Оливия Лейк
Его игрушка

Глава 1

Софи

Жарко. Я встала из-за стола и подошла к окну, распахивая его настежь. Странно, в новостях не предупреждали об аномальной жаре. В Санта-Кларе в начале мая двадцать восемь градусов – нонсенс! Нужно будет на следующем педсовете поднять вопрос о сплит-системах в классы, ну или хотя бы о подвесных вентиляторах. Я на мгновение представила лицо нашего директора и прыснула в кулак. У школы нет финансирования! Бюджет давно распланирован! И вообще, в нашем городе климат умеренный! Да-да, это все преподаватели слышали не раз. И неважно, что в школе дышать нечем, а в мире вообще глобальное потепление!

– Келли, детка, попробуй желтым.

Я неспешно прошлась вдоль мольбертов, поглядывая, что там мои маленькие художники нарисовали. Да, натюрморт у нас сегодня несъедобный. В качестве образца – корзина с тропическими фруктами: синяя папайя – это нечто!

– Ребята, заканчиваем, – объявила я. Звонок через три минуты – пусть руки вымоют под моим контролем, чтобы родители не возмущались пятнами краски на одежде. В восемь лет ребенок должен знать, что вытирать руки о школьную форму не следует, но я ведь учитель, и должна проследить.

Выпроводив последнего ученика, я распахнула дверь – пусть сквозняк погуляет – и принялась изучать рисунки.

– Здесь можно немного подправить, – я взяла пастель и затемнила основание холста, где должна падать тень от корзины. Какая красота! Все-таки детки у меня талантливые.

Подошла к окну. Пейзаж был тривиальный: уроки закончились, и дети спешили домой. Кто-то шел пешком, за кем-то заезжали родители. Мне тоже пора собираться. Сегодня уйду пораньше: папа после операции тяжело отходит – уход ему нужен, а по-хорошему – сиделка. Только ей платить надо, а у нас гора счетов, и все неоплаченные. Остаюсь только я: и за медсестру, и за добытчика.

Я уже хотела закрыть окно и уйти, когда заметила роскошный черный линкольн. К нам такие обычно не заезжают. Интересно, за кем из учеников приехали? Водитель спешно выбежал и открыл пассажирскую дверь: оттуда выпорхнула молодая женщина в темных очках и широкополой шляпе. Бежевое платье-футляр хорошо подчеркивало фигуру и оттеняло золотистую кожу. Я нервно отдернула светлую блузку, заправленную в джинсы. Не всем же в нарядах от кутюр ходить. У меня зато вон, собака есть! У этой женщины наверняка нет, а если есть, то максимум собачка, которая в клатч поместиться может.

– Ох, злая ты, Софи, – вслух поругала себя. Не завидуй! Зависть страшный грех – так еще бабушка говорила.

Рисунки учеников высохли, и я заботливо собрала их в папку, предварительно подписав. Завтра вставлю их в красивую рамку и будет подарок для родителей. Не зря же их дети живопись факультативом посещают.

– Мисс Хантер, – постучали коротко в дверь. Я обернулась. Секретарь нашего директора. Денег на нужды школы нет, а на личного помощника есть. – Директор Хокли хочет с вами поговорить.

Я удивилась. Мою подработку в «Санта-Клара Хай Скул» мы вроде бы вчера обсудили. Что еще случилось?

Дверь в кабинет была приоткрыта, поэтому я спокойно шагнула внутрь, сразу заметив шляпу, лежавшую на столе. Неужели та женщина из линкольна по мою душу?

– Софи, ну что же вы молчали о своей сестре! – радостно подскочил директор. Я же, наоборот, впала в оцепенение. Что?! О чем он?! Тут девушка поднялась и грациозно повернулась. Успокоительного мне, срочно. В двадцать пять у меня начались галлюцинации с раздвоением личности.

– Здравствуй, Софи, – она протянула ко мне руки, желая обняться, но мое тело одеревенело. Так себе получились объятия.

По тем немногочисленным снимкам, которые остались у папы, я знала, что у меня была сестра. Мама тоже была, но о ней я предпочитала не вспоминать. Она бросила отца, когда мне было пять лет. Мать родилась в Нью-Йорке, в богатой семье. Они с папой учились вместе: любовь, страсть, рай в шалаше. Двое детей одним махом: Дэйдра была старшей и родилась сильной и здоровой девочкой. Я появилась через пятнадцать минут и оказалась чахлой и болезненной. Когда нам исполнилось по пять, мама поняла, что жить с простым инженером не для нее. Она вернулась в отчий дом, забрав с собой красивую старшую дочь. Меня оставила с отцом. Нас обоих – нищих неудачников – просили их не беспокоить. Папа пытался добиться права на свидания с дочерью, не хотел, чтобы мы с Дэйдрой потеряли друг друга, но тщетно. Мы им были не нужны. Про нас забыли. Что же произошло за эти двадцать лет?

– Миссис Сторн предложила нам профинансировать проект нового футбольного поля, – тараторил директор, словно боялся упустить удачу, держась за слово, как за хвост золотой рыбки.

Какое финансирование? Ничего не понимаю: я тут причем?! Видимо, мое недоумение слишком ярко отразилось на лице, что Дэйдра многозначительно сжала мою руку – я сразу поняла, что говорить со мной она хочет приватно, но зачем тогда в школу явилась?

– Конечно, я помогу вашей школе. Мы все успеем оформить. Я планирую задержаться в вашем городке. А вы, мистер Хокли, надеюсь, войдете в положение и предоставите Софи отпуск на полгода.

– Что? – шокировано переспросила я. – Я не понимаю…

– Я объясню, – она повернулась и в зеленых глазах была мольба. Ладно, послушаю, что она скажет.

– Конечно, мы все уладим, – согласился директор. Да, когда на горизонте маячат тысячи долларов, ценность любого сотрудника стремится к нулю…

Когда мы вышли на улицу, Дэйдра усадила меня на заднее сиденье линкольна и тут же устроилась рядышком.

– Тебя невозможно застать дома, – с улыбкой выдала она. Я промолчала. Я смотрелась в нее, как в зеркало. Мы были поразительно похожи, но спутать нас невозможно. Я – учительница живописи в маленьком калифорнийском городке, а вот кем была Дэйдра – точно определить сложно: модель, светская львица, жена крупного бизнесмена.

– Давай поговорим без лишних ушей, – словно прочитав мои мысли, сказала она и назвала водителю мой адрес.

Я держалась те пятнадцать минут, что мы добирались до нашего с отцом дома. Когда мы вошли в гостиную, я, не проявляя радушие и гостеприимство, выдала:

– Что происходит?!

– Даже кофе не предложишь? – вскинула бровь она.

Я кивнула, мысленно досчитав до пяти: не люблю, когда мной жонглируют, а именно это я чувствовала во вновь обретенной сестре.

– Конечно, сейчас принесу.

– Софи, это ты? – услышала я голос отца. Разбудили…

– Это папа? – вдруг надломленным голосом спросила Дэйдра. Я даже другими глазами на нее посмотрела. Во мне жила обида на мать и, увы, она перекинулась на сестру, которую, по сути, я не знала. Как ей было все эти двадцать пять лет? Ведь деньги – это далеко не все…

– Да, только он болен.

– Я могу увидеть его.

– Он после операции – ему нельзя волноваться…

– Да, конечно, – поспешно согласилась она, погрустнев. Черт!

– Я думаю, он обрадуется.

Мы поднялись наверх и осторожно вошли в спальню. Папа, видно, только проснулся: взъерошенный и сонный. Нужно помочь ему до ванной дойти. После операции на кишечник ходить еще тяжело.

– Папа, – улыбнулась я, – у нас гости.

Дэйдра вышла вперед – отец ахнул.

– Не волнуйся, – она первая к нему подскочила, помогая сесть в кровати, подкладывая подушку под спину.

– Дэйдра? – шепнул он, вероятно, не веря глазам. – Но как же? Откуда?

Мы втроем проговорили целый час, смеясь и плача, пока отцу не пришла пора пить обезболивающее со снотворным, чтобы восстановиться и набраться сил. Я все еще не понимала причин, по которым сестра вернулась, но папе определенно стало лучше, а мне хотелось верить, что Дэйдра узнала о нас и сразу кинулась разыскивать.

Отец уснул, а мы устроились на заднем дворе в шезлонгах: бассейна здесь не было, зато солнце сегодня баловало. Дэйдра достала сигарету и прикурила.

– Чем он болен? – спросила сухим безэмоциональным тоном. При отце я не позволила развивать эту тему: пусть порадуется встрече и хоть немного отвлечется.

– Рак толстого кишечника.

Она кивнула, делая большую затяжку, прежде чем сказать:

– Мама три месяца назад умерла. Передозировка антидепрессантов.

Я так и не донесла кофе до рта – осторожно поставила на ящик, служивший нам столиком, и замолчала, пытаясь осмыслить. Я ее совсем не знала. Не помнила практически, но мне стало больно. Она ведь родила меня, пусть не любила, но жизнью я обязаны именно Малене Морган. Она, естественно, вернула девичью фамилию, когда официально стала разведенной женщиной. Сейчас я готова была простить ей все. Только прощение ей больше ни к чему…

– Мне очень жаль, – севшим голосом сказала я. Мне было больно и хотелось плакать. Мы с сестрой жили в разных городах, даже в разных мирах, но в чем-то наши судьбы очень схожи. Мы обе почти потеряли родителей.

Дэйдра махнула рукой, показывая, что уже оплакала и смирилась.

– Я помогу деньгами. Отца нужно лечить в хорошей клинике, – она осмотрела задний двор, будто бы он и был больницей и сказала: – Не здесь.

– Страховка не покрывает расходы, я работаю, но денег все равно не хватает… Спасибо, я все верну, правда.

Я не могла апеллировать тем, что он и ее отец. Если она поможет, я обязательно расплачусь с ней! Главное, пусть если не выздоровеет, то проживет дольше и с приемлемым качеством жизни, а там разберемся.

– Мне не нужны деньги, – ответила Дэйдра, – мне нужна помощь. Твоя, Софи, помощь.

– Что я могу? Скажи – и я сделаю.

Она закусила губу и посмотрела на меня с сомнением, но все же решилась:

– Софи, я хочу, чтобы ты на время притворилась мной.

Что?! И это же я воскликнула вслух:

– Что?! Как?! О чем ты вообще?! Это невозможно!

– Не отказывайся сразу, – вскочила она, – просто выслушай меня.

– Но…

– Прошу.

Я насупилась, но кивнула. Пусть говорит.

– Я замужем, – начала она. – Мы с мужем поженились четыре с половиной года назад. Мы не любим друг друга, но сможем развестись только, когда истечет пятилетний срок наше брака.

– Извини, – прервала я, – но это как-то слишком мелко, чтобы предлагать такую авантюру.

– Давай я расскажу тебе нашу историю, – надменно ответила Дэйдра. – Джейсон изменял мне. Изменял практически с первого дня. В какой-то момент я познакомилась с мужчиной: влюбилась, он относился ко мне совсем иначе. Муж узнал о нашем романе. Он чуть не убил меня! Я не хотела больше жить с ним, но выяснилось, что в нашем брачном контракте прописано следующее условие: если наш брак продлится пять лет – я получу двадцать миллионов, а Джейсону отойдет контрольный пакет акций финансового холдинга его деда. Если нет, – она развела руками. – Это большие деньги для нас обоих.

– Я все еще не понимаю, причем здесь я! И зачем условия такие прописывать?!

– Мой дед был дружен с его. Наш, – тут же поправилась она. – Они хотели, чтобы мы поженились, и мы поженились, но ничего не вышло, – горько закончила она.

– Мне жаль, правда, жаль, но это твоя жизнь…

– Я беременна, Софи! – воскликнула она.

Я опешила. Если с мужем они давно чужие, значит…

– Да, – подтвердила Дэйдра подозрение. – Ребенок не Джейсона. Если он узнает, то убьет меня. Поверь, он с радостью станет вдовцом.

– Но…

– Послушай, – быстро заговорила она, – тебе не придется ничего особенного делать. С мужем мы только поддерживаем видимость брака, встречаемся два раза в месяц: в опере и на ужине у его родителей. Расписание на следующий месяц уже есть, – она порылась в сумочке, выуживая ежедневник.

Да, подготовилась сестричка. А я-то думала, что она приехала ради семьи…

– Дэйдра, послушай…

– Нет, ты послушай: неужели ты не устала жить в этом аду? Папа болен, ты пашешь, как проклятая! Я оплачу его лечение, лучшую клинику, а ты поживешь у меня на Манхэттене. Это будет твой отпуск! Ты его заслужила! Будешь ходить на показы мод и в театр, по магазинам и в рестораны. Джейсон хоть и сволочь, но счета оплачивает исправно.

– Я не знаю, – сомневалась я. Это же бред какой-то! Ну как можно заменить одного человека другим? Мы же разные! И мы не куклы, а личности со своими привычками, особенностями, характером. – Это ведь нереально! Посмотри на себя и на меня!

– Встань! – скомандовала Дэйдра.

Я подчинилась. Слишком уж она возбужденной выглядела. Идея фикс у нее.

– У тебя хорошая фигура, – отметила сестра.

Еще бы, мне всего двадцать пять!

– Остальное мы подправим.

Да уж, подправит она. Мы ведь действительно были очень похожи: яркие зеленые глаза, пухлые губы, резко очерченные скулы и нос с легкой горбинкой. Только если мои волосы были черными и длинными, забранными в пучок, чтобы не мешались, то ее имели оттенок горького шоколада с легким медным блеском, были до плеч и завиты в модные локоны. Мое лицо было практически без косметики; над ней профессиональный визажист потрудился.

– Дэйдра, все-таки это плохая затея, – смягчила отказ я.

– Прошу, Софи, – она бросилась ко мне. – Я не хочу идти на аборт! – и заплакала, кусая губы. – Я уеду с отцом ребенка, спрячусь, чтобы никто не нашел меня. Иначе… Я не знаю, что Джейсон со мной сделает. Его гордость…

Я обняла ее, приговаривая:

– Тише, тише.

Дэйдра рыдала у меня на плече, часто всхлипывая и шмыгая носом. Что же мне делать? Как помочь ей? Нет, я знала как, но возможно ли это? Я вспомнила кучу неоплаченных счетов. Я работала, брала дополнительные часы, подрабатывала в другой школе, но все это капля в море. Лекарства отца стоили слишком дорого! Я заняла денег, наверное, уже у всего городка, но мне нечем отдавать. А в следующем месяце все начнется по новой: искать средства, просить, выкручиваться. Я и так должна всем вокруг – уже и занять-то не у кого. Дурной сон, повторяющийся изо дня в день…

– Хорошо, я попробую, но не уверена, что получится.

Ее слезы тут же высохли, а на губах появилась улыбка. Надеется на меня, видно.

– У нас месяц, чтобы сделать из Софи Хантер – Дэдэ Сторн.

– Дэдэ? – переспросила я.

– Да, меня почти все так называют, – она потрогала пучок и у меня на затылке и вынула шпильки. – Я сказала мужу, что еду в Калифорнию в клинику, делать подтяжку. Он меня не хватится месяц. Времени достаточно.

Я сомневалась, очень сомневалась, но я попробую: ради папы, сестры и себя самой…

Глава 2

Софи

Такси остановилось возле элитного пятиэтажного дома на Пятой Авеню. Я вышла, мельком осматриваясь.

– Доброе утро, миссис Сторн!

Улыбнулась швейцару, услужливо распахнувшему передо мной дверь. Кивнула консьержу и зашла в лифт. Фух, вроде ничего особенного, а напряжение парализовало спину, заставляя стиснуть ручку маленькой сумочки. Я бросила взгляд в зеркало – в этой роскошной, уверенной в себе женщине сложно было узнать скромного учителя живописи Софи Хантер. Стильный белый брючный костюм с высокой посадкой и пиджаком без рукавов, одетым на кружевной бюстгальтер – простора для фантазии немного, но эффектно, по-настоящему сексуально. Волосы идеальной волной лежали на плечах, темные очки прятали яркие зеленые глаза. На шее – золотой чокер от «Шанель». Эта любимая марка Дэйдры. Я запомнила. Да, теперь нас и родная мать отличить не смогла бы. Может, это прозвучит кощунственно, но сейчас нам обеим на руку, что у Дэйдры не осталось близких родственников, правда, был муж… Сестра ясно объяснила, какие у них отношения: она не лезет к нему, он – к ней. В нормальном браке они прожили меньше полугода и остались, по сути, чужими людьми, которые практически друг друга не знали. Но то, что Джейсон Сторн – человек сложный, тяжелый и вспыльчивый сестра не стала скрывать от меня. Ничего, справлюсь. Мои ученики тоже непростые и сплошь личности с характером.

Я открыла дверь и попала в просторную прихожую. Мне одного взгляда хватило, чтобы оценить обстановку, точнее, чтобы удостовериться – Дэйдра действительно очень обеспеченная женщина. Квартира просторная, стильная, светлая. Я бросила сумочку на диван и обвела гостиную с изысканной мебелью и панорамными окнами восхищенным взглядом. Вот и мой отпуск в элитном отеле на Манхэттене подоспел!

– Здравствуйте, миссис Сторн.

Я подпрыгнула от неожиданности. Черт!

– Простите, мэм, – тут же растерялась женщина.

– Здравствуй, Анна, – сдержанно кивнула я. Так, это моя домработница-кубинка. Приходит по понедельникам, средам и субботам. Уж ее я точно не должна бояться – не самая крупная рыба в моем бассейне с акулами.

– Как съездили в Калифорнию?

– Отлично, – широко улыбнулась я. – Вернулась другим человеком.

Да-да, и это не в фигуральном смысле. Хорошо, что Анна мысли читать не умеет.

Дэйдра снабдили меня толстой папкой с фотографиями, именами и подноготной близких людей. Я выучила далеко не все, слишком много информации. Дэдэ убедила, что в ее кругу знакомые по большей мере случайные. Им просто улыбаешься и ждешь, когда кто-нибудь назовет имя. Всех даже она не помнит. Понятно, улыбаемся и машем… хорошо, что я буду не совсем одна: информацию помогал собрать хороший друг, с котором мне еще предстоит познакомиться. На него я могу положиться во всем. По крайней мере Дэйдра доверяла ему безгранично.

Я перекусила салатом с тунцом и сэндвичем с креветками, приготовленными Анной. Затем освежилась под душем, когда вышла – домработница уже закончила. Перелет был утомительным, а мое состояние слишком нервозным, чтобы отдохнуть в небе. Нужно выспаться. О том как быть дальше – подумаю после.

Меня разбудил звонок. Какая-то Эстер хотела узнать вернулась ли Дэдэ, точнее, я. Я и есть сейчас Дэдэ! И подтвердить бранч с попечителями фонда «Благородная Америка». Дэйдра входила в совет, но делала это так, ради имиджа и статуса. Она сама так сказала.

Я просто делаю вид, что мне не плевать на африканских детей.

Моя сестра оказалась дамой циничной, но меня это не отвращало: Дэйдра имела смелость говорить об этом, а не строить из себя святую. Сейчас я даже понимала, что папе она взялась помочь, потому что я помогаю ей. Дашь на дашь… По крайней мере честно.

– Что тут? – Я взяла со стола потрепанный номер «Нью-Йорк Таймс». – Вот умеют же люди эпатировать! – воскликнула, прочитав заметку про финансового магната с Уолл-Стрит и молодого дизайнера. Оригинальная свадьба: кожа и джинсы¹! А могли ведь настоящий бал отгрохать! Интересно, почему газета здесь лежит, ведь ей уже два года?

Вечер только начал заниматься, и я решила прогуляться: Манхэттен для меня – как декорация к фильмам. Что-то нереальное и манящее! Я не стала наносить боевой раскрас – пусть лицо отдохнет от тонны косметики, которой мне придется штукатуриться изо дня в день. Сегодня встреч у меня нет, по буду немного Софи. Гардеробная у Дэйдры как дорогой мультибрендовый магазин! Я выбрала легкое платье миди с кружевом на талии и клинообразным декольте, босоножки на не самом высоком каблуке и сумочку в тон. Нужно будет еще запастись бельем. Ее трусы я носить не буду, а мои не подойдут под слишком откровенные наряды. Тут только «Виктория Сикрет» или «Агент провокатор». Еще нужно мольберт и краски купить – без этого я не могу. Дверь захлопнулась – мне предстояло покорить Нью-Йорк!

Джейсон

– Чертова суббота! – я ударил по рулю, оглушая всех громким сигналом клаксона. Пробки, как в пятничный вечер на Бруклинском мосту! Все, на неформальный междусобойчик с Лексом Фрименом я уже опоздал. Сегодня под пару порций выдержанного «Макаллана» собирался заглянцеветь сделку по передачи акций «Стокланд Американ», а в понедельник скрепим подписями. Не выйдет. Досадно. Я снова ударил по клаксону.

– Ездить научись! – не выдержал и высунулся из окна. Таксист-араб теснил меня к тротуару. Мне что, мать его, на колеса пешеходов наматывать?! Нужно было на метро ехать. Я усмехнулся. Когда я в последний раз туда спускался? Так давно, что даже не вспомнить. Бросил взгляд на яркую витрину какого-то книжного и нахмурился. Дэдэ? Неужто вернулась уже?! Интересно, что она себе проапгрейдила: сиськи, задницу, губы? Пойду посмотрю. До нашего семейного рандеву чуть больше недели, но указать, как не надо выглядеть и как не стоит вести себя, необходимо. Ужин с моей родней как никак.

Я нырнул в карман на обочине, вышел, наблюдая, как дорогая женушка зашла в магазин. Посмотрим, что она читает. Дэдэ читает! Смех, да и только! Поднялся на второй этаж, зорко следя за воздушным белым платьем. Дэдэ стояла вполоборота, задумчиво прикусив нижнюю губу – я замер: меня с размахом по голове долбануло и прямо в прошлое отправило – никакой машины времени не нужно. Образ, жесты, глазки невинные принадлежали не блудливой стерве, а двадцатилетней красавице, от которой у меня когда-то крышу снесло. Вот только за красивым фасадом оказалось гнилое нутро. Из-за ее продажности моя компания понесла немалые убытки, а лично я потерял жену. Она превратилась в ничто, в пустое место. Дырка, в которую брезгую даже член вставить. Все, хватит пялиться на этот оптический обман, куклу деланную-переделанную. На ней места живого нет, и пробу ставить негде.

– Решила прочитать что-то, кроме этикеток на одежде? – мягким шепотом спросил, наслаждаясь ее замешательством – Не выйдет, для этого нужно иметь больше, чем одну извилину.

Жестоко, но другого обращения Дэдэ не заслужила. Она резко обернулась и испуганно захлопала глазами своими блядскими.

– Джейсон? – шепнула, еле дыша.

– Мать Тереза. Что, не похож?

– Я… просто… я…

– Ты себе лоботомию в Калифорнии сделала, что ли? Или расплачивалась за пластику последними мозгами? Хотя там и расплачиваться нечем.

Дэдэ вспыхнула, сжав губы и сдвинув темные брови – ну прямо тигрица не в себе!

– Просто не ожидала встретить тебя.

– Калифорнийский акцент? – иронично заметил я. Что за дешевая страсть к эффектам! – Уволь меня от своих кривляний.

Дэдэ выглядела неприятно удивленной. А какого приема она ждала?! Или у нее память отшибло?! Я посмотрел поверх ее головы, чтобы отвлечься – никто меня так не бесил, как жена! Краски, холсты, кисти и прочая творческая дребедень.

– На Манхэттене закончился тональный крем, и ты решила нарисовать себе лицо гуашью?

– Нет. Карту хочу нарисовать, чтобы ты не заблудился и пошел точно в задницу, – сказала, приправив надменным взглядом. Что-о?! У кого-то хватило мозгов выдать что-то, кроме «да пошел ты!».

– Что ты сказала? – Я даже не злился, просто хотел понять, не почудилось ли мне.

– Ничего, – бросила так, словно обиделась. Черт, мы львиную часть брака так общаемся, пора привыкнуть. – Ужин только в воскресенье, чем обязана сегодня?

– Обсудим кое-что, раз уж встретились, – я пошел к выходу, не оборачиваясь проверить следует ли Дэдэ за мной. Побежит, куда денется. Слишком уж дорожит отступными, которые получит по истечении пяти лет. – Я голоден, раз уж лучшей компании нет, придется довольствоваться тобой.

– Я не напрашивалась, – услышал сзади недовольное шипение. Остановился и, повернувшись, внимательно посмотрел на нее.

– Не напрашивалась, – что удивительно, – но это ничего не меняет, Дэдэ.

Я привез ее в один из лучших средиземноморских ресторанов на берегу Гудзона. Если уж компания у меня плохая, то хотя бы еда должна быть отменная.

– Осьминог с артишоками под мятным соусом, салат с рукколой и креветками, бутылку «Домэн Ларош». Для дамы – спагетти с анчоусами и моллюсками, канноли с рикоттой и сухой мартини, – я выжидательно посмотрел на нее – нет возражений? На людях мы с Дэдэ – цивилизованные люди и образцовые супруги.

– Я не голодна, – сухо ответила она.

Пить будем, а есть нет, да хрен тебе!

Я кивком отпустил официанта, оставляя заказ прежним, а ее предупредил:

– Напьешься дома, если неймется.

Она наградила меня презрительным взглядом. Что это за новая тактика поведения? Любопытно даже. Я откинулся в кресле, придирчиво рассматривая ее. Хитрые зеленые глаза наконец-то не замазаны тонной краски и ресницы удивительно естественно смотрятся, не как у коровы с техасской фермы. С губами вроде порядок, нос по-прежнему с горбинкой, это выглядело даже пикантно, если переделает, станет стопроцентной куклой.

– Ну, и что ты себе перекроила?

– Не твое дело, – огрызнулась она.

– Почему же, – забавлялся я, – муж все-таки.

– Ничего особенного, просто освежила цвет лица, подтяжку сделала.

– Подтяжку чего? Тебе двадцать пять. Лучше бы пересадку мозга сделала.

Дэдэ сжала губы в тонкую линию. Какая милота! Прямо оскорбленная невинность! У меня внутри словно тумблер упал: чем больше она злилась и обижалась, тем сильнее хотелось поиздеваться над ней. Есть выражение: «не буди во мне зверя». Дэдэ разбудила. Злого и очень страшного зверя. Теперь она вызывает во мне только самые темное и жестокое, а ведь когда-то было иначе.

– Если это все, что ты хотел сказать, пожалуй, я покину тебя. После нашего милого диалога хочется вымыться.

Я не выдержал и рассмеялся. Это действительно что-то новенькое! Дэдэ не заискивает и на пытается снова присосаться к моему члену. Любопытно. Неужели в ней прорезалось что-то похожее на самоуважение?

– Ладно, – решил сжалиться и не уничтожать ее до первой перемены блюд, – слушай внимательно: на ужин к деду надень что-нибудь белое, хотя нет, я сам выберу платье и отправлю тебе. Твои наряды слишком безвкусные. И смотри, никакого алкоголя. Поняла?

– Поняла.

– И знаешь что, макияж сделай такой же, как сейчас.

Она бросила на меня удивленный взгляд. Да, сейчас она выглядит действительно свежей и отдохнувшей. Но ей не стоит обольщаться.

– Тебе так лучше, не выглядишь, как шлюха с Лексингтон-Авеню. Даже удивительно: с твоим виртуозным умением прыгать по членам, давно пора выглядеть, как дешевая проститутка.

Дэдэ открыла уже было рот в попытке отразить атаку, но нам принесли закуски и вино. Ели мы молча: я был слишком голоден, чтобы отвлекаться на разговоры; она ковыряла свои канноли и, кажется, хотела поскорее покончить с нашей встречей. Или прикончить – судя по тому, как она орудует ножом, то, наверняка, представляет, что отрезает мне голову.

– Я отвезу тебя, – милостиво объявил. Настроение определенно улучшилось после хорошей кухни. Даже неудача с Фрименом больше не казалась такой уж потерей. Да и Дэдэ сегодня презабавная.

– Не стоит, я уже сыта твоими комментариями.

Она попыталась уйти, но я резко поймал ее локоть и, дождавшись, когда подгонят машину, усадил ее. Воздух в салоне тут же наполнился карамелью и розами. Приятный запах.

– Ты сменила духи?

– Не твое дело.

– Послушай, детка, – крутанув руль и выезжая на оживленную Моррис-Стрит, – пока я плачу по твоим счетам, это мое дело.

Она замолчала, делая вид, что рассматривает свои ногти. Еще губы надуй обиженно!

– Как Калифорния поживает? – решил разрядить обстановку я. – Нашла с кем потрахаться? – Нет, не решил.

Дэдэ метнула в меня гневный взгляд. Зеленый, кошачий. Вот уж кошка гулящая! Я плавно притормозил на светофоре, когда она неожиданно выдала:

– Не нашла, но сейчас пойду трахаться! Меня дома ждет мужчина с большим членом, и он прекрасно умеет им пользоваться.

– Что?! – воскликнуть успел, а вот дверь заблокировать нет. Дэдэ рванула ручку и выскочила прямо на середину проезжей части. – Куда ты? Стой! – испугался я, выпрыгивая за ней.

Водители сигналили, как ошалелые, только теперь мне – Дэдэ благополучно добралась до тротуара и, не оглядываясь, вприпрыжку убежала от меня, сверкая стройными ногами.

– Сука бешеная, – выругался я. – Сейчас проверим, с кем ты там трахаться собралась!

Глава 3

Софи

Я захлопнула дверь и, прислонившись к ней спиной, выдохнула. Что это было?! «Муж Дэдэ», – мрачно ответил внутренний голос. Мой муж! На полгода я – жена язвительного тирана со взглядом наемного убийцы. Такие люди холодно улыбаются и спускают курок с легким сердцем, никаких сомнений и раскаяния. Да, голубые глаза Джейсона убивали каждую секунду, если он опускался до того, чтобы смотреть на меня. Я нервно рассмеялась. Это ему Дэйдра изменила?! Как? Как?! Дело даже не в том, что ее муж был красивым мужчиной, по-настоящему красивым: высокий, поджарый, с бронзовой кожей, выгоревшие светлые волосы подстрижены стильно, чувственные губы изогнуты в саркастичной усмешке. Внешне он был ожившей американской мечтой – идеальная картинка. Вот только было в нем что-то порочное, волнующее и опасное. Словно бы он знал мои потаенные желания и готов их исполнить, только ставка за краткий миг блаженства – душа.

Я отошла от двери и, сбросив платье, пошла в душ. Действительно нужно искупаться. Джейсон ненавидел Дэдэ, и вся эта ненависть вылилась на меня. Она налипла на тело и смердела. Американская мечта по имени Джейсон Сторн очень зла, цинична и готова меня растоптать. Хорошо что нам не придется много контактировать – две встречи в месяц я смогу вытерпеть. Сегодняшний ужин —скорее случайность, нежели закономерность. Кстати, вести себя я должна, как сестра. Видимо, она даже не пыталась отбиваться от нападок мужа. Если буду слишком своевольничать в общении с ним – меня раскусят. Но как в принципе можно терпеть такие оскорбления и молчать?! Тут и святой не выдержал бы!

Я как раз начала сушить волосы, когда услышала настойчивый стук в дверь. Кто это? Я никого не жду. Но окружения Дэдэ мне бояться не стоит – проверка мужем пройдена. Я на цыпочках подобралась к двери – Джейсон! Да что же ему нужно от меня?! Где обещанные две встречи в месяц?! Но, запахнув халат, все-таки открыла – слишком настойчиво в дверь барабанил мой дорогой супруг.

– Два свидания за день – не многовато ли? – улыбнулась я. Мила, покорна и глуповата – похоже, Дэдэ муж считал именно такой. А, ну еще и потаскухой законченной, но этому мнению как-то вообще не хочется соответствовать.

– А как же: добро пожаловать? – Джейсон, не спрашивая разрешения, вошел и осмотрелся, выискивая что-то или кого-то. – Одна?

– Почему же, – я кокетливо повела плечом и принялась у зеркала поправлять влажные волосы, – с тобой.

– Со мной, – повторил Джейсон. Сначала он казался немного сбитым с толку, затем его губы искривила злорадная улыбка, и мне она не сулила ничего хорошего. – Собирай вещи, с завтрашнего дня будешь жить у меня.

– Что?! – ошарашенно воскликнула я. – Нет!

– Деду не нравится наш новомодный светский брак. Не будем расстраивать старика-консерватора.

– Но я не хочу с тобой жить!

– Думаешь, я хочу? – Он прошелся по мне брезгливым взглядом. – Ты моя жена и будешь ею, пока мы не подпишем документы на развод.

– Но как же…

– Не беси меня, Дэдэ! – оборвал Джейсон. – Завтра же собираешь вещи и тащишь свою аппетитную задницу ко мне. Ты будешь улыбаться, строить из себя милую женушку и перестанешь трахаться на стороне. Иначе я убью тебя, поняла?

– Знаешь что, – не выдержала я.

– Что?

– Ничего. – Я проглотила желание послать его на самый большой и толстый мужской орган. Ну где же я так провинилась? Почему жизнь свела меня с этим орангутаном в модных джинсах? Только с пальмы слез, а уже напялил все самое лучшее.

– Что это? – спросил Джейсон и потянулся к моему плечу, с которого так не вовремя соскользнул халат. Я застыла, а сердце гулко ударилось о ребра и упало к ногам, когда теплые сухие пальцы коснулись кожи, медленно огладив шею. – Родимое пятно?

Черт! Черт! Черт!

– Не замечал.

– Плохо смотрел, – огрызнулась я, дернув плечом. Лучшая защита – это нападение! Джейсон не дал мне отойти, еще глубже спуская халат.

– А это что? – Его рука скользнула от шеи к груди, стискивая ее, сжимая острый сосок. – Соскучилась?

– Пусти!

– Имею право.

– Наш брак фиктивный! – выдала я, защищаясь. Ни о каких супружеских отношениях речи не было. Так мы с Дэйдрой не договаривались!

– Зато твоя реакция очень даже настоящая, – плотоядным шепотом ответил Джейсон и, впечатав меня в стену, сжал горло одной рукой, другой – раздвинул полы халата и довольно присвистнул: – Правильно, зачем тратить время на раздевание.

– Не обольщайся, – ответила, чувствуя ладонь на горле. Было не больно, но страшно, – я просто в душе была.

– Не буду, только проверю. – Его ладонь сжала бедро и по-хозяйски спустилась к промежности, раздвигая складочки и ныряя внутрь. – Да ты все мокрая, моя маленькая шлюшка.

Я попыталась сжать ноги – Джейсон раздвинул их коленом.

– Не так быстро.

Он вставил в меня еще два пальца, задевая клитор. Щеки вспыхнули, а внизу, вопреки абсурдности происходящего, все затрепетало.

Джейсон вывел пальцы и шепотом велел:

– Открой рот. – Я послушно разомкнула губы. – Оближи их. Попробуй себя.

Дикость какая! Но язык все же пробежался по длинным пальцам, ощущая вкус естественной смазки. Моей смазки. Я впервые делала что-то подобное.

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя?

Пряжка ремня оглушительно громко щелкнула – Джейсон схватил мою ладонь и засунул под резинку трусов. Он был готов сделать то, о чем спрашивал. Я не хотела касаться его, пыталась сжать и одернуть руку, но вызвала только его смех. Он толкнулся членом мне в ладонь, горячим и жестким. И я обхватила его рукой, прошлась вверх-вниз. Толстый и длинный.

– Я сейчас же загну тебя и отымею, если покажешь справку от венеролога.

Меня словно грязной водой окатили. Да что он себе позволяет! Я вырвала руку и замахнулась, собираясь отвесить ему пощечину, но Джейсон перехватил и заломил ее за спину. Стало по-настоящему больно.

– Даже не думай об этом. – Он агрессивно погладил мои губы, запихивая внутрь пальцы. – А рот у тебя вполне рабочий. – Резко рванул пояс халата, распахивая и жадно прижимаясь к моему обнаженному телу.

Джейсон большим пальцем принялся массировать клитор, размазывая мои соки по всей промежности, иногда входя двумя пальцами внутрь, вызывая короткие судорожные вдохи. Меня ошеломил его напор. Я просто не знала, что с этим делать. Я не девственница. У меня были мужчины. Был секс. Но никто не пытался взять меня нахрапом, доминируя и подчиняя. Это было против моей воли, но не было насилием в уголовном смысле. В этом и парадокс: я не хотела покоряться и отчаянно стремилась к этому.

Джейсон усилил давление – я тихо застонала, прижимаясь к его руке, желая по скорее закончить сладкую пытку. Но он изменил темп, и узел внизу живота закрутился в другую сторону. Теперь набухший клитор терся о его запястье, а палец осторожно огладил тугое колечко сзади. Я не готова была к этому. Никогда не позволяла, но сейчас стало плевать. Я желала, чтобы вместо пальцев во мне был его член, огромный, каменно твердый. Чтобы он насадил меня на него и брал жестко и грубо, так, как нравится именно ему, Джейсону.

Я потянулась к нему – хочу попробовать на вкус его губы, стать ближе, теснее. Почему он до сих пор одет? Джейсон не позволил дотронуться до него, просто смотрел глаза в глаза, вдох-выдох… Свободная рука, до этого игравшая с моими возбужденными сосками, снова сжала горло, затем поднялась выше. Джейсон вставил палец мне в рот.

– Если бы это был мой член, как бы ты над ним работала? – шепнул прямо в ухо, обжигая дыханием.

Я прошлась по нему языком, затем принялась сосать, как леденец, как вкусную конфетку, словно бы от этого действительно можно было кончить. А ведь можно, если сильно возбудиться, как я. Чувства обострены, эмоции на пределе – я была готова увидеть рай. Или ад. Сладкий, мучительный ад.

– Ну что, тело снова предало тебя? – деловито спросил, когда я взорвалась наслаждением. – Шалава ты просто, – и выплюнул презрительно.

Оргазм еще сотрясал тело, когда Джейсон отступил от меня. Я упала к его ногам, потерявшись в реальности. В голове белый шум и полное опустошение, а он, как ни в чем не бывало, застегнул ремень и, перешагнув через меня, холодно бросил:

– Завтра, чтобы у меня была.

Он ушел, а я все еще сидела на полу, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Оцепенение, гипнотическое действие ледяных глаз «моего» мужа, яд, который он пустил мне в кровь вместе с острым желанием упасть на колени и подчиняться, отступили. Мне стало стыдно и горько. Разве это я? Разве эта женщина, по щелчку раздвинувшая ноги перед властным незнакомцем с замашками диктатора и эго размером с Мексику, я? Софи Хантер никогда такого не делала! И сделать не могла! Я закрыла лицо руками и заплакала. Какой стыд! Какой стыд! Меня не насиловали, но ощущение грязи зудело на коже. Презрение. Мне доказали, что я – дешевка. Шлюха в дорогой упаковке. Да, Джейсон так думал о своей жене Дэйдре, но я не опровергла его мнение, не доказала, что его суждения ошибочны. Он в этом убедился еще больше.

Я на трясущихся ногах подошла к дивану и достала из сумки телефон. На это я не подписывалась. В нашем с сестрой договоре не было пунктов про совместное проживание и секс.

– Привет, папочка, – вопреки желанию первому решила позвонить отцу – разница во времени как раз позволяла. Он уже улетел в Швейцарию. Нужно узнать, как там он… – Как дела? Как чувствуешь себя?

Я молчала и улыбалась сквозь слезы. Клиника отличная, врачи и персонал просто замечательные. Давно в его голосе не было столько бодрости и энергии. И как мне объявить ему, что нужно возвращаться? Дэйдра вряд ли согласится оплатить счет, если я пойду на попятную. Как лишить человека надежды на жизни? Своими руками приговорить к смерти?

– Я очень рада, пап. Отдыхай. Да-да, буду звонить.

Мобильный полетел на диван. У меня не было выбора. Придется переезжать в дом мужа. И ради сестры тоже. Все сомнения по поводу ее страхов отпали. Джейсон Сторн убьет ее, если узнает о беременности. И я не сомневалась, что он убьет меня, если поймет, что его дурачат. Надеюсь, он никогда не узнает.

Джейсон

Я выбежал на улицу так, словно за мной гнались все демоны ада. Точнее, одна демоница, сексуальная пигалица на стройных ножках. Клещ, которого давно пора стряхнуть и раздавить, а я все тяну резину!

– Мистер, вы нарушили правила парковки…

Я выхватил у офицера бумажку со штрафом и, не удостоив даже взглядом, прыгнул за руль. Внедорожник зарычал и рванул с места. Такой же злой, как и я сейчас. И как ей это удалось! Я заерзал на сиденье, поправляя член – до сих пор каменный, хоть гвозди забивай. Нужен кому-нибудь плотник с кожаным дрыном вместо молотка?

Дэдэ, чертова стерва! И жить она со мной не хочет. И ноги свои длинные сжимает. Сучка определенно научилась набивать себе цену. Четыре года она всеми правдами и неправдами пыталась запрыгнуть на меня, но к жене у меня выработалось стойкое отвращение, член только на носилках можно было занести. А сейчас сам приехал и едва удержался, чтобы не оттрахать ее. Такого необузданного желания вставить Дэдэ я не испытывал даже в медовый месяц. Наваждение, блядь, какое-то!

Я потянулся к бардачку и вытряхнул из пачки сигарету, прикурил и довольно, глубоко затянулся. Кайф. А ведь с Дэдэ давно можно было развестись. Деду, конечно, эта мразь блудливая нравилась, но свой пакет акций он уже передал мне в доверительное управление. Внуков, правда, все еще ждал. Через полгода придется расстроить его: зеленоглазых брюнеток в нашем семейном древе не будет. А с Дэдэ… Пусть отработает каждый цент, полагавшийся после развода. Пусть помучается со мной, пусть терпит унижения и издевки. Я же терпел! Выдержал все и не убил ее, узнав об измене. Конкретной такой, всеобъемлющей измене. Мне-то уже по большому счету похер на нее. Было. Перед глазами взгляд ее мутный возник, когда тянулась ко мне за поцелуем. Только у меня правило: шлюх не обсасывать.

Черт, нужно заканчивать думать о ней, а то у меня так и не упал. Хотя… Надо напряжение снять. Минуту копался в телефоне, затем после второго гудка, отрывисто бросил:

– Через час, – и рванул на Лонг-Айленд.

Элитный бутик-отель был хорош не только тем, что находился вдали от шумного Манхэттена – здесь можно было удовлетворить самые смелые сексуальные желания и полная приватность гарантировалась. Можно было прийти со своим «товаром» или выбрать из их девочек. Эскортницы здесь первоклассные, модели и начинающие актрисы с Бродвея. Но я не любил то, что пользуют все. Куда приятнее иметь ту, которая сама не знает, насколько хочет подчиниться. Кто становится на колени исключительно по желанию принадлежать и покоряться. Кто хочет быть снизу, удовлетворять прихоти хозяина, наслаждаться своей безвольностью.

– Добрый вечер, мистер С, – грудным голосом приветствовала соска с ресепшена. Был с ней однажды. Работает так себе, а липнет потом, словно на высший балл постаралась.

Номер «707» всегда оставляли за мной, неважно, буду я или нет – за это я платил им охренительные бабки. Я открыл картой и вошел в интимный полумрак. Моника уже стояла в позе подчинения. Полностью обнаженная и готовая ублажить меня. Я подошел совсем близко, ткнувшись пахом ей в лицо. Она, дождавшись кивка одобрения, погладила мой член через плотную ткань джинсов, затем расстегнула, вытаскивая и тут же проглатывая мой стояк, глубоко и уверенно. Наконец-то я уйму этот зуд.

Моника активно работала ртом, тонко уловив мое желание спустить первую волну. Наверное, думает, что ее хочу так сильно. Нет, она ни при чем, и даже власть, которую мне вручила над своим телом, хотя это опьяняло, конечно. Все сучка зеленоглазая, сиськи ее стоячие, кожа нежная, рот рабочий. Я зарылся пальцами в светлые пряди, представляя, что это черные волосы Дэдэ, влажные и сексуальные, какими я видел их сегодня. Начал двигать бедрами, руководя процессом, засаживая в самое горло. Да, это был не минет – я долбил Монику в рот. Представлял, что это – милый ротик моей дорогой женушки, что это она прерывисто втягивает воздух, что это ее порочные всхлипы нарушают тишину комнаты. Не знаю, что там Дэдэ прокачала, но казалось, что прошивку сменила. У нее даже энергетика изменилась: словно не блудницу вавилонскую трахнуть хотел, а Мадонне под юбку залез. Но хотел я эту Мадонну пиздец как.

Развязка была уже близко и обещала быть бурной – злость подстегивала. Все бабы – суки, а жены – твари! Ах, Моника: мать троих детей, чопорная светская львица, жена чиновника-консерватора, а отсасывала, как последняя шлюха. Сначала клятвы дают, потом по членам прыгают: у кого толще, длиннее, кто вставляет лучше. Предательницы!

– Ах, – простонал я, кончая на нее. Моника ловила ртом сперму, слизывая с набухшей головки и размазывая руками то, что упало на грудь. Стало немного легче. В голову больше ничего не бьет. Теперь можно поиграть с ней с чувством и толком…

Глава 4

Джейсон

Следующим утром я остался дома. Да-да, дожидался дорогую женушку. Нет, я не кусал пальцы, переживая: приедет или нет? Я точно знал, что Дэдэ явится. Она слишком хотела заработать на нашем браке или разводе – кому как удобнее, – чтобы выделываться. Но после вчерашнего я не обольщался, полагая, что рядом поселится красивая, но глупая пробка, которая из кожи вон лезть будет, чтобы примириться хотя бы на время. Дожить наш брак в мире и согласии. Даже Дэдэ понимала, что возврата к прежнему нет. Мы не откатимся на четыре года назад и не спасем наш брак: тогда он не просто треснул, а разлетелся на мелкие осколки. Но она упорно добивалась хотя бы перемирия, задолбалась, наверное, терпеть меня с моими издевками и отвратительным характером. А вот хрен ей!

Телефон у двери надрывно запищал – консьерж, наверняка. Неужели птичка прилетела? Оперативно!

– Слушаю, – я был прав – Дэдэ прибыла.

Злорадная усмешка искривила губы: я давно выкинул ее из списка желанных гостей, и попасть сюда она могла только с разрешения хозяина. Помучить ее и с позором выкинуть из дома собственного мужа? Ах, соблазн велик, но, во-первых, об этом тут же начнут шептаться служащие – у них и так есть инфоповод. Во-вторых, я не дам Дэдэ шанса сбежать, апеллируя тем, что сам прогнал ее. Да, мы оба будем мучиться, но продолжим грызть чертов кактус.

– Конечно, я ее жду. Пропусти миссис Сторн, Чезз.

Через пару минут в дверь постучали.

– Всего два чемодана? – иронично хмыкнул я. – Мельчаешь.

– Я ведь не в тюрьме, – сухо ответила она. – Пустишь?

Я отступил, впервые за долгое время решив не ругаться с порога, тем более что Дэдэ так надменно вскинула подбородок, ну прямо снежная королева, холодная и недоступная. Вот только глаза зеленые по-блядски сверкали и жопой она виляла так, что у меня голова на триста шестьдесят градусов повернулась – черт, я становлюсь совой! И вообще, какого хрена она напялила эти джинсы?! Там хоть трусы поместились?! И блузка возмутительно выпячивает сиськи! Вот же ж порода блудливая!

– Для меня вырядилась, детка?

Я схватил ее за локоть и притянул к себе. Что это? Неужели испугалась? Пухлый рот приоткрыт, глаза распахнуты, руками мне в грудь уперлась – какой недотрогой стала. Но если уж быть откровенным: я давненько не прикасался к ней и права мужа не реализовывал – брезговал.

– Это тюрьма, дорогуша, в которой запрещено крутить задницей, лезть, куда не просят и открывать рот без дела. Всего три правила – осилишь?

– В тюрьме есть право на телефонный звонок и свидание с близкими, – мягко ответила она. – Не с тобой, конечно.

– Правило номер три: не открывать рот, или я найду, чем занять его. – Я не удержался и бросил выразительней взгляд на розовые губы. И почему красивые бабы обязательно суки? Дэдэ шумно выдохнула, отводя глаза, и кивнула в знак согласия. – Соглашаешься жить по правилам? Или на то, чтобы я нашел применение твоему чудесному ротику?

Черт, мне даже на мгновение захотелось, чтобы Дэдэ начала бодаться. Чего у нее не отнять, так это умения доставлять мужчине удовольствие. Словно она в университете профессиональных шлюх училась. Причем была такой по призванию, а не от нужды, как некоторые.

– Буду жить по правилам, – она мягко высвободилась, нервно поправив волну темных волос.

Я испытал разочарование. И даже немного уважение. Совсем чуть-чуть.

– Какую мне можно занять комнату?

– Любую, кроме моей.

Я не стал дожидаться и интересоваться, какую из гостевых спален выберет она, главное, чтобы по возвращении не обнаружить ее у себя в кровати, голую и с раздвинутыми ногами. Было уже, проходили. Глаз снова упал на обтянутую джинсами задницу – член в штанах ожил. Да что со мной такое?! Я ж ее во всех позах имел, видел со всех сторон, трогал, пробовал, а внутри предвкушение, будто впервые девочку завалить хочу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Отсылка к финалу «Свадебный переполох, или Уроки взаимного приручения»

Вернуться