Олег Волков
Разгром Свалки

Глава 1. Дело дрянь

Нервы, нервы, всё нервы проклятые. Сержант Биал Ришат, командир второго отделения 21-го взвода, нервно оглянулся по сторонам. Вроде как, всё спокойно. Пока спокойно. Даже слишком спокойно. Хоть сейчас становись на лыж и-и-и… по свежему снежку красноватому… Здоровья ради. Ну не должно быть так спокойно. Не должно.

На Дайзен 2, на свалке человеческих душ, почти закончилась зима. Ещё дня три, и начнётся календарная весна. Иначе говоря, зарядят противные дожди, земля разбухнет, появятся слякоть и жирная грязь по колено. Но это будет дня через три. Пока же ещё не закончилось самое удобное для войны время. Северное плоскогорье ровное, как стол. Обильные снегопады засыпали многочисленные овраги снегом, а зимние метели утрамбовали его чуть ли не до твёрдости льда.

Да и погода не подкачала, Биал поднял голову. Старичок Дайзен ярко светит на зелёном небосклоне. Десанту, конечно, хорошо, а местным жителям, повстанцам хреновым, не очень. Только, Биал тут же нахмурился, ровная как стол пустыня и яркий Дайзен на небосклоне не остановят аборигенов.

Монотонный гул и лязг давят на барабанные перепонки. Биал присел на бруствер окопа. Не будь у шлема мощных акустических фильтров, то уши точно свернулись бы в трубочки. Взгляд медленно и лениво скользит по горизонту. Пустыня, пустыня, опять пустыня. Лишь на востоке чужеродным двадцатиметровым наростом возвышается тонкая стальная ферма мобильной буровой установки. До неё чуть меньше километра. Даже без увеличения можно заметить, как возле основания фермы копошатся маленькие синенькие фигурки. Биал недовольно поджал губы, гражданские геологи, ну ни хрена мышей не ловят.

Даже не верится, что буровая установка с двадцатиметровой стальной фермой считается мобильной. Впрочем, домиков для обслуживающего персонала нет. Зато рядом с вышкой замерли два тяжёлых ярко-зелёных тягача с широкими гусеницами. Часа два назад просторные кузова были забиты всяким разным технологическим оборудованием. Да и бурить относительно неглубоко. Говорят, всего сотня метров.

А это что такое? Биал сощурил глаза, умная электроника броника тут же увеличила картинку. Правее крайнего тягача, прямо на красноватом снегу, разрастается и без того огромная лужа ядовито-жёлтого цвета. Биал расслабил глаза, картинка на внутренней стороне шлема тут же вернулась к привычным размерам. Спешат геологи, очень спешат. На Миреме за слив грунта и прочей химии прямо на землю экологи и прочие легионеры (обобщающее название членов Лиги защиты прав человека) повесили бы геологов прямо на стальной ферме и были бы, чёрт возьми, правы. Но то на благодатной метрополии, а на Свалке всё можно. И всем на это плевать.

Биал легко спрыгнул с бруствера в окоп. На душе, один хрен, кошки воют хором. Спрашивается, ну какие у него могут быть причины для беспокойства? Мобильную буровую установку стережёт целый пехотный взвод космического десанта. Это же целых три БМП, двенадцать респов и тридцать шесть космических пехотинцев.

21-й взвод занял возле буровой вышки круговую оборону по стандартной схеме. Три отделения расположились на вершинах большого равностороннего треугольника. Каждое окопалось на манер маленького полевого форта. В центральном окопе замерла БМП. Земляной бруствер прикрывает её со всех сторон, снаружи видна лишь башня с 30-мм пушкой. Окопы с огневыми точками для пехотинцев окружают боевую машину на манер крепостных стен. Ещё чуть дальше, в небольших углублениях, залегли респы. Если прижмёт, то не только взвод, но и каждое отделение вполне может держать круговую оборону. И это ещё не всё.

Рядом с буровой установкой, в неприметном круглом окопчике, притаилась мобильная зенитная система «Небо-4-0». Четыре мощных импульсных лазера способны поражать самолёты и вертолёты противника на расстоянии в несколько километров. Конечно, ни того, ни другого у аборигенов нет и быть не может в принципе. Поэтому главная задача зенитной системы несколько другая – «держать небо». Иначе говоря, сбивать мины, бомбы и реактивные снаряды. Такое своеобразное ИПРО для взвода космической пехоты.

С зелёного неба упал мощный гул движков, Биал поднял голову. На бреющем полёта прошла пара «Ястребов», штурмовых винтовых вертолётов. У каждого под короткими крыльями чернеют конические контейнеры НУРСов. Это самый убойный аргумент. Винтовые вертолёты постоянно патрулируют пустыню в радиусе нескольких километров.

Биал хмуро улыбнулся. У его взвода была бы идеальная позиция для обороны, если бы не буровая установка. Её двадцатиметровая стальная ферма словно перст указующий видна издалека. Между прочим, отличный ориентир для артиллерии противника. Ведь у аборигенов нет спутниковой системы высокоточной навигации. Если что, то им придётся по старинке наводить свои пушки.

Два «Ястреба» величественно и грозно проследовали на север. Биал проследил за ними глазами. Два винта, словно два мощных вентилятора, подняли тучу красноватого снега. Где это видано? Для охраны всего одной буровой установки командование выделило большие силы. Но, Биал недовольно нахмурился, дурное предчувствие, один хрен, всё колет и колет ржавым гвоздём в затылок. Впрочем, главный виновник плохих ожиданий известен – короткий световой день.

В конце зимы Северное плоскогорье похоже на кухонный стол, эдакое бело-красное безмолвие. Только на самом деле таковым оно не является. В каменистой пустыне полно небольших углублений и оврагов. В них миллионы лет скапливаются песок и глина. Весной, когда снег начнёт таять и зарядят проливные дожди, на Северном плоскогорье развернётся невероятная грязюка, можно сказать, болото, только без лишайников и камышей. А пока Северное плоскогорье идеально подходит для обороны. Здесь легко и быстро можно окопаться. Что и было сделано.

21-й взвод высадился на Северном плоскогорье и окопался по самый уши за час до рассвета. Несколько позже космические челноки «Торнадо» опустили на красный снег зенитку и мобильную буровую установку. Не успел старичок Дайзен подняться над восточным краем кратера Финдос, как над заснеженной пустыней поплыл монотонный гул. Прочный бур впился в свалку человеческих душ.

Гражданские геологи спешили как могли, суетились вокруг высокой стальной фермы словно ошпаренные муравьи, и всё равно не успели. С наступлением первых сумерек аборигены осмелеют. С них станется выдать какую-нибудь грандиозную глупость. Биал невольно улыбнулся. Он бы на их месте точно рискнул. Даже больше – обязательно рискнул. Иначе местным жителям наступит полный и окончательный карачун.

Третья и финальная попытка. До командования, наконец, допёрло, что просто так гонять аборигенов по Свалке смысла нет. Ещё более глупо полезть за ними под землю. Это не только бесполезно, но ещё и смертельно опасно. За триста лет под Северным плоскогорьем, а так же под горами кратера Финдос, столько всего накопано, перекопано и выкопано. По плечам скатилась нервная дрожь, Биал невольно поёжился. Пусть с тех злосчастных приключений прошло больше пяти лет, но воспоминания о его выживании в подземельях Свалки до сих пор отдаются ночными кошмарами. В первую очередь, нужно уничтожить все без исключения подземные базы и крепости аборигенов. Вот почему Флот особого назначения вместе с космическими десантниками доставил на Свалку геологов и прочее нужное оборудование.

Первый этап подготовки к решительному наступлению выдался самым изнурительным. Больше месяца гражданские геологи устанавливали по всему Северному плоскогорью, а так же по прилегающим к нему горам, бесчисленное количество сейсмических датчиков. Аборигены, не будь дураками, сообразили, чем оно пахнет и сопротивлялись как могли. Дошло до того, что многочисленные патрули так называемой Народной армии разгуливали по поверхности Свалки в разгар дня. В общей сложности им удалось уничтожить примерно каждый десятый сейсмодатчик. Бесполезный труд, если разобраться. Этих самых датчиков командование заложило с тройной избыточностью.

Второй этап подготовки был самым коротким, зато самым зрелищным и уж точно самым громким. Неделю на Северное плоскогорье и горы рядом с ним падали особо мощные орбитальные бомбы. Правда, и это нужно отметить особо, не ядерные. Поговаривают, что заодно удалось накрыть пару-тройку партизанских отрядов. Куда упали бомбы, геологов особо не интересовало, гораздо важнее были координаты конкретных орбитальных ударов и точное время. А уж за этим дело не стало. Тем более флот сбросил в три раза больше особо мощных бомб, чем требовалось.

Масштабное сейсмологическое исследование глубин принесло долгожданные плоды. Буквально вчера командование флота наконец-то получило то, чего крайне не хватало буквально с первого дня бунта на Свалке – подробную карту крепости Арфан.

Конечно, карта получилась не самая точная. Объектов на ней несколько больше, чем в реальности. Однако с ней вполне можно работать. Если верить этой карте, то, Биал опустил глаза, как раз под ним, на глубине около сотни метров, находится Зона №3. Либо иное очень крупное образование явно искусственного происхождения.

И вот начался последний и самый решительный этап войны с бунтовщиками. Теперь у местных жителей нет решительно никаких шансов выиграть войну за так называемую независимость. Поражение аборигенов не более чем вопрос времени. Другое дело, как быстро до местных упрямцев дойдёт сей неприятный факт и они сложат оружие. Именно это обстоятельство и нервирует больше всего. Ведь решение будут принимать не простые солдаты на поле боя, а их командование, что засело в безопасной глубине и в ус не дует.

Биал скосил глаза на часы в углу забрала. Электронные секунды мерно тикают. Осталось продержаться два часа. Всего два часа. Это много или мало? Бережёного бог бережёт, Биал вытащил из зажима на спине верную «Эмму». Сумерки, чтоб их, сгущаются прямо на глазах. Когда в руках мощный электромагнитный автомат, то чувствуешь себя несколько спокойней. Былая нервозность переросла в уверенность. Атака будет. Конечно, глупая, бесполезная, но всё равно будет. Главное, не дать аборигенам прорвать оборону взвода. А пока не помешает ещё разок обойти расположение второго отделения, глянуть на подчинённых и успокоить их. Куда там! Биал мысленно махнул рукой, себя бы успокоить в первую очередь.

***

– Быстрей! Быстрей! Не задерживаемся!

Голос Шныка, командира отделения и закадычного друга, подгоняет не хуже плётки надсмотрщика на плантации кофе. Рядовой Чаг Ратаг, прозванный товарищами по отряду Непоседой, послушно прибавил шаг. За годы службы армейская дисциплина въелась в подкорку. Разум ещё только пытается осознать приказ, а ноги уже сами в ускоренном темпе понесли тело на выход. Чаг стрельнул глазами по сторонам. Своды туннеля внушают спокойствие. Пока ещё можно говорить по открытому каналу связи. А вот когда они выйдут на поверхность, на Северное плоскогорье, тогда придётся молчать в тряпочку.

Превеликий Создатель! Прочный ботинок из ткани борг противно шаркнул по каменному полу. Чаг елё удержался на ногах. На поверхность? Да ещё в такое время? Да ещё в таком количестве? Узкий туннель забит солдатами Народной армии как городской переход в час пик. От многочисленных фонарей на шлемах и плечах боргов в рукотворной пещере светло как днём. Уж лучше было бы темно как ночью, в грозу. Чаг бросил взгляд назад. Непрозрачные забрала герметичных шлемов укрывают лица, однако от фигур товарищей по оружию так и веет недовольством, неуверенностью и откровенным страхом.

Увы, Чаг чуть наклонил голову, страх – обратная сторона опыта. За последний месяц всем без исключения солдатам подземной Зоны №3 много-много раз пришлось выходить на поверхность и драпать, драпать самым натуральным образом, и от космических пехотинцев, и от «Муравьёв», и от штурмовых вертолётов. Последнее особенно ужасно. Так что каждый солдат Народной армии в этой рукотворной пещере не просто знает, а осознаёт всеми фибрами души, что именно ждёт его на поверхности.

Пятнадцать минут назад третье отделение подняли по боевой тревоге. Ничего подобного раньше не было. Противник никогда не пытался атаковать подземные крепости Народной арами. Ну, разве что, космические пехотинцы несколько раз пытались прочесать Большое кольцо, главный транспортный туннель под горами кратера Финдос. Но это было почти двадцать пять лет тому назад, так что можно не считать. Ведь именно в одном из отделений подземной крепости Арфан всегда можно было спокойно отдохнуть, набраться сил, как следует перекусить и элементарно выспаться. И тем более неприятно, и даже тревожно, когда заслуженный сон прервал вой боевой сирены.

Как на учениях, право слово. Третье отделение собралось быстро и организованно. Разум ещё только продирал глаза, а руки сами натянули на тело борг, закрыли все липучки, врубили подачу кислорода, вытащили из личного шкафчика разгрузку с боеприпасами и не забыли прихватить сам «Гвоздь». Разум окончательно очнулся и ужаснулся, когда прямо в коридорах подземной Зоны №3 Чаг столкнулся сперва с товарищами по взводу, а чуть позже и по роте. Лишь в широком проходе стало окончательно ясно, что по тревоге подняли всю базу. Это же, прости господи, как минимум батальон Народной армии. И ладно бы мирное время и очередные набившие оскомину ученья. Так нет же! Первый батальон и в самом деле в полном составе послали в бой.

Прямоугольные электронные часы над стальными дверцами шлюза показали 16:09. Чаг нахмурился, световой день ещё не закончился. В лучшем случае, на Северном плоскогорье неторопливо опускаются первые сумерки. Тем более непонятно, что в подобный час делать на поверхности целому батальону? Ещё в учебке Чагу крепко-накрепко вбили под корку простую мысль – для партизанской армии крупномасштабные операции на поверхности Дайзен 2 означают верную смерть. Космические пехотинцы перебьют партизан с той же лёгкостью, с какой мельничные жернова переламывают зёрна пшеницы или ржи. По плечам и спине вновь скатилась нервная волна. Чего только стоят штурмовые вертолёты «Ястреб». А ещё у метрополии наготове имеются аэрокосмические истребители, высокоточные ракеты, бомбы, да и Флот специального назначения на орбите Дайзен 2 в конце концов. И вдруг общая тревога, Первый батальон спешит к шлюзу. Не иначе, произошло что-то из ряда вон.

Шнык резко остановился, Чаг по инерции едва не ткнулся шлемом в спину друга.

– Отделение, – Шнык обернулся, – отдыхаем и ждём.

– Чего ждём? – тут же подал голос Чародей, рядовой Ваиж.

– Дальнейших распоряжений, – отрезал Шнык.

Новых вопросов не последовало. Да и смысл пытать ефрейтора Чинина? Шнык и сам не знает. Чаг тут же присел на каменный пол. «Гвоздь», электромагнитное противотанковое ружьё, устроилось между колен. Когда есть возможность отдыхать, нужно отдыхать. Только, Чаг прижался затылком к стене, отдых не всегда бывает полезен, особенно в канун боя, когда впереди полная неизвестность. Дурные предчувствия буквально витают в воздухе, общий канал связи то и дело доносит напряжённое дыхание товарищей по отряду.

– Внимание, Первый батальон.

Командный голос враз заполнил собой общий канал связи, Чаг торопливо поднялся на ноги. Судя по важному голосу, это полковник Курдан, командующий Первый полком Народной армии. Ого! Чаг мысленно присвистнул, по боевой тревоге и в самом деле подняли целый батальон. Не к добру.

– Ставлю боевую задачу, – голос полковника подобен металлу, такой же холодный и твёрдый.

Ну да, Чаг машинально кивнул, мало поставить на уши целый батальон и выгнать его на поверхность. Ещё нужна причина, чтобы было ясно, ради чего им предстоит умирать.

– Выйти на поверхность Северного плоскогорья и уничтожить мобильную буровую установку противника.

Чаг удивлённо поднял глаза. Голос полковника Курдана и в самом деле дрогнул? Или показалось?

– Вслед за вами выйдут миномётные и артиллерийские расчёты. Выполнять!

– Есть выполнять, – тихо, почти про себя, произнёс Чаг.

Ну, дела… Чаг качнул головой. На поверхность командование решило выгнать даже артиллерию. Это же, если разобраться, пожертвовать ей. Если у солдата на своих двоих всё же есть шансы удрать от «Ястреба», то тяжеленная пушка обречена. Без штатного тягача её невозможно быстро укатить. Никакая маскировка не поможет упрятать от детекторов вертолётов несколько сот килограмм чистой стали.

– Отделение, внимание, – следом за полковником заговорил Шнык, – кто не понял, повторю: если хотим жить, то нам любой ценой необходимо грохнуть эту чёртову установку. А теперь пошли! Всем соблюдать режим радиомолчания.

Лёгкий щелчок, связь тут же вырубилась. Масса солдат в искусственной пещере пришла в движение. Чаг стиснул зубы. Дело дрянь. Шнык не офицер, ему не придётся сидеть в безопасной глубине и отдавать по рации приказы. По этой причине друг озвучил боевую задачу батальона конкретно и без лишних политесов. Озвучил так, как не мог озвучить её полковник Курдан. Друг за другом, организованной толпой, солдаты Народной армии устремились на выход.

Маленькая неприметная пещера очень похожа на природную, только на самом деле её сотворили люди и замаскировали под естественную. Следом за другом Чаг выскользнул под открытое небо. Овраг почти целиком засыпан красноватым снегом. Одна радость, Чаг кисло улыбнулся, непроглядная ночь вот-вот укроет Северное плоскогорье тёмным покрывалом. А пока на востоке маленькой едва заметной чёрточкой выделяется та самая мобильная буровая установка. Чаг вытянул шею и чуток приподнялся на цыпочках. Дело ещё хуже, чем кажется. Правее торчит ещё одна стальная вышка. А чуть дальше с трудом угадывается ещё одна. Только думать и рассуждать некогда, третье отделение почти выскользнуло из почти засыпанного красноватым снегом оврага.

Спина привычно согнулась в три погибели. Головой на открытой поверхности лучше не светить. Третье отделение стадом преданных баранов топает за Шныком в восточном направлении. Зима на исходе. Днём, ближе к полудню, температура воздуха то и дело перескакивает за плюс. Пропитанный красной пылью снег во многих местах съёжился и подтаял. Пустыня больше не похожа на гладкий стол. Шнык ведёт подчинённых не прямо на буровую установку, а старается подойти к ней как можно ближе по многочисленным расщелинам и оврагам.

По бокам то и дело выпирает каменное основание Северного плоскогорья. Чаг стрельнул глазами по сторонам. Однако сердце, один хрен, едва шевелится в груди от страха. Пальцы всё плотнее и плотнее сжимают цевьё «Гвоздя». Огромную массу солдат трудно не заметить на поверхности планеты. Одна надежда на скорую атаку и на то, что из безопасных глубин на Северное плоскогорье выходит множество путей. Большая часть из них до поры до времени были наглухо замаскированы. Однако чуйка упорно подсказывает, что их время пришло.

В очередной раз Чаг украдкой, будто вор, глянул в тёмное небо. Как не убеждай себя, но всё равно кажется, будто из космоса на него пялятся сотни и сотни электронных глаз. Спутники-шпионы густой сетью висят над Северным плоскогорьем. Кибермозги старательно подсчитывают количество целей и распределяют их по ударным вёртолетам. Только не это! Чаг наклонил голову.

Первый батальон Народной армии самообороны Дайзен 2 множеством ручейков растёкся по каменистой пустыне. Второе отделение ушло куда-то вперёд. За спиной осталось первое отделение второго взвода. Иллюзия привычной пустоты греет душу. Пусть на поверхность выбрался целый батальон, однако в атаку они пойдут как партизаны.

Глава 2. Безумство отчаянных

Сержант Биал Ришат в очередной раз осторожно выглянул из-за бруствера. Старичок Дайзен почти полностью скрылся за краем кратера Финдос. Западная часть неба ещё отсвечивает яркой зеленью, но с восточной стороны всё больше и больше наваливается чернильная темнота. В столь поздний час каменистая пустыня по-своему ужасна и прекрасна одновременно. Многочисленные впадины, расщелины и овраги прорисовались чёрным. Более яркие полоски снега будто налились кровью.

Биал потянул носом, будто принюхался. Опасность витает в воздухе. Ну да, обычно аборигены «писают в тапки» и тут же делают ноги. Иначе говоря, нападают исподтишка и тут же отступают. Однако что-то не верится, что и сегодня будет как обычно. И без всяких логических обоснований Биал убедился, что нападение будет.

С небес упал грохот, Биал резко оглянулся. Рядом с буровой установкой приземляется «Аист», транспортный вертолёт. Чуть вдалеке яркими огоньками кружат «Ястребы». Ударные вертолёты это, конечно, хорошо, даже великолепно, но как же они демаскируют позиции 21-го взвода. Расслабились летуны, ох расслабились.

Тяжёлый «Аист» завис метрах в пятидесяти от стальной вышки. Огромный винт поднял вокруг машины облако пыли и снега. Со стороны кажется, будто исполинский миксер с оглушительным грохотом замешивает красноватое тесто. Обычно транспортный вертолёт на считанные секунды зависает над землёй, сбрасывает десант, и тут же вновь отпрыгивает от твёрдой поверхности. Это так. Но на этот раз «Аисту» придётся приземлиться прямо на снег. Биал невольно улыбнулся. Пилот бздит, явно бздит. Но ему всё равно придётся коснуться чёрными колёсам шасси поверхности Свалки. Придётся, иначе он не сможет разгрузиться.

– Внимание, – с тихим щелчком ожил общий канал связи. – Нас атакуют, – голос Султана, сержанта Шантла, заметно дрогнул.

Тело среагировало на автопилоте, Биал тут же пригнулся. Очень похоже на то, что командир 21-го взвода до самого последнего момента надеялся на инстинкт самосохранения аборигенов и на штурмовые вертолёты.

Это ладно, а где противник? Биал осторожно высунулся из-за бруствера. Вместо аборигенов в красных боргах раздался противный свист. Биал ничком рухнул на дно окопа. Толчок в грудь и грохот. Земля вокруг БМП встала дыбом. Пороховые пушки! Однако, Биал поднял голову, по шлему броника скатились мёрзлые комки, это сколько же стволов засыпает 21-ый взвод снарядами, раз зенитка не может с ними совладать? Хотя, с другой стороны, кусок железа в свободном падении сбить импульсным лазером гораздо сложнее, нежели реактивную гранату или хотя бы мину.

Первый испуг прошёл, Биал вновь выглянул из окопа. Это даже красиво, не будь оно так страшно. Пушки аборигенов продолжают дружно выбрасывать в воздух огромные огненные султаны раскалённых пороховых газов. Запоздалым эхом долетают раскаты выстрелов. И свист, противный свист железных болванок. На фоне тёмного неба судорожно мечутся тонкие яркие нити. Ага, Биал обернулся, но взгляд упёрся в громадину БМП. Это импульсные лазеры зенитки как могут «держат небо», но стальных болванок со взрывчаткой слишком много. Эх, кулак выразительно шлёпнул по брустверу, ещё бы одно «Небо-4-0». Сразу две зенитки были бы ещё лучше.

– Отделение, внимание, – указательным пальцем Биал ткнул кнопку общей связи с подчинёнными. – Всем занять места согласно боевому расписанию. Приготовиться к отражению атаки.

Если разобраться, то его команда не нужна. Подчинённые и так прекрасно знают, что им делать. Биал навалился грудью на стену окопа. Другое дело, что среди них почти одни новобранцы. Так что «пнуть» лишний разок не помешает. Над головой с рёвом прошли штурмовые вёртолеты. Ого, а это уже хорошо.

Приятно осознавать, что у тебя за спиной вся техническая и экономическая мощь метрополии. Биал улыбнулся. Можно не сомневаться – артиллерию противника уже засекли из космоса и передали координаты «Ястребам». Ну сейчас аборигены получат по самые помидоры. И темнота их не спасёт. Но, что это? Биал нахмурился. Прямо по курсу штурмовых вертолётов будто расцвели огненные цветы. Через монотонное уханье пороховых пушек прорезался очень хорошо знакомый треск тяжёлый пулемётов.

– «Защитники», – сквозь зубы процедил Биал.

Не меньше четырёх «Защитников» вдарили по «Ястребам» прямой наводкой.

Что б вас! Кулак в бронированной перчатке опустился на бруствер. Биал недовольно поморщился. Летуны привыкли безнаказанно гонять аборигенов и в хвост и в гриву. Привыкли настолько, что даже не подумали уйти на безопасную высоту и осмотреться. Оба штурмовых вертолёта прямо на бреющем полёте напоролись на пулемётную засаду. «Ястребы» было дёрнулись вверх, да только поздно.

Вертолёты окутались яркими искрами. Двенадцатимиллиметровые пули рвут боевые машины на части. Левый «Ястреб» задымил. Вместо того, чтобы резко набрать высоту, он дёрнулся всем корпусом и спикировал в мёрзлую землю. Грандиозный фейерверк на миг осветил место падения. Камни, снег и обломки винтов разлетелись далеко в стороны.

Второму «Ястребу» повезло чуть больше. Вертолёт успел вильнуть в сторону и почти без потерь выскочить из зоны обстрела. Боевая машина принялась было набирать высоту, но тут в аккурат под несущим винтом на миг расцвёл огненный цветок. Реактивная граната! Биал от злости закатил глаза. Так специально не попадёшь, только случайно. Подбитой птицей «Ястреб» крутанулся вокруг оси и рухнул на землю. Ещё один грандиозный фейерверк на миг осветил пустыню.

– Противник!!!

По каналу общей связи истерично рявкнул рядовой Жуан. Над головой тут же загрохотала 30-мм пушка «Шельмы». Следом вторили пулемёты респов и электромагнитные автоматы космических пехотинцев. Биал положил на бруствер верную «Эмму».

Точно противник! По телу прокатился нервный озноб, а щёки запылали жаром. Впереди, почти сливаясь с пустыней, бегут, спешат многочисленные тени. Грамотно действуют, чёрт побери. Биал пригнул голову. Аборигены наступают под прикрытием артиллерийского огня.

– Спокойно! – что есть силы крикнул Биал. – Беречь боеприпасы! Близко не подпускать!

Дисциплина – великая вещь. Беспорядочная стрельба тут же сбавила обороты. Космические пехотинцы попрятались под прикрытием бруствера. Наружу торчат только автоматы. По теням в пустыне застрекотали гораздо более короткие, зато более прицельные, очереди.

– Без паники! – Биал и сам сполз под прикрытие бруствера. – Скоро должно подойти подкрепление. Не подпускайте аборигенов к буровой. К себе не подпускайте.

Картинка с прицела на «Эмме» передаётся на внутреннюю поверхность шлема. Биал принялся азартно лупить по теням. Света мало, но аборигены сами выдают себя огненными кругами пороховых автоматов. Но тут счётчик пуль показал ноль. Ничего страшного, руки давно отработанными движениями воткнули в автомат полный магазин.

Душа жаждет погрузиться с головой в пучину боя. Но нельзя. Биал выставил автомат наружу, только стрелять так и не начал. Это рядовой боец может и должен полностью сосредоточиться на отражении атаки противника. А он, как сержант, как командир отделения, в первую очередь обязан поглядывать по сторонам.

Дружный огонь отделения несколько охладил пыл аборигенов. Биал стащил автомат с бруствера и двинулся вдоль окопа. Пусть в расположении взвода земля как и прежде встаёт на дыбы, а по бронированной башенке БМП то и дело чиркают осколки, но обстрел из пороховых пушек уже не столь плотный. Точнее, Биал подняла глаза, тёмное небо над головой испещрено лазерными линиями, зенитка приноровилась «держать небо». Эх, Биал машинально пригнулся, ещё бы парочку зениток, и тогда на артобстрел можно было бы вообще не обращать внимания. Ни одна стальная болванка аборигенов просто не смогла бы достичь земли и взорваться.

Передний угол обороны отделения. Гурман, рядовой Гуран, сосредоточенно поливает пулями пустыню перед собой. Появление командира он даже не заметил. Ну и ладно. Биал выставил наружу автомат. Через электронный прицел видно, как то тут, то там, из-за камней и мелких оврагов, вспыхивают огненные круги. Биал зло улыбнулся. Пороховые автоматы – проклятие аборигенов.

Доморощенные партизаны, как и следовало ожидать, не спешат складывать головы под снарядами «Шельмы» и пулями «Муравьёв». Однако, вот досада, они плавно обтекают позицию второго отделения. Ответные вспышки возникают всё дальше слева и всё дальше справа. Только… В прицеле мелькнул огненный круг. Указательный палец тут же вдавил спусковой крючок. «Эмма» разом выпустила с пяток пуль. Только почему они не стреляют?

А, чёрт, сглазил! Биал недовольно поморщился. С трёх сторон одновременно на позицию отделения с рёвом устремились огненные шары. Биал тут же рухнул на дно окопа. Верная «Эмма» брякнулась рядом.

***

Мобильная буровая установка рядом совсем. Кажется, протяни руку и сможешь стиснуть её бронированной перчаткой. Будто специально высокая стальная башня осыпана яркими огнями. Неужели космические пехотинцы настолько поглощены сражением, что забыли напрочь вырубить электричество? Но, Чаг недовольно шмыгнул носом, просто так по стальной башне не попасть.

Чуть в стороне от буровой, едва ли не в прямом смысле из-под земли, то и дело вырываются яркие лазерные лучи. Проклятая зенитка «держит небо». Рядом с вышкой расцвёл большой огненный шар. Чуть в стороне рванул ещё один. Ну, конечно же, буровая у неё в приоритете. В самую первую очередь зенитка сбивает те снаряды и реактивные гранаты, что могут угодить в стальную башню. Но получается хреново. Чаг самодовольно улыбнулся. Возле тяжёлого тягача с широкими гусеницами вырос султан взрыва. Многочисленные огни на стальной башне мигнули, мигнули ещё раз, но так и не погасли.

– Отделение, внимание, – Шнык врубил общий канал связи, – обходим позицию пехотинцев с правой стороны.

Это правильно, Чаг тут же прильнул к прицелу электромагнитного ружья. Только, чёрт побери, где эта самая позиция?

Вот оно техническое превосходство метрополии в действии, электромагнитное оружие не даёт огненных вспышек. Лишь по грохоту можно догадаться, что эта тёмная масса, что возвышается над поверхностью пустыни, и есть БМП космических пехотинцев. Боевая машина наполовину врыта в землю. Вторую половину прикрывает земляная обсыпка. Деталей позиции отделения, естественно, не видно, но Чаг и без них великолепно знает стандартную тактику обороны противника.

Близкие разрывы обсыпали Чага с ног до головы мёрзлой землёй. 30-мм пушка «Шельмы» лупит длинными очередями в белый свет как в молоко.

– Внимание! В атаку! В атаку! – приказ Шныка словно плётка поднял на ноги.

Чаг что было сил рванул вперёд. Нужно подойти как можно ближе.

– Не стрелять! Не выдавать себя! – надрывается Шнык. – Обходим! Справа обходим! Не стрелять, говорю!

Правильно. Правильно. Всё правильно. Чаг с разгону перепрыгнул через небольшой валун. Рядом опять рванул 30-мм снаряд «Шельмы». С другой стороны в опасной близости просвистели пули респов. В темноте выстрелы из пороховых автоматов дают яркие огненные вспышки. Если космический пехотинец может и не успеть среагировать, то автоматика «Муравья» ни за что не упустит возможность нашпиговать солдата Народной армии острыми стальными стрелками.

Третье отделение быстро обходит позицию космических пехотинцев с правой стороны. Вот уже в деталях можно разглядеть «Шельму». Чаг закатился в небольшую щель. Пули противника то и дело вспахивают землю перед ним. Всё так, как он и представлял. Боевая машина пехоты укрыта за бруствером. Наружу торчит лишь орудийная башня с 30-мм пушкой. Рядом с БМП окоп для пехотинцев. Ещё ближе мелкие ямы для РСПП.

– Отделение! Приготовить гранатомёты! – новый приказ Шныка. – Чарой, Калач – «пыльца». Остальные боевые. Приготовились!

Из крепления на спине Чаг вытащил связку «Шурупов». Раз Шнык приказал боевой, значит, боевой. Единственная штурмовая граната с фиолетовой полосой пока в сторону. Чаг подхватил круглый футляр. Целик прицела отскочил в сторону. Указательный палец лёг на пусковую кнопку.

– Залпом.. пли!!!

Указательный палец до упора вдавил пусковую кнопку. Из трубы будто вырвался огненный шар. Кумулятивная штурмовая граната ушла на цель. Чаг тут же отбросил пустой контейнер в сторону. И тут же перекатился в другую. В том месте, где секунду назад лежал Чаг, в землю впились стальные стрелки. Респ, больше некому, засёк позицию и тут же дал по ней прицельную очередь.

На миг «Шельма» будто вынырнула из темноты. Яркие лучи ИПРО окутали боевую машину тонкими нитями, но поздно. Орудийную башню и окопы под ней заволокло «пыльцой».

– Отделение, вперёд!! Вперёд!!!

Момент. Нужно поймать момент. Левая рука подхватила с земли пару «Шурупов». Чаг вскочил на ноги. Пока противник ослеплён, пока он подавлен, нужно подойти, подбежать к нему как можно ближе.

Пять метров. Десять. Пятнадцать. Прыжок! Чаг приземлился на живот. Инерция протащила немного вперёд. Шлем звонко врезался в округлый булыжник. Не шиш защита, но всё лучше, чем вообще ничего. Между тем противник очухался и открыл огонь.

Ага! Чаг злорадно усмехнулся. Получилось! Бруствер вокруг БМП почти разрушен. «Муравей» чуть в стороне наполовину засыпан землёй и не шевелится. Но, чёрт побери, сама «Шельма» ещё жива. Орудийная башня бешено вращается туда-сюда, пушка, как и прежде, щедрой рукой разбрасывает 30-мм снаряды.

– Непоседа, Ус – «пыльца», остальные боевые. Приготовились!

Чаг подхватил «Шуруп» с фиолетовой полосой на корпусе. Пусть палить «пыльцой» не так прикольно, но без неё ИПРО боевой машины и респов собьёт все без исключения реактивные гранаты.

– Залпом… пли!!!

Пустой контейнер отлетел в сторону. Чаг перекатился в другую. Сработало! Орудийная башня «Шельмы» окуталась «пыльцой». В ярко-фиолетовое облако тут же влетело не меньше двух огненных шаров. Хана «Шельме». Точно хана – 30-мм пушка тут же заткнулась. Но остались респы, у каждого отделения их не меньше четырёх штук. Ну что же, Чаг выдвинул вперёд «Гвоздь» теперь они приоритетные цели.

Проклятье! Чаг ругнулся сквозь зубы. В оптическом прицеле мелькают лишь тёмные бугры земли. В темноте респов не видно.

– Отделение! Выдвигаемся вперёд! – до сознания, будто издалека, долетел очередной приказ Шныка.

Метр. Два. Пять. Чаг вновь упал на землю. Рядом с левым плечом прошлась цепочка разрывов. Да где же эти чёртовы машины? Чаг приник к оптическому прицелу. «Муравьи» должны быть на первой линии обороны. Вопрос лишь в том, где именно? Стрелять в темноте – только зря переводить боеприпасы.

– Внимание! Подсветка!

Левее ухнул подствольный гранатомёт. Над позицией десантников яркой звездной вспыхнула световая гранат. С той стороны засверкала ещё одна и ещё.

Вот теперь позиция космических пехотинцев словно на ладони. Ствол 30-мм пушки задран вверх. В борту боевой машины зияет не меньше двух оплавленных дыр. Отъездилась «Шельма», и чёрт с ней. Чаг заводил стволом туда-сюда. Респы? Где?

Ага! Попался! В груди приятным теплом разлилась радость. В прицел, в перекрёстье чёрных линий, попала голова «Муравья». Указательный палец тут же вдавил курок. А потом ещё и ещё раз. «Гвоздь» три раза ощутимо толкнул в плечо. Респ дёрнулся всем корпусом назад, будто присел в желании выскочить из низенького окопчика. Только никуда он теперь не прыгнет. Указательный палец вдавил спусковой крючок ещё и ещё раз. Для гарантии.

Световые гранаты ткнулись в красноватый снег и с шипением погасли. Но две последние 15-мм пули должны попасть в цель. Чаг вытянул шею. Должны. По крайней мере, больше не слышно хорошо знакомого сдвоенного стрёкота крупнокалиберных пулемётов «Муравья».

– Отделение! Вперёд! Вперёд!

Шнык не забывает направлять подчинённых. Чаг с треском вогнал в ствольную коробку «Гвоздя» полный магазин.

***

Первый залп из гранатомётов окутал БМП ярко-фиолетовой «пыльцой». Эта дрянь забивает радиоволны, инфракрасный и оптический диапазоны. Электроника слепнет. Пусть и на время, буквально на секунды, но с гарантией. Второй залп доконал «Шельму». 30-мм пушка, чья размеренная стрельба внушала спокойствие, замолкла.

– «Шельма» подбита!!! Всё пропало!!! – у Гурмана сдали нервы.

Ну, козёл! Биал с трудом перевёл дыхание. Вспышка гнева едва не ткнула рядового Гурана кулаком по морде.

– Отставить!!! – рявкнул Биал. – Держаться!!! Я сказал! Держать позицию! Подкрепление будет с минуты на минуту!

Помогло, вроде как. Гурман поднял автомат и вновь повернулся лицом к противнику.

Идиот! Биал двинулся дальше. Слишком долго у космического десанта, и вооружённых сил Федерации Мирема в целом, не было достойного противника. Печальный результат неизбежен – в армию и флот просочились маменькины сынки, карьеристы и настырные искатели тёплых мест.

Биал выставил наружу «Эмму». Рядом, из низенького окопчика, с обоих стволов лупит «Муравей». Электронный прицел на автомате вывел картинку на внутреннюю поверхность забрала. Чтоб вас! Биал едва не ругнулся вслух. Противник в опасной близости. То тут, то там вспыхивают огненные круги. Словно в тире зачёт на скорость реакции, Биал принялся отвечать короткими очередями. Но! Проклятые аборигены прекрасно знают фатальный недостаток порохового оружия. Знают, от чего буквально после каждой очереди меняют позицию.

Над позицией отделения выросли огненные цветы. Биал машинально поднял голову. Что за хрень? Над поверженной БМП вспыхнули яркие звёзды. На миг чёрно-белый мир перед Биалом смазался и пошёл яркими красками. Серый снег вновь стал бледно-красным, комки мёрзлой земли ярко-красными, а на броне подбитой «Шельмы» выступили чёрные пятна копоти. Проклятье, Биал склонил голову. Осветительные гранаты, теперь позиция отделения словно на ладони.

Мучительные секунды тянутся как годы. Но вот осветительные гранаты ткнулись в снег и с шипением погасли. Мир перед глазам вновь стал чёрно-белым, умная электроника броника сама включила ночной режим. Но, Биал вновь вскинул автомат, чего-то не хватает.

Паника стрельнула в голову. Биал дёрнулся всем телом. Только не это! Такой грозный, такой надёжный «Муравей», который одним своим видом заставлял аборигенов срать кирпичами, опрокинут на спину. Стальные лапы судорожно дёргаются в разные стороны. На груди и в голове зияют дыры.

«Защитник»? Биал тут же втянул голову в плечи. Нет. Не похоже. Крупнокалиберные пулемёты щёлкают респов как орехи, но аборигены используют их исключительно в обороне. Тащить за собой в наступление такую тяжеленную дуру нет никакой возможности. Остаётся «Гвоздь», богомерзкое изобретение бунтовщиков. Местные умельцы не придумали ничего лучше, как собрать из трофеев мощную электромагнитную винтовку калибром в 15 миллиметров.

Над головой вновь вспыхнули яркие звёзды, мир перед глазами вновь поплыл яркими красками. Но Биал не стал падать на дно окопа. Наоборот, он высунулся наружу. При ярком свете воевать умеют обе стороны.

Указательный палец жмёт и жмёт на спусковой крючок. «Эмма» судорожно бьётся в руках, будто пытается вырваться. Экономить пули не имеет никакого смысла. Прежде, чем световые гранаты ткнулись в красноватый снег и с шипением погасли, Биал успел выпустить целый магазин.

Перезарядка. Биал упал на дно окопа. Полный магазин с щелчком воткнулся в ствольную коробку, на индикаторе боеприпасов вновь горит сотня. Что с отделением? Биал ткнул пальцем в маленькую кнопку на левом запястье. На забрале тут же выскочили данные о потерях. Да что б вас всех! Биал зашипел от злости. «Шельма» выведена из строя, два «Муравья» подбиты, четверо рядовых убиты, ещё пять повреждены. Такими темпами очень скоро отделение будет помножено на ноль.

Над головой брякнул металл. Биал поднял глаза. Орудийная башня нервно дёргается туда-сюда. Неужели операторы РСПП пытаются вручную пустить её в дело? Но вот на броню «Шельмы» упал серый ребристый шарик. Граната!

– Бинт! Гусар! – вслух гаркнул Биал. – Вон из «Шельмы»!

– Есть! – дружно ответили рядовые.

Ребристый шарик разразился оглушительным взрывом. Биал едва успел рухнуть на дно окопа. От шлема и правого рукава с визгом отскочили осколки. Рядовые Итагун и Бинтан всё это время находились внутри БМП. Это они управляли «Муравьями» и подносили полные цинки снарядов к автоматической 30-мм пушке. Да обратит Великий Создатель внимание своё на творения свои, да успею бойцы выскочить. Или не успели? Биал оторвал голову от земли.

Бруствер рухнул. В обнаженный бок БМП впилась реактивная граната. Чуть поодаль ещё одна. От сдвоенного грохота заложило уши. Как обычно, акустические фильтры сработали с небольшим опозданием. Часть убийственных децибелов всё же вдарила по барабанным перепонкам.

Хреново дело, на полусогнутых Биал пополз дальше. Два прямых попадания. ИПРО «Шельмы» больше нет. Впрочем, как и самой БМП. Но он то жив, Биал вновь высунул верную «Эмму» из окопа.

Опять яркие звёзды осветительных гранат. Только они больше не мешают, а помогают. Указательный палец почти не отрывается от спускового крючка. «Эмма» в вытянутых руках бьётся в экстазе. Биал деловито водит стволом туда-сюда. В перекрестье прицела то и дело мелькают красноватые фигуры.

К чёрту устав, пустой магазин улетел на дно окопа. Биал, не глядя, воткнул полный. Аборигены прут и прут. Да сколько же их? Но… Удивительное дело? Биал вновь поднял электромагнитный автомат, ему не страшно. Наоборот! Кровь в жилах аж бурлит от возбуждения. Душа как будто парит над полем боя. В это трудно поверить, но Биал вновь почувствовал себя свободным. Свободным как тогда, в пещере, в подземельях проклятой Свалки пять лет тому назад.

Близкий взрыв словно ушат холодной воды на разгорячённую голову. Водопад мёрзлой земли привалил Биала к стене окопа. Хмельное наваждение развеялось. Ещё один мощный взрыв. Но, Биал вытянул шею, это в тылу аборигенов. Плевать. Есть кто живой? Биал оглянулся. Никого. Очередной мощный взрыв буквально пнул под зад. Биал упал на дно окопа.

Что это было? Но думать некогда. Рядом на серый снег упал ребристый шарик. Чуть поодаль ещё один. Гранаты!!! Левый кулак, словно бильярдный кий, одним ударом столкнул оба шарика в ловушку для гранат.

Сдвоенный взрыв поднял землю на дыбы. Биал словно прокатился на океанской волне. Спина гулко ударилась о стену окопа.

Ручные гранаты, Биал стряхнул с груди комья мёрзлой земли. Враг близко. Совсем близко.

– Второе отделение!!! – голос Биала едва не сорвался на истеричный визг. – Есть кто живой? Прячемся под «Шельму»!!! Под «Шельму»!!!

Биал ползком направился к задней части боевой машины. Вот уж никогда не думал, что может дойти до такого. Это же последний, самый последний, рубеж обороны. Того и гляди, дело дойдёт до рукопашной.

На том конце окопа показалась тёмная фигура, чем-то похожая на водолаза. Броник молчит. Указательный палец тут же вдавил спусковой крючок. «Эмма» огрызнулась длинной очередью. «Водолаз» пропал, но рядом показался ещё один. Да чтоб вас! Биал отвалил в сторону. В темноте загрохотали выстрелы. На стенке окопа заплясали огненные всполохи.

Через пару метров под тонким слоем снега и земли руки нащупали что-то твёрдое и гладкое. На забрале тут же вспыхнула надпись: «Рядовой Элюго. Убит». Проклятье. Биал бешенной ящерицей дёрнулся вперёд. Но руки опять упёрлись во что-то твёрдое и гладкое. На забрале опять вспыхнула надпись: «Рядовой Вусин. Убит».

Ужас ледяной рукой сжал сердце. Биал, словно загнанный в угол волк, затравленно оглянулся по сторонам. Да есть кто живой?

***

Рывок вперёд! Впереди мелькнула спина Шныка. Чаг приземлился рядом с другом. Ответный огонь космических пехотинцев потерял былой пыл, но расслабляться ещё рано.

– Осветительные гранаты. Пли! – Шнык не забывает командовать отделением.

Яркие огоньки вновь осветили позицию космических пехотинцев. Да чтоб вас! Чаг машинально вжался в стылую землю. Орудийная башня «Шельмы» дёргается туда-сюда. Не иначе, пехотинцы внутри пытаются в ручном режиме пустить 30-мм пушку в дело. А вот и хрена вам, Чаг вытащил последний «Шуруп».

БМП – штуки живучие. Да и как может быть иначе? Ведь они созданы для войны. Врага нужно добить, пока не поздно. Пусковой контейнер дёрнулся на плече. Кумулятивная граната впилась в бок «Шельмы». Пустой контейнер улетел в снег. Орудийная башня послушно перестала дёргаться. С другой стороны БМП раздался ещё один взрыв. Дай бог, что бы эта бронированная дура оказалась добитой окончательно и бесповоротно.

Третье отделение уверенно наступает на позицию космических пехотинцев. Успех придал смелости. Какая ирония, Чаг идёт позади товарищей по отряду и даже за спиной Шныка. Что поделаешь, таков приказ командования. Почти трофейное электромагнитное ружьё «Гвоздь» – игрушка дорогая. Да и помочь товарищам точным и убийственным огнём Чаг может только на расстоянии.

Очередной рывок, Чаг бухнулся в снег рядом со Шныком. Оптический прицел упёрся в шлем. Вот даёт! Прямо на броне подбитой БМП ярким огоньком пылает осветительная граната. А под ней, на развороченном бруствере, торчит электромагнитный автомат. Понятно: космический пехотинец укрылся в окопе и ведёт прицельную стрельбу через электронный прицел «Эммы». Завись горькой слюной скатилась по горлу, в Народной армии Дайзен 2 нет ничего подобного.

Перекрестье оптического прицела замерло на «Эмме», Чаг плавно нажал на спуск. Выстрел! А потом ещё и ещё раз. Первая же крупнокалиберная пуля угодила в автомат. «Эмма» кувырнулась в воздухе словно бешенный акробат и упала в глубину окопа.

– Отделение! Гранаты к бою! – скомандовал Шнык.

Чаг послушно вытащил из разгрузки осколочную гранату. Раз дело дошло до «карманной артиллерии», значит запросто может дойти и до рукопашной. Позиция космических пехотинцев рядом совсем, но выстрелов с той стороны почти не слышно. Чаг злорадно улыбнулся, совместный удар целого взвода Народной армии – это что-то.

Неожиданно земля мягко толкнула в грудь. Следом в спину ударил чудовищный грохот. Это же… Чаг судорожно оглянулся. Знакомый, до боли знакомый взрыв. Внутренности покрылись льдом, и не стоит грешить на сбитую терморегуляцию борга. Нет. Это кассетные заряды. Чаг тут же пригнул голову. Левая рука едва не выдернула из разгрузки маскировочную накидку. Над полем боя появились аэрокосмические истребители противника.

– Гранаты… Пли!!!

Команда Шныка будто разбудила прямо посреди кошмарного сна. Чаг машинально, что было сил, швырнул осколочную гранату в сторону подбитой БМП.

В следующий миг земля грубо толкнула в грудь, за спиной рявкнул взрыв. Чаг ничком распластался на земле.

– Отделение! Кидаем гранаты и живо к «Шельме»!!! – рявкнул Шнык. – К «Шельме», кто хочет жить!

Приказ Шныка с трудом пробился до сознания через чудовищный грохот. Чаг оторвал голову от земли. Друг прав, только так. Руки сами вытащили из разгрузки осколочную гранату. Чека улетела в темноту. Следом, по направлению к подпитой «Шельме», исчез ребристый шарик со смертоносной начинкой. Едва взрывы осветили опалённую БМП, как Чаг рывком вскочил на ноги.

Опасно? Ещё как! Но опыт, тот самый опыт, который не пропьешь, давно научил доверять другу и командиру.

Чаг с разгону сиганул в окоп. Ствол «Гвоздя» дёрнулся в одну сторону, а потом в другую. Никого! Вздох облегчения. Солдат противника не видно, либо удрали, либо убиты. Рядом приземлился Шнык. По бокам в окоп спрыгнуло ещё несколько тёмных фигур.

На дне окопа левая рука нащупала что-то твёрдое и гладкое. Чаг склонил голову. В потёмках едва-едва можно разобрать забрало космического пехотинца. Но нет, противник мёртв. Левый бок солдата метрополии изрыт мелкими глубокими воронками. Не иначе, умудрился поймать осколочную гранату. Броники метрополии весьма продвинутые, но от близкого разрыва половины килограмма в тротиловом эквиваленте, да ещё в чугунной оболочке, не спасают и они.

– Что дальше? – Чаг повернулся к Шныку, длинный ствол «Гвоздя» едва не ударил друга по шлему.

Вместо ответа Шнык ткнул пальцем на север. Ночь давно вступила в свои прав, не видно ни хрена. Зато очень и очень хорошо слышен рокот винтов. Над полем боя появились штурмовые вертолёты противника. И тут же, будто подтверждая самые дурные предчувствия, на тёмном фоне небес засверкали маленькие огненные вспышки. Понятно, Чаг машинально кивнул. Не мудрствуя лукаво, «Ястребы» принялись засыпать поле боя НУРСами. Причём, сразу два огненных плуга приближаются ко взятой позиции.

– Бежим!!!

Истошный вопль резанул по ушам. Чаг пригнул голову, но тут же вновь поднял её. У некоторый солдат Народной армии сдали нервы. Несколько тёмных фигур выскочило из окопа и рвануло прочь.

– Лежать! Всем лежать, – через общий канал связи гаркнул Шнык.

Чаг тут же сполз на дно окопа. Его не смущает даже мёртвый космический пехотинец в качестве своеобразной подушки. Шум винтов залил захваченную позицию, но, хвала Великому Создателю, «Ястреб» прошёл над подбитой «Шельмой». Просто прошёл и не стал заливать НУРСами. Зато чуть дальше новые огненные вспышки и взрывы разорвали ночную темноту.

Показалось? Чаг несколько раз усиленно моргнул. Или в самом деле огненные вспышки подбросили в тёмное небо несколько фигур.

Что это было? Руки машинально выдернули из ствольной коробки наполовину пустой магазин и тут же воткнули на его место полный. Чаг уставился в темноту. Впервые за всю войну за независимость ему пришлось увидеть самое настоящее паническое бегство. Безумная атака на позиции космических пехотинцев на время выбила из сознания солдат Народной армии здравый смысл. Так всегда бывает, когда сознание не поспевает за безумной чередой событий, а тело действует так, как его натаскали во время многочисленных учений. Но вместе с первой передышкой вернулся страх. Шум винтов «Ястребов» и огненные вспышки НУРСов доконали солдат Народной армии. Морально слабые сломались первыми и бросились наутёк, на верную смерть.

Между тем «Ястреб», чтоб ему пусто было, далеко не улетел и развернулся на месте. Вновь на чёрном фоне ночного неба заиграли огненные вспышки. Вновь пустыню вспахали султаны взрывов. И опять тёмные фигуры солдат, что попытались удрать? Чаг тряхнул головой. Или опять показалась?

– Так, живо, сколько нас здесь? – произнёс Шнык. – первый взвод, кто живой?

– Рядовой Туяк.

– Рядовой Ваиж.

– Рядовой Клинев.

– Рядовой Ратаг, – произнёс Чаг.

Всего набралось около двадцати человек.

– Я ефрейтор Чинин. Есть кто старше меня по званию? – спросил Шнык.

В ответ выразительная тишина.

– Тогда, – Шнык тяжело перевёл дух, – принимаю командование на себя. Переходим в режим радиомолчания.

Либо Шнык и в самом деле оказался самым старшим по званию, либо других претендентов на роль командира не нашлось. Чаг прикоснулся к левому запястью друга правым запястьем. Солдат справа так же прикоснулся к левой руке Чага. Не прошло и минуты, как все бойцы Народной армии подключились в сеть.

Это ещё один горький опыт войны за независимость. После победы над Первым ударным флотом, почти тридцать местных лет назад, борги солдат Народной армии были модернизированы. На запястьях появились специальные датчики. Прикасаясь друг к другу руками, можно говорить друг с другом в режиме радиомолчания. При необходимости солдаты могут собраться в большую сеть. Иначе никак. Многочисленные спутники-шпионы и беспилотники очень быстро отслеживают даже самые слабые источники радиоволн. А там, дальше, может быть всякое, начиная с ракетного удара с борта самого беспилотника, и до появления транспортного вертолёта с космическими пехотинцами на борту.

– Всем слушать меня, – заговорил Шнык, – связь с командованием утеряна. Как вы сами видите, нам удалось захватить позиции космических пехотинцев вокруг мобильной буровой установки. Но мы, – голос Шныка дрогнул, – понесли большие потери. Если кто не заметил, то над полем боя появились сперва АКИ, а потом подошли «Ястребы». Это, – Шнык на мгновенье умолк, но закончил, – разгром.

– Что же нам делать?

– Как быть?!

Импровизированную сеть заполнили нервные вопросы на грани паники. В мешанине голосов ни хрена не понять, кто и что конкретно спрашивает.

– Тихо, – цыкнул Шнык. – Что нам делать, ясно и так – уходить. Предупреждаю специально и особо: уходить будет организованно. У кого сдадут нервы, кто рванёт сломя голову, тот труп. Делай как я, и тогда будет шанс уцелеть.

Короткий инструктаж окончен. Шнык разорвал сеть и первым выпрыгнул из окопа. Чаг тут же, не раздумывая ни секунды, выбрался следом. Друг и командир так много раз вытаскивал подчинённых из, казалось бы, самых безнадёжных передряг, что сомневаться в его словах нет необходимости. За ними быстро потянулись остальные. Не прошло и половины минуты, как окоп перед раздолбанной «Шельмой» опустел. Что не говори, а жить хочется всем. Чаг торопливо закинул «Гвоздь» за спину. И вот они вновь партизанский отряд, что вновь и вновь уходит от наседающего противника.

Торопливый шаг на грани нервного бега. Спина Шныка маячит в темноте. След в след, хотя мин тут быть не должно. Сзади настигает шум винтов. Чаг судорожно обернулся. «Ястреб»! Неужели заметил?

Тело быстрее мысли. Руки торопливо выхватили из подсумка маскировочную сеть. Чаг плюхнулся на землю и с головой закутался в маскировку. В борге и так железа немного, однако с близкого расстояния аппаратура штурмового вертолёта может его заметить, особенно громадное электромагнитное ружьё. Единственное спасение – маскировочная накидка. Она отлично поглощает радиоволны. Если и есть шанс отлежаться, то только в ней.

Штурмовой вертолёт всё ближе. Солдаты Народной армии, жалкие остатки разгромленного взвода, попадали в снег. Сквозь шум винтов то и дело пробиваются торопливые шаги и чертыханье на грани нервного срыва. Чаг осторожно выглянул из-под накидки. Проклятье! У трёх-четырёх солдат сдали нервы.

Всемогущий «Ястреб» тут же засёк новую цель. Чага окатило холодом с ног до головы. Штурмовой вертолёт прямо над ним, ветер треплет маскировочную накидку и разгоняет снег. Под короткими крыльями заиграли огненные вспышки. Почти сразу где-то впереди раздались взрывы. Чаг прижал край накидки перед лицом. Как обычно, трусы спасают жизни тем, у кого более крепкие нервы.

Штурмовой вертолёт благополучно уплыл в сторону. Напор воздуха от винта постепенно стих. Лёгкий толчок в плечо, Чаг тут же скинул с головы маскировочную накидку. Это Шнык. Командир уже поднялся на ноги и жестами приказал поднять остальных. Режим радиомолчания и всё такое. Вскоре партизанский отряд продолжил движение. Десятка полтора солдат, словно стадо баранов за вожаком, вытянулось в цепочку за командиром.

Не только многочисленные учения, но и сама война натренировали Чага на славу. Прямо на ходу он аккуратно свернул и убрал в подсумок на поясе маскировочную накидку. Горячка боя давно отпустила. К пережитому ужасу добавился страх. Тело то бросает в жар, то в холод. То ли нервы, то ли система охлаждения борга начала работать с перебоями. Чаг бросил взгляд через плечо. Не то что глазами, даже спиной можно почувствовать, что отряд на грани паники. Пока солдаты держатся, ибо Шнык уверенно ведёт их с поля боя прочь, в пустыню, в безопасность. Если последнее вообще может быть хоть где-то на поверхности Северного плоскогорья.

Глава 3. Сущность войны

Счёт на секунды. На повороте Биал изогнулся всем телом. Будь он сейчас в Адаунском пехотном училище на старичке Миреме, то, несомненно, сдал бы зачёт по ползанью по-пластунски на пять с двумя огромными плюсами. И это при том, что ползти очень неудобно. Окоп едва ли не наполовину засыпан зёмлей и снегом.

В спину толкают шлепки и топот. Это аборигены добрались-таки до позиции отделения и теперь в панике сигают в окопы. Понимают, сволочи, что непосредственно на позицию отделения не упадёт ни одна кассетная бомба, не попадёт ни один НУРС. Тем более нужно отступить. Вот и задняя часть боевой машины. Руки в бронированных перчатках торопливо расчистили узкий лаз под дно.

Зубодробительный скрежет едва не взорвал барабанные перепонки. Биал тут же замер на месте. На секунду сердце сжалось от страха, зато потом забарабанило с утроенной силой. Это «Эмма» в зажиме на спине в самый неподходящий момент зацепилась за днище боевой машины.

Всё воображение проклятое. Кажется, будто на зубодробительный скрежет сбегутся все без исключения аборигены, которые только топчут эту проклятую свалку человеческих душ. Может быть, Биал подался чуток назад, но только не сейчас. Гул мощных движков льётся под днище боевой машины. То и дело бахают взрывы. Это над полем боя появились «Ястребы» и принялись засыпать аборигенов НУРСами. Так называемым повстанцам сейчас не до одинокого сержанта космического десанта. Биал шустрой мышью юркнул под днище БМП.

Биал торопливо развернулся головой к лазу. Как хорошо, что звуки мочилова снаружи с гарантией глушат его собственные неловкие телодвижения. На всякий случай, «Эмма» легла рядом на снег. На внутренней поверхности забрала появилось перекрестье с электронного прицела. Только пока аборигены не спешат ринуться за ним под днище «Шельмы» и разорвать его на куски. Тем лучше, Биал вжался в мёрзлую землю Свалки и замер.

Перед лазом под днищем то и дело мелькают тёмные фигуры в боргах. Биал склонил голову на бок. Да сколько же их? Сбоку, за колёсами, собралось много аборигенов. Шелест, стук, невнятная речь. То ли говорят, то ли бубнят себе под нос, не разобрать. Впрочем, злорадная улыбка растянула губы, можно понять и так – аборигены на грани паники.

Произошло то, что и должно было произойти, до чего второе отделение 21-го взвода чуть-чуть не сумело сдержать натиск противника – над полем боя появились сперва АКИ, а чуть позже штурмовые вертолёты. Высокоточные кассетные снаряды и бомбы в один момент смели к чёртовой бабушке всю пороховую артиллерию. Чуть позже «Ястребы» принялись гонять аборигенов и в хвост и в гриву. Ход сражения развернулся на сто восемьдесят градусов буквально за минуту. Биал нахмурился. Жаль, что этого не произошло хотя бы на пять минут раньше. Следуя законам жанра, сейчас должен появится «Ястреб».

Точно! Биал злорадно усмехнулся. Из-под «Шельмы» отлично слышно, и даже чуток видно, как НУРСы перепахивают каменистую пустыню. Десять аборигенов в одном месте – это много. Не заметить невозможно. А в точности стрелков можно не сомневаться, они не будут лупить по боевой машине.

Грохот взрывов на миг заглушил мысли в голове. Биал растёкся по мёрзлой земле. Лишь бы только аборигенам не пришла в голову мысль забросить под БМП гранату. Лишь бы только не пришла… Бежать, Биал глянул на бронированное днище, будет некуда. В замкнутом пространстве всего одна допотопная граната порвёт его на куски со стопроцентной гарантией. Пальцы стиснули цевьё электромагнитного автомата. В индикаторе боеприпасов мелко-мелко подрагивает зелёная цифра 76. Или, Биал приподнялся на локтях, всё же выскочить наружу и прихватить с собой на встречу с Великим Создателем как можно больше солдат противника?

Разрывы НУРСов ушли далеко в сторону. Чуть позже зашуршала мёрзлая земля и снег. Это, Биал машинально выдвинул перед собой электромагнитный автомат, аборигены. Да, точно, аборигены торопливо выскочили из окопа. За самым последним из них шумно рухнула стена окопа. Противник ушёл.

Надо бы переждать, надо бы убедиться, но-о-о… Биал самым решительным образом полез наружу. От нетерпения шлем броника вновь оглушительно шаркнул по днищу боевой машины. Биал высунул голову и настороженно огляделся по сторонам. Не, точно никого нет. Пусть аборигенам удалось взять позицию второго отделения 21-го взвода, однако им всё равно пришлось поспешно отступить.

Надо кое-что проверить. Биал свалился на дно окопа, но тут же перевернулся на ноги. Указательный палец упёрся в маленькую кнопочку на левом запястье. На забрале тут же появились данные о потерях.

– Проклятье! – в сердцах ругнулся Биал.

Из всего второго отделения уцелел только он один.

– Внимание.

От неожиданности Биал дёрнулся всем телом. Руки сами собой перехватили автомат на изготовку, указательный палец в самый последний момент замер на спусковом крючке. Превеликий Создатель, Биал расслабленно улыбнулся, это же связь.

– Двадцать первый взвод. Двадцать первый взвод, – продолжает верещать общий канал связи, – есть кто живой? Повторяю: есть кто живой?

Биал опустил автомат. А где телеметрия? По идее, командование должно получать телеметрию от всех боевых единиц. Впрочем, какая разница. На войне возможны многие варианты.

– Говорит сержант Ришат, второе отделение, 21-ый взвод, я, – голос предательски дрогнул, – я живой.

– Да, вижу: – голос на общем канале связи тут же обрадовался, – ранений и повреждений нет.

Судя по всему, Биал чуть было не вытянулся по стойке «смирно», это полковник Роян, командир Второго полка, частью которого является 21-ый взвод.

– Сержант, доложите данные о противнике.

– Противник сумел взять позицию второго отделения, но, – на всякий случай Биал ещё раз оглянулся по сторонам, – на данный момент уже отступил. Повторяю: противник отступил. В зоне видимости нет ни одного живого аборигена.

– Каково состояние вверенной вам мобильной буровой установки?

В сердце кольнула игла злости, Биал недовольно поморщился. Полковника не интересует состояние ни отделения, ни взвода. Да и как оно может его интересовать, если ни отделения, ни взвода больше нет.

– Сейчас выясню, – ответил Биал.

На самом деле с языка чуть было не сорвались самые грязные, отстойные ругательства. Но очень вовремя выручила въевшаяся подкорку дисциплина. Осторожно, стараясь лишний раз не высовываться из-под защиты наполовину засыпанного окопа, Биал обошёл позицию погибшего отделения. Глаза бы не видели, но бронированные ботинки то и дело натыкаются на тела погибших товарищей. Почти все погибли под градом осколочных гранат. Один раз по ту сторону полуразрушенного бруствера мелькнули останки раздолбанного «Муравья». Голова РСПП буквально вскрыта на манер консервной банки крупнокалиберными пулями.

Да это же! Биал шумно засопел и напряг глаза. Электроника бронескафандра тут же включила увеличение, буровая будто прыгнула навстречу. Не-е-е, это точно натуральное издевательство!

В бою полёг весь 21-ый взвод, по современным меркам, это неслыханные потери. Недалеко от буровой дымит «Аист». Вот кому не повезло по-крупному: шальной снаряд из пороховой пушки самым грубым образом оторвал вертолёту хвост. На противоположной стороне завалилась на бок зенитная установка «Небо-4-0». Сильный взрыв почти прямого попадания едва не выбросил её из окопа. Рядом, на красноватом снегу, разбросано несколько фигур в синих боргах. Вечная память, Биал опустил голову, команда гражданских бурильщиков разделила судьбу 21-го взвода. И на столь мрачном фоне стальная вышка продолжает сверкать многочисленными огнями как ни в чём не бывало.

– Докладываю: – просипел Биал, – обслуживающий персонал мобильной буровой установки погиб. Однако сама мобильная буровая установка видимых повреждений не имеет.

– Принято, – отозвался полковник Роян и тут же добавил. – Противник отступает по всем направления.

Биал тут же оглянулся. Вдалеке, в тёмной пустыне, и в самом деле то и дело поднимаются султаны огненных взрывов. «Ястребы» продолжают гнать аборигенов сразу во все стороны.

– Сержант Ришат, – полковник Роян заговорил вновь, – приказываю вам выдвинуться на мобильную буровую установку. Проверьте её состояние и возьмите под охрану вплоть до прибытия подкрепления.

– Вас понял, – Биал всё же вытянулся по стойке «смирно». – Помощники, или хотя бы один напарник, у меня будут?

Вопрос с подковыркой. Биал замер на месте, в груди холодным комком стянулось дурное предчувствие.

– Никак нет, – голос полковника Рояна скрипнул словно ржавая петля. – Исполняйте.

– Есть исполнять, – машинально произнёс Биал, но полковник уже отключился.

Твою дивизию, Биал на миг закрыл глаза, но почти сразу их открыл. Подтвердились наихудшие опасение – из всего 21-го взвода уцелел только он один. А это 36 человек личного состава. БМП, понятно, огребли в первую очередь. Нет даже раненых, иначе полковник Роян в первую очередь приказ проверить их состояние и оказать первую помощь.

На душе будто кошки обосрались. Биал медленно опустился на корточки перед убитым товарищем. Как бы то ни было, а приказ нужно выполнить. Такова чёрная сущность войны: убитых можно заменить, задание заменить нельзя.

Рядовому не повезло конкретно. Руки и ноги раскинуты в стороны, на спине зияет огромное чёрное пятно. На забрале Биала тут же выскочила надпись: «Ефрейтор Вусин. Убит».

Блок жизнеобеспечения ефрейтора Вусина раскурочен будто кувалдой, однако, Биал наклонился чуть ближе, наружу не вытекло ни капли крови. Очень похоже на то, что Василёк словил кумулятивную гранату аборигенов. Вечная память. Но мёртвый обязан помочь живому. Это ещё одна чёрная сущность войны.

Биал рывком за плечо перевернул Василька на спину. Из карманов разгрузки пальцы извлекли четыре полных магазина и пять гранат для подствольника. Пусть аборигены удрали без оглядки, но пополнить боезапас лишним не будет. Хотя… Биал развернулся всем телом в сторону боевой машины. Задний люк «Шельмы» распахнут настежь. Каждая БМП везет тройной боекомплект для каждого пехотинца. Можно пополнить боезапас в ней. Можно, но абсолютно не хочется. В борт «Шельмы» воткнулось не меньше пяти кумулятивных гранат. Рядовые Итагун и Бинтан так и не успели выскочить наружу. Будет очень печально поскользнуться на их кишках.

Биал поднялся на ноги и осторожно выбрался из окопа. Пусть «Ястребы» старательно перепахали поле боя, а противник в панике удрал, но бдительность никогда не бывает лишней. Чем чёрт не шутит, можно легко наткнуться на недобитых аборигенов. Их проклятые маскировочные накидки изобрёл сам дьявол.

Страшно-то как, Биал на миг замер на месте. Пусть наполовину засыпанный окоп как защита уже не ахи, но всё защита. Сейчас же, на открытой местности, в одиночку, без поддержки респов и могучего БМП за спиной, невольно чувствует себя голом на званном обеде. Но надо, надо идти.

В двух метрах от окопа валяется дохлый абориген. Через грудь наискось протянулась цепочка аккуратных дырок. Биал криво усмехнулся, не иначе «Муравей» постарался. Несколько дальше прямоугольной кучей замер ещё один абориген. Чуть дальше ещё и ещё.

Конечно, не дело, но… Биал походя пнул мёртвого аборигена, голова убитого послушно отвернулась в сторону. В душе красивым внеземным цветком распустилось злорадство. Пусть так называемые повстанцы сумели-таки взять позицию его отделения, но щедро заплатили за каждого бойца, за каждого респа.

Вот и буровая. Биал спрыгнул в окоп, ноги мягко погрузись в красноватый снег. Взгляд тут же наткнулся на убитых пехотинцев, точнее, Биал склонил голову, геологов. У каждого в руках навсегда замер электромагнитный автомат. Один из них успел вытащить из разгрузки гранату, но так и не выдернул чеку. Вечная память, Биал осторожно вытащил из руки убитого гранату. Вот тебе и гражданские. Персонал буровой достойно принял последний бой. Аборигены никак не ожидали серьёзного сопротивления возле самой мобильной установки.

Стальная вышка, наперекор всему, продолжает сиять яркими огнями. Площадка под ней залита светом прожекторов. В стороне, в одном из тягачей, чуть слышно гудит генератор. Аборигены не успели бросить в него ни одной гранаты. Зенитка сумела-таки защитить буровую от артиллерийских снарядов.

– Сержант Ришат, доложите обстановку, – с щелчком включилась связь с командованием.

– Докладываю, – Биал машинально вытянулся в полный рост. – Персонал мобильной буровой установки пал смертью храбрых. Ни живых, ни раненных не наблюдаю. Сама мобильная буровая установка видимых повреждений не имеет, за исключением, – Биал покосился по сторонам, – незначительных повреждений от пуль и осколков на стальных конструкциях.

– Каково состояние ядерного заряда? – голос полковника Рояна напрягся.

Биал грустно усмехнулся. Теперь понятно, почему его отправили на буровую. Командованию плевать и на персонал, и на саму мобильную установку. В первую очередь их жутко волнует ядерная бомба, точнее, ядерный заряд. Не приведи Великий Создатель, аборигены смогли утащить его. Тогда можно смело ждать большой бабах в любом месте. Например, в Нинграде, как уже успели прозвать Главный базовый лагерь в Изумрудной долине.

– Не могу знать, – Биал вновь оглянулся по сторонам. – В поле моего зрения нет ничего похожего на ядерный заряд.

– Вижу, – голос полковника звенит от напряжения как гитарная струна. – Согласно последним данным, ядерный заряд должен находиться примерно на половине пути между мобильной буровой установкой и транспортным вертолётом «Аист» на противоположной от вас стороне. Приказываю проверить заряд. Задача ясна?

– Так точно.

– Исполняйте.

Связь тут же отрубилась.

Исполнять, так исполнять. Биал легко выбрался из окопа. Былой настороженности больше нет. Но, на всякий случай, не стоит лезть в круг яркого света возле стальной вышке, лучше обойти площадку по большой дуге.

А вот и ядерный заряд. Биал прибавил шаг. На другой стороне, буквально в десяти метрах от буровой, на боку валяется самоходная тележка с широкими колёсами. Рядом с ней лежит большой стальной цилиндр. На его торце наглядным предупреждением блестит красный знак радиационной опасности.

Ну, дела, Биал остановился. Шальной снаряд пороховой пушки нырнул в песок недалеко от самоходной тележки. Взрывная волна опрокинула её, осколки посекли днище и разорвали шины. Но сам ядерный заряд не пострадал. По крайне мере, детектор радиации бронескафандра молчит, а не трещит на всю округу.

– Сержант Ришат, докладываете.

Вновь полковник Роян. Командир полка, поди, нервно ёрзает от нетерпения на стуле у себя в тёплом и сухом штабе. А три большие звезды на его погонах, того и гляди, отвалятся.

– Ядерный заряд видимых повреждений не имеет, – бронированная перчатка проскользнула по гладкому боку стального цилиндра. – Повышение уровня радиации так же не замечено.

– Отлично! – радостно воскликнул полковник Роян. – Приказываю: оставайтесь на месте, охраняйте ядерный заряд до подхода подкрепления. Конец связи.

– Есть охранять до подхода подкрепления, – машинально произнёс Биал, хотя полковник уже отключился.

Неожиданно нахлынула усталость, Биал присел прямо на ядерный заряд. Ноги гудят, а руки отваливаются. Бой с аборигенами высосал массу сил. Что будет дальше, догадаться несложно: ядерный заряд всё-таки опустят в скважину. Ведь не зря же ради неё, проклятой, кулак в бронированной перчатке треснул стальной цилиндр по гладкому боку, полёг целый взвод.

Биал склонил голову. Знак радиационной опасности на торце стального цилиндра как ни в чём не бывало блестит в свете прожекторов буровой установки. Не так давно соседство с ядерной бомбой пришлось бы ему не по душе. А так, Биал криво улыбнулся. После всего того, что ему довелось пережить…

Звуки боя затихают вдали. Аборигены доблестно удрали в свои подземелья. Правда, Биал лениво повернул голову, они могут перейти в контратаку. Кто их знает. Хотя нет, не перейдут. Во второй раз Независимое правительство не сумеет послать аборигенов на верную смерть.

Над головой застрекотал винт. Потоки воздуха подняли огромное облако снега и красной пыли. Биал задрал голову. Метрах в десяти над землёй завис «Аист». А вот и подкрепление. Главное, ядерный заряд. Мёртвые подождут. Им теперь торопиться некуда.

Глава 4. Начало конца

– Всем отдыхать.

Долгожданный приказ Шныка словно райская музыка для ушей. Чаг тут же опустился на каменный пол пещеры. Рядом со стоном и скрежетом попадали товарищи по отряду. Руки вытащили из-за спины громоздкое электромагнитное ружьё. Вот так оно всегда бывает: держишься до последнего, но потом силы тут же покидают бренное тело, как воздух вылетает из пробитого воздушного шарика.

В рукотворной пещере, что так похожа на природную, собрался Первый батальон Народной армии. Точнее, Чаг хмуро покосился по сторонам, его остатки. Солдаты в красных боргах развалились кто где сумел пристроиться. Многочисленные фонари на лбах и плечах создают сюрреалистичное освещение. Матовые забрала герметичных шлемов скрывают лица. На общем канале связи царит привычная мешанина усталого дыхания десятков людей. Однако в самом воздухе рукотворной пещеры витает гнилостный запах поражения. Первого батальона Народной армии, к чему себя обманывать, больше нет.

За спиной остался короткий путь отступления. Всего-то километров пять, максимум шесть. По меркам бывалых партизан, смех один. Чаг как мог расслабился в полусидящем положении. Бывало, им приходилось убегать десять, двадцать, а то и тридцать километров. Но поражение… Поражение тяжким грузом легло на плечи и вымотало больше, чем тренировочный марш-бросок с полной выкладкой на сорок километров.

В маленький отряд, который возглавил Шнык, по ходу отступления влилось ещё солдат двадцать. Может, даже больше. Чаг устало вздохнул. Может, меньше. Не все полегли под кассетными бомбами аэрокосмических истребителей или НУРСами «Ястребов». Это так, только радости всё равно никакой.

Поражение. Народная армия самообороны Дайзен 2 потерпела самое настоящее поражение. Чего, откровенно говоря, и следовало ожидать. О чём только думало командование? Ведь Первый батальон был брошен в бой словно настоящая профессиональная армия. Будь возможности равны, то ещё можно было бы потягаться с космическими пехотинцами. А так… Результат закономерен – Первый батальон умылся кровью.

Шнык, друг и командир, привёл остатки Первого батальона в ту же пещеру, из которой они ушли целую вечность тому назад. Ушли организованной армией, вернулись дезорганизованной толпой. Чаг встрепенулся. Нежданная мысль огненной стрелой пронзила голову.

– Шнык, – Чаг приподнялся на локтях, – а почему мы остановились здесь, в пещере? Почему не спустились в саму Зону?

Общий канал связи тут же загудел тревожными голосами.

– Да?

– Действительно?

– Почему?

– Когда?

Пока остатки батальона отступали по Северному плоскогорью, пока чугунные ноги вязли в красноватом снегу, было не до вопросов. Но, едва спина нашла точку опоры, едва натруженные мышцы почувствовали облегчение, как в голову полезли тревожные мысли.

– Зоны №3 больше нет, – на удивление спокойно ответил Шнык.

Друг на грани нервного срыва, хотя внешне не скажешь. Общий канал связи вновь взорвался возбуждёнными голосами.

– Как это больше нет?

– Куда она делась?

– Какого чёрта мы тут торчим?

Шнык немного выждал и заговорил вновь.

– Нам так и не удалось уничтожить ни одну из мобильных буровых установок.

Солдаты в пещере как по команде замолкли. Шнык продолжил:

– Когда космические пехотинцы заложат ядерные бомбы и уничтожат Зону №3 – вопрос времени. Точнее, часов, если не минут.

– Неправда!

– К чёрту!

– Врёшь!

– Какого хрена мы его слушаем!

Общий канал связи выплеснул всеобщее недовольство. Чаг рассеянно оглянулся. Половина солдат Народной армии вскочила на ноги и принялась эмоционально размахивать руками. Вторая половина, хоть и осталась сидеть на каменистой земле, однако о долгожданном отдыхе тоже забыла напрочь. Яркие лучи многочисленный фонарей в панике мечутся по стенам и потолку.

Это же… Чаг сел прямо. Это же настоящий бунт. Поражение будто сломало в солдатах стальной стержень. Они устали, они разбиты и деморализованы. У многих поверх боргов наложены пластиковые повязки, через плотные витки то и дело сочится свежая кровь. Правая рука легла на ствольную коробку электромагнитного ружья, Чаг напрягся. Ещё немного, и может дойти до драки.

– А ну, заткнулись все!!! – неожиданно рявкнул Шнык.

Как ни странно, подействовало. Хор недовольных голосов тут же заткнулся.

– Я лично собираюсь жить, – голос Шныка вновь обманчиво спокоен. – Жить, не смотря ни на что. Те, кто разделяет моё стремление, оставайтесь здесь. А все остальные пусть проваливают в ядерный ад. Если кому так хочется сдохнуть под завалами Зоны №3, мешать не буду.

Шнык демонстративно улёгся на каменный пол пещеры и вытянулся в полный рост. Неприятная альтернатива и личный пример того, кто взял на себя командование остатками разбитого батальона, подействовали на солдат Народной армии словно ушат ледяной воды на хмельную голову.

– Зачем пробираться по Северному плоскогорью? Гораздо безопасней убраться из Зоны через подземные туннели.

Повисла тишина. Чаг озабоченно крутанул головой. Увы, голос незнаком. Никак не разобрать, кто именно не согласен с решением Шныка. Солдаты выразительно уставились на командира. Не иначе, они все ждут, что Шнык скажет, что возразит, прикажет, может быть, даже начнёт ругаться. Ничего подобного. Шнык демонстративно повернул голову на другой бок. Лишь мелкие камешки противно скрипнули под его шлемом.

– Вы как хотите, а я доверяю Шныку, а потому останусь здесь, – Чаг в свою очередь демонстративно развалился на полу пещеры.

Общий канал связи наполнился невнятным бормотанием. Солдаты смущённо поглядывают друг на друга, пожимают плечами и разводят руками. Привычной армейской дисциплины больше нет. Теперь каждый сам и только сам должен решить собственную судьбу. Но вот на пол пещеры прилёг один солдат, следом ещё один, ещё и ещё. Разговоры стихли, большая часть выживших предпочла остаться. Большая, но не вся. С десяток человек так и остались на ногах.

– А мы всё равно попытаемся выбраться из Зоны через подземные туннели.

Чаг скосил глаза. Вперёд выдвинулся один из солдат. Судя по голосу, тот самый, что предложил спуститься под землю ещё глубже.

– Скатертью дорога, – Шнык лениво махнул рукой. – Да поможет вам Великий Создатель, да обратит он на вас внимание своё.

Доброе, вроде как, пожелание больше похоже на просьбу, почти приказ, убраться к чёрту. Один из несогласных нервно оглянулся на товарищей и лёг на землю. Но остальные десять всё-таки развернулись на месте и двинулись в глубину искусственной пещеры. Очень скоро их шаги затихли за ближайшим поворотом.

– Всем отдыхать, – произнёс Шнык. – Погасить фонари и спать. Через час мы выступаем.

– А как же часовой? – раздался на общем канале удивлённый голос.

– Хочешь постоять на часах? – Шнык приподнялся на локтях.

– Не-е-ет, – испуганно протянул тот же голос.

– Тогда спи.

Пещера быстро погрузилась в темноту. Ну и правильно, Чаг как мог удобней устроился на каменистом полу. Шнык поступил верно, что не стал грузить подчинённых бесполезным караулом. Уходить в глубины Северного плоскогорья, пытаться проскользнуть через обречённую Зону №3, смысла нет. Если их застукают космические пехотинцы, то будет совершенно не важно, был часовой на посту или нет. А так, по крайней мере, перед выходом не будет маячить неприкаянный силуэт. Заодно все солдаты сумеют сполна использовать отпущенный на отдых час.

Усталость разлилась по телу, спать хочется, но, Чаг сел прямо, осталось маленькое, но очень важное дело. А то чуть не забыл со всей этой нервотрёпкой. Правая рука откинула защитный клапан на левом запястье. В темноте проступил зелёный экран управления боргом. Тычок в маленькую кнопку. К губам мягко прикоснулась пластиковая трубочка. Вода, Чаг сделал несколько маленьких глотков. Другая кнопочка и другая пластиковая трубочка. Это «похлёбка». Надо перекусить, пока есть такая возможность. На вкус синтетическая еда гадость редкостная, зато её можно не экономить и не растягивать. За раз всё равно получится съесть ровно столько, сколько нужно. Чаг с трудом сглотнул. На языке остался вкус соплей и ушной серы. К «похлёбке» невозможно привыкнуть, зато она очень эффективно прогоняет голод.

Вот теперь можно спать. Экран управления боргом скрылся под защитным клапаном. Чаг вновь растянулся на полу. А всё-таки жаль, что так получилось. Из лучших побуждений Независимое правительство Дайзен 2 эвакуировало мирных жителей из всех поселений на Северном плоскогорье и в горах рядом с ним. Однако, тем самым оно существенно упростило задачу космическому десанту по борьбе с партизанами. Вот и сейчас войскам метрополии ни что не мешает грохнуть Зону №3. А без надёжных подземных убежишь, где можно передохнуть, элементарно помыться и отоспаться, где накоплены большие запасы оружия, продовольствия и прочие припасы, партизанская война обречена на поражение. Ведь на Дайзен 2 нет ни лесов, ни джунглей.

Это, конечно, звучит цинично, но мирных жителей вполне можно было бы использовать в качестве живых щитов. Ведь в зоне пассивной обороны космический десант ограничился лишь захватом населённых пунктов. Как много раз рассказывал отец, в прошлый раз хвалённые десантники вели себя крайне глупо, но без особой нужны никого не убивали и не зверствовали зря.

Сон, сон, блаженный сон сморил Чага. Какие бы тяжкие думы не терзали разум, однако утомлённое тело требует своё. Ни каменный пол, ни блог жизнеобеспечения на спине борга не помешали Чагу уснуть. Из ствольной коробки верного «Гвоздя» получилась отличная подушка, а система терморегулирования борга позволила обойтись без одеяла.

Мощный толчок снизу буквально подбросил Чага в воздух. Тренированное тело очень вовремя успело перевернуться лицом вниз, а вот конечности подкачали. Чаг приземлился на локти и колени. Острая боль тут же стрельнула в голову. Остатки сна в панике испарились.

Будто и этого мало. Следом на Чага обрушился адский грохот. Руки в бесполезной попытке заткнуть уши лишь упёрлись в шлем. Стены пещеры заходили ходуном. С потолка посыпались мелкие камешки. Новый толчок швырнул Чага в стену. Адский грохот чуть было не расколол голову изнутри. Но тут же наступила тишина. Чаг шлёпнулся на пол пещеры. В рёбра ударило что-то длинное и плоское.

Кажется, будто миновала целая вечность. Чаг открыл глаза. Темно. Он уже умер? Или ещё нет? Кажется, нет. Руки, как и прежде, без всякой пользы упираются в шлем. Чаг с трудом расслабил мышцы. А где же свет?

Пальцы правой руки не сразу нащупали на левом запястье крошечные кнопки управления. На лбу вспыхнул фонарь. Тут же чей-то ботинок гулко вмазал каблуком прямо в забрало. Сердце в левую пятку. Чаг инстинктивно дёрнулся всем телом назад. Блок жизнеобеспечения врезался в стену.

Нужно успокоиться и не делать резких движений. Чаг медленно выдохнул. В пещере один за одним начали вспыхивать фонари. Яркие лучи света с трудом пробиваются через туман красной пыли. Чаг присел на корточки. Куча мала! Два необычайно сильный подземных толчка буквально сгребли солдат Народной армии в кучу у левой стены. Однако, Чаг резко поднял голову. Не, повезло, свод пещеры выдержал. Хотя местами протянулись страшные на вид трещины, а кое-где выпали большие камни.

Да это же… Чаг обхватил голову руками, перчатки из прочной ткани шаркнули по шлему. Жив! Он жив! Хвала Великому Создателю, он жив. Пусть голова гудит словно треснувший колокол, пусть перед глазами то и дело вспыхивают белые и синие круги, но это всё мелочи. Чаг с трудом поднялся на ноги, ботинки едва не разъехались в сторону. Контузия, вроде как. Пусть не самая тяжёлая, но всё равно контузия. Кажется, будто окружающий мир тонко гудит и ещё более тонко вибрирует. Герметичный шлем борга спас Чага от полной глухоты. Конечно, барабанным перепонкам досталось по полной, зато перепад давления не порвал их на лоскуты.

– Шнык, ты где? – Чаг едва не наступил на чьи-то ноги.

Слух нехотя возвращается. Сквозь звон струны то и дело пробиваются вздохи и стоны товарищей по отряду. Солдаты Народной армии постепенно приходят в себя. Куча мала возле стены неторопливо расползается в разные стороны.

– Шнык!!! – крикнул Чаг.

– Не ори! – в мутной взвеси пыли шевельнулась массивная фигура друга. – И без тебя башка трещит.

Жив! Чаг расслабленно улыбнулся. Камень с души. В этом безумном мире, в кровавой круговерти этой долбанной войны, существует единственная верная точка опоры – проверенный друг.

– Что это было? – Чаг шагнул навстречу, под ботинком дёрнулась чья-то нога.

– А ты не догадываешься? – Шнык с кряхтением оторвался от пола.

– Ну да, – Чаг понурил голову.

Предсказание друга сбылось с удручающей скоростью. Космические пехотинцы подорвали-таки ядерную бомбу. Причём, не исключено, не одну, а две-три. Как говорится, с гарантией.

– Чаг, сгоняй на разведку. Я здесь пока порядок наведу.

– Будет исполнено, – Чаг неуклюже козырнул левой рукой.

Это на плацу, когда на трибуне рядом торчат генералы и полковники с большими звёздами на погонах, полагается отвечать чётко по уставу, отдавать честь правой рукой и бодро щёлкать каблуками. В боевой обстановке не до казарменных политесов. Но прежде, из-под слоя пыли и мелких камешков, Чаг вытащил верный «Гвоздь». Хвала Великому Создателю, электромагнитное ружьё не пострадало. Мелкие царапины на цевье и прикладе не в счёт.

Если верить слухам, то большая часть жителей метрополии боится тёмных пещер. Проход в подземелье у жителей поверхности непременно ассоциируется с опасностью, с монстрами, мутантами, что непременно притаились за углом и только ждут возможность схватить храбреца своими холодными липкими лапами. А вот для жителя Дайзен 2, особенно для профессионального партизана, тёмный проход в глубь родной планеты в первую очередь ассоциируется с безопасностью, с теплом и уютом, с возможностью сбросить с усталых плеч тяжеленный борг и нацепить на ноги мягкие домашние тапочки. Всё это так, но только не на этот раз. Чаг машинально поправил на плече ремень ружья.

Ядерные бомбы хрен знает какой мощности вызвали самое настоящее землетрясение. Некогда круглый ход в глубину плоскогорья больше не кажется ни крепким, ни надёжным. Красная пыль постепенно осела, однако хорошая видимость лишь прибавила поводов для страха. Чем дальше, тем больше и больше стены и потолок перечёркнуты чёрными трещинами. Пол обильно засыпан колотыми камушками. Чагу всё чаще и чаще приходится переступать через куски упавшей породы.

Поворот. Ещё поворот. Пол пересекла очередная трещина. Чаг присел возле неё на корточки. Кажется, или из неё на самом деле струится лёгкий дымок? Какая разница. Чаг подняла на ноги и собрался было переступить через неё, как вдруг в шлеме противным треском разразился детектор радиации. Пусть пока ещё тихо, даже лениво, но из глубины родной планеты и в самом деле сочится убийственное ионизированное излучение.

Ладно, Чаг двинулся дальше, разведку нужно довести до конца. Тем более буквально через два шага детектор радиации умолк. Однако ещё через десяток метров проход перегородил каменный уступ. Это, это, пальцы левой руки скользнули по стене, сдвинулось каменное основание Северного плоскогорья. И тут же детектор радиации взбесился. Противный стрёкот словно два тупых сверла впился в уши. Чаг инстинктивно отшатнулся. Из-под ботинок вылетела гроздь колотых камешков.

В метре от уступа, что перегородил проход, детектор радиации благополучно затих. Чаг перевёл дух. Это хорошо, только вместе с ним развеялись последние надежды и мечты. Зоны №3 больше нет. Вместе с ней обратилась в радиоактивную пыль любимая койка в казарме. Больше нет любимой душевой с горячей и холодной водой. И тем более не стоит рассчитывать на столовую комнату, где в большом бочонке с начищенным до блеска краном никогда и ничего кроме «похлёбки» не водилось.

Чаг побрёл обратно. На душе погано, как и тогда, почти тридцать местных лет тому назад, когда ядерная бомба и безумие адмирала Крилла, командующего Первым ударным флотом Федерации, уничтожили Финдос, столицу Дайзен 2, родной город Чага. И сколько подобных потерь ему ещё предстоит пережить? Чаг печально вздохнул. Независимость, стоит ли она того?

Едва Чаг вынырнул из темноты, как на него тут же уставились десятки глаз. Пусть лиц за матовыми забралами шлемов не видно, но ясно и так – товарищи по отряду с тревогой и надеждой ждут его доклада. Всё понимают, но всё равно надеются на чудо.

– Зоны больше нет, – Чаг виновато развёл руками.

Общий канал связи тут же выдохнул всеобщее разочарование.

– Метров через пятьсот, – продолжил Чаг, – сдвинулось скалистое основание Северного плоскогорья. Через трещины очень сильно фонит. Идти дальше я просто невозможно.

– Чего и следовало ожидать. Операция по уничтожению мобильных буровых установок доблестно провалилась, – тихо заметил Шнык.

– Командир, что будем делать? – незнакомый солдат уставился на Шныка.

– А что ещё можно сделать? – Шнык распрямил спину и расправил плечи. – Только одно – уходить. Космические пехотинцы наверняка убрались как можно дальше от эпицентра ядерного взрыва. Жители метрополии пуще огня боятся радиации. У нас должна быть хотя бы небольшая фора во времени. А нам ли не привыкать бродить по ночам по пустыне.

– А куда мы пойдём? – спросил тот же солдат.

– На восток, к оставленному поселению Агат, – уверенно произнёс Шнык. – да, до Восточной трубы гораздо ближе, но через неё мы не сможем пробиться в Большой туннель. Если только с боем. А оно нам надо?

Солдаты одобрительно загудели. После тяжкого поражения возле буровых установок, ввязываться в новый бой с космическими пехотинцами никому не хочется.

– Если по дороге попадутся погибшие, – гул голосов в пещере тут же стих, – то не забывайте снимать боеприпасы и кислородные патроны. Да, чуть не забыл. Непоседа, – Шнык повернулся к Чагу, – дай ружьё.

Что он задумал? Однако Чаг без вопросов протянул другу электромагнитное ружьё.

– Обращаю особое внимание, – Шнык поднял «Гвоздь» над головой, – кто найдёт вот такое ружьё, обязательно возьмите пули к нему и запасные батареи. Эта штука особо эффективна против респов. А теперь, – Шнык протянул Чагу ружьё обратно, – поднялись и приготовились на выход.

Глава 5. Не за хвост собачий

Командир отряда первым вышел из пещеры наружу, Чаг тут же пристроился следом за ним. На Северное плоскогорье давно опустилась ночь. Великий Создатель словно сжалился над остатками первого батальона и ниспослал метель. Ветер метёт по мёрзлой земле снег и пыль. С уступов и валунов то и дело срываются большие тучи. Но выше, над горизонтом, отлично видно, где заканчивается звёздное небо с россыпью тусклых точек и начинаются горы кратера Финдос.

Погода для беглецов самая что ни на есть подходящая. Какая-никакая видимость имеется. Всё не на ощупь по компасу брести. Одновременно ветер заметает их следы, а снег и пыль надёжно укрывают солдат Народной армии от спутников наблюдения. Да и от беспилотников в такую погоду проку не намного больше.

Отряд вытянулся в длинную походную колонну. Что, что, а марш-бросков по пересечённой местности в подготовке солдат Народной армии было более чем предостаточно. Чаг печально вздохнул. Какая ирония. Кажется, будто целую вечность назад он с товарищами по отделению покинул эту же пещеру и двинулся в восточном направлении, чтобы выполнить приказ командования и уничтожить мобильную буровую установку противника. А теперь он снова вышел на поверхность Северного плоскогорья и снова шагает в восточном направлении. Но на этот раз чтобы убежать, спасти собственную жизнь. Зоны №3 больше нет. Первый батальон Народной армии, целый батальон, так и не сумел выполнить приказ командования.

А если бы сумели? В голову стрельнула шальная мысль. Чаг поднял глаза. Чуть впереди маячит спина друга. По бокам воет ветер. А что было бы, если бы первый батальон сумел-таки уничтожить те самые мобильные буровые установки? Риторический вопрос, Чаг опустил глаза.

Горькая истина в том, что ничегошеньки бы не изменилось. Зона №3 просуществовала бы на день дольше. Может, на два-три. Метрополия привезла бы на Северное плоскогорье новые мобильные буровые установки. Другое дело, что во второй раз их бы стерёг не взвод и два «Ястреба», а целая рота космических пехотинцев и не меньше десятка штурмовых вертолётов. И тогда разгромить противника не смог бы и целый полк Народной армии. Техническое и научное превосходство метрополии исключает всякое прямое столкновение.

В шлеме тревожно затрещал детектор радиации, Чаг встрепенулся. Не иначе, они недалеко от тех мест, где космические пехотинцы заложили ядерные бомбы. В дикой спешке персонал буровых установок не стал как следует закупоривать скважины. Наружу вырвался так называемый ядерный джин, взрывная волна, что выбросила на поверхность радиоактивную пыль и камни.

Впрочем, волноваться не стоит. Точно такой же детектор радиации затрещал и в шлеме Шныка. Командир просто свернул немного в сторону, но не стал останавливаться. На душе несколько полегчало, Чаг машинально поправил на плече ремень электромагнитного ружья. Отряд просто обойдёт радиоактивный выброс. Чем борги хороши, так это тем, что отлично защищают от радиации. Хотя, Чаг повернул голову, в темноте как и прежде натужно воет метель, этот радиоактивный выброс ещё долго будет своеобразным памятником уничтоженной Зоны №3. Ведь вместе с ней рухнули все надежды.

По ходу движения то и дело попадаются трупы погибших товарищей. Отряд то и дело останавливается. Время играет против солдат Народной армии, но без боеприпасов и, особенно, без кислородных патронов они могут не дойти до брошенного поселения Агат. Чаг лично обобрал пять тел. Так ему удалось пополнить запас гранат и кислородных патронов. Кто-то из товарищей по отряду отдали ему полтора комплекта пуль и четыре запасные батареи к электромагнитному ружью. Что интересно, никто так и не стал подбирать сам «Гвоздь». Увы, в Народной армии переделку из трофеев не жалуют.

Шестой по счёту погибший оказался пуст. Чаг распрямил спину. Кто-то уже почистил его разгрузку и выдернул из блока жизнеобеспечения кислородные патроны. Одна радость – герметичные забрала шлемов скрыли лица, а мороз не дал испачкаться в крови.

Несколько раз Шнык объявлял небольшие привалы. Каждый раз солдаты падали в снег от усталости. Каждый раз, когда следовала команда Шныка подняться и двинуться дальше, Чаг боялся оглянуться назад. Очень хочется верить, будто все до одного солдаты продолжают нелёгкий путь на восток. Но! Нет и не может быть никакой гарантии, что в их отряде до сих пор ровно столько же человек, сколько вышло из пещеры на поверхность Северного плоскогорья. Привычный порядок рухнул. Шнык даже не пытался пересчитать подчинённых. Тем более он не стал устраивать перекличку.

Чаг, словно осёл на привязи, бредёт и бредёт за другом. Кажется, будто нет и быть не может конца этому чертовому переходу. Когда Чаг в очередной раз поднял глаза, то заметил, как впереди по ходу движения небо начало светлеть. Робко, неуверенно, однако на горизонте уже проступили округлые вершины. Чаг улыбнулся. В это трудно поверить, но они дошли, добрались, доковыляли до гор кратера Финдос.

Шнык скомандовал большой привал. На этот раз отряд затаился в небольшой расщелине. Чаг по собственной инициативе забрался по склону и выглянул наружу. Над душе тут же стало тепло и весело. Они в самом деле дошли до посёлка Агат.

Вход в посёлок, как и у большей части поселений в кратере Финдос, находится в склоне горы. Вынутый грунт не имеет смысла отвозить далеко, ибо это пустая трата времени и сил. Вот почему перед входом в посёлок насыпана шикарная площадка. На ней хоть стадион строй эдак на десять тысяч зрителей. Рассвело вполне достаточно, чтобы на дальнем конце просторной площадки можно разглядеть широкую бетонную трубу. Ворота сдвинуты в стороны. Ветер нанёс во внутрь кучи песка и снега. Чаг нахмурился, а вот это не есть хорошо.

В блог жизнеобеспечения на спине гулко ткнулся мелкий камешек. Чаг оглянулся и тут же съехал на дно расщелины. Шнык жестами приказал всем взяться за руки. Иначе говоря, собрать сеть для разговора в режиме радиомолчания.

– И так, мы дошли, – заговорил Шнык, едва все солдаты взялись за руки. – Перед нами осталось последнее серьёзное препятствие. Проход в поселение Агат наверняка заминирован. Да, погода на поверхности безжалостна к минам, но лучше не рисковать. У кого-нибудь сохранился «Поросёнок».

В ответ гробовая тишина. Увы, но компактного детектора мин по прозвищу «Поросёнок» ни у кого в отряде не оказалось. А если у кого из солдат и был такой, то наверняка остался в пустыне недалеко от уничтоженной Зоны №3. На длинном переходе каждый лишний килограмм со временем превращается в тонну. Чаг про себя печально вздохнул. Вот ещё один очень неприятный признак падения дисциплины. Солдаты молчат и лишь преданно пялятся на командира.

– Ладно, – в голосе Шныка проскользнуло раздражение, – придётся пробиваться по старинке. Я пойду первым, буду проверять наличие мин щупом. Остальные за мной след в след.

Руки разомкнулись. Чаг вместе с остальными принялся карабкаться по склону к краю расщелины. Военное дело на метрополии продвинулось гораздо дальше, чем на Дайзен 2. Однако дедовский способ поиска мин с помощью самого обычного щупа ничуть не утратил своей эффективности. У Народной армии было достаточно времени, всех партизан обучили находить мины таким способом. Хотя, конечно, он не даёт стопроцентную гарантию.

Через небольшой оптический бинокль Шнык в последний раз оглядел подступы к посёлку Агат. Ничегошеньки не изменилось. Всё так же уныло воет ветер, сугроб перед бетонным входом всё так же выглядит нетронутым. Из своего автомата Шнык вытащил шомпол, длинный стальной прутик для чистка канала ствола.

Вообще-то, командиру отряда не полагается идти первым и проверять путь перед собой импровизированным щупом. Но то в обычных условиях не полагается. Сейчас же, когда дисциплина в отряде и без того висит на волоске, Шнык первым выбрался из расщелины и направился ко входу в посёлок Агат. Чаг торопливо выскочил следом за другом.

Это только со стороны неискушённому зрителю может показаться, будто Шнык, словно заправский сапёр, точно знает своё дело. Шомпол то и дело протыкает слой снега до самой земли. Лишь вблизи Чаг видит, как на самом деле руки друга едва заметно подрагивают от нервного напряжения. Как тут не вспомнить поговорку о сапёре, что ошибается лишь два раза в жизни.

Медленно, метр за метром, но уверенно, отряд приближается к бетонной трубе. Вот уже в деталях можно рассмотреть распахнутые ворота. Железные створки покрылись ржавчиной, на стыках так вообще появилась бахрома. И снег. Нетронутый снег слегка присыпан красной пылью. На ровной глади нет ничего, что напоминало бы о противнике.

Пусть Шнык ничего не сказал, но каждый солдат Народной армии и так прекрасно знает, что космические пехотинцы не имели морального права просто так оставить вход в подземелье без видимого надзора. Чаг покосился на скалы возле широкой бетонной трубы. Можно даже не сомневаться, что где-то здесь притаился какой-нибудь хитроумный «жучок». Едва Шнык первым пересечёт распахнутые створки, как командование космического десанта тут же узнает об этом. Ну а дальше счёт пойдёт на минуты. Скорее рано, нежели поздно, небеса наполнятся стрёкотом винтов. Сперва перед входом зависнет «Ястреб», а чуть позже на площадку перед входом в посёлок Агат «Аист» высадит космических пехотинцев.

Вот Шнык пересёк невидимую линию между распахнутыми железными створками. Чаг следом вступил под своды бетонного туннеля. Но, проклятье, испытание продолжается. За долгий зимний месяц ветер нанёс во внутрь слишком много снега. Приходится проверять и его. Шнык буквально истыкал шомполом дорогу перед собой.

Наконец, слой снега уменьшился до едва заметной корочки. Наконец, можно не опасаться наступить на противопехотную мину. Отряд торопливо втянулся во внутрь. Впереди показалась центральная площадь посёлка Агат. Чаг огляделся по сторонам. Яркие фонари на лбу и плечах высветили здания вокруг него. Он понятия не имеет, как называется эта площадь. Чаще всего просто Центральная, но не всегда. Никогда ранее бывать здесь ему не приходилось.

Чаг недовольно поморщился, жалкое и грустное зрелище. Местные жители давно оставили Агат. Двери прилегающих зданий распахнуты, окна выбиты. То ли мародёры постарались, то ли сильный ветер порезвился, то ли космические пехотинцы маялись от скуки. А ведь когда-то на главной площади был сквер. Пусть и небольшой совсем, пятачок диаметром в десять метров, но был. А теперь деревья засохли и почернели. Некогда высокая зелёная трава обратилась в прах. Чаг задрал голову. С потолка выпуклой сферой свисает огромный светильник, но и он, естественно, не работает. Цепочки маленьких дырочек перечеркнули прочное стекло от края до края.

– Смотрите, – неожиданно ожил общий канал связи, – листовки.

Отряд под землёй, молчать в тряпочку больше смысла нет, хотя и разрешения от командира тоже не было. Но это ладно. Бывший сквер засыпан синими прямоугольниками. Чаг машинально наклонился и поднял один из них. Да, так и есть, это листовки. Даже хуже. Коварство метрополии границ не знает. Это не просто агитационные листовки, а пропуск в почётный плен.

Два поражения подряд не только отрезвили федеральное правительство и военных, но и заставили самым внимательным образом перечитать учебники по истории. Летописи старичка Мирема насчитывают больше семи тысяч стандартных лет. За прошедшие века самым разным властям и режимам то и дело приходилось бороться с партизанами и усмирять бунтовщиков. Федеральным властям не пришлось ничего придумывать с нуля, лишь стряхнуть пыль с былого опыта и адаптировать его под современные реалии. Вот так на Дайзен 2 появились эти самые синие куски пластика.

Если солдат Народной армии предъявит эту листовку-пропуск в почётный плен, то он вполне может рассчитывать на амнистию. Иначе говоря, никакого преследования со стороны властей, тюрьмы и высылки. В самом тяжёлом случае лишь подписка о невыезде с места постоянного проживания.

Кусок синего пластика задрожал в руке. Чаг стиснул зубы. Как же хочется, до жути хочется, заныкать этот пропуск в карман. Заныкать, пока кто-нибудь не заметил. Ведь это не просто пропуск в почётный плен и амнистия. Это же долгожданное освобождение от тягот войны. Как знать, может быть в Вихране, в небольшом фермерском посёлке на восточной стороне кратера Финдос, Пиана и Слура, почти жёны, уже ждут от него по ребёнку. А он даже не знает об этом. С началом войны связь с зоной пассивной обороны прервалась.

Чаг шмыгнул носом. Что самое обидное, у него намечаются две жены. А если они обе и в самом деле уже беременные, то ещё и двое детей. А подобным на Дайзен 2 может похвастаться далеко не каждый мужчина. Для сравнения, лишь редкий сосланный с метрополии заключённый может похвастаться постоянной спутницей жизни.

Соблазн. Соблазн. Превеликий Создатель, как же он велик. Но! Чаг с трудом, будто у него в руке граната без чеки, разжал пальцы. Кусок синего пластика спланировал обратно на убитую холодом траву. Нельзя так. Нельзя. Обманывать самого себя просто глупо. Да, он уже не верит в победу над метрополией. Да, Дайзен 2 так и не обретёт независимость. Но! Чаг перевёл дух. У него ещё остались гордость и благородство. Если у него будут дети, то как он сможет объяснить им свою трусость, своё предательство товарищей по оружию.

– Внимание.

Командирский голос Шныка помог прийти в себя. Чаг медленно развернулся на месте. Взгляд невольно пробежался по остаткам первого батальона. Сердце тоскливо сжалось, как же мало их добралось до посёлка.

– Расслабляться не стоит, – между тем продолжил Шнык. – С минуты на минуту здесь появятся космические пехотинцы. Нужны добровольцы для отвлекающего удара, чтобы остальные успели добраться до Большого туннеля.

На общем канале связи повисла тяжёлая тишина. Чаг вновь окинул взглядом солдат Народной армии. Тяжёлый переход по пустыне сродни естественному отбору. Пусть среди уцелевших хватает раненых, но они, всё же, сумели дойти. В душе в тугой и горячий узел свернулись противоречивые желания и страхи. Если отвлекающего отряда не будет, то шансы элементарно выжить разом упадут у всех. Тупо добежать до Большого туннеля не получится. Мины – всего лишь часть проблемы. Не исключено, что выход просто взорван и завален. Сколько уйдёт времени, чтобы разобрать его? Это так. Но-о-о… Принять на себя удар космических пехотинцев жуть как не хочется.

От волнения голова кругом. Да пропади оно всё пропадом! Чаг мысленно махнул рукой. Про него часто говорят, будто он фартовый. Как-никак, а две предыдущие военные компании ему удалось пройти без единой царапины. Да и сейчас ни пуля, ни осколок, ни НУРС, ни кассетная бомба так и не достали его.

– Я остаюсь, – Чаг медленно поднял враз отяжелевшую руку.

Командир едва заметно кивнул в знак одобрения.

– Что? Больше никого нет? – Шнык даже не пытается скрыть в собственном голосе презрение.

– А почему ты сам не рвёшься в бой? – спросил чей-то незнакомый голос.

Неподвижные фигуры солдат, лица скрыты за непроницаемыми забралами. Бесполезно, Чаг поджал губы. Вместе они провели слишком мало времени, чтобы запомнить всех по именам и голосам.

– Да без проблем, – Шнык тут же выступил вперёд. – Я остаюсь в прикрытии. А тот, кто спросил, пусть принимает командование на себя. Ну! Ты где? Покажись!

В ответ тишина. Вопрошавший так и не рискнул выйти вперёд. Чаг злорадно усмехнулся. Не удивительно. Остаться для прикрытия – страшно. Но взвалить на свои плечи ответственность за жизни нескольких десятков солдат – ещё страшней.

– Хорошо, я остаюсь, – вперёд выступил один из солдат.

– И я, – ещё один поднял руку.

В общей сложности четверо солдат вызвались прикрыть товарищей. Шнык тут же назначил Чага старшим, а сам повёл остальных.

Горько и страшно наблюдать, как вдали постепенно меркнут фонари и глохнут шаги. Шнык ушёл. Если получится, то он сумеет пробить тропку в Большой туннель. Обязательно сумеет, если только дать ему время. Хотя бы немного времени. А для этого Чагу с подчинёнными придётся разыграть перед космическими пехотинцами самую обычную акцию по беспокойству противника.

– Для начала, давайте познакомимся, – предложил Чаг.

Может и смешно, но у добровольцев только сейчас представилась возможность узнать хотя бы имена и клички. Во время долгого перехода по Северному плоскогорью строгий режим радиомолчания не позволял этого делать. Да и на марше нет ни сил, ни желания трепать языком.

– Рядовой Биот, или Шип, – один из солдат поднял руку.

– Рядовой Шрайт, или Лист, – представился второй.

– Туяк, или Торшер, рядовой, – произнёс третий.

– Ордан, или Карась, тоже рядовой, – закончил четвёртый.

– Отлично, – Чаг машинально кивнул. – Моя фамилия Ратаг, рядовой, или Непоседа. Какие будут предложения?

Чаг выждал несколько секунд и продолжил:

– Будет лучше, если мы засядем на той же улице, по которой ушёл отряд. Когда появятся космические пехотинцы, открываем огонь. Респов я беру на себя, – Чаг выразительно хлопнул ладонью по стволу «Гвоздя». – Когда противник начнёт напирать, или ещё раньше из прохода выкатит «Шельма», делаем ноги. На ближайшем удобном перекрёсте тормозим и вновь стреляем. Вопросы, уточнения будут?

Ни вопросов, ни уточнений не последовало. Да и что спрашивать? Чаг предложил стандартную тактику отступления от наседающего противника. Именно с неё начинают обучение новобранцев в Стратегическом резерве. Её же в первую очередь оттачивают до полнейшего автоматизма. Однако, вместо вопроса или уточнения, рядовой Биот отошёл на пару шагов в сторону, нагнулся и подхватил с земли синюю листовку-пропуск.

– Вот что нам понадобится, – рядовой махнул куском синего пластика. – Какой смысл воевать. Сдаваться надо. Третьей Зоны больше нет. Весна не успеет закончиться, как и все прочие подземные крепости федералы взорвут к чёртовой матери. Вся эта независимость – чушь собачья. Нам, простым смертным, от неё никакого проку, проблемы одни. Кто хочет жить? – Шип поднял листовку.

Чаг скривился. Вот оно как на самом деле.

– Не надо, Шип, – Чаг поднял руку. – Не позорься. Брось эту гадость.

– Ну уж нет!

Шип отпрыгнул назад. Ещё миг, и вот в его руках автомат. Чёрный ствол уставился на Чага. Будто и этого мало, остальные трое тоже подняли оружие на изготовку.

Страх электрическим разрядом проскочил по телу, Чаг замер на месте. Следом нахлынуло понимание, очень горькое понимание: прикрывать основной отряд остались не самые стойкие и храбрые, а самые трусливые. Эти четверо больше не хотят воевать. Так или иначе, синие куски пластика, пропуски в почётный плен, окончательно доломали их. Эти четверо остались, чтобы прекратить сопротивление.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.