Евгений Гаврилин
Дом в переулке

Громкий лай собак за окном окончательно разбудил Максима. Он открыл глаза, сел на кровать и огляделся по сторонам. Мама ушла на работу ещё рано утром и оставила на письменном столе записку. Максим встал и подошёл к окну. Неприятная тупая боль в правом боку заставила его поморщиться. Он прижал ладонь к животу и присел на стул. Боль медленно ушла. Бездомные дворняги за окном удалялись всё дальше, и их лай становился всё тише. Содержание записки было традиционным, как и во все дни, когда мама работала в первую смену: «Обед в холодильнике. Буду после четырёх часов. Выучи уроки».

За дверью были слышны голоса соседок. Максим оделся и вышел из комнаты на кухню. Мария Степановна, тихая и спокойная пожилая женщина шестидесяти лет, сидела за своим столом и резала на деревянной разделочной доске морковь. Жила она последние пятнадцать лет одна, потому что её муж внезапно собрал чемоданы и ушёл без всяких объяснений, подав вскоре на развод. Вначале Марина Степановна рассказывала соседям, что он – мерзавец и негодяй, но потом былые обиды прошли, и она стала изредка говорить посторонним, что скучает по нему и любит до сих пор. Её яркий разноцветный халат казался чуждым явлением среди пошарпанных кухонных столов. Другая соседка по коммуналке, Нина Михайловна, отметившая совсем недавно свой семидесятипятилетний юбилей, наливала себе чай в граненый стакан. Она предпочитала пить все напитки исключительно из стеклянных стаканов в мельхиоровых подстаканниках, которых у неё было не менее двух десятков. Максим с детства любил разглядывать рисунки на этих подстаканниках, расставленных на полке над кухонных столом бабы Нины. Там были лесные звери, корабли, ракеты, цветы и всевозможные узоры.

– Доброе утро, – сказал Максим, слегка прищурившись от яркого солнца из окна.

– Здравствуй, Максим, – сказала Мария Степановна, отвернувшись на мгновение от моркови. – Долго спишь.

– Ой, Максимочка, садись, чайку попьём, – воскликнула баба Нина, водружая чайник на плиту. – Я конфетки купила. Шоколадные, как ты любишь. Да тебе и покушать сначала надо. Или ты в школу торопишься?

– Спасибо, баб Нин, – ответил Максим. – Сегодня выходной – в школу не надо. А мне мама оставила обед в холодильнике. Я сейчас разогрею.

Максим скрылся ненадолго за дверью и вернулся с эмалированной кастрюлей в руках. Он установил кастрюлю на плиту и зажёг спичками газ. Затем он проскользнул мимо беседующих соседок в туалет. Через минуту Максим вернулся и уселся на табурет возле своего стола.

– Это необычное чувство, – Мария Степановна рассказывала бабе Нине какую-то историю, начало которой Максим не застал. – Сначала ты не понимаешь, что это не твои воспоминания, а потом начинаешь чувствовать себя каким-то сторонним наблюдателем. Будто ты стал и зрителем, и учителем для этого человека.

– И этому всему тебя он научил? – спросила баба Нина.

– Да, Семён Макарыч научил, – ответила Мария Степановна, сбрасывая ножом порезанную морковь в алюминиевую кастрюлю. – Я ему вообще не верила сначала. Думала, что врёт всё. Или так шутит. А потом попробовала – и получилось.

За окном щебетали воробьи, радуясь весеннему дню. Максим сидел на табурете и болтал ногами, не понимая, о чём говорила его странная соседка по коммунальной квартире. Она всегда была строга с ним и никогда не баловала сладостями, как это делала другая соседка, баба Нина.

– Чувство такое, что будто ты и не человек уже, а кто-то другой, – продолжила Мария Степановна. – Кто-то намного больше и мудрее.

– Странно это всё, – скептически отметила баба Нина, покачав головой. – Видеть чужие сны. Чертовщина какая-то.

– Это древнее восточное учение, а не чертовщина, – возразила Мария Степановна. – Мудрость веков, можно сказать. И не каждому человеку открываются такие тайны. Семён Макарыч так и говорил. Он сам этому учился много лет.

– И где ж он учился этой бесовщине? – спросила баба Нина, качая головой. – Он всю жизнь в своём театре проторчал. И ни в какие страны не ездил. С моим мужем покойным раньше ваш Макарыч выпивал постоянно. Тоже ему всякие сказки рассказывал. Врёт он всё.

Баба Нина замолчала и шумно отпила из стакана, причмокивая губами. Минута прошла в тишине. Максим молча слез с табурета, выключил газ и налил себе в тарелку супа из кастрюли. Затем он осторожно поставил тарелку на стол и принялся за трапезу.

– Вы к нему несправедливы, Нина Михайловна, – спокойно сказала Мария Степановна. – Он – человек удивительный.

– Маш, видела я его удивительность раньше, – махнула рукой баба Нина. – Кажную неделю пьянствовал, падлюга. Может, сейчас и перестал. Не знаю.

– Ничего подобного сейчас нет, – парировала соседка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.