Саша Ирбе
Под искрами дней
Стихотворения 2017 – 2021

Есть книги, от которых невозможно оторваться. Их не так много, но именно к таким относится удивительный стихотворный сборник «Под искрами дней». Даже когда закрываешь его последнюю страницу, стихи продолжают звучать в душе и забыть их уже невозможно.

Из каждой строки непостижимым образом изливается ослепительная энергия любви, порой неосуществленной, обреченной, безрассудной, но от этого не менее прекрасной.

Наталья Осипова, писатель, журналист

Стихи Саши Ирбе из потока других стихов отличаются не поддельным, а природным лиризмом. Они кровными узами связаны с русской поэтической традицией. Не умозрительны и витиеваты, а страстны и эмоциональны. Поэт пишет не то, что думает, а то, что чувствует и переживает… Как говорил Гейне: «Пропускает чужую боль через собственное сердце…»

Исповедь длиною в жизнь… Сегодня, в наше смутное, циничное время – это довольно редкое явление, когда и политикой, и религией поэта является сама поэзия.

Герман Гецевич, поэт, музыкант, переводчик

Предисловие

Всякая поэтическая книга – это живой организм. Сегодня у меня в руках новая книга стихов Саши Ирбе – лирическая графика нескольких лет жизни с большим количеством событий, душевных и духовных открытий, переживаний, а потому хотелось бы, чтобы читатель прошел этот отрезок времени от начала и до конца с самим автором, вернее и глубже пережив написанное им.

Время не стоит на месте, и сегодняшняя Ирбе не та мятущаяся, наивная и классическая героиня, которую знаем мы по сборникам «Излом» и «Горячий аккорд», не та таинственная Незнакомка, которая выглядывала из сборника «Верни мои сны», она – иная. Отныне поэтический акцент смещен на цельное, на переход от меры к безмерности, а само книжное пространство, выйдя за рамки среды обитания ее лирической героини, становится территорией ее же осмысленности; романтика более не чувство, но всеобъемлющая одушевленность. Былая двухмерность, отмеченная Игорем Волгиным в ранних работах Ирбе, вышла за рамки конфликта между добром и злом, внутренним и внешним мирами и переросла в одушевленную полиметрию, где во главу угла поставлена любовь. И это не просто признание, но откровенность любящего человека. А Саша любит! Горько, искренне, самозабвенно и настойчиво любит Саша.

Читаю книгу и уже в самом начале вижу то, что выстраивает жизненную философию автора:

Такое у меня сегодня знанье:
так беспробудно мал наш чудный век,
что дорого в нем каждое признанье,
когда любовью дышит человек.

Вот поэтому и читаются, поются и хранятся ее стихи во всякой душе, встретившейся с ними когда-либо.

Впервые я прикоснулся к живой ткани поэтической мысли автора в 2007 году. Это был небольшой сборник «Другое время», с тем необходимым, я бы сказал дышащим теплом строфы, без которого невозможно существование стихотворения, который привлек мое внимание, прежде всего, своей готовностью перерасти в нечто большее… И это действие произошло.

В книгу «Под искрами дней» вошли стихи, написанные за несколько лет, что позволяет видеть, как выросла и возмужала душа поэта за эти годы. Ушла исповедальность, присущая раннему творчеству, преобразился голос женской души, и на передний план вышли опыт, знание и понимание жизни. Теперь строка – это не просьба, совет, но по-прежнему доверительный, мягкий:

Умер человек – помоги!
Даже и теперь ему нужно,
чтоб вокруг него не враги,
а любовь царили и дружба.

Немало в книге и нежных, романтических, трепетных стихов. Лирической героине Саши Ирбе свойственно любить со своими печалями, просьбами, а иногда и мольбами, любить со своею, только ей присущей историей.

Прижавшись к чуть забытому плечу,
смотреть в окно, в глазах искать ответа…
Ты пишешь мне, а я в ответ молчу,
но знал бы ты, как мне непросто это.

Есть в этой книге и то стихотворение, которое, на мой взгляд, является ее сердцем – «Старик и мальчик», в котором душа и совесть обозначены, как два мира: один трепетно юный, другой – умудренный опытом.

Вчитываюсь и понимаю: в нем каждая строка – главная, к нему лейтмотивами, темами, интонациями сходятся все и другие стихи, это – хребет, спинной мозг всей книги. Не буду приводить его полностью, оно есть, и вы его сами прочтете, но процитирую первую строку:

Здесь скудное пространство для стихов…

А дальше из обычной бытовой ситуации вырастает целый поэтический мир – удивительная, пронзительно жизненная философия с заключительным точным попаданием слова в цель:

Как часто то, чего в помине нет,
для нас потом всех памятней бывает.

Писать, а тем более говорить о лирике Саши Ирбе можно много и интересно, но каждый понимает ее сообразно своему жизненному опыту, структуре своей души.

Так, если в ранних стихах Ирбе, по мнению Бориса Тарасова, ее героиня, погружаясь в мир, где рушатся мечты, где незаметно стирается и погибает в человеке человеческое, находит в стихах спасение, то Ирбе нынешняя знает много больше и нередко пользуется поэтической строкой теперь уже для подтверждения личного, вразумляя читателя с любовью. И в этом ее безусловная правда!

В финале камерной поэтической симфонии, сокрытой в названии «Под искрами дней», история, одна из тех, которые на удивление хорошо удаются автору. «Надежда Петровна» – стихотворение, будто выпорхнувшее из того лучшего, что писалось в веке двадцатом – веке советской фундаментальной и без сомнения мастерской лиры. Вчитываясь в строки и строфы поэмы «Надежда Петровна», встречаешь и доверие, и надежду одновременно. И то, что она анатомически живая, не оставляет никакого сомнения. И в этом тоже Саша Ирбе и ее поэзия – продуманная, проверенная, существующая на грани горя и счастья, боли и обезболивания, жизни и…

Прорастала поэзия в весны,
заполняла поэзия быт.

И теперь и спокойно, и просто,
через небо, пространство и звезды,
не теряя осанку и поступь,
до сих пор она в нем говорит.

Безусловно, Саша Ирбе – один из тех словопроходцев, кто обладает удивительным и одновременно узнаваемым проникновением естественного в многомерность человеческой души. Ее лирический почерк, выходя-выпархивая за рамки традиционного, не нарушает основной природы бытия. Ее строфа – не эксперимент и не вызов, а скорее, полихроматизм чувств, стремление выставить правильный диагноз, дать верное название происходящему вокруг и предложить выход, – Саше это удается. Создаваемое ею – необходимо! И оно останется таковым, потому как произрастает из честного и верного высшему корня словесности.

Терентий Травник,

поэт, философ, публицист, теолог, член Союза писателей России

Такое у меня сегодня знанье

«Увы и ах!.. Все движется по кругу…»

Увы и ах!.. Все движется по кругу.
И я тебе опять открою дверь.
Уже не как любовнику и другу,
лишь верному попутчику теперь.

Но и пути все чаще бродят мимо
взаимных дел, звонков, признаний, встреч.
Нам стало ясно, что необходимо
любовь от несхождения беречь.

Все чаще взгляды тусклы и суровы.
Все реже наши рядом голоса.
Кто виноват?!. Бытийные основы?!.
Висящие над миром небеса?!.

Ах, время, да – оно стирает краски.
И красок тех уход неотвратим.
И мы спокойно надеваем маски.
Мы держим их… Мы привыкаем к ним.

Но, Господи!.. Как холодно!.. До боли
сердец и взглядов наших немота.
Легко идут заученные роли
и чувства, уходящие в лета.

Сердечный холод – самый страшный холод,
неважно – он на миг или на час!
Он дерзко тих!.. Он – самый верный повод,
что так, некстати, разлучает нас.

О время, время!.. Все тебе подвластно!..
Сегодня – пламя, завтра – будет лед.
И темный день – он вскоре станет ясным.
И ясный день – он все равно пройдет.

Ялта, февраль 2018

«Как выглядит счастье?.. Я думаю, выглядит так…»

Как выглядит счастье?.. Я думаю, выглядит так:
смотреть на зарю, когда солнце горит нестерпимо,
и маленький мальчик – веселый и светлый чудак —
бежит по росе драгоценного, южного Крыма.

А море шумит, спотыкаясь о выступы скал,
и тихо вокруг, потому что щебечет природа.
А после – спешить в суету, в кутерьму, на вокзал,
чтоб ждать в городах наступления Нового года.

Как вступит зима в свой широкий и белый разбег,
как втянут дела (так, что будет и некуда деться),
я к берегу Крыма тогда прибегу на ночлег —
пускай лишь во сне – но чтоб солнцем наполнилось сердце.

Я руки омою в прохладной и плотной воде.
Волшебный Форос и в кругу заточенная Ялта
таинственных гор – они будут мне сниться везде,
из суетных дней в моей памяти время и чартер.

И, встретив рассвет и набравши в охапку лучей,
я утром проснусь – и зима эта будет счастливой!
И в памяти каждой найдется хоть пара ключей,
что делают жизнь ощущением счастья красивой!

Форос, сентябрь 2017

«Такое у меня сегодня знанье…»

Такое у меня сегодня знанье:
так беспробудно мал наш чудный век,
что дорого в нем каждое признанье,
когда любовью дышит человек.

Так жили мы, дыша любовью в губы,
вкушая мед пленительной любви.
Но час настал – и замолчали трубы
с высот небес… Хоть ангелов зови,

чтоб прекратить гнетущее молчанье.
И слово «счастье» стало словом «страх».
Души моей восторг и трепетанье
ушли в иной, неведомый размах.

Мне страшно, милый, дай еще напиться
земных мгновений счастья и любви.
Житейский круг все жестче, круче мчится,
и все бледней над миром фонари.

Прости, мой друг, живу теперь в печали:
так между нами выросла стена,
как будто мы себя перемолчали
и добрались до сути – до темна.

Прости, мой свет, мой беспричинно дальний
и так еще безудержно родной,
но, как и все ушедшие, случайный,
прости за взгляд, за голос мой печальный
и все-таки заговори со мной!

Москва, ноябрь 2017

«Какая роскошь – в мире быть любимой!..»

Какая роскошь – в мире быть любимой!
Куда важнее – как любимой быть?
Быть солнцем… или быть необходимой,
по небу… или по миру ходить.

Быть не одной… или душой согреться,
быть рядом вечность… или только час?!
Иконой быть… или зажженным сердцем,
тайком любимой… или напоказ?!

И пусть твердят, что вся любовь прекрасна!
Но все-таки мне всех милее та,
которая всесильна, ежечасна,
которая мирскому неподвластна.
Легка – как воздух,
как родник – чиста.

Москва, декабрь 2018

«Ты мне звонишь, когда я крепко сплю…»

Ты мне звонишь, когда я крепко сплю,
когда мне от покоя беспокойно,
когда твое привычное «люблю»
не радостно мне делает, а больно.

Такая ночь, что перекочевать
через пространство (горы или степи…);
и мне уже не надо целовать
твои глаза в жемчужном, лунном свете.

«Как ты живешь?»… Мне странен твой вопрос
лишь тем, что глуп и слишком однозначен.
Ни слов моих, ни радостей, ни слез
не слышишь больше… Ты другим охвачен.

И мне подругой сделалась луна,
громадная, до умопомраченья…
Ты мне звонишь, тревожа топи сна.
Ты мне звонишь, но нет тебе прощенья.

Не правда, что ушедшие на час,
всего на миг забывшие – бывают.
Уходят те, кто меньше любят нас
и к нам – едва заметно – остывают.

Москва, октябрь 2018

«Как часто мы играемся словами…»

Как часто мы играемся словами,
забыв, что в них заложен страшный дар,
что грубые бывают, как цунами,
что нежные бывают, как нектар;

что нежные, как травы, души лечат,
что в них свои бросают семена,
что с нежными любовь бывает легче,
что с ними проще и сильней она.

* * *

А ты теперь как гвозди забиваешь
в любовь десятки грубых, черствых слов.
И ты ее спокойно убиваешь,
и рад, что сам свободен и здоров.

Она молчит… И я молчу несмело.
И что теперь нам миру говорить?!
Любовь брони от брани не надела
и не умеет спорить и винить.

* * *

Но все не так!.. Она была красива,
а нынче с искалеченным лицом.
И я не та!.. Вчера была счастливой.
Теперь тебя считаю подлецом.

Любовь молчит… Но, задыхаясь, тает
от грубости, от серых будних дней.
И невзначай – под утро – улетает.
И нежных слов уже не нужно ей.

* * *

Как часто мы друг друга бьем словами
в, казалось бы, ничем не важный час.
И вдруг они – как буря, как цунами —
внезапно, с ходу разлучают нас.

И что твердить: «Давайте быть нежнее!»
От нежных слов мы тоже устаем.
Мы, что имеем, – чаще не жалеем
и невзначай навеки отдаем.

Ялта, апрель 2018

«А любовь – это, знаешь, не только смотреть в облака…»

А любовь – это, знаешь, не только смотреть в облака,
вместе чай разливать и на кухне готовить картошку —
это общие горы и реки, пространства, века,
общий замок и скит… А случится такое – сторожка.

Я не буду винить… И прости, но бессильны слова.
Не единое ложе, не общее время влеченья —
есть любовь… Это общий апрель, и цветы, и трава,
это общее солнце, а – если случится – затменье.

Я не буду винить… Но давно не поют соловьи…
Слишком много дорог, что разводят нас вдруг, в одночасье.
Слишком много разлук, и, увы, слишком мало любви,
что равняется слову простому, привычному – «счастье».

Или вовсе останься… А если на миг – уходи…
Слишком суетна жизнь… В ней и так все и хрупко, и тленно.
Я желаю жить тем, что равняется свету в груди,
и не в бытом и тленом, а в сердцем творимой вселенной.

Москва, январь 2019

Чужих людей не бывает

Чужих людей не бывает

Чужих людей не бывает!
Бывают чужие шапки,
дачи или перчатки,
чуждые города!
Чужих детей не бывает —
слышите: никогда!

Мира коснувшись нашего,
к сердцу спешат они.
Сердца не бойтесь вашего,
боли его, любви!..

Не спешите другого
поранить стужей
взглядов или речей
(всем нам когда-нибудь
будет хуже
в бездне земных ночей).

Дайте руку ему —
и взойдут в его сердце цветы!
И порадуют небо
пестрыми лепестками!
И будем жить в мире
из света и доброты!
Не надо держать прекрасное
под замками!

Не бывает на свете чужих детей!
И чужих людей – вы слышите – не бывает.
Не бывает на свете плохих людей —
бывают лишь те, о ком забывают.

Москва, апрель 2018

Бродяга

Он ночью молчал, все сильней утопая в песок,
а море гремело, как будто хотело укрыть.
И тучи неслись, будто стая китов на восток.
И было неясно, зачем еще надобно жить.

Но вскоре прибилась собака, прижалась под бок,
а утром такой же бродяга сказал: «Закури!»,
и он закурил, хоть ему и казалось: не мог.
И стало вдруг ясно, зачем еще надобно жить.

А море гремело… И рядом, присев на песок,
бродяга заметил: «А я – представляешь – забыл,
как это – по дому ходить и не выпачкать ног,
как в ванной сидеть… А ты дома когда еще был?»

И вместе решили по миру теперь кочевать…
А море шумело… И стали налаживать быт:
из досок, забытых в порту, сколотили кровать,
для маленькой крыши фанеру сумели добыть.

Я слушала море – а слышала их голоса!
А рядом машины гремели по скатам дорог.
В них ехали люди, свои охраняя сердца
от горя, печалей и прочих некчемных тревог.

Но вот в чем загадка: я знаю, не каждый бы смог
из них свой последний огарок чужим предложить,
еще – утверждать, уносясь по изгибам дорог,
что он не один… и зачем еще надобно жить.

Ялта, апрель 2018

«Человек упал – помоги…»

Человек упал – помоги, —
или он плутает в дороге!
Если заболел – сбереги!
А пошел – не стой на пороге!

Умер человек – помоги!
Даже и теперь ему нужно,
чтоб вокруг него не враги,
а любовь царили и дружба.

Не тверди весь день напролет,
что ты здесь, ты лучший, ты первый.
Рядом тоже лучший живет
и – как все на свете – бессменный.

Счастлив человек – помоги!
Счастье – хрупкий стебель, не глыба!
А помог – скорей уходи!
И в ответ не требуй спасибо!

Помогать – не значит просить
и себе присвоить пытаться!
А терзать – не значит любить!
Уходить – не значит прощаться!

Геленджик, июль 2020

Уставший

А его ведь тоже любила мама
и, если жива, то, как прежде, любит.
А он сидит на асфальте —
больной, упрямый,
и его избегают люди.

В его сумке дыра,
и торчат по бокам карманы,
как неловкие швы,
что скрывают открытые раны.

А он, как был,
так и остался ребенком,
брошенным в поле жизни,
большим котенком.

И ему непонятно,
за что его гонят из стаи.
И ему неприятно,
что все от него устали.

И он сидит на асфальте,
больной, упрямый.
И, если жива,
его все еще любит мама.

Москва, июль 2018

Когда наравне с судьбой остаешься ты

Дневниковое

Чем дальше в жизнь, тем шире – но разбитей,
тем проще – но отчаянней пути.
Все меньше в мире места для наитий,
и беззаботность тоже не найти.

Повсюду – бездны, тайные значенья,
забытые на стенах письмена,
большой реки холодное теченье
и в потускневшем небе тишина.

И ты уже желаешь погрузиться
в свой внутренний, почти забытый мир,
чтоб в суете сует не оступиться,
найти в нем свет и счастья эликсир.

И с каждым годом мир в тебе все больше,
а потому и давит тяжелей.
И горе в нем отчаянней, но проще.
И свет – пускай обманней – но светлей.

И в нем уже идут свои дороги,
живут ему желанные друзья.
И в нем мы все задумались о Боге;
раз «Бог есмь мир», то значит – «Бог есмь я».

Москва, июнь 2019

«Главное, чтобы было куда идти…»

Главное, чтобы было куда идти:
если дорога к дому, так хоть пешком.
Главное, чтобы было чего нести:
можно идти хоть с каменным рюкзаком.

Если тебя хоть кто-то на свете ждет,
если тебе он дорог, тобой любим,
значит, плохое вправду потом пройдет,
раз это нужно не миру – а вам двоим.

Москва, сентябрь 2018

«Это не завтра и не вчера…»

Это не завтра и не вчера.
Это сейчас – на белом, пустом листе —
ты рисуешь свои замыслы и дела.
Не с помощью мира рисуешь, а в пустоте.

Я знаю, в это ужасно сложно поверить,
что за все ответственен только ты —
не Бог, не звезды, не города, не звери,
не президенты или цветы.

Ты сам рисуешь черты своего финала.
Ты сам рисуешь будущего черты.
И это не середина – это только начало,
когда наравне с судьбой остаешься ты.

Москва, октябрь 2019

Картинки из жизни

Пасхальное

Сегодня Пасха… Хочется покоя,
свободы от вселенской маеты.
Сегодня Пасха!.. Что она такое?!.
Я знаю плохо – плохо знаешь ты.

Иисус воскрес!.. И смерть промчалась мимо.
Не чудо!.. В жизни каждого из нас
бывает воскресить необходимо
какой-то взгляд, движение и час.

И мы – не веря – воскрешаем тоже
в своей душе предметы естества.
Иисус воскрес!.. Ты – атеист, но все же
Иисус воскрес – поверь в мои слова.

Сегодня – Пасха… Сор из сердца вынув,
в душе прибрав и посадив цветы,
я говорю, что нам необходимы
святые дни вселенской чистоты.

Сегодня Пасха!.. Мир в моей квартире.
Кулич и свечи, близких голоса.
Как жаль, что мы, живя в едином мире,
совсем иные видим полюса.

Как жаль, что ты не веришь в воскрешенье,
и в жизнь не веришь после темноты,
и что прошло Святое Воскресенье —
со мной был мир и счастье, но не ты.

Я не виню!.. Я знаю, что иначе
не может быть… коль разные миры…
Не веришь ты!.. Увы, но это значит:
для нас несхожи правила игры.

Слова несхожи… Судьбы несрастимы…
Я не о том!.. Сегодня день чудес!
Иисус воскрес… И смерть проходит мимо
любой души, коснувшейся небес.

Москва, апрель 2019

Странный дом

Живет на свете очень странный дом.
В нем каждый житель со своим котом,
а кто нежнее – проживает с кошкой.
В нем для хвостатых моются окошки.
И с ними же гуляют за окном.

Зовет сыночком серого кота
таксист Макар – шальной и долговязый,
а у врачихи кошка носит стразы
в ошейнике… И к лету родила.

Профессор Вова (очень важный вид)
лишь о котах с любовью говорит.
И у него котов на кухне двое,
он бутерброды носит им с икрою,
и о котах душа его болит.

Детей не держат… Избегают жен,
мужей и тещ… И прочей лишней страсти.
И в доме этом каждый убежден,
что мир жесток, но в нем бывает счастье

в простом теченье буднего житья,
но если сердце все же ищет друга,
то здесь четвероногие друзья
всего верней… И в этом их заслуга.

Они навряд ли будут предавать,
но требуют заботы, воспитанья.
Они навряд ли будут забывать
того, кто уделяет им вниманье.

Мурлычет дом, среди кустов засев,
и желтым окна сонные сверкают.
И в нем коты и кошки нараспев
поют хорал – и людям спать мешают.

Москва, март 2018

«Ночь… Дом… Вокруг такая тишина…»

Ночь… Дом… Вокруг такая тишина
баюкает и счастьем согревает,
что странно думать, что идет война,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.