Вилен Тимирязев
Страницы зеркал

I

Мне кажется, я искал ее лицо раньше, блуждая по фешенебельной Гинза в Токио или по граничащим с адом кварталам Бомбея. Может, навеяло аверсом падающей в море старинной монеты или картиной в закрытой комнате тосканской виллы. Сколько раз, рискуя быть раскрытым и захваченным, я бросался к укутанным в шаль, хиджаб или саван незнакомкам в надежде увидеть ее.

С утра некое тревожное предчувствие не покидает меня. Все началось со странного предрассветного сна. Она стояла на небольшом каменном мосту в старом городе, возможно, это была Прага, светлый плащ ее теребил ветер, она смотрела на темную воду так, словно видела там что-то важное. Я хотел приблизиться к ней, но идти по скользким камням было как-то особенно тяжело, тогда я сконцентрировался известным сновиденным способом и взлетел слегка над землей, не слишком высоко, чтобы не зацепиться за провода. Подняв глаза, я заметил вверху свободное пространство и поднялся на освещенную луной крышу. Отсюда были прекрасно видны и окрестности города, и канал, мерцающий млечным светом, и она на мосту.

Я огляделся на крыше и заметил полуоткрытую чердачную дверь, по не всегда понятной логике управляемого сна мне показалось важным войти туда и спуститься вниз по лестнице, мне было ясно, что подъезд выходит непосредственно к мосту, и я буду гораздо естественнее выглядеть, приблизившись к ней из дверей приличного дома, нежели спустившись с неба. Видно было довольно скверно, и вскоре моя идея не казалась такой уж замечательной. Под ногами хрустели какие-то старые палки и стекло, пахло крысами и тленом. Полуощупью я нашел ведущую вниз лестницу и начал спускаться, надеясь не сломать в темноте шею. Дом не спал, был слышен звук фортепиано, кто-то громко смеялся. Я подошел к освещенному окну на лестничном пролете, чтобы убедиться, что она все там же, но, о ужас, мост был пуст! Нет, кажется, я вижу ее, сворачивающую в переулок, скорее вниз, бегом, но эти проклятые призрачные лестницы, они вечно ведут в подвалы, из которых нет выхода. Своды из красного кирпича, где-то вверху окно, пытаюсь добраться до него по битому камню, но падаю, разбивая колени, и просыпаюсь…

Колени почему-то болели. Как же пронзительно свистит чайник на кухне. Соседи уже пахнут своей нехитрой трапезой. Скорее отсюда. Улица встречает предзимней прохладой, от которой хочется укрыться в кафе на углу. Неплохой кофе возвращает в реальность, уже не кажущейся столь отвратительной. Мне нравится сидеть здесь и смотреть в угловое окно дома напротив. Там за дрожащей занавеской иногда просматривается чей-то силуэт, возможно, это она. Или очередной фантом моего воспаленного воображения в этом городе.

– Вы позволите пепельницу? – надо мной наклонился с высоты своего роста некий господин в шляпе.

– Да, будьте любезны, – что-то в его лице знакомое и отталкивающее одновременно, то ли излишне большой нос, то ли головной убор в помещении.

Утренние газеты обсуждали строительство дамбы для предотвращения очередного наводнения, таинственное исчезновение британского дипломата непосредственно из здания консерватории, невиданное размножение крыс в канализации и прочую чушь. Расплатившись, я направился было к выходу, но тот же странный господин снова обратился ко мне.

– Что вы думаете об этом несчастном британце?

Я сначала не понял о ком идет речь, но быстро сориентировался.

– Вы об этом случае в консерватории?

Разговор меня несколько тяготил и хотелось найти какую-то условно сочувствующую завершающую фразу. Типа: да, это весьма прискорбно, надеюсь, все разрешится наилучшим образом. Но, увы, произнести этого я не успел. Господин ловко воспользовался паузой, подскочил (да, именно подскочил), взял меня за локоть и начал быстро и громко шептать.

– Я уверен, его убиииили. Вы знаете, кем он был и что здесь делал?

– Позвольте, да что мне за дело? – я стал вырываться.

– Ну как же, что вам за дело? Он же вас искал…

Внутри у меня все похолодело, но я быстро взял себя в руки. Явный сумасшедший, таких много.

– Разрешите.

Я вырвался почти силой и направился к двери.

– Я вам потом все объясню… – неслось мне вслед через закрывающуюся уже дверь.

Утро, которое начинало принимать конструктивный оборот, было безнадежно испорчено. Захотелось коньяку.

В некоторых желаниях не стоит себе отказывать, но хотелось оправдать девятиутренний коньяк каким-то жестом провидения. Было задумано идти по улице, сворачивая на каждом втором переулке направо. Если после трех таких упражнений перед глазами окажется бар, то так тому и быть.

Провидение оказалось благосклонным, в отличие от бармена, выискивающего глазами в моей внешности первые признаки деградации личности. Коньяк приятно согрел горло, мысли стали отделяться от эмоций и позволили себя направить в нужное русло. Текущий срез ситуации был прост и малопривлекателен: один, в чужом городе, практически без денег, в комнате, любезно предоставленной дальним университетским приятелем. В невнятных, где-то на грани сумасшествия (но оправдываемых интуицией), поисках… поисках чего? Ответ даже на этот вопрос не был для меня очевиден. Была ли это прекрасная незнакомка, мистический Алеф или некий клад с сокровищами, который мог бы сделать меня счастливым. Я не знал. Но сила, которой я не мог противиться, гоняла меня в поисках этого уже несколько лет.

Теперь, мне казалось, я на верном пути. Сила, чьим рабом я был, дала мне уникальную способность предвосхищать направление дальнейшего движения. Еще будучи в Лондоне, я четко понимал куда ехать дальше. Я видел этот город во снах, я молниеносно находил его на карте, иногда мне не приходилось даже бросать монету или карты.

Мне нужен был знак. Указатель где, в каком подвале, в какой спальне, на какой башне находится предмет моего поиска. Может, тот странный утренний тип… О, Господи, вот он! Как он нашел меня? Стоит за окном бара и словно высматривает свою жертву. Нет, не видит, конечно, внутри слишком темно.

Однако, нужно принять меры предосторожности. Перед выходом на улицу я высоко поднимаю воротник и опускаю поля шляпы. Улица пустынна. Туристов в это время года нет, а местные предпочитают сидеть по домам. Чуть позже все заполнится направляющимися в бары и кафе горожанами, а пока я, никем не сопровождаемый, двигаюсь к своей сегодняшней цели. У меня есть план, и я решил строго следовать ему. Было бы огромной ошибкой, оказавшись так близко к тайне, из-за нелепой случайности не достичь ее.

Навстречу шла девочка в красном, даже, пожалуй, алом плаще. Это столь диссонировало с общим видом улицы, что я почти не удивился, когда она подошла ко мне.

– Мой отец ждет вас. Вы ведь господин N?

– Да, это я. Но сомневаюсь, что имею честь знать вашего отца.

– Это неважно, достаточно, что он вас знает.

Я опасался, конечно, какой-то нелепой ошибки или, хуже того, чудовищной провокации, но, повинуясь движущему мной чувству, отправился вслед. Шли мы недолго, но не уверен, что легко бы нашел дорогу обратно. Улица была заполнена закрытыми еще (а, возможно, и всегда) антикварными лавками. Вошли в какой-то плохо освещенный подъезд за тяжелыми дверями. Мелькнула мысль, что готовится банальное ограбление. Каково же будет их разочарование! Эта мысль вызвала улыбку и интерес к тому, что же на самом деле произойдет. Впрочем, никаких гопстопщиков в подъезде не обнаружилось, и мы довольно спокойно поднялись на третий этаж. Пахло свежей штукатуркой, но ремонта я не заметил. Возможно, это в чьей-то квартире.

Возле двери с тяжелой бронзовой ручкой девочка остановилась и коротко позвонила. Никаких звуков из-за двери не доносилось, и она надавила на кнопку звонка еще дважды. Это начинало слегка отдавать абсурдом, но тут изнутри стали слышны шаркающие шаги. Дверь открыл немолодой уже мужчина в замшевом костюме с галстуком. Никогда не понимал такого наряда для дома, но это всегда вызывало уважение.

– Здравствуйте N, меня зовут доктор Вагнер.

Мы несколько церемонно пожали друг другу руки. В коридоре пахло пылью, сигарами и почему-то сардинами.

– Прошу вас. Я должен кое о чем вам рассказать, если вы располагаете временем, разумеется.

– Извольте, к тому же, насколько я понимаю, вопрос, действительно важный.

Надо отметить, что ни малейшего представления ни о важности, ни о предмете разговора у меня не было, но события уже выстроились в привычный неотвратимый характер течения.

– Позвольте вас пригласить в мой кабинет, там будет удобнее.

Кабинет представлял из себя, скорее, запасник мелкого музея, куда для большего антуража были свезены дары сограждан, привезенные из дальних поездок, которым не нашлось места в малогабаритных квартирах, чем место, где можно было бы работать. Даже небольшой письменный стол с трогательной потертости зеленым сукном был завален книгами, свитками и даже масками из Папуа.

Девочка как-то очень быстро принесла две небольшие чашки кофе. Фарфор был тонким, вероятно, китайским, судя по рисункам, скорее всего, тоже из этой странной коллекции. Мы уселись друг напротив друга в скрипнувшие в унисон стулья.

– Итак, дорогой N, понимая вашу занятость, позволю себе немедля перейти к делу. У меня есть для вас послание (я не смог скрыть удивления), достаточно странное, во всяком случае я не смог определить его смысл и происхождение. Собственно, вот оно, я буду крайне признателен, если вы откроете мне его смысл.

С этими словами он передал мне книгу, некое пособие по анатомии.

– Раскройте, думаю, главное внутри.

Книга раскрылась на закладке. Текст на старой, грубо выделанной бумаге был выполнен то ли руническим, то ли криптописьмом, но самым замечательным было то, что в центре листа был сделан вырез в виде женского профиля. Нужно ли говорить, что это была Она.

– Простите, доктор, но боюсь, эта посылка для меня не менее загадочна, чем для вас. Кстати, позволю себе полюбопытствовать, как вы меня нашли.

– Очень жаль… А место и время, где вас искать было указано прямо в книге.

–?

– Откройте первую страницу.

Действительно, на отвороте печатными буквами было нанесено: «Передать N на пересечении … и … в 11.15 12 ноября сего года». Какого именно сего, указано не было.

– Книга эта с посланием была обнаружена мной примерно год назад, когда я разбирал посылку от своего друга, путешествующего по Венгрии. Видите ли, мои знакомые, близкие и не очень, считают меня коллекционером и полагают своим долгом присылать мне различные вещицы, впрочем, в том числе и весьма достойные. Я бы, скорее всего, не обратил внимания ни на книгу, ни, тем более, на само послание – анатомия меня не слишком увлекает, а в качестве просто издания она ценности особой не представляет, но неделю примерно назад я получил от своего друга письмо, состоящее из буквально одной фразы «Непременно передайте», что было крайне нехарактерно для человека весьма учтивого и любящего в красках описывать даже самые малозначительные детали своего путешествия. Письмо было отправлено из Лондона, обратный адрес был крайне неразборчив, но сам почерк, безусловно, принадлежал ему. После чего я вернулся к его предыдущей посылке и обнаружил то, что вы держите теперь в руках.

– Это все, разумеется, крайне интересно, но, к сожалению, я никак не могу прокомментировать эту загадку. Благодарю вас за потраченные усилия.

Ну, в общем, еще несколько взаимных вежливостей, я поднялся и, несколько неловко держа в руках книгу, из которой торчала закладка с вырезанным профилем, и упаковку, отправился к двери. Прощания не получилось. Когда дверь за мной захлопнулась, девочка почему-то разразилась громким и, как мне показалось, даже неприличным смехом.

На улице, как оказалось, уже стало смеркаться, возникло ощущение, что внутри я пробыл гораздо дольше, впрочем, меня это мало сейчас занимало – у меня был очередной знак, ключ, значение которого предстояло раскрыть. Почему снова Лондон и что за странная связь с исчезновением британского посланника здесь? Возможно, свет на это мог бы пролить утренний тип из кафе, но мне почему-то категорически не хотелось с ним встречаться.

Из-за поворота весьма кстати показался трамвай, хотелось поскорее убраться с промозглой улицы, а желтый свет вагона манил почти домашним теплом и уютом. Внутри было практически пусто, несколько скромно одетых горожан не привлекли внимания. Я присел на скамью, стук рельсов и звонки кондуктора успокаивали. Несколько минут и за окном трамвая показывается мое нынешнее прибежище. Что-то не так. Рядом с подъездом люди и … полицейский фургон. Мгновенно проносится мысль: это за мной. Они обвинят меня в убийстве британца… Какого черта? Я утром первый раз услышал о его существовании… Доказывай это в кутузке местным фараонам!

В общем, не надо объяснять, что я не вышел на своей остановке, а доехал до конечной. Это был железнодорожный вокзал. Денег на билет у меня не было, да и там тоже, скорее всего, меня могли искать. Рядом с вокзалом был небольшой пустынный парк. Присев на скамейку под фонарем, я начал обдумывать свое положение, охарактеризовать которое можно было как отчаянное. Без средств, ночлега и в бегах от местной полиции. Единственная связующая нить – книга в руках. Ну, время есть, под фонарем относительно светло, можно испытать счастья в попытке разгадать эту головоломку.

Если отправитель рассчитывал передать мне ее посредством некую информацию без предварительной договоренности, то она должна лежать где-то на поверхности. Профиль, вырезанный на закладке, неизбежно должен был привлечь мое внимание. Соответственно, начнем с закладки и заложенной страницы. Кстати, с чего ты решил, что это именно ее профиль? Ну вырезал кто-то условно миловидное личико маникюрными ножницами. Больше на закладке ничего значимого не было. Текст был явно адресован кому-то другому, и пытаться разобрать его в моем нынешнем состоянии было бы полнейшей бессмыслицей. На странице было описание строения челюстно-лицевых мышц. Чрезвычайно информативно. Запомнив на всякий случай номер страницы 22, я уже без особой надежды пролистал несколько листов. У одного оказался подогнут уголок. Здесь был схематический рисунок головы. Кожи на голове не было, зато были стрелочки с цифрами, указывающие на изображенные мышцы. Некоторые из цифр были зачеркнуты, как мне показалось, тем же пером, которым было нанесено указание, где меня искать. Я почти автоматически поднес закладку с профилем к схеме. Контуры почти полностью повторяли препарированную голову, оставался лишь небольшой отступ по краю. В этот отступ попадали несколько цифр, некоторые из них были зачеркнуты, видны были пять. 7 1 2 3 6. Сложил. 19. Еще раз.10. Еще. 1. Дальше что? Нумерология явно не подходила. По крайней мере в данной ситуации. Может, что-то очень простое? Номер телефона? Недалеко была телефонная будка, терять было особо нечего, а даже подобная абсурдная идея могла дать какое-то направление движения. Хотя бы в сторону телефонной будки.

Вокруг не было ни души. Во всяком случае, никто не станет свидетелем моего дедуктивного фиаско. В кармане нашлось несколько монет, и я без особой надежды начал вращать телефонный диск. Пошли гудки, телефон, во всяком случае, существовал.

– Алло, я вас слушаю, – ответил низкий женский голос.

Сердце начало колотиться с такой силой, что возникло ощущение, что не смогу промолвить ни слова. Да и что говорить? Я нашел ваш телефон в справочнике по анатомии? В лучшем случае сообщат телефон местной психбольницы.

– Говорите же, – голос стал требовательным, но пока без раздражения.

– Здравствуйте, возможно, вы сумеете мне помочь (что за бред я несу!), дело в том, что я получил книгу (не удержался), и там был ваш телефон (прекрасно, теперь спокойно дождись коротких гудков).

– N? (!!!!!!!)

– Вы меня знаете?

– Мы не знакомы лично, но о вас я знаю достаточно. Хорошо, что позвонили, времени не очень много. Где вы сейчас?

– На Северном вокзале. Точнее, рядом в парке.

– Подойдите к воротам в парк на другой стороне, я заеду через 15 минут.

…вот теперь короткие гудки. Адреналиновый всплеск стал отступать, и по телу начало разливаться спокойное безразличное тепло. Как не раз в моей жизни, некая неотвратимая сила захватила меня на гребень своей волны и несла вдаль от берега.

Мокрая листва аллеи в отсвете желтых фонарей давала какое-то сказочное ощущение, хотелось оказаться в детстве, в теплой уютной комнате с камином. На выходе из парка меня ждали массивные железные ворота с какими-то вензелями, самое неприятное состояло в том, что они были заперты. Нет, не самое. Со стороны вокзала стали доноситься крики, топот бегущих людей и полицейские свистки. Как они выследили меня? О, Боже! Это она заманила меня в ловушку! Сколь наивно хвататься за последнюю надежду! Впрочем, терять было уже почти нечего, другой дороги не было. Идея штурмовать ворота в лоб была молниеносно отброшена как нереалистичная к исполнению – четыре метра мокрых завитков железа мне было не преодолеть, но вот забор рядом, несмотря на угрожающе торчащие шипы, казался более доступным.

Звуки толпы явно приближались, это придало решимости. Пальто явно зацепилось бы за шипы забора, рывком снял его, проскочила мысль набросить его сверху, как делали солдаты, преодолевая колючую проволоку, но удалось обойтись без жертв, спрыгнул на мокрую брусчатку ничего себе не повредив. Теперь в сторону, под прикрытие стен. Шум автомобиля заставил перейти на бег, но это точно была не полицейская машина. В иной ситуации она собрала бы толпу зевак, и я был бы одним из них. Красное спортивное купе с гипертрофированно длинным капотом и безумными никелированными трубами по бокам. В отсвете фонарей походило, скорее, на фантастический аппарат из будущего.

Водитель, точнее, водительница, поднялась с кресла и помахала мне рукой.

– N?

– Да, это я.

– Скорее!

У меня было немного вариантов, лучи фонариков уже скользили по забору, через который я только что перепрыгнул.

– Садитесь.

Машина пахла бензином (захотелось сказать «дорогим бензином»), дорогой кожей и дорогими духами. Щелчок в коробке передач и диковинный аппарат с пробуксовкой по мокрой брусчатке рванул в ближайший переулок.

– Анна.

За этим последовал странный жест в мою сторону – полувытянутая рука в кожаных водительских перчатках. И поцелуй, и рукопожатие в такой ситуации показались мне неуместными, и я сделал вид, что смотрел на дорогу.

– N. Хотя это Вам известно, как я понял.

Водила Анна уверенно, даже, возможно, профессионально, несколько раз мы вписывались в поворот на скользкой дороге между прижатыми друг к другу домами с той же вычурной точностью, что и гондольеры в Венеции. Песен, впрочем, никто не пел, более того, за всю короткую дорогу не было произнесено более ни звука. Маршрут наш закончился возле массивных деревянных ворот, которые перед нами распахнул человек, рассмотреть которого мне не удалось.

– Идемте.

Ворота захлопнулись (и были заперты на засов), мы оказались в плохо освещенном внутреннем дворике. Окна были темны, кроме одного. В открытой двери нас ждала женщина неопределенного возраста с фонарем в руке. Моя спутница пропустила меня вперед, ситуация однозначно определялась ею, пошлые правила этикета были бы неуместны.

Внутри было довольно светло, это дало мне возможность разглядеть ее. Помимо упомянутых водительских перчаток на ней из автомобильной тематики были поднятые на лоб поверх шлема очки и тяжелые ботинки. Светлый плащ в дополнение к этому и отсутствие косметики на лице говорили о том, что собиралась она быстро и явно не готовилась к моему или чьему-то еще визиту.

Надо отметить, что я выглядел в любом случае хуже. Ботинки в парковой грязи (захотелось сойти с ковра в прихожей), не первой свежести пальто, щетина и царапина на щеке (все-таки зацепился перелезая через забор). Картину довершала книга с закладкой в руках.

– Вам, вероятно, нужно привести себя в порядок? За дверью ванная. Увы, мужской одежды в доме не держу, переодеть вас сегодня не во что, но завтра решим. Встретимся через полчаса в гостиной.

Я остался в одиночестве. Возникло ощущение, что дом просто давит роскошью. Соответствовать ему было невозможно, но хотя бы сократить дистанцию требовалось. Разулся, чтобы пройти в ванную. Носки, к счастью, были свежими. Мыть грязные ботинки в сияющей белизной раковине казалось чистым кощунством, но другие варианты, увы, отсутствовали. Из медных (хорошо, что не золотых) кранов хлынула горячая вода, ботинки сначала стыдливо, потом все глубже были подставлены под струю, рыжие потоки заструились по фарфору, это даже ассоциировалось с каким-то обрядом. Затем последовала очередь пальто, во всяком случае откровенная неряшливость была устранена. Времени принимать ванную не было, но смыть часть сегодняшнего дня удалось и с себя. Ну и что, что легкая небритость, в зеркале отразился если уж не нагло уверенный в себе, то вполне умеющий адаптироваться к ситуациям человек.

Я взглянул на часы (к ним, кстати, претензий не было – остатки былых, более успешных дней) – до ужина было еще минут десять и можно было оглядеться. Высокие стеллажи с книгами, небольшой журнальный столик, два кресла и диванчик с резными ножками. Здесь явно не планировалось собирать большие компании. Первичное чувство неловкости отступило, в конце концов в гости я не напрашивался. Я подошел к стеллажам и несколько бесцеремонно взял наугад книгу. Почему-то подумалось, что это будет Данте. Нет, текст оказался на латыни, имя автора ничего мне не говорило, пролистнув страницы наткнулся на закладку из сухой веточки полыни. Ничего, что могло бы привлечь внимание, на странице не оказалось, книга была возвращена на полку.

– Читаете на латыни?

Анна вошла совершенно бесшумно. На ней было бордовое платье в пол, изящное, но без претензий, косметики на лице не появилось – она явно не планировала производить на меня впечатление.

– Самую малость, то, что сохранилось со студенческих времен.

– Позволю себе не интересоваться, что вы заканчивали, где жили и как здоровье вашей маменьки.

Тон был почти хамским, но она явно понимала свою власть над ситуацией и не то чтобы играла ей, просто позволяла себе не делать лишних движений.

– Хотите коньяка?

– С удовольствием, почему бы нет.

– Садитесь.

Легким жестом я был направлен в кресло. Коньяк принесла женщина, открывшая нам дверь, видимо, служанка.

– Давайте к делу, время позднее, завтра у меня насыщенный день, а вам еще нужно успеть на поезд.

Разочарование явно проскользнуло по моему лицу (вместо надежд если не на романтический вечер, то хотя бы на уютную постель, представилась промозглая улица и необходимость пробираться через вокзал, на котором меня явно ждут полицейские, в грязный трясущийся вагон, движущийся в неизвестном направлении…).

– Я все понимаю, но ситуация изменилась, я получила новые инструкции в отношение вас.

– ?

– Пейте-пейте.

Она улыбнулась как-то слишком широко, обнажив свои исключительно белые зубы. Я сделал глубокий глоток. Коньяк горячим шариком скользнул в горло. Анна, не переставая улыбаться, встала, двинулась к моему креслу, я обратил внимание на ее бедра, скользящие под платьем, она наклонилась надо мной, запах ее духов (она надушилась все-таки) обволок меня, ее пальцы коснулись моей руки, ее лицо, глаза, губы все ближе… Я пытаюсь податься ей навстречу, но тело, словно оцепенело, руки застыли на месте, в голове заработала чудовищная цветная центрифуга, калейдоскоп ярких красок плавно перешел в черную пустоту…. Все….

II

Меня как-то толчком выбросило на поверхность сознания. Потом еще толчки, скрип колеса, стук дождя по брезенту, набор запахов гужевой повозки. Пошевелился – тело слушалось, но состояние в целом было отвратительным.

– О, вы очнулись.

Попытка резко повернуться в сторону говорящего успехом не увенчалась – резко пробило болью в затылке.

– Вы не обижайтесь на Анну, она недавно в этой роли. Внезапно свалившись ей на голову, вы испортили ей вечер, так что она слегка переборщила со снотворным. Глотните настойки – придете в себя.

Мне наконец удалось занять положение, из которого был виден собеседник да и сам экипаж. О черт! Это был тот псих из вчерашнего (?) кафе.

– Милый N, успокойтесь, я вам не враг.

Глотнул протянутую настойку, что-то травяное типа Бехеровки, но с какими-то более горькими оттенками. Подумалось, что травить во второй раз меня не станут.

– Позвольте представиться, меня зовут Рональд. К сожалению, вчера вы не нашли времени меня выслушать, да, молодой человек, не нашли… А все могло бы обойтись для вас гораздо менее неприятно. Нам ехать еще около часа, позвольте слегка ввести вас в курс дела.

– А можно уточнить, где я и куда мы направляемся?

Голос мой звучал хрипло и неуверенно.

– Вы в арендованном мною фургоне, влекомом двумя копытными. Выезд из города другими способами был бы для вас слишком рискованным, нашалили вы, похоже, изрядно, очень уж многим хочется вас заполучить. А направляемся мы в небольшую деревеньку, название вам всё равно ничего не скажет, к моей хорошей знакомой, там можно будет остаться на время в относительной безопасности.

Напиток подействовал благотворно – головная боль стала проходить, знакомое чувство неизбежности и правильности происходящего снова начало овладевать мной.

– Я слушаю вас. Пока не могу сказать, что понимаю хоть что-нибудь.

– Знаете, что самое забавное в этой истории (он хихикнул)? Никто не верил, что Вам удастся найти номер конспиративного телефона. Он предназначался совершенно не Вам, и, то, что Анна была поставлена в курс этой маловероятной возможности, где-то спасло вам жизнь, ну и уж точно свободу. Но давайте по порядку. Буду говорить только то, что в той или иной мере относится к Вам, иначе мой рассказ рискует затянуться надолго. Скажите, Вы хорошо помните свою последнюю лондонскую поездку?

– Да, в большей или меньшей степени.

– Сколько по-вашему Вы там были?

– Ну, около недели.

– Вы провели там больше года.

– ????

– Вы изучали весьма древние и малораспространенные практики управления сознанием. Началось совершенно случайно, Вы встретили на лекции в университете девушку, ну ту, которую ищете постоянно…

– ??!!!

– Не удивляйтесь, поверьте, я знаю о Вас достаточно много. Позвольте, я продолжу. Она познакомила Вас с группой, скажем так, специалистов, которым Вы показались достаточно интересным, чтобы начать с Вами работать. Успехи были, но выдающимися назвать их было сложно, поэтому было принято решение прекратить обучение, несколько подкорректировав Ваши воспоминания о том периоде. Вы, похоже, догадывались о возможных вариантах развития событий, как я сказал, определенные навыки у Вас есть, поэтому отправили книгу с подсказкой господину Вагнеру, о котором узнали от своего лондонского знакомого. Думаю, Вас немало удивит тот факт, что Вы неплохо были знакомы с погибшим британским дипломатом. Не то чтобы были друзьями, но регулярно общались, Вы даже бывали у него дома. Возможно, этот факт и послужил… Впрочем, довольно, это потом, мы приехали.

Повозка стала поворачивать, я, слегка приподнявшись на локте, смог рассмотреть потемневший от времени и слегка покосившийся забор из штакетника, увядающие осенние цветы на многочисленных клумбах и вполне типичный для этой местности сельский дом. Выбраться из повозки мне помог Рональд и подошедший работник – на ногах я стоял пока не очень уверенно. Пахло увядающей растительностью и прелыми яблоками, над окружающими полями и темнеющим вдалеке лесом неровно лежал туман.

Мы прошли в дом, в прихожей было довольно темно, но запахи резко контрастировали с тем, что я ожидал от подобного рода жилья. Вместо прогорклого жира, керосина и угольного дыма дом был наполнен ароматом восточных курений, какими-то явно нездешними растениями. Легкий звон колокольчиков сопровождал насвистывание птиц.

Поднявшаяся с кресла хозяйка вполне гармонировала со своим жилищем. На ней был золоченый халат, покрытый какими-то немыслимыми орнаментами и длиннохвостыми сине-зелеными птицами. На шее висело ожерелье из крупного жемчуга, возможно, фальшивого, на голове платок, лицо украшал вычурно-яркий макияж. По возрасту – около 50. На местную пейзанку никак не походила.

Кажется, они с Рональдом и правда были хорошо знакомы, возможно, даже ближе, чем просто приятели. Они обнялись искренне, пару комментариев на тему, как мы доехали, расспросов о том, как дела, не было, видимо, встречались недавно. Потом ее взгляд прошелся по мне, изучающе, как-то вглубь.

– Это N. Я попрошу приютить его на время.

После этого они перешли на какой-то неевропейский язык, который показался мне смутно знакомым, но никаких выводов относительно его происхождения я сделать не смог. Вероятно, рассказывалась моя история и, возможно, были какие-то указания, что со мной делать дальше. Оставалось надеяться, что пребывание мое не окажется столь же скоротечным и негостеприимным, как у Анны.

Препоручив таким образом меня новой хозяйке, Рональд вручил ей два увесистых свертка, прокомментировав это на том же непонятном языке, и стал собираться сославшись на необходимость вернуться засветло. На прощание пожал мне руку и уже в дверях, полуобернувшись, произнес:

– Не делайте больше ошибок, милый N.

На этом мы остались вдвоем.

– Рената, – представилась она.

Я кивнул, называть свое имя смысла не было, Рональд произнес его несколько раз за время короткого общения.

– Идемте.

Она жестом указала на дверь, ведущую в, как оказалось, некое подобие кабинета. Книжные полки были заставлены очень старыми, если не сказать древними, книгами, пузырьками, пробирками, чашечками, банками. Сильно пахло травами и какой-то химией.

– Присаживайтесь.

Я опустился в мягкое кресло, облачко пыли поднялось и стало вращаться в луче света, падающем из узкого высокого окна. Большая часть помещения была в полумраке.

– Я понимаю, что Вы устали, но, полагаю, для Вашей же пользы будет немного заняться делом. Взгляните сюда.

Она достала из ящика какой-то блестящий медальон. Крутанула его и поднесла почти к моему лицу. Луч света отражался от золотистой поверхности (кажется, это была монета) и яркими вспышками бил в глаза. Это было неприятно, я перевел взгляд на вращающийся поток пыли, струи обтекали друг друга не перемешиваясь, в какой-то момент уплотняясь в более темные облака…

…облака висели сплошной пеленой над Кафедральным собором. Я уже немного опаздывал на занятия, вызванное этим раздражение переносилось на еле плетущийся кэб, на неторопливых, преисполненных чувства собственной важности пешеходов и на эту ненавидимую мной серость вечно царящей тут осени.

Некой иронией выглядело то, что сегодняшнее занятие должно было быть посвящено времени, пониманию его природы и умению управлять им. Подумалось, что возможно управлять временем без всякой магии – достаточно проснуться на 15 минут раньше.

Осознавая бессмысленность нынешних переживаний я постарался переместить точку внимания на события вчерашнего дня, точнее, вечера. После занятий мы с Ольгой вышли и направились по как-то быстро сложившейся традиции вдоль набережной по направлению к ее дому. Шел моросящий дождь, свет газовых фонарей отражался от мокрой брусчатки, она что-то напевала, размахивая иногда в такт рукой в белой перчатке. Время от времени ее внутренний ритм требовал каких-то ударных инструментов, в этот момент ее пальцы коротко отбивали дробь по моему плечу. Впрочем, любая моя попытка взять ее за руку мягко, но безоговорочно пресекалась – ее музыка не терпела несвободы.

Прощание было стандартным. Мы останавливались возле украшенной вензелями двери с бронзовым кольцом, она становилась к ней спиной, клала руки мне на грудь так, что даже через перчатки и пальто чувствовался поток ее энергии, но при этом очень четко была понятна дистанция между нами, и управляла ей она единолично.

– Послушай, Влад… Мы общаемся довольно долго, как знать, сколько это еще продлится, я не хотела бы, чтобы это оборвалось… я хочу прийти к тебе сегодня…

– ???

Видимо, на моем лице отразился калейдоскоп эмоций быстрее, чем я сообразил, о чем шла речь. Было поздно.

– Влад, ты идиот, ты все испортил!

Она оттолкнула меня, резко повернулась к двери, ключ как-то сразу оказался у нее в руках, в общем, я услышал звук закрывающегося с той стороны замка, даже не успев сменить выражение лица. Как можно было предложение визуализации спутать с обещанием альковных утех? И правда – идиот. На ватных ногах я направился в сторону моста. Лицо горело от осознания непоправимости ошибки, кажется, мелкие капли дождя могли закипать на нем. Сверху раздался стук открываемого окна. Ее окна. Она высунулась, злая, растрепанная.

– В девять!

И окно захлопнулось с такой силой, что я ждал выпадения стекол. Обошлось.

Времени до девяти было еще много, чтобы чем-то занять себя, я решил зайти к своему знакомому. Он на днях должен был получить назначение и отправиться на континент по дипломатической части. Он встретил меня в дверях, румяный, довольный, благоухающий дорогим виски. От предложения составить ему компанию, увы, пришлось отказаться в преддверии вечерних эксзерсисов. Его ничто не ограничивало, по мере опустошения бутылки, он становился все более оживленным, но в глазах я заметил некое беспокойство. Он много говорил о важном поручении и об ответственности, которую это на него возлагает, как это все серьезно, что все его родственники и знакомые, да что там родственники – сама королева будет гордиться им, ну, в общем нес типичную пьяную чушь, подобное я замечал за ним и ранее. Сильное несоответствие состояний сознания мешало мне находиться с ним на одной волне, и я скоро откланялся, пообещав непременно еще зайти до его отъезда.

Дома я оказался с запасом по времени, достаточным, чтобы подготовиться к сеансу. Принял душ, проветрил комнату, постелил чистое белье, выключил весь свет, зашторил окна. Можно начинать. Я уже отрабатывал эту технику, но не могу сказать, что был слишком успешен. Надеюсь, с помощью гораздо более продвинутой Ольги результат будет лучше. Я закрыл глаза и стал краем зрения выискивать горящий факел. Его можно представить, но это не то – нужно увидеть. Через пару минут он появился, теперь второй, с другой стороны. Это гораздо сложнее, важно не потерять фокус. С третьей попытки получилось. Теперь не упустить и дождаться ее. Она умеет приходить, по крайней мере, так говорили. Я находился какое-то время в пограничном состоянии с риском провалиться в сон, да, уже почти… вдруг вспышка, меня вытолкнуло на поверхность, я увидел ее. Она в длинном белом платье спускалась между двумя факелами по лестнице, кружась в каком-то странном танце, все ближе ко мне, в руках она держала что-то блестящее, кажется, серебряный поднос. Совсем рядом, я вижу ее (ее?) лицо перед собой, ее губы почти касаются моих, она шепчет:

– Принеси мне его голову…

Я жду поцелуя, но она отстраняется, свет факела отражается от подноса и бьет в глаза, я теряю равновесие…

… кажется, я упал с кресла, во всяком случае одной рукой я опираюсь о пол, глазами еще фиксирую вспышку вращающейся монеты…

– N, как Вы? Далеко закинуло, похоже…

Рената улыбалась.

– Выпейте, это просто бренди, впрочем, вполне приличный. Для первого раза достаточно, Вы еще, правда, слабы.

– Что это было?

– Небольшое путешествие в вашей памяти. Там есть много мест, которые придется еще посетить. Теперь можете просто поспать, нужно дать телу отдохнуть.

Меня не нужно было уговаривать. Я добрел до дивана в указанной мне крошечной комнате и практически рухнул на него. Тепло бренди растеклось по телу, ощущение спокойствия и безопасности, накопившиеся за последние пару дней усталость и напряжение столкнули меня в обычный глубокий сон. Кажется, даже ничего не снилось.

Когда я проснулся, уже смеркалось, садящееся солнце через давно не мытое окно подкрашивало стены и бывшие когда-то белыми занавески. Захотелось вдохнуть вечернего воздуха, я вышел на крыльцо, никого не встретив по пути. Воздух уже наполнился сумеречной прохладой с примесью дыма очагов и ароматом прелой листвы. Слева от входа был небольшой садик, уже погружающийся в темноту. Непременно захотелось спуститься со ступенек и пройтись там. Мне не удалось сделать несколько шагов, как от куста отделился зверь, как я осознал через пару секунд, собака, без лая, без рычания, без демонстрации клыков оно не бежало, а просто быстро двигалось ко мне, но в этом движении было такое отчетливое ощущение смерти, что я захлопнул за собой дверь в дом, кажется, еще до того, как полностью забежал внутрь.

В комнате сидела хозяйка, на столе стояла зажженная керосиновая лампа, пахло готовящейся пищей. Это было довольно странно, я был уверен, что отсутствовал не больше минуты и что никого здесь не было.

– Успели познакомиться с Демоном?

– Да, если это тот, о ком я думаю. Сдается мне, что через пару минут такого знакомства пришлось бы представляться Святому Петру.

– Вы так уверены, что попадете в рай?

– Честно говоря, никогда не раздумывал об этом, так, само вырвалось.

– Само ничего не происходит, вот – взгляните.

Она протянула мне утреннюю газету.

– Ничего не поделаешь, утренние газеты доставляют сюда к вечеру – глубинка. Вот здесь, – она ткнула пальцем в статью “Обезглавленный труп английского посланника найден в подземелье часовни Св. Анны”.

Мне показалось, что я сейчас подавлюсь собственным сердцем – оно отчетливо билось где-то в горле.

– А зачем Вы все-таки отрезали ему голову? – она громко рассмеялась.

Я попытался со всем возмущением высказать, что не уверен, что вообще знаю этого человека, но вырвалось: “Это она попросила”.

– Черт, нет, конечно нет, никого я не убивал, он вообще плод моей наведенной галлюцинации!

– Ну, если он плод галлюцинации, то зачем так нервничать после того, как отрезали ему голову? – она смеялась в голос.

– Ну успокойтесь, право, Вы слишком серьезно ко всему относитесь. Идемте ужинать, а попозже сходим прогуляться. Не переживайте – Демон пойдет с нами. Вы, кстати, не изучали анатомию? Жаль, ну да ладно.

Ужин был накрыт в довольно просторной, но тоже давно требующей ремонта гостиной. Вяленые колбасы, сыры, жареные перепелки с печеным картофелем. Не слишком изысканно, но вкусно. К этому прилагался кувшин местного вина. Вполне годного к употреблению. Разговор не особо клеился – я был погружен в собственные мысли и переживания, хозяйка не старалась меня тормошить, поэтому общение шло на уровне погоды и отличий жизни в городе и деревне. Вскоре стемнело окончательно. К ночным запахам добавился аромат кофе.

– Нам пора. Как-то без перехода сказала Рената.

– Куда?

– Ну на кладбище же, – она снова громко рассмеялась.– Не волнуйтесь, хоронить Вас никто не собирается. По крайней мере, пока.

Мы вышли в прихожую. Там в углу стояли не замеченные мною ранее кирка и лопата.

– Возьмите это, – она указала в их направлении. – И фонарь.

Я несколько неловко закинул инструмент через плечо, фонарь держал в левой руке, было довольно неудобно.

– Не волнуйтесь, нам недалеко.

В ее руках оказался большой сверток, переданный Рональдом. Она зачем-то закутала его еще в полосатый платок.

Демон ждал у крыльца, сейчас он уже не вызывал прежнего ужаса, ну, просто большая собака. Фонарь пришлось зажечь сразу, ночь была какая-то совсем уж черная, в соответствии с обстоятельствами. Идти действительно пришлось недалеко, вскоре отсвет фонаря стал вырывать из темноты кресты. Кладбищенская калитка была заперта на ржавый висячий замок, но у хозяйки в руке образовался ключ. Погост, похоже, был очень старым и, очевидно, – не деревенским. Встречались весьма внушительного вида, возможно, несколько усиленного освещенностью, склепы.

– Сюда.

Рената указала в сторону чего-то совсем древнего. Стены постройки были почти полностью покрыты мхом.

– Давайте фонарь, я буду светить. Так, теперь отодвиньте эту плиту.

Это было уже несколько чересчур.

– Прошу прощения, но заниматься разграблением могил я не стану.

– N, перестаньте ребячиться, это наш фамильный склеп. Отодвигайте.

Попытки сдвинуть плиту, вросшую словно в вечность, руками ни к чему не привели. Пришлось поддеть киркой. Скрежет раздался такой, что мог разбудить всех обитателей сего скорбного поселения. Еще несколько усилий, и плита не выпала из стены, а, скорее, выдвинулась, словно на неких шарнирах. Видимо, такой механизм попадания внутрь был предусмотрен. Тяжелый запах разложения ударил в нос, я отпрянул назад, чтобы вдохнуть ночной прохлады.

– Идемте внутрь. Да, сделайте глоток, это Вам точно пригодится.

Она протянула мне маленькую фляжку. Сделать второй глоток не получилось – хозяйка еще и этой недвижимости подтолкнула меня в спину. Я чуть не упал в темноту, инстинктивно выставив перед собой руки, зацепил что-то, что с грохотом упало, отпрянул было назад, но тут в гроте стало светло, Рената высоко подняла фонарь.

– Ну надо же, вы умудрились разбить урну с прахом дядюшки Вольдемара. Ах, впрочем, это неважно. Идите сюда.

Вдоль стены стояла каменная гробница. Крышка была исписана полустершимися рунами.

– Тоже дядюшка? – от нервозности вырвалась неуместнейшая фраза.

– Нет, это не член нашей семьи, точнее, даже, не члены. Откройте.

Я думал, мне придется тоже прибегнуть к помощи кирки, но крышка сдвинулась довольно легко на каком-то рычаге. Какая-то многоразовая могила, успел подумать я.

– К вам новенький, мальчики.

Я обернулся к ней и, о ужас, она развернула сверток, в ее руках оказалась отрезанная голова. Вид, особенно в свете фонаря, был просто жуткий, я дернулся назад, к могиле, лучше б я этого не делал. Луч вырвал внутренности гроба – он до половины был наполнен разной степени разложения черепами…

– Ну, не раскисайте, N, глотните коньяку. Зря вы все-таки не изучали анатомию.

– Какой к черту коньяк! Что тут происходит?!!!

Я, почти задыхаясь от ужаса, рванулся к выходу.

– Хотите погулять ночью с Демоном?

…Смирившись с ситуацией – эти, по крайней мере, уже мертвые, а на улице я очень быстро к ним присоединюсь, – я сел на какую-то плиту и сделал несколько обжигающе-успокаивающих глотков. Жуткая ноша уже была помещена к несчастным собратьям, и Рената сама задвинула крышку на место.

– Ну перестаньте, что Вы, мертвых голов не видели? Ах да, не видели. Придем домой – я вам все объясню, все не так ужасно, как Вам кажется.

– Это голова английского посланника?

– А Вы не узнали?

– Как я мог узнать, если я его никогда не видел, ну только, может, в этом странном видении.

– Так если Вы убили, то как же не видеть?

– Да не убивал я!!!

– Может, хотите повнимательнее рассмотреть? Так я достану.

– Нет!!!

– Ну тогда и успокойтесь. На Ваш вопрос ответ – и да и нет.

– Что это значит?

– Дома объясню. Пора собираться, и так долго тут сидим. Прихватим только кое-что.

Она потянулась к верхним полкам (тут были еще и полки) и взяла пару коробочек.

– Идемте. Или здесь останетесь?

Упрашивать меня не пришлось. Я постарался оказаться на улице одновременно с ней – ни с Демоном, ни с головами наедине оставаться не хотелось.

Собака ждала нас на улице. Плита обратно встала словно с легким хрустом костей. Ну, может, так и было, мало ли чего тут может попасть в механизм.

– Надо бы смазать петли, – не обращаясь ни к кому (по крайней мере, из живых) сказала Рената.

Туман затянул все совсем плотно, мы шли на ощупь, словно в желтом молоке.

Реальность была утрачена в этом состоянии полностью, почему-то подумалось об ощущениях человека, которого расстреливают на рассвете. Розовая подсветка на облаках и скоро, очень скоро это со всей неизбежностью закончится. Запомнить каждую грань света на облаке, каждую деталь крика птицы…Пришли.

Похожий на собаку монстр остался на улице, я из последних сил дотянул до кресла в гостиной. Рука с любезно налитым бокалом коньяка заметно дрожала.

– Полагаю, Вам хочется объяснений? – Рената тоже была изрядно уставшей.

– Был бы весьма признателен, – мой голос больше напоминал предсмертный хрип.

– Ну, начнем с того, что ни я, ни Рональд не только не имеем никакого отношения к смертям несчастных, но и, как правило, понятия не имеем, что это за люди. В наши задачи входит только упокоение, если можно так выразиться, голов.

– Почетное занятие! – вырвалось у меня.

– Вы позволите продолжить? Надеюсь, вы понимаете, что занимаемся мы этим малоприятным делом не из любви к искусству или к деньгам. Мы – часть большой организации, это – одна из задач, которые на нас возложены.

– Боюсь предположить, каковы же остальные.

– Ну они самые разнообразные. Например, прятать скрывающегося от полиции убийцу…

– Да не убийца я!

– Заметьте, я верю вам на слово, а вы мгновенно начинаете подозревать меня во всяких ужасах.

Я почувствовал на мгновение даже некую неловкость.

На улице что-то происходило. Крик человека, выстрел, снова крик, рычание, визг, крик, уходящий куда-то вверх, серия выстрелов, топот ног по крыльцу.

– Быстро, сюда.

Лицо Ренаты отображало спокойную решимость, в руках оказался револьвер. Она быстро отодвинула стол, под ним оказался люк в подпол.

– Прыгайте.

В дверь заколотили.

– Открывайте именем закона!

Рената почти пинком заталкивает меня в люк. Последнее, что я вижу, – палец, нажимающий на спусковой крючок. Грохот выстрелов заглушает упавшая крышка. Темно, как в могиле. Какой-то час назад был там, тенденция мне не нравится. Любопытно, но даже в такой ситуации по губам проходит что-то типа улыбки. Стрельба наверху не прекращается. Нападавшие, не ждавшие вначале отпора, взяли, похоже, себя в руки. К запахам погреба добавился запах дыма, видимо, в комнате начался пожар, возможно, от простреленной керосиновой лампы. Быть заживо огненнопогребенным совершенно не хотелось. Зажигалка, к счастью, осталась в кармане. Оглядеться для начала. Глиняные стены, утварь и прочий хлам вокруг. Сбрасываю все на пол в иллюзорной надежде найти потайную дверь. Тщетно. Удушливая гарь заполняет тесное пространство, резь в глазах, кашель, какая-то бутылка с жидкостью, пахнет мерзко, но не спирт, загореться не должно, смачиваю тряпку, к носу, чтобы хоть как-то дышать, ни черта это не помогает, голова начинает кружиться, жарко, зажигалка гаснет, через щели оранжевый отсвет пламени, конец… Грохот, яркий свет… Так, видимо, смотрится проход на ту сторону… Хотя, нет, кажется, еще здесь. Шум в ушах, по лицу течет что-то липкое, скорее всего, кровь… Люка над головой больше нет, как, впрочем, и пожара, и самого дома. Видимо, что-то взорвалось на кухне, может, газовый баллон, да так, что разрушило постройку и погребло всех участников недавней перестрелки. Пытаюсь выбраться на поверхность. Локти и колени тоже кровоточат. Как выгляжу со стороны, даже знать не хочется. В затуманенном сознании рождается мысль выбросить все, что хоть как-то может идентифицировать личность, в догорающие доски. Все, теперь я окончательно господин N, мистер Никто. Вдалеке темнеет пара тел. Похоже, то, что было раньше Демоном и одна из его жертв. Со стороны деревни слышен звук пожарной повозки. Тушить, впрочем, практически нечего. Ноги подкашиваются. Все.

Неяркий свет, стены белые, окна грязно-тусклые, но без решеток, во всяком случае, не тюрьма. Пробую шевельнуться, боль пронзает, кажется, все тело, но перевернуться на бок получается. Можно даже попытаться встать, но стены начинают вращаться чертовым калейдоскопным колесом. Да, комната круглая и вращается одновременно во все стороны, пожирая оскаленным ртом окон хвост двери. Цветной туман в глазах. Дверь шкафа замирает в своей агонии, превращается в крышку гроба, и из нее, громко смеясь, через высунутые мертвые языки выскакивают полуразложившиеся головы. Ты убил, ты убил, ты убил!!!! Мерзкий сатанинский смех. Куда-нибудь отсюда!!! Картинка меняется мгновенно. Гора, огромная, поглощающая половину вселенной, вершины не видно, она не в облаках, просто бесконечно далеко. Она тоже вращается, или я лечу вокруг нее. Я знаю, что за, там, где мне пока не видно, скрыто что-то чрезвычайно важное. Темнота…

III

– Здравствуйте, дорогой N. Как вы себя чувствуете?

– Где я?

– Сейчас в госпитале, вам здорово досталось, пришлось дать вам морфий. У вас есть родственники? Мы могли бы сообщить им о вас.

– Нет, увы, в этой части планеты я одинок.

– О, уже шутите, прекрасно. Отдыхайте, через час Вам принесут что-нибудь из еды, которую ваш организм будет готов сейчас принять, я зайду завтра.

Вот черт, паника удушливым комком подкатила к горлу. Мерзкая медицинская крыса! Накачали наркотиками! Наверняка, я в бреду наговорил неизвестно что! Скорее всего, вместо ужина меня ждет полиция! Бежать!

В медицинском халате? Беглый осмотр себя в мутное зеркало дал картинку более, чем безрадостную. Халат на голое тело, ничего из вещей. Стоит ли упоминать, что единственная ценная вещь – часы – пропала, санитарам же тоже надо семью кормить. Гормоны волнами прошлись по телу, и панику с агрессией сменило тупое безразличие, плавно перешедшее в ощущение, что все снова возвращается к основной линии течения жизни, что путь мой, пусть и неведомый, снова коснулся меня. Ладно, раз в данный момент влиять на события я не способен, осталось занять место поближе к сцене и насладиться представлением. Которое не заставило себя слишком долго ждать. Ужин был доставлен особой, чей облик менее всего сочетался с этой убогой богадельней. Я, придерживаясь взглядов, скорее, консервативных, особенно в вопросах общения между полами, слышал, конечно, о неких вакханалиях с переодеваниями, принятых в утомленных рутиной богемных кругах крупных городов, где одной из ролей была медсестра, несущая в себе все мыслимые в их темных головах пороки, но, безусловно, не то чтобы не участвовал, но и всяко подобные рассказы старался игнорировать. И вот, это была именно она, насколько я себе могу визуализировать слышанное. Халат, длины, не сказать неприличной, а, практически отсутствующий, с запАхом на сильно выдающейся груди таким, что плоть ее, подобно начинке пирога, выплескивалась от избыточного жара печи наружу. Алые губы и избыток теней и туши на глазах завершали картину. При всем этом маскараде она казалась мне чрезвычайно знакомой, словно осталось лишь сдернуть вуаль, скрывающую истинное лицо.

– Ваш ужин, N. Немного фуа-гра, ростбиф с кровью и бутылка бургундского. Если вы не против, я составлю вам компанию. Надеюсь, вы не возражаете против музыки? Врачи уверяют, что приятный аккомпанемент способствует хорошему пищеварению.

В руках у нее оказалась вытащенная неизвестно откуда (не позволил развиться пошлым мыслям дальше) флейта, из которой она тут же извлекла несколько приятных звуков. Бутылка уже была предусмотрительно открыта, а на подносе с отнюдь не больничным ужином оказалось два бокала, которые я и наполнил с подходящей абсурдности момента церемонностью. Жаль было прерывать неплохую игру, но низкие чувства в виде голода и жажды давали о себе знать.

– Вы позволите? – я протянул ей бокал.

– С удовольствием.

Мелодичный звук бокалов как-бы завершил увертюру.

– Так как Вас все-таки зовут?

– Да как вам будет угодно. Я еще, право, не совсем уверен в реальности как всего происходящего, так и в моей собственной.

– Влад подойдет?

Видимо, я не смог совладать со своей реакцией.

– Что-то не так? Вам не нравится это имя?

– Да нет, ничего особенного, просто так звали одного моего приятеля, он не слишком хорошо кончил. Впрочем, извольте, можно и так, имя определяет многое, но не судьбу. Позвольте задать встречный вопрос: вас как величать, сударыня?

– Ольга, если Вас это устроит. Да что вы так нервничаете все время? Расслабьтесь…

Ее рука легла мне на колено… нежная, теплая, движение вверх, ее декольте прямо перед глазами, бездна, водоворот, вырваться из которого невозможно, аромат ее духов, всю чарующую прелесть можно оценить только с близкого расстояния, губы ее рядом совсем, еще мгновение…

Я никогда не думал, что удар флейтой по носу может быть таким болезненным… Потом ею же в солнечное сплетение… потом как-то резко сбоку рукой по шее. Темнота…

– Милый N, я забыл вам сказать, что в успокоительном, которые мы Вам дали, содержится, кроме морфина, еще пару современных ингредиентов. Это повышает эффективность смеси, но, увы, дает ряд побочных эффектов, в частности возвращающиеся не к месту галлюцинации. Вы вчера изрядно напугали старую Марту, пытавшуюся покормить вас овсяной кашей, своими донжуанскими штуками. Надеюсь, у вас уже ничего не болит?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.