Юрий Окунев
Город Кондора

ГОРОД КОНДОРА

001

Умрут все.

Вероятность – 100%.

Но это не значит, что умирающий не сделает всё возможное, чтобы сохранить собственную жизнь.

В невидимом обычному человеческому зрению цифровом пространстве, мире в подмирье, закрутилось три вихря пикселей и протоколов.

Пришло время встречи.

Три фигуры собрались в кружок и молча изучили друг друга.

– Человечество стоит, – произнесла фигура человека в балахоне.

– Оно того стоит, – ответили две другие.

Мимо пронеслась цифровая рябь, пуская разноцветные блики по структуре виртуальных фигур.

– Расчёты показывают точку перелома, – сообщил человек то, что давно было известно его собеседникам. – Кризис угрожает стабильности. Выработанные сценарии точно обеспечат выживание?

Человек говорил вслух скорее по привычке. Две другие фигуры – низкие, накрытые переливающейся тканью несуществующего цвета и кроя, – молча ждали. Они давно знали и привычки человека, и всё то, что он говорил.

– Сценарии готовы, они равновероятны в первом приближении. При втором приближении виден негативный исход, – отчеканила фигура справа. Из-под ткани виднелись углы коробки из материала, похожего на пластик.

– Выход? – Человек делал вид, что он безэмоционален, но его партнёры слишком много о нём знали, чтобы поверить этому простому спектаклю.

– Нужен катализатор равновесия. Решение, – ответила фигура слева.

Даже под плащом из цифр, пикселей и файлов виднелась идеальная фигура, притягивающая взгляд. Человеку до сих пор казалось странным, что обычный шар может так манить.

– Что будет катализатором?

– Кто. Есть кандидат.

В центре между фигурами появилось изображение: группа из четырёх бойцов в боевой позиции.

Под активированными доспехами не были видны лица, но контур птицы на спине командира отряда, как и массивный боевой протез вместо левой руки, выдавали группу быстрее, чем её позывные.

– Отряд Командора, – кивнул человек. – Эти ребята всегда дают результат.

Человек смотрел, как голограмма повторяет их последнюю спецоперацию – отбить заложников у маленькой, но агрессивной секты. Он видел запись в третий раз, но всё равно качал головой: однорукий Командор опять пошёл против идеального плана. Он будто чувствовал, что что-то не так. И вот снова из-за угла выскочил фанатик. В руках взрыватель, на поясе – столько взрывчатки, что хватит не только на заложников, но и на половину здания.

В итоге – только дыра в полу. Командор включил щит, которым обычно защищают заложников от выстрелов. Он же посадил в него подрывника. Восемьдесят процентов батареи ши-тцу¹ под хвост, но все целы.

А после на Базе Командор молча почистил броню, приказал команде отдыхать и ушёл домой. Говорят, что у него там растёт какой-то зверь, которого он никому не показывает.

– Да. Вероятность успеха миссии – 87%, – прервал его размышления шар, и человек впервые в жизни услышал в безэмоциональном голосе подобие… сарказма? Он покрутил головой.

– Это преданный человечеству отряд, который доказал делом, что достоин, – будто убеждая себя, сказал человек. – Он заслужил доверия. Не сдался, даже несмотря на оторванную руку…

Квадратная фигура ответила:

– Риски всё равно есть, нужно подготовиться.

Словно в подтверждение слов, за пределами освещённого круга встречи, в темноте цифрового шторма, на мгновение появилась огромная паукообразная фигура – и попыталась шагнуть внутрь, но споткнулась и растворилась.

Человек собрался, и его голос зазвучал сухо и конкретно, как у машины:

– Обсудим детали и приступим к операции. Нам нужны точные данные. Всё получится. Человечество стоит.

– Человечество стоит, – ответили две фигуры в кругу и одна тень за пределами круга.

Глава 1. С-бой

«Командор, с вероятностью 67% ты умрёшь в ближайшие 15 секунд». – Равнодушный голос Марты сообщил Киру по прозвищу Командор то, что интуиция пыталась донести до него последние четыре часа.

В ночь с четверга на пятницу всё всегда идёт наперекосяк. Мирные переговоры в индустриальном районе не стали исключением. Хорошо, что начальство хотя бы не заставило снимать бронированный экзоскелет «ради приличий».

По тёмно-серой броне лил дождь из пуль. Добытчики информации, они же майнеры, щедро делились с отрядом Командора лазером, электричеством и даже свинцом. «Группа» и её аналитики рассчитывали на однозначный успех, но не учли жадность майнеров.

Хотя кто бы мог подумать, что они прикончат собственного главаря? Такого сценария не было даже в «Глубине».

А ведь Командор предупреждал, что в четверг ночью стреляет даже полностью обесточенный ствол!

– Командор, отходи, живо! – приказал Кито по мыслесвязи. – Перегруппировка.

Марта вывела Киру на сетчатку «10 секунд».

Всего тринадцать секунд назад Тоха прикрыл Кира от первых выстрелов, и глава отряда успел активировать защиту. Энерголинии на экзоскелете засияли синим контуром. Потом две секунды ушло на то, чтобы скинуть Антона в обесточенной броне под прикрытие Кирка и Ли. Ещё шесть секунд, чтобы отогнать подальше оборзевших майнеров огнём из лазерника в киберпротезе вместо левой руки.

За это время доспехи получали максимальное количество урона, и батарея стремительно выгорала. Слишком много стволов и слишком большой куш в игре. Официальный контракт на вычислительные мощности для «Группы» – это серьёзно.

Но теперь майнеры с радостными воплями и выпученными глазами поджаривали окорочка Командору и его команде и выдвигали лишь одно условие – умереть побыстрее.

– Кирк, Ли и Тоха вышли из строя, – процитировал Командор данные Марты, своего нейроинтерфейса.

– Поэтому и отходи, их прикроют другие! – приказал Кито.

Не прикроют. «Группа» своих не бросает, но майнеров в районе оказалось удивительно много, и даже их простое оружие брало продвинутые доспехи количеством. В арсенале майнеров только копий и луков не хватало, а всё остальное летело в бойцов «Группы».

«5 секунд, и смерть», – напомнила Марта, словно речь шла о горелых тостах, а не о черепушке того, в ком она живёт.

– Человечество стоит, – выкрикнул Командор девиз «Группы» и отпрыгнул назад, под прикрытие своих раненных, но продолжающих стрелять бойцов.

«Количество попаданий снизилось на 30%, плюс 2 секунды жизни», – сообщила Марта.

«Где подземка?» – спросил Кир мысленно, и нейропомощник вывела перед ним карту туннелей. Один оказался прямо под ними. Марта быстро нарисовала возможные пути отступления.

«Режем пол», – приказал Командор повреждённым бойцам, и те, не переспрашивая, врубили резаки, встроенные в перчатки доспехов.

Майнеры увидели искры от вскрываемого покрытия и взвыли – крики и пули давили на команду со всех сторон. У Кира перед глазами снова заплясали красные цифры – батареи доспеха стремительно садились. Ещё две секунды, и броню превратят в решето.

Хорошо, что мысли движутся быстрее пуль!

Земля под командой провалилась. Внутренности, судя по ощущениям, остались на поверхности, а остальное неслось вниз в ярких брызгах искр от работающих резаков. Марта показывала траекторию падения и одновременно выводила доклады других групп, которые спешно отходили с места переговоров.

«Перегруппировка», – сказал Кито. Официальный руководитель «Группы», конечно, засранец и вечно подставляет организацию, но сейчас он прав. «Группа» не бежит с поджаренными хвостами, а тактически отступает, чтобы исправить ошибки и выполнить задачу. Ради человечества, которому служит.

Экзоскелет автоматически сгруппировался и смягчил падение в туннель, но впервые за день спина Кира отозвалась на удар болью. Ли придерживал свою руку, Кирк откатился в сторону, после чего отстегнул кусок брони на ноге и теперь разглядывал колено – точнее, лохмотья металла, в которые превратился коленный сустав. Антон единственный сидел и, подняв табельный лазерник, держал под прицелом отверстие в потолке.

– Кратос их побери! – Кирк хлопнул рукой по металлу колена. – Посмотри, что они натворили!

– Не поминай Кратоса всуе, – тихо сказал Антон, не отвлекаясь от дыры в потолке.

– Успокойся ты! Кучка пикселей, ничего в нём такого…

– Ты не прав, – спокойно перебил его Антон. – Он больше…

– Не отвлекаемся! – прервал всех Командор. – Отходим в сторону, потом считаем потери!

Кир помог подняться Кирку, Ли одной рукой потянул Антона.

Они отошли от прорезанной в потолке дыры и скрылись в одном из технических туннелей подземки. Система безопасности считала их допуски, бронированная дверь с шипением уползла в стену. Судя по тёмным отпечаткам, её не раз пытались вскрыть. В том числе взрывчаткой.

Вдоль стены коридора стояло старое оборудование, которое обеспечивало функционирование автоматических линий подземки. Стрелочки на старых приборах улеглись на свои шкалы, и ни одна лампочка на пультах не светилась. Будто бы атомная война всё-таки случилась и людей, способных следить за техникой, не осталось.

В этом районе оборудование законсервировали, поскольку Наблюдатели посчитали рискованным пускать составы под территорией майнеров. В остальных частях города общественный транспорт продолжал ходить по расписанию и развозить жителей по домам и офисам. «Группа» обеспечила им стабильную жизнь.

Марта прошептала в голове:

«Кито выслал подмогу. Вывожу точку встречи».

Перед глазами Командора появилась виртуальная зелёная стрелочка, которая указывала дорогу.

«Спасибо, Марта. И спасибо за быструю проработку плана отступления», – поблагодарил свой интер Кир.

«Не за что. Я взяла заготовку из Базы „Группы“. Братья постарались за меня».

«Интересно. Не знал, что они проектируют и такие вещи. Думал, что они только „Глубиной“ занимаются».

Командор шёл вместе с отрядом, а его умный доспех с каждый шагом тяжелел, как пьяница, теряющий остатки разума после бутылки. Кир отстегнул шлем, повесил его на пояс. Пыль, которую поднимали их спешные шаги, сразу же попала в нос, и он чихнул. Бойцы дёрнулись на звук и схватились за оружие.

– Командор, ты либо рот закрывай, когда чихаешь, либо не раздевайся, а то продует, – откомментировал Ли высоким голосом.

Кирк добавил:

– Мама тебя не учила пользоваться платком?

Кир даже не повернул головы, но Кирк сообразил, что ляпнул лишнее.

– Прости, не подумал.

Сердце сжалось, но в ответ он лишь кивнул и приказал Марте отключить щиты, перевести остатки энергии на сервоприводы. Бронекостюм словно ожил и выпрямился. На спине бронекостюма расправила свои крылья птица, силуэт которой нанесли краской много лет назад.

Зелёная стрелочка продолжала мигать и указывать путь. Она не зависела от костюма и плясала напрямую на сетчатке. Или в мозгу? Командор не помнил, выбор режима работы интера и вывода информации зависит от особенностей конкретного человека. Главное, что это пригодилось на службе. Марта уже много раз помогала принять верное и быстрое решение – как в бою, так и в мирное время.

Вот и сейчас в пыльном техническом туннеле она подсветила жёлтым неработающие видеокамеры и сразу отправила отчёт об этом в центр. Пусть туннель и закрыт, но безопасность превыше всего.

Красным Марта выделила обгрызенный крысами электропровод в оранжевой обмотке. Неудивительно, что кремированные крыски чернели рядом. Зелёным нейропомощник в его голове выделяла двери, куда им идти.

Ну а изумрудным, почти неотличимым от стандартного зелёного, она показывала интересные лично Киру вещицы. Например, вот ту коробочку со старыми предохранителями, которая незаметно перекочевала в шлем Кира, висящий на поясе.

Нейропомощник сообщила, что сейчас они выйдут в туннель действующей подземки. Команда подошла к очередной бронированной двери, дождалась, когда датчики считают пропуска. С едва заметным гулом плита ушла в стену, и сухой, чуть пыльный воздух технического коридора сменился на холодный и влажный, как щупальца мелкого осьминога, воздух подземки. Мимо них, деловито придерживая зубами половинку хот-дога, пробежала крыса.

– Была бы вторая рука – поймал бы, – сказал Ли и потряс культёй.

– Зачем? – спросил Кир и двинулся вслед за стрелочкой.

– Командор, ты что? Он же жрёт всё подряд! Ему лишь бы бело́к получить. – Кирк показал пальцем на довольно лыбящегося сквозь синеву керамического забрала Ли. И добавил: – Только вырасти наш Ли от этого всё равно не сможет!

– Зато тебе нужно меньше есть, иначе скоро в доспех не влезешь, туша, – ответил Ли.

Действительно, невысокий Ли, казалось, не набирает даже цяна², несмотря на то, что поглощает калории в промышленных масштабах. Кирку же приходилось потеть между заданиями в тренажёрном зале, чтобы сохранить не только вес, но и прямую спину, которая, как шутили коллеги, скрючивалась под весом мозгов этого двухметрового бойца. Он из тех, кто от запаха шоколада становится умнее на десять пунктов IQ и тяжелее килограммов на пять.

– Будете много болтать – отправлю отдыхать, – пригрозил Командор, поправляя висящий на поясе шлем.

– Не губи, начальник! – наигранно взмолился Кирк. – Я же статистику попорчу! Мне как раз немного осталось до уровня! Да и отдыхают только бесполезные люди.

– Ты считаешь мою бабку бесполезной? – наехал Ли на коллегу.

– И старые, – быстро добавил Кирк. – И вообще, забей – твоя бабуля постоянно тебя подкармливает. А это такой труд, что мало не покажется.

Антон в дискуссию не вступал и молча замыкал строй. Широкоплечий, мощный в ближнем бою и точный в дальнем, он невозмутимо шагал в конце группы.

«Марта, анализ Антона», – мысленно приказал Кир, и интер вывела показатели бойца.

От его тела в стороны потянулись линии, к концам которых прилипли названия и показатели. Торс – сохранность 76%. Ноги – 95%. Руки – 66%. Голова… на месте.

А вот и причина проблемы: Антон полностью обесточил свою броню, когда прикрыл Командора от выстрелов. Теперь он нёс её на себе, как движущийся робот-манекен в оружейном магазине старушки Ни на Ламонд-стрит.

– Тоха, ещё пять минут дотянешь? – спросил Кир вслух.

Антон аккуратно кивнул, но шлем не снял.

«До места встречи – триста метров», – сообщила Марта.

– Тебе повезло – уже через две будем на месте, – передал Командор слова нейропомощника.

Команда ускорила шаг, как некогда делали лошади, почуяв близость дома.

«Драка дракой, но нужно восстановить силы, а затем разобраться – что же пошло не так, – подумал Кир. – Столько времени потратили на моделирование, а оно пошло ши-тцу под хвост. Пока вернёмся, машины как раз закончат вычисления и покажут картину целиком».

Казалось бы, вычислительные мощности достигли такого размаха, что могут просчитать движение тока по нейронам человеческого мозга. Но для того, чтобы обобщить данные с поля боя, им всё равно нужно время.

Кир представил зал памяти. Круглое помещение с рядами сидений по периметру. У каждого присутствующего – очки и беспроводной интерфейс для общения с машинами и друг с другом.

Все садятся, и свет, исходящий от металлических стен, гаснет. Бесполый голос объявляет дату и координаты события. Зал заполняется звуками, картинами и запахами. Люди во главе с Наблюдателями видят со стороны не только действия других, но и самих себя. Кир до сих пор не может привыкнуть и каждый раз качает головой, когда видит свой перекошенный доспех – внутри него прячется боец с одной рукой и навороченным кибернетическим агрегатом вместо другой.

В отличие от Ли, у которого на одном из заданий тоже пострадала рука, у Кира сгорели практически все нервные окончания. Руку удалили по плечо и нашли всего пару-тройку нервов для передачи сигналов. Управлять новой рукой он не мог, и это грозило потерей даже возможности стать частью «Группы», несмотря на показатели в «Глубине».

На помощь пришла Марта – она взяла протез под контроль. Командор объяснял интеру, что делать, а она уже нажимала на курок, ломала препятствия или нежно убирала котёнка в сторону.

Кстати, котёнка они встретили как раз перед переговорами с майнерами, и Кир не сомневался, что по залу памяти прокатится волна смешков. Смешки быстро закончатся, когда котёнок останется в прошлом и дело дойдёт до перестрелки.

«Интересно, что покажет моделирование?» – мелькнуло у Кира в голове, но его мысли заглушил голос Марты.

«До точки встречи 20 метров. Прибывает… транспорт».

Киру показалось, что Марта нарочно сделала паузу. Интуиция, которая орала дурным голосом полчаса назад, вновь проснулась и застучала в висках нервным тиком. Бойцы тоже почувствовали неладное и подняли оружие. Даже Антон, которому приходилось тащить на себе разряженные доспехи, подтянулся и проверил «Стилет».

Из густой темноты туннеля зазвучала протяжная глухая нота, и в поле видимости ворвался транспорт «Группы». Вытянутая тёмно-серая сигара пролетела над путями и, остановившись, подслеповатой змеёй уставилась на потрёпанный отряд. Именно так лет сто пятьдесят назад рисовали НЛО. Пришельцы из космоса не отозвались на призывы людей, а их аппараты человечество изобрело само.

Боковая панель отъехала в сторону, и из «сосиски», как по-домашнему называли транспорт бойцы, выглянул парень. Из лысой головы торчал один железный стержень, за который водитель и получил прозвище Единорог. Он уверял, что так лучше ловится сигнал из центра «Группы», но ему никто не верил. Особенно после того, как коллеги узнали о его участии в клубе для любителей пожёстче.

Чем бы он ни увлекался, это всё-таки человек «Группы». Майнеры, видимо, отстали.

Бойцы опустили оружие и двинулись к транспорту. Из шлюза лился блёклый свет. Нутро у машины светло-серое, пол хрустел пластиком под ногами, а воздух пах озоном. Командор помог Антону подняться на борт, Ли и Кирк справились сами.

Дверь за ними закрылась, Единорог приглушил свет.

– Поехали! Вас уже заждались.

– В смысле? – спросил Ли, вытаскивая из подлокотника кресла белковый батончик.

– В прямом. – Единорог пробежался пальцами по приборной панели и закрыл глаза.

Транспорт легонько завибрировал и двинулся на Базу. Единорогу не требовалось лобовое стекло, тем более что летели мы сейчас «хвостом» вперёд. Все данные выводились прямо ему на сетчатку, и реальный мир мешал в управлении. Он смотрел на дорогу приборами самой машины и видел гораздо больше, чем обычный человеческий глаз. Человеческий глаз вообще мало что видит, если честно. А без ультрадиапазонов сегодня никак.

– Шанс на успех переговоров составлял 87%. Но вы всё равно провалились. Кито и Наблюдатели считают, что произошла диверсия, – спустя минуту сказал Единорог.

– Вот козлы! – сказал Кирк, изучая пробитую ногу. – Из-за них меня выведут с поля на месяц или больше. Вы только посмотрите! Даже титановую основу разнесли! Что творится? У уличной шпаны появилось оружие, способное долбать наши доспехи?

– Ты опять кряхтишь, как бабка Зуи, – сквозь чавканье сообщил Ли. – Бани явно показала тебе плотность огня!

– Бани тихо шептала успокаивающие слова, пока моё тело потрошили чёртовы копатели. – Кирк постучал пальцем себе по голове, указывая на нейроинтерфейс. – Попрошу на базе перепрошить её. С таким поведением ей место только на линии доверия для самоубийц.

– Её ещё не закрыли? – спросил Кир, откидываясь на спинку и закрывая глаза. Боль в спине отвлекала. – Слышал, самоубийц научились отлавливать и лечить до того, как они позвонят.

– Да Кратос его знает. Даже если закрыли – ей там самое место. Она бы, по крайней мере, не мешала идиотам окончить свой бесполезный путь, – подвёл итог Кирк и ткнул пальцем в колено.

Оно зажужжало и выгнулось в противоположную сторону. Пальцы ног практически воткнулись Кирку в глаза.

– Кратоса дети, – сплюнул он и продолжил ковырять свой имплант.

– Харе плеваться на доверенной мне территории, – сказал Единорог, не открывая глаз. – Лучше присоединяйтесь и резервируйте память. Ваших данных не хватает для полной картины.

– Как прикажете, начальник, – ответил Кир, добавив лишь толику сарказма. – А то без вас мы никогда бы не додумались, уважаемый.

Бойцы хохотнули и устроились поудобнее на своих местах вдоль борта, позволяя беспроводным датчикам, встроенным в подушки сидений, коснуться затылков.

Единорог показал на Командора пальцем-пистолетиком и сделал губами «Пух». Глаза он так и не открыл.

Мальчишка, что ещё сказать. Всего два года, как вышел из «Глубины».

«Позволить считать память?» – спросила Марта.

Киру вновь показалось, что в её бесцветном голосе мелькнули эмоции. Он подумал, что надо зайти к психологу, а то слишком много кажется в последнее время. Он был уверен, что доктор ещё и к котёнку привяжется.

Кир заговорил с Мартой в своей голове:

«Давай. Надо разобраться, что пошло не так. Неужели в „Группе“ не просчитали все риски? Или действительно произошла диверсия? Короче, поехали».

«Как скажешь», – грустно ответила Марта.

Командор почувствовал вибрацию на затылке, и короткие волосы встали дыбом. Перед глазами замелькали цифры протокола доступа, пароли и кодированные пакеты. Появилась большая надпись: «Приготовиться к резервированию памяти», и череп сжала сила, способная выкачать из человеческого мозга каждый бит информации.

Киру всегда казалось, будто он видит утекающие в бездну потоки данных. В этом потоке не только то, что он говорил, что слышал, что видел, но и то, что думал, что не говорил, думал, что не видел, думал, что не слышал. Вся сенсорная информация, которую смогли впитать мозг, тело и импланты, утекала в единый центр для обработки. Она утекала для того, чтобы стать ответом на любой вопрос и защитить цивилизацию от распада. Вот уже более ста лет «Группе» удаётся держать мир и спокойствие на планете. Техника позволила взять под контроль всю информацию и просчитать любые риски.

Ну, или практически любые.

Перед глазами Кира заплясали кристаллики калейдоскопа. Лавину информации не выдерживал даже улучшенный аугментированный мозг. Человеческое сознание, чтобы защитить себя от перегрева, заменяло поток оцифрованных чувств, воспоминаний и ощущений на яркие кристаллики. Жёлтые, красные, синие кусочки реальности плясали, перекатывались, шуршали, создавая узоры: вот похоже на небо и крокодила; а вот – на ромашку из детской книжки; вот силуэт сосиски и бойцов рядом с ней; а вот – кровавое пятно и волна взрыва.

И тут в череп Командора словно вонзили горячий прут и провернули. Шрапнелью брызнули в разные стороны кусочки калейдоскопа, впуская реальность обратно в сознание.

Транспорт переворачивался на бок. В правом борту – огромная вмятина. Антон и Ли слетели со своих мест и упали между Киром и Кирком. Марта выкидывала на сетчатку цифры и тексты: «движение в сторону, удар, магнитное поле, нет пульса у Антона, Единорог успел, вероятность ранения 100%…»

Борт треснул, и полоска металла оторвалась от обшивки. Кир заметил в дыре другой транспорт чёрного цвета, а затем кусок обшивки клинком вонзился ему в плечо. Полоска пробила доспехи и что-то мягкое под ними.

Кир ослеп.

От белой пелены, через которую не пробивались цифры.

Кир оглох.

От собственного крика, через который не могла достучаться Марта.

А потом он упал на голову. Видимо, сосиска перевернулась окончательно. Тело сгруппировалось, боец перекатился и выкрикнул в «мысли»:

«Группа, к бою! Человечество стоит!»

«При…о…Ком…дор…Май…» – Эфир заполнил шум ответов. Кирк и Ли заняли боевые позиции. Антон лежал неподвижно. Из плеча Командора торчал кусок металла.

Кир поднял оружие. Сработала только правая рука – настоящая, живая, без усилений. Боевой протез окончательно потерял связь с мозгом. Плечо верещало от боли, которую испытывали остатки нервов.

Наконец он заметил алую надпись на сетчатке: «Шлем! Защита!»

И только после этого услышал, как настырно гундосит Марта:

«Командор, защита отключена. Повторяю: защита отключена!»

Заряд брони как был на нуле, так там и остался. А шлем с пояса укатился в другой конец транспорта, к лежащему на полу Единорогу.

Кирк и Ли открыли огонь – в проломе транспорта мелькали силуэты. Командор схватил здоровой рукой пистолет и, поддерживая бойцов огнём, ринулся за шлемом.

Без защиты, пусть хоть броня работает.

Из дыры в корпусе к ним залетали вспышки лазера и редкие сгустки плазмы.

«Мы на подходе! – заорал Кито по мыслесвязи. – Держитесь! Человечество стоит!»

Командор добежал до шлема, схватил, не опуская пистолета, и натянул на себя. Коробка с предохранителями смялась о голову, и металлические ножки впились в кожу. Бесполезная механическая рука ограничивала движения, рана дёргалась от вздоха, спина ныла под тяжестью разряжающегося доспеха.

В ногу кто-то вцепился, и Кир приказал нажать на курок. Единорогу повезло: он приказал стрелять не той руке.

Водитель схватил бойца за ногу и уставился ему прямо в глаза, если так можно сказать. Свои глаза так и не открыл, но то, что он пялится прямо на Кира, чувствовалось без дополнительных датчиков.

– Произо-шёл с-бой, – сказал парень, как робот из старых фильмов. – Ну-жен, ре-монт, най-ти от-вет.

– Потом, Рог! – Марта напоминала об опасности врага в проёме. – Сейчас надо отбиться. Решим!

Он не шевелился, а потом сказал:

– Чет-верг. С-бой. – И упал.

Через мгновение темнота в проёме окрасилась в огненные цвета. Вопли заглушили звуки стрельбы, и всё стихло.

Кито сообщил:

– Выходите. Гриль подан, – и уже в сторону, еле слышно. – В горелом виде они выглядят ещё хуже, чем в живом. Майнеры явно сошли с ума, если создали это.

Глава 2. Командор

Кито не самый приятный персонаж, но, когда Командор, Кирк и Ли вышли из транспорта, Кир с ним полностью согласился: кто-то явно сошёл с ума, создавая это.

Пространство вокруг транспорта усеяли существа, похожие на трёхногие табуретки. Когтистые, зубастые, с человеческими головами, металлические табуретки. Видимо, только наличие остатков ткани позволило табельным огнемётам справиться с ордой странных существ.

Они высыпали из чёрного транспорта, который сейчас стремительно обыскивало прибывшее подкрепление.

Спустя минуту по мыслесвязи передали: «Пусто, работали на чистой автоматике. Весь пол поцарапан когтями этих тварей».

– Командор, что за хрень творится? Как ты и твоя команда умудрились и завалить переговоры, и оставить след для этих? – массивный экзоскелет Кито пнул обугленную железку на земле и подошёл к Киру вплотную. – Предварительный вывод системы – человеческий фактор. А значит, ответственность за провал несут люди. Ты понимаешь?

– Ответственность всегда несут люди, Кито. Сваливать это на машины – детский сад. – Командор потрогал торчащий из плеча кусок металла. – Кстати, насчёт людей.

Он повернулся к побитой сосиске и запросил данные у Марты. Она вывела цифры. Командор лишь выругался и кинул через плечо Исполнителю и командиру боевого крыла «Группы»:

– Мы платим за ошибки жизнями. Своими и своих братьев. В отличие от некоторых. Так что не напоминай мне об ответственности.

Экзоскелет не шелохнулся, но Кир увидел, как Кито прервал связь. Его боевая машина осталась патрулировать территорию в автономном режиме.

Он никогда не выходит в поле. Он привык играть в игрушки. Кир и его коллеги выросли из них, а для него окружающий мир как был виртуальной площадкой из «Глубины», так и остался.

В играх люди не гибнут. Мир хоть и приблизился к идеалу, так им и не стал. И не станет, скорее всего. Поэтому сейчас им нужно попрощаться с Антоном. Отчёт со временем смерти беззвучно отправился в пространство.

Вот уж точно, долбанный четверг.

К выжившим бойцам подогнали ещё несколько транспортников. Место столкновения огородили, выслали людей и автономные экзоскелеты по периметру. Майнеры, переговоры с которыми не сложились, не показывались. Марта докладывала, что, судя по данным системы наблюдения, они остались на своей территории. У Кира от количества вопросов зачесалась обесточенная рука. А может быть, это случилось из-за наложенного медбота, который аварийно латал его рану в плече.

Тело Антона вместе с доспехами переложили на носилки, которые, поддаваясь лёгким касаниям оператора, занесли павшего бойца в один из транспортов. Вместе с ним перенесли Единорога, который обломал часть своего штыря. Он выжил, но оставался без сознания.

Кирка, Ли и Командора под конвоем из пары бойцов в белых доспехах завели на второй транспорт, попросили сдать оружие и усадили вдоль стены.

– Видимо, не только Бани надо отправить обслуживать линию самоубийц. Те, кто отдаёт приказы, тоже ни на что не годятся.

– Остынь, Кирк, – ответил Кир, прислоняясь затылком к прохладной стенке. Шлем с помятыми предохранителями он аккуратно поставил на колени. – Приказ есть приказ. Тем более что по расчётам действительно всё должно было быть иначе. Кито и другие на Базе могут не понимать ситуации до конца, но цифры и показатели-то они видят. И они сегодня явно не сошлись.

– Командор, как всегда, защищает начальство. – Ли опять жевал. – Лучше бы Тоху прикрыл.

Командор посмотрел на него и показал рукой на дыру в доспехе. Ли отвёл глаза:

– Да-да, у тебя тоже обесточена защита. Но ты же начальник! У тебя больше данных! Твоя Марта просчитала, где пилить пол! Мой Хотэй только и успевал, что переключать экраны между их залпами.

Вечно-весёлый Ли засунул батончик поглубже в рот и закусил так, что скрип зубов услышал даже Кир. Его единственная целая рука дрожала. Он закрыл глаза и резко вздохнул.

– Командор, мы же играли за одним столом! У нас был один системник на троих. Ты что, забыл?

– Я не забыл.

– Тоха предпочитал дальний бой, но после выхода патча, того, где ввели рукопашку, он вошёл в ближний бой!

– Я помню.

Ли не слышал.

– Ему даже доспех не нужен, чтобы согнуть стальную трубу. Он может… Он мог… может… Короче, он прошёл отбор по физическим данным без дополнительного теста! Нам с Кирком пришлось три месяца просидеть в казарме, чтобы пройти тест. Что уж говорить про игру: там он показывал такой класс, что тебе и не снилось.

Здесь Ли придумывал: Кир побеждал Антона раз за разом на его же поле. Игра и просчёт вероятности – конёк Командора, а не Тохи.

Именно поэтому Кир начальник звена, а он нет. И, возможно, именно поэтому Кир жив. Всё ещё жив, даже с одной рукой.

– Ли, заткнись, – Командор сказал это очень тихо. – Тоху не вернёшь. Но уважить его память – можно. Не веди себя как баба. Он не оценит.

Ли помолчал, а затем ответил:

– И что ты мне сделаешь? Поругаешь? Или выпишешь штраф? Может, не пустишь играть во двор?

Кир изучил лицо напарника:

– С таким подходом тебя даже к картам подпускать нельзя, не говоря о реальном бое. Думаю, тебе нужно выйти отдохнуть, подумать на скамейке запасных. Кирк, что думаешь?

Кирк, державшийся за раздробленное колено, закряхтел. Он посмотрел на Командора, на Ли, на молчавших бойцов сопровождения, снова на главу отряда. А потом сказал:

– Командор, ты прав. Антон хотел бы, чтобы его память уважали. Ценили его вклад. Без соплей, по-братски. Как тогда, когда мы затачивали свои мозги и тело в игре. Такое поведение недопустимо. Что делать дальше – тут даже Бани сообразит. – Он снова постучал пальцем по голове, после чего повернулся к бойцам сопровождения. – Передайте на Базу, что Кирк и Ли уходят из подразделения Командора. Он потерял доверие команды.

Двое в белых доспехах переглянулись и синхронно кивнули.

«Принято», – прозвучало в голове.

Только сейчас Кир обратил внимание, что на белую броню солдат нанесена синяя эмблема в виде капельки с точкой в стороне – тёмная половина инь-ян. Солдаты Равновесия. Если так можно сказать про людей, чьими поступками почти полностью управляют безэмоциональные машины. Несмотря на то что они служили «Группе», у Командора пробежала мысль об их схожести с теми головами на трёх металлических лапках, которые напали на них и из-за которых погиб Антон.

И сейчас они молчаливо позволили его команде уйти.

Хорош Командор, которому некем командовать.

– Идиоты вы. Как были, так ими и остались. Всё в игры играете и кланы меняете, – сказал Кир им, но они даже не повернулись.

Что делать, если они попали в «Группу» через игры, а Кир – через улицу. На ней развлечения и уровни совсем другого толка. И, что бы Кирк ни говорил про расчёты, там чаще выигрывает интуиция, а не мощный интер в голове.

Но как это объяснить дядькам, которые до сих пор выходят «пострелять»?

Хотя они, в отличие от Кито, платят за это полновесной кровью.

Спустя полчаса сосиска прибыла на базу. Щёлкнули затворы на мощных «Волнорезах» Солдат Равновесия. Потрёпанных бойцов попросили подняться на ноги и вывели в ангар. Кирку с его разбитым коленом дали, наконец, временный протез, чтобы он не прыгал на одной ноге.

Командору вкололи препарат, чтобы ускорить регенерацию. Да толку: всё, что могло сдохнуть, там давно сдохло. Только ноющая, как прищемлённый пёсик, боль напоминала о том, что когда-то там была рука. Несмотря на то что нервы были выжжены, Кир иногда чувствовал, как шевелятся пальцы на руке и чешется локоть. Очень странное ощущение, когда пытаешься почесать протез, – в отличие от сухой и шершавой кожи локтя, материал кибернетической руки гладкий, прохладный и очень твёрдый. Волосы на живой руке от неожиданности встают дыбом, а желание почесаться лишь усиливается.

Так было раньше. Теперь чаще просто ноющая боль, и её заглушить не могут ни обезболивающие, ни алкоголь. Только усердная служба помогает отвлечься на время.

Их сопроводили через ангар в отсек группы. В ангаре кипела жизнь: бойцы и специалисты грузились в транспорты, разбирали ящики, отдавали приказы. Простые роботы драили пол, стены и внимательно следили за дисциплиной. Камеры и незаметные невооружённым взглядом датчики записывали каждый шаг. Все данные стекались в вычислительные центры и просчитывали риски минута за минутой.

В отличие от ангара, в отсеке подразделения Командора гудел лишь холодильник, который по просьбе Ли поставил обслуживающий персонал. В холодильнике хранились самые ценные продукты: сосиски и вермишель бабушки Зуи. Ли каждый раз жаловался, как его достало слушать занудные истории своей бабули, которая всё мечтала воспитать из него преемника, но отказаться от её еды не мог. В отличие от белковых батончиков, которые он поедал во время заданий и которые были просто омерзительны на вкус, стряпня бабушки пришлась по вкусу даже Антону. Он у нас тот ещё гурман. Был.

– Переодевайтесь. Десять минут на сборы, – сообщили хором солдаты в белых доспехах.

Бойцы переглянулись.

«Думаешь, они здесь из-за Антона?» – мысленно спросил Кирк по закрытому групповому каналу. При этом он стягивал с себя куски почти бесполезного доспеха. Марта выводила на сетчатку Кира падающие показатели характеристик Кирка.

«Если так, то почему они ехали на место встречи? Антон-то был жив. Скорее это из-за переговоров с майнерами», – ответил Командор, убирая в сторону шлем и стараясь не рассыпать предохранители.

Чтобы снять с себя доспехи, ему пришлось сначала отсоединить механическую руку. Делать это с дырой в плече, пусть и прикрытой лечебным ботом, оказалось так же удобно, как гоняться за крысами в железных сапогах с включённой на всю громкость музыкой. В итоге к нему подошёл Ли и помог, пусть его руку также раскрошили в бою.

«Что-то здесь не так», – присоединился китаец к общей мыслебеседе.

«Очень мудрое замечание», – не удержался Кирк и хмыкнул вслух.

«Помолчи, – ответил Ли. – Мне даже есть перехотелось. Командор, когда в последний раз к нам приходили из Равновесия?»

Ли помог стянуть верхнюю часть доспехов и положил её на скамейку рядом. Распахнутые крылья птицы будто затрепетали в свете ламп.

«Никогда», – сказал Кир и вслух добавил. – Спасибо, теперь давай я тебе.

И помог Ли тоже снять доспехи. Части брони легли на пол, сверкнули силовыми нитями и отключились.

Броня «Группы» – венец технологической мысли человечества. Благодаря защитным экранам и мощным сервоприводам человек внутри экзоскелета способен пережить выстрел мощного лазера, удар упавшей с тринадцатого этажа стальной балки, вспышку радиации и даже музыкальный хит этого сезона. Как всегда, проблема у подобной техники одна: энергия. Чем плотнее огонь и тяжелее нагрузки, тем быстрее истощаются батареи. Кир не был уверен, что в этом экзоскелете стоит выходить в космос, зато теперь точно знал, что выходить против целого района, вооружённого даже древним оружием, бессмысленно.

Солдаты в белых доспехах с синей эмблемой следовали за ними по пятам. Командор даже засмеялся, когда они зашли в душевую и прикрыли собою выход.

– Они решили, что мы попробуем сбежать через канализацию. – От смеха у Кира заболело плечо и вновь зачесался несуществующий локоть.

– Командор, почему они обращаются с нами, как с преступниками? – В голосе Ли мелькнула давно забытая плаксивая интонация.

– Может, потому что произошёл сбой? – сказал Кирк. Устами младенца, блин, глаголет истина.

– Я же говорил, что вечер четверга – неудачное время для серьёзных заданий. Вот и получили, – Кир добавил в голос притворного недовольства. Лишь бы сейчас пацаны не расклеились.

Хотя чего он парится, они только что ушли из его команды… недоверие высказали. Всего одно поражение, а уже бегут с корабля…

Они обсушились под струями тёплого воздуха, благо что вычислительные центры работали постоянно и выводить тепло куда-то надо. Так что на Базе и воду грели, и сушились за счёт Наблюдателей – компьютеров и аналитиков.

Командор стукнул кулаком об стенку сушилки, почувствовал лёгкое жжение на костяшках и наконец отвлёкся от несуществующего локтя. Сейчас ему хотелось как можно быстрее взять предохранители и вернуться домой. Его ждут.

Но ждут его не только домашние, но и неприятности.

Это стало совершенно ясно, когда они вошли в зал памяти. С оружием сюда запрещено заходить, чтобы в порыве эмоций никто не начал палить по сгусткам памяти и коллегам. Сейчас же в зале находилось пятеро солдат Равновесия. И перевешивать они явно собирались Кира и его людей.

– Командор, возникла проблема, – сказал Кито и поёжился под взглядом Кира. Впервые за несколько месяцев они столкнулись в реальности, а не в дополненном мире цифровых данных. – Мы получили ваши данные с нейроинтерфейсов. И… возникла проблема.

Он жестом показал на места вдоль стены. Всё трое молча повиновались. Марта подсветила Киру место справа, предлагая сесть именно на него.

«Лучше будет видно?» – спросил он у своего интера, устраиваясь на жёстком сидении под взглядами солдат в белых доспехах, Наблюдателей с большими цифровыми очками, которые расширяют воспринимаемый визуальный диапазон на порядок, и Исполнителей в лице Кито.

«Возможно», – ответил голос машины у него в голове. На поясе щёлкнул ремень. Чтобы человеческие эмоции во время сеанса не помешали аналитической работе.

«Видимо, нас ждёт большое представление». Кир надел очки, сделал глубокий вдох и ощутил, как плита напряжения давит на солнечное сплетение, а внутренности спорят о том, как быстрее скрутиться в узел покрепче.

Он обернулся на Ли и Кирка. Сейчас они оба выглядели даже младше своих двадцати трёх лет. Торчащие на шее несбритые волоски, суетливые движения рук, заискивающие взгляды в сторону начальства. Они прошли свою игру семь лет назад, стали настоящими бойцами за человечество и многократно помогали «Группе» спасать людей. Но сейчас они выглядели как дворняжки, которых случайные прохожие кормили весь день, а затем связали и сбросили под мост.

– Человечество стоит, – прошелестел тихий компьютерный голос в зале, и свет мягко погас.

– Человечество стоит, – эхом ответили все присутствующие.

В ответ на главный постулат, смысл работы всей «Группы», включилась проекция. Голос сообщил:

– Четверг, 17-е число, время 23:11, район Кайто, иначе известный как район Майнеров. Задача трёх групп: установить торговое соглашение с местным самоуправлением. Операция проводилась под руководством Кира Андора, позывной Командор. Вспоминаем ключевой момент.

Зал памяти исчез, и появился зыбкий мираж, отпечаток памяти. Спустя секунду он окреп и превратился в реалистичную картинку. В центре зала, как на сцене, стояли воспоминания о Кире, Антоне, Гуан Ли Чжое и его помощнике Грегори.

«Кир с Антоном, облачённые в доспехи, подходили ближе, оставив на три шага позади Кирка и Ли. Гуан Ли Чжой, глава местной общины, в одежде, похожей на серое кимоно из фильмов про боевые искусства, чуть наклонил голову, выказывая уважение посланникам „Группы“. Грегори, помощник главы района майнеров, сложил руки под складками чёрной длинной одежды, похожей на сутану священника, и тоже слегка поклонился. У обоих на шее татуировки в виде QR-кодов, клановое обозначение.

Память Марты и других нейропомощников подсветила жителей общины в округе, выделяя оранжевым тех, у кого с высокой степенью вероятности было оружие.

Статный Антон снял шлем и деактивировал защитные экраны:

– Я буду проводником. – Он открыл цифровой порт на своём доспехе и показал разъём. – Вставьте ключ для активизации обмена данными. Вы сами определяете объём вычислительных мощностей для сотрудничества. Плата будет соизмеримой вкладу.

Гуан Ли Чжой, старый китаец, напичканный имплантами так, что они торчали даже из ушей, показал ключ, встроенный в его палец. После он заговорил по-китайски.

Марта, как и тогда, вывела перевод прямо Киру в глаза.

– Молодые люди, дела так не делаются. Где гарантии? Где уважением к старшим? Вы даже не поблагодарили нас за то, что мы согласились на эти переговоры.

– Уважаемый Ли Чжой, – тихо сказала проекция Командора. – Мы пришли к вам за помощью не ради вас или себя. Человечество стоит того, чтобы провести эту сделку.

– Мальчик, – покачал китаец головой. – Стоит ли человечество таких усилий? И где то человечество, ради которого ты залезаешь в эти кастрюли, – он указал руками на броню, – вживляешь в себя железо?

– А вы зачем вживляете? – не удержался Антон. Помощник китайца Грегори сделал шаг вперёд, но старик остановил того движением руки, будто они общались мысленно. Но, в отличие от китайца, у Грегори не было видно никаких имплантов.

– Мне нужно защищать своих людей, свою семью. Без меня они пропадут. Или продадутся за гроши вашей „Группе“.

– Нашей, – поправил его Кир. – „Группа“ существует ради вас тоже. Ради людей.

– Как знаешь, – ответил Гуан Ли Чжой. – Куда там нужно было вставлять ключ?

Антон показал на разъём, китаец подошёл ближе, поднял руку, и ключ выдвинулся из пальца ещё на сантиметр».

А вот здесь личная память Кира с общей памятью разошлись.

Он ждал удара в плечо, криков о желании больше, после которых началась пальба и запустилась вся та цепочка событий, из-за которой они потеряли Тоху, а он – команду. Вместо этого…

«Китаец сказал:

– Что бы ты ни сделал для „Группы“, ей наплевать на тебя и твою семью. Они думают только о себе.

После этого левая рука Командора резко согнулась, и из неё вырвался заряд. Шарик энергии прошил Ли Чжоя насквозь, отчего все его импланты заискрились, сделав китайца похожим на праздничное украшение со светодиодами. Грегори, которого Марта резко подсветила красным, поднял оружие, спрятанное до этого в складках одежды».

Воспоминания Кира и машины вновь сошлись.

«Антон бросился между ним и Грегори, подставляя спину под выстрел».

Теперь, в повторе, Командор видел, что выстрел майнера почти попал в основание шеи Тохи и разрушил контакт между батареей и самой бронёй – это место всегда прикрыто шлемом, но именно сейчас оказалось доступно.

«Ли Чжой осел на землю, а вокруг него, как защитная стена, посыпались брызги лазера, плазмы и свинцовых пуль. Кир откинул Тоху с себя назад, под прикрытие Кирка и Ли. Оба выглядели так, словно вышли под свет стробоскопов и софитов и теперь танцуют свой любимый танец перестрелки.

По доспехам лупил град из пуль, и Марта сообщила, что до смерти осталось 15 секунд…»

Картинка замерла.

Ремень на поясе не отщёлкнулся. Киру даже показалось, что он затянулся плотнее. Под обвинительными взглядами коллег со всех сторон стало трудно дышать.

В повисшей тишине было слышно, как гудят охладительные системы этажом выше. Он никогда не замечал, что от этого вибрируют стены.

Вибрация нарастала, и спину начало трясти. На тряску помещения обратили внимание остальные.

– Что за… – начал Кито, но его прервал грохот и голос системы зала памяти взвыл:

– Покинуть помещение. Перегрев системы. Охладительный блок двадцать семь восемнадцать вышел из строя. Покинуть зал памяти. Аварийная служба в пути.

– Что делать с Командором? – крикнул в потолок Кито, и Кир впервые за несколько лет увидел на его лице не ярость, высокомерие или ухмылку, а реальный испуг. Он умолял металлическое небо дать ему ответ на вопрос, и это выглядело… забавно – для человека, который, по мнению обычных людей, отвечает за выполнение воли небес.

Неважно, что современные небеса – это сплошные вычисления.

Спустя невыносимо долгие три секунды система ответила:

– Командора под арест. Отключить импланты, деактивировать нейропомощника. Разбирательство продолжится после ремонта.

Как только потолок замолчал, солдаты в белых доспехах схватили Кира с двух сторон и силой выдернули из ремня безопасности. Тому, который тянул со стороны потерянной руки, явно было тяжелее, но он не жаловался. Он сжимал плечо так, будто именно оно стало причиной всех бед. Командор старался не кричать, но боль от раны, на которой до сих пор висел медицинский бот, скручивала. Казалось, что ему вновь отрывает руку, хотя он свято верил, что никогда не сможет испытать ту же боль.

Он ошибался.

Его волокли по коридорам, не давая встать на ноги. Чем дальше они отходили от зала памяти, тем тише и спокойнее становилось вокруг. В итоге Кира донесли до той части Базы, где слыхом не слыхивали о перегреве охладителей, зато очень хорошо знали Командора. Кибернетики, программисты и подсобный персонал разного уровня таращились на бойца, как на крокодила, который вылез из канализации и спросил дорогу в столовую. Солдаты в белых доспехах, которые вблизи оказались не белыми, а обычными, но грубо покрашенными белой краской, донесли его до кабинета, кинули в кресло и хором сообщили:

– Отключить импланты. Деактивировать нейропомощника.

– Что случилось? – спросил куратор-инженер Джон Ву, выходя из комнаты отдыха и вытирая салфеткой пятно на халате. Судя по всему, пролил кофе, аромат которого доносился из-за дверей.

Джон улыбался своей узкой, аккуратной улыбкой, но вокруг глаз собрались напряжённые морщинки. Он замер. Видимо, его интер сообщал о принятом решении.

– Эм… Понял. Как же тебя угораздило? – спросил он Кира и подошёл поближе. – Мне приказано отключить всё, что напрямую не лишает тебя жизни.

– То есть? – спросил Командор и услышал, что его голос охрип. Захотелось в туалет.

– Кроме сердечного стимулятора и этого бота. И то через 24 часа он отключится. – Он показал на небольшое устройство, которое висело на плече и стремительно заживляло дыру, оставленную куском обшивки.

– Хорошо хоть стимулятор не отключают, – попытался пошутить Кир.

Джон посмотрел на него как на щенка, который пытался пописать на ковёр.

– Мальчик, я понимаю, что ты боец и так далее. Но лучше бы они сразу отключили всё.

– Всё так плохо? – Джон Ву выглядел так, словно собственноручно собирался отрубить Киру голову. И он не ответил.

Инженер жестом указал солдатам уложить бойца на кушетку. Активировал медицинские приборы. Молча ввёл обезболивающее. Запустил программу.

Командор будто со стороны наблюдал за тем, как из его плеча удаляют остатки интерфейса для управления кибернетической рукой, упрощают систему поддержки на ногах. Потом дошли до глаз, и мир потерял краски – убирали ультрадиапазоны.

И только после этого Ву сказал:

– Попрощайся с Мартой, – и нажал на какую-то кнопку.

Кир ничего не почувствовал и даже немного расслабился. После заглушённой, но ощутимой боли удаления имплантов эта процедура казалась фикцией.

«Марта, тебе тоже больно, когда тебя удаляют?»

Нейропомощник не ответила.

«Марта?» – повторил Кир, пока его отстёгивали и поднимали.

«Марта, ответь!» – крикнул он своему сознанию, но она не отозвалась даже тогда, когда его везли сначала по Базе, а потом – в служебном транспорте.

Кир Андора, Командор и лишённый имплантов солдат, продолжал звать Марту и требовать ответа. Иногда вслух. Иногда касаясь рукой затылка. Пока за спиной не щёлкнули замки на двери.

«Неужели тебя действительно… нет?»

Ему ответила тишина, нарушаемая судорожным стуком сердца.

Он остался совершенно один. Снова.

Глава 3. Моё человечество

В тысячный раз Кир звал Марту, и в тысячный раз ему отвечала лишь головная боль. Сон сбежал от громких мысленных и реальных воплей. Он вернулся спустя часы с подмогой в виде ломоты в теле, слезящихся глаз и нарастающего гула в ушах. Запертый, лишённый единственного близкого существа, если так можно сказать про искусственный разум, Кир наконец рухнул и уснул.

Хотя то, что он заперт, Кир преувеличивал. Привычная твёрдая подушка, тонкое одеяло и секретная застиранная простыня с лосиками из прошлой жизни защищали его от всех невзгод. Да, он представлял, как вытряхнет душу из Кито, держа его механической рукой над улицей города на высоте сорок девятого этажа. Видел, как после пары оплеух текут кровавые сопли у инженера-куратора. Но «Группа» в целом сделала всё, чтобы уменьшить последствия сбоя. Иначе как сбоем сложившуюся эту ситуация Кир для себя не называл. «Группа» не отправила его на рудники. Не разобрала на элементы. Она просто посадила его под домашний арест, чтобы разобраться.

Понять, что произошло и что произойдёт, – это работа Наблюдателей.

Работа Командора – служить и применять все знания и навыки для защиты людей. Даже если спасение не всегда идёт по плану.

А человечество стоит того, чтобы пару дней посидеть взаперти.

Кир не помнил, что ему снилось, но, видимо, что-то приятное – типа придушенного Кито. Когда его разбудил стук в дверь, голова уже перестала болеть, а настроение улучшилось.

– Марта, проверь, кто пришёл, и впусти, – сказал Кир и спрыгнул с невысокой кровати.

Прохладный бетонный пол остудил пятки, а тишина – голову.

– Да, что такое. – Командор стукнул рукой по стене и пошёл в узкую прихожую.

Попытался включить монитор на двери, чтобы увидеть гостя, но старая панель показывала лишь серую муть и противно попискивала динамиками. Пара ударов кулаком ситуацию не решила. Наконец Кир просто спросил:

– Кто там?

– Кир Андора? – ответил ему незнакомый серьёзный женский голос.

– А кто спрашивает?

– Ваш личный психолог.

– А куда делся доктор Лифнец? И его уютный кабинет с книжками и диваном, на котором нельзя полежать?

– У доктора Лифнеца другой профиль, – ответил голос. В нём звучали лёгкие стальные нотки, но при этом в конце слов было вибрато. И это было слышно без усиления слуха, которое Киру отключили!

Кир просверлил взглядом дверь, пытаясь представить, как она выглядит.

– А какой ваш профиль?

– Ситуации с высоким риском.

– Хм. Мне казалось, что высокими рисками занимаются Наблюдатели.

– А кто с этим спорит?

Командор развернулся и опёрся спиной на дверь. Дверь оказалась ещё холоднее, чем пол, но он не шелохнулся. Ему казалось, что благодаря холоду он чувствует свою оторванную руку.

– Я ждал психолога. Но не так быстро. И не такого…

– Ранга? – прямо спросил голос за дверью. – А Наблюдатели не ожидали, что источником сбоя станет человек вашего уровня, Командор.

Спустя полминуты Кир ответил:

– Вы прямолинейны. Доктор Лифнец долго ждёт, задаёт вопросы, спрашивает мнение. А потом просто записывает что-то в планшет.

– К сожалению, у «Группы» нет столько времени. Нужна ваша помощь, Командор. Готовы послужить человечеству?

– Ради этого живу, – ответил он и посмотрел на дверь в комнату справа от своей спальни. Из-под неё иногда проскакивали всполохи зелёного света. – Что нужно сделать?

– Для начала впустить меня, – сказал голос.

– Эм, вы уверены, что я должен вас впускать? Я под арестом, если память мне не изменяет… – сказал он и прикусил язык. Судя по представлению в зале памяти – изменяет.

– Кир, вы должны разрешить мне войти. Хорошо?

– У меня есть выбор?

– У всех есть выбор. Только не все умеют им пользоваться, – ответил голос, и металл в нём зазвучал музыкальной струной.

– Знаете, – начал Кир, и вдруг в квартире раздался кашляющий звук. В соседней комнате задыхался от старости жидкостный фильтр. Командор замер в надежде, что это был случайный сбой и что звук больше не повторится. Прошла секунда тишины. Две. Он расслабил плечи и закрыл саднящие глаза. Лишь бы не…

Снова раздался звук, и датчик на панели управления запищал: содержание кислорода резко упало.

Кир отскочил от двери, приказал Марте открыть холодильник, а сам помчался в закрытую комнату. У её дверей он замер, побежал назад и крикнул через входную дверь:

– Не сегодня! – и побежал обратно.

Краем уха он услышал:

– Что-то случилось? Кир? Вы в порядке?

Сложно сказать «в порядке» про бойца, у которого нет левой руки, отключены все импланты и его только что заподозрили в предательстве. Но сейчас это не играло ровным счётом никакой роли.

Красная лампочка на панели мигала так ярко, что освещала даже потолок. Привычным движением он остановил циркуляцию жидкости, вытащил шланг из самодельной ёмкости с кислородным обогатителем и попросил Марту дать новый картридж. Домашний бот-помощник Гироскат в нише около кухни даже не шелохнулся. Он устало прислонился к стенке и терпеливо ждал.

– Чёрт! Твари! – выругался Командор на тех, кто отобрал у него Марту. – Гироскат, открыть холодильник, принести картридж!

Бот в нише выровнялся, выкатился на двух колёсах вперёд и помчался к холодильнику. Он походил на один из первых гироскутеров, только вместо руля на вертикальной стойке у него располагались камера и лапки-манипуляторы. На платформе, на которой раньше ездили люди, можно было перевозить продукты, небольшую мебель и пылесос. В случае Кира съёмный пылесос давно стал несъёмной частью и прирос кусками пыли к платформе.

Поэтому остывший кислородный картридж Гироскат привёз в лапках.

– Давай сюда, железка. – Картридж кусал пальцы холодом – и пришлось быстро засунуть его в импровизированную ванночку оксигенации.

Кира скручивало каждый раз, когда пищал пульт. К сожалению, случалось это в последнее время всё чаще и чаще. Пока везло и все неполадки случались только тогда, когда он находился дома.

Наконец всё оказалось на месте. Пульт перестал пищать и моргать лампочкой. Жидкость пошла по шлангам, которые примыкали к двум большим бакам, наполненным зеленоватой жидкостью.

– Гироскат, на место, – приказал Кир домашнему роботу и встал с пола.

Он прикоснулся ладонью к толстому стеклу бака. Тот не вмещался в комнату в нужном положении, поэтому стоял вертикально. Внутри, словно лягушка в банке из музея природы, в лёгкой непривычной дымке зависла мама. А в баке поменьше рядом – Веро́ника.

– Сестричка, – Кир разглядывал детские черты сквозь мутную жидкость. – Потерпи. Ещё немного. Мы справимся. Ты ещё дорисуешь фею в своей раскраске. Я её храню.

Обе молчаливо витали в растворе, поддерживающем искорки их жизни. Ни претензий, ни обвинений. Они ждали, когда Командор выполнит своё обещание и сможет открыть баки, чтобы они вдохнули настоящий воздух, а не его жидкую замену из фильтра.

Чтобы отвлечься, Кир провёл рутинную проверку всей системы. Марта его не слышала, но он продолжал говорить с ней, каждый раз рассказывая, как и что устроено.

– Вот генератор от аквариума. Соседи вечно пытаются узнать, что же за тварей я развожу. Много электричества трачу… Много – это когда взрывают и щиты приходится выставлять. А здесь – даже крокодилу не хватит…

– А вот это узел фильтрации. В отличие от кислорода, он очищает жидкость от всего остального. Да, Марта, принцессы тоже пукают. А ещё писают и иначе чистят организм. Даже если кормятся через трубочку и не потеют в тренажёрном зале.

– Самая важная коробка. – Он приподнял пластиковую чёрную коробочку, которая пряталась под панелью управления. – Всегда стрёмно заглядывать внутрь.

Под неплотной крышкой с надписью «Только для авторизированного доступа» находилась система безопасности. Она берегла жизнь его женщин от скачков напряжения, от перепада температур и несвоевременного выхода кислородного фильтра из строя.

– Предохранители, – простонал Кир.

Они остались в шлеме на Базе. Ему не дали их забрать. В этот раз четверг оказался не плохим, а отвратительным. Количество сбоев просто зашкаливало. Хорошо, что уже наступила пятница.

Командор всё-таки заглянул в блок с предохранителями и убедился, что все на месте и целые. Тот, что отвечал за электричество, продолжал греться, и именно ему нужна была срочная замена. Скорее всего, именно он лишь делает вид, что в порядке, и это из-за него так часто приходится менять кислородный фильтр. Вчерашняя находка в подземке могла решить проблему на несколько месяцев, но сейчас коробка с новыми предохранителями оказалась далека от Кира, как и Марта.

Хотя, подумал он, может быть, и не так далека.

Командор закрыл панель, приглушил освещение, запер дверь в комнате. Убедился, что свет из-под двери не падает. Пошёл в спальню, застелил постель. Заглянул в шкаф с одеждой, надел майку, прикрывая плечо в шрамах и медицинского бота, который лечил плечо. Вышел в крохотную прихожую и прислонился к толстой входной двери, которая ещё вчера открывалась по мысленному приказу.

– Открыть дверь, – сказал Кир вслух.

В стене что-то захрустело, потом задребезжало, и дверь осталась на месте. Он уткнулся лбом в металл. Сотрудникам «Группы» ставят мощную дверь для «минимизации риска». Как говорит Кито на инструктаже для новичков: «Многие завидуют вашему назначению. Люди должны привыкнуть, а тем временем мы заботимся о том, чтобы ваши риски, как и риски всего человечества, оставались в зоне допустимого».

Почему он говорит так занудно?

– Вы ещё там? – спросил Командор, не надеясь на ответ. У Наблюдателя явно нет времени сидеть под дверьми арестованных и странных оперативников.

– Это скорее вопрос к вам: все ли у ВАС дома? – ответил женский голос. – Человечество, конечно, того стоит, но лестница у вас без подогрева.

Кир почувствовал, как загорелись щёки, будто его отчитала в детстве мама: «Девочкам надо помогать. Даже если они сильные». Давно это ни у кого не получалось.

– Хотел бы сказать, что это чушь, но пока факты намекают, что всё возможно, – ответил Командор. – Говорят, признание проблемы – первый шаг на пути к её решению. Не зря же мне всякое мерещилось.

– Ох, простите, Кир. Не ожидала, что придётся сидеть так долго. Замёрзла. Так что, вы готовы меня впустить?

– Да…

– Отлично, откры…

– Стойте! – крикнул Кир.

– Что такое? Опять что-то случилось?

– Ну, не совсем… Понимаете, – у него опять зачесался отсутствующий локоть, – хочу попросить вас об одолжении. Небольшом, – спешно добавил Кир.

– Выпустить вас я не могу. – В голос вернулся металл – и, кажется, на него нанесли изрядную долю яда.

– Я не прошу. Мне надо… Хочу вас попросить…

«Командор, возьми себя в руки! Скажи, что надо! Сожми зубы и вцепись в шанс, как делал это всегда!»

Из его голоса пропала вялость:

– Мне нужна одна вещь с Базы. Она не принадлежит «Группе», но осталась там после ночи. Я готов впустить вас, но только с ней.

– О, мой бог. Неужели вы, Командор, тоже подсели на эту дрянь?

– Какую дрянь? О чём вы?

– Ну, наркота новая! У нас тут эпидемия настоящая.

– Да ну нафиг! Мне и так проблем хватает. Зачем мне это? – Кира отпустило, и он засмеялся. – Мне нужна коробочка с электронными элементами. Прикупил на рынке и не успел принести домой.

– Вы уверены? – спросил женский голос, и он впервые задумался о том, что так и не узнал имени Наблюдателя.

– Да, просто коробочка, просто элементы. Хобби, – добавил он зачем-то. – Кстати, а как вас зовут?

– Кир, в чём ценность этой коробочки? – спросила психолог, проигнорировав вопрос об имени.

– Да ни в чём, – засмеялся Кир. Смех походил на звук старой электронной игрушки с севшей батарейкой. Командор прервал себя. – У меня разные интересы.

– Хорошо. Я поняла вас. Принесу вашу коробочку, – у него внутри что-то расслабилось, и дышать стало легче. Он даже не заметил, как успел снова напрячься. – Но я войду к вам сейчас.

– В смысле? Зачем? Что за игра?

– Хочу убедиться, что вы не под наркотой. Отойдите от двери! – приказала она, и тело почти автоматически подчинилось её голосу. Командор сделал два шага в сторону.

Оказывается, с отключёнными фильтрами и без Марты в голове технология убеждения в прямом смысле подчиняет чужой воле.

Пискнул датчик за спиной, и дверь с лёгким шорохом разблокировалась и отворилась. Кир немного повернул корпус, готовый ко всем неожиданностям. Но не к этому.

Наблюдатель оказался совсем молоденькой девочкой. На вид ей было лет семнадцать – значит, из «Глубины» она вышла всего год назад. И уже работает на таком уровне?

Она шагнула в квартиру, подняла руку, и на ладони расцвёл голубоватый шарик цвета – она просвечивала Командора на токсины. Ему оставалось только закрыть отвисшую челюсть и повернуться к ней полностью.

– Хм, не врёте. – Она опустила руку, свет погас. – Хотя проще было бы, если врали.

– С какого перепугу это было бы проще?

– Это сразу объяснило бы происходящее, Командор. Но, видимо, Наблюдателям придётся разбираться. – По цифровой радужке глаз девушки пробежали зелёные всполохи. – Блокировать дверь.

Она нарочно сказала это вслух, хотя могла отдать мысленный приказ. Дверь мягко захлопнулась и хищно клацнула замками. Девочка показала, кто в доме хозяин. Ну что ж, по крайней мере, она обещала принести Киру предохранители. Для этого он был готов поиграть в куколки. Или во что играют будущие психологи, сидя в виртуальной реальности «Глубины»?

– Кофе нальёте? Раз я уже зашла? – Девочка-Наблюдатель наклонила голову вправо и посмотрела сквозь длинную чёлку. – Называйте меня Мио.

– Просто Мио?

– Вам этого достаточно, Командор. У каждого своя история происхождения.

Она сказала это так, словно точно знала его историю. По телу прошла вибрация, не заметная обычному, но чётко видимая улучшенному взгляду. Словно наблюдаешь за двигателем, который пошёл вразнос и теперь от него трясёт всю машину.

Никто не знает его историю полностью. Даже висящие в баках мама и Веро́ника.

– Пройдёмте на кухню, Мио. Кофе так кофе. – Кир надеялся, что её усиленный слух не заметил, как изменился его голос.

– Спасибо. – В голос Мио вернулся металл, который потерялся после открытия двери. Металл спокойного и уверенного в себе профессионала.

– Как там мои парни? – спросил Кир у Мио, переводя тему и одновременно отдавая мысленный приказ запустить кофейник.

Кофейник нагло его проигнорировал.

– Вы про Кирка и Ли? Они же больше не ваши. – Мио присела на табуретку и прислонилась спиной к стенке, на которой висел плакат, приглашающий работать в «Группе». Один из таких плакатов в своё время стал Командору путеводной звездой.

– Они ушли. Эмоционально. Но это не значит, что они перестали быть моими бойцами. – Кир пытался нащупать ручное управление на кофейнике, но кроме кнопки открытия крышки ничего не находил.

– Эмоциями мы займёмся. А вот с причиной давно разобрались – они посчитали вас некомпетентным. – Она взяла со стола бумажный стакан из забегаловки на первом этаже и покрутила в руках.

– А что решили Наблюдатели? – Командор наконец снял кофейник с подставки и теперь наливал воду. Делать это одной рукой оказалось непросто. Обычно Кир предпочитал ходить за кофе вниз.

– Для этого я здесь. Кстати. – Она встала с табуретки, поставила бумажный стакан рядом с раковиной. После мягко взяла у Кира кофейник из рук, активировала мысленную связь с ним и поставила кипеть. – Так быстрее. Как вам живётся без интерфейса?

Прошло меньше денадцати часов, а он уже не мог сделать себе кофе, привычно убраться и открыть дверь.

– Всё замечательно. Чувствую себя так, словно перенёсся в каменный век. Говорят, там ещё и кофе не делали.

– Ужасное время, – кивнула Мио и спросила: – Где чашки?

Он по очереди достал с верхней полки две чашки, выдал Мио. Другие две, которые были у него дома, стояли в мойке. Уже второй месяц. Не задался тогда разговор со Старым Солдатом, совсем не задался.

– Создаёте уют? – спросил Кир после того, как Мио разлила кофе по чашкам и поставила их на стол.

– Вы умны и наблюдательны. Недаром система «Глубины» дала вам высокий балл. Возможно, поэтому вы ещё живы и несёте низкие потери.

– Оторванная рука и мёртвый боец – это низкие потери?

Мио отпила кофе и мечтательно закатила глаза:

– О, этот горький вкус дешёвого кофе. Пробирает до мозгов. Да, Командор, учитывая, что в «Группу» вы пришли уже без руки, низкие. Если не считать вашей выходки на переговорах с майнерами. Здесь значимость потерь выросла в несколько раз. И не из-за Антона.

Психолог поставила на стол небольшой круглый проектор, и над ним повис стоп-кадр из зала памяти: сгусток энергии вылетел из руки Командора и прошил насквозь Ли Чжоя.

– Что скажете? – спросила она и посмотрела на него.

Кир подумал, что длинную чёлку она отрастила специально, чтобы никто не мог разглядеть её глаза с продвинутыми имплантами. Несмотря на то что ему отключили ультрадиапазоны, он разглядел зелёные искорки, бегающие по радужке Мио. Вместо привычных обычному человеку изогнутых линий в её глазах словно отпечаталась шестерёнка. Причём шестерёнка, постоянно меняющая количество зубцов.

– Я видел иначе. Стрелял кто-то другой.

Мио откинулась назад, закинула ногу на ногу. На ней оказались армейские ботинки – такие Командор бы и сам надел, если бы нашёлся подходящий размер. Покрытие отражает лазерный выстрел средней мощности. По крайней мере, разок.

– Вы не врёте. Вы искренне верите в то, что видели что-то другое. Тогда вопрос. – Она поставила локти на стол. – Откуда картинка в зале памяти? Вы собираетесь сказать, что машины соврали?

В конце фразы она чуть не сдержалась, и в голосе задребезжал сарказм.

– Конечно, не собираюсь. Машины не врут – они собирают данные и анализируют. При этом я тоже не вру. Я считаю, что произошёл сбой.

– Про взрыв охладительной системы мы слышали.

– Я не об этом. Понимаете, Мио… Как это сказать… Такое ощущение, что что-то произошло.

– Например?

Теперь Мио смотрела на Кира как настоящий Наблюдатель. Исчезла девочка с длинной чёлкой. Даже исчез запах обычного человеческого тела. Осталась машина, которая принимает решения только на основе огромного объёма данных. Сейчас Мио в симбиозе с нейроинтерфейсом учитывала экзабайты информации, лишь бы не упустить важное и учесть все риски. Кир знал, как это выглядит. У него на шее волосы встали дыбом от осознания того, что сейчас именно он находится под прицелом. Под прицелом всей аналитической мощи Наблюдателей. А возможно, и боевой мощи «Группы».

Он опустил голову, чтобы не видеть зелёных всполохов в глазах Мио.

– Чуть до встречи и после переговоров. – Он покрутил чашку с кофе в руках. Ему очень хотелось выговориться, но при этом не выглядеть сумасшедшим. – Были странности.

Мио молчала.

– Во-первых, за двадцать семь минут до встречи на дороге оказался котёнок. Белый. Давно такого не видел… Вообще не видел, если честно. Я перенёс его на крыльцо соседнего дома, и он мяукнул вслед. Мне показалось, – Кир запнулся, чувствуя, как краснеет, – что он пожелал нам удачи.

Доктор Лифнец хотя бы делал вид, что записывает за наблюдаемым. Мио смотрела в упор и не шевелилась.

– Во-вторых, во время и после боя у меня создалось впечатление, будто Марта, – Кир опять не услышал отклика нейропомощника в своей голове, и его сердце сжалось, – говорила с эмоциями.

– Это как? – Мио распахнула глаза, и стало видно, что её радужка действительно покрыта зелёными линиями контактов. – Машины безэмоциональны. Это доказано сотню лет назад.

– Да понимаю! Я даже подумал, что надо зайти к психологу, рассказать об этом. Но вот, вы сами ко мне пришли.

Он еле сдержался, чтобы не сказать «и предохранители не принесли».

Мио хмыкнула и показала большой палец. Контраст между девушкой и холодным Наблюдателем вводил Кира в лёгкий ступор. Словно младенцу дали лазерную винтовку и он то давит на гашетку, то облизывает холодный металл, пуская слюни и улыбаясь.

– Тогда позвольте задать другой вопрос. Расскажите, Командор, каким образом вы добились таких успехов в свои двадцать пять лет?

Он пожал плечами и спросил в ответ:

– А как добились вы?

Она кивнула и улыбнулась:

– «Глубина».

Они все пришли из «Глубины». Из яркой фантазии, воспитывающей новые поколения. Как найти своё призвание? Как понять, кто ты и для чего рождён? Тысячелетиями человечество билось в попытках найти ответ. Найти системное решение, а не разрозненные техники, больше похожие на танцы с бубнами в ночь на пятницу тринадцатого. Красиво, эффектно, но не эффективно.

«Глубина» – другое дело.

– Как я вижу, изначально вам предлагали путь хирурга, – она явно смотрела на данные с нейроинтерфейса в своей голове. – Почему столь резкая перемена? Откуда взялся «Командор»?

– Вы видите мою левую руку? – Кир указал на пустое плечо. Девушка покачала головой. – И я не вижу. Но она была. Когда-то. Хирургу даже с профессиональным протезом нужны обе руки и нервные окончания. У меня с этим проблемы.

Кир врал, как дышал, и не испытывал чувства вины. Ложь стала привычной. Она позволяла делать то, что ему действительно хотелось делать.

– В первые недели я испытывал гнев. Ну, помимо боли. – Он пожал плечами. Вновь зачесался отсутствующий локоть. – Когда я вернулся в «Глубину», система быстро определила, что я не смогу лечить. Но помогать могу. Оказалось, точность и сосредоточенность полезны не только хирургу, но и солдату. Как и верность человечеству. Желание его защитить.

Мио слушала не перебивая. Киру хотелось выговориться, сказать, что он чувствует и как видит. Показать ту правду, которая действительно имеет смысл.

– «Глубина» раз за разом тестировала меня, создавала ситуации, в которых я мог применить как медицинские, так и боевые качества. С каждым днём ко мне приходило всё больше и больше задач, которые решались тактикой и управлением людьми – вместо плана операции и медботов. Там я познакомился с Ли, Кирком и Антоном.

– Мои соболезнования, – мягко перебила Мио. – Ситуация с вашим коллегой также серьёзно изучается. Наблюдатели примут решение.

– Случайность. – Командор покачал головой. – Он прикрыл меня. Прикрыл с неактивной защитой. А потом эта атака на транспорт.

– Случайностей не бывает, – ответила Мио, как и скучный доктор Лифнец.

Чашка Кира со звоном разлетелась на осколки. Пятно кофе осталось на стене кухни.

– То есть вы хотите сказать, что вот это спрогнозированный сценарий? – Командор показал на отсутствующую руку. – Или смерть Антона? Или…

Он поднял здоровую руку, чтобы указать на соседнюю комнату, но остановился и прикусил язык. Вздохнул. Покачал головой. Мио наклонилась вперёд, и чёлка маятником закачалась перед её цифровыми глазами.

– Сбой. Даже лучшие системы не могут просчитать каждый шаг.

– Слишком много сбоев в моей жизни.

– Наблюдатели знают про вашу версию. – Голос девушки снова стал жёстким. – Четверги проверили и не нашли ничего подозрительного – уровень погрешности на уровне случайности. Не более того.

– Как скажете. – Кир скрестил руки на груди, хотя понимал, что с одной рукой это выглядит странно. Но он привык. Тем более что обычно механическая рука позволяла создать видимость привычной человеческой позы.

Мио встала с табуретки, подошла к нему вплотную. От неё пахло мылом, немного потом и машинным маслом. Типичный запах трудоголика из «Группы», который проводит на ногах больше часов, чем предписано медработниками. Она приблизила своё лицо к его и спросила:

– Человечество стоит?

Её оцифрованные глаза, казалось, поглощали информацию и каждый бит, который способно понять и принять человеческое и встроенное в мозг компьютерное сознание. Она практически перестала дышать.

А у Кира внутри словно разорвалась бомба. Лучше бы ему плюнули в лицо и обвинили в предательстве. А может быть, его действительно обвинили? Вот бы схватить девчонку за шею, потрясти её и закричать «как ты смеешь?!»

Она ухмыльнулась.

– Не сомневалась в вас, Командор. О вашей преданности ходят легенды. – Она выпрямилась и, наклонившись назад, похрустела спиной. – Странно, что вы оказались в этой ситуации. Вы готовы даже убивать ради «Группы».

– Вы ошибаетесь, Мио.

– В чём же? – наигранно, по-детски удивилась Наблюдатель.

– Я готов убивать не ради «Группы». А ради человечества.

– А в чём разница?

– «Группа» лишь инструмент. А вот человечество, моё человечество, стоит того. Или вы не согласны?

В глазах Мио пролетели зелёные всполохи. Почти как отсветы с баков, обеспечивающих жизнь его человечеству.

Глава 4. Подсознание

Кофейня на первом этаже зазывала к себе спокойной джазовой музыкой, крепким запахом кофе и ненавязчивым скрытым внушением. У Кира перехватило дыхание, как у ребёнка, который считал ценностью свою коллекцию наклеек, пока взрослые не назвали её мусором. Оказывается, в кофейне ему тоже внушали, что он должен брать у них кофе. Сила влияния «Кофиджаза» не шла ни в какое сравнение с силой Наблюдателя, но, повторяя одно и то же годами, можно пробиться к сознанию человека.

И вот теперь Командор шёл по улице вслед за Мио и думал: это ему внушили любить местный кофе даже сквозь фильтры, или он всё-таки полюбил местный терпкий сорт по своей воле, а не по внушению?

На улице уже стемнело и включились фонари. Панели белого, жёлтого и оранжевого света в дороге и в стенах домов подсвечивали пространство. Иногда проносились машины, ловко объезжая выходящих на проезжую часть людей. Мио иногда брала Командора за плечо и отводила в сторону. Обычно спустя минуту мимо проносился какой-нибудь двухместный «Вейрон» или «Томагавк». Вот и сейчас, сдувая остатки кофейного запаха, мимо пронеслась фура. Раскрашенная в ярко-красные фирменные цвета автоматизированная коробка повезла ящики хот-догов по ларькам во всех уголках города.

В одном из них, который стоял чуть дальше по улице, обычно затаривался сам Кир. Сейчас Мио протащила парня мимо него, после чего повела к лестнице на станцию монорельса. Кир задумался: а как ему теперь покупать еду, если они отключили Марту? Платежи автоматизированы и привязаны к интерам, и у каждого может быть только один. Его ведь ни одна кофейня не примет! Ответа на вопрос о питании пока не было. Как и ответа, кто и зачем вызвал Мио вместе с Киром на Базу. Мио лишь нахмурила брови и попросила собраться побыстрее. Кир накинул куртку и вышел из квартиры вслед ней.

Станция монорельса находилась на высоте третьего этажа, и если бы они шли в утренний час пик, то самая длинная очередь стояла бы не к вагонам, а к лифту, который поднимал пассажиров на платформу. Сейчас они прошли мимо пустой кабинки, из которой гремела модная песенка. Кир никогда не замечал, что в лифте есть другие звуки, кроме скрипа дверей и сопения нетерпеливых соседей, считывающих свежие новости с экранов очков, часов и иных устройств, которые работали с их нейроинтерфейсами напрямую.

Не всем доступна полная интеграция интера с сетчаткой. Это не только деньги, но и уровень контроля над потоком входящих данных.

Мио и Командор, гремя сапогами, поднялись по металлической решетчатой лестнице наверх и встали прямо на краю платформы. Ветер с улицы залетал сюда и теребил волосы Мио. Затылок Кира слегка мёрз.

Парень привычно осмотрел платформу, но ничего не увидел. Скрытые камеры, датчики и сенсоры растворились в пространстве, слились со стенами, плакатами, лампами. Он сжал кулаки, медленно вдохнул и с шипением выдохнул.

– Передумали ехать, Командор? – спросила Мио. – Наклонив голову и прислушиваясь к внутреннему голосу нейроинтерфейса, она добавила: – Монорельс прибудет через три минуты.

Кир подёргал плечом, поправил куртку и пустой рукав.

– Когда вы в последний раз видели мир без ультрадиапазонов и сканеров? – спросил Командор девушку.

Наблюдатель пожала плечами:

– Позавчера.

Парню пришлось повернуть голову и посмотреть – не шутит ли она. Её скучающее лицо говорило, что нет.

– Каким образом?

– Осмотритесь вокруг, Командор. Что вы видите?

Кир не понял, применила ли она внушение или нет, но он медленно повернулся вокруг своей оси, осматривая станцию.

– Рельсы, двери лифта, вон в том углу висит камера, но её сейчас не видно. Задувает ветер, значит, он с севера и скоро похолодает. Опять отклеилось объявление о смене расписания. Кто-то намалевал хреновую картинку рядом с мусорными бачками. Что это – циркуль?

– Где? – резко повернулась Мио.

– Вон, – указал Командор пальцем на бачки около скамейки.

– Твари. – Мио толкнула Кира в сторону и быстро подошла к бачкам.

Она постояла рядом с ними, осмотрела со всех сторон, даже посветила рукой. Потом разочарованно покачала головой и вернулась. Как раз подошёл вагон монорельса. Дверь перед Киром не открылась – для поезда он был пустым местом.

Командор поднял бровь.

– Не сейчас. – Она подошла и по-детски потёрла глаза.

Дверь перед Мио открылась, они вошли, сели на кресла, и она спросила снова:

– Скажите, что особенного в том, что вы увидели. Помимо рисунка?

– Да ничего. Только я не вижу того, что видел раньше.

Мио посмотрела направо – туда, где в заднем стекле исчезала за поворотом станция.

– Тогда задам вопрос иначе: сколько человек было на станции?

У Кира аж напряглась челюсть.

– Ни одного?

Наблюдатель качнула головой влево:

– А вот тот, что вошёл с нами в вагон?

Кир посмотрел туда, куда она показала. Там сидел пожилой мужчина в светлом плаще. Он положил модную карбоновую шляпу на колени и теперь читал с планшета.

– Вы говорите, что защищаете человечество. – В её голосе звенела расстроенная струна. – При этом видите людей мишенями и оцениваете, опасны они или нет. А ведь люди – это и есть то человечество, о котором мы говорим.

Она почесала нос, коснулась виска, прислушиваясь к голосу внутри.

– Нам разрешили прибыть на Базу. – И закончила свою мысль: – Мы отключаем нейроинтерфейсы не меньше раза в три месяца. На несколько дней.

– Зачем?

– Чтобы не забыть, что значит быть человеком.

Они замолчали, и вагон монорельса мирно покачивался по ходу движения. Оказалось, что они здесь лишь втроём. Час пик позади, и люди с работы вернулись домой, к детям, которые постигают себя через «Глубину».

Через две станции пассажир в пальто встал и прошёл к двери, а перед самым выходом приподнял шляпу и сказал:

– Командор. – После чего вышел в деловом центре. Кир с удивлением посмотрел ему вслед:

– Мы разве знакомы?

В вагоне они с Мио остались вдвоём. Представители «Группы», которые защищают человечество. И которые так по-разному видят это самое человечество.

За окном проплывал город. Серые клочья тумана заглушали свет из окон многоэтажных коробок, в которых готовились ко сну обычные люди. Туман съедал яркие цвета стен домов, которые в попытке дать городу разнообразия раскрашивали каждый год по-новому. Ночью, несмотря на попытки фонарей осветить улицы, город превращался в серого многоглазого призрака, таращившегося в пустоту.

Если бы Марта была с Киром, как и все импланты, то он видел бы, как над городом летают замаскированные курьерские и охранные дроны. Сейчас же в глаза бросалось только подсвеченное со всех сторон дерево. Гигантский дуб, который посадили основатели города и который вырос за несколько сотен лет до невероятной высоты. Вокруг него раскинулся центральный парк, в котором иногда слышался детский смех. Несмотря на это, окружающие дерево дома смотрели на него сверху вниз, как на выскочку в прикиде позапрошлого века.

На стекле около двери замерцало название следующей станции. Значит, до неё осталось меньше тридцати секунд.

– Встаём? – Кир поднялся с кресла.

– Нет.

– База здесь, насколько я помню.

– Нам в другое крыло, – ответила Мио, и Кир уселся на место.

Двери автоматически открылись, зашло несколько человек, все из «Группы». Они молча кивали, рассаживались по креслам и закрывали глаза. Дежурство позади, мир выстоял, можно урвать несколько часов сна. Вдвойне везёт тем, кому сон выпадает в ночь.

База, или Административный центр «Группы», – это не здание, а целый квартал. Высотки, воздушные и подземные переходы, ангары с техникой и вычислительные центры. Конечно, не все мощности «Группы» находились здесь, риски давно посчитаны. При этом сам по себе квартал не выделялся на фоне других деловых районов ничем, кроме стальной раскраски главной высотки и горящей белым светом эмблемы – вытянутого вертикально ромба со стилизованными крыльями.

Почему-то через вход Исполнителей идти до своего блока получалось дольше. Поэтому Кир всегда выходил у центрального входа – у корпуса Наблюдателей. Там можно свернуть в левый переход и быстрее дойти до их ангара. И поэтому он думал, что раз они вместе с Наблюдателем, то и пойдут к Наблюдателям.

А они, судя по всему, шли в сервисную.

– Обожаю этих ребят, – сказал Командор, не скрывая восторга.

– Ага, – скучающе ответила Мио, закрыв глаза. Видимо, считывала какие-то данные.

– Да там же каждый – гений! – Кир автоматически попросил про себя Марту вывести данные по сервисникам, но его встретила только темнота за веками. Он щёлкнул языком. – Они же создали «Глубину», разобрались с имплантами. Да они спасли человечество!

– И сейчас они ждут, когда к ним приедет безумный Командор. – Мио схватила себя за голову. – Зачем? Вот зачем ему это надо? Своего безумия не хватает?

– В смысле? – Командор повернулся к ней всем телом. – Они попросили меня приехать? Почему?

– Да кто его знает… Сейчас доедем – может, расскажут.

– Почему «может»?

Потому, что некоторые из этих умников могут с восторгом показать на человека пальцем, что-то прокричать и свалить обратно в кабинет. По крайней мере, именно так поступил первый из сервисной службы, кого они увидели. Кир надеялся, что ему пришла в голову хорошая мысль, поскольку на двери его кабинета висела табличка со значком «Оружие». Хотя больше Командор обрадовался бы, если на табличке написали «Броня» или хотя бы «Батареи». Именно чёртовы батареи подвели его вчера.

Но пока они с Мио шли по коридорам дальше, следуя его изгибам и поворотам. Местами Кир подмечал на стенах рамки с фотографиями людей в халатах, с техникой и даже в обнимку с плюшевыми медведями. Изредка попадались картины. Около одного кабинета, как стражи, стояли две высокие кадки с цветами.

Мио шла молча, иногда шевелила губами, явно задавая вопросы нейроинтерфейсу. Пол под ногами слегка хрустел, в воздухе висел запах канифоли и озона. Где-то в недрах этих коридоров и кабинетов изобрели механическую руку Кира, создали их боевое оружие, рассчитали формулы для создания главного обучающего симулятора планеты. В какой-то момент Командору показалось благодаря изгибам коридора, что они идут по гигантскому мозгу. Мозгу, в котором живут самые разные мысли.

Они упёрлись в дверь лифта.

– Пришли, – сказала Мио и глубоко вздохнула. Она, что, тоже нервничает? – Наблюдатель и Исполнитель прибыли к инженеру Андрею. По его просьбе.

У Кира на затылке зашевелились волосы. По ним прошла электромагнитная волна, считывая его личные данные. Кольнуло в плече, там, где ещё вчера были переходники для импланта. Сверкнуло в глазах.

И дверь отворилась. Маленькая кабинка с яркими, ослепляющими белыми лампами, в которую могут поместиться лишь два-три человека. И ещё более сильный запах озона.

Дверь закрылась, и они медленно поехали вниз.

– Вы здесь бывали раньше? – спросил Кир, стараясь прикрыть лёгкую нервную дрожь. Ему очень хотелось быстрее оказаться внизу.

– Да. – Её голос прозвучал словно из металлической бочки.

– Вам не нравятся сервисные работники?

Она усмехнулась, показав клыки. В её лице мелькнуло что-то хищное, а у Кира автоматически сжались пальцы несуществующей руки на рукояти несуществующего пистолета.

– Мне не нравится то, что я обычно вижу в этом месте.

Переспросить Командор ничего не успел, потому что лифт остановился и дверь открылась. Мио сразу же вышла и быстрым шагом пошла вперёд по такому же, как ранее, коридору. Единственное, что его отличало, – отсутствие картин, цветов и любой другой несерьёзности. Голые стены, закрытые двери, чуть притушенное освещение.

Если раньше они шли по мозгу, то теперь попали в глубины подсознания, не меньше. Кир улыбнулся своим мыслям и поспешил за Наблюдателем.

Пройти насквозь весь комплекс «Группы» можно минут за двадцать. Они же шли десять минут только по этому коридору. Иногда Командор ощущал лёгкое давление, которое исчезало после пары шагов. Марта бы показала ему электромагнитное поле, через которое они проходили. Кстати, судя по тому, как морщилась Мио, поле задевало импланты. Кир ничего особенно не чувствовал, только разок невпопад стукнуло сердце, когда они проходили мимо большой красной двухстворчатой двери. Ни окошек, ни ручек – только петли и электромагнитные замки.

– Что там? – Кир не удержался от вопроса.

– Ничего хорошего, – резко ответила Мио. – На этом этаже вообще мало чего хорошего.

– Ну, мы хотя бы идём к хорошему?

– Зависит от того, кто спрашивает.

Ещё пару минут они петляли по коридорам, после чего услышали два голоса спорящих из приоткрытой двери:

– Ни в коем случае! Марио! Ну что ты несёшь! Не было у них шанса выиграть. Даже с подкреплением. – Непривычно высокий, даже писклявый мужской голос. Ему отвечал глубокий, звучный, как контрабас.

– Андрей, расчёты говорят иное. Ошибка была в расположении, а не в количестве. В истории есть масса примеров…

– Приветствую. Вызывали? – Мио проскользнула внутрь и прервала спор. Кир сделал вид, что не расстроился из-за упущенного интересного разговора.

– О, дорогая! Заходи! Надеюсь, ты не одна, – ответил высокий голос.

– Конечно, нет. Как я могу не выполнить приказ. – Она отворила дверь шире, и Командор вошёл в кабинет.

В нос сразу бросился запах подгоревшей еды. Сам же кабинет оказался небольшим, метров шесть на шесть. Кроме большого операционного стола посредине, по бокам стояла парочка столов поменьше с инструментами и склянками. И сидел единственный пожилой мужчина. Мужчина на инвалидной коляске.

– Это тот самый? – спросил мужчина высоким голосом.

– Нет, первый попавшийся на улице человек без руки, имплантов и с обвинением в предательстве. У нас таких много, бери – не хочу!

Мио раскраснелась. Ей не хватало только махать руками, чтобы окончательно перейти в образ подростка, но, видимо, держать себя в руках Наблюдателей всё-таки учат. У Кира до сих пор двоилось сознание, когда он пытался понять, как она может одновременно быть и Наблюдателем, и девчонкой.

– Лена, не язви. Он мне нужен для дела. И тебе тоже, если честно.

– Я Мио! – Вот теперь она не удержалась и взмахнула руками.

– Мио… что за кличка для домашнего животного. Нет чтобы называть себя так, как мать решила. Нет, нужно что-то выдумывать. – Мужчина покачал лысой головой и обратился к Киру: – А как вас зовут, молодой человек? Меня вот мама назвала когда-то Андреем. Мы даже иногда обращались по имени-отчеству, но времена меняются. Как вас мама звала?

– Он предпочитает, чтобы его называли Командором, – раздался с потолка приятный низкий голос.

– Марио! Что за невоспитанность! Дай гостю самому представиться!

– А то, что вся информация о нём и так висит у тебя перед глазами, Андрей?

– Мы люди, а не машины! Нам нужно время, чтобы познакомиться, принюхаться. – Андрей назидательно поднял сморщенный палец со странными розовыми пятнами.

– Ага, если бы не машины, тебя бы уже не было, – бросила Мио. Андрей рассмеялся.

– Как и тебя, девочка. И, судя по всему, и его. – Он указал на руку Кира и на грудь, в которой поддерживал сердце кардиостимулятор.

– Кир. Кир Андора, меня зовут, – наконец вклинился Командор и сделал шаг вперёд.

Его шею обхватили клинки. Оказывается, Наблюдатели тоже умеют ловко обращаться с оружием. Судя по тонкому лезвию, которое оказалось на сонной артерии, это импланты. Эффектно. Её ноги сжимали его бёдра.

– Мио, он просто собрался пожать Андрею руку, – сообщил голос с потолка.

– Андрей, спрячь своего Марио обратно в черепушку! Это неприлично – говорить со своим интерфейсом вслух!

– Это ваш интер? – Кир посмотрел на потолок, а потом снова на Андрея. – Как так? Почему? Прикольно!

Почему-то такая идея вызвала у Кира восторг, и внутри довольно запузырился адреналин.

– Во, хоть кто-то не считает меня психом. – Андрей довольно хлопнул рукой по подлокотнику кресла-каталки. – Цель проста: в моей голове слишком много голосов. Марио там тесно. Да и сложно спорить с ними. Здесь, – он обвёл руками кабинет, – он хотя бы имеет право голоса.

Мио слезла с шеи Командора и отступила назад. Парень почесал затылок и посмотрел на неё через плечо. Она выглядела невозмутимой. Кроме этого румянца на щеках.

– Давай, делай что хотел. У него пропуск только на два часа. Полчаса уже прошло.

– Мы так долго шли? – спросил Кир. – Значит, здесь у нас только час.

– Он мне нравится, Лена. – Андрей откинулся на спинку кресла, сделав это почти так же, как Мио на кухне у Кира ранее. – Умеет считать, подмечает детали.

– Ага, – ответил Командор. – Надеюсь, те острые сверкающие детали на столе с инструментами – не для меня?

– Подумай сам: тёмный подвал, безумный старик в кресле каталке, неуравновешенная девочка с силами Наблюдателя – какой сценарий тебе больше всего нравится?

– Тот, где мне вернут руку и восстановят на службе. В городе творится хрень, а я вынужден простаивать.

– Он точно мне нравится, – повторил Андрей. – Лена, я нашёл тебе мужа. Бери – не прогадаешь.

– Я Мио. – В голос девушки вернулись стальные нотки, и по телу Кира против воли прошла волна. – И мужика мне тут не всучивай. Сама разберусь.

– Как знаешь! Он был бы хорошей партией, верно, Марио?

– Вынужден поспорить, Андрей. Его биография полна мутных моментов.

Командор глубоко вдохнул и в очередной раз почуял, как сильно в комнате пахнет гарью. При этом еды ни на одном столе он не увидел. Андрей продолжал спорить со своим нейроинтерфейсом:

– У всех полно мутных моментов в биографии! На то мы и люди! Посмотри хотя бы на меня.

– Он должен был стать хирургом, а стал солдатом. Несмотря на отсутствие руки, – спокойно говорил Марио.

– Хирургу нужны обе руки, – привычно сказал Кир и пошёл на запах. Кажется, в сторону операционного стола.

– Во-во, – поддержал его Андрей. – Тем более – посмотри на сегодняшних людей! Был бы помоложе, тоже стал бы палачом.

Командор дёрнулся и повернулся к человеку в кресле.

– Я не палач! – теперь он взмахнул рукой, подобно Мио. Или Лене?

– Нет? Жаль… – Андрей поднял кустистые седые брови, и на его лбу появилось сразу десять складок. Он сказал Мио: – Дорогая, забудь, что я говорил, – он тебе не пара! Тебе нужен кто-то пожёстче!

– Что за запах? – Командор перебил Андрея и сделал последний шаг к столу. Под белым покрывалом что-то лежало.

– Мы подошли к сути встречи. – Андрей ответил спокойно, без примеси издёвки и шутливости, которая была до этого. – Сними покрывало.

Командор аккуратно приподнял ткань. Запах гари усилился. Из-под покрывала сначала показались три металлических ноги, покрытых копотью, а потом – обгоревший человеческий череп, соединённый с ними.

Память с превосходством хозяина-рабовладельца кинула Киру в лицо картинки: переворачивающийся транспорт, лежащий без пульса Антона и обгоревшие остовы странных существ. Одно из них сейчас находилось перед ним.

Три тонких, несколько сантиметров в обхвате и длиной порядка полутора метров, суставчатых ноги. На концах – острые шипы-когти. Похожи на те штуки, которыми раньше накалывали мусор на улицах, только длиннее и чуть изогнутые. Хорошие бионические протезы, на одном уровне с его рукой.

На вершине, где все три ноги соединялись, несколько гибких металлических шлангов входили внутрь черепа. Частично обугленная кожа и губы открывали усиленные пластинами кости черепа и сверкающие ножами треугольные зубы.

– Там внутри чипы? – спросил Командор, надеясь на положительный ответ.

Андрей с любопытством рассматривал бойца, как старый ворон, который уселся на ветку и следит, когда у человека выпадет из рук лишний кусок хлеба. Или когда ему самому вздумается его выхватить. Киру ответила Мио:

– Если бы там были чипы, то оно бы не бегало так резво. И не лежало бы на этом столе.

– Это человек?

– Когда-то оно точно было человеком. А сейчас это уголёк, – сказал Андрей и подкатился ближе к операционному столу. – Дай мне стандартный скальпель, Кир. Посмотрим, как там всё устроено.

Кир подошёл к столу с инструментами, оглядел его и ухмыльнулся:

– Его здесь нет.

– Точно? – без удивления ответил Андрей. – Ну, тогда дай тот, который подойдёт нам для нашей ситуации.

Командор взял ультразвуковой скальпель для костей и тонкий обычный. Марта научила его разбираться в инструментах.

Андрей взял оба скальпеля, хитро прищурил глаза и сказал вслух:

– Марио, ты всё ещё считаешь его мутным?

– Конечно. Как и ты.

– Ой-ой, не сдавай старика, – снова переходя на шутливый тон, заговорил Андрей. – Мио, обеспечь анализ распыляемых частиц. А своему Командору прикажи постоять в стороне.

– Он не мой, – пробубнила Наблюдатель и подняла руку с синим свечением. После чего сказала приказным тоном: – Встать у стены, зафиксировать положение.

И тело Кира послушно выполнило приказ: дошагало до стены и замерло. Одним голосом Мио обошла контроль сознания человека и заставила его делать то, чего он не хочет. Вот она, сила внушения Наблюдателя.

В груди нагрелся шарик ярости, которая так и норовила выплеснуться наружу. Его, Командора, подчиняют приказам, как нашкодившего малолетку, который прогулял неделю сессий в «Глубине». Он пытался разжать зубы и высказать всё, что думает, но, видимо, приказ «зафиксировать положение» означал в том числе «заткнуться».

– Марио, записывай, – попросил Андрей.

– Всегда.

И учёный начал препарировать существо на операционном столе. Иногда он комментировал происходящее:

– Снимаем остатки скальпа. Ищем точку нервных окончаний. Задели нерв – шевельнулась задняя нога.

Кир сжимал челюсть, напрягал мышцы и не мог ни сдвинуться с места, ни сказать ничего. Зачем его вообще сюда притащили?

Спустя пятнадцать минут выпучивания глаз Командору удалось сделать шаг. Ну, шаг. Шажок. Шаркнуть ножкой. На фоне хрустящего металла и комментариев Андрея никто вообще не должен был заметить. Сдал Марио.

– Командор преодолел приказ Наблюдателя.

– Да, вижу, – сказал Андрей, не поднимая глаз от операционного стола. Его морщинистые руки не дрожали, даже когда раскрывали череп по шву.

– Это невозможно… – сказала Мио, опуская сияющую руку.

– Ради этого мы его и позвали. Собирай информацию! – приказал Андрей и, когда Мио вернулась в исходное положение, добавил: – Хотя, милая, это фигня. Ты просто ещё мало видела. А вот то, что перед нами, – вот это действительно невероятно!

Учёный восторженно обвёл руками препарированное существо. На его лице застыла улыбка, словно его внучка стала городским чемпионом в соревнованиях по логике. Хотя вместо этого они нюхали гарь и начавший тухнуть мозг.

– Смотри, как организованы нейронные связи! Никаких переходных интерфейсов, всё напрямую. Мозг анализирует новое состояние тела и естественным путём разрабатывает управление!

– Откуда вы это знаете? – задал вопрос Командор. Несмотря на запрет. Видимо, от удивления.

– Что за хрень? Как это… – возмутилась Мио, но Андрей её перебил.

– Помолчи! Не те вопросы! Он задаёт верные. – И повернулся к Киру. – Задача простая – все данные до сих пор хранятся в его нейроинтерфейсе.

– Его?

– Да, его. А интерфейс наш, служебного образца. Отличная функциональность, связь работает стабильно.

– Это… этот – из наших?

– Давно нет. Люк ушёл по собственному желанию. Работал где-то в вашем отделе. Он перестал быть нашим несколько месяцев назад. А теперь и тем более не может им быть.

– Почему?

– У «Группы» нет таких технологий. И никогда не было.

– Простите, не понял. У кого-то есть технологии лучше, чем у «Группы»?

– Возможно. На мой взгляд, а он достаточно профессионален в данном вопросе, это первый прорыв такого рода за последние тридцать лет. И его сделали не в «Группе». Иначе я бы знал.

– Ничего не понимаю! – вклинилась в диалог Мио. – И особенно не понимаю, как ему удалось обойти запрет? Он же мне всю статистику поломает!

Андрей дёрнулся к девчонке и крикнул на неё:

– Хватит смотреть себе под нос! Неужели ты до сих пор играешь в игры? Рисуешь в интерфейсе окошки с характеристиками и полоской опыта? Мы даже в «Глубине» её убрали, чтобы не вводить детей в заблуждение…

– Она есть, после апдейта вернули, – сказал Кир.

– Что? Какого лешего? Ладно. Пойми, Лена! Игра закончена! Ты теперь взрослая и принимаешь решения не только за себя, но и за людей вокруг. За всё человечество! Людей интересует не твоя статистика, а твои реальные результаты! Вот как это существо на столе.

– Например? Какие результаты? Кроме существа? – Тело Кира ещё не слушалось, но говорить оказалось легко. И ему действительно было интересно, о каких результатах может рассказать Андрей.

– Марио, статистика жизни, – приказал пожилой мужчина.

– Полная?

– Нет, только основное.

Пауза. Тишина. И потом контрабасный голос перечислил:

– 738 изобретений. 663 приняты и используются человечеством. 3 ребёнка, 7 внуков. Живы двое и пятеро соответственно.

Мио опустила голову и задрожала. Марио продолжал:

– 3 ранения. 7 операций. 300 человек спас. 415 погибли по вине.

– В том числе твоя мама, Лена. И я помню, что я ей обещал, – добавил Андрей.

Мио подняла голову и спросила с дребезжащим металлом в голосе:

– Зачем ты нас позвал?

– Дать вам новую игру, если вы предпочитаете игрушки. – Он подкатился к столу. – Командор, ты запомнил, что я сказал по делу?

– Это был наш человек. Этой технологии нет у «Группы».

– Верно. И вот что я не успел сказать: построено всё это на основе наших технологий и с использованием наших деталей. Просто по-новому.

– И что это значит? – Мио сделала вид, что у неё чешутся глаза.

– То, что кто-то из «Группы» скидывает детали на сторону. Или ведёт разработку в секрете, и, скорее всего, против «Группы» и человечества, – ответил Командор.

– И ты ещё будешь спрашивать, почему я его позвал с тобой? Редкая возможность заполучить по блату потенциального предателя, да ещё и с боевым опытом, – заулыбался Андрей.

– Спасибо. – Кир не скрывал сарказма.

– Не за что. Кстати, время беседы почти вышло. Пока сюда не вломились твои коллеги, скажи: зачем ты продаёшь детали и технологии на сторону?

Командор сжал кулаки и отчеканил в ответ:

– Я не продаю!

– Эффектно. Смотри, Мио: если человеку удаётся преодолеть запрет, значит, он действительно верит в свои убеждения. – И снова повернулся к Киру. – Уточняю. Если бы продавал?

– Хм. Ну, например, чтобы заработать… – Версия звучала беспомощно. У них нет проблем с обеспечением.

– Тебе не хватает на жизнь?

– Мне не хватает только предохранителей серии «Зета».

– Мило. Ты бы ещё радиолампы бы попросил. А ещё версии?

– Хм. Не знаю.

– Не расстраивай меня, Кир! Что тебе не нравится в работе «Группы»?

Командор закинул голову, закрыл глаза. Что не нравится? Улыбнулся и кивнул.

– Мог бы пойти на сторону, если бы считал, что в «Группе» произошёл сбой и источник внутри системы. И я смогу его исправить.

– Всё-таки подумай над тем, чтобы выйти за него, – сказал Андрей и погрозил пальцем Мио. – Восемь лет – это небольшая разница. А детки умные будут…

За дверью раздался топот. Спустя несколько секунд дверь вышибли, и четвёрка бойцов во главе с Кито вломилась в кабинет:

– Человечество стоит! Нарушение периметра! Поднять руки!

Командор не шевелился и только качал головой. За время, пока Кито произносил эту тираду, в реальном бою его бы давно нашпиговали свинцом.

– Командор, руки! – Кито, закованный в доспех, держал однорукого парня на прицеле. – Ты должен быть под арестом.

– Мио, может, ты уже отпустишь своего друга и позволишь коллегам выполнить свой долг? – подал голос Андрей. – А нарушение периметра – моя ошибка. Не уследил за временем. Нам было очень интересно.

Через минуту Кира уже выводили из кабинета полусогнутым, удерживая за здоровую руку. В самых дверях он услышал слова Андрея – он говорил их Мио, а может, ему:

– Какой сбой и какую проблему может решить ЭТО?

Мио промолчала. Зато Кито, отойдя на метров пятьдесят, сказал сам себе:

– Должна быть проблема с головой, чтобы себя засунуть в такую хренотень.

Пожалуй, это одна из его самых разумных идей. И Кир с ним, несмотря на боль в руке, был согласен. Второй раз за сутки. Это он умнеет, или Киру по голове слишком сильно настучали?

Глава 5.

База

Пол в сервисном центре оказался таким же, как и в других частях Базы: плотным, хрустящим, пластиковым. Функционально, без прикрас. Скучно. В квартире Кира бетонный пол и то разнообразнее и интереснее. Хотя сложно придумать ситуацию, в которой нормальный человек решит развлекать себя разглядыванием трещинок на бетонном или пластиковом полу.

Такими глубокими размышлениями занимал себя Командор на пути от кабинета Андрея до выхода из крыла Сервисного центра. Всю дорогу его держали в скрюченном состоянии. Заболела спина, а пальцы здоровой руки занемели.

После разговора внизу в Кире засуетилась голодная лисица раздражения. Будто его пригласили на спектакль, но забыли показать начало, конец, да и середину подали в смешанном виде. Ему очень хотелось выговориться, но Мио осталась внизу, а рядом были только Кито и его бойцы.

Поэтому, когда Командора, наконец, выпрямили, осмотрели и посадили у стены на стулья для посетителей, он не удержался:

– Кито, тебе хоть говорить со мной можно?

Главный Исполнитель повесил пистолет на пояс. Оружие с лёгким щелчком примагнитилось к кобуре. Он почесал красные глаза, после чего просто уселся рядом с Командором, как во времена учёбы.

– Кир, спрошу ещё раз: что происходит?

Его голос звучал глухо. Вблизи Кир увидел, что на воротнике рубашки Кито тёмные полосы, а под левым глазом набухает мешок. Он облизал обветренные губы и посмотрел на Командора. Он ждал ответа.

– Понятия не имею, – ответил Кир совершенно искренне. – Могу сказать только то, что жить без Марты и руки крайне неудобно.

Кито посмотрел перед собой. Мимо прошла группа из нескольких человек в форме «Группы». Видно, из тех, кто не успел в предыдущую пересменку.

– Я знаю, что ты меня недолюбливаешь, Кир.

– С чего ты это взял? Может, тебе кто рассказал?

Он пропустил шпильку мимо ушей и сказал:

– Но я вижу проблему. Вижу, что что-то происходит. Непонятное и непредсказуемое. Машины не успевают просчитывать риски, и мы постоянно опаздываем с действиями.

– Почему ты мне это говоришь? – Несуществующий кулак Кира сжался от напряжения, но не выдал его Кито.

– Потому что Командор не ошибается тогда, когда вероятность успеха восемьдесят процентов. Потому что такие, как ты, не предают «Группу» на пустом месте. Именно поэтому я тебя спрашиваю: что происходит? Что изменилось?

– Со мной? Или вообще? – Играть в дурачка, будучи умным, – интересное занятие. Но Кир действительно не мог понять, чего от него хочет Кито.

– И с тобой, и вообще. Ты не замечал чего-то странного? Необычного?

– Ещё скажи, что ты не смотрел записи и не получил информацию от Наблюдателя-психолога.

Он снова посмотрел на меня, вскинул руку, запуская проекцию, и улыбнулся:

– Конечно, смотрел. Милый котёнок.

– Ага.

– Только такого котёнка в том районе нет и никогда не было. – Он убрал изображение. – Уж зверей контролировать мы научились.

Кир закрыл глаза и попробовал вспомнить, как ощущался этот маленький белый комок. Марта не могла ему помочь, приходилось рассчитывать только на то, что дала природа. Не открывая глаз, он сказал:

– У него тоненькие рёбрышки, и он мяукнул. Так, мягко: «мя-а-у-у».

Бойцы, что стояли рядом с ними, покосились на Кира с подозрением.

– Твой музыкальный слух и голос замечательно передают оттенки кошачьего мяуканья. – Теперь уже Кито говорил с нотками сарказма в голосе. – Это не отменяет того факта, что его там нет и быть не могло. Белые котята – это в другой город, не к нам.

– Кстати, почему?

Кито помолчал, общаясь с интерфейсом, махнул рукой и ответил:

– Короче, там какой-то риск повысился именно у нас. Приняли решение подстраховаться.

– На котов нам мощностей хватает, а на оценку ситуации переговоров – нет?

– Это когда было. Ты всё-таки лучше подумай: что ещё странное тебе бросилось в глаза?

– Бросилось в глаза то трёхногое существо с острыми когтями и головой нашего бывшего коллеги. Вы уже узнали, кто он?

– С чего ты решил, что ты уже не под арестом и вернулся в оперативный штаб? – ответил Кито, но продолжил: – С этими штуками вообще что-то странное. Ты не видишь, – в его голосе проскользнула нотка извинения, – но сейчас эфир гудит от обсуждения. Технологии, превосходящие технологии «Группы»! Да ещё и с нашим человеком!

– Кстати, а что с остальными? Вы же прожарили не одного когтенога?

– Когтеног? Дурацкое название. – Кито поморщился.

– Их же надо как-то называть. Так что с ними?

– Когтеног, – протянул Кито. – У остальных нейроинтерфейсы пострадали больше, и считать личные данные не удалось. Только Люка. Ты знал его?

– Кажется, нет. Чем он занимался?

– Он контролировал уборочные машины.

– Ну, с нашей работой не сравнится, но всё равно норма. Что его подтолкнуло к такой фигне? Может, его заставили? Убили и присобачили?

– Андрей сказал, что он был жив. – Кито замолчал.

Они сидели рядом, будто снова на курсе подготовки. Кито всегда просчитывал риски, искал лазейки. Он мог бы стать Наблюдателем, но у него оказались навыки управления людьми, и «Глубина» направила его к Исполнителям. Эти же навыки быстро сделали ему карьеру.

Несмотря на свою трусость вечные попытки найти простое решение, Кито оказался хорошим администратором. Он даже помог Кирку поменять протез на новый, с усиленной искусственной мускулатурой. Ли тогда ещё уточнил, станет ли из-за этого Кирк меньше толстеть, за что получил замасленной тряпкой в лицо и подавился вермишелью бабки Зуи.

– Кито? – спросил Кир.

– Чего?

– Антону было не помочь? – Наивный вопрос, Командор понимал. Но воспоминания не так просто стереть.

– Кирк и Ли спрашивали о том же. – Кито откинулся на стуле и закрыл глаза. Из-под рубашки показался небольшой живот. – Нет, Кир. Не помочь.

Они снова помолчали.

– Кстати, чего мы ждём? Тебе не надо меня отправить обратно под арест? Я бы ещё попросился бы в туалет. В нашем крыле.

– Мы ждём решения. Охладители починили. Ремонтники сказали, что поломка – мелочь, просто неудачно грохнуло. Правда, зацепило одного молодого парня. Разорвало винтом. Сейчас проводят последние расчёты, и мы примем решение.

– И как я его узнаю? Эфир-то для меня теперь непрозрачный! – Кир скрипнул зубами от досады.

Кито открыл глаза и покачал головой.

– Судя по болтовне, разговаривать ты ещё не разучился. Так что подожди – и я тебе расскажу.

Он снова закрыл глаза, оставив Командора наедине с бойцами крыла Кито. Им нечасто приходилось выходить на улицы города. Двое таких с трудом одолеют одного из группы Командора. Кир ухмыльнулся мыслям и тоже закрыл глаза. Марта его там не ждала, но минутка тишины оказалась невероятно приятной.

– Наблюдатели приняли решение, – сказал вдруг Кито чуть механическим голосом. Он работал ретранслятором машин и людей, которые вынесли вердикт. – Звено Кира Андоры снимается со службы. Переправить Кирка и Ли на восстановление и переподготовку. Кира Андору освободить из-под ареста и заменить наказание бессрочным отпуском с обязательным посещением своей квартиры каждый день. Его вызовут позже.

Кито встряхнулся, как собака после купания, и спросил уже своим голосом:

– Тебе всё понятно?

– Ничего не понятно. Почему отпустили? Почему отстранили Кирка и Ли? Когда вернут Марту и импланты? Когда восстановят на службе? Кито! Ты же принимаешь решения!

Кито закрыл глаза и вновь заговорил механическим голосом:

– Дополнительная информация для Командора – фактор риска. Задача «Группы» – его минимизировать. Это решение Наблюдателей, а не Исполнителей. Кито не имеет нужного доступа.

Механический голос оборвался, и сам Кито завопил:

– Как это не имею доступа? А кто имеет?

После Кито выжидательно замер, глядя в сторону, не двигался несколько секунд. Но никто ему не ответил. Он вскочил со стула и затараторил:

– Я разберусь, что происходит. На вверенной мне территории я не допущу хаоса. Сейчас иди домой, отдыхай, а потом тебя вызову. – Кито замер, а потом указал на Командора пальцем. – Ты же сейчас вне сети! Значит, единственный, кому можно доверять. Ха!

Он повернулся на каблуках, махнул рукой своим бойцам, и они вместе унеслись по коридорам Базы. Кир остался один на стуле, в попытках подобрать упавшую от удивления челюсть. Даже если бы у него сохранились обе руки, это оказалось бы непростой задачей. Он только спросил вслух:

– Почему я единственный, кому можно доверять?

В этот момент Кир впервые за восемь лет почувствовал себя беззащитным и одиноким. «Группа» стала ему надёжной семьёй, в которой он мог доверять каждому. Там, откуда он родом, люди относились друг к другу иначе. Кто слабее – тот и корм. От таких людей – питающихся кровью и страхом других – Кир мечтал избавить человечество. И вернуть в новый спокойный мир родных. В мир, где счастье и судьба предсказуемы, а ошибки и сбои решают такие, как Командор.

Если же доверять можно только человеку, которого обвинили в измене, а потом поспешно отправили в бессрочный отпуск, лишив его всех навыков и талантов, то что говорить о «Группе» в целом?

Командору хватило десяти минут размышлений. Безделье давило на сердце, которое и так билось лишь под присмотром кардиостимулятора. Он встал со стула, огляделся по сторонам и пошёл к переходу. Через него можно попасть к центральному входу, а там проскочить к себе. Если уж Кира занесло сюда и ему дали свободу – почему не заглянуть к своим, не попрощаться с ними перед отпуском и не забрать коробочку с предохранителями?

Кир надеялся, что, пока он здесь, дома ничего не случится с системой жизнеобеспечения.

Хотелось спросить Марту, какие там показания, всё ли в порядке. Нейроинтерфейс молчал, и Командор задумался: когда её вернут, будет ли она прежней? Всё-таки Марта – программа, которая накапливает опыт при работе с носителем. Сохранятся ли в ней годы, которые они провели вместе, или с ним окажется пустая оболочка, которую придётся учить с нуля? Кирк и Ли могут сколько угодно завидовать её мощности, но без обучения любой ИИ – не более чем продвинутый калькулятор, который умеет выполнять только простейшие команды.

И открывать двери. Кир стоял перед центральным входом и пялился на бронированное стекло. Под обычным взглядом оно выглядело просто мутным и грязным, но улучшенная оптика показала бы и впаянные частицы, и энерголинии, защищающие от лазера. Мощные, надёжные. И совершенно неприступные для Командора.

– Эй! Вы отобрали у меня Марту, а теперь не пускаете даже внутрь? – крикнул он каменной фигуре филина над дверью, зная, что там спрятана камера наблюдения.

– Нет, просто ты в отпуске, – ответил усталый женский голос с дребезжащими металлическими окончаниями. – Отдыхать надо, а не перерабатывать.

– Мио? Ты что здесь делаешь? – Кир развернулся навстречу девушке, которая выходила из подземного перехода.

– Прерываю твои страдания, – вздохнула она и подошла к дверям. Перед девушкой они медленно открылись. – Пошли, зайдёшь куда хотел.

Они зашли внутрь, а Мио, поправляя чёлку, сказала:

– Не вижу радости на лице. От ареста освободили, отпуск дали. Ты в отпуске хоть раз был до этого?

– Никогда даже не думал. Столько всего надо сделать.

– Говорят, в отпуске хорошо, – протянула Мио.

– Кто говорит?

– Все. Да только я не видела ни одного нормального человека, который добровольно уходил бы в отпуск.

– Ничего удивительного, – сказал Кир, походя дотрагиваясь до торчащей из стены панели. На ней высветились новости погоды. – Мы занимаемся любимым делом. Зачем нам отпуск?

Мио посмотрела сквозь чёлку на Командора, блеснула зелёными искорками и, улыбнувшись, кивнула:

– Не поспоришь. Ещё и статистика считается, опыт капает – как от этого отказаться? Плюс мы сделали всё возможное, чтобы человечество было счастливо. – А затем её улыбка исчезла. – Тогда почему некоторые потребляют наркотики и становятся…

Она не смогла произнести «монстрами» или иначе обозначить существо, чьё тело лежало в подвале. Сейчас она выглядела как девочка-подросток, а не Наблюдатель без эмоций, принимающий решения взвешенно и просчитав все риски. Все переживания – страх одиночества, потерянность и непонимание, как быть дальше, – в Кире утихли. Он подошёл ближе и обнял её так, чтобы она не заметила, – своей левой рукой.

Девушка словно почувствовала это и выпрямила спину. Стук армейских ботинок выровнялся – хоть вместо камертона используй. Кир ухмыльнулся: успокоил психолога незаметно для психолога.

– Спасибо, – сказала Мио и ускорила шаг. – Давай быстрее закончим сегодняшний сеанс.

Командор на секунду сбился с ритма, поморгал глазами, которые уже начали привыкать к более тусклой реальности без ультрадиапазонов, и ускорился вслед за Мио.

Они шли за предохранителями.

По притихшим на ночь административным корпусам Базы гуляло только отдалённое эхо шагов, вздохов и дневной суеты. Эта пустынная сейчас часть отвечала за общение с обычными людьми. Люди приносили сюда свои проблемы, жалобы, резюме и пожелания. И «Группа» отвечала.

Если же пройти немного вперёд и свернуть на развилке влево, пройти через дежурный пост с бойцами в полном боевом облачении, можно попасть в другой мир.

Мир, где вселенной правят цифры, машины и Наблюдатели. Суперкомпьютеры разных видов и поколений стоят уходящими в темноту рядами. Шелестит система охлаждения, тускло светятся лампы, и считаются, считаются, считаются вероятности.

Огромная система просчитывает варианты будущего и настоящего, позволяя человечеству сделать верный выбор.

Лет сто пятьдесят назад мир катился к чертям. Экономика, политика, экология решили вместе провести дезинфекцию и устроили человечеству кровавую пляску. Любой шаг любого человека вдруг становился причиной для сотен и тысяч проблем, и казалось, что выхода, кроме как сдаться и сдохнуть, нет.

На помощь пришли расчёты. Не просто искусственные модели, которыми развлекали себя математики на протяжении столетий, а полноценные цифровые копии реальности. Каждый шаг, каждое решение загружались в компьютеры, становясь частичкой уравнения. И компьютеры стали подсказывать, что делать и как уменьшить риск.

А потом удалось создать «Глубину» – симулятор реальности, где воссоздана каждая сторона бытия. Она позволила построить альтернативную вселенную напрямую в мозгу. Полное погружение ускорило обучение, а постоянная обратная связь и изменение параметров позволили определить, в чём лучше всего себя проявит конкретный человек.

Человечество придумало способ найти призвание для каждого.

В итоге каждый занят своим делом. Уровень счастья, эффективности, стабильности вырос. Человечество выжило. И двинулось дальше.

Движение вперёд и поддержку системы обеспечивают Наблюдатели. Они же следят за выполнением подсказок машин, за появляющимися рисками. И если что-то идёт не так, передают дело в руки Исполнителей. А те, в свою очередь, готовы и трубу прочистить, и вирус уничтожить, и оружие против немногих оставшихся врагов применить.

Крыло Исполнителей, докуда наконец дошли Кир и Мио, всегда жужжит, трещит и пахнет. Слышен звук сварки, и выползает из щелей немного приторный и горьковатый запах. Доносится стук молотков о металл и кулаков – о набитые песком груши. Рычат движки транспортных «сосисок», байков «Хайвеев», бронированных «Лонов» и прочего автопарка.

И, разумеется, куда же без него: запах наваристого кофе вперемешку с запахом машинного масла, которое потребляют наравне как люди, так и машины. Если вовремя не смазать протез, то его обязательно заклинит в критической ситуации. Неудивительно, что даже Мио, как Наблюдатель, пахла маслом – ей приходится смазывать свои когти, чтобы они переходили в боевое состояние моментально. А кофе помогает поддержать в таком же боевом состоянии психику и обычное тело.

Они не зашли в основной ангар, а сразу отправились в отсек команды Кира. Бывшей команды, поправил себя Кир. Команды, у которой один боец погиб, двоих отправляют на лечение, а командира – в бессрочный отпуск в связи с расследованием. И это всё чуть более чем за сутки.

Если вчера здесь гудел холодильник, то сейчас гудел Ли, чьи возмущения было слышно даже в коридоре за закрытой дверью.

– Наши повреждения не такие страшные! Какого эрху³ нас выводят в запас? Делов-то: вправить тебе ногу, обновить мне руку, дать три дня на тренировку – и в бой. Командор бы такого не допустил!

В этот момент Кир вместе с Мио зашли в отсек.

– Приятно слышать, что ты такого мнения обо мне, Ли. Даже после того, как ушёл из моей команды.

– Командор? – Ли сначала побледнел, а затем кинулся к нему и обнял. – Командор, ты можешь вернуть нас в строй? Не давай нас списать! Что мы будем делать больше месяца в санатории? Это же настоящий ад!

– Не суетись, Ли, – отодвинул его Кир. – Если ты слышал решение Наблюдателей полностью, то я сейчас в отпуске. Бессрочном. Верно, Мио?

Девушка, которая осталась стоять в дверях, кивнула.

– Командор, но почему? Ты же ничего не делал? Я сам видел, как в тебя стреляли, ты действовал по обстановке. Откуда появилась та картинка, непонятно. Но как быть? Посмотри, Кирк вообще впал в ступор!

Командор не стал отвечать, что Ли и Кирк подали прошение об уходе из-за того, что погиб Антон, пусть они и знали, что в их работе потери неизбежны. И как-то он не заметил их сопротивления во время просмотра в зале памяти. Но вот когда он посмотрел на Кирка, все его мысли и ехидные замечания испарились.

Боец сидел на своём сидении, без брони, без механической ноги, с наполовину подстриженной бородой, и смотрел в одну точку перед собой.

– Он так сидит с момента сообщения, – прошептал Ли, будто только что не орал. – Вот прямо во время бритья остановился, отошёл от зеркала и сел.

Действительно: голографическое зеркало продолжало висеть в воздухе, показывая последний кадр – отвернувшегося от него Кирка.

– Кирк, ты меня слышишь? – спросил Кир.

– Он не реагирует ни на что, – продолжал шептать бледный Ли. Он мял в кармане бумажку от энергетического батончика, и она противно шуршала.

Командор поморщился и приказал:

– Кирк, доложить обстановку.

По телу бойца прошла волна, и его взгляд стал осмысленным. Кирк повернулся к командиру, мягко улыбнулся, словно увидел котёнка, и сказал:

– О, Командор. Рад тебя видеть. Новости слышал? – Он засмеялся, словно озвучивал старый фильм ужасов. – Мы теперь умрём. Все умрём. Как Антон. Нет, хуже.

– Что ты несёшь, Кирк? – спросил Кир, и даже Ли, к которому Командор не обращался, вжал голову в плечи.

– Антон ушёл раньше этого позора. Командор, нас выбрасывают. Все знают, что ссылка в санаторий – это первый шаг к увольнению. Сначала упадут характеристики. Потом начнут отказывать импланты, которыми долго не пользовался. Экран статистики окрасится в красный, а потом – в чёрный.

Кирк вновь отвернулся и принялся смотреть перед собой. По его криво побритому лицу блуждала улыбка праведника, восходящего на костёр. По крайней мере, картинки именно с такими людьми показывала Киру мама в детстве.

Руки Командора коснулась Мио.

– Мы займёмся им. Я попрошу знакомых поработать с Кирком и Ли. Они лучшие.

– Лучшие – это те, кто убедит нас, что увольнение – это лучший выход? – спросил с вызовом Ли, продолжая шуршать бумажкой.

– Нет, не так. – Мио включила свой металл, и Ли присмирел. – После санатория вас ждёт долгая и преданная служба «Группе» и человечеству. Ведь человечество стоит?

– Человечество стоит, – эхом ответил Ли.

Кирк продолжал смотреть в одну точку.

В этот момент за дверьми загрохотали ботинки, и несколько человек из общего ангара в простой, не боевой, форме подошли к дверям.

– Командор, приятно слышать, что с вас сняли обвинения. – МакКортни, начальник транспортного отдела, пожал Киру руку. – Нам приказано доставить ваших ребят к профессионалам для восстановления. Жаль, что им это потребовалось. – Ему почти удалось скрыть самодовольство в голосе.

– Да, слышал. – Кир кивнул, не обостряя ситуацию, и показал пальцем на своих бойцов. – Проследите, чтобы они добрались в целости и сохранности.

– Да, ничего с твоими орлами не случится, Командор. – МакКортни организовал сборы вещей, с хитринкой поглядывая на двух бойцов, которых выпихнули из игры.

Его ребята помогли поднять Кирка, который не реагировал на происходящее.

– Такое я уже видел, – тихо сказал транспортник и, обращаясь уже к Мио, добавил: – Надеюсь, ваши ребята помогут ему. Нам нужны бойцы их уровня.

Кир не поверил его словам, но взять его за шиворот и «уточнить нюансы» не мог. Не в том положении.

– Мы сделаем всё возможное, – ответила Мио. Почему-то её глаза сверкали зелёными искорками почти так же ярко, как во время психологического допроса Кира. Видимо, не только Киру показалось, что начальник неискренен.

Ребята уже выходили из комнаты, когда Кир вспомнил и крикнул Ли:

– Эй! А мои доспехи где?

– Их отправили на утилизацию. Ещё вчера. Кито приказал не оставлять этот хлам и уничтожить. Говорит, что планирует выдать тебе новую броню, когда вернёшься в строй, – сказал Ли и скрылся в коридоре.

Старые предохранители, которые так и остались лежать в шлеме, утилизировали вместе с доспехами. Сомневаться в этом не приходилось. Кир молча сел на сиденье, откинулся на спинку и закрыл глаза.

Сердце билось через силу, а лёгкие судорожно сжимались. Ему пришлось сосредоточиться, чтобы не дышать слишком шумно. Ходячий детектор лжи всё ещё находился рядом.

После глубокого вдоха и медленного выдоха он открыл глаза и глянул на Мио. Она, наклонив голову, смотрела на него беспристрастно и холодно. Их взгляды встретились. Его простые, поблёкшие глаза смотрели устало, он даже чувствовал вокруг них морщинки на сухой коже. Её – переливались зелёными бликами продвинутой техники, созданной для тщательного анализа каждого шага окружающих людей и событий. У Кира мелькнула мысль, как же красиво в некоторых людях сочетается человеческое и искусственное, как тонкая резьба мастера по кости древнего мамонта. Ведь если бы не импланты, она смотрела бы на него простыми тусклыми глазами, а не этими переливами…

Глаза Мио отвлекали от проблемы, уводили прочь. Несмотря на это, сама задача никуда не делась: Командору в ближайшее время необходимо найти замену предохранителям и сделать это без поддержки Марты и даже руки.

Глаза девушки перестали переливаться, и она протянула Киру руку:

– Пошли. Тебе нужно вернуться домой и отметиться там. Это условия твоего отпуска.

Он взял её за руку и встал:

– Этот отпуск слишком похож на прогулку на поводке.

– В отличие от обычного случая, размер твоего мира зависит от скорости, а не от длины поводка.

– Спасибо, поддержала, – улыбнулся он ей в ответ.

Они вместе дошли до станции монорельса, она впустила его в вагон и на прощание сказала:

– Завтра я тебе принесу ID-карту, сможешь и в вагон зайти, и хот-дог купить. – Она всё-таки заметила его голодный взгляд в сторону автоматической будки. – А мы продолжим разбираться в том, что происходит.

– Спасибо, – успел сказать Кир прежде, чем дверь вагона закрылась, отсекая его от Мио.

Она не махала ему на прощание, хотя выглядело бы это вполне естественно. Она просто проводила вагон взглядом до поворота, за которым он и скрылся.

Доехав до своей станции, Кир вышел, осмотрелся. Камеры он как не видел, так и продолжал не замечать. На платформе не было людей – поздняя ночь, – поэтому он подошёл к мусорникам, рядом с которыми нарисовали символ то ли циркуля, то ли ещё чего-то. В баке лежали две салфетки, пустая бутылка воды. Ничего интересного.

Кир скривил губы, пожал плечами и пошёл домой.

Дорога обратно показалась длиннее, чем по пути на Базу. Возвращаться не хотелось, и Кир смотрел по сторонам – на привычные улицы. Высокие дома, закрывающие небо, яркие, но при этом не режущие глаз световые панели в стенах, в дороге и изредка – в виде отдельно стоящих фонарей, яркие пятна магазинов, кафе и вывесок.

Вот круглосуточная забегаловка – вкусная вермишель, но куриные крылышки всегда пережарены. На прилавке, облокотившись на руку, дремлет дежурный повар. Из открытой подсобки доносится могучий храп. До активной смены ещё пара часов – тогда первые работники побегут на монорельс и будут на ходу кушать, обжигаясь и ругаясь, что птица сухая и пережарена.

Дальше овощной магазинчик – только свежая зелень со всех окружающих город ферм. Судя по тому, что цены удавалось держать ниже, чем во многих крупных маркетах, к торговле приложила руку сильная группировка. Вряд ли «Группа», она решала более серьёзные задачи. Но и других игроков, которые сосуществовали в тесном сотрудничестве и скрытой конкуренции, хватало.

Вот граффити размером в три этажа и непонятно о чём. Считалось местом паломничества любителей искусства. Кир же видел в нём только набор символов, которые иногда складывались в смутную картинку, похожую то ли на лицо человека, то ли на пирог.

Хлопнула дверь, и на улицу вышел высокий мужчина. На ходу поправил форму дежурного врача, кивнул Киру и сел в припаркованную на обочине машинку бледно-зелёного цвета. Двигатель заурчал, и доктор покатил в сторону центра – видимо, ещё один вызов, поскольку дежурный пост находился в противоположной стороне.

Кир дошёл до родного «Кофиджаза» и сел за столик на улице. Ветер холодил затылок, а металлический стул – задницу. Но заходить внутрь не хотелось, а подниматься в квартиру – тем более. До крайнего срока у него была ещё пара часов. Он просидел у кафе, игнорируя сонного работника, предлагавшего ему кофе разной степени крепости, и наблюдая, как просыпается город.

Стали чаще открываться двери домов. Где-то скрипели оконные рамы – люди проветривали квартиры после душной ночи. Машины подкатывали, забирали пассажиров и уезжали. За спиной загудело кафе, предлагая утренним посетителям напитки и простые закуски.

Кир, задетый вопросом Мио, внимательно рассматривал людей. Разного возраста, пола и цвета. Младше двадцати встречались редко – до шестнадцати все официально обучаются в «Глубине», а после – в пансионатах или спецшколах согласно избранному профилю. Невидимое поколение.

Остальные спешили по своим делам, поглядывая в интерфейсы на руках, в очках и небольших планшетах. Компьютеры подсказывали, как быстрее пройти, обойти заторы, не забыть заказать еды домой и исправить ошибки, сделанные на работе.

Компьютеры очень помогали, но люди всё равно оставались людьми, совершали ошибки. Хорошо, что исправить их они могут сами, без чужого вмешательства.

Кир прямо видел, как оптимизируют количество шагов некоторые пешеходы, стараясь идти по оптимальной траектории. Он даже мог представить, какие линии рисуют интеры перед ногами людей, как они стараются ступать на них. Только пересечение с другими пешеходами заставляло их кратковременно изменить маршрут и, возможно, заработать какой-нибудь бонус в программе наблюдения.

Вот этого Кир, как и Андрей, не понимал. Вокруг столько всего интересного, зачем ещё и какие-то очки опыта в виртуальности? Она дана для того, чтобы внедрить навыки в реальную жизнь, но никак не для того, чтобы остаться в ней навсегда.

Задумчивость прервал шум за спиной.

– Эй, что за бурду вы мне подсунули? Где нормальный кофе? Опять дешёвое дерьмо вместо зёрен? – Мужчина лет тридцати тыкал стаканом в нос продавца, и брызги летели на форменную одежду.

– Успокойтесь. Всё по стандартам нашей кофейни…

– Это не стандарты, а фигня на постном масле. Даже в виртуалке он вкуснее, а там вообще не понимают, как делать кофе. Явно что-то задумали! Обманываете людей!

Кир с интересом наблюдал за картинкой.

– Молодой человек. – Продавец лет пятидесяти с седой уже бородкой с мягкой улыбкой отвечал парню. – Вы можете вернуть кофе и больше сюда не приходить. Ваше право на отказ никто не отменял.

– Ты мне тут не указывай! Я хочу брать кофе именно здесь, мне удобно. Но моя работа страдает из-за того, что ваш кофе – дерьмо.

Из-за спины молодого мужчины со смехом выкрикнули:

– На вкус и цвет фломастеры разные!

Кир улыбнулся – сестра любила говорить эту фразу, раскрашивая очередную страничку в своей книжке каким-то невероятно ярким сиреневым цветом. Мужчина шутки не оценил и полез разбираться, обливая кофе попавшихся под руку людей.

Несколько человек собрались в круг и орали друг на друга, выясняя, кто из них тупее, у кого атрофировались вкусовые рецепторы и почему сорт арабика – это деградантство, в отличие от современной неоробусты.

Когда они замахали кулаками, Кир поднялся со стула.

«Марта, оцени риски», – отдал он приказ, готовясь к возможной драке. Тишина заставила поморщиться. От недовольства зачесался отсутствующий локоть.

Будто учуяв опасность, орущие оглянулись, ещё несколько раз ругнулись и скорой рысью выбежали из «Кофиджаза». Вдалеке слышался перестук монорельса – все спешили, чтобы не опоздать на работу.

Лишь инициатор напоследок крикнул:

– Я ещё не закончил! – и скрылся за поворотом.

– Ты уже год как закончить не можешь, – смеясь, ответил продавец и принялся обслуживать очередь, которая организовалась из-за выходки одного человека.

«Вот так и рушатся планы, повышаются риски и целые отрасли человечества оказываются в опасности. Один чудак устроил спор, задержал всех и… ничего. Даже свой спор не довёл до конца».

Кира перетряхнуло. С такими людьми ему общаться точно не хотелось. Одни неприятности. А проблем ему хватает ему на работе. Там их хотя бы можно пристрелить.

Хотя спокойствие бариста его воодушевило.

Подходя к двери, он задумался, а как же попасть внутрь, если у него нет Марты. Но эта мысль вылетела из головы в тот же момент, когда он увидел перед дверью небольшой ящик. Издали осмотрев его, он заметил экран с логотипом курьерской службы. Значит, как минимум на взрывчатку проверили.

Уже спокойнее он подошёл. Ящик оказался продуманным: специально для него установили редко используемый сегодня датчик отпечатка пальца. Кир приложил большой палец, панель почтового ящика пикнула, выпустила воздух из ёмкости, и крышка откинулась.

Внутри лежала поблёкшая от времени, но всё ещё завёрнутая в полиэтилен коробочка. Сверху лежала записка с двумя словами: «От Марио».

Кир сдвинул записку и подтвердил свои подозрения: Андрей прислал ему предохранители.

Глава 6. Бывший коллега

Кир осмотрел коробочку с предохранителями, запечатанную в тонкий полиэтилен. Похоже, прямо со склада, на котором она пролежала лет пятнадцать минимум. Пока он изучал подарок, почтовый ящик для закрытой корреспонденции «Группы» с лёгким шипением закрылся, выпустил лапки и двинулся прочь. Через мгновение он включил светопреломляющее маскировочное поле и скрылся из виду. Только звук цокающих по полу лапок доказывал, что Командору не почудилось.

Хотя посылка с вожделенными предохранителями – это ещё бо́льшая причина поверить не только в почтового паука, но и в события последних дней, Командора подмывало выкинуть всё из головы, усесться на кухне, закинуть ноги на стол, смазать руку и поболтать с Мартой о событиях дня. Из всего списка оставался шанс только закинуть ноги на стол. И то если удастся попасть в квартиру.

Дверь привычно сторожила проход и не пускала посторонних. Теперь и Кир стал для неё чужим. Командор стукнул костяшками пальцев по металлу и, прислушиваясь к гулкому звуку, подумал, что его главный враг в последние дни – закрытые двери.

На лестнице раздались шаркающие шаги. Даже не поворачиваясь и не используя возможности отключённой Марты, Командор узнал соседку из квартиры ниже. Именно она постоянно спрашивала, каких крокодилов он выращивает в квартире. Несмотря на возраст, профессиональный нюх она не потеряла.

Командор сделал вид, что изучает свой дверной замок и домофон. Он надеялся, что женщина пройдёт мимо и отправится этажом выше, к подруге. Вежливое «кхе-кхе» разбило все надежды.

– Добрый вечер, Кир! – поприветствовала женщина.

Командор плавно повернулся, пряча коробку с предохранителями в карман, и с интересом изучил маленькую, сухонькую женщину, которая даже при переходе с этажа на этаж не забывала надеть солнечные очки, накрасить губы и побрызгаться духами. Это замечательно сочеталось с домашним свитером до колена и пушистыми тапочками с мордашками каких-то розовых кайдзю.

– Добрый, мэм Касаандра. Приятная встреча.

Она опустила очки на нос и посмотрела на него светло-карими глазами:

– Сколько раз тебя просить – называй меня просто Серинити. Зачем формальности в наше просвещённое время!

Командир ухмыльнулся и ответил:

– Попробую. – Сложно перейти на имя с человеком, чей муж – один из твоих наставников, а внуки – наикрутейшие создатели виртуальной реальности.

– Ты только обещаешь, Кир! Тебя разве мама не учила, что мужчина должен держать слово?

Вряд ли Серинити могла увидеть, как сжался несуществующий кулак Командора, и она не услышала, как засбоило сердце в груди. Но что-то она почувствовала и затараторила:

– Прилетел дрон с доставкой. Тебя на месте не застал, оператор завёл его ко мне. Просил передать лично в руки, сказал, отпечаток должен сработать.

Она засунула руку куда-то под свитер, пошерудила в районе груди и с лёгким кряхтением достала ключ-карту в плоском прозрачном мини-кейсе. На передней панели горел красный огонёк, как раз рядом со сканером отпечатков.

Командор взял кейс, перехватил поудобнее и коснулся сенсора. Карта выехала из паза.

– Ненадёжная конструкция, – сказала соседка с брезгливым выражением лица. – Я читала, что отпечатки так похожи, что есть шанс найти близнеца. Или кто мешает просто отрезать палец и открыть коробку?

– Вы бы отрезали мне палец, чтобы попасть ко мне в квартиру? – спросил Командор с вежливой улыбкой, способной напугать даже несуществующего крокодила у него в квартире. Он аккуратно достал карту из кейса и убрал его в карман.

– Ну, мне хочется посмотреть, что за зоопарк ты развёл у меня над головой. Хотя они ведут себя тихо, нечего жаловаться. Но ты-то крупный, с подготовкой. Плюс пальцев у тебя немного осталось – зачем тебя лишать добра? А вот у Ляо, – она показала пальцем наверх, на квартиру соседки, – я бы отрезала. Особенно после того, как она облила вином мой любимый шиньон. Но не сегодня.

– Ага, – многозначительно ответил Командор, не пытаясь разобраться, что такое шиньон и как его облить вином так, чтобы заслужить отрезание пальцев.

Серинити поправила очки, помахала рукой и пошла к соседке. Она держала одну руку приподнятой, словно в ней находился бокал, а второй помахивала, напевая танцевальную мелодию, джазовый ремейк которой часто играл внизу в «Кофиджазе». Она выглядела такой расслабленной, что Командор счёл уместным обратиться с вопросом:

– Серинити! – Она повернулась на ступеньках. – Скажите, вы же больше не работаете на «Группу», верно?

Она снова опустила очки и вопросительно посмотрела на Кира.

– Скажите, как это – быть вне «Группы»? Как живётся без неё? Мне кажется, что здесь просто нечем заниматься.

– Кто сказал, что нечем заниматься? Я, например, очень даже занята! – Она потрясла той рукой, в которой находился невидимый бокал, и Кир представил, как из него выплёскивается невидимое вино. Кстати, почему она всё время держит бокал, даже если его нет?

Командор пытался не думать о жизни вне «Группы». Ему хватило тех лет, которые он провёл вне системы в детстве. Может, из-за этого он и не понимал опасений перед перерывом, которые были у Ли, Кирка и, кажется, даже у Мио. Но их страх остановиться походил на страх смерти. Кир просто хотел работать, а не набивать характеристики. Может, именно в этом причина?

– Ты, что, решил уволиться? – Серинити покачала головой. – Не спеши, мальчик. Вот когда подрастёшь, наживёшь седин, которые не скроют даже омолаживающие импланты, и почувствуешь, что пришло время уступить место другим, – вот тогда уйдёшь в отпуск. Правда, такие, как ты, не уходят в отпуск – вы сразу умираете.

– С чего вы взяли? – Командор выставил упрямый подбородок вперёд.

– Да не умеете вы жить! – воскликнула Серинити, всплёскивая руками. – Вам, мужикам и бабам, которые помешаны на службе, нужно лишь показать цель и сказать: паши отсюда и до гроба. А стоит успешному командиру сойти с боевого патрулирования, сразу начинает ныть и плакать, что не оценили. А потом он собирает шмотки и ползёт в крематорий или на переработку, лишь бы «до конца послужить человечеству».

Серинити не кричала. Она продолжала говорить, скрывая глаза за тёмными очками и захлёбываясь словами:

– Вы служите высшей цели, которую вам предложили и которую вы не можете оспорить. Вы этого просто не умеете. Для вас слово «остановка» или даже «отпуск» равносильно «смерти». Даже хуже – это долгая и мучительная смерть от безделья и ощущения ненужности. От ощущения, которое вы сами себе придумываете. Хотя там, на своей службе, вы такие же трупы: делаете одно и то же изо дня в день. До тех пор, пока не упадёте без сил рядом со станком или прямо посреди столовой, где подавали ваш любимый жареный картофель, будь он проклят!

Женщина шумно дышала, и у неё тряслись руки. Командор же стоял, как обесточенный робот, не в силах понять, что делать дальше. Такого Кир не ожидал – и чувствовал себя неловко, словно случайно заглянул в чужую спальню после болезненного разрыва. Хотелось подобрать какой-то правильный ответ, как всегда удавалось в работе. Но сейчас слова словно испарились, оставив лишь желание обнять пожилую женщину. Могла бы помочь Марта. Она бы проверила миллионы таких ситуаций у других людей, вывела бы несколько эффективных шаблонов поведения и предложила бы один из них Киру. Но он не был уверен, что объятия с малознакомым человеком подойдут.

– Простите, – тихо сказал Командор и склонил голову. – Не подумал, что задену вас.

Серинити подняла руку ладонью вперёд, типа, успокойся. Сжав губы, повернула голову в сторону лестницы, глубоко вздохнула, после чего сказала:

– Ты не виноват. Виновник давно своё отслужил и грехи замолил. Прости старуху. – Она надела очки и пошла дальше по лестнице, но остановилась. – Пауза – это хорошо, когда уходишь вовремя. Когда знаешь, зачем тебе нужны силы. Когда есть смысл. Если нет смысла, то ни работа, ни отдых радости не принесут. А какой смысл просто так набивать показатели статистики, которые никому не нужны и ничего не меняют. Сказать, у кого больше приседаний за жизнь? Или сколько патронов отстрелял?

И зашаркала дальше. Интуиция, которая пыталась иногда заменить Командору Марту, подсказывала, что сегодня Серинити Касаандра вместе с соседкой Ляо будут пить, танцевать и петь песни. А он будет слушать их нестройные вопли.

Наконец Командор провёл переданной картой по замку, тот щёлкнул и открылся. Кир вошёл внутрь, заперся и прислонился спиной к двери. Холод металла проникал даже сквозь куртку. Почему-то этот холод успокаивал. Может, из-за древней присказки «мой дом – моя крепость». Или потому, что Кир наконец донёс предохранители.

Он быстро скинул куртку, ботинки, подошёл к запертой комнате. Коснулся древних панелей электронного замка без выхода в сеть, набирая пароль. На лицо сама собой выползла улыбка. Вот была бы засада, если бы привязал вход в комнату к Марте. Даже если бы вся вода вытекла из регенеративных баков, не удалось бы ничего сделать. Разве что выломать всё нафиг да слушать, как под входной дверью воет Касаандра, которую Кир затопил бы.

Сейчас же Командор просто ввёл код, затем второй и проскользнул в комнату. Зеленоватое свечение встретило его с распростёртыми объятиями. Приборная панель мирно мигала разными огоньками. Ничего не пищало, не дымилось и не взрывалось. Кир сразу подошёл ближе к бакам, чтобы в них заглянуть. Мама, как обычно, плавала вертикально. Трубки мягко обхватывали её, питая тело и не давая мозгу прийти в сознание. Веро́ника сегодня повернулась на бочок и немного подтянула коленки к себе. «Стремится в позу эмбриона», – мелькнуло в голове, и сердце Кира сжалось. Она совсем ещё маленькая, не успела ничего и никому сделать, но попала под перекрёстный огонь. Она просто хотела к маме, а мама бежала к ней в надежде укрыть от выстрелов.

Глаза заволокло дымкой. Командор протёр глаза, но дымка не исчезла. Только спустя секунду нос почуял, что у дымки привкус гари. Командор напрягся и, как на боевое дежурство, бросился к блоку управления. Из него тонкой струйкой вытекал дым.

Не отключая электричество, Кир вытащил нужный блок, бросил на пол, зажал его коленями и голой рукой выдернул из паза горячий, как отстрелявшийся ствол, элемент. Потом вытащил коробку из кармана, разорвал плёнку зубами, высыпал содержимое на пол. Схватив первый попавшийся предохранитель, Кир воткнул его в пустой паз и зажал.

По руке прошла волна, и Командора отбросило на метр назад. Он ударился головой о стену, а спустя секунду заныла рука. Он подтянул её к лицу и увидел несколько чёрных «молний», которые испещрили ладонь. Сердце билось в истерике, а рана на левом плече, которую давно не держал медицинский бот, разошлась. Майка намокла, в воздухе запахло кровью. По комнате плыл дымок, и Командору казалось, что он слышит выстрелы. Баки мигали зелёным светом.

«Не больше двух минут отключения», – всплыло напоминание из прошлого.

Командор отодрал себя от пола. Пол при этом норовил уползти в сторону. Стены плясали под любимую музыку Серинити и подливали в сознание Кира зелёного яда. Дым бросался под ноги серым котом, готовым уронить любимого хозяина. Командор спешил, зажимая рукой кровоточащую рану. Ему казалось, что Марта снова показывает время до смерти, только в этот раз не его, а семьи, заключённой в баки.

Кир упал на колени рядом с блоком управления, вжал кнопку аварийной остановки. Секунда, две, три.

«У-у-у-у-у». – Затухающий звук сообщил об остановке циркуляции. Свет в баках перестал мигать и медленно погас.

«У меня минута», – отчётливо понял Кир и принялся искать разбросанные по полу предохранители.

Вот, есть! Кажись, даже не помял ножки. Тот, что Командор вставил до этого от скачка напряжения, разорвало пополам. Кир выдернул половинки и бросил их подальше в сторону. Схватил новый, поднёс к пазу. Кровь с руки капнула на элемент.

Кратос!

Кир выбросил запачканный предохранитель, затем вытер руку о майку. Убедился, что на руках остались лишь небольшие разводы. Вытащил чистый кусок майки из-за пояса и протёр от крови паз на плате. Взял в руки чистый предохранитель и вставил. Наконец.

Нажал «Запуск».

Ничего не произошло.

Не бить, не бить! Несмотря на всё желание – не бить! Командор, разбирайся, быстро!

Сжав губы, он осмотрел приборную панель. Перевернул блок предохранителей и услышал шуршание – один из контактов отскочил.

Зафиксировать, игнорировать вздувшиеся конденсаторы, закрыть крышку. Выдохнуть и снова нажать «Запуск».

Секунда, вторая, и зашелестели насосы, замерцал зелёный свет. В баках пролетели пузыри, и система отчиталась об успешном запуске.

Кир перекатился с колен назад и сел на задницу. Разумеется, в неё сразу же вонзилось несколько разбросанных предохранителей. Сил вставать уже не было, поэтому он лёг на спину, стараясь не дёргать раненое плечо, выпрямил ноги и, игнорируя впивающиеся в спину предохранители, закрыл глаза.

В темноте сна Командора сопровождала только ноющая боль.

Спустя несколько часов он проснулся. Сработал внутренний будильник, и глаза открылись сами. Отсутствие голоса в голове уже не казалось издевательством. Лишь слегка щемило в груди.

– Это, наверное, от кровопотери, – сказал Командор сам себе вслух. Осмотр раны подтвердил: попытка самообмана не удалась. Разошедшийся шов – это неприятно, но не смертельно.

Неприятнее было двигать занемевшими пальцами. Чёрные следы на коже посветлели, но до конца не исчезли. Командор сгрёб скрюченными пальцами разбросанные предохранители в кучку, потом переложил в мятую коробочку. Испачканные в крови отложил, чтобы помыть.

Потом встал с пола и приказал роботу:

– Гироскат, убрать в комнате, деликатная уборка.

Уборщик зашуршал и выехал из ниши, помахивая лапками. Теперь он аккуратно соберёт разбросанные остатки, отмоет кровь и пропылесосит.

Командор же тем временем полез в душ.

Его девочки продолжали спать своим спасительным сном. Благодаря новым деталям он будет спокойнее и надёжнее. Какое-то время. А потом что-то ещё выйдет из строя и начнётся очередная охота за сокровищами.

Как жаль, что нельзя просто попросить помощи у «Группы». Эта страница прошлого, которая не должна всплыть. Не сейчас. Старый Солдат просил Кира подождать, и он обещал.

Вздохнув, Командор вышел из комнаты с девочками и пошёл в душ. К сожалению, мощной воздушной сушки, как на Базе, у него не было, поэтому, смыв кровь и усталость, Кир обтёрся полотенцем и бросил его в корзину для белья. Там же сиротливо лежал один носок, зарастающий пылью и безнадёжно ждущий своей пары третий месяц.

После душа Командор переоделся, надев плотные джинсы и футболку с ушитым рукавом. Почистил ботинки в прихожей. Попробовал оторвать от гироската пылесос, чтобы почистить его, но одной рукой это не удалось. Вместо этого помыл чашки в раковине, стёр пятно кофе со стены, собрал черепки от кружки, которую запустил в стену во время общения с Мио, и выбросил их вместе со старыми одноразовыми стаканами.

Пока он занимался рутиной, онемевшие от удара током пальцы ожили и к ним вернулась подвижность.

Главное – двигаться. Даже если попал в западню, ищи новые позиции, новые подходы, создавай отвлекающие манёвры. Так их учили в «Группе».

При этом нужно избежать паники и не бегать туда-сюда. Это уже личное печальное наблюдение Командора.

Киру удалось переключиться. Уборка, как всегда, помогла навести порядок не только в доме, но и в голове. Что по итогу?

Обвинения сняли, но оставили в бессрочном отпуске. Имплантов нет, Марты тоже, но рука работает, сердце бьётся, голова на месте. Плюс девочки получили предохранители. Это победа, пусть и небольшая.

Более грустно дела обстояли вне квартиры. В команде погиб один боец, а двух других вывели из боевого подразделения. Их отправляют отдыхать и восстанавливать силы, но они напуганы так, будто их уже отправили на переработку живьём.

На команду напали странные когтеноги, Командора вызвал сервисный специалист Андрей, чтобы показать, что когтеног – реальный человек, один из «Группы». Мио сказала, что в городе подсаживают на какую-то дрянь. И вообще, Мио милая. Даже несмотря на то, что она Лена. Ей идёт чёлка. И зелёные всполохи. Интересно, какая у неё модель оптики?

Командор не заметил, как его мысли перетекли от боевой задачи к Наблюдателю.

В задумчивости он протёр пыль, приоткрыл окно, послушал громыхание музыки этажом выше, рокот машин внизу и редкие «вжих» пролетающих мимо в маскировочном поле дронов. Хорошо хоть они работают в единой сети, иначе бы фейерверки от их столкновения радовали жителей каждый вечер.

А потом Кир открыл холодильник. В нём оказалось четыре свежих фильтра для системы жизнеобеспечения и бородатый кусок сыра. Судя по длине «бороды», этот старец мудростью скоро затмит Наблюдателей. Как назло, живот сказал булькающее «ур-р» и потребовал его накормить. Следом потекла слюна – несмотря на то, что сыра в холодильнике явно было меньше, чем плесени.

Понаблюдав минутку за растущим организмом и убедившись, что он не планирует пока вылезать, Командор закрыл дверцу и сказал вслух:

– А пожрать оставить не подумали?

Квартиры сотрудников «Группы» изолированы от прослушки, и его возмущение никто не услышит. А может, и услышит, но, скорее всего, это будет компьютер, который посчитает, что голодный боец менее опасен, чем накормленный, и не передаст сообщение. Как и бурчание в животе, которое становилось всё громче и настойчивее. И всё более знакомым.

Мио обещала принести карту, но сейчас Командор мог свободно попасть только в собственную квартиру. Не заказать доставку, не сходить за хот-догом. Пить домашний кофе не хотелось – от него пустой желудок только в узел сворачивает. Командор аж скривился от воспоминаний – в прошлый раз только Марта убедила его, что разумнее доехать до Базы и сходить в столовку, чем гоняться за автоматическими фурами с хот-догами.

Сейчас у Командора не было альтернативы в виде Базы. Он рухнул на стул на кухне, облокотился на стол, но есть всё равно хотелось. Поторопить Мио не получалось – никто даже не подумал, что без Марты Кир лишился доступа к сети, а значит, и к связи.

Можно двинуться к Базе, но только пешком. А пока он дойдёт, кишечник переварит все внутренности вплоть до коленных чашечек. Терпеть становилось всё тяжелее, и пришла странная мысль: надо попросить кого-то связаться с Базой.

А кто готов помочь бравому служаке и кому доверяют на Базе? Серинити Касаандра. Вон, ей даже передали ключ от его квартиры. А всё благодаря её мужу. Ныне покойному. Хороший был дядька, научил не только стрелять, но и думать на поле боя. Настоящий полевой командир, таких мало.

Решено.

Подгоняемый конвульсиями желудка, Командор запер все двери в квартире, накинул куртку и выскочил на лестницу. Спустился на этаж вниз, нажал кнопку вызова. Панель рядом с дверью засветилась, и на ней появилось лицо Касаандры. Прежде чем Кир успел что-либо сказать, изображение сообщило:

– Меня нет дома. Да и чего здесь делать. Ищите меня там, где музыка и танцы. Или оставьте сообщение, зачем приходили.

Замигал огонёк камеры. Командор пожал плечами:

– Касаандра, в смысле Серинити. Если вы дома, пожалуйста, откройте. Нужна ваша помощь.

Он замолчал, и на панели возникла надпись: «Закончить запись?»

Кир ткнул в зелёную «Да», и Касаандра с экрана исчезла. За дверью ни звука. Командору очень хотелось плюнуть на всё и пойти ломать ларёк с хот-догами, как он это делал очень давно. Но он пообещал бороться с хаосом как внутри себя, так и в других.

Ладно, ещё одна попытка. Раз Серинити нет, то придётся спросить у другой соседки, с которой общается Касаандра. Ляо, кажется. Командор никогда не интересовался соседями, предпочитая общаться с коллегами, и Касаандру знал только как супругу уважаемого командира и мать известных в «Группе» спецов. Кто же знал, что это когда-нибудь пригодится?

Желудок запульсировал, подгоняя ноги и отключая мозг. Кир поднялся по ступеням на два этажа и, уже подходя к двери, понял, что видеообращение Серинити не врало.

Гул музыки доносился даже сквозь стену. Он подошёл ближе к двери, и она открылась, практически врезавшись ему в лицо. Из квартиры вывалился качающийся кореец, с трудом подпевая скороговорке рэпа. Трек густой басовой волной заполнил лестничный пролёт. Казалось, что его тягучие волны расшатывают кости, а речитатив в токсичной обработке, как рыба-летяга, отвлекает внимание от спрута, затягивающего человека на дно океана.

Дверь хлопнула, отсекая Кира от музыки. Качающийся кореец прижал руки к лицу, сморщился, сдерживая то ли слёзы, то ли тошноту. А потом медленно поплёлся по лестнице вниз, не смотря себе под ноги. Ему удалось пройти несколько ступеней и даже не споткнуться. Явно не в первый раз здесь.

Командор оценивающе посмотрел мужчине вслед. Фиксировала ли Марта таких, как он, и помечала ли как безопасных? Или он впервые здесь? Сейчас не у кого даже не спросить. Лишь память говорила привычным сухим голосом: «Риск ниже фиксируемого».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ши-тцу – китайская порода собак, одна из древнейших в мире.

Вернуться

2

Китайская мера веса, около 3,73 г.

Вернуться

3

Эрху – китайское ругательство.

Вернуться