Ю. Шейк
Сердце Волка

1

Профессор Кельнского университета Николаус Кох сидел за столом своего кабинета и рассматривал аэроснимки раскопок близ деревни Н. Это были раскопки, которыми профессор Кох руководил уже на протяжении шести лет. Остатки деревни, находящейся здесь около 4 тысячелетий назад. Раскопки были плодотворны. Вместе со своими студентами профессор откопал остатки древнего дома и нашел множество артефактов в виде осколков разбитых горшков и костей животных. Профессор гордился проделанной работой. Вот и сейчас он разглядывал снимки, чтобы наметить план раскопок на предстоящее лето.

На снимках четко проступали фундамент и часть стен древнего строения, освобожденного из-под слоя земли. Это был длинный прямоугольный дом. Его фундамент был сложен из грубо обтесанного камня, обмазанного между собой глиной. Остатков стен не сохранилось. Лишь ямы в фундаменте наводили на мысль, что в них стояли толстые деревянные бревна. О высоте стен можно было только догадываться. Крыша, по умозаключениям профессора Коха, состояла из тонких бревен либо шкур, покрытых сверху дерном. Внутри дома экспедиция обнаружили очаг, обложенный большими булыжниками. В правом крыле дома нашли большое разнообразие зерен произраставших вокруг растений. По всей вероятности, здесь находилась кладовая для хранения припасов. С другой стороны дома были найдены остатки помета животных и множество углублений, свидетельствующих о наличии перегородок. Возможно, здесь находился хлев.

Профессор наложил на снимок план дома и грифелем прорисовал его стены и внутренние контуры. Затем он перенес на план едва проступающие очертания древних строений и насыпи, огораживающей площадь селения. По сравнению с ними расчищенная площадь раскопок занимала меньше половины. Профессор Кох выделил участок предстоящих раскопок. Туда он занес два едва заметных возвышения, говорящих о наличии строений, и часть насыпи. Положив грифель, профессор задумался. Чтобы закончить работу по раскопке всего селения, уйдет около двух лет. Два года пересеивать землю, чтобы найти мало-мальски ценные для истории артефакты. Большая часть – и самая ценная – находок была обнаружена при раскопках дома и отхожего места. И терять драгоценное время на незначительные доказательства и так понятных вещей Николаусу Коху не хотелось.

Ему было 40 лет. Большую часть своей сознательной жизни Николаус посвятил археологии – науке, собирающей доказательства для историков. Он был довольно успешен в своем деле. Десятки статей, профессорская деятельность в университете, раскопки, завершающиеся находками ценных артефактов. Его имя было известно в кругу специалистов. Но Николаусу хотелось большего. Он мечтал о признании всего мира. Мечта любого археолога – найти свою Трою. И его амбиции могли удовлетворить лишь раскопки кургана древнего вождя.

Николаус Кох довольно давно занимался поиском подобного кургана. Еще в юности он лелеял эту мечту, пронеся ее сквозь неудачи молодости и бремя жизни. Нашел он его случайно. В прошлом году, когда направлялся с раскопок на семинар в Кельнский университет. Он увидел его издалека, проезжая на машине, и его научная интуиция подсказала в этом неприметном холме древнее захоронение. Профессор вспомнил, как исходил этот холм вдоль и поперек, потирая усы от волнения. С тех пор мысль о раскопках этого холма не давала ему покоя. Однако его дело могло пойти прахом, если под этим холмом ничего не окажется. Профессор Кох знал немало примеров, когда многие археологи заявляли о великих находках. Но в результате это оказывалось лишь обманом. Научному сообществу нужны доказательства. Не в правилах профессора было пустословить. В противном случае его просто поднимут на смех, и его карьера закончится. Ему необходимо было держать все в тайне.

Профессор Кох убрал план деревни и из кучи снимков достал один, который его так интересовал. Это был снимок холма близ деревни К. Он еще не получил разрешение на раскопки в данной местности. Но он был намерен приступить к работе этим летом. Он жаждал признания и предвкушал успех. Он потер усы, разглядывая заинтересовавший его снимок. Еще прошлым летом он просил обследовать холм на наличие полостей. Снимок показывал, что под слоем земли находится затемнение. Однако это могло быть как и искусственно сотворенной полостью, так и карстовое образование либо более плотная порода. Но Николаус был абсолютно уверен в своей догадке. Он вновь потер усы и спрятал снимки в ящик стола. Он взглянул на часы. Стрелки показывали 22:10. Николаус Кох присвистнул. Он и не заметил, как быстро пролетело время, пока он раздумывал о предстоящих раскопках. Профессор выключил лампу и направился в коридор, посвистывая свою любимую песенку. Он всегда ее пел, находясь в наилучшем расположении духа.

– Что так поздно? – раздался голос ректора Клауса Майера.

– Решил набросать план работ на лето, – откликнулся профессор, вертя ключом в замочной скважине. – Днем студенты и на полчаса в покое не оставляют. Сессия! А в это время можно собраться с мыслями.

– О да! – согласился Майер. – Только сейчас можно сделать хоть какие-то дела, не вздрагивая от стука в дверь.

– Ты тоже от них спрятался? – усмехнулся Кох.

– Да. Звонил в министерство. Выбивал гранты на будущий год. До чего же они хитры, эти деятели из министерства. Умеют же водить за нос…

Они направились к выходу. Николаус слушал Майера о переговорах с министерством, напевая песенку.

– О! Опять я слышу эту песенку, – воскликнул ректор. – Значит, ты что-то задумал.

Николаус усмехнулся. Майер был его другом на протяжении долгих лет. За это время они успели выучить привычки друг друга. Но Николаус не хотел делиться с другом своими планами сейчас.

– Я просто раздумывал о предстоящих раскопках, – уклончиво ответил профессор.

Его слова удовлетворили Майера.

– Ох! Николаус. Опять ты решил ввязаться в неприятности, – сокрушенно вздохнул он, садясь в машину. – Но допытываться до тебя не буду. Знаю – бесполезно.

Майер махнул рукой и завел машину. Николаус Кох, проводив машину друга взглядом, направился домой. Он жил в квартале от университета и предпочитал прогуливаться пешком с работы домой.

2

Шла вторая неделя раскопок на холме. Он был небольшой, весь заросший порослью, на краю пологого оврага. Здесь работали только преданные люди. Это были десять студентов, которых профессор отбирал лично. Раскопки проходили скрытно, без разрешения местных властей. Николаус боялся сглазить свою удачу, боялся быть обманутым в своих ожиданиях. Хотя его профессиональная интуиция никогда еще не подводила. За время раскопок группа вскрыла участок шириной 1,5 метра и углубилась на 2 метра вниз. Они находились ниже уровня основания холма. Однако до сих пор ничего не было найдено. Профессору начинало казаться, что он зря теряет время, что это обычная рельефная возвышенность. Хотя все признаки курганной насыпи здесь присутствовали.

Сегодня удача не подвела. Николаус Кох спустился вниз в вырытую яму, усердно потирая усы. Один из рабочих наткнулся на скопление камней в грунте, и профессор поспешил увидеть это собственными глазами. В раскопанной яме оказалась лишь груда камней размером чуть больше ладони, перемешанных вместе с землей. Скорее всего, этот каменистый слой и определился на снимке. Это был лишь простой геологический слой породы неоднородной плотности. Профессора охватило отчаяние. Все его мысли были заняты этим курганом. Все бессонные ночи и труды были положены ради чего? Ради разочарования, обманутого ожидания.

– Простите, профессор, – заговорил один из студентов, желая успокоить наставника. – Мы больше ничего не нашли.

В ответ на его слова Николаус Кох выхватил у него кирку и принялся долбить эти ненавистные камни.

– Нет! Я просто так не сдамся, – ворчал он себе под нос.

Все стояли и смотрели на него. Профессор словно обезумел, с неистовством вонзая кирку в камни.

Но никто не тронулся с места. Им было больно видеть профессора, который так тяжело переживал свое поражение.

– Остановитесь, профессор! – раздался голос все того же студента. – Глубже копать опасно. Земля может обрушиться.

Но профессор ничего не желал слышать и продолжал рыть породу.

– Ну, что уставились! – прикрикнул он на студентов. – За работу!

Студенты пожали плечами и последовали примеру профессора. Работа вновь закипела. А профессор стоял у края шурфа и с нетерпением наблюдал за работой подопечных. С каждым ударом кирки его надежда крепла.

С каждым углублением камней становилось все больше. Студенты уже с трудом врезались в землю. Через метр кирка одного из них наткнулась на что-то твердое и отскочила. Профессор улыбнулся и бросился вниз. Руками он расчистил камни и увидел перед собой огромную каменную поверхность. Николаус просиял. Вот оно! Его догадка подтвердилась. Николаус был безумно рад и горд собой. Его мечта осуществилась.

– Слава Всевышнему! – закричал он. – Это могила!

Поднявшись на ноги, он передал кирку и торжественно объявил:

– Наши имена впишут в историю, друзья мои!

Студенты радостно закричали, вторя ему.

– Нужно все задокументировать, – продолжил профессор, придя в себя от волнения. – Продолжайте работу! Нужно расчистить площадку. И укрепить стенки. Порода неустойчива.

Кох выбрался из ямы и поспешил в свою палатку, чтобы составить отчет о находке. Он чувствовал себя то Шлиманом, открывшим Трою, то Картером, стоящим у дверей гробницы Тутанхамона.

Николаус открыл ноутбук и увидел значок email. Это было сообщение от Анри Губерта, руководившего раскопками деревни. Профессор доверил Губерту это ответственное задание, требуя, однако, от него ежедневные отчеты от проделанной работе и периодически посещая его. Анри Губерт был встревожен полученным на имя Коха письмом из местной управы по вопросу проводимых раскопок. Власти требовали от профессора срочно явиться в управу. Николаус выругался. Он не любил всю эту бюрократическую волокиту. Беготня по кабинетам, куча справок, почтение в глазах. И только чтобы получить разрешение на археологическое исследование. Хотя, с другой стороны, он понимал важность этого момента. Иначе все культурное наследие страны могло быть просто уничтожено «черными копателями».

На следующее утро Николаус Кох, надев припасенный чистый костюм, направился в департамент земельной политики управы, преисполненный уверенности в своем превосходстве и непоколебимости.

Чиновник департамента долго изучал папку, пытаясь вникнуть в суть дела.

– Господин Кох, – наконец произнес он. – В ваших документах, поданных в наш департамент, обнаружены некоторые расхождения.

Профессор молчал. Он знал, о чем говорит чиновник. Кох пошел на небольшую хитрость, внеся в документы неточную информацию по месторасположению раскопок. Он знал, что разрешение на исследование кургана ему не выдадут, да и в министерстве не будут рады нецелевому расходованию выделенного гранта. В противном случае ему сулил бы большой штраф. По-видимому, в департаменте это и обнаружили. Однако теперь, когда все его сомнения по выявленному могильнику рассеяны, он был готов бороться за свое место под солнцем.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – невозмутимо произнес профессор. – Мне казалось, что документы были проверены перед тем, когда мне выдали разрешение месяц назад?

Чиновник снял с носа очки и протер их платком. Это был высокий худощавый человек, один из тех типов людей, которые считали, что их работа самая важная в мире, что только от них зависит судьба человечества. Профессор не любил таких людей, хотя и уважал их за скрупулезность и трудолюбие.

– Сотрудник, который проводил проверку документов, был отстранен. Его дела были переданы мне, – спокойно ответил чиновник и тут же добавил: – И хочу вас огорчить. Департаменту придется аннулировать ваше разрешение, пока ошибки в документах не будут исправлены.

Подобный ход событий не устраивал профессора.

– Я не могу проводить раскопки без разрешения. Вы же это знаете! – возмутился Кох.

– Да, знаю, – ответил чиновник, поправляя очки.

– Но вы должны понимать, что я не могу остановить работы в один момент, – продолжал наседать профессор. – Я потеряю много времени и денег. И всего лишь из-за какой-то неточности в документах.

– Ничем не могу помочь, – отрезал чиновник, закрыв папку с бумагами и посмотрев на профессора безапелляционным взглядом.

Николаус мысленно выругался. Этот тщедушный человек произносил свои слова, словно решал судьбу человечества. Однако Кох не собирался уходить, как это ожидал чиновник. Он решил воздействовать на него по-другому. Николаус Кох был по натуре упертым человеком. Он считал, что всякого рода препятствия делают цель более желанной, заставляя не отказываться от нее, а добиваться с упорством.

– Не понимаю, зачем столь радикальные меры, – смягчился Кох. – Возможно ли уладить данный вопрос без осложнений?

Чиновник насупился, придав себе еще более важный вид.

– Ничем не могу помочь, – отрезал он, но, видя кислую мину на лице профессора, он добавил: – Единственное, чем я могу вам помочь, так это в оформлении заявки на выдачу нового разрешения.

– Я буду вам признателен, – разочарованно улыбнулся профессор.

Через 20 минут Николаус Кох вышел из кабинета. Документы были проведены в порядок, новая заявка была подана. Профессор был расстроен подобной задержкой. Хотя чиновник и пообещал, что рассмотрит заявку в течение недели. «Слава богу, – думал он, – что погода хорошая и на этой неделе дождей не намечается».

Перекусив в местном кафе, Николаус сел в автомобиль. Солнце нещадно пекло. На небе не было ни облачка. Воспользовавшись заминкой, профессор решил посетить раскопки деревни и проверить, как продвигаются дела у Анри Губерта.

Анри Губерт – молодой человек лет двадцати пяти, небольшого роста – всегда был полон энергии. Даже на солнцепеке он чувствовал себя превосходно, как эскимос на Северном полюсе. Он радостно встретил выходящего из машины профессора.

– Приветствую вас, профессор Кох! – произнес Анри, пожимая ему руку.

– Здравствуй, Анри, – ответил сухо профессор.

– Не ожидал вас увидеть сегодня. Мы вас ждали только через три дня.

– Обстоятельства изменились, – бросил Николаус и прямиком направился к местам раскопа. – Как у вас тут дела?

Анри тут же принялся вводить профессора в курс дела. Он показал новую площадь раскопа, показал наиболее значимые находки. Николаус Кох был доволен всем, что увидел. Губерт оправдал его надежды и не подвел его. Однако профессору пришлось разочаровать помощника рассказом о визите в управу. Анри был ошарашен новостью.

– На сколько дней придется остановить работу? – спросил он профессора.

– Минимум на две недели, – ответил Кох, с грустью перебирая находки.

– Две недели! – воскликнул Губерт. – Но это много! Мы не можем останавливаться на столь длительный срок. Это увеличит наш бюджет: зарплата, питание. Погода, в конце концов.

– Я все это знаю! – вспылил профессор и, смягчившись, продолжил: – Это моя вина! Но я ничего не могу поделать. Заявка будет рассмотрена в установленные сроки. И никакого снисхождения.

– И что же делать? – сокрушенно спросил Губерт. – Распускать народ? Сворачивать работу?

– Ни в коем случае, – возразил профессор, рассматривая через лупу узоры на металлическом кольце.

– Но как?! – недоумевал Губерт. – А штрафы? Они выпишут нам огромные штрафы. Это съест половину нашего бюджета.

– Если узнают, – усмехнулся профессор. – Этот чиновник считает себя пупом земли. Он больше любит перебирать бумажки, чем гулять на свежем воздухе. Книжный червь! Вряд ли он выберется из кабинета, чтобы навестить нас с инспекцией. А кроме него, до нас нет никому дела. Никто не узнает, что мы работаем без разрешения.

Подобные слова привели в ужас Губерта.

– Профессор, но это противозаконно! Это…

– Послушайте меня, Анри, – прервал его Кох.

Он положил находку на место и повернулся к помощнику.

– Вы никогда не станете первоклассным археологом, если не научитесь устранять препоны в вашей работе. Если мы поддадимся обстоятельствам, то вряд ли наша работа приведет нас к успеху. Неужели вы думаете, что я из-за какого-то прыща из местной управы упущу возможность научного признания. Тем более вы сами сказали, что остановка раскопа увеличит наши издержки. Продолжайте работу. Вся ответственность ляжет на мои плечи.

С этими словами Кох покинул палатку Губерта и направился к машине.

Однако неприятности на этом не закончились. Через два дня появилась новая напасть. Это был ректор университета Клаус Майер. Он позвонил по телефону ближе к ужину, когда Кох заканчивал вместе с рабочими расчистку грунта на кургане. Отряхнув руки от земли, Николаус достал из кармана телефон и услышал недовольный голос ректора:

– Что у тебя там происходит?

– О чем вы?

– Я сегодня встретил Анри Губерта в университете. Он, кажется, твой помощник на раскопках. Странный малый. Так он что-то там лепетал, будто разрешение отозвано и раскоп проводится нелегально. Это правда? Николаус, только не ври мне. Я тебя наизусть знаю.

Кох был не в силах врать другу:

– Это правда! – ответил профессор.

– Николаус, ты понимаешь, во что это может вылиться. Министерство не будет с нами церемониться. Оно отзовет грант. А ты знаешь, что получить его вновь довольно трудно.

– Да, я это знаю, – ответил Николаус.

Но оправдываться он не собирался. Да, он рисковал. Но в итоге надеялся на наилучший исход.

– Ты опять что-то задумал, чего я не знаю? – спросил Майер, услышав спокойный голос профессора.

Ректор знал упрямый и авантюрный характер Коха и всегда угадывал, когда тот загорался очередной идеей. Николаус знал, что скрывать от друга что-либо бесполезно, что может довериться другу. А от раскопа кургана мог выиграть не только сам профессор, но и ректор. И Кох раскрыл Майеру свое предположение и свои тайные работы.

После длительного молчания Майер заговорил:

– Николаус, ты опять пытаешься объять необъятное. В последний раз мне пришлось выплачивать огромный штраф.

– Да, но в итоге я нашел древнейшую деревню 3 тысячелетия до н. э. И это стоило всех наших потерь.

– В этом я с тобой согласен, – сдался ректор. – Что ж! Я попытаюсь договориться с местной управой об ускорении нашего дела.

– Спасибо, Клаус, – ответил Николаус и выдохнул.

Он не желал подставлять друга и теперь был рад, что открылся ему. Он знал, что Клаус сможет уболтать министерство и те посмотрят сквозь пальцы на нецелевое расходование гранта. Конечно, если находки кургана будут представлять большую ценность для науки и истории.

Майер сдержал слово. Через 3 дня Николаус Кох уже держал в руках новое разрешение на раскопки и деревни, и кургана. Теперь он мог действовать. Ему пришлось забрать у Губерта часть работников, чтобы ускорить раскоп кургана. Работа шла полным ходом. Профессор предполагал вскрыть могильник до конца осени. Погода держалась, на удачу, теплая и сухая. Через неделю верхний дерновой слой кургана был снят. Еще через 2 недели был очищен каменистый слой. Настало время X.

Рано утром в присутствии фото- и видеосъемки экспедиция приступила к вскрытию могилы. Прибыл Майер, желая воочию увидеть триумф профессора Коха. То, что в неприметном холме оказалось древнее и не тронутое грабителями курганное захоронение, уже было удачей. Могила была покрыта сверху широким плоским валуном толщиной более 20 см. Нетерпение нарастало. Кох теребил усы от волнения. Интуиция профессора не подвела. Могила была нетронута. С большой осторожностью, с помощью ручного крана работники подняли этот валун и переложили его на приготовленное место, давая возможность его очистить и провести замеры. Сквозь землю проглядывали каменные стены захоронения и выступающие кости.

– Поздравляю! – произнес Майер, пожимая Коху руку. – Твоя интуиция тебя в очередной раз не подвела. Судя по первому впечатлению, захоронение позднего неолита – и довольно хорошо сохранившееся.

– Спасибо, Клаус, – откликнулся Кох, восторженно посматривая на могилу.

Он взял в руку поскребок, кисть и опустился к краю могилы. Теперь была необходима кропотливая работа. Сейчас лопата с киркой для археолога как богохульство во время поста.

– Ну-с, приступим, – торжественно произнес он и принялся очищать край могилы от земли.

Рядом с ним трудились двое студентов, обнажая содержимое могилы. Николаус работал без устали. Он почти ничего не ел и все время находился в неудобной позе, расчищая останки. Его жизненные силы подогревал тот азарт, который порой лишь встречается у карточных игроков либо у детей, строящих из песка замок. Через четыре дня могила была полностью очищена от земли. Теперь, когда тяжелая часть работ была закончена, можно было приступить к изучению захоронения. Оно оказалось неглубоким – около 50 см. В нем рядом друг с другом лежали два скелета. Останки принадлежали мужчине и женщине. Вообще это захоронение с самого начала преподносило профессору много загадок. Это его возбуждало еще больше. Он уже в мыслях рисовал образы давно умерших людей. Кем они были? Как жили? О чем думали? О чем мечтали? Жизнь людей в любые века ничем не отличается. Все люди рождаются одинаково. Все живут, пытаясь достичь своих высот. Для кого эта высота – вершина мира, для кого – власть и величие, для кого – любить и быть любимым. Жизнь людей разнообразна, как их мысли и надежды.

3

Сиву́к остановился, прислушиваясь к звукам леса. Солнце притаилось в листве деревьев и медленно умирало, окрашивая небо своей алой кровью. Завтра солнце вновь возродится на востоке, даруя своим светом жизнь. Наступала власть ночи. Темнота медленно надвигалась, ожидая смерть солнца, чтобы окончательно завоевать небо. Птицы безмятежно щебетали, провожая день. Справа от Сивука раздался легкий шорох травы. Он пригляделся и уловил движение в высокой крапиве. Это была молодая волчица с двумя волчатами в десяти шагах от него. Она появилась у куста крушины и остановилась, заметив человека. Сивук замер, наблюдая за зверем. Ощетинившаяся волчица была опасной встречей. Сивук подал знак охотникам. Хоробр, его брат по крови, и Викух, воин Красных Волков, остановились. Около минуты волчица смотрела на людей, оценивая, по-видимому, степень угрозы с их стороны, а затем так же безмолвно скрылась за деревьями, уводя за собой волчат.

– Небесная Мать дала нам знак, – проговорил Хоробр, подойдя к другу.

– Что бы это могло значить? – протянул Викух, отмахиваясь от кружившего над ним комарья.

– Это только жрица может поведать, – ответил Сивук.

– Только ее с нами рядом нет, – проворчал Викух.

– Ясно одно. Это добрый знак! – откликнулся Хоробр.

Сивук кивнул сородичам, и они продолжили путь. Шли они молча, лишь изредка обмениваясь взглядами. Они уже далеко ушли от расположившегося в глубине леса лагеря. Их целью была деревня Ротомира, деревня заречного племени. Их вел Викух. Он уже был в этих краях и знал, где она расположена. Под покровом ночи они должны были проникнуть в деревню и с рассветом открыть ворота воинам Лешика.

Сивук неслышно ступал по лесной траве, вспоминая неожиданное появление Лешика, вождя племени Красных Волков.

***

Бо́йко, вождь племени Черных Волков, вышел на тропу там, где ветер выдрал с корнем старую березу. Эта поваленная береза была границей земель Черных Волков. Бойко возвращался со своим отрядом с охоты и с удивлением обнаружил перед собой чужаков. Перед ним стоял Ле́шик, вождь соседнего племени. Следом за ним стояли еще трое охотников, сопровождавших его. Лешик снял меч с пояса и положил перед собой. Его охотники последовали его примеру.

– Я пришел с миром! – прокричал Лешик, подняв правую руку над головой.

Лешик двадцать лет был во главе племени Красных Волков. Племя Красных Волков было из их общего Рода, Рода Волков. Его земли располагались южнее. Не раз племена Волков объединялись, чтобы выступить в поход на другие племена. Но Лешик славился своей непредсказуемостью. Он был тщеславен, честолюбив и в то же время слыл трусом и негодяем. Каждый поход заканчивался дележкой награбленной добычи и обидами, перераставшими в ненависть. Лешик смог перессориться со всеми племенами Волков. Соседством с ним тяготились многие племена. Поэтому Бойко не был рад увидеть у своих границ этого человека. Но законы предков не позволяли вождю отказать сородичу в гостеприимстве, пришедшему с миром.

– Приветствую тебя, Лешик – вождь Красных Волков, – произнес Бойко, поднимая в ответ правую руку.

– Приветствую тебя, Бойко – вождь Черных Волков, – заговорил Лешик, подходя к вождю. На его лице сияла улыбка.

Они обменялись рукопожатием и направились к поваленной березе.

Мужчины сели рядом. Лешик достал деревянную баклагу¹, и отхлебнул вина, и крякнул от удовольствия.

– В нашем племени всегда хорошее вино, – произнес Лешик, смачно вытерев мокрые усы рукой и протянув баклагу Бойко. – Наш Ро́пша делает его из позднего меда.

Бойко следом пригубил вино и отдал баклагу своим охотникам.

– Что привело тебя к нам? – начал расспрос Бойко.

Появление Лешика было неожиданным. Бойко был зол из-за этого, хотя и не подавал виду. Он знал, что вождь Красных Волков не просто так пришел в его земли, чтобы выпить вина и поболтать. Он что-то задумал. Его выдавали горящие глаза и неторопливая речь.

– Ты, видимо, не рад моему приходу? – произнес Лешик, искоса взглянув на Бойко.

Его вид не располагал к любезности.

– Ты прав, – признался Бойко. – В последний раз наши племена расстались не так уж дружелюбно. Ты на меня обиделся из-за доли на охоте.

Лешик махнул рукой и усмехнулся.

– Мне понятно твое беспокойство. Не бойся, я пришел с миром. Что было, то было. Зачем ворошить старые обиды.

– Что же привело тебя в наши края?

Лицо Лешик посмурнело.

– Помощи прошу, – ответил он, грустно вздохнув.

Бойко молчал, ожидая рассказа вождя.

– Три дня назад напал на нас Ротомир из племени Солнца со своими охотниками. Мы выслеживали кабанов. Мои охотники настигли их у дальних земель. Удачная была охота. Мы убили трех самцов и двух детенышей. И только мы воздали дары Небесной Волчице за удачную охоту, люди Ротомира напали на нас. Они хотели отобрать нашу добычу. Схватка была жаркой. Мы яростно сражались. Но Великая Мать отвернула от нас свой глаз. Мы потеряли свою добычу.

Лешик замолчал. Он посмотрел вокруг, наблюдая за реакцией мужчин, сидевших вокруг и прислушавшихся к разговору. Но Бойко слова Лешика явно не впечатлили.

– Мы-то тебе зачем? – недоуменно произнес Бойко. – Разве твои охотники не могут вернуть свою добычу?

Лешик гневно взглянул на Бойко. Но едва сдержался от грубых слов.

– Да куда я пойду! – сокрушенно махнул рукой Лешик. – В той схватке я потерял своих лучших охотников. У меня в племени остались всего пятнадцать мужчин. Многие из них ранены и неспособны на долгий поход. А у Ротомира человек двадцать или того больше. Да и деревня у них на высоком берегу реки стоит. Просто так не подступишься. Одним нам не справиться. Вот и пришел я к тебе за помощью.

– Подожди! – остановил его Бойко. – Ты что, на деревню их хочешь напасть?

Лешик понял, что сболтнул лишнее. Он замолчал, обдумывая свои дальнейшие слова.

– Да! – кивнул Лешик. – Хочу раз и навсегда с ними покончить. Они давно уже житья не дают. То стадо угонят, то женщин похитят. Хотел я с ними мирно ужиться. Да не выходит. Так что, поможешь ты мне или нет?

Лешик замолчал. Его глаза с лукавством и надеждой смотрели на Бойко, ожидая его решения. Бойко молчал. Он еще смутно представлял участия своих людей в замысле Лешика.

– Расскажи, что это за племя? – произнес Бойко. – Я много о нем слышал от тебя. Да только не приходилось с ними сталкиваться.

– Это племя не живет на одном месте. Каждые пять лет оно сжигает свою деревню и переходит на новое место. У них достаточно земель, чтобы каждый раз пахать новые луга, – говорил Лешик. – Бог у них один – Солнце. Каждое утро они кланяются ему. Жрец у них старик. Ходит, смотрит вокруг и что-то бормочет под нос. Одним словом – сумасшедший. Но они его слушают. Прошлой осенью пришли мы к ним в деревню. Хотели шкуры обменять. Так нас даже за ворота не пустили. Не понравились мы этому жрецу. Вот они нас и прогнали.

– О мужчинах расскажи, – перебил Лешика один из Черных Волков. Это был Калюжа, рослый мужчина. Темная борода с медным отливом обрамляло его лицо, скрывая морщины.

– Да, расскажи, что они за охотники? Какое у них оружие? – раздались вокруг голоса.

– Днем мужчин в деревне обычно немного, – ответил Лешик, успокоившись. – Большинство уходят стада пасти да на охоту. В деревне остаются старики да женщины с детьми. К вечеру все возвращаются. Скот тоже пригоняют. Пастбища у них недалеко находятся. Мужчины у них крепкие и храбрые. А оружие у них: копья, стрелы да мечи.

– Да и мы не дети малые, – усмехнулся Калюжа.

Охотники одобрительно засмеялись.

– Сколько мужчин живет в деревне? – заговорил Бойко.

– Когда мы приходили, их было…

Он взглянул на пальцы и принялся считать, сгибая каждый палец. Через минуту он произнес:

– Три десятка охотников их было.

– Их – три десятка, вас – пятнадцать… – раздумывал Бойко.

– Если ты столько же своих охотников дашь, мы будем в преимуществе, – продолжил за Бойко Лешик.

Бойко задумался. Напасть на деревню в глубине чужих земель было довольно рискованно.

– Послушай, Бойко, – заговорил Лешик, видя сомнение вождя. – Разве ты не поступил бы так же? Разве ты не отомстил бы за потерянную добычу, доставшуюся большим трудом. Разве ты не отомстил бы за своих мужчин, отправившихся в Долину Великой Матери.

– Месть твоя благородна, – согласился Бойко.

– Поэтому и прошу у тебя помощи.

Но Бойко молчал, обдумывая предложение Лешика.

– Не раз мы выручали друг друга, – уговаривал его Лешик. – Посмотри на своих мужчин. Они сильны и храбры. Посмотри в их глаза. Они соскучились по ратным подвигам. Полно им сидеть у женского подола, горбатить свои спины на поле.

Бойко оглянулся. Глаза мужчин загорелись от жажды битвы, как у ребенка, возжелавшего игрушку. Он и сам был не прочь поразмять косточки, вновь взять в руки оружие.

– Ну, что скажете? – обратился Бойко к своим охотникам.

В ответ мужчины радостно закивали головами.

– Мы готовы помочь нашим братьям, – ответил за всех Сивук.

Предложение Лешика было заманчиво, но настороженность к вождю Красных Волков не давала ему покоя. Он долго молчал, наблюдая за Лешиком. Беспокойство Бойко было ему понятно. Но отказать сородичу Бойко не мог. Законы предков чтили все родичи.

– Позволь мне повести наших охотников в этот поход, – вызвался Сивук.

Бойко посмотрел на Сивука. Хитрость Лешика была сродни хитрости лисы. Не хотел вождь оставлять свои земли без присмотра. А предложение Сивука было как раз кстати.

– Мои мужчины готовы пойти с тобой, – ответил, наконец, Бойко Лешику, – только они не будут напрасно проливать кровь.

– Отчего же напрасно! – оживился Лешик. – Скот тебе пригоню, шкуры отдам. Хочешь, твоим мужчинам женщин своих в жены отдам?

Бойко усмехнулся.

– Скотина – это хорошо, – ответил вождь, прищурив глаза. – Только мало этого за нашу услугу. Да и от женщин твоих мало толку.

Лешик вздохнул. Он знал, что Бойко умеет торговаться, и надеялся, что вождь примет его предложение.

– Что ты еще хочешь? – настороженно спросил он.

– Половину добычи, – ответил Бойко.

– Половина?! – воскликнул Лешик. Его глаза вспыхнули огнем, но он смог сдержать свое возмущение.

– Что же в этом такого? – спокойно возразил Бойко. – Мои мужчины наравне с твоими драться будут. Так и добыча должна достаться поровну.

Теперь замолчал Лешик. Он сидел, насупившись, обдумывая предложение Бойко.

– Что ж, согласен, – обреченно вздохнул Лешик, поняв, что на меньшее не стоит рассчитывать.

– Ну, раз так, – повеселел Бойко, предвкушая богатую добычу. – Пойдем в нашу деревню и воздадим жертву Небесной Волчице за добрый исход данного похода.

Вскоре мужчины вошли в деревню и направились к Тотему. Бойко вышел в середину площади и разжег костер. Мужчины встали вокруг огня. Остальные – женщины, дети – находились поодаль. Сейчас воины возносили мольбы к своей Великой Матери, и они не смели мешать.

– О Небесная Волчица, – вскричал Бойко, воздевая руки к небу. – Наш род взывает к мести. Наших мужчин убили охотники Ротомира. Мы должны отомстить за свой род. Мы пойдем войной на племя Ротомира, чтобы покарать его.

Мужчины ответили одобрительным криком.

– О Небесная Волчица, чей глаз зорко смотрит на нас с неба, дай нам твои глаза, чтобы выследить наших врагов, дай нам твою силу, чтобы победить их.

Бойко взял пойманного зайца. Животное словно чувствовало свою гибель и жалобно пищало, зовя на помощь. Достав свой меч, вождь без капли жалости перерезал горло зверя. Из раны хлынула кровь, окрасив руки и меч вождя. Бойко поднял меч к небу и произнес:

– О Небесная Волчица, владычица неба, прими нашу жертву и услышь наши мольбы.

С этими словами он направил меч в пламя. Огонь обласкал металл, и жертвенная кровь на нем зашипела. Вождь принял это за добрый знак.

– О Волки, наша Великая Мать приняла жертву. Удача будет сопутствовать вам, – объявил он собравшимся.

Круг мужчин одобрительно загудел, и начался ритуальный танец вокруг огня.

Следующим утром Черные Волки покинули деревню и направились на восток, к землям Ротомира. Их было пятнадцать охотников во главе с Сивуком. На следующий день они вошли в деревню Лешика, где запаслись провизией. К отряду примкнули мужчины Красных Волков. К ним присоединились всего десять человек. Остальных Лешик оставил в деревне, сославшись на их тяжелые ранения. Через два дня отряд перешел в брод Широкую Реку. Дальше они шли уже по землям племени Солнца. Двигались они в основном ночью, чтобы не выдать свое присутствие. К концу пятого дня отряд Волков приблизился к деревне Ротомира.

***

Раздался возглас Хоробра. Сивук остановился как вкопанный и невольно пригнулся. Сквозь листву деревьев он увидел отблески костров. Мужчины спрятались в зелени и подкрались поближе. Перед ними предстал небольшой холм на берегу реки. Его окружали горящие костры. Внутри огненного кольца стояли люди. Они смотрели на ритуальный костер, зажженный на вершине холма. Языки пламени взмывали в небо, на котором уже зажглась первая звезда.

– Это племя Ротомира, – тихо прошептал Вику́ха.

На холме было много народу: мужчины и женщины. Они пели песню, медленно подтанцовывая в такт музыке.

– Мужчин тут около сорока, – заговорил Сивук, оглядев племя. – Это больше, чем мы ожидали.

– Вижу, – буркнул Хоробр. – Тут, видимо, все племя.

– Тем лучше для нас. Деревня пуста. Мы легко проберёмся внутрь, – прошептал Сивук, наблюдая за холмом.

Он отметил стать и красоту, присущую этому племени. Но больше всего его поразил цвет волос людей. Отблески ритуального костра играли на их золотистых волосах.

– Лешик не ошибся, – заговорил Сивук, рассматривая племя. – Мужчины в этом племени действительно рослые, как на подбор.

– И женщины у них не хуже мужчин. Одна другой краше. У нас таких не сыщешь, – поддакнул Викух. – Да в обиду себя не дадут. Стукнут – мало не покажется.

Сивук удивленно посмотрел на соратника.

– Ты что, на себе испытал?

Викух был молодым воином. Он был силен и горяч. И действовал он, не раздумывая. Экий увалень! И эта привычка приводила его в разные истории. Вот и сейчас, смутившись догадке Сивука, он поведал свой рассказ о том, что, пытаясь похитить девушку племени Солнца, получил от нее хорошую трепку. Слушая его историю, мужчины тихо посмеивались над ним.

Их разговор прервал громкий возглас. Охотники затихли. Племя тоже замолчало. У костра стоял старик. На его волосах играли тени костра, и они переливались золотистым светом. Он говорил громко и возбужденно. Племя встречало его слова с радостным улюлюканьем.

– Нам пора! – тихо прошептал Сивук.

Нужно было успеть добраться до деревни. К утру все должно быть кончено. Для племени Солнца это будет последний праздник. Сивук цинично улыбнулся.

Он отполз в лес и оглянулся. Следом за ним полз Хоробр. Охотники переглянулись. Викуха рядом не было. Неужели их обнаружили. Сивук достал клинок, приготовившись к встрече с врагом, и бросился назад. Однако Викуха там не было. Ни живого, ни мертвого. Лишь кинжал и шкура Викуха лежали на том самом месте, где минуту назад они сидели в укрытии.

Сивук выругался. Он перебирал в мыслях, что могло произойти. Но на холме продолжался праздник, и люди не выглядели встревоженными. Что же могло произойти? Тут Хоробр толкнул Сивука и кивнул в сторону холма. Сивук пригляделся и увидел в темноте фигуру, подбирающуюся к капищу. Но люди ничего не замечали, увлеченные праздником. Это был Викух. Он был обнажен до пояса и безоружен, как и мужчины на холме.

– Он сошел с ума! – прошептал Хоробр. – Он всех нас погубит.

Сивук с ужасом наблюдал, как Викух подошел к костру и слился с толпой. Что двигало им, Сивук не знал и даже предположить не мог.

– Они его сейчас обнаружат и подымут тревогу, – прошептал Хоробр.

– Его надо остановить, – решил Сивук.

В его голове зародился отчаянный план. Но по-другому он поступить не мог. Викух мог выдать присутствие Волков своей выходкой. Его необходимо было вернуть.

– Ступай в деревню, – бросил он Хоробру. – Если я не вернусь, ты должен завершить все до конца, как велел Лешик.

– А ты? – недоуменно спросил Хоробр.

– Я попробую его вернуть, – спокойно ответил Сивук.

– Это безумие! – воскликнул Хоробр.

– Другого выхода нет, – возразил Сивук.

Он снял с себя волчью шкуру, защищавшую его от Злых Духов, положил кинжал на траву и вышел из леса, повторяя путь Викуха.

В это время в середине капища началось движение. Все стремились к центру холма, туда, где горел ритуальный костер. Сивук быстро подобрался к людям. Он надеялся, что никто не обратит внимания на его черные волосы и знак волка на его груди. Он проник в людской круг и стал выглядывать Викуха. Он увидел его, пробирающегося все дальше и дальше вглубь толпы. Наконец он остановился возле группы женщин, и Сивук вдруг понял, что, вернее, кто свел с ума этого рослого и смелого воина. Это была девушка, которая когда-то осрамила воина. И теперь, увидев ее, в нем вновь разыгралась страсть.

Сивук выругался про себя. Страсть, любовь – чувство, не достойное мужчины. Слезы, томления, вздохи – это удел женщин. Мужчине женщина нужна лишь для продолжения рода. Любовь – это зависимость. Охотник не может зависеть от женщины. Иначе он не способен верно мыслить.

Племя медленно продвигалось к центру холма. Сивук пытался поближе подобраться к Викухе. Вскоре поток людей привел его к костру. Тут же стоял жрец. Сивук разглядел рядом с ним котел, в котором бурлило варево. Старик окунал в котел чашу и подавал ее каждому подошедшему к нему. Все повторялось раз за разом, и у костра уже танцевали девушки и юноши, вторя стуку барабанов. Музыка нарастала, и движения танцующих становились быстрее. Сивук подобрался ближе к Викухе и уже готов был его вернуть. Но толпа, напирающая со всех сторон, вытолкнула его к жрецу. Сивук остановился в нерешительности, не зная, что ему предпринять. Старик протянул ему чашу и посмотрел на мужчину. Сивук почувствовал его пронизывающий взгляд. Словно он заглянул ему в самую душу. Сивуку показалось, что жрец догадался, кто стоит перед ним. Но Сивук не опустил глаз и, взяв чашу, залпом осушил ее. Мужчина вытер губы, на языке остался горьковато-сладкий вкус. Он присоединился к танцующим. Окинув взглядом холм, он не нашел Викуха. Его нигде не было. Возможно, он заметил Сивука и скрылся в лес. Поразмыслив, Сивук решил, что тайно скрыться сможет, только пройдя мимо танцующих. Он затанцевал вместе с остальными. Музыка постепенно проникала в его сердце. Вокруг мелькали тела людей, огни костра и темное небо. Сивук давно не чувствовал подобного неописуемого восторга и наслаждения. Он испытал такое чувство, когда впервые танцевал у ритуального костра. Чувство причастности к Духам. И мужчина забыл про все и отдался своим звериным инстинктам.

4

Тешка с трудом открывала глаза. Лучи утреннего солнца играли на ее лице. Вокруг щебетали проснувшиеся птицы. Дул легкий ветерок.

Сознание с трудом возвращалось к ней. Она не понимала, что происходит и где она находится. Тешка вспоминала вчерашний день. Это был праздник Солнца. После весны Солнце уже набрало свою силу. Не юнцом, а молодцом выходило оно дозором по своим владениям, все больше и больше отбирая времени у своего двуликого брата. И в эту самую короткую ночь, когда Бог спускается на землю, вся злая нечисть прячется в своих логовах. Поэтому и праздник начинается с самого утра и продолжается до следующего утра.

Тешка встала с рассветом. Она выбежала из дома, преисполненная радости. Девушка целый год ждала этот праздник. Она поклонилась Солнцу и, схватив ведро, на реку побежала за водой. Ей поскорей хотелось закончить с домашними делами и уйти на луг. Видя ее рвение, мать улыбнулась.

– Да не торопись ты, – проговорила женщина, меся тесто. – Успеешь на луг-то.

– Я хочу первая туда прийти, – возразила Тешка. – Хочу, чтобы у меня самый красивый венок был. Если я опоздаю, все цветы оборвут.

– Да разве мужчины твой венок будут разглядывать, – усмехнулась мать. – На женские прелести всегда они смотрят. Больше ничего им не надо. Слава богу, ты у меня красавицей вымахала. Все при тебе. Есть чем любоваться.

– Только это мне все равно не помогло. До сих пор в девках хожу.

– Ты сама в этом виновата. Сколько мужчин на тебя смотрят. Да ты их всех палкой отходила. Вот они тебя и боятся.

Тешка вспомнила происшествие в прошлом году. Она собирала в лесу грибы, когда наткнулась на незнакомого ей мужчину. Его хищный взгляд родил в ней страх. Она не успела убежать. Он повалил ее на землю и попытался проникнуть ей под платье. Гнев испытала она тогда. Незнакомец решил использовать ее, как безмолвный скот, удовлетворяя свою похоть. Почему мужчины считают, что если они сильнее женщин, то им все позволено? Только умение драться позволило освободиться от объятий незнакомца и обратить его в бегство. Тешка улыбнулась.

– Им только тело мое нужно. А мне нужна любовь.

– Одно другому не мешает, – с усмешкой ответила мать. – Если твой отец не был бы так хорош на ложе, разве не полюбила бы я его.

– Мама! – смущенно воскликнула Тешка.

Но мать не обратила внимания на возглас дочери, продолжала месить тесто. Тешка быстро справилась с делами и поспешила на луг. Вслед за ней потянулись остальные девушки. Долго ходила она по лугу, рвя цветы и вплетая их в венок. Когда она вернулась в деревню, солнце стояло высоко в небе. Возле дома она встретила старшего брата. Он улыбнулся, встречая ее у двери.

– Ты сегодня просто загляденье, – проговорил, разглядывая ее. – Только жаль, что сегодня твой венок опять полетит в костер.

– Это почему?

– Так кто захочет пойти с тобой под венец с таким-то характером.

Слова брата задели девушку за живое. Но сегодня у нее было совсем другое настроение, чтобы обижаться на брата. С самого утра она была преисполнена предвкушением чего-то, чего сама еще не понимала. Но Тешка чувствовала, что сегодня произойдет что-то чудесное. И это чувство вселяло в нее радость.

– Как бы ты сам сегодня не встал под венец, – игриво бросила Тешка.

– О, это вряд ли, – усмехнулся Радко.

– Отчего же? Посмотри, сколько вокруг девушек. Каждая готова стать твоей женой. Вон Зоряна давно на тебя заглядывается.

Радко оглянулся. Возле их дома собиралось племя. Мужчины вели веселый разговор. Женщины стояли поодаль. Они были одеты в вытканные рубашки. На головах девушек лежали венки из трав и цветов, как и у Тешки. Они весело смеялись, с любопытством поглядывая на Радко. Он ловил на себе игривые взгляды и тихое перешептывание.

Радко смутился.

– Глупости все это, – буркнул брат.

Тешка засмеялась. Видеть старшего брата, рослого мужчину, краснеющим от смущения было странно и весело.

Раздался трубный рев. Бруяр появился у дома Ротомира. Он стал жрецом племени еще до того, как Тешка родилась. И даже раньше, чем появился на свет Радко. А ему уже было двадцать пять лет. Бруяр трубил в рог и качал растрепанной бородой, возвещая о начале праздника. Его самого было едва видно из-под козлиной шкуры, которую он надел на спину. Его голову покрывала козлиная голова. Он шел, сгорбившись от тяжести лет, опершись о посох, на конце которой сидел золотой облик солнца, украшенный красными лентами. Посох был высок. Поэтому фигура Бруяра казалась еще меньше. Впечатление он производил благоговейное, хотя порой он казался чудаковатым.

Бруяр дул в рог, громко вещая:

– Собирайтесь, люди. Настало время, когда мы должны почтить власть Солнца.

Все жители собрались возле жреца. Зазвучали барабаны, запели дудки, полилась песня, восхваляющая Солнце. И направилось племя по священной тропе к капищу. Во главе процессии шел Бруяр, воспевающий Бога. Следом за ним шли вождь и его племя. Их путь пролегал через березовую рощу. Роща приветствовала племя легким шелестом ветвей. Юноши заплетали ветви в косы, девушки повязывали березовые косы кожаными лентами, одевая лес в праздничный наряд.

Пройдя рощу, племя вышло к холму. На вершине холма стояло капище. Три огромных валуна были вкопаны в землю и образовали полукруг. На камнях виднелись сакральные рисунки.

– Братья и сестры! – вскричал жрец, когда племя собралось возле капища. – Восхвалим силу Бога нашего. Не дитем теперь оно предстало перед нами, а добрым молодцом. Сила его велика.

Он воткнул посох в землю, и племя заулюлюкало в ответ, поднимая руки к солнцу.

– Слава! – кричали они.

– Встаньте, охотники Солнца, – воскликнул Бруяр. – Покажите Создателю свою силу и доблесть.

Мужчины вышли в центр. Женщины окружили их и сели на траву. Заиграли барабаны, и начался танец, прославляющий мужскую силу.

Он поднялся и направился в круг танца. Мужчины танцевали под звук барабанов, имитируя сцены охоты. Женщины молча наблюдали за танцующими. А охотники, чувствуя их восхищенные взгляды, соревновались между собой, стараясь лучше всех показать свою удаль и выносливость. Барабаны набирали темп, и мужчины, вторя музыке, все быстрее и быстрее кружились в танце. Только лучшие из них закончили танец в круге. Остальные падали от изнеможения в центр. Наконец барабаны стихли и мужчины остановились. Женщины восторженно вскричали, приветствуя достойных охотников.

– Хвала! Хвала! – кричали они.

Бруяр поднялся и вновь обратился к племени:

– Теперь настала очередь женщин встать в круг. Воспойте нашу Мать – Сыру Землю! Покажите свою стать и красоту.

Девушки встали в круг и завели хоровод. Их радостная песня поплыла по холму. Друг за другом подхватывали они песнь, славя женские красоты Земли-Матери. Теперь мужчины сидели на траве и восхищались женской красотой.

Смолкла песня, затих хоровод.

– Пришло время, – воскликнул Бруяр, поднимая руки к западу. – Смотрите!

И увидело племя, как ступил диск Солнца на центральный валун, одаривая своими лучами собравшихся на холме, и скрылся за лесом. Возгласы благоговейного восторга раздались над капищем.

– Бог снял свои златые одежды, – возгласил Бруяр, – и спустился в лоно Земли-Матушки. Да изольется семя Божье благодатным дождем. Да уродятся от этого союза добрые плоды.

– Хвала! – вскричало племя.

И запылал высокий костер посреди капища. Алые языки лизали небо. Отблески пламени играли на лицах людей, вселяя в них радость. Бруяр подошел к костру и, поклонившись ему, достал из ритуального огня головешку. Вместе с ней он пошел по кругу холма, зажигая друг за другом небольшие, заранее уложенные охапки хвороста. Вскоре холм осветило пламя костров.

– Братья и сестры! Сегодня, когда Бог находится среди нас, очистите дух свой священным огнем.

И Бруяр прыгнул через огонь. Пламя обволокло его, не причинив вреда. Его поступок был встречен одобрительными возгласами. Люди были воодушевлены примером жреца. Вслед за ним мужчины и женщины принялись прыгать через священные костры.

Первая звезда взошла на небосклоне, когда ритуал очищения закончился.

– О дети Солнца, – вновь разнесся по холму голос Бруяра. – Сегодня, когда Солнце возлежит на ложе, мы последуем его примеру. Выбирайте себе избранника и венчайтесь с ним. Этой ночью ваш союз осветят Духи.

Юноши и девушки подошли к Бруяру. Тешка увидела перед жрецом котел. Бруяр взял кубок в руку.

– Пусть этот божественный напиток укрепит вашу любовь.

С этими словами он опустил кубок в чашу и, наполнив его, подал одному из юношей. Тот выпил напиток и отдал кубок обратно Бруяру. Друг за другом юноши и девушки принимали из рук жреца кубок.

Уже четвертый раз принимала Тешка участие в празднике. Но наиболее волнительным всегда для нее был ритуал Возложения Венка. Его совершали лишь те мужчины и женщины, кого соединили Духи. Это был ритуал соития Солнца и Земли. Мужчина среди девушек выбирал себе жену. И она в знак согласия надевала на его голову свитый собственноручно венок. Затем пара прыгала через ритуальный костер. Божественный огонь венчал молодоженов. После обряда пара удалялась в лес, чтобы совершить ритуал соития. Так они становились мужем и женой. Утром этот венок был доказательством их венчания.

Каждый раз она сожалела, что Духи не выбрали ее, и каждый раз она радовалась, что мужчины проходили мимо.

Нет, Тешка мечтала о любви: большой и светлой. В ее мечтах был мужчина, который любил бы ее всей душой и считал бы ее равной. Но в деревне она не видела достойных себе – дочери вождя. Мужчины хотели лишь возвыситься. А она была слишком горда, чтобы позволить использовать себя ради власти.

Сегодня Тешка собиралась вновь бросить венок костер, венчая Землю с Солнцем. И она пустилась в пляс. Она отдалась ритму танца и звукам музыки. Пусть Духи решают ее судьбу.

***

Тешка вдруг осознала, что находится в лесу. Она подняла голову и увидела рядом с собой мужчину. Он был полностью обнажен, как и она сама. Он мирно спал, прижимая девушку к себе. Девушка застыла от изумления. Беда была в том, что она никак не могла вспомнить события этой ночи. Она собиралась бросить венок в костер, но сделала ли это, Тешка не знала. Неужели она могла себе позволить опуститься до блуда. Тешка осторожно выбралась из объятий мужчины и поднялась, чтобы разглядеть его. Он был молод. Его грудь, покрытая завитушками волос, поднималась, вторя дыханию. В нем чувствовалась сила. Лицо было ей незнакомо. На его голове лежал венок, сплетенный ею вчера. Его темные волосы выдавали его. На груди Тешка увидела татуировку – черную голову волка. Он не принадлежал к ее племени. Это был один из чужаков, мужчина из племени Волков.

Тешка закрыла глаза. Она не хотела верить собственным глазам. Она стала женой врага и не помнит этого. Ужас и ненависть охватили ее. Этот мужчина мирно спал, как спал когда-то ее старший брат Богдан. Он с детства нянчился и играл с ней. А она отвечала ему сестринской любовью. Они были дружны не разлей вода. Год назад Богдан отправился за скотом на пастбище у Большой Реки и был убит во время нападения. Это были воины из племени Волков. Их вождь Лешик был жаден и вспыльчив. Пять лет назад Ротомир ответил отказом на предложение торговли с ним, и тот обрушил свой гнев на всех, кто попадался на его пути. С тех пор мирная жизнь племени Солнца закончилась.

Теперь она провела ночь с воином, который мог быть убийцей ее брата. Зачем он явился сюда? Один в чужих землях. Тешка вздрогнула от ужасной догадки. Нет, не один он пришел в земли ее племени. Красные Волки вновь пришли сюда, чтобы сеять всюду смерть. Девушка должна предупредить отца. Но уйти просто так она не могла. Хорошо бы его связать, – пронеслось у нее в голове. Хотя он выглядел достаточно крепким. Или позвать мужчин. Они легко бы с ним справились. Тешка оглянулась в поисках чего-нибудь, что сможет ей помочь справиться с врагом. Слева от нее в траве сверкнула сталь меча. Небольшого, с локоть длиной, с широким лезвием. Это был его меч.

Тешка схватила меч и приставила его к горлу чужака.

Сивук распахнул глаза. На нем сидела девушка. Ее синие глаза метали молнии. Он попытался встать, но вновь почувствовал лезвие у горла.

– Где твои воины, пес? – проговорила Тешка.

Сивук вскипел. Еще никто не обращался к нему так оскорбительно. Будь перед ним мужчина, он поплатился бы за свои слова. Но драться с женщиной не позволяла его гордость. А его самолюбие не позволяло быть убитым от рук женщины. Он схватил руку девушки, держащую меч. В один миг мужчина опрокинул Тешку наземь и сел на нее. Теперь меч касался ее тонкой шеи.

– Ты слишком много себе позволяешь, женщина! – произнес он, едва сдерживая гнев.

Сивук увидел в глазах Тешки испуг. Страх в ее глазах остудил охотника. Он не собирался ее убивать. Это было не в его правилах. Он – охотник.

Он убрал лезвие с горла девушки, решив, что она не представляет больше опасности. Но спустя мгновенье Сивук понял, что поступил опрометчиво. Тешка не собиралась сдаваться. Одним ударом колена в пах она обезвредила врага, ударом кулака она опрокинула его наземь. Девушка успела выскользнуть из-под него и схватить первую попавшуюся палку, прежде чем Сивук пришел в себя. Он не ожидал от женщины такой прыти. В ее глазах он видел ненависть и решимость. Его злило ее упрямство. Тешка сделала пару выпадов палкой, пытаясь попасть в слабые места противника. Сивук пресекал все ее попытки ударить его. Легкость, с которой она обращалась палкой, говорила о том, что девушке часто приходилось защищать себя. Но злость в ее глазах не сулила ей победу. Он поймал палку, когда она вновь пыталась напасть на него, и дернул к себе. Девушка потеряла равновесие, и Сивук швырнул ее наземь. Тешка упала, больно ударившись головой о выступивший корень дерева. В ее глазах потемнело и зашумело в ушах. Она с трудом приходила в себя. Сивуку хватило этого времени, чтобы одеться и скрыться в лесу.

Тешка поняла, что проиграла. И это злило ее. Но она могла еще предупредить племя об опасности. Это поможет выиграть время. И девушка поспешила к деревне. Она выскочила из леса на священный холм. На капище стоял Бруяр, собирая в чашу угли, оставшиеся от ритуального костра. В это утро он должен был освятить деревню, окуривая ее дымом из своей чаши. Тешка обрадованно, с криком понеслась к нему.

– Бруяр! Волки! – кричала она. – Они хотят напасть на деревню. Мы должны предупредить отца.

Старик недоуменно смотрел на нее, не понимая, что она говорит.

– Подожди! – остановил ее Бруяр. – Что ты кричишь?

И Тешка вновь заговорила, взахлеб пытаясь объяснить суть дела.

– Да хватит лепетать! – оборвал жрец ее бессвязную речь и спокойно продолжил: – Успокойся, дитя. Объясни толком, что произошло.

И Тешка сбивчиво рассказала все, что произошло в лесу. Выпалив слова, девушка немного успокоилась.

– Нужно предупредить отца, – добавила она в конце.

Но Бруяр не двинулся с места.

– Ты хочешь сказать, что провела ночь с этим мужчиной? – спросил Бруяр Тешку.

Девушка недоуменно посмотрела на жреца. Неужели свой рассказ она вложила не в те уши.

– Я не знаю, – ответила она. – Я не помню.

– Как так может быть?

– Не знаю, – оправдывалась девушка, покраснев от смущения. – Я танцевала на празднике, а потом словно уснула. А когда очнулась, то лежала рядом с ним.

Но Бруяр не унимался.

– Ну, а венок-то где твой? – выспрашивал Бруяр.

– Да какая разница, где венок, – вспылила Тешка. – Деревня в опасности.

Ее возмущало поведение жреца. Он должен был бежать со всех ног в деревню, спасать людей. А вместо этого он выпытывает у нее подробности ночи. Она всегда относилась к нему с почтением, но сейчас она готова была его поколотить. Но Бруяр словно не слышал ее слов.

– Где венок, Тешка? – спокойно повторил свой вопрос старик.

– В лесу остался, – обреченно ответила девушка.

Тешка была готова оставить жреца и бежать одной в деревню. Но Бруяр словно прочел ее мысли. Он схватил ее за руку и потянул за собой. Но повел он девушку не в деревню, а к лесу.

– Куда мы идем? – возмутилась Тешка. – Нам надо в деревню.

– Надо найти венок, – возразил Бруяр.

Тешка поняла, что старик не отстанет от нее, пока не добьется своего. И Тешка сдалась. Девушка лишь надеялась, что успеет предупредить отца об опасности.

Венок лежал на траве, на том самом месте, где Тешка проснулась в лесу. Бруяр взял венок и повертел в руках, разглядывая.

– Венок был на мужчине, когда ты проснулась?

– Да, – обреченно подтвердила Тешка.

– И ты не помнишь, как ты возлагала на его голову венок?

– Да.

Бруяр вдруг просиял:

– Так что ты мне голову морочишь? – накинулся на нее жрец.

Тешка удивленно хлопала глазами. Воистину этот старик сошел с ума.

– Сейчас это неважно, – недовольно ответила она. – Важнее предупредить деревню об опасности.

– Эх, Тешка, – сокрушенно промолвил Бруяр. – Ты слишком юна, чтобы увидеть больше. Каждый идет своим путем. Духи соединили ваши судьбы. Теперь это твоя судьба. И чтобы понять это, Духи осветят ваш союз трижды.

Девушка молчала, не в силах произнести и слова. Теперь ее судьба принадлежала чужаку.

– Ну а теперь поспешим в деревню, – вырвал жрец Тешку из мрачных мыслей.

Они вышли из леса, и Тешка похолодела от ужаса. Вдали за священной рощей поднимался черный густой дым. Не успела! – пронеслось у нее в голове. И она опрометью бросилась в деревню.

Деревня находилась на высоком берегу реки, обнесенная частоколом. Дальше на заливном лугу виднелись полоски полей с ячменем, овсом. Сразу за воротами стоял длинный хлев. Скотина находилась отдельно от жилища людей. Внутри деревни уютно расположились десять небольших деревянных землянок. Их крыша была укрыта соломой и ветвями березы.

В деревне шел бой. С восходом Солнца Черные Волки вошли в деревню, застав жителей врасплох. С устрашающими криками крушили охотники Небесной Волчицы все на своем пути. Люди выбегали из домов, и их настигала смерть. Стрелы сыпались со всех сторон. Мечи мелькали под утренним Солнцем, собирая кровавую жертву. Но племя Солнца не собиралось сдаваться без боя. Мужчины отважно бросились на защиту деревни. Они отчаянно сопротивлялись, давая женщинам и детям укрыться в лесу.

Сивук вскочил в деревню, когда пламя боя было в самом разгаре. Он огляделся вокруг и понял, что замысел Лешика провалился. Дома были объяты огнем, всюду лежали тела убитых воинов. Черные Волки сражались храбро и отчаянно. Но перевес был на стороне воинов Солнца.

А посредине деревни сражался Викух. Его противником был высокий мужчина крепкого телосложения. На его груди сверкали на Солнце амулеты – символ власти. Ротомир, – догадался Сивук.

Его тело было красное от ран. Но он не обращал на раны внимания, поглощенный жаром боя. Долгие годы опали на его волосы белым пеплом. Но сила в руках еще не покинула его. Сыпал и сыпал он удары топором один за другим, не давая продохнуть. Викух оседал под натиском Ротомира.

Поднялся топор, и Викух упал наземь. Сивук бросился на помощь. Он загородил Викуха, принимая следующий удар Ротомира на себя.

– Щенок! Ты смеешь мне мешать! – зарычал Ротомир и яростно набросился на Сивука.

Но молодой охотник не дрогнул перед натиском Ротомира. Сивук наносил удары мечом со всех сторон. Все, кто сражался близко к ним, невольно отступили.

И бой продолжился с новой силой. Бились они на равных. И никто не собирался отступать. Сивук был восхищен мощью Ротомира. Многое он слышал о нем. И теперь довелось стоять напротив него самому. Улучив момент, Ротомир сделал выпад. Вовремя успел молодой охотник увидеть уловку врага и навалился на противника. Но Ротомир устоял и со всей своей мощью ударил охотника. Топор скользнул по лезвию и обухом упал на плечо Сивука, причиняя боль. Охотник взревел, как раненый зверь, схватившись за плечо. Ротомир со всего маху нанес мощный удар противнику в голову. В глазах Сивука все почернело, и он медленно осел на землю. Ротомир занес топор над поверженным врагом. Еще один взмах, и Сивук будет повержен.

– Это конец! – пронеслось в голове Сивука.

Темнота окутывала его глаза, в ушах слились воедино звон оружия, крики раненых и треск горящей крыши.

Он ждал смерти. Это была достойная смерть. Теперь он вознесется на небо к Великой Матери, чтобы вместе с ней вечно стоять на страже. Но ему не суждено было умереть.

– Остановись, вождь! – услышал Сивук сквозь туман сознания.

Ротомир с недоверием посмотрел на появившегося жреца. Он не знал, что тот задумал, но не стал ему перечить.

– Что ты задумал, Бруяр? – спросил он. – Этот враг достоин смерти.

– Твоя дочь теперь принадлежит ему.

Ротомир смотрел на жреца, не веря его словам.

– Этой ночью Духи освятили союз этого мужчины и твоей дочери. Теперь она его жена.

Глаза Ротомира почернели от гнева. Он сурово посмотрел на дочь, стоящую рядом с Бруяром.

– Это правда? – спросил он.

Тешка виновато опустила глаза. Она не в силах была обманывать его. Он слишком хорошо ее знал и сразу видел, когда Тешка врет. Ротомир вскипел от ярости. Эти люди из племени Волков угоняли его стада, насиловали его женщин. Они убили его сына. И теперь забрали его единственную и горячо любимую дочь. Он поднял топор и занес его над Сивуком. Он не мог допустить, чтобы его дочь стала женой врага. Сивук спокойно взглянул на Ротомира, ожидая решающего удара. Но Тешка остановила отца.

– Убьешь его – убей и меня! – спокойно произнесла девушка.

Ее слова охладили пыл Ротомира. Он опустил топор и обратился к Сивуку:

– Благодари своих Духов! Моя дочь теперь принадлежит тебе. И только это спасло тебе жизнь. Вели своим мужчинам опустить оружие.

Сивук сжал кулаки.

– Я не могу отдать такой приказ. Не я их вождь.

– Тогда умрешь ты! – воскликнул Ротомир.

– Смерти я не боюсь, – откликнулся Сивук.

– Слова, достойные воина, – одобрительно кивнул Ротомир. – Раз среди вас нет вождя Волков, пусть твои охотники сами выбирают свою судьбу.

Сивук окрикнул своих сородичей и передал слова Ротомира. Охотники Волков стояли в нерешительности. Заветы предков не позволяли сдаваться в плен. Но вождя с ними не было. Лешик исчез. Их осталось довольно мало, чтобы оказать достойное сопротивление. Один за другим они опускали мечи.

Бой был окончен.

– Как твое имя, охотник? – вновь обратился Ротомир.

– Мое имя – Сивук. Я из племени Черных Волков.

– Черные Волки?! Я слышал о вашем племени. Что привело вас в наши края? Не Лешик ли этому поспособствовал.

– Лешик – вождь Красных Волков. Мы из общего рода. Он просил помощи. Он сказал, что ты увел его добычу.

Ротомир рассмеялся словам Сивука.

– Лешик – хитер и изворотлив, как гадюка. Его словам нет веры. Он пришел в наши земли, когда мы охотились на туров. Он много раз так делал, чтобы украсть у нас нашу добычу. Мы дали ему отпор. И он бежал. Как бежал и сейчас. Он слишком труслив, поэтому действует всегда чужими руками.

Сивук что-то подобное предполагал. Лешик был человеком, играющим по своим законам. При этом его законы постоянно подвергались изменениям.

– Ты храбрый и смелый охотник, Сивук, – продолжил Ротомир. – Я дарую тебе жизнь и жизнь твоим сородичам. Уходите из наших земель. Но прежде дай мне клятву, что, пока ты жив, мир между нашими племенами установится.

– Я не могу дать такую клятву. Я не вождь в своем племени, а всего лишь охотник.

– Ты недооцениваешь себя, – встрял в разговор жрец. – В твоей груди бьется сильное и храброе сердце. Ты сдержишь слово. Так предначертано Духами.

Скрепя сердце согласился Сивук на условия Ротомира. И чтобы укрепить клятву, Бруяр надрезал ладони Ротомира и Сивука. Их крепкое рукопожатие смешало их кровь на ладонях. Кровь двух племен стала свидетелем клятвы. Этот обычай был со времен сотворения мира и чтился всеми племенами. Клятва, скрепленная кровью, считалась нерушимой.

5

Племя Черных Волков собиралось в обратную дорогу. Из отряда, вышедшего пять дней назад, погибло четверо воинов, большинство из уцелевших были ранены. Тяжелым грузом легло их поражение на Сивука. Погрузив тела погибших сородичей на быстро сооруженные носилки, племя Черных Волков выходило из уцелевшей деревни. Впереди несли павших мужчин. Позади шли те, кто остался в живых. Сивук молча смотрел на проходящих мимо охотников, не в силах взглянуть им в глаза. Их поражение стало позором для племени, для Сивука.

Следом за ними спешила Тешка. На ее плече висел кожаный мешок – все, что она взяла с собой в дорогу. На поясе висел костяной кинжал, с которым она никогда не расставалась. Это был подарок Богдана. И она им всегда дорожила.

Увидев ее, Ротомир все понял.

– Прости меня, отец, – заговорила она, смахивая выступившие некстати слезы. – Я должна последовать за своим мужем.

Ротомир прижал дочь к груди.

– Это твой путь, – скорбно отвечал он. – Пройди его достойно, – и добавил: – Если в трудную минуту тебе понадобится помощь, вспомни о своем отце.

Тешка кивнула в ответ.

– Жаль, мать не может проститься с тобой, – вздохнул Ротомир.

Женщина, как и многие из племени, укрылась в лесу и ждала сигнала вождя.

– Передай ей, что я ее люблю.

– Хорошо, – обещал отец, улыбнувшись. – А теперь ступай.

И Тешка поспешила вслед уходящему в лес племени Волков. Она не знала, когда еще увидит родных ее сердцу людей. Какую судьбу уготовил ей Бог? Что ждет ее в новом племени? Неизвестность страшила ее и в то же время увлекала за собой. Одно она знала точно, что сегодня – значимый день ее жизни.

Тешка догнала Сивука. Он шел последним. Увидев спешащую девушку, он остановил ее.

– Возвращайся домой! – приказал он ей.

– Ты – мой муж, – ответила Тешка. – Теперь моя судьба – быть рядом с тобой.

– Мне не нужна жена, – отрезал охотник.

– Я все равно пойду за тобой, – спокойно возразила Тешка. – Хочешь ты этого или нет.

И она прошла мимо Сивука и догнала идущих впереди мужчин. По-видимому, эта женщина не собиралась отступать от задуманного. Сивук не стал отговаривать ее. Скоро она сама поймет, что ей не место в походе, и вернется домой. Пусть это будет ее выбор. Это намного легче, чем переубеждать упрямую женщину.

Наступил вечер. Племя Волков остановилось на ночлег. Лагерь был разбит на той же поляне, на которой они останавливались несколько дней назад. Теперь люди могли привести себя в порядок. Сивук опустился на траву. Его голова нестерпимо болела. Но мужчина не желал обращать на нее внимание. Его мысли были заняты другим.

– Послушай, Хоробр, – обратился Сивук к другу. – Скажи мне, что произошло сегодня. Где Лешик и его воины?

– Я не знаю ответа на твой вопрос, – откликнулся Хоробр, вытирая травой прилипшую кровь со лба. – После того как ты последовал за Викухой, я еще долго ждал тебя. Но ты не вернулся. Вернулся Викух. Весь злой. Он сказал, что тебя не стоит ждать. Мы пробрались в деревню и, как было условлено, в предрассветный час открыли ворота.

– Лешик был с нами, когда мы входили в деревню, – отозвался один из мужчин, Острик, – но внутри мы были только одни.

Вдруг в лесу раздался шорох, и на поляну вышли мужчины. Черные Волки вскочили, схватив свое оружие. Они были готовы отразить внезапное нападение.

– Остановитесь! – раздался знакомый голос Лешика.

Сивук пригляделся к прибывшим. Это был Лешик и мужчины из его племени. Они были удручены и измучены.

– Откуда ты взялся, Лешик? – поинтересовался Сивук.

– Мы преследовали воинов Ротомира, – отвечал Лешик, убирая свой меч в кожаные ножны. – Они выманили нас из деревни. Но мы догнали их и убили. А когда вернулись в деревню, вас там не было. Вы что, сбежали?

Раздался гневный гул голосов, и Черные Волки подскакивали. Но Сивук поднял руку и остановил возгласы охотников. Он не верил ни одному слову Лешика, но ложных обвинений он не мог допустить.

– Нет, Лешик. Мы не покидали поля боя, – ответил Сивук ледяным тоном.

Лешик ожил. Он успокоился и как в ни в чем не бывало продолжил.

– Так что произошло? – любопытствовал он.

– Ротомир одержал победу, – сухо ответил Сивук. – Он отпустил нас, взяв с нас клятву, что мы больше не появимся на его земле.

Слова Сивука поразили Лешика. Он задумался, прикидывая, как можно воспользоваться подобной новостью.

– Какой позор! – вскликнул он, наконец. – Что скажет Бойко, когда узнает!

– Замолчи, Лешик, – прервал вождя Хоробр. – Не смей нас осуждать! Мы остались на поле боя и сражались до конца. А ты сбежал, поджав хвост, как собака.

– Как ты смеешь со мной так разговаривать! – рассвирепел Лешик, поднимая свой меч.

– Остановитесь оба! – встал Сивук между противниками.

Потом он повернулся к Лешику.

– Не стоит нас обвинять, Лешик, – произнес Сивук. – Лучше гордись своим сыном. Он пал в бою, как и подобает воину.

Лешик перевел глаза на Сивука, не веря его словам. Лешик забыл о ссоре и пошел вглубь поляны. Он оглядывал носилки, ища в нем Викуха. Гримаса боли и ужаса исказила лицо Лешика, когда он нашел тело своего убитого сына.

Напряжение спало, и мужчины опустились на траву.

– Дай гляну, – бросил Хоробр, огладывая плечо Сивука. – Вот это рана! Хороший удар!

– Как я мог пропустить его выпад? – сокрушался Сивук, дотрагиваясь до больного места.

– Ты отлично сражался, – отвлек его от мрачных мыслей Хоробр.

– Видимо, этого недостаточно, – ответил мужчина, мотнув головой.

В ответ на его движения голова еще больше заболела.

– Ротомир – добрый воин. Хорошо, что вообще жив остался.

– Он пощадил меня! – рявкнул Сивук, вспылив.

– Не вини себя, – успокаивал его Хоробр.

Сивук помрачнел.

На поляну вошла Тешка. Ее волосы были заплетены в тугую косу, отчего ее лицо походило на лицо лани. Ее твердый шаг говорил о ее стремлении продолжить путь.

Сивук выругался. Он не ожидал ее увидеть вновь. Мужчина был уверен, что она уже на полпути вернулась к своему отцу. Эта женщина поражала его своей непредсказуемостью. То она готова была его убить, то спасала от смерти. Воистину чужая душа – потемки.

Тешка опустилась возле Сивука, чувствуя на себе любопытные мужские взгляды. Она потянулась к его раненому плечу, но он остановил ее.

– Позволь, – заговорила она. – Я могу тебе помочь.

– Мне не нужна твоя помощь, – раздраженно бросил Сивук.

– Твоя рана кровоточит, – спокойно произнесла Тешка. – У меня есть целебная мазь. Ее дал мне Бруяр – жрец нашего племени. Она остановит кровь и затянет рану.

Тешка достала из своего мешка костяную банку и показала мужчине. Сивук с недоверием посмотрел на смесь зелено-желтого цвета с неприятным запахом. Но позволил девушке намазать рану этой вонючей мазью. Плечо пронзила ужасная боль. Словно тысяча иголок вонзились в его тело. Сивук стиснул зубы, терпя боль, ожидая, когда Тешка закончит. Сделав дело, Тешка убрала банку в мешок и отошла. Она направилась к разведенному костру и села возле него. Охотники посторонились нее. Присутствие Тешки раздражало мужчин.

– Эта девчонка навлекла на нас позор? – раздался нервный голос Лешика.

Лешик подошел к девушке и посмотрел на нее. Его вид не предвещал ничего хорошего. Но Тешка узнала его. И ее сердце наполнилось гневом и ненавистью. Она давно хотела с ним встретиться. Она хотела отомстить ему за смерть брата. Нет, она не боялась его. Она поднялась и с ненавистью посмотрела на вождя.

– Я узнаю тебя, – откликнулся Лешик. – Ты – дочь Ротомира. Викух хотел взять тебя в жены. Ты словно околдовала его. Это из-за тебя мы пришли к вам. И теперь Викух мертв. Это ты во всем виновата!

Рука Лешика потянулась к мечу.

– Остановись, Лешик! – окликнул вождя Сивук.

Он подошел и загородил Тешку. Лешик смерил Сивука гневным взглядом.

– Я требую отмщения! – произнес вождь.

– Она тут ни при чем! – спокойно произнес Сивук. – Она не убивала Викуха.

– Эта девчонка навлекла на нас позор. Как мы будем смотреть в глаза родным, когда вернемся домой! – раздались возгласы Красных Волков.

– Благодаря ей, – возразил Сивук, – мы все живы.

– Не смей ее защищать! – раздался голос одного из охотников Красных Волков.

Напряжение возрастало. Черные Волки, видя противостояние вожаков, поднялись и встали за спиной Сивука. Их было больше, чем Красных Волков. И они готовы были защищать своего вожака.

Лешик замолчал. Его гнев поутих при виде внушительного отряда. Вождь улыбнулся.

– Послушай, Сивук! – ласково произнес он. – Ну на что она тебе. Я же вижу, не по душе она тебе. Отдай ее мне.

Сивук покачал головой.

– Я дал клятву Ротомиру, – возразил он.

Лешик побледнел от обиды.

– Погоди! – проговорил он со злостью. – Ты еще пожалеешь, что встал у меня на пути.

Крикнув своим мужчинам, Лешик направился прочь из лагеря.

– Надо быть настороже, – проговорил Хоробр, когда Красные Волки, забрав мертвого Викуха, скрылись в лесу. – Как бы он не напал на нас.

– Не думаю, что он нападет на нас. Он знает, что у него слишком мало мужчин, чтобы выиграть схватку, – ответил Сивук.

Однако дозорных он все-таки выставил. Они все еще находились на чужой земле, что забыть о предосторожности.

На поляну опустилась ночь, зажглись звезды. Они мерцали на чистом небе, переговариваясь друг с другом. Сивук лежал на траве, не в силах уснуть. Тысяча глаз небесных стражей смотрели на него с укором. В один день он избежал смерти, покрыв себя и свое племя позором, приобрел жену и заключил мир с враждебным племенем. В какой узел еще заплетет его путь Великая Мать? Он молча разглядывал лагерь. Рана нестерпимо ныла, и Сивук лишь под утро провалился в дремоту.

Всю ночь вокруг лагеря бродили дикие звери, учуяв запах крови и смерти. Но костер горел до рассвета, не давая животным приблизиться к желанной добыче. Однако до утра дожили не все раненые охотники. Сивук сокрушенно опустился у своих умерших друзей. Напрасно Черные Волки поддались на уговоры Лешика. Жажда наживы стоила им жизни. Ротомир был прав – Лешик хотел добиться своего чужими руками. Но не он навлек позор на свое племя. Это судьба Сивука. И только своей кровью он может смыть этот позор с племени, со своей совести.

Черные Волки собрались в путь. Стоял зной. Солнце нещадно палило на чистом небе. И не было ни малейшего дуновения ветра, чтобы облегчить муки путников. Несмотря на жару, мужчины шли быстрым шагом, не останавливаясь. Тешка видела, как приободрились их лица. Леса, ручьи и овраги – все им было знакомо. И они чувствовали скорый конец своего похода. Тешка едва поспевала за ними. Она задержалась у лесного ручья, чтобы смочить лицо водой и утолить жажду.

Сивук шел впереди, раздумывая о своей доле. К вечеру охотники придут в родную деревню, где их ждут жены, дети, друзья. Как он посмотрит им в глаза? Что он расскажет им? О каких подвигах? О своем позоре, на который его обрек Ротомир. О том, что его пощадила строптивая девчонка.

Хотя в нем проснулось к ней уважение. С самого начала он предполагал, что от нее будет масса хлопот, как это бывает, когда связываешься с женщиной. Но за все время пути она ни разу не потребовала помощи. Она не капризничала, не плакала. Она шла наравне с мужчинами, всегда в конце отряда. Она собирала хворост для костра, сама добывала себе пищу. Она обошла всех раненных, смазала их порезы и ушибы, и больше ничем их не беспокоила.

Сивук невольно оглянулся в конец отряда, ища ее силуэт. Но его не было. Он вновь оглядел отряд, но так и не нашел ее среди мужчин. Сивук выругался. Только он подумал о ее стойкости и кротости, как женщина вновь решила испытать его терпение. Он рад бы избавиться от этой обузы, но клятва, скрепленная кровью, терзала его совесть. Скрепя зубами, охотник направился назад по тропе. В сорока шагах он увидел ее. Она медленно шагала по лесу, рвя лесные цветы. Небольшой букет из разноцветных ярких цветов лежал в ее руках. Радость играла на ее лице.

– Глупая женщина! – выругался Сивук.

Тешка была так увлечена своим занятием, что не заметила появившегося Сивука. От неожиданности она вскрикнула и уронила букет цветов на землю. Сивук был похож на могучую гору. В его глазах скакали молнии.

– Женщина! – проговорил он ледяным тоном. – Я не собираюсь с тобой возиться и разыскивать тебя по всему лесу. Мне не нужна обуза.

Его слова ясно давали понять его отношение к Тешке. Но девушка не понимала, чем было вызвано. И это ее обижало.

– Мне не нужна твоя помощь! – резко ответила она, с гордостью гладя в его глаза. – Я в состоянии сама позаботиться о себе.

И она, подобрав цветы, быстром шагом направилась по тропе, вслед за племенем. Но ее гордость сыграла с ней злую шутку. Не заметив выступающий из земли корень дерева, Тешка споткнулась и навзничь упала на землю. Ее гордость была задета. Тешка разозлилась на себя. Она словно чувствовала спиной насмехающегося над ней Сивука. О! Как ей хотелось расцарапать его самодовольное лицо. Нет, она не собирается унижаться перед ним. Она не доставит ему такого удовольствия. Смахнув некстати выступившие слезы, она поспешила встать. Однако острая боль в правой ноге не дала ей этого сделать. Тешка недовольно уставилась на щиколотку. По-видимому, падая, она подвернула себе ногу. Сивук молча смотрел, как Тешка тщетно пытается подняться. Злость бурлила в нем, когда он догадался о причине ее беспомощности. Не говоря ни слова, он подхватил Тешку на руки и направился к племени.

Отряд остановился отдохнуть и подождать отставших.

– Где Сивук? – спросил Хоробр, потеряв друга из виду.

– Он вернулся назад по тропе, – откликнулся один из охотников, Калюжа. – Скорее всего, ушел охотиться.

– Он не любит возвращаться с пустыми руками, – поддакнул другой, Вукост.

– А он и не с пустыми, – заговорил третий, Острик.

Мужчины дружно загоготали.

– Смотри, Хоробр, – крикнул Острик, кивая головой в сторону леса, – вон он идет с добычей.

К отряду с Тешкой на руках приближался Сивук.

– Видимо, у них все сладилось, – заметил Вукост.

– Быстро она его приручила, – откликнулся Острик, зная упрямый характер Сивука. – А́йка его с позапрошлого лета не может охмурить.

Дружный смех огласил лес, поднимая стаю испуганных птиц.

Поравнявшись с отрядом, Сивук остановился.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Хоробр.

– Что-то с ногой, – буркнул в ответ Сивук.

– А ты только ногу проверял? – спросил Острик, хитро прищурив глаза.

Сивук гневно посмотрел на охотника, но промолчал. Его недовольный вид показал, что он не намерен шутить. Шутки мужчин не пришлись по душе и Тешке. Она освободилась от его объятий и на его немой вопрос буркнула:

– Я сама.

Сивук не стал сопротивляться и поставил ее на траву. Но боль в ноге не дала ей сделать и шага. Тешке пришлось вновь ухватиться за мужчину, чтобы не упасть. Она взглянула на ногу. Щиколотка покраснела и опухла.

– Сможешь идти? – спросил Сивук.

Тешка кивнула в ответ головой. Хотя прекрасно понимала, что не сможет сделать и шага. Однако, чтобы продолжить путь, ей нужно было найти способ получше, чем руки Сивука. Ее удивлял его безумный поступок – взять ее на руки. Его рана еще не затянулась и могла открыться в любой момент. Хотя он и не подавал виду, девушка понимала, что он стоически переносил боль, держа ее на руках. Нет, она не могла себе позволить использовать раненого мужчину.

Сивук словно прочел ее мысли. Но не стал ее переубеждать. Он оглянулся вокруг и увидел то, что ей нужно. Он поднял из травы сухую ветку, обрубил мечом все сучья. Получилось что-то вроде посоха. Мужчина протянул палку Тешке. Посох оказался крепким и по росту Тешке. Через пару шагов она освоилась и засеменила вперед за племенем.

– А женщина-то гордая, – заметил Хоробр, провожая Тешку восхищенным взглядом.

– И упрямая, – добавил Сивук, смотря, как женщина ковыляет.

– Упертая, – поправил Калюжа и добавил: – Хорошей женой она тебе будет.

Сивук буркнул что-то в ответ и поспешил вперед, не желая продолжать этот разговор. Что бы там ни говорили, он не собирается связывать свою жизнь с этой женщиной.

6

К вечеру племя вышло к деревне. Она выросла перед отрядом посередине леса, огороженная высоким частоколом. Мужчины со вздохом облегчения и радости проходили в ворота. Посередине деревни стоял деревянный дом с низкой тяжелой крышей из дерна. Он был огромный по сравнению с домами племени Солнца. Перед домом возвышался высокий тотемный столб с вырезанной волчьей головой. Под ним находилось кострище для совершения ритуальных обрядов.

Услышав о возвращении мужчин, все жители высыпали во двор. Радостные крики встречали вернувшихся из похода охотников.

Навстречу мужчинам вышел вождь племени.

Сивук смиренно опустился на колено перед вождем, не дожидаясь приветствия Бойко.

– Прости меня, вождь! Позор на наших плечах! Мы потерпели поражение.

Бойко нахмурился. Сивук был решительным и отважным охотником. Бойко доверял ему и не сомневался в успехе. Ставя его во главе отряда, он давал понять племени, кого хочет видеть на своем месте.

– Встань, Сивук! – проговорил Бойко. – Расскажи, как было дело?

Сивук вкратце рассказал о походе, о подлости Лешика и клятве Ротомиру.

– Не кори себя, Сивук, – заговорил Бойко, когда Сивук замолчал. – Ты добился большего, проиграв бой.

– Чего же? – недоуменно произнес Сивук.

– Ты принес мир нашему племени.

– Но мы никогда не воевали с племенем Солнца. Этот союз бесполезен.

– Ты напрасно так говоришь, – возразил Бойко. – Мы приобрели союзника, хоть и дальнего. И он нам когда-нибудь пригодится.

К Сивуку спешила молодая девушка. На ее красивом лице сияла счастливая улыбка. Она обвила его шею и поцеловала.

– Я очень рада, что ты вернулся, – прошептала она. – Я так по тебе скучала.

– Не стоит виснуть у меня на шее, Айка, – сухо заметил Сивук, отстраняя девушку.

Он не был сторонником проявления чувств. Айка только сейчас заметила рану на его плече.

– Прости, – проговорила Айка. – Я счастлива, что ты жив.

– Лучше бы я умер, – удрученно буркнул Сивук.

– О чем ты говоришь? – испуганно произнесла девушка. – Ты не должен так говорить!

– О женщина! Оглянись вокруг, – проговорил мужчина.

Айка оглянулась. На счастливые возгласы женщин мужчины отвечали хмурыми лицами, говорящими сами за себя. Громкие вопли разносились по деревне – вопли женщин, потерявших своих мужей и сыновей.

– Половина охотников вернулась, кто уходил со мной, – говорил Сивук. – Наши враги празднуют победу. А ты радуешься.

– Мне все равно, что произошло и что будет, – ответила Айка. – Ты жив. И это главное.

– О женщины! Мужчины плачут, а их женщины радуются, – воскликнул Бойко, услышав слова Айки.

Племя смолкло, когда из дома вышла жрица племени. Она была немолода. Ее каштановые волосы давно потеряли блеск и облепили ее небольшую голову. Но больше всего притягивали ее глаза. В них горели отблеск жизнелюбия и твердости характера. Недаром эту женщину звали Буге́шку – Стойкое Око.

– Плачь, Бугешку, – тихо заговорил вождь. Но каждое его слово звенело в тишине. – Небесная Мать отвернулась от нас.

Бугешку зарыдала. Вслед ей заплакали женщины.

– О Мать наша! – громче всех завывала Бугешку. – Темные времена пришли на наши земли. Не вняла нашим мольбам Небесная Волчица. Ждут нас великие беды: голод и вражду нашлет на нас Небесная Волчица.

Вторили ей причитания женщин деревни. Мужчины молча стояли, опустив головы и слушая печальную песнь жрицы.

– О дети Великой Матери! – вскричала Бугешку, простирая руки к племени. – Разожгите огонь, воздайте дары Небесной Волчице. Воспойте мольбы, чтобы Духи сжалились над нами.

Через несколько минут у Тотема зажегся ритуальный костер. Высокий столб пламени поднялся в вечернее небо. Блики костра заиграли на деревянном Тотеме, оживляя божество. Это была волчья голова. Она то хмурилась, то скалила зубы, внушая благоговейный страх. Племя упало на колени, взывая к своей Богине. Там, на темном небе, всходил желтый круг – Глаз Волчицы.

Привели ягненка. Он блеял от страха и пытался выбраться из силков. Бугешку достала нож и, воздев его к небу, произнесла:

– О Великая Мать! Ты смотришь на нас с небес. Услышь наши мольбы! Прими нашу жертву!

С этими словами она твердой рукой перерезала горло животному. Ягненок затрепетал в предсмертных муках и замер. Кровь из горла брызнула на землю, окрасив ее в красный цвет. Жрица поднесла к ране глиняную чашу и собрала кровь. Затаив дыхание, племя наблюдало за действиями жрицы. Подняв чашу, она взмолилась:

– Пощади нас, Небесная Волчица! Прими нашу жертву.

И кровь пролилась на ритуальный костер. Огонь недовольно зашипел, превращаясь в едкий белый дым. Пламя угасло, обнажив черные тлеющие дрова.

– Небесная Мать не приняла жертву! – неистово закричала Бугешку.

Над деревней пронесся испуганный ропот.

– Небесная Волчица отвернулась от нас, – продолжила жрица, сверкая глазами. – Мужчины принесли с собой беду. Этой жертвы недостаточно, чтобы умилостивить Великую Мать. Нужна кровь Волков!

Племя затихло. Человеческая жертва не приносилась в дар Богине давно. Не раз у Бугешку гас священный огонь, но до сих пор Небесная Волчица благоволила к племени. И теперь, когда Бугешку требовала человеческую жизнь в дар Небесной Волчице, людей страшили предрекаемые великие беды.

Племя молчало, ожидая решения жрицы. Бугешку медленно оглядывала собравшихся у костра. Ее лицо было налито жаждой смерти. Оно пугало и отталкивало. Люди знали, что в этот момент Бугешку была в плену Духов.

Наконец жрица двинулась с места. Она взяла головешку из священного костра и медленно пошла среди людей. Дым от головешки плавно поднимался к небу и кланялся от малейшего движения. Люди в страхе расступались перед жрицей. Бугешку остановилась возле Тешки. Взгляд женщины пронзил девушку. Тешка поняла, что жрица приняла решение. Ее принесут в жертву Богине. Такого поворота Тешка не ожидала. Ее охватила паника. Ее жизнь находилась на волоске от гибели. Ей хотелось убежать, скрыться от этих черных глаз, предвкушавших смерть. Но больная нога предательски не желала ее слушаться.

– Она! – воскликнула Бугешку, указывая на Тешку. – Она пришла сюда вместе с мужчинами и навлекла беды на наше племя.

Толпа радостно загоготала, словно зверь, учуявший добычу. Но путь жрицы преградил Сивук.

– Остановись, Бугешку! Эта женщина – залог мира между нашим племенем и племенем Солнца.

Жрица злобно сверкнула глазами и грозно произнесла:

– Великая Мать сделала свой выбор! Ты осмеливаешься перечить ее воле?

Сивук знал, что в этот момент спорить со жрицей бесполезно. Но он не собирался уступать.

– Великой Матери нужна кровь Волков. Пусть это будет моя кровь!

Жрица недоуменно посмотрела на охотника.

– Я уговорил Бойко на поход! Я был во главе отряда! Я навлек на племя позор своим поражением! Только мне держать ответ перед Небесной Волчицей за то, что произошло.

Бугешку замолчала в раздумье.

– Слушай, Бугешку, – тихо заговорил вождь, – Эта женщина из племени Солнца спасла наших мужчин от смерти. Она последовала за нами как знак перемирия между нашими племенами. Если мы лишим ее жизнь, племя Солнца соберет своих мужчин и придет на наши земли, чтобы отомстить. Оставим ей жизнь – приобретем союзника. Сможем обменивать шкуры на зерно.

Племя нетерпеливо гудело, ожидая решения жрицы.

– Быть посему! – тихо произнесла Бугешку. – И моли Великую Мать, чтобы ее гнев не лег на твои плечи.

Она вернулась к Тотему. Следом за ней спокойно шел Сивук. Бугешку взяла его за руку и перерезала ему запястье. Темная кровь брызнула из раны в чашу. Наполнив чашу до краев, Бугешку накрыла порез платком и туго его завязала. Ритуальный костер разгорелся с новой силой. Бугешку зашептала молитвы.

– О Великая Мать! – закричала она вновь, вздев руки к нему. – Прими этот священный дар. Отведи от нас беды.

Она вылила кровь в огонь. Пламя зашипело, принимая жертву. По деревне разнесся горький запах крови. Племя одобрительно загудело. Не обращая внимания на возгласы людей, Бугешку продолжила шептать молитвы.

– Настало время проводить мертвых! – заговорила она вновь.

Мужчины перенесли носилки с погибшими к Священному Тотему и отошли в сторону. Жрица подкинула хворост в костер, и он запылал с новой силой.

– О Великая Мать! – вновь понеслись по поляне мольбы женщины. – Сегодня настал день, когда мы провожаем твоих сыновей в последний путь в твою Великую Долину. Ты всё видишь с неба. Твои сыновья пали в бою и достойны встать рядом с тобой на небесный дозор. Так встреть их с почтением и любовью.

Бугешку достала из-за пазухи сухую ветку травы и поднесла к костру. От жара трава задымилась, и едкий запах понесся по деревне. Жрица опустилась у первых носилок и стала окуривать каждого мертвого охотника. Белый дым обволакивал его, а жрица произносила молитвы. Так повторилось у следующих носилок и дальше. Она прошла всех погибших охотников.

– Черные Волки! – вновь обратилась Бугешку к племени. – Ваши охотники отправляются к Небесной Волчице. Проводим же их в Великую Долину.

Она запела песню, песню Последней дороги, и она направилась прочь из деревни. Мужчины вновь подняли носилки и последовали за жрицей. Племя замыкало процессию. Тешка заковыляла следом. Идти пришлось недолго. Слева, за деревней, через сто шагов, процессия вышла на большую поляну с холмом. Он был небольшой, весь покрытый камнями. Тешке странно было видеть посреди леса каменистый холм. Но только когда Бугешку стала разбрасывать камни и мотыгой поднимать пласт земли, Тешка догадалась, какое значение имел для племени этот холм. Вместе со жрицей несколько мужчин копали большую, глубокую яму. Среди них был и Сивук. Земля легко поддавалась. Вырыв достаточно просторную яму, мужчины опустили в нее мертвых. Рядом с ними уложили их оружие, заботливо сбереженное друзьями. Охотники лежали, свернувшись, как спят дети. В воздухе витал тихий плач женщин. Каждый из племени провожал охотников, бросая горсть мягкой земли в могилу. Родная земля укрывала их от звериных глаз, словно покрывало. Бугешку вернула разбросанные камни, уложив их поверх свежей насыпи.

Вернувшись в деревню, в кострище вновь зажгли огонь и зажарили убитого ягненка. Племя разделило общую трапезу, вспоминая каждого охотника, его поступки, его жизнь.

– Пришло время вершить земные дела! – заговорил Бойко по окончании поминок. – Поход в дальние земли унес жизни шести мужчин. У них остались жены и дети. Их жизнь теперь зависит от вас.

По законам племени Волков, вдова переходила под попеченье старшего брата или отца умершего. Но если были мужчины, желающие взять женщину в жены, они должны были заявить об этом перед племенем. И тогда женщина решала свою судьбу.

Вождь произносил имя каждого погибшего охотника и решал участь его семьи.

Тешка стояла в стороне и молча наблюдала за происходящим. Но мысли ее витали рядом. Она видела встречу Сивука и девушки. Та ни на шаг не отходила от него. В ее глазах сияла любовь. Не было сомнений, что они близки. И теперь Тешка сомневалась в правильности своего поступка. Она слепо доверилась воле своих Духов. Как она не подумала о том, что Сивук мог иметь жену в своем племени? Какую боль она причинила этой девушке?

Ее сомнения прервал голос жрицы.

– Что с твоей ногой?

Тешка вздрогнула от неожиданности, но не подала виду.

– Я споткнулась о корягу.

– Пойдем в дом, – бросила Бугешку, хмуро посмотрев на девушку. – Посмотрим, чем можно тебе помочь.

И жрица быстрым шагом направилась в деревню. Еле волоча ногу, Тешка поспешила за ней. Пройдя навес, женщины оказались в небольшой зале около пяти метров в ширину. Внутри дом был еще больше, чем казался снаружи. Стены были увешены овечьими шкурами. Посередине находился очаг, выложенный из камней. Над ним в крыше располагалось дымовое окно. За огнем в очаге присматривала молодая женщина. Жрица что-то крикнула ей, и та, вскочив, с радостью бросилась наружу.

Бугешку опустилась к огню и махнула рукой на лавку, стоящую рядом. Девушка молча села напротив. Жрица взяла Тешку за щиколотку и, не обращая внимания на девушку, принялась рассматривать больное место. Нога посинела и еще больше распухла. Она стала похожа на осиное гнездо. А ноющую боль Тешка уже перестала и замечать.

– Ничего плохого, – заключила жрица, закончив осмотр.

Она достала из сумки небольшой сверток и раскрыла его. На листе лопуха лежала слипшаяся и засохшая грязь черно-зеленоватого цвета. Жрица плюнула в сверток и размазала грязь пальцами. По зале пополз неприятный запах мочи и тухлых яиц. Но Бугешку не обращала на это внимания, занимаясь своим делом.

– Как тебя зовут? – наконец заговорила жрица, продолжая свое дело. – Зачем ты пришла в нашу деревню?

– Тешкой кличут, – отозвалась девушка. – Я из племени Солнца. Я дочь вождя и жена Сивука.

Бугешку удивленно взглянула на девушку.

– Ты говоришь правду?

Тешка обиделась.

– Я никогда не лгу.

Жрица внимательно посмотрела на Тешку.

– Знаю, – ответила она. – Недаром вождь остановил меня.

И Бугешку положила мазь на больную щиколотку. Тешка терпеливо ждала, когда та закончит дело. А жрица быстро размазывала грязь, что-то бормоча под нос.

– Откуда язык наш знаешь?

– Племя Волков часто нападает на наши земли. Отец всегда говорит, нужно знать язык врага, чтобы защитить себя. Хотя он мало от нашего отличается.

Жрица обвязала ногу тряпкой.

– Твой отец – мудрый человек.

– Да, он умен и храбр. Все мужчины его уважают.

В дом входило племя.

– Фу! – произнес Вукост, входя в дом. – Что за вонь?!

– Видно, Бугешку опять навела свои мази, – откликнулся Острик.

– Так и есть! – подтвердил Калюжа, увидев жрицу и Тешку возле очага.

Племя расположилось вокруг очага. Дом загудел от мужских голосов. Бойко расположился на кресле. Над ним на стене весели волчья шкура и череп старого волка с раскрытой пастью – священные символы племени. Это было место вождя. Он слушал мужчин, наперебой пытающихся рассказать о своем походе.

Сивук сидел на лавке и молча наблюдал за соплеменниками. Но его взгляд непроизвольно останавливался на Тешке. У нее был уставший вид. Она сидела возле выхода, прислонив голову к стене. Она сторонилась людей. Все ей было здесь чуждо. Она была словно в тумане: запах жареного мяса, голоса людей, неутихающая боль. И ужасно хотелось спать.

Айка села возле Бугешку. Она заметила настойчивый взгляда Сивука в сторону белокурой женщины. Смутное чувство тревоги овладело ею. И это ее беспокоило.

– Скажи, Бугешку, ты говорила с белой женщиной? – тихо произнесла Айка.

Бугешку кивнула головой.

– Тебя что-то беспокоит?

– Нет, – солгала Айка. – Просто любопытно, что это за женщина.

– Твое любопытство имеет другие корни, – ответила Бугешку, выдав тайну девушки.

Но жрица не собиралась докапываться до истинных чувств девушки.

– Это Тешка – дочь вождя племени Солнца. Как я поняла, она спасла жизнь нашим воинам. Теперь она считает себя женой Сивука.

Слова жрицы поразили девушку.

– Ты лжешь! – закричала она, вскочив. – Это не может правдой!

– Не веришь, – спокойно ответила жрица. – Спроси его самого.

Айка повернулась к мужчине.

– Сивук! Это правда? Эта женщина – твоя жена?

Сивук нахмурился.

Поведение Айки ему не понравилось. Да и разговаривать на столь щекотливую тему он не собирался.

– Она мне не жена! – отрезал Сивук.

– Сивук провел с ней ночь, – встрял в разговор Острик. – По закону ее племени она – его жена.

– Что ты говоришь, Острик, – заговорила Бугешку. – Разве был проведен обряд связывания?

– Нет, – ответил мужчина. – Обряда не было.

– Тогда по нашим законам она не принадлежит Сивуку.

– Ты права, Бугешку, – откликнулся Ву́кост. – Но она спасла жизнь Сивуку и пошла вслед за ним.

– Я не звал ее, – отрезал Сивук. – Она не нужна мне.

– Однако она последовала за тобой, – возразил Бойко. – Хочешь ты этого или нет, ты дал клятву и теперь несешь за нее ответственность. Она – залог мира с Ротомиром.

Сивук недовольно замолчал. Он понимал правоту слов вождя, но гордость и упрямство не давали ему согласиться с ним. Он привык жить один, не обременяя себя семьей. И не желал, чтобы что-то поменялось в его жизни. Тем более если это делают против его воли.

– Не упрямься, Сивук, – усмехнулся молодой мужчина, сидящий на шкурах на полу и слушавший рассказы охотников. Это был Ло́уш. – От такой красотки я бы не стал отказываться.

– Вот и забирай ее себе, – бросил Сивук, покидая свое место.

Продолжать разговор он больше был не намерен.

Вслед за ним поспешила Айка. Она догнала его возле хлева, когда тот стоял, обдумывая сложившиеся обстоятельства.

– Сивук, – позвала она его, дотронувшись до плеча.

– Чего тебе? – буркнул недовольно Сивук.

Сейчас ему больше всего хотелось побыть одному.

– Не расстраивайся, Сивук, – заговорила Айка.

Ей хотелось утешить любимого. Она подошла к нему и обняла.

– По нашим законам она не принадлежит тебе, – продолжила она. – Она никому здесь не нужна. Скоро она поймет это и уйдет.

– Не так все просто, – ответил Сивук, отстранившись. – Бойко прав: я перед ней в долгу.

– Эта женщина привязала тебя к себе, – рассердилась Айка. – Она – ведьма.

– С чего ты взяла?

– Разве не видно. У нее глаза косули, а душа змеи.

– Ты слишком впечатлительна, Айка, – вкрадчиво ответил Сивук. – Не придумывай того, чего нет.

– Ничего я не придумала, – обиделась Айка. – Недаром Бугешку ожесточилась против нее. Она видит больше, чем мы. Эту женщину надо прогнать, пока не поздно.

– Я не могу, – возразил Сивук. – Она спасла мне жизнь.

– Вот видишь! – усмехнулась Айка. – Она околдовала тебя. Прогони ее!

– Нет! – отрезал Сивук.

– Тогда это сделаю я! – бросила девушка, вызывающе вскинув подбородок.

– Делай что хочешь.

Сивук махнул рукой и отправился прочь.

7

Наступило утро. Первые лучи солнца играли на кронах деревьев, будя птиц и ветер. Деревня просыпалась. Люди принимались за свои обычные дела. Женщины готовили еду у очага, кормили овец и кур. Мужчины чинили во дворе свое оружие, собираясь на охоту.

Тешка проснулась от тихого шума оживаюшей деревни. Она сидела там же, где вчера, и уснула, прислонившись к стене. Спина и ноги затекли от неудобной позы, но девушка чувствовала себя намного лучше, чем вчера. Тешка оглядела ногу. Мазь Бугешку сделала свое дело. Девушка вновь увидела свою стройную щиколотку. Боль тоже утихла. Тешка поправила повязку и вышла во двор. Голубое, без единого облака небо опять пророчило полуденный зной. Но с утра было еще прохладно, и Тешка невольно поежилась.

Она повернулась на восток и поклонилась, приветствуя Солнце.

Бойко вышел из дома. Начинался новый день, и ему нужно было распределить дела между мужчинами племени. Женскими делами руководила Бугешку. Вождь следовал законам своих предков. Каждый из племени должен выполнять любую работу. Пока одни охотятся, другие пасут овец. Затем все менялось. Обязанности всегда перераспределялись в зависимости от силы и возраста. И это было законом предков, законом сохранения мира в племени.

Тешка тоже была готова приступить к работе. Она нашла Бугешку в доме. Женщина сидела у очага, перебирая ветки лесных трав.

Девушка поклонилась жрице, как было принято у нее в деревни:

– Нога прошла, – сказала Тешка. – Я готова к работе.

Бугешку взглянула на больную ногу девушки и покачала головой.

– Мало времени еще прошло. Ногу надо поберечь, – ответила жрица.

Айка презрительно хмыкнула, видя заботливое отношение к девушке.

– Но я не могу сидеть без дела. Дайте мне работу, какую считаете нужной, – настаивала Тешка.

Жрица взглянула на девушку.

– Вот настырная! – откликнулась она. – Будь по-твоему.

Бугешку посадила Тешку к очагу и дала перебирать зерно от мусора. Девушка была и этой работе рада. Она не любила сидеть без дела. Мать учила ее не брезговать любой работой. Лишь так можно быть полезной племени. Лишь так можно быть уверенной, что в нужный момент племя защитит тебя.

Тешка чувствовала на себе любопытные взгляды расположившихся у очага женщин. Для них она была словно из другого мира. Их удивляли ее красивое лицо, светлые, как спелая рожь, волосы, синие глаза. И это привлекало и настораживало одновременно. Она была непохожа ни на одну из женщин племени Волков. Все они были среднего роста. Их волосы были темные, от черного оттенка до каштанового. Их выделяли резкие черты лица, бледность и худоба. Сказывалась скудность пищи. Вероятно, этому способствовали земли племени – леса вперемежку с болотами. А может, долгая и голодная зима. Видимо, поэтому Бойко решился на столь длительный поход, чтобы хоть как-то улучшить бедственное положение племени.

Размышления Тешки прервала Айка. Она вскочила и возмущенно уставилась на Тешку.

– Прогони ее, Бугешку! – потребовала она.

– Что случилось? – удивилась жрица.

– Посмотри, как она смотрит на нас всех своими хитрыми глазами. Она хочет нас всех убить.

– Не придумывай. Эта девушка не сделала ничего плохого, – ответила женщина, сидевшая поодаль. Ее звали А́уги.

– Вы что ее защищаете! – возмутилась Айка. Ее нос недовольно вздернулся.

– Она виновата лишь в том, что перешла тебе дорогу, – возразила Ауги. – Все знают, что ты хотела связать себя с Сивуком.

Айка покраснела от злости.

– Эта женщина – ведьма!

– Почему ты так решила? – недоумевала Бугешку.

– Разве у земных женщин бывает такие белые волосы, как у нее. Она не похожа ни на одну из нас. А вы ее защищаете!

– Вспомни слова Сивука, – спокойно произнесла Ауги. – Она спасла ему жизнь. И только за это ты должна быть ей благодарна.

Слова Бугешку только разозлили Айку.

– Никогда! – крикнула она и со злостью пнула миску Тешки. Миска опрокинулась, и зерно рассыпалось по земле. Со злорадной ухмылкой Айка покинула дом.

Бугешку недовольно покачала головой. Поведение Айки было понятно. Но не стоит так ненавидеть удачливую соперницу. Это ни к чему хорошему не проведет.

Тешка собирала рассыпавшееся зерно. Ей было жаль эту девушку. Она не желала зла. Но как объяснить ей, что ее встреча с Сивуком была лишь стечением обстоятельств, волей Духов.

– Тебе помочь? – откликнулась женщина, которая пыталась ее защитить.

– Нет, спасибо, – остановила ее Тешка. – Я сама.

Зерно смешалось с землей. Перебирать его стало еще труднее. Но девушка не унывала. Она не собирается уступать трудностям.

– Не переживай, – вновь заговорила женщина. – В Айке говорит ревность.

Тешка подняла глаза. Это была немолодая женщина. Жизненные невзгоды отразились на ней. Она была худа, волосы покрыла седина. Но ее лицо было ровное. Лишь в уголках глаз веером расположились морщины. Она привлекала к себе простым, без излишеств сложением и мягким тембром голоса. И кого-то ей напоминала.

– Я вижу, – ответила Тешка.

Девушка почувствовала, что женщина не боится ее, как остальные. И это обрадовало Тешку. Она решила продолжить разговор.

– Она – его жена? – полюбопытствовала Тешка.

– Ей очень хочется этого, – ответила женщина. – Она любит его с самого детства и всегда мечтала стать его женой. Многим она отказала ради него. А три года назад он спас ее от медведя. Вот теперь все ждут их свадьбы.

– И что же им мешает?

– По-моему, так Сивук не очень-то хочет обременять себя заботой о жене и детях.

Тешка молчала, раздумывая о причине своего появления в деревне и о своем будущем.

– Скажи, ты и вправду ведьма? – вновь заговорила женщина.

Тешка улыбнулась.

– Вы тоже в это верите?

– Большинство из женщины верят. Да и мужчины много рассказали о тебе. Как ты сражалась наравне с мужчинами. Как спасла Сивуку жизнь. А вчера все видели, что ты лишь чудом избежала смерти. Говорят, ты околдовала Сивука. Поэтому он и заступился за тебя.

– Но вы тоже заступились за меня, – ответила девушка, вспомнив утренний разговор. – Я вас тоже заколдовала?

– Нет, – поспешила возразить женщина. – Просто у тебя глаза чистые, простодушные. Люди не могут совершать злодеяния с такими глазами. Они у тебя как у ребенка.

Тешка улыбнулась словам женщины. Она была рада, что хотя бы один человек не настроен к ней враждебно.

Сивук собирался на охоту. Их племя выращивало овес, ячмень и с недавних пор стало пасти овец. Но этого было недостаточно для пропитания. Молодняк у стада был небольшой, и каждая овца была дорога. Земля постепенно истощалась, и урожая становилось все меньше. А племя разрасталось. Поэтому мужчины часто уходили в леса на охоту.

– Хорошо бы убить тура, – проговорил он, осматривая свое копье. – Скоро начнется сенокос, жатва. Не до охоты будет.

– А лучше двух или трех, – откликнулся Хоробр. – Тогда на зиму можно будет забыть об охоте.

Мужчины покидали деревню, и женщины вышли их провожать. Тешка стояла поодаль, наблюдая за Сивуком. Он был статен и крепок. Каждый изгиб, каждый мускул его тела было словно выкован из камня. На его бедрах висела волчья шкура. На ногах были кожаные мокасины. Каштановые волосы были убраны со лба и завязаны кожаной лентой, чтобы не мешать при охоте. Он вызывал в ней доселе неведомые чувства. Она любовалась им. Да, он завораживал ее.

Сивук словно почувствовал ее взгляд. Они встретились глазами, и Тешка залилась румянцем. Она не ожидала, что он поймает ее взгляд. Тешка отвернулась, не в силах выдержать его хмурый взгляд. Боже, как глупо! Вот так пялиться на него.

– Хороша девка! – заговорил Лоуш, проходя мимо Сивука. – Я бы с ней потешился. А, Сивук?

Сивук смерил наглеца холодным взглядом, но промолчал. Знал он, что Лоуш неспроста его задирает.

– Как бы она тебе тумаков не надавала, – насмешливо проговорил Хоробр. – А то Викух уже получил от нее трепку, а тоже поразвлечься хотел.

Охотники рассмеялись, вспомнив рассказ Викуха.

– Мне она вряд ли откажет, – возразил, улыбаясь Лоуш.

Он-то знал, какими способами можно добиться женщины.

Мужчины скрылись в лесу, и племя вернулось к своим оставленным делам.

Закончив работу, Тешка вышла во двор. Солнце раскалило воздух, в доме стало душно и жарко. Девушка решила исследовать деревню. Сзади большого дома она обнаружила несколько деревянных пристроек. Это хлев и хранилище для сена. Дальше, за изгородью, расположилось небольшое поле. Здесь Тешка увидела овес, ячмень и репу. Мимо проходили люди. Они косились на девушку и тихо перешептывались. Тешка повернула к дому и тут же столкнулась с Айкой. Она была чуть ниже ростом, но это ни капельки не смущало.

– Ты зря пришла в нашу деревню! – заговорила Айка, испепеляя Тешку взглядом. – Тебе здесь никто не рад.

– Я и сама это прекрасно вижу, – сухо ответила Тешка.

– Тогда почему бы тебе не покинуть деревню и не вернуться в свое племя? – настойчиво предложила девушка.

– Я не могу этого сделать, – возразила Тешка.

– Это еще почему?

– Я пришла сюда, повинуюсь воле Духов. И не вправе их ослушаться.

– Ну что за глупое создание! – в сердцах проговорила Айка. – Ты считаешь, что это воля твоих Духов. Тебя едва не принесли в жертву. Тот, кого ты считаешь твоим мужем, от тебя отказался. В этом заключалась их воля? – ехидно заметила девушка. – А знаешь, что будет дальше? Что уготовили тебе твои Духи? Теперь, когда Сивук от тебя отказался, любой мужчина может тебя возжелать. И никто не защитит тебя. Потому что ты – чужачка. И ты уже никому не будешь нужна: ни Сивуку, ни своему племени. Так что подумай, нужны ли тебе твои Духи?

– Мои Духи до сих пор оберегают меня, – невозмутимо возразила Тешка. – А защитить себя я и сама сумею.

Ее слова разозлили Айку. Ее миловидное лицо преобразилось. Она стала похожа на оскалившегося волка.

– Ведьма! – бросила она и убежала прочь.

Сивук, пригнувшись, неслышно ступал по траве, держа наготове копье. Он зорко глядел вперед и прислушивался к каждому шороху, надеясь найти косулю в родном лесу. Сегодня Великая Мать была на его стороне: во время охоты он подстрелил трех рябчиков и зайца. Он шел, вспоминая свою первую охоту.

Ему было десять лет, когда отец стал обучать его премудростям воина и охотника. Это было нелегко. Его отец учил его читать следы животных, слушать лес, становиться одним целым с природой, прежде чем пойти на свою первую охоту. Он долго упражнялся ловкости и выносливости в борьбе, меткости в стрельбе из лука, метании копья, владении ножом. Его тело было усыпано царапинами и синяками, но Сивук стойко переносил все лишения. Наконец настал день посвящения. Для Сивука это был волнительный и ответственный день. В этот день он должен был стать мужчиной. В этот день отец рано разбудил его и повел его к вождю. Сивук помнил, как он шел, волнуясь, что не сможет пройти испытания. Но отец все время его подбадривал. Они пришли в середину деревни, где уже собрались большинство соплеменников. Среди них были еще пять юношей, желающих, как и Сивук, пройти ритуал Первой Охоты. Вождь рода Черных Волков Бойко возвестил:

– О! Великая Мать! Наступил великий день. Сегодня наши дети станут мужчинами. Каждому из вас Великая Мать уготовила свое испытание. И только она решает, достойны ли вы стать охотниками либо еще не пришло время. Сегодня ваши матери будут оплакивать своих детей. Больше не вернутся к ним их дети, ибо примем мы в свое племя новых мужчин, новых охотников. Да будет так!

С этими словами он подозвал испытуемых к себе. Он окунул турий рог в глиняную чашу и дал каждому из юношей испить хмельного отвара. Сивук помнил, как тепло разлилось по его телу, впервые вкусившему этот немного кислый и бурлящий напиток. Его сознание затуманилось, и Сивук упал навзничь. Его и остальных юношей подхватили мужчины и уложили на носилки. Раздался женские крики и стоны. Это матери оплакивали своих детей. А мужчины под женские причитания уносили юношей прочь из деревни в священное место, где им предстояло вновь обрести жизнь.

Сивук очнулся от протяжного воя. Он открыл глаза и увидел перед собой листву деревьев, играющую с ветром, и дым костра. Вой усиливался, и Сивук пытался понять, где он находится и кто издает столь ужасные звуки. Он поднялся, и тут же раздался крик. Юноша огляделся. Он сидел на лесной поляне. В ее центре горел костер. Вокруг костра сидели испытуемые, двое лежали без сознания. Вторым кругом сидели мужчины деревни. Они раскачивались из стороны в сторону и пели песню своих предков, протяжно подвывая. Ни один из них не обращал внимания на юношей. Лишь когда следующий юноша очнулся, его приветствовали одобряющим криком. Песня кончилась, когда последний испытуемый пришел в себя и поднялся. Воцарилась тишина, и только голос Бойко звучал, оглашая волю Духов.

– О несчастные! Нет вас среди мертвых и среди живых. Судьба ваша лежит у лап Небесной Волчицы. И только она решит, кто из вас напьется ее материнским молоком. Не подпустит она к своим соскам чужих детей. Только достойные обретут свои имена.

Воцарилось молчание, и Бойко продолжил:

– Мы – ее сыновья. Мы – племя Волков. И лишь достойные станут одними из нас. Пришло и ваше время обрести свое имя. Ступайте в лес и до заката солнца принесите жертву своей Великой Матери. И она, вкусив ваши дары, откроет ваше имя.

Бойко вручил каждому юноше лук со стрелами и нож. Юноши поднялись и направились в лес. Местность была им незнакома. По-видимому, они находились довольно далеко от деревни.

– Это, наверно, Холм Великих Вождей, – озвучил мысли Сивука Хомлук, один из шести испытуемых юношей. – Отец говорил, что это святое место. Сама Небесная Волчица охотится здесь.

– Да, мой отец тоже говорил мне об этом месте, – откликнулся Сивук.

– А еще он говорил, что здесь много дичи, но поймать ее непросто, – продолжил Хомлук.

– А ты что, струсил? – огрызнулся Ильшу, сын вождя. Он был высок и широкоплеч. Великая Мать наградила его недюжинной силой, чем он и гордился. Он не упускал случая затеять драку, чтобы показать свое превосходство над остальными мальчишками.

– Нисколько, – ответил Хомлук, сжав кулаки, и приготовился пустить их в дело.

– Не ссорьтесь, – встрял в перепалку Сивук. Он не боялся Ильшу: он не раз справлялся с ним в драке. – Сейчас не время для драки.

Ильшу бросил на Сивука недобрый взгляд:

– Вы можете ждать сколько угодно. А я ухожу на охоту, – сказал он, вложив стрелу в лук и натянув тетиву. – Могу поклясться, что первая жертва Небесной Волчице будет моя.

Он отделился от группы и скрылся в листве.

– Пожалуй, мы тоже пойдем, – откликнулся Варун.

Он направился в чащу леса, следом за ним ушли остальные юноши.

Сивук остался один. В чем Ильшу прав, так это в том, что надо действовать, а не ждать милости Духов. Сивук начал свою охоту. В лесу было полно следов, но юноше не сразу удалось напасть на свежие из них. Это был заяц. Сивук еще больше пригнулся к земле и, бесшумно ступая, пошел по заячьей тропе. Он всматривался в каждую травинку, каждый куст, надеясь заметить длинные заячьи уши. Наконец ему это удалось. Заяц спрятался в небольшой лесной канавке. Его коричневый окрас слился с землей, делая его незаметным в траве. Сивук обрадовался: для него это была первая охота. Теперь оставалось не спугнуть зайца и убить его метким выстрелом из лука. Сивук натянул тетиву, наблюдая за добычей. У него были зоркие глаза, но в руках не было достаточной силы. Он боялся промахнуться. Юноша медлил. Его сердце бешено колотилось, не давая прицелиться. Заяц насторожил уши, словно услышав стук его сердца. Он напряженно втягивал ноздрями воздух, стараясь уловить запах охотника. Он поджал хвост, готовясь к прыжку. Медлить было нельзя, и Сивук отпустил тетиву. Стрела со свистом пронеслась сквозь листву и вонзилась в коричневую шкурку зверька, остановив его прыжок. Заяц рухнул на землю. Сивук вскричал от радости. Это была его первая добыча! Теперь он стал мужчиной! Он подбежал к зверю. Заяц был мертв. Его радости не было предела. Он запрыгал возле своей добычи. Придя в себя, он поднял тушу зайца и привязал к поясу. Теперь ему надо возвращаться к костру.

Он шел, полный радости и гордости, по лесу. Внезапно он услышал крик. Это был голос Хомлука. Но тут же раздался свирепый рык кабана. В мгновенье Сивук понял, что случилось, и бросился на помощь. Выскочив на небольшую поляну, он увидел Хомлука, прислонившегося к стволу вяза. Его лицо было полно ужаса. На него несся кабан.

Сивук решительно натянул тетиву и выпустил стрелу. Кабан взревел от боли. Стрела пронзила его бок, но не убила его. Глаза зверя налились яростью. Смерть уготовил он новому врагу.

– Беги! – крикнул Сивук Хомлуку, приготовив вторую стрелу.

Сивук не знал, кто выйдет победителем из этой схватки. Кабан был хоть небольшой, но раненый кабан непредсказуем. Сивук же был слишком молод и неопытен, чтобы справиться со столь опасным зверем. Но другого выхода не было. Он должен был дать возможность Хомлуку убежать.

Кабан с яростным ревом бросился на юношу. Сивук прицелился. Он должен был попасть зверю между глаз, чтобы убить его. Но рука предательски дрогнула, и стрела вонзилась в загривок. Кабан снес юношу и принялся разрывать его своими острыми клыками. Сивук закричал от боли. Он понимал, что вряд ли справится со зверем один. Но помощь все-таки пришла к нему. Сивук услышал бесстрашный глас Хомлука. Он бросился на зверя. Несколько раз Хомлук взмахнул ножом. Через мгновенье все было кончено. Удары Хомлука пришлись в сердце зверя.

Хомлук отпустил окровавленный нож и оттащил кабана в сторону.

– Ты жив? – спросил он Сивука.

– Да, – отозвался юноша, поднимаясь.

Тело ужасно болело и было все в крови. С бедра свисал кусок кожи, выдранный зверем.

– Почему ты не убежал? – спросил Сивук Хомлука, пытаясь подняться.

Хомлук подставил плечо раненому другу.

– По началу я хотел убежать. Но отец говорил, что, если охотник оставит поле схватки, значит, зверь победит тебя. Вот я и вернулся.

– Ты спас мне жизнь, – откликнулся Сивук. – Я перед тобой в долгу.

– Нет, – возразил Хомлук. – Ты первый пришел мне на помощь. Если бы не ты, этот кабан растерзал бы меня. Так что мы с тобой в расчете.

Сивук перевязал рану и взглянул на кабана.

– Молодой!

– Да! – протянул Хомлук. – И тяжелый, наверное. Возьми его!

– Нет, – возразил Сивук. – Это твоя добыча.

– Ты вступил с ним в бой.

– Но ты убил его. Твой удар был смертельным. Значит, это твоя добыча! – заявил Сивук. – Тем более я уже поймал зайца. Так что я в накладе не останусь.

– Что ж, – согласился Хомлук. – На том и порешим.

Кабан и вправду оказался тяжелый. Чтобы его поднять, Хомлуку пришлось привязать зверя к крепкой палке. Они несли его вдвоем.

– Представляешь, – заговорил Хомлук. Дело было уже сделано, но он все еще нервничал от пережитого. Ему надо было выговориться, чтобы успокоиться. – Иду я по лесу. Вдруг вижу – маленький поросенок пасется возле вяза. Как я обрадовался! Натянул лук и промахнулся. Представляешь! А он как завизжит. И стремглав в кусты. А оттуда выскакивает он. Ну, все, думаю, смерть моя пришла. А тут ты явился. Ну, разве не чудо!

В лагерь юноши вернулись, когда солнце склонилось на запад и постепенно уходило за горизонт. Они были среди последних вернувшихся в лагерь юношей. Их добыча произвела впечатление как на юношей, так и на мужчин. Но никто из них не произнес ни слова. Это запрещало наложенное табу. Лишь глаза восхищенно смотрели на молодых охотников. Вот снова юноши сидели в кругу мужчин. Бойко подложил дрова в костер и возгласил:

– О Великая Мать, перед тобой предстали охотники. Возьми их под свое покровительство. Они принесли тебе дары – первую свою добычу. О Небесная Волчица, прими эти дары, отправь их дух в Священный Лес.

С этими словами он воздел руки к небу, где в вечерней заре сиял белый лик – Глаз Великой Матери.

Затем Бойко призвал к себе одного из юношей. Под песнь мужчин вождь рисовал ножом на груди юноши голову волка – знак Рода. Юноша демонстративно молчал, терпя боль. Через боль он появился на свет, через боль он становился мужчиной. После Бойко провозгласил новое имя юноши. Ильшу принес первый добычу в лагерь. Из уст вождя он получил новое имя Лоуш – Сильный Волк, из рук вождя – Амулет, клык волка.

Одним за другим проходили юноши ритуал наречения.

– О Великая Мать, – заговорил Бойко, когда перед ним предстал Хомлук. – Взгляни на этого мужчину. Он достойно прошел свое испытание. Он убил вепря в твоем лесу. Подвиг его достоин Небесной Волчицы. Нарекаю тебя Хоробр – Храбрый Волк.

– Оххей! – вскричали мужчины.

Поднялся Сивук.

– О Небесная Волчица, – раздался голос вождя. – Обрати очи свои на наш сход. Передо мной стоит не юноша, а мужчина. Его бесстрашие будут воспевать потомки его. Не побоялся он вступить в схватку с диким вепрем, чтобы защитить друга. Запомните этот день. Это день, когда родился охотник с Сердцем Волка. Отныне твое имя Сивук.

– Оххей! – вскричали мужчины.

Наступила ночь. Тьма опустилась на землю, и лишь отблеск костра освещал этот мир. Начинался последний ритуал – танец мужчин. Мужчины обняли друг друга за плечи и тихо пели песнь охотников, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Их песнь становилась все громче, а движения все быстрее. И вот поднялись они во весь рост и неистово заплясали свой танец, всецело отдаваясь звукам природы. Счастье переполняло Сивука в те минуты. Никогда не забыть ему его первый танец, танец мужчин.

Тешка стояла у реки. День подходил к концу, сменяя полуденный зной на вечернюю прохладу. Девушка пришла к лесной реке с женщинами, чтобы набрать чистой воды для деревни. К реке вела узкая тропинка через лес. Вода в тени листвы привлекала не только людей, но и птиц. Веселый их гам встречал женщин. Река была неглубока и шириной не более 3 метров. Быстрое течение не давало воде нагреться от дневного зноя. Холодная вода давала возможность освежиться и отдохнуть от повседневных забот. Набрав воды, женщины не спешили уходить, тихо разговаривая между собой. Лишь присутствие Тешки беспокоило их. Девушка чувствовала, что женщины не рады ее появлению, но не настаивала на общении. Недовольно смотрели они на нее, когда Тешка молча прошла мимо них к реке. Девушка набрала в ведро воды и ополоснула лицо, смывая летную жару. Вода манила своей прохладой. А Тешке так хотелось залезть в реку и смыть с себя пот путника. Женщины замолчали. Краем глаза Тешка заметила, что на тропу вышел мужчина. Девушка оглянулась. Она узнала его. Это был Лоуш.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Деревянный сосуд с пробкой для переноса жидкости, бурдюк.

Вернуться