскоре их сплоченный двадцатилетний союз рассыпался, как горох на сорок дорог. Замок оказался опять ничей до 2000 года, чем, видимо, остался очень доволен.

Что слишком много случаев по единому шаблону крутится вокруг Нетронского замка, никак не укладывается в среднестатистическую норму, как ни крути. Предположим, что замок может влиять каким-то образом на психику людей и внушать какие-то установки (цели) какими-то архитектурными премудростями. Что влияет? Радиоактивность проверяли. Да тут и не ее характер. Отравление химическими соединениями тоже исключено. Остается … МЕХАНИКА. Механика, а не электроника и ядерные процессы является самым прогрессивным законом материи, потому что материя развивается от простого к сложному, и намного позже, чем элементарные частицы, появились физические тела. А вместе с ними – и их МЕХАНИЧЕСКИЕ ДВИЖЕНИЯ МАТЕРИИ.

Несколько случаев панического страха, самоубийств через окно, депрессии – все это похоже на пустые корабли, которых раньше боялись и называли «Летучими голландцами». А когда разгадали секрет, стало легче. На дне океана подводные взрывы образуют мощную волну инфразвука: эти волны начинают действовать на живые объекты и вызывают жуть. Сначала крысы бегут с корабля, затем люди прыгают за борт. Меня давно терзают сомнения: а не лежит ли инфразвук в основе таких общеизвестных явлениях, как гипноз (телекинез, телепатия и т.д.)? Предположим, что замок «насылает порчу» на эмоционально доступных для этого людей. «Порча» – это есть ни что иное, как бытовое гипнотическое внушение установки на неблагополучие. Здесь работает тот же самый механизм, как кодирования от алкоголизма. Исполнение внушенной программы происходит не сразу, а по истечении какого-то времени. Именно поэтому, как говорят, непосредственно «в замке не произошло ни одного ЧП». Итак, рабочая версия: если инфразвук гипнотизирует человека, то человек в гипнозе может излучать инфразвук. (предположим, что здесь работает принцип: «СИЛА ДЕЙСТВИЯ РАВНА СИЛЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ»). Будем последовательны. Сначала нужно выяснить, возникает ли гипнотическое состояние при контакте с замком, и если оно возникает, то где именно. И я надумала исследовать этот объект, выступая в роли гипно-чувствительного прибора.

Наша тройка приехала в Нетронь. Мы ходили вокруг здания, любуясь великолепной кладкой и осматривая подсобные помещения, которые давно сделались жилыми домами (скажете: возражаем, почему же тогда все жители Нетрони и все ее посетители не ходят по миру в состоянии гипнотического транса? Отвечу: существует привыкание и врожденный иммунитет. Также возможны нестойкость транса и произвольный и непроизвольный выход). С каменного моста открывается вид на шоссе. По этому мосту гости Графини Н. уходили после бала в Гостиный дом, где сейчас шумит детский садик. Мост уперся в два склона бывшей балки, отвесы которой выложены настоящим природным камнем. Шоссе пробегает по ее дну, напоминая быструю речку. Впечатляюще, красиво но «парапсихологии» нет. Выходим к лестнице. Она ведет вниз, к сахарному заводу, соединяя вверху три террасы. Самая верхняя – большая, отгороженная обломками балюстрад. От нее полукругами отходят по обе стороны две лестницы к средней террасе, ниже и вдвое меньше, чем та. Средняя терраса напоминает балкон оперного театра. Заднюю ее стенку составляет сам холм, на вершине которого зиждется замок. В этой стене сделан искусственный грот за решетчатыми дверями в сводчатых арочных проемах. Арки – их три – со всех сторон выложены камнем известковой породы, поставленным на ребро. В верхних отделах этот камень уложен в три яруса, один ниже другого, чтобы создавалась иллюзия глубины. Кто говорит, что эти двери были входом в замок через подвал, кто – что в гроте жили тигры. Сейчас там никто не живет, но, видимо, посещает. Может, не совсем «парапсихологическое», но все же парадоксальное явление: несмотря на нетронутые амбарные замки на решетчатых дверях, отчетливо прослеживаются следы человеческой цивилизации, а именно, общественной уборной, причем совсем свежие. То ли кто-то знает тайны подземного хода и через него ходит сюда оправляться, то ли сжимается и проникает через железные прутья. А возможно, заблудший ключник многие годы пытается привлечь внимание интуристов еще одним необъяснимым явлением этого волшебного места…

Но что бы там ни было, вернемся к осмотру более древних творений. Над этой обделанной клеткой, в самую верхнюю точку вросла крупная железная рыба. Вросла вверх хвостом. Полхвоста не хватает – отпилили на сувениры (после того, как вышли наши первые статьи в городских престижных газетах – забрали и все остальное; рыба теперь живет в чьей-то личной собственности). Из рыбы бил фонтан. Струи воды падали в небольшой бассейн под нею и спускались к следующей, совсем маленькой,  терраске по трубе – и обрывались водопадом еще ниже, где через канализационную систему уходили под землю.

Под средней балконо-террассой полукружные лестницы снова соединялись в одну, которая спускалась далеко вниз, к сахарному заводу (такое детальное описание некоторых особенностей я даю специально –  интуиция подсказывает, что кому-то это пригодится для дальнейших исследований).

– Эти ступени были сооружены, когда строился весь комплекс. ОНИ НИКОГДА НЕ РЕМОНТИРОВАЛИСЬ. Здесь все остается нетронутым с пер-возданных времен, – с деловым видом сказал Александр. Он выучил о Нетронском замке больше, чем местный фанатический краевед, и козырял своими знаниями, просто поражая.

– Прекрасно! Вот ЗДЕСЬ и посмотрим, нечем ли нам поживиться, – и я решила спуститься по лестнице вниз, чтобы потом подняться, как это делали гости Графини  (только не в гипнотическом трансе).

Еще во время спуска я обратила внимание на то, что высота ступеней не со-ответствует длине человеческого шага. Особенно удивляло разительное несовпадение с лестницей внутри, которая настолько конструктивно была определена, что подъем по ней был совершенно незаметен. Неудобность же этих каменных ступеней никак не вязалась с замыслом одного и того же архитектора, который вычислял каждый сантиметр. Спускаясь (напоминаю: я готовилась к этому дню, специально обнажив свою профессиональную чувствительность гипнотизера), я испытала ощущения, какие бывают при движении вниз через две ступеньки.

Лестница закончилась. Я прошла дальше по дорожке, пока не завернула за поворот. Так! Мой организм (сегодня – живой индикатор гипнотических со-стояний) поймал первый сигнал.

Имею ли я право доверять своей интуиции некоронованного гипнолога и осмелиться выставить свое профессиональное чутье? Но некоронованный тоже может оказаться королем. Я в своем деле не дилетант. Мое чутье развивалось на тысячах больных; я его воспитывала изнутри, проверяя свои методы на себе, вгоняя себя в разную глубину, вкушая различные причудливые привкусы гипноза. Я прислушивалась к каждому информационному знаку со стороны своего и чужого организма. Входя в транс для обследования пациента, я ставила диагнозы, которые подтверждались потом не только  результатами моих целительных возможностей, но и даже вскрытием (бывало и такое!). Смею ли я доверять своей интуиции, которая, базируясь на бесконечных пробах, видела закономерности, делала прогнозы и получала экспериментальные подтверждения? Так был создан мой универсальный текст, доступный каждому психически полноценному человеку. Значит, я на что-то гожусь. Значит, я могу себе доверять. Тогда – внимание! Усилить восприятие! – Есть «усилить восприятие». И я вошла в первую стадию гипноза и повернулась на 180 градусов – назад.

…За поворотом открывалась лестница, уходящая вверх. Она вырисовывалась четко и ясно. Желтые листья резали глаза. Их трепетание становилось медленным и плавным. Медленными и плавными становились движения и шаги. Каменные ступени приближались ко мне. Вот моя нога ступила на первую из них. Восхождение началось. Предположение оправдывало себя: ступени не соответствовали длине человеческого шага, и поэтому приходилось непроизвольно подпрыгивать. Равномерные подпрыгивающие шаги толчками отзывались во всем теле и потихоньку укачивали. К концу второго лестничного участка ноги внезапно приобрели свинцовую тяжесть и спонтанно остановились на площадке –на несколько секунд, чтобы расслабить икроножные мышцы. Взгляд непроизвольно устремился вверх-вперед, как бы для маскировки, для самообмана: «я остановился не потому, что устал, а чтобы полюбоваться». Внезапно в поле зрения врезалась рыба-дракон. Она прямо бросилась в глаза с каменного пьедестала. Ее злобный образ настолько не вписывался в спокойный окружающий ФОН, что возник легкий испуг (эффект неожиданности). А когда сработала адаптация («А! Так это скульптура!»), испуг сменило восхищение самой работой («Какая вещь!»). Центральное зрение было приковано рыбой, а периферическому ничего не оставалось, как рассматривать арку, на которой крепилась она. Арка (напоминаю!) была украшена радиально уложенными пластинами известняка. Этих радиальных пластин было три яруса, один ниже другого, создавая эффект глубины. Но не он один! Искусно подобранные акварельные полутона пластин переходили один в другой. И при дальнейшем подъеме, я думаю,  это было главной суггестивной пулей, выстреливающей прямо в самое сердце. Да, АРХИТЕКТУРА ВНУШАЛА! Вернее, внушение застыло в ней и проявляло свое воздействие при первой же возможности для ротозеев. Пластины казались волнами, в которых плавала железная рыба. Усталость перестала замечаться. Ноги, подпрыгивая, поднимали меня без усилий, словно кто-то работал ими за меня. Волны-пластины качали и качали, и даже казалось, что слышится плеск, и продолжали посылать свой волнительный сигнал. Что же он хочет мне сообщить? О чем пытается нашептать подсознание мрачного замка каменным языком моему? Внимание! Я слушаю! Я СЛУШАЮ СЕБЯ ИЗНУТРИ.

В голове мелькают неясные образы и обрывки фраз. Пронеслись мгновенные представления обрывками картин: яркое звездное небо и гулкие провода – упавшая толстая книга без обложки – метель. Параллельно – чьи-то голоса. А рыба-дракон все ближе и ближе, а я уже совсем как пьяная, останавливаюсь у фонтана, чувствую головокружение и легкомысленный кайф. Тут меня заваливает торону, и я машинально выбираю правую лестницу, чтобы подняться на самую высокую террасу с остатками балюстрад. Мой взгляд отрывается от рыбы. Раз! Чувство удара под ложечку – и полный провал – остановка, исчезновение образов и картин. И на этом НЕРАБОЧЕМ ПОДСОЗНАТЕЛЬНОМ ФОНЕ откуда-то со стороны я слышу свой голос, быстро-быстро, словно боясь не успеть, диктующий какие-то МАТЕМАТИЧЕСКИЕ ФОРМУЛЫ И ГРАФИКИ, которые, видимо, имели место в гипнотизирующих закономерностях лестничных ощущений. После этого – пауза – и другой голос, который я никогда не слышала раньше. Я определила его как голос Графини, хотя он был явно мужской. Будто мое воображение по каким-то признакам нарисовало звуковой «фоторобот», вычислило тембр и предположительный смысл ее целей вложило в предположительные уста. Но ни формулы, ни несколько слов этим чужим голосом я не успела зафиксировать сознанием, потому что они пронеслись на стремительной скорости. Но моя память успела запечатлеть этот момент.

ПРОВАЛ В РАБОТЕ ОБРАЗНОГО МЫШЛЕНИЯ длился не более трех секунд – и я снова осознала себя поднимающейся по лестнице, причем гипнотический транс стал быстро ослабевать. Ступени уже соответствовали шагу и не вызывали МОНОМЕРНОГО переутомления ног. Казалось, что нечто закрученное в правую сторону, раскручивается влево, против часовой стрелки, и полностью раскрутилось, когда я оказалась наверху. Исчезли недомогание и головокружение, эйфория перешла в тупость, а голова отказывалась подыскивать нужные слова. Я БЫЛА ГОТОВА СОГЛАСИТЬСЯ С ЛЮБЫМ ЧУЖИМ РЕШЕНИЕМ БЕЗ АНАЛИЗА, ибо – стыдно признаться – анализировать не получалось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.