Эм Ленская
Второй горизонт

«Я ничего не знаю о тебе»

Малейший шорох, и она уже на ногах. Пистолет наготове.

Быстро моргая, Эстер пыталась избавиться от остатков сонливости и разглядеть, что стало причиной для новой тревоги. Или кто.

– Эй, кто здесь?

Но ответа не последовало.

– Предупреждаю, у меня оружие, и я отлично стреляю, так что если вздумаешь…

Но договорить она не успела, как чей-то незнакомый голос вдруг произнес:

– Ладно-ладно, выхожу! Только не стреляй!

– А вот это будет зависеть уже от тебя, – резко ответила Эстер, продолжая крепко держать пистолет обеими руками.

В помещении было темно, поэтому, кроме высокого мужского силуэта, разглядеть что-то более конкретное ей не удалось.

– Стой, где стоишь, – приказала Эстер, и фигура замерла в ожидании.

– Я не…

– Заткнись, иначе пущу пулю в лоб, и дело с концом.

Кем бы ни был незваный гость, но жизнью своей он явно дорожил, потому угроза возымела на него должный эффект, и в помещении снова воцарилась тишина.

Не отводя взгляда и оружия с незнакомца, Эстер нагнулась к валявшемуся недалеко от ее ноги рюкзаку, на ощупь пошарила в его внутренностях, и через несколько секунд темноту комнаты прорезал яркий луч фонаря.

– Идиотка! Выруби сейчас же! – выругался незнакомец, молниеносно сорвавшись с места в сторону Эстер в попытке выхватить из ее рук фонарик.

Не ожидая подобной реакции, она, однако, не стушевалась и, прицелившись чуть левее фигуры, выстрелила. Секунда – и незнакомец, зашипев, осел на пол.

– Думал, мать твою, я шучу? – выпалила Эстер, чувствуя, как в груди шумно грохочет сердце.

– Думал, что человеку, который умудрился всё еще не сдохнуть за эти две недели, хватит ума не махать фонарем посреди ночи! – огрызнулся незнакомец. Теперь он сидел на полу, обхватив ладонями правое бедро. – Ты бы еще неоновую стрелку снаружи повесила!

– Окно занавешено, кретин!

– И поэтому решила пальнуть для верности? Если уж свет не привлечет внимания, то грохот выстрела точно на весь квартал будет слышно!

– Да всё было спокойно до той минуты, пока ты не появился! – вспыхнула Эстер, чувствуя, как ее обуревает гнев. – Как ты заметил, я всё еще жива, и не собираюсь сдохнуть теперь из-за действий какого-то придурка!

– Если ты не прекратишь орать на меня, то эта чертова комната в самом деле станет нашим последним пристанищем, – заметно тише ответил мужчина, а затем сквозь зубы втянул воздух. – Чёрт, больно.

Эстер собралась было в очередной раз парировать, но осеклась. В одном парень был прав, ей действительно стоило сбавить громкость. Однако фонарь гасить не стала.

– Будет еще больнее, если сейчас же не ответишь, кто ты нахрен такой? – практически шепотом продолжила она.

Голос звучал чуть спокойнее. На минуту выведенная из равновесия появлением незнакомца Эстер быстро возвращалась в колею. Это ее территория, и здесь она диктует правила.

– Может, для начала поможешь? Ты мне, вообще-то, ногу прострелила, если еще не заметила, – вновь ощетинился парень, игнорируя заданный ему вопрос.

– Твои проблемы. Ты нападал – я защищалась. Ну? Говори!

В комнате вновь ненадолго повисла тишина, но затем незнакомец всё-таки сдался.

– Что конкретно ты хочешь услышать?

– Для начала можешь и представиться.

– Калеб Джонс. Довольна?

– Зачем ты вломился сюда? – на дерзость непрошенного гостя Эстер решила не реагировать.

– Я… – Джонс на секунду замялся, – может, всё-таки дашь мне наконец подняться и осмотреть рану?

– Нет, – отрезала Эстер. – И прекрати ныть, ради бога! Пуля едва тебя задела.

– Ну так целиться надо было лучше, раз так жаждала пристрелить единственного нормального человека вокруг себя! – сорвался Джонс, забыв свои же предостережения.

– Да ты едва ли не с порога набросился на меня! Что еще мне оставалось делать?

– Ладно, ты права, прости, – неожиданно отступился Калеб. – Мы оба повели себя опрометчиво. Предлагаю начать наше знакомство сначала. Без криков и стрельбы. И перестань, пожалуйста, светить мне фонарем в глаза, я уже ни черта не вижу.

Поколебавшись, Эстер щелкнула кнопкой, и свет тут же исчез, оставив их с Калебом в плотном сумраке.

– Спасибо, – тут же раздался его голос.

– Не обольщайся. Это вовсе не означает, что я не прострелю тебе и вторую ногу при необходимости, – ответила Эстер, однако тут же поставила пистолет на предохранитель. – И я все еще жду ответа на свой вопрос: зачем ты сюда пришел?

– Наверное, с той же целью, что и ты. Искал укрытие, – объяснил Калеб, а Эстер впервые обратила внимание, насколько уставшим звучал его голос.

– Посреди ночи? – удивилась она.

– Поверь мне, я бы этого не делал, будь у меня выбор, – Джонс тяжко вздохнул. – И, может, присядешь уже? Обещаю вести себя благоразумно. Да и раненая нога, знаешь ли, накладывает некоторые ограничения, – не удержавшись, напомнил он.

– У меня есть бинты и вода, чтобы промыть твою царапину, на большее не рассчитывай, – сказала Эстер, присев на корточки возле рюкзака, где хранила самое необходимое на случай вынужденного бегства. Она по-прежнему не доверяла свалившемуся ей на голову незнакомцу, но укол совести, вызванный его словами, заставил сменить гнев на милость.

– И на том спасибо, – без доли сарказма поблагодарил Калеб, пытаясь подняться с пола. – Руку не подашь?

– Сам как-нибудь справишься, – холодно ответила Эстер, а затем раздался треск разрываемой пополам тряпки.

Недолго повозившись, Джонс кое-как поднялся и буквально плюхнулся на стул в паре шагов от себя, отчего тот противно заскрипел. Тут же на колени ему упали брошенные Эстер лоскуты, бинт и бутылка с водой.

– Сейчас я снова включу фонарик, чтобы ты мог осмотреть ногу, – предупредила она, – поэтому будь добр, не накидывайся на меня, как безумный. Окно плотно закрыто, – добавила Эстер, чтобы сгладить ощутимое даже на расстоянии напряжение, вновь охватившее Джонса.

– Окей, – нехотя согласился он, – я готов.

Щелчок, и луч света опять соединил два силуэта, выхватывая их из темноты комнаты. Аккуратно, чтобы не травмировать ногу еще больше, Калеб стянул джинсы до колен.

– Царапина, значит? – прокомментировал он, с досадой разглядывая поврежденное бедро.

Пуля прошла насквозь, оставив после себя кровоточащую рваную рану. Скользнув фонариком чуть ниже по ноге Джонса, Эстер разглядела на брючине приличных размеров алое пятно еще свежей крови.

– Надеюсь, ты не планируешь рухнуть в обморок? – с опаской спросил Калеб, уловив на лице Эстер нотки испуга.

– Конечно, нет, – тут же отозвалась она и с горечью добавила: – Надо бы наложить швы.

– Не поверишь, у меня как раз завалялась хирургическая игла и нитки, – съязвил Джонс, обтирая кровь вокруг раны. Тряпица быстро пропиталась, приобретя противный красно-бурый оттенок.

– Если бы ты не пытался отобрать у меня фонарь, ничего бы этого не произошло! – в ход пошли оправдания.

Вина и злость смешивались внутри Эстер в единый клубок. А вместе с тем тяготило и осознание собственной беспомощности. Из-за нее Калеб нуждался в медицинской помощи, ждать которую было неоткуда. Оказать которую не в силах была и она.

– Кажется, мы это уже проходили. Давай не будем снова тыкать друг в друга пальцем и выяснять, кто же из нас виноват? – попытался сгладить очередной виток конфликта Калеб. – Обойдемся тем, что имеется, – он кивком указал на бинт. – Тем более кровотечение остановилось.

– Через две улицы отсюда находится ветеринарная клиника, – внезапно вспомнила Эстер, наблюдая за тем, как Джонс, слой за слоем, затягивает бинты поверх аккуратно сложенных на ране лоскутов ткани. – Полагаю, там найдутся нужные инструменты.

– И кто же отправится на поиски? Уж не ты ли? – хмуро спросил Калеб, обрывая бинт. Повязка выглядела прочной, по крайней мере, до утра точно протянет.

– А разве есть варианты? – с вызовом спросила Эстер, сверху вниз глядя на Калеба.

Продолжая стоять, она словно бы сохраняла свое превосходство – единственное, что, казалось, было сейчас ей доступно.

– Предлагаю дождаться утра, а дальше решать по обстоятельствам, – устало ответил Джонс, натягивая обратно джинсы. Подсохшее пятно крови вновь привлекло внимание Эстер, напоминая об угнездившемся в груди чувстве вины.

Глаза начали постепенно привыкать к темноте, и контуры фигуры Калеба Джонса вырисовывались четче. Эстер уже с уверенностью могла сказать, что тот был немногим ее старше, возможно, даже ровесник, если бы не скопившееся чувство усталости, тенью лежавшее на его лице. Темные волосы растрепаны ветром, легкая щетина на щеках и подбородке. Если не считать раны от пули, которую она сама же в него и пустила, то видимых повреждений на Джонсе заметно не было.

– Так и будешь пялиться на меня всю ночь? – с издевкой спросил он, не открывая при этом глаз. Его голова покоилась на спинке стула, где он, по всей видимости, решил провести оставшиеся до рассвета часы.

– Я ничего не знаю о тебе, кроме имени, – заявила Эстер и придвинула второй стул, разместившись практически напротив Джонса. – Уж прости, но я не привыкла доверять незнакомцам и тем более спокойно засыпать в их присутствии.

– Зато палить по ним тебе явно по душе, – в очередной раз не преминул напомнить он и едва ли не с головой накрылся курткой. Разговор был окончен.

Сидеть, уставившись в одну точку, было действительно глупо и тяжело. Непреодолимо клонило в сон и слегка знобило, особенно после внезапной суматохи, которую привнес своим появлением Калеб Джонс. Его персона вселяла смутные опасения и подозрения, вызванные скорее неизвестностью – кто он и откуда пришел, но открытой опасности от него всё же не исходило. Эстер могла лишь гадать, что принесет новое утро. И как изменится (и изменится ли вообще) ее жизнь теперь, когда она встретила другого выжившего впервые с начала катастрофы. С мыслями о туманном будущем она и заснула, прекратив сопротивляться свинцовой тяжести опустившихся век.

«Разве у меня есть выбор?»

– Вставай, нужно уходить! – Калеб несколько раз усиленно тряхнул Эстер за плечо, заставляя девушку проснуться.

– Что… что случилось? – с трудом продрав глаза, промямлила она. Попытка быстро подняться со стула мгновенно отозвалась ноющей болью в затекших конечностях и шее.

– Зачистка, – коротко пояснил Калеб.

Не дожидаясь пока информация полностью уляжется в голове его новой знакомой, Джонс наклонился, перенеся вес на здоровую ногу, подхватил рюкзак и кинул ей в руки так, что Эстер едва успела его поймать.

– Надеюсь, это все твои пожитки, потому что на сборы у нас времени нет, – предупредил Джонс и, прихрамывая, зашагал к выходу.

– С чего ты взял, что я куда-то с тобой пойду? – прилетел вдогонку вопрос.

– Предпочитаешь остаться и поприветствовать гостей? Отлично! Делай, что хочешь, – раздраженно бросил Калеб, притормозив возле двери. – Мне, в общем-то, плевать, – холодный взгляд, словно нож, полоснул по Эстер.

Дверь с глухим хлопком закрылась, оставив ее в одиночестве.

– Чтоб тебя! – выругалась Эстер и пнула ботинком стул, отчего тот с хрустом опрокинулся на пол. Беспомощный жест, не принесший удовлетворения.

Секунды утекали, обостряя нервозность. Эстер суетливо переминалась, затем резко опустилась на корточки, запустив в волосы руки с протяжным стоном усталости. Она понимала: некогда жалеть себя, некогда обдумывать все «за» и «против». Любое из принятых решений неизбежно повлечет за собой ворох последствий. Цепная реакция. Чертов эффект домино.

В глазах на мгновение потемнело, когда Эстер рывком вновь поднялась во весь рост. Два пути и лишь одна попытка сделать если не верный, то хотя бы чуть более жизнеспособный шаг. Не будет возврата к старту с возможностью всё переиграть. Ведь смерть не дает второго шанса.

Руководствовалась ли она в конечном счете разумом, или же банальный страх одиночества взял над ней верх – Эстер Рид и сама до конца не отдавала себе в том отчет, а может, и вовсе не желала признавать очевидное. Но выбор был сделан, обратной дороги нет. Она в последний раз бегло оглядела комнату, в которой провела последние четыре дня. Судя по обстановке, до катастрофы та служила кабинетом начальника средней руки, заправлявшего не слишком уж прибыльной конторой вдали от центральной улицы. Вероятно, сейчас его уже нет в живых.

Удостоверившись, что ничего не забыла, Эстер на всякий случай похлопала по карману куртки: пистолет лежал на месте. Не оставляя маневров для сомнений, она выскочила наружу, надеясь, что с раненой ногой Джонс не успел далеко уйти.

Лифт в здании отсутствовал. Впрочем, подачу электричества всё равно обрубили на следующий же после катастрофы день. А вместе с электричеством прекратилось и функционирование важных городских коммуникаций. Эстер с трудом вспоминала, когда последний раз мылась. Наверное, неделю назад в чьей-то наспех брошенной ванне, заполненной давно остывшей, но по-прежнему чистой водой. Мурашки рассыпались по коже от соприкосновения с холодной жидкостью, но она без устали натирала тело чересчур мягкой мочалкой, чтобы хоть немного согреться, пока руки и ноги не приобретали наконец красноватый оттенок. Сложно представить, но сейчас даже настолько спорное удовольствие вошло в ранг роскоши, о которой можно лишь мечтать.

Ритмично перебирая ногами, Эстер спускалась по лестнице. Дом был старым, с длинными лестничными пролетами и затертыми за долгие годы эксплуатации ступенями. Впереди оставались всего два этажа, когда Эстер, не успев схватиться за поручень, поскользнулась и рухнула на пол.

– Фак! – обозленно выкрикнула она.

Плотный слой куртки отчасти смягчил удар, но тупая боль моментально отозвалась ниже поясницы. Толком не дав себе опомниться от падения, Эстер ухватилась за корявые чугунные перила и осторожно поднялась. Жгучая досада за собственную невнимательность охватила ее, вызывая желание глупо и по-детски разреветься прямо посреди ветхой лестницы.

– Да. Что. За. Дерь-мо?! – сорвавшись, Эстер начала лупить по ни в чем не повинным поручням в такт каждому слову. Хотелось разнести в щепки этот дряхлый дом, растоптать в пыль зашарканные ступени, но больше всего – перестать наконец убегать и прятаться по углам без уверенности, что всё это когда-то закончится.

– Ты совсем, мать твою, рехнулась?!

Неожиданно появившись, Калеб резко дернул Эстер за объемный рукав куртки так, что едва не спровоцировал повторное падение, но без промедления осознал свою ошибку и ловко подхватил девушку под локоть.

– Отвали! – раздраженно рявкнула Рид, и в ту же секунду весь накопившийся внутри клубок из боли, гнева, ярости и страха лопнул, словно огромный гнойник, и потоком выплеснулся наружу.

– Это ты притащил их за собой на хвосте, и теперь они будут рыскать, пока не вытравят нас обоих! Сдохнешь сам и меня потянешь вслед за собой! Всё это дерьмо только из-за тебя! Ублюдок!

Звон пощечины эхом отразился вверх и вниз по пустым лестничным пролетам, прекратив обвинительную тираду. В образовавшейся тишине вдруг стало слышно, как осенний ветер пробивается сквозь мелкие щели в облезлых оконных рамах, а где-то на пару этажей выше медленно капает вода.

Прерывисто дыша, Эстер приложила ладонь к обожженной хлестким ударом щеке, где уже расплылась алая отметина.

– Успокоилась? – словно в насмешку, спросил Калеб, однако покрытое испариной лицо выражало лишь пренебрежение и, возможно, едва уловимый оттенок жалости.

Ответа не последовало, но молчаливый, полный презрения взгляд говорил без слов.

– Ты вынудила меня это сделать. У тебя началась истерика, – сухая констатация фактов без попыток оправдаться и тем более извиниться.

Было обидно и унизительно. Но в какой-то степени Эстер понимала: Джонс прав. Если ты слаб – ты мертв. Где-то на улице шастали ликвидаторы в поисках ускользнувших мишеней. Они не делали исключений. Существовал только приказ – зачистить территорию от заразы, предотвратить ее дальнейшее распространение. Они с Калебом – всего лишь инфекция в большом организме зараженного города. Их должны изъять и уничтожить.

– Надеешься на благодарность? – язвительно спросила Эстер, опустив руку. Красный след от пощечины сильно контрастировал с ее белой кожей.

Ответить что-либо Калеб не успел, потому как его опередил звук одиночного выстрела.

– Совсем близко, – заметил Джонс и, прежде чем развернуться и начать очередной спуск вниз, спросил, в упор глядя на Эстер: – Так ты со мной или нет?

– Наружу ведет только один выход, у меня в любом случае нет иных вариантов, – ответила Эстер, стараясь звучать равнодушно. Говорить о принятом ранее решении присоединиться к нему она не планировала, уж точно не после того, как он влепил ей звонкую оплеуху, пусть отчасти и заслуженную.

Обогнув Калеба, Эстер не стала дожидаться и первой поспешила вниз. Она оглянулась, только когда достигла двери, ведущей на улицу. Калеб отстал от нее практически на целый этаж. Прикрыв на мгновение глаза и мысленно досчитав до пяти, чтобы опять не сорваться, Эстер отпустила дверную ручку и повернула назад. А где-то совсем рядом раздались два новых выстрела, оповещая о неминуемо грозящей опасности.

Широкими торопливыми шагами она всего за несколько секунд добралась до Калеба. Он сидел на нижней ступени в пролете между этажами, прислонившись спиной к облупившейся стене, и зажимал ладонями раненую ногу, из которой сквозь пальцы сочилась кровь.

– Какого хрена ты еще здесь? – с досадой в голосе поинтересовался Джонс, приподняв голову.

Несмотря на окружавшую их прохладу, лицо Калеба было покрыто мелкими бусинками пота, челка налипла на лоб, а темные волосы, казалось, усиливали бледность лица.

– Задаю себе тот же вопрос, – ответила Эстер и нагнулась, чтобы подхватить Калеба и помочь ему встать. – Держись за меня.

– Брось, – Джонс вяло оттолкнул ее окровавленной пятерней. – Сама же понимаешь, что так мы далеко не уйдем. Вали уже отсюда, я как-нибудь выкручусь.

– Заткнись, ради бога! – гаркнула Эстер, вопреки протестам закидывая руку Калеба себе на плечо. Сил сопротивляться у него, вероятно, не осталось, но и содействовать ей он также не собирался. – И прекрати вести себя как мудак.

Не без труда взвалив на себя послушно замолчавшего по команде Калеба, Эстер обняла его за пояс и потащила на первый этаж. Больше всего она сейчас боялась, что ликвидаторы засекли их и теперь выжидают, поглаживая в нетерпении курки.

– Помнишь, я рассказывала про ветеринарную клинику через две улицы отсюда? – спросила Эстер, притормозив возле выхода. Калеб молча кивнул. – Идем туда.

– А дальше?

– Давай хотя бы до клиники для начала доберемся, а потом уже будем решать, окей? – недовольно парировала Эстер.

Сложно было планировать нечто конкретное, когда каждый шаг мог оказаться последним. К тому же плечо затекало под весом Калеба, который старался ступать исключительно на здоровую ногу. Поэтому главным желанием было поскорее достигнуть первой точки слепленного второпях маршрута, избавиться от тягостной ноши и перевести дух.

– Готов? – уточнила Эстер, будто ответ Калеба мог что-то изменить. Оба отчетливо осознавали, что время на раздумья давно уже истекло.

– Нет, – честно ответил Калеб. – Но разве у меня есть выбор?

«Иди своей дорогой»

Последнюю неделю погода в городе стояла типично осенняя: мелкая морось дождя периодически переходила в долгоиграющие ливни, промозглый ветер просачивался даже сквозь слои одежды, заставляя съеживаться, а тяжелые тучи грозно серели над головой.

Едва Калеб с Эстер вышли на улицу, резкий порыв ветра сразу обдал их тесно прижавшиеся фигуры, а влажные капли осели на лицах. Рана Калеба продолжала кровоточить, поэтому Эстер настояла на краткой остановке, хотя от убежища им удалось отойти не дальше чем на десять метров.

– Пистолет с тобой? – спросил Калеб, когда они, пригнувшись, спрятались за одним из припаркованных неподалеку автомобилей.

– Да, но толку-то? – расстроенно ответила Эстер, вытерев краем рукава мокрый лоб, а затем вынула оставшиеся бинты и тряпки из бокового кармана рюкзака и повернулась к Калебу.

Он, казалось, еще сильнее побледнел, хотя и старался держаться бодрее. Однако от взгляда Эстер все же не ускользнуло, как Калеб прикрывал глаза, будто не мог сопротивляться желанию уснуть, или же морщился, когда опускался прямо на асфальт, потому что опираться на простреленную ногу было больно и тяжело.

– Может, против ликвидаторов пистолет и бессилен, зато для порченых сгодится, – пояснил Джонс и тут же осекся, заметив вопросительный взгляд спутницы. – Что? Ты не согласна?

– Порченые? – переспросила Эстер. – Значит, вот кто мы, по-твоему?

– Не мы. Те, другие. Хотя сейчас уже никакой разницы. И это не я придумал. Случайно услышал во время одной из зачисток, – сказал в свое оправдание Калеб, но Эстер по-прежнему с подозрением смотрела на него.

– Не замечала, чтобы ликвидаторы разговаривали, особенно с порчеными.

– Слушай, хватит трепаться попусту, – возмутился Калеб – Какая разница, как они их называют? Тебе, что ли, полегчало бы, придумай они имечко поблагозвучней?

– Мне бы полегчало, если бы нас перестали отстреливать пачками, как бешеных псов! – рассердилась Рид и бросила тряпки ему на колени. – Почему они убивают, вместо того чтобы спасать тех немногих, кто уцелел?

Калеб ничего не ответил, просто взял бинт и неровные лоскуты ткани и начал заново перевязывать рану. Ему хотелось лишь поскорее оказаться в более безопасном месте и при возможности подлатать продырявленное бедро, которое досаждало гораздо сильнее, чем вспышки гнева его нервной попутчицы.

– Дай сюда, – сказала Эстер и отобрала бинт. – У тебя все руки в крови, какой смысл наматывать замызганную повязку?

Сопротивляться и отказываться от помощи Калеб на этот раз не стал. Он сидел смирно, наблюдая за тем, как Эстер ловко управлялась с бинтами. Калеб до конца не понимал ее мотивов. Зачем она вернулась за ним, зачем едва ли не нянчилась, хотя запросто могла бросить и спасаться в одиночку, что было бы вполне логично? Может, ею двигало чувство вины за то, что ранила его? Или же вопреки очевидному недоверию и постоянному раздражению, что Калеб, казалось, вызывал у нее едва ли не каждой репликой, она всё равно тянулась к нему, потому что он – единственный уцелевший, кого она встретила за прошедшие две недели? Потому что ей банально страшно и сложно в одиночку противостоять обстоятельствам? Вероятно, думал Калеб, в той или иной степени каждый из факторов сыграл в ее решении свою роль.

Сам же Джонс не планировал обзаводиться компанией в этой странной войне. Он уже потерял дорогого ему человека, не успев вовремя подоспеть на помощь, не сумев спасти. И теперь отвечать за кого-то еще, волноваться, думать не только об одном лишь себе – слишком высокая цена за возможность скрасить одиночество. Тогда почему он следил, как замерзшие пальцы девчонки шустро бинтовали его поврежденную ногу, и думал, что следует раздобыть ей перчатки? Почему не сбежал, пока она, скрючившись, беспокойно дремала на том неудобном стуле в убежище? Или не бросил ее посреди грязной лестницы? Ведь было и правда почти наплевать.

– Готово, встаем на счет три, – закончив с перевязкой, сказала Эстер и вновь подставила Джонсу плечо, чтобы тот смог опереться и подняться на ноги.

– Надо разделиться, так безопаснее, – ответил Калеб, проигнорировав протянутую руку спутницы.

– Ты не справишься без меня, – авторитетно заявила Эстер.

– О себе лучше думай, дура, – в словах никакой злости, только усталость и твердость принятого решения. – И с чего вдруг тебе стало не безразлично, что со мной будет?

– Потому что ты мне нужен!

– Я?! – искреннее удивление в голосе. – Сама же сказала, что не доверяешь незнакомцам.

– Так и есть, не доверяю, и у меня есть на то веские причины, но… – Эстер замялась, подыскивая нужные слова, дабы прояснить неловкую ситуацию. – Я хотела бы начать верить тебе. То, что вокруг нас творится, завтра не закончится, а может, и вовсе никогда. И как в любой другой катастрофе, когда дело касается выживания, думаю, нам необходимо держаться вместе. Будь у меня выбор, я бы тут сейчас, наверное, с тобой не сидела, но так уж вышло, что именно тебе взбрело в голову вломиться в мое убежище, хотя я уже и не надеялась встретить кого-то… нормального.

– Откуда тебе знать, что я, как ты выразилась, нормальный? – задал вопрос Калеб, продолжая буднично сидеть на асфальте, словно ликвидаторы не могли появиться из-за угла в любую секунду с оружием наперевес. – Правительство, или кто бы там ни стоял за всей этой мясорубкой, явно не считает, что здесь вообще хоть кто-то нормальный. Вдруг они правы? Что если ночью я попытаюсь сожрать твои мозги?

– Ты зомби-фильмов пересмотрел? – нервно хмыкнув, спросила Эстер, но потом ее лицо вновь накрыла завеса серьезности. – Вирус вытворил нечто страшное с теми беднягами, многие умерли, а ты шутишь. Но ты ведь нарочно пытаешься меня разозлить? Да? Хочешь, чтобы я бросила тебя здесь? – Эстер нахмурилась и скрестила на груди руки. Ее голова, возвышаясь над крышей автомобиля, за которым они прятались, теперь была идеальной мишенью. Безрассудно было маячить подобным образом посреди пустынной улицы, но Эстер самозабвенно ждала реакции Калеба.

– Мы – чужие люди. Я, к примеру, даже не знаю, как тебя зовут, – возмутился Калеб, памятуя о том, что спутница действительно до сих пор оставалась для него просто безымянной девчонкой в зеленоватого цвета куртке не по размеру (наверное, стянутой у кого-то в квартире по случаю), в черных запылившихся джинсах, армейского фасона ботинках и серой вязаной шапке, нахлобученной на белесые волосы, собранные в растрепавшийся хвост.

– Эстер Рид, – представилась она.

– Значит так, Эстер Рид, – учительским тоном начал Калеб, – буду откровенен с тобой. Я терпеть не могу, когда со мной нянчатся и когда я начинаю чувствовать себя в долгу перед кем-то, хотя ни о чем не просил. Мне не нужна твоя помощь и твоя жалость. Да, я позвал тебя с собой, – сказал Калеб, предвосхищая вопрос Эстер, которая едва успела открыть рот в попытке возразить, – но я быстро понял, что ляпнул это сдуру. Так что иди своей дорогой и постарайся держаться подальше от зачистки, может, и повезет выбраться живой из этой задницы.

Между ними на мгновение повисло напряженное молчание. Оба смотрели в упор друг на друга, как будто ожидали, кто же из них сдастся первым.

И Эстер отступила.

– Что ж, и тебе удачи, Калеб Джонс, – только и ответила Рид, а затем, не оглядываясь, стремительными шагами понеслась вперед, пока не скрылась за поворотом.

Когда Калеб убедился, что Эстер уже не вернется, он попытался подняться самостоятельно и ухватился за ручку задней дверцы, отчего авто разразилось писклявой сигнализацией.

– Ах ты сволочь! Ни раньше, ни позже, – посетовал Джонс и покачал головой.

Он даже не надеялся, что ликвидаторы могли пропустить верещание сигналки мимо ушей или же махнуть на шум рукой, полагая, будто причиной тому стала испуганная собака, голубь или сильный порыв ветра. Они не делали предположений и допущений. Каждое их действие подчинялось строгим правилам, нарушение которых влекло соответствующее наказание. Всё должно быть проверено лично. Никто не должен покинуть зараженную территорию. Запрещено вступать в контакт с порчеными, даже если те не выказывали признаков заражения – каждый из них потенциальная угроза для здорового населения. Запрещено сожалеть. Запрещено медлить. Стрелять на поражение.

Запрещено не убивать.

Страшный и беспрекословный свод указаний. Калеб усвоил их назубок в первую же зачистку, но нарушил практически каждое.

* * *

Приблизительно за неделю до этого…

– Ну что, парни, постреляем зомбаков? – весело прикрикнул совсем еще зеленый Салливан, затягивая шнурки на высоких ботинках. Рыжеволосый, с россыпью веснушек на юном лице и немного детским взглядом на мир.

– Ага, осиновый кол не забудь, вдруг вампир для кучи попадется, – осадил его Крэйг, влезая в защитный костюм, но всё равно улыбнулся.

– Дай человеку помечтать, ему обещали страшный вирус, который превратил мозги людей в кашу, и теперь они едят мозги тех, у кого они еще остались, – кудрявый красавчик Доусон, такой же новичок, как и Салливан с Крэйгом, был наслышан о произошедшей катастрофе, но в зомби, конечно, не верил, однако рад был поддержать разговор, так проще справиться с нервами, шалившими перед первым выходом в зону карантина.

– Поверь, Крэйг, уж лучше тупые зомби, в которых мало что от людей осталось, чем видеть, как еще совсем недавно живые и здоровые мужчины и женщины лежат штабелями на улицах, а ты укладываешь их в кузов, чтобы потом избавиться, как от мусора, – вступил Фаррингтон, который был старше и опытнее остальных и однажды уже участвовал в зачистке после какой-то серьезной эпидемии в тропиках, воспоминания о которой мучили его до сих пор.

– Как думаете, много их еще там осталось? – спросил Салливан уже без тени шутливости.

– Видимо, достаточно, раз приказали сформировать еще несколько команд, – рассудил Крэйг. – Прикинь, сколько домов, квартир и прочих помещений нужно обойти, чтобы собрать все тела. Город большой, а зона карантина и того шире распространилась. Так что сам посуди.

– А вас не смущает, что группам не разрешается общаться между собой? – еще один вопрос от Салливана.

Шутки шутками, но его заметно потряхивало. Он лишь недавно служил в армии и трупов видеть ему не приходилось. Особенно в таком количестве. Волей-неволей, но даже вопреки запретам слухи и шепотки разлетались по базе, куда всех командировали из разных подразделений округа.

– Здесь вообще мало кто говорит касательно катастрофы. Нам приказано зачищать территорию, а не трепаться, – снова угрюмый голос Фаррингтона, стоявшего возле выхода в ожидании.

В тот день зачистка для группы Салливана, Крэйга, Доусона и Фаррингтона была назначена на шесть утра. До выезда оставалось меньше пятнадцати минут, и солдаты ждали появления командира, без которого находиться на территории карантинной зоны запрещалось. Только командиры знали точный район зачистки, вся информация и приказы приходили к подчиненным строго от них.

Дверь открылась, и четверка поднялась, ожидая увидеть капитана Бауэра, но вместо него в раздевалку вошел незнакомый парень, и лишь вслед за ним появился сам капитан.

– Крэйг?

– Да, сэр! – зычно ответил он.

– Тебя переводят в отряд G, выступаешь с ними вечером, обмундирование можешь забросить по пути в их раздевалку.

– Так точно, сэр!

– Всю информацию получишь от капитана Ларссона, а пока свободен.

Крэйг отсалютовал и быстро покинул помещение, вероятно, чтобы вздремнуть еще чуток, раз необходимость в нем отпадала аж до вечера.

– Вместо Крэйга с нами будет работать Джонс, – представил новичка Бауэр.

Тот уже был облачен в защитный костюм, застегнутый по самое горло. Шлем он держал подмышкой, прижимая к себе. На вид Джонсу было около тридцати, высокий, темноволосый и с таким же выражением неизвестности на лице, как и у его новоиспеченных сослуживцев.

– Основной инструктаж я проведу по пути к месту назначения. Но сразу отмечу, что ранее в том районе зачисток еще не проводилось, так что прошу вас быть предельно внимательными ради вашей же безопасности.

– Потому что там зомби, сэр? – не удержался и ляпнул начинавшую раздражать шутку Салливан, из-за чего удостоился неодобрительного взгляда Фаррингтона.

– Нет, рядовой, – ответил Бауэр, – не зомби. Мы называем их порченые.

Нервный смешок так и застыл на губах юного Салливана.

«Ты ничего ему не должна»

Хотелось оглянуться.

Желание обернуться прямо-таки зудело внутри, но Эстер твердо и уверенно продолжала идти в сторону перекрестка. Дождь усилился, морось сменилась крупными каплями, но капюшон так и висел за спиной: если надеть – мешает видеть, что происходит вокруг. Уж лучше промокнуть, чем вовремя не заметить опасность.

В какой-то момент Эстер почти сорвалась на бег, желая поскорее скрыться за углом и выпасть из поля зрения Джонса, чей взгляд буквально жег спину. Почему-то Эстер не сомневалась: тот не спускал глаз с ее удалявшейся фигуры, будто это она трусливо сбежала, бросив его на растерзание ликвидаторам, а не он сам фактически прогнал ее прочь, упрямо отмахнувшись от помощи.

Достигнув наконец поворота на смежную улицу, Эстер шмыгнула за угол и сразу же прижалась спиной к холодной кирпичной стене, чтобы привести мысли хотя бы в относительный порядок. Что именно бесило сильнее – сложно было вычленить из сумбурного комка копошившихся внутри эмоций: то ли Джонс, который безапелляционно отбрил ее, словно чокнутую сталкершу, не дававшую ему прохода; то ли уязвленное самолюбие вкупе с обидой. А то и вовсе иррациональная тяга к едва знакомому человеку, жажда вернуться вопреки запрету и здравому смыслу.

Но нужно двигаться дальше, вперед. Снова бежать. Снова прятаться. Нет времени разводить сопли, разбираться в десятках «почему?». Нужно выживать, пусть и в одиночку. Оставить позади Калеба Джонса с его упрямством и чертовой гордостью. Снова думать лишь о себе, как и раньше.

Как и всегда.

Эстер глубоко вдохнула и оторвалась от стены, готовая броситься подальше от опасной зоны, но внезапно завопившая сигнализация прервала ее намерения. Звук доносился оттуда, где остался Джонс.

Неужели поймали?

Нет, вряд ли. О быстрой кончине оповестила бы пуля, но звука выстрела Эстер не слышала, а значит, шанс есть.

Только вот теперь это совсем не ее дело.

На противоположной стороне улицы возвышался длинный угловой кирпичный дом, во внутренний двор которого вела небольшая стрельчатая арка. Решетчатые ворота, установленные в проеме, глухо поскрипывали на ветру и заперты не были.

Перебежав дорогу, Эстер заметила возле канализационного стока грязно-бурую пену, похожую на ту, что собирается возле сливного отверстия в ванной. За исключением цвета, конечно. Ликвидаторы старались не только зачищать, но и подчищать за собой же, словно мыльный раствор с примесью вонючей хлорки мог скрыть все следы их варварской охоты.

… Поначалу, когда выживших еще пытались эвакуировать, по городу курсировали оборудованные пузатыми цистернами грузовики, днем и ночью поливавшие специальным раствором улицы, с которых то и дело вывозили обезображенные тела погибших. Говорили, так можно предотвратить распространение заразы и значительно сократить число зараженных. Только вирус продолжал неистово пожирать одну жизнь за другой, а эвакуация без всяких объяснений резко прекратилась двое суток спустя.

Испуганные женщины, мужчины и дети, как дрессированные псы, столпились в ожидании спасения на площади, куда с начала катастрофы правительство направляло фургоны для вывоза уцелевших из этого района. Слишком мало, чтобы забрать всех.

Было пасмурно, поэтому и без того короткий осенний день погружался в темноту гораздо быстрее, пропитывая толпу нарастающей тревогой и смятением. Иногда нервы сдавали и пара-тройка отчаявшихся убегали обратно в укрытие, надеясь, что завтра им повезет больше. Одни судорожно прижимали к лицу платки, вторые повязывали вокруг рта и носа шарфы в надежде, что так зараза обойдет их стороной. Малыши жались к родителям, некоторые плакали, интуитивно чувствуя опасность и панику, что вилась над всеми, словно смрадное облако. Никто понятия не имел, как действует вирус, почему кто-то умер мгновенно, а другие остались нетронуты. Об участи тех, кто застрял где-то посередине, старались даже не упоминать, но каждый с ужасом понимал, что это страшное «между» гораздо хуже, чем смерть. Оттого, наверное, до последнего и верили, что помощь хоть и задерживается, но уже совсем близко. Появится с минуты на минуту, чтобы забрать их с прокаженной земли.

Каждый надеялся на спасение. Верил.

Эстер тоже хотела жить и как все ждала чуть вдали от центра гудящей толпы, сгорбившись под натиском промозглого ветра, но верила уже с трудом. С юных лет не привыкшая полагаться на чудо, она была суровым реалистом.

Пришлось.

Жизнь заставила.

Впоследствии Эстер Рид не раз думала, что способность довольствоваться пресловутой синицей в руках и спасло ее в тот день. Потому что никакого журавля не существовало вовсе.

Она была уже в сотне метров от места эвакуации, когда позади всё-таки начал нарастать рокот моторов. Эстер в нерешительности помедлила и оглянулась. Судя по отрывочной информации, что она слышала по пути к площади, количество фургонов всегда варьировалось, но не превышало трех. Само собой, мест катастрофически не хватало. И хоть извечное правило «сначала женщины и дети» по-прежнему действовало, Рид не особо верила, что ей выпадет счастливый билет наружу.

Задние двери фургонов с лязгом распахнулись, выпустив десятка два вооруженных военных. С натянутыми на головы противогазами они напоминали гигантских насекомых с выпуклыми фасеточными глазами.

Замерзшая и утомленная ожиданием толпа гурьбой ринулась вперед, не дожидаясь команды. Началась давка. Крики мужчин, причитания женщин и детский плач смешивались в общую какофонию пронзительных звуков. Солдаты гаркали нечто неразборчивое, пихая людей, но хоть как-то организовать поток даже не пытались.

Эстер пораженно наблюдала за происходящим. Подталкиваемая страхом и желанием выжить любой ценой толпа осаждала фургоны под невнятные крики военных. Кто-то падал, не в силах удержаться на ногах. Кто-то буквально вырывал свое место, отталкивая более слабых сограждан, шел по головам тех, кого подмяла под себя осатаневшая масса. Слезы непроизвольно побежали по щекам Эстер, когда она заметила в стороне от столпотворения совсем еще малыша, лет трех, не больше. Пунцовое от рыданий лицо и полные ужаса глаза, рыщущие по толпе в поисках родителей. Но никто словно не замечал его.

«Нет, ты ничего ему не должна. Его обязательно увидят и заберут. Надо уходить, уже почти стемнело. Сегодня выбраться не получится. Беги отсюда», – уговаривала себя Эстер, глядя на крохотную фигурку. Она не чувствовала эмоциональной связи с детьми, не питала к ним симпатии и вообще старалась при возможности избегать, но тогда, в тот конкретным момент, порыв защитить незнакомого ребенка одновременно пугал ее и не давал убежать без оглядки.

Автоматная очередь поставила точку в ее сомнениях.

Тех, кто забрался в кузовы, расстреливали там же, скопом, по двое солдат возле каждого фургона. Остальные же рассредоточились, успев окружить толпу, и палили по всем без разбора. Выйдя из секундного оцепенения, Эстер машинально пригнулась и зажала уши руками, будучи не в силах выносить сплетение жутких криков и оглушительной пальбы. Мальчишка же всего на мгновение выпал из поля ее зрения и исчез. Рид лихорадочно заскользила взглядом по разбегавшейся толпе, пытаясь выцепить фигуру ребенка, но тщетно.

А затем, почти не разбирая дороги под ногами, она убежала прочь…

Миновав арку, Эстер оказалась во дворе дома и осмотрелась. В противоположном углу находилась вторая пара решетчатых ворот, выходивших на нужную ей улицу, что вела прямиком к ветклинике. С Калебом или без – менять свой маршрут Эстер категорически отказалась, не имея к тому же достойной альтернативы.

Выстрелов по-прежнему слышно не было. Вполне вероятно, что зачистка рыскала сейчас внутри опустевшего здания, еще недавно служившего для Эстер укрытием. Мысли о судьбе Калеба Джонса она пресекала, не давая тем развиться в очередной виток сожалений.

За всей суматохой и побегом от ликвидаторов Эстер лишь сейчас ощутила, что мочевой пузырь полон под завязку.

– Зараза!

Юркнув в первую попавшуюся парадную, Рид начала одна за другой дергать входные двери квартир – многие сбегали, не заботясь о том, что оставляли позади.

Удача подвернулась лишь на третьем этаже, когда Эстер готова была плюнуть на остатки никому не нужного приличия и достоинства и присесть прямо посреди лестничного пролета.

Квартира была небольшой, и туалет располагался практически возле входа. Эстер наспех стянула джинсы с бельем и плюхнулась на унитаз, печально усмехнувшись – за две недели даже чистый туалет увидеть считалось за счастье.

Закончив, Эстер заглянула в ванную комнату – вдруг повезет.

Пустая.

Еще бы, вряд ли так уж много человек встретили чертов апокалипсис, купаясь в пенной ванной. Зато на полке перед зеркалом и по краю идеально белой ванны стояла целая обойма женских мелочей: дезодоранты, шампуни, гели, тоники, помады, тампоны, косметика и пара тюбиков зубной пасты. Закинув самое необходимое в рюкзак, Эстер нашла кухню, пошарила по ящикам в поисках пригодной еды и воды, чтобы пополнить немногочисленные запасы.

Запах гнили облаком окутал Эстер, едва та открыла дверцу холодильника. Фрукты покрылись плесенью, сыр вонял так, что у нее заслезились глаза, а ветчина плавала в мерзкого вида жидкой каше, отчего Рид непроизвольно передернуло. Однако в самом низу она наткнулась на банки с консервами. Судя по надписи, внутри под томатным соусом томился тунец весьма пригодный к употреблению.

Желудок призывно заурчал от мысли о еде и отчасти затуманил неугасавшую тревогу.

– Твою ж… – выругалась она и засунула в рот указательный палец, который умудрилась поцарапать о неаккуратный край консервной банки. Ранка оказалась неглубокой и быстро прекратила кровоточить.

Уплетая тунца на ходу, Эстер решила быстро осмотреть оставшуюся часть квартиры. Единственная комната служила бывшей хозяйке и спальней и гостиной. Диван был заправлен, но у его подножия стояли тапочки, а на сиденье в тарелке лежал давно пожухший салат.

Повезло, что не труп. Впечатления от подобного опыта до сих пор отзывались рвотными спазмами.

… Это случилось на четвертый день после катастрофы. Остатки выживших глубоко затаились – весть о зачистке разлетелась молниеносно.

Теперь днем улицы осаждали ликвидаторы, ночью же власть переходила к порченым. Тогда у последних еще не было названия, а Эстер не знала о существовании Калеба Джонса.

Без еды, с одной лишь початой бутылкой воды в рюкзаке Эстер Рид всю ночь напролет сидела в какой-то книжной лавчонке на первом этаже незнакомого дома. Перед глазами расплывчатой чередой кадров проносилась стрельба, окровавленные мертвые тела, насекомообразные лица солдат, но чаще всего зареванное лицо напуганного мальчишки – его, в отличие от всего остального, Рид помнила до отвращения ясно.

– Ты ничего ему не должна! – неожиданно даже для себя самой выкрикнула Эстер, размазывая по щекам соленые слезы вперемешку с капающей из носа влагой и холодным потом. Казалось, ее знобит, не переставая, с той самой минуты, как она сбежала от бойни.

– Не должна… – теперь уже совсем тихо проскулила и уткнулась мокрым носом в дрожащие ладони, зарыдав навзрыд.

В какой момент отрубилась, Эстер не помнила. Проснуться заставил шум, доносившийся снаружи.

Выстрелы и звук мотора, работающего вхолостую. Значит, зачистка уже в доме.

Вынюхивают.

Идут по следу.

Эстер подскочила и побежала к задней двери. Солнечный свет неприятно резанул по глазам, зато ликвидаторов на горизонте видно не было. Не колеблясь, Эстер рванула вперед, отчаянно стараясь не думать, что в любую секунду ее стремительное движение может в одночасье прервать крохотная пуля. Не ведая, куда бежит, Эстер, однако, не останавливалась, пока легкие практически не загорелись.

Сколько улиц и домов пронеслось мимо – одному Богу известно, но главное, что звуки стрельбы больше не доносились до ее ушей. Маячить на виду было слишком опасно, и Эстер забежала в первый попавшийся дом, стараясь отдышаться. Легкие жгло, горло саднило, а мышцы ног будто превратились в вату. По привычке нажав кнопку вызова лифта, Эстер чертыхнулась, когда с болью вспомнила, что электричество и водоснабжение отключили два дня назад.

Поднявшись по лестнице, сколько смогла, Эстер остановилась, заметив приоткрытую дверь и вошла.

– Эй? Здесь кто-нибудь есть? – спросила она медленно продвигаясь по прихожей.

Свет с лестницы достаточно освещал помещение, чтобы ненароком не споткнуться, но Эстер всё равно смотрела под ноги. Коридор заканчивался арочным проходом, занавешенным плотным золотистым тюлем, который едва заметно колыхался от слабого сквозняка.

Отдернув тюль, Рид тут же отшатнулась назад, как от удара, приложив ладонь ко рту, но напрасно. Ее вырвало тут же, прямо себе под ноги.

Упираясь рукой в стену, Эстер пыталась отдышаться, периодически сплевывая остатки желчи, но желудок скрутило с новой силой, вызывая второй позыв рвоты. На ощупь добравшись до кухни, Рид схватила графин с водой, который на ее счастье стоял возле раковины. Вода капала на куртку, пока девушка жадно глотала, чтобы хоть немного приглушить горький привкус блевотины. Остатками жидкости Эстер умыла пылающее лицо, а затем, не желая ни минуты находиться здесь, выскочила из квартиры.

Труп в комнате совсем не походил на те, что Эстер мельком видела на улицах. Создавалось впечатление, что женщина, обезумев, пыталась сорвать с себя собственную кожу: скопление гнойных язв, струпьев и ожоговых пузырей размером с грецкий орех.

Жертвы первой волны были похожи на вынесенные из огня тела, сильно обгоревшие и обугленные. Возможно, близость к взрыву сотворила с ними подобное – истинных причин Эстер не знала.

Вторая волна – плотный едкий газ, тучей накрывший город и близлежащие территории. Об этом Эстер узнала позже, когда смертельный туман рассеялся, собрав полагающуюся ему жатву. Многие умерли от болевого шока. Кто-то мучился еще пару часов, пока ядовитый газ разъедал их кожу и внутренности.

А некоторые, как Эстер и тысячи других выживших, казалось, уцелели лишь чудом и, очевидно, готовы были благодарить всех богов за свое спасение. Вероятно, та женщина была из их числа.

Но затем пришла третья волна.

Заражение прорывалось наружу. Не у всех. Слишком выборочно и хаотично. Пол, возраст, цвет кожи – ничто не играло роли, никакой логики. Вирус мог поразить любого. Когда угодно и где угодно.

Скованные страхом, жители ждали эвакуации. Кому-то и правда повезло выбраться из зоны поражения в первой череде экстренно направленных в город спасательных шаттлов, хотя с приходом зачистки позже мало кто верил в их счастливое будущее…

Воспоминания, вспыхнув на мгновение в голове, тут же отразились на аппетите, и Эстер поставила банку с объедками тунца на стеклянный столик возле дивана. После еды так и тянуло прилечь, отдохнуть и проспать ближайшие сутки.

Но не здесь. Не сейчас.

Эстер распахнула платяной шкаф и, не утруждая себя излишней аккуратностью, стала рыться в содержимом, время от времени прикладывая к себе ту или иную вещь, а то и вовсе кидая в кучу у себя за спиной. Закончив ревизию, Рид сбросила с плеч куртку, вслед за которой полетел свитер и майка. Из-за отсутствия отопления кожа быстро покрылась россыпью мурашек, когда сквозняк скользнул по оголенным спине и груди.

Зверски хотелось в душ. Эстер сразу различила запах пыли и сладковатого пота, что исходил от старой одежды и собственного тела.

Нужно раздобыть хотя бы немного воды.

Но где?

Не всегда хватало даже для питья, что тогда говорить о банальном желании помыться. Кое-какие запасы воды успели попасть в руки уцелевших, когда вера в спасение еще не угасла, а люди по ту сторону отчуждения пытались помочь. А потом их закрыли в пропитанном ядом городе, бросили умирать, лишив света, тепла и шанса упрямо сопротивляться уготованной участи. Вода, провиант и лекарства – уничтожению подвергались не только живые мишени.

Идея проверить бачок унитаза неожиданно ворвалась в голову, и Эстер снова метнулась в туалет. Подняв керамическую крышку, она улыбнулась – бачок был полон до краев.

Промочив позаимствованное в ванной полотенце, Эстер с удовольствием растирала тело энергичными движениями: шея, руки, живот. Затем, расстегнув лифчик и повесив его на ручку, она провела влажным полотенцем по груди, отчего соски затвердели еще сильнее. Вода в бачке была ниже комнатной температуры, однако приятно холодила, принося, пусть и легкое, ощущение чистоты.

Понимая, что следующий шанс может настать еще через неделю, а то и позже, Эстер решительно сняла с себя ботинки, джинсы, а затем и трусы. Как ни странно, но стоя голышом посреди чужой квартиры, она совсем не чувствовала неловкости. Обтерев ноги от самых пяток и уделив особое внимание деликатным частям своего тела, Рид подхватила висевший на двери лифчик и возвратилась в комнату. Свежая футболка, еще одна полетела в рюкзак, толстовка с логотипом факультета престижного университета города, чистое белье. Из старого только куртка, джинсы, любимая шапка и обувь.

Три минуты спустя Эстер вышла из дома, тихо прикрыв за собой дверь. Привычка не шуметь укоренилась быстро, хотя за прошедшие сутки она уже дважды сорвалась, но винила в этом Джонса даже сейчас.

В тишине внезапный шорох крыльев взлетевшего голубя раскатистым эхом отразился от стен дома и напугал Эстер, но пара глубоких вдохов быстро помогла выровнять учащенное сердцебиение. Не медля больше ни секунды, она поспешно пересекла внутренний двор, протиснулась между решетчатых створок ворот и, для верности оглянувшись, засеменила вверх по улице в направлении клиники.

«Ну, и куда теперь?»

Раз, два, три, четыре, пять, шесть…

Калеб мысленно не успел досчитать и до десяти, когда услышал топот одного из приближавшихся ликвидаторов. Слишком быстро. Но иначе они не умеют, так уж их научили.

Справиться со здоровым и вооруженным солдатом Калеб даже не мечтал. Помимо военной подготовки, которую каждый проходил до зачисления в отряд зачистки, ликвидаторы дополнительно всей группой тренировались в течение прошедших двух недель, так что Калеб был достаточно хорошо осведомлен о физической форме сослуживцев. Даже со здоровой ногой он имел шанс, только если бы удача благоволила ему – безоружному дезертиру, нарушившему строжайший приказ.

… семь, восемь, девять…

Умирать Калеб не хотел. Уж точно не так. Быть застреленным как бешеная собака, загнанная в угол. И он бы соврал, сказав, что не боится. Но всё, что мог сделать – постараться принять свою смерть достойно.

Калеб закрыл глаза и приготовился.

– Джонс?!

Все разговоры о пролетающей перед глазами жизнью за считанные до смерти секунды – полная чушь, теперь Калеб Джонс с уверенностью мог об этом заявить. Когда готовишься сдохнуть, всё, о чем можешь думать: “Как же, сука, хочется жить!”

А потом, вместо того чтобы разбросать свои вышибленные пулей мозги по асфальту, ты вдруг понимаешь, что по-прежнему продолжаешь дышать.

Калеб резко открыл глаза и уставился в закрытое специальным шлемом лицо ликвидатора. Тот продолжал держать наготове оружие, но стрелять определенно не планировал.

– Это я. Салливан.

Удерживая автомат одной рукой, он поднял защитное стекло так, чтобы Калеб смог почти полностью разглядеть его лицо.

– Мать твою, я чуть тебя не убил! – зашептал Салливан, едва сдерживаясь, чтобы не заорать то ли от удивления, то ли от злости.

По его конопатому лицу со лба скатилось несколько капель пота, но он даже не заметил, продолжая пялиться на Калеба, который молчал как рыба, а его остекленевший взгляд выражал разве что какое-то отстраненное недоумение.

– Эй, ты меня вообще слышишь? – настороженно уточнил Салливан и снова обеими руками схватился за оружие. Ему уже приходилось видеть, как вирус внезапно поглощал человека, за секунды превращая того в порченого.

– Да, – коротко ответил Калеб и, кажется, впервые с того момента, как Салливан его нашел, вздохнул и заморгал.

– Господи, Джонс, мы думали ты сдох! – Салливан нервно оглянулся и присел возле него.

“Салливан, прием, что там?” – с легким потрескиванием раздался из рации голос кого-то из группы.

– Чисто. Ложная тревога.

“Ясно. Мы внутри. Подстрахуй на выходе. Конец связи”.

– Что ты, черт бы тебя побрал, делаешь посреди улицы? – озабоченно спросил Салливан и только потом заметил перевязанное бедро Калеба. – Кто это тебя так? Они?

Солдат в очередной раз насторожился, но Джонс, заметив нервозность бывшего напарника, пояснил:

– Рана от пули.

– Наши бы не промахнулись.

– А я не говорил, что это был кто-то из ваших, – с нажимом на последнее слово заметил Калеб, – встретил тут одну милую барышню, она пальнула в меня в качестве приветствия, такие уж времена настали.

– И где же она сейчас? – Салливан машинально оглянулся, сработала привычка, отработанный за недолгое время рефлекс.

– Надеюсь, как можно дальше отсюда. От вас.

Калеб заметил, как исказилось лицо Салливана от едкого замечания. Юнец нравился ему, и Калеб даже чувствовал нечто вроде братской привязанности к пареньку. Но сейчас они находились по разные стороны баррикад, и то что Салливан не пристрелил его, еще не означало, что этого не сделает кто-то другой из группы.

– Калеб, ты же понимаешь, мне это нравится не больше, чем тебе. Только какой у нас выбор? – жалобно спросил Салливан, но ответа услышать явно не ожидал. – У тебя хотя бы было ради чего рисковать…

– Как видишь, риск себя не оправдал, – оборвал его Калеб и слизал с губ стекшие дождевые капли.

На самом деле Калеб изрядно промок и продрог, но такие мелочи мало волновали его в момент, когда он уже готов был проститься с жизнью. Однако сейчас он ощущал тяжесть набрякшей от влаги одежды, а нога стала неметь – Калеб мог лишь надеяться, что это обычное переохлаждение, а не первые признаки того, что он умирает от сепсиса.

– Что произошло? – запоздало спросил Салливан и снова нервно оглянулся, услышав едва различимый шорох позади себя.

– Какая уже к черту разница, Сал? – угрюмо ответил Калеб, смотря куда-то сквозь бывшего напарника. – Всё было напрасно, отсюда никто не выйдет живым, мы ведь оба знаем, как муштруют ликвидаторов.

Калеб мрачно усмехнулся, сам поразившись тому, как быстро он потерял надежду. Возможно, он был неправ, и ему нужен кто-то, за чью жизнь стоило бороться, помимо собственной? Ради кого стараться не сдохнуть и не опускать руки.

Возможно, ему нужна Эстер Рид?

“Салливан, ты на связи? Прием”, – вновь чей-то голос прохрипел из рации, но Калеб не разобрал из-за помех. Кажется, Фаррингтон.

– Да, я внизу. Что у вас?

“Тут лишь жмуры. Надо выносить, нужна помощь”.

Доусон, теперь Калеб узнал. У Фаррингтона имелось куда больше сострадания к мертвым.

– Понял тебя. Конец связи, – ответил Салливан и вновь заговорил с Калебом: – Приятель, тебе надо уходить, и срочно. Группа скоро будет здесь. Я бы рад тебе помочь, но не могу, ты же понимаешь.

– Я не успею! – раздраженно рявкнул Калеб, понимая, что банально срывает злость на ни в чем неповинном мальчишке. – Думаешь, я бы тут рассиживался, если бы мог сбежать?

– У тебя осталось оружие? – проигнорировав грубость Джонса, спросил Салливан. Его взгляд то и дело перебегал с Калеба куда-то вперед, откуда могла появиться группа в полном составе.

– На, держи, – Салливан вытащил из поясной кобуры пистолет и буквально впихнул в руки Калеба, когда последний лишь отрицательно мотнул головой. – Это всё, что я могу для тебя сделать. Прости.

Салливан тяжело дышал и часто сглатывал от волнения. Его сожаление было столь велико и искренне, но еще больше он боялся быть пойманным за разговорами с дезертиром.

– Спасибо, – поблагодарил Калеб, но Салливан продолжал переминаться возле него. – Да вали ты уже! Даже если не смогу уйти, они меня всё равно не получат.

В подтверждение Калеб помахал только что полученным от Салливана пистолетом.

Времени оставалось в обрез. Жалкая отсрочка для того, кто с трудом мог передвигаться без посторонней помощи. Калеб поднялся, перенеся вес на здоровую ногу и медленно, подволакивая раненую конечность, поплелся вперед. Оставалось лишь верить, что Салливан сможет, пусть даже на пару минут, задержать группу внутри. Надеяться на еще одно чудесное спасение было для Джонса слишком уж большой роскошью.

Шепотом отсчитывая утекавшие секунды, Калеб словно бы подстегивал себя идти. Позади все еще было тихо, а до угла, за которым не так давно скрылась Эстер, было рукой подать. Поэтому, превозмогая боль, он силился ускорить шаг, обещая дать себе короткую передышку, как только достигнет поворота.

Порывы ветра сбивали дыхание, но Калеб держал ритм. Нос – вдох. Рот – выдох. Правая нога. Левая нога, пусть и с трудом.

– Блять! – оступившись и рухнув на колено больной ноги, сквозь зубы выругался Джонс.

Бедро отозвалось жгучей болью, но, едва ли не скрипя зубами, Калеб снова поднялся, хотя единственное, чего ему действительно хотелось – упасть на мокрый асфальт и лежать, пока боль не отступит.

Несмотря на холод, по спине и лицу Калеба катился пот, а дождь лишь усугублял положение, снижая видимость. Привалившись одним боком к стене, Джонс буквально дотащил себя до поворота и сразу же уткнулся лбом к шершавый кирпич, чтобы отдышаться. Куда идти дальше – Калеб представлял смутно. Эстер говорила, что клиника всего в двух улицах от их последнего убежища, но ни номера дома, ни каких-либо опознавательных знаков не упоминала. Придется искать наобум.

Слух Калеба уловил глухой звук мотора – завели грузовик – вероятно, повезут найденные тела к топке, а это значит, у него появилось чуть больше времени на спасение.

Топка – именно так ликвидаторы негласно прозвали обширный участок на территории давно заброшенной фабрики, где в рекордные сроки были сооружены полевые крематории для уничтожения останков порченых и зачищенных. Жженый запах дыма успевал пропитать волосы и форму за считанные минуты, и даже мыло не могло полностью смыть тот жуткий аромат, пока Калеб напросто не свыкся с его постоянным присутствием.

С топкой отряд F, к которому был причислен Калеб, познакомился в первую же зачистку. О том, что творится в секторе EXP*, становилось понятно еще на подъезде: вонь и седая пелена на редеющей траве и пожелтевших кронах деревьев.

Одной из главных задач ликвидаторов считалась транспортировка тел в топку после зачистки, однако первое время, когда закрепленные за сектором EXP люди не справлялись с поступавшим потоком, группам приходилось собственноручно доставлять свой груз прямиком в печи. Подобные смены Калеб мог пересчитать по пальцам, но вот зрелище пожираемых огнем тел навсегда останется в его памяти.

Спустя две недели после начала катастрофы город казался вымершим. Впрочем, подобное было совсем недалеко от истины. Калеб вспоминал фотографии заброшенных городов-призраков, покинутых жителями по той или иной причине. Сейчас их собственный город встал с ними в один ряд. Внешне всё выглядело, как и прежде, за исключением, конечно, гробовой тишины и царящей повсюду гнетущей пустоты. Лишь где-то внутри, в холодных недрах, за толстыми стенами, без тепла, света, а часто и пищи, теплились остатки жизни. Однако тех, кого еще не успела сцапать эпидемия, рано или поздно настигала неумолимая пуля зачистки.

Калеб брел, стараясь концентрироваться на окружавших его звуках, но ничто не нарушало немоту больного города. Слишком рано для вылазок порченых, а группа под руководством капитана Бауэра вернется не раньше чем через полчаса.

Одна улица миновала.

Две.

Остановившись на перекрестке, Калеб окинул взглядом близлежащие здания, но никаких вывесок и указателей, оповещавших прохожих об услугах ветклиники, он так и не заметил.

– Ну, и куда теперь? – вслух спросил Калеб самого себя.

Чувство беспомощности грузом навалилось на его плечи. Хотелось заорать от отчаяния.

А что если…?

Нет. Полный бред. Неспособность разумно мыслить из-за потери крови. И все же…

Пан или пропал.

– ЭСТЕР!

В окружавшем безмолвии голос Калеба оглушительно прорезал тишину.

– ЭСТЕР РИД!

Вторая попытка до опустошения легких, и тягость нового вздоха. Пустота в голове, нога почему-то перестала болеть. А дождь, кажется, стал лить сильнее, заставляя картинку перед глазами расплываться разноцветными пятнами.

– Рид… – еле слышно успел прошептать Калеб, а затем темнота поглотила его сознание.

Примечание:

* EXP – expired – буквально "истекший", определение, которое используется в полицейских сокращениях

«Ты должен четко понимать, на чьей ты стороне»

Калеб распахнул глаза, но ничего не изменилось. Темнота. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: он не ослеп, не умер, а находится в помещении без единого источника света.

Постепенно привыкая, он стал различать очертания предметов: письменный стол со стулом перед ним, деревянный шкаф с прозрачными стеклами, окно на противоположной стене довольно узкое и расположено больно уж высоко, наверное, на уровне головы. И кожаный, судя по ощущениям, диван, на котором он и очнулся.

Калеб попытался подняться, но голова тотчас же загудела, а перед глазами поплыло изображение, словно от дикого похмелья. Очень душно, одежда местами прилипла к взмокшему разгоряченному телу, а в добавок поверх него было накинуто одеяло, от которого разило псиной.

– О-о-ой, – простонал он и откинулся обратно.

В надежде, что станет чуть легче, Калеб откинул одеяло и только в тот момент осознал, что из вещей на нем надеты лишь футболка, носки и боксеры. Остальная одежда валялась тут же на полу возле дивана. Зато раненое бедро, к его удивлению, было аккуратно перевязано чистыми бинтами.

– Зря не пристрелила тебя, когда была возможность.

В проеме, отделявшем помещение, где лежал Калеб, от второго, чем бы оно ни являлось, появилась Эстер Рид собственной персоной. Скрещенные на груди руки, в расстегнутой куртке и, хоть для разглядывания деталей было всё еще достаточно темно, с нахмуренными бровями – тут Калеб готов был биться об заклад, увидеть ее с другим выражением лица Джонсу, кажется, так и не посчастливилось.

– А что тебе помешало это сделать, пока я был в отключке? – сипло спросил он, так как горло было совершенно сухим и его жутко мучила жажда.

– То, о чем тебе, видимо, невдомек. Здравый смысл называется, – рассерженно ответила Эстер, но ее колкость осталась без внимания.

Шагнув к дивану и отбросив скомканное одеяло, она уселась на край и приложила ко лбу Калеба ладонь.

– У тебя жар так и не спал, – озабоченно прокомментировала Рид. – Подожди, сейчас воды принесу.

– Нет, постой, – Калеб успел перехватить руку девушки, и горячие пальцы вцепились в ее холодное, в сравнении с его собственной кожей, запястье.

– Что? – с легким недоумением Эстер посмотрела на него и ощутила прилив жалости, хотя злость и обида по-прежнему клокотали где-то внутри.

– Спасибо, что не бросила меня там.

– Как-нибудь без твоей благодарности проживу.

– Слушай, я понимаю, ты злишься на меня, и я это заслужил…

– Да ты вел себя как упрямая скотина! – перебила Эстер, вскочив с дивана.

– Я не хотел, чтобы тебя поймали из-за меня!

– Думаешь, я не догадывалась о риске? – всплеснув руками, спросила Рид, но затем снова скрестила их на груди, будто пытаясь таким образом удержать себя под контролем.

– А мне плевать на твои догадки! Я не готов был потерять еще кого-то в глупой попытке спасти меня! – рявкнул Калеб и закашлялся, тем самым прервав спор.

Ничего не говоря, Эстер выскочила из комнаты и вернулась с пластиковой бутылкой в руках, тут же всучив ее Калебу.

Жадно присосавшись к горлышку, Джонс пил воду большими глотками, осушив емкость на треть. Будто опомнившись, что, возможно, это единственная вода, которая имелась у них в запасе, Калеб остановился и протянул бутылку обратно.

– Спасибо… и извини, что накричал, – виновато произнес он, а затем снова улегся на спину, уставившись в потолок. Проще было игнорировать присутствие Эстер, чем смотреть ей сейчас в глаза.

Калеб ожидал, что она удалится, оставив его в одиночестве, постарается избежать их неловкого и вынужденного сосуществования, с самого начала зародившегося между ними напряжения, но ошибся. Стянув ботинки, Эстер с ногами забралась на диван и села по-турецки. В руках она держала бутылку, вероятно, просто не зная, чем бы еще их занять.

– Кто она? – внезапно спросила Эстер.

– В смысле? – не понял Калеб, лишь немного переведя взгляд в сторону собеседницы.

– Ты сказал, что не готов потерять еще одного человека. Значит, кто-то однажды уже пытался уберечь тебя и, вероятно, погиб. Вот я и предположила, что здесь замешана женщина, – пожав плечами, пояснила Эстер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.