Евгения Горац
Волшебство. Семинары и практика

Либо она профессиональная колдунья, как мне сначала и показалось, либо чувство ответственности не позволяет мне переключиться на другие дела до того, как я выполню данное ей обещание. Видимо, теперь я – ее средство излучения в этот мир. Все из рук валится, за что ни берусь – ничего не получается, а что получается, то – плохо, плохо, плохо! И знаю же, что надо доверять первому впечатлению: первая возникшая ассоциация – Мойра, вторая – паучиха, сидит себе и вяжет, а на ее крючок клюют прохожие, но не все, а лишь такие зеваки, как я. Хотя, возможно, она – просто городская сумасшедшая, а я – впечатлительная дура… Но делать-то ничего не могу – это факт. Как только начну домашнее задание, так обещание написать о ней всплывает в памяти. И ведь пряжу вчера купила, и спицы тоже, хоть не вязала лет… Если я сейчас вспомню, сколько лет я не вязала, то вспомню, сколько мне вообще лет и расстроюсь еще больше. Я знаю, что сумбур получается, но даже мысли собрать воедино не могу – я же предупреждала. Все, сдаюсь, пишу о тебе, Карен, пишу. Да и лектор говорил, что, если записывать все, что случается, то лучше понимаешь происходящее.

Первое практическое занятие

На первом, вводном, занятии по волшебству ничего нового для меня не было: лектор настоятельно рекомендовал не водиться с людьми, выбравшими для себя путь «несчастливости», а еще лучше – вообще держаться от них подальше. Далее: научиться не переживать о прошлом – поскольку «вчера» изменить нельзя, значит, от него следует немедленно освободиться и думать о «сегодня». Не о «завтра», а именно о «сегодня», точнее, о каждом настоящем моменте.

На втором занятии он подтвердил мои давние подозрения: все, что нам нужно – уже у нас есть, оно неподалеку, а то и вовсе под боком. И люди, которые могут помочь в самых важных делах, появляются в нашей жизни еще до того, как дело станет важным, так что никого искать специально не нужно. А вот умение определять, что именно для нас важнее всего, надо в себе развивать.

Мне и другим студентам слушать это было скучновато, нам всем не терпелось поскорее покончить с теорией и приступить к практике – учиться конкретному волшебству.

И, наконец, на третьем занятии он заявил: «Прежде чем приступать к конкретному волшебству, нужно научиться просыпаться в правильном настроении, с твердой уверенностью, что сегодня обязательно произойдет нечто интересное – то есть, быть готовым к приятным неожиданностям. Только в таком настроении можно сделать следующий шаг – учиться замечать важное и правильно толковать знаки. Это необходимо, чтобы направлять волшебство в нужное русло».

Далее рекомендовалось самостоятельное практическое занятие: сначала проснуться в соответствующем настрое и, если эта часть удастся, идти в город с конкретной целью – замечать знаки и пытаться их правильно истолковать – и это должно быть единственной целью прогулки.

– У некоторых из вас, – сказал лектор, завершая занятие, – получится с ходу, а другим придется повторять попытки и это может занять много времени, так что студентам придется разделиться на группы – более и менее успешных. Но торопиться в этом деле нельзя, и ни малейшего духа соревнования я не потерплю. Некоторым из вас еще придется учиться правильно засыпать, то есть прокручивать в памяти прошедший день, обращая внимание на важные моменты, а другие это уже умеют.

Когда я проходила собеседование, лектор честно сказал, что шанса стать великой волшебницей у меня нет. Да и шанс стать блестящей волшебницей тоже невелик – этому надо было учиться с детства. Чтобы стать великим волшебником одного таланта мало, для этого надо: родиться в семье волшебников, расти в соответствующей среде и в ранней юности обучаться у великих магистров.

Все, на что я могу рассчитывать, это стать хорошей волшебницей. И, если повезет, найти свой стиль, свою нишу и даже оставить след в истории волшебства. Ну что ж… Я постараюсь стать лучшей из хороших волшебниц.

Упущенное в детстве не вернешь. Родители всегда пытались загнать меня в рамки обыденности, из лучших побуждений, конечно. Когда я подросла и научилась понимать человеческую речь, мне объяснили, чего ждет от меня общество. Оно ждет от меня, в первую очередь, полезного труда. Поэтому я должна вырасти добропорядочным гражданином, приобрести нужную профессию и работать, как все, для блага общества, идущего в светлое будущее. А ведь мои способности к волшебству проявились еще до того, как я научилась говорить и даже ходить.

Родители часто вспоминали лето, когда меня впервые привезли к бабушке в деревню. Меня посадили в саду на покрывало. И вдруг огромная свирепая соседская собака непонятно как сорвалась с цепи, перемахнула через забор и в два прыжка оказалась возле меня. Все замерли, но собака спокойно уселась рядом, а я положила голову ей на спину и мирно уснула.

Еще бабушка все жаловалась, что кто-то выпускает кроликов из клетки и их потом очень трудно поймать. Кролики охотно щипали травку у моего окна, а я громко хохотала. И подросший теленок, которого держали в отдельном сарае, вдруг каким-то образом оказался в хлеву, рядом с матерью-коровой. Родители рассказывали об этом, как о ряде курьезных случаев, но сейчас я не сомневаюсь, что все это было вызвано моим детским интересом к деревенской жизни. Я хотела познакомиться с лающим чудищем за забором, и оно ко мне рванулo, благодарное за интерес. И это именно я уловила желание кроликов вырваться из клетки и пожалела тоскующих в разлуке корову и теленка.

Эх! Если бы меня учили волшебству с детства, мне не пришлось бы в зрелые годы брести наощупь, впотьмах, в поисках самой себя. А теперь – мне никогда не сравняться в мастерстве с теми, кто учился волшебству с малолетства. Ну все, довольно переживать о прошлом. Настоящее! С этого момента – только настоящее.

***

Еще с вечера я запланировала проснуться в соответствующем настроении, поэтому первая часть домашнего задания получилась легко. Сознание того, что надо идти в город – не в магазин, не на выставку или концерт, и даже не в ботанический сад, а лишь для того, чтобы замечать интересное вокруг – само повышает настроение и просыпаешься в предвкушении хорошего дня.

Перечитала. Ну вот, пожалуйста, только я сдалась и стала писать предысторию встречи с Карен, как все стало получаться…

А вот другая часть задания – знаки… Может, это были те знаки, а может, не те, а может, вообще не знаки. Но не надо расстраиваться, я же только учусь – и если меня определят в группу тормозов, то ничего страшного не произойдет. Сказал же лектор, что у каждого свой темп.

С самого начала я ошиблась – пошла туда, где знаков слишком много. Наверное, надо было начать с района попроще, где редко что-нибудь происходит – там было бы гораздо легче заметить знаки, предназначавшиеся именно мне. И лектор подтвердил мою догадку на следующем семинаре. Но, как оказалось, он не предупредил о выборе района умышленно, чтобы мы учились на собственных ошибках, а без этого нельзя, никак нельзя; верное направление определяется только после нескольких неудачных попыток.

– Не следует ждать мгновенного результата, – сказал он. – Любое действие следует рассматривать, скорее, как «первую попытку», «вторую попытку», и так далее. Таким образом легче переносить так называемые «провалы», назначение которых – не огорчать, а, скорее, раззадоривать.

А куратор школы, знаменитая волшебница, которая заглянула в этот момент в наш класс, поздоровалась и окинула цепким взглядом всех присутствующих, подтвердила, что неудачи – это необходимая составляющая процесса, которая указывает твое местонахождение и выбор нужного направления.

Почему я отправилась за знаками в Ист Вилледж, куда нужно ехать сорок минут на метро и еще двадцать минут идти пешком? Видимо потому, что я живу в районе, где все стройно и красиво: новые дома, палисадники, клумбы, где цветы высажены в строгом порядке, как по линеечке, модно и элегантно одетые жители, чинно прогуливающиеся под ручку, даже дети прилизаны до отвращения. Я ежедневно вижу чисто подметенные улицы, свежевыкрашенные скамейки, специализированные магазины со сверкающими витринами – вот одежда, а рядом – электротовары, через дорогу – бижутерия. Все предельно ясно – это упрощает жизнь и упорядочивает быт. А в Ист Вилледж – неопределенность, неожиданность, беспорядочность, общая обшарпанность и непринужденное поведение обитателей. Аккуратно подстриженного или, упаси боже, прилизанного человека здесь не встретишь: господин в пиджаке и галстуке выглядел бы тут инопланетянином. Ист Вилледж – это стены, изрисованные местными художниками, сумасшедшие кафе и таинственные, скрытые от посторонних глаз, садики. А еще лавочки, в которых вообще не понятно чем торгуют: в одном магазине может продаваться и скелет – пособие по изучению анатомии, и садовые ведра, полные тюльпанов, и электрочайники, и тут же – антикварные часы и кривые зеркала. Я подолгу и с большим удовольствием рассматриваю витрины, и даже иногда захожу в эти странные, нелепые магазинчики, но никогда ничего не покупаю – за исключением кофейных зерен в лавочке на улице Святого Марка. Однажды я зашла туда, привлеченная кофейным ароматом и яркой раскраской двери, и загляделась на удивительные штуки для кофейных церемоний. И что странно: все покупатели и оба продавца были невероятно красивы. И хоть дома у меня кофе был, но я все равно купила полфунта, скорее, из вежливости, и смолоть попросила помельче. А когда принесла кофе домой в коричневом, герметически закрытом кулечке и сварила его на маленьком огне в джезве, то поняла, что лучше кофе никогда в жизни не пробовала. С организмом своим я договорилась, наконец: одну чашку кофе в день – он не возражает – поэтому этих полфунта мне надолго хватило. Но в Ист Вилледж тянуло невероятно. И тут я придумала себе оправдание: как только кофе закончится, я поеду туда опять. Ну что же поделать, если именно там продается самый вкусный в мире кофе? Я подсознательно старалась, чтобы он скорее закончился – угощала гостей из этого кулечка, и они тоже восхищались. Когда кулечек опустел, я поехала и купила еще. Сорок минут в метро, а потом еще пешком двадцать минут, чтобы дойти до этой кофейной лавочки, купить там полфунта кофе и вернуться домой, предварительно прогулявшись по Ист Вилледж. Зато когда варю кофе дома, то мысленно переношусь мысленно туда и вижу улицы, витрины, людей, все, что там сейчас происходит..

Оправдание поехать Ист Вилледж я ищу по привычке. В моей занятой жизни непросто выбрать время для того, чтобы просто получить удовольствие. Отдыхать после трудов праведных всегда считалось нормальным в наше доме, но развлекаться до того, как устал – о нет! Меня бы заклеймили позором. В детстве я отчаянно сражалась за право делать что-то без конкретной цели и мне приходилось искать оправдания. Я мечтала, что, когда вырасту, то назло всем ничего полезного не буду делать вообще, а только развлекаться с утра до вечера, и слова мне никто не скажет. Но когда выросла, то по привычке стала оправдываться перед собой и, надо сказать, преуспела в этом деле.

День был пасмурный, но дождя по прогнозу не предвиделось.

Еще по дороге вниз по Девятой Восточной улице я увидела несколько разноцветных, связанных крючком салфеток, прикрепленных к забору. Но в прошлые прогулки по Ист Вилледж мне попадались и двери, сверху донизу покрытые монетками, и дорожки, выложенные бутылочными горлышками, и рыцарские доспехи, вывешенные для проветривания на балкончике, и деревья, увешанные талисманами – так что вязаные салфеточки на заборе смотрелись совершенно нормально.

Я перешла на улицу Святого Марка, но кофейной лавочки там не было. Я прошла квартал несколько раз – безуспешно. Из-за особенностей этого района я даже не сумела найти точное место, где раньше была лавочка. Здесь все меняется очень быстро: двери перекрашиваются, витрины обновляются, на стенах появляются новые рисунки и на подоконниках то и дело вырастают другие цветы. Факт отсутствия лавочки мог быть знаком – не отвлекаться на покупку кофе, а заниматься делом, по которому пришла – но мог и не быть.

Кстати, на очередном семинаре лектор сказал, что если знаки слишком бросаются в глаза, то это, скорее всего – подстава, и нужна практика и еще раз практика, чтобы научиться отличать отвлекающие маневры от настоящих, ценных знаков, а ценные знаки – от самых ценных.

Интересно, что когда я пришла в этот район через неделю, лавочка была месте, и я благополучно вошла туда и, как обычно, попросила смолоть пол-фунта кенийского кофе помельче. И все было как всегда: предметы для кофейных церемоний мягко поблескивали на полках, аромат кофе был таким же бархатным и обволакивающим, а покупатели и сам продавец, как всегда, блистали красотой – на каждого из них невозможно было насмотреться. Все как всегда, кроме того, что продавец сказал:

– Возьмите лучше целый фунт, когда еще доведется…

Я растерянно кивнула, приняла из его рук коричневый, герметически закрытый пакетик с целым фунтом кофе и спрятала в сумку.

– Мало ли какие дела возникнут, – тихо сказал продавец на прощанье.

Но это произошло через неделю, а в тот день я, не найдя кофейной лавочки, пошла по улице Святого Марка по направлению к Томпсон-парку, внимательно глядя по сторонам, стараясь ничего не пропустить. Знаков было больше, чем нужно, но как распознать предназначенные именно мне? Я решила все фотографировать – если не пойму сразу, то разберусь позже, рассматривая фотографии.

И тут я увидела дверь в стене. Ни окон, ни вывески, только выкрашенная в синий стена – и в ней дверь. По стене шел рисунок: слева как будто подходили к двери несколько зыбких, серых, сгорбленных фигур в шляпах. Одна из них словно наполовину исчезала за дверью. Справа от двери – фигуры выходили: разноцветные, распрямившиеся, с гордой осанкой и уже без шляп.

Рисунок заворожил динамикой, я долго смотрела на эту дверь, но мне никак не удавалось ее сфотографировать, потому что возле нее курил пожилой господин в костюме клоуна. Мне пришлось гулять по кварталу, ожидая, когда он уйдет. Слева от двери был двор, огороженный сеткой, справа – бакалейная лавочка, а через дорогу располагалась ветеринарная клиника. Клоун докурил и исчез за дверью, я благополучно сделала свой снимок и пошла дальше. Надо ли мне было войти? Скорее всего – да, потому что очень хотелось хоть одним глазком увидеть, что там. И, может быть, я бы тоже вышла оттуда с гордой осанкой и другого цвета. Но входить куда-либо без приглашения – неудобно, да и просто боязно.

А через неделю этой двери не было – клянусь. Рисунок закрасили, вставили новую дверь, бакалейную лавочку снесли, а клинику закрыли – на двери висел большой замок.

То есть у меня был только один шанс. И я его упустила.

Зато знаку на соседней улице было гораздо проще следовать: на стене был нарисован молодой человек с длинной серьгой в ухе, указывающий направление перстом. Я послушалась, пошла вверх по улице и попала прямо в свое любимое кафе, где, как сказала моя добрая знакомая, всегда царит тщательно продуманный, рафинированный бардак. Посетителей в кафе было немного из-за пасмурной погоды – в воздухе завис дождь, хотя по прогнозу его не должно было быть.

Мне достался самый лучший столик в уголке, возле огромного окна во всю стену. С этого места прекрасно видно все кафе, а также улица и прохожие. Мне впервые удалось сесть именно сюда – этот столик на одного человека и он всегда занят. А над ним – картина, обычная, ничем не примечательная, я ее видела много раз. На ней изображены два цветочных горшка на подоконнике, в каждом по фиолетовому тюльпану, а за окном – синева. И все. Но сейчас я, настроенная на чтение знаков, обнаружила в одном тюльпане мужской силуэт в широком плаще и странном головном уборе – нечто среднее между тюрбаном и чалмой. А в другом тюльпане – колдунью, старуху ведьму, помешивающую что-то в котле… и пар от варева… да нет, это трещинки… ничего этого нет – это мое воображение. Но человек в плаще не исчезал, и старуха упорно что-то помешивала в котле, и пар над котлом все равно поднимался. Из всего этого я заключила, что сегодня я должна встретить необычного мужчину и женщину-колдунью, и это будет интересно.

Кстати, об отвлекающих трюках – мне достался очень яркий и красочный. Группа туристов во главе с экскурсоводом поднималась вверх по одной из улиц, экскурсовод рассказывал историю района, но я не слушала. Я глядела на экскурсантов. Это были женщины, все сплошь в красных шляпах с фиолетовыми перьями. В их платьях тоже преобладали красно-фиолетовые тона… Во всем остальном они вели себя как обычные экскурсанты. Какое-то время я следовала за ними – не зря же они такие яркие. Они привели меня на Бродвей и разбрелись кто куда, практически растворились в толпе. Это был типичный отвлекающий маневр. Позже я узнала, что это клуб Красных Шапочек. Туда принимают дам, достигших пятидесяти лет. Они вместе пьют чай, обсуждая всякую ерунду, а ходят везде в красных шляпах с фиолетовыми перьями. И это все. Мне с ними явно не по дороге, но надо признать – их группа выглядела ошеломляюще.

Рассерженная, я вернулась в Ист Вилледж, на Девятую Восточную Улицу и тут пошел дождь, которого по прогнозу быть не должно было, поэтому у меня не было зонтика. Я довольно долго стояла под навесом одного из подъездов, мысленно ругая Красных Шапочек, из-за которых потеряла столько времени, да и сейчас продолжаю терять, стоя под навесом.

И тут…

Интересно, что когда я на следующий день вернулась на работу, коллеги сказали, что вид у меня такой, будто произошло что-то важное. Я отнекивалась и говорила, что все как всегда, но они не поверили. Может, я действительно изменилась за этот день? Когда я попыталась пересказать случившееся другу, он мне тоже не поверил. А на том месте, где я повстречала Красных Шапочек, и вовсе отмахнулся. И мне пришлось искать в сети Red Hat Club и показывать ему фотографии.

А тогда я стояла под навесом, вспоминая, где ближайший магазин зонтиков, как вдруг проносившийся мимо человек, огромный, смуглый и очень красивый, остановился, вынул из кармана кулечек, раскрыл его, высыпал на ладонь несколько конфет и протянул мне со словами:

– Очень вкусно. Миндаль в шоколаде. Возьми.

Я испуганно отказалась. Он настаивал:

– Да попробуй же! Таких вкусных ты еще не ела.

Я опять отказалась, сославшись на аллергию. Он, услышав это, искренне огорчился, горестно взмахнул рукой и понесся дальше по улице, а я только тогда сообразила, что на нем был широкий развевающийся плащ – а головной убор, похожий то ли на чалму, то ли на тюрбан, он держал в руке, видимо, защищая его от дождя.

Короче, этот шанс я тоже упустила.

Нет у меня аллергии на орехи, но вот так есть что-то из кулечка, который незнакомый человек достал из кармана, я не могу. Вдруг у него руки немытые? И кулечек был без этикетки, распечатанный.

(Лектор на следующем семинаре подтвердил – да, упустила. Надо было взять миндаль в шоколаде. Даже если у него руки были немытые – ничего страшного бы не произошло).

Но день еще не закончился. Оказалось, что я умею видеть и толковать знаки, но не умею им следовать – или пугаюсь их. Во мне слишком прочно укоренились понятия «как положено», «как должно быть», «прилично», «гигиенично» и прочие. Как меня научили в детстве – не разговаривать с незнакомцами и не брать ничего из их рук, – так я и следую этому правилу до сих пор.

Когда не положенный по прогнозу дождь немного поутих, я поднялась наверх и на углу Девятой Восточной улицы и Первой Авеню увидела двух женщин – обе рыхлые, бесцветные, расплывчатые и безликие. Та, что постарше, вязала крючком салфеточки, веселенькие и разноцветные, а та, что помоложе, привязывала их к забору. Первое мое впечатление было – Мойры, второе – паучихи.

Дождь снова припустил. И мне ничего другого не оставалось, как только стоять под навесом и наблюдать это нелепое действо.

Наконец я не выдержала и спросила:

– Зачем вы это делаете?

– Не знаю, – честно ответила та, что помоложе. – Я куда-то шла… кажется в кофейную лавку, а вот сижу тут… Она вяжет, а я помогаю, и к забору все привязываю…

– Ты умеешь вязать? – строго спросила та, что постарше.

Я кивнула:

– Спицами, да. Крючком – нет.

– Меня зовут Карен, а тебя?

– Юджиния.

– Я могла бы научить тебя вязать крючком, Юджиния. И еще много чему. У тебя получится.

– Спасибо. Когда-то в этом была необходимость… Я вязала шарфы и свитера, а сейчас…

– При чем здесь необходимость? Ты войди туда – и увидишь, что необходимость ни при чем, – и она кивнула на голубую дверь.

За дверью оказался большой зал. Стены были сплошь увешаны вязаными изделиями, но среди них не было шапок, носков или шарфов, зато был вязаный шар, внутри которого был еще один шар, а там еще один, и еще сложные фигуры и штуки непонятного назначения.

В углу лежала длиннющая, сложенная во много раз лента из желтой пряжи, возле которой красовалась гордая надпись: «Связанная миля».

В центре зала сидели три такие же бледные, бесцветные, расплывчатые женщины и лихорадочно вязали. Одна из них заговорила со мной так, будто продолжала давно начатый разговор:

– А ты смогла бы связать шляпу, похожую на дом, в котором живешь? Мы как раз этим занимаемся. Свяжем и будем носить.

– Вряд ли я сумею.

Я с ужасом представила себя в шляпе, напоминающей мой двадцатиэтажный многоквартирный дом.

– А мы тебе поможем. Попробуй.

И тут мне стало совершенно ясно, что если я сяду вязать, то не встану и не уйду оттуда никогда. Я буду вязать и вязать – сначала двадцатиэтажную шляпу, потом ленту длиной в милю, потом гору салфеток и шаров, внутри которых еще шары, а внутри – еще шары. Со временем я стану неотличимой от этих вязальщиц, потеряю лицо и цвет, расплывусь и забуду все, что знала. Я буду вязать и вязать, дни и ночи напролет, и нитка будет тянуться, тянуться… как у старушки, которая связала барашка.

Я пролепетала что-то восхищенное, сделала вид, что рассматриваю вязаные фигуры на стенах, а сама тихонько попятилась к выходу. Карен и женщина, что шла в кофейную лавку, но осталась, продолжали обвязывать забор. Дождь лил сплошной стеной.

– Не выпускают, – подумала я с тоской.

Вязать хотелось со страшной силой, аж руки чесались, хотя я не держала спиц в руках страшно подумать какое количество лет!

– Карен, а зачем вы цепляете все это на забор? – нервно спросила я.

– Это мой способ излучаться в мир, – ответила та. – Я вяжу салфеточки и прикрепляю их к забору, а проходящие мимо люди берут себя понравившиеся. Им кажется, что они их воруют – это многим доставляет удовольствие. Таким образом я излучаюсь. Ты тоже так сможешь.

– У меня есть другой способ, – жалобно пискнула я. – Я лучше все сфотографирую и напишу про вас и ваш забор.

– Хорошо. Тогда иди. Только не забудь прислать мне линк.

– Но я пишу на русском.

– Ничего. Вот мой мэйл. А я пришлю тебе важные линки и пароли. И ты увидишь такое, чего никто не видел. И узнаешь такое, что только ты можешь узнать. И попадешь туда, куда только ты… Дождь сейчас пройдет.

Дождь немедленно прекратился и я побежала по направлению к метро.

Как и следовало ожидать, стоило мне написать в блоге о необычной встрече в Ист Вилледж и приложить фотографии, как мозг включился и заработал с удивительной ясностью. Я послала Карен ссылку, мол, на, убедись, что обещание выполнено.

На следующий же день мне позвонила Лина, старая знакомая. Уже несколько лет она жила в маленьком городке штата Колорадо. Лина извинилась и сказала, что ее соседка, художница Марисса Б., увидела эти фотографии и хочет срочно со мной поговорить. Марисса взволнованно сообщила, что на днях вылетает в Нью-Йорк с единственной целью: украсть одно из вязаных изделий с забора. Я дала ей точный адрес забора и посоветовала воровать изделие утром: район этот поздно просыпается – кафе и магазины открываются только к одиннадцати – и жители раньше этого времени на улицах не появляются.

Затем позвонила другая знакомая, из Филадельфии, и сообщила, что не только она сама, но и целая армия жительниц этого славного города, вдохновленные моим рассказом и фотографиями, в данный момент вяжут изделия специально для забора на Девятой Восточной улице и интересуются, нельзя ли выслать их мне по почте. А я должна буду прицепить их на забор для «украдения», чем помогу им излучиться в мир.

Если звонок из Колорадо меня развеселил, то звонок из Филадельфии слегка рассердил. Я посоветовала им завести такой забор у себя в городе и на него вешать все, что им заблагорассудится – какая разница, откуда излучаться в мир, в конце концов?

И тут я получила письмо от Карен. Она благодарила за рассказ о ней и сообщала адрес сайта вязальщиц. На сайте были объявления о встречах и даже слетах вязальщиц, фотографии работ и расписание занятий, прочитав которое я несколько насторожилась. На июнь предполагалось обсуждение следующих тем: «Теория узора жизни», «Анатомия петли», «Вплетение в пряжу мыслей и идей», «Кружево событий», и прочие. И тут я поняла, что меня тревожит в Карен и ее помощницах: вязанье обычно ассоциируется с чем-то добрым, уютным, домашним, а эти вяжущие тетушки казались агрессивными.

В колонке «события», среди сообщений о встречах вязальщиц и их новых работах, я увидела запись от пятнадцатого мая:

«Вчера к нам приходила Юджиния, студентка школы волшебников. Она заглянула в галерею, где Гвинет, Алисон и Розмари работали над новыми шляпами, и сфотографировала несколько изделий».

Под этим сообщением был комментарий от Розмари:

«Жаль, что она так быстро ушла и ничего не связала».

И ответ Карен: «Она свяжет пряжу из слов, петли уже набраны».

Ой, мамочки! А ведь я им только имя назвала!

Второе практическое занятие

На следующей неделе, когда я опять проходила по Девятой Восточной улице, то обнаружила, что вязаные изделия распространились на дверные ручки близлежащих домов, заборы и счетчики для парковки. Дверь в галерею вязальщиц была открыта, но мне было не до них. После того, что случилось во время второго практического занятия, у меня разболелась голова и я спешила домой.

А второе практическое задание было таким: никаких знаков не искать, ходить по городу без всякого плана, совершенно забыв, что бывают какие-то знаки. Однако просыпаться в правильном настроении – с уверенностью, что сегодня произойдет нечто важное и интересное – по-прежнему было необходимо.

В этот раз я решила для разнообразия пойти направо от улицы Святого Марка, в сторону уменьшения номеров Восточных улиц – раньше мне там бывать не доводилось. Но чем дальше я отходила от улицы Святого Марка, тем сильнее мне хотелось вернуться, а в какой-то момент будто включился огромный магнит, который просто тащил меня обратно: в висках стучало, а ноги наливались тяжестью. Вдобавок я стала громко чихать и из глаз полились слезы. И в довершение всего – на Пятой Восточной улице ремонтники в ярко желтых робах со страшным грохотом долбили асфальт. По Четвертой Восточной и вовсе нельзя было пройти – там спиливали деревья, и шум тоже стоял невероятный; а большая часть Третьей Восточной была обнесена фанерным забором – там сносили здание.

И я пошла, вернее, почти побежала обратно, и по мере приближения к улице Святого Марка симптомы улетучивались и настроение улучшалось, из чего я заключила, что иду как раз туда, где мне нужно быть.

Погода была прекрасной – солнечной, но не жаркой. Я прошлась по улицам, рассматривая витрины, купила сэндвич и ела его на парковой скамейке, разглядывая прохожих, кормила белок специально припасенными для этого орешками, фотографировала уютные уголки и рисунки на стенах, потом долго сидела в любимом кафе, невольно слушая разговоры посетителей и, конечно, записывала в блокнот все, что приходило в голову. Я послушно забыла о знаках и мне было очень хорошо. А вот пункт «идти без всякого плана» мне не давался. Я хотела пройти до конца Первой Авеню – я никогда там не была. Но забыла об этом намерении мгновенно, когда проходила мимо садикa, который давно меня интересовал и даже интриговал. Главные ворота в него всегда были заперты наглухо, и я обычно лишь рассматривала металлическую ограду с коваными диковинными зверями. Сквозь ограду на улицу пробивались растения – будто тянулись к прохожим. А сегодня узкая садовая дверца была приоткрыта. Я с трудом в нее протиснулась.

Садик был с трех сторон окружен многоэтажными домами, а с четвертой – оградой с диковинными зверями. В начале июня тут царили розы – всевозможных цветов и оттенков. Кроме двух троллей в колпаках и шароварах, сидевших в беседке, больше никого не было. Я назвала их про себя троллями потому, что перед ними лежала куча маленьких зеркал. В руках у одного была садовая лопатка, а у другого – лейка. Я вежливо поздоровалась, тролли заулыбались, закивали, потом переглянулись и зашушукались. А я медленно прогуливалась по дорожкам, нюхала розы и фотографировала дождевые капли на листьях. Потом села на скамейку.

Один из троллей закурил трубку и сказал, выпуская в мою сторону кольца ароматного дыма:

– А вдруг она что-нибудь помнет или раздавит?

– Не думаю, – промычал второй. – Она ходит аккуратно и никуда не спешит.

– Но она ничего не принесла.

– Ничего не принесла, но и ничего не возьмет.

– Но и делать, кажется, ничего не собирается. Она уже исчерпала лимит времени для сидения на скамейке среди ирисов и болтания ногами.

– Но выгонять ее нельзя. Придется поручить ей что-нибудь легкое для начала.

И они направились ко мне, держа за боковые ручки небольшой ящичек. Я немножко испугалась, но виду не подала.

Тролли аккуратно открыли ящичек – он был наполнен зеркальными гирляндами – и предложили мне развесить их по саду – где мне заблагорассудится. Я согласилась – не спорить же с троллями. Когда я закончила работу, троллей уже не было, а по всему саду скакали солнечные зайчики.

Я протиснулась через узкую дверцу на улицу, и тут уж – действительно пошла куда глаза глядят, не думая ни о чем, а тем более ничего не планируя, как и требовалось с самого начала. Я просто шла, рассеянно поглядывая по сторонам, и мне даже казалось, что ноги меня сами куда-то несут – когда внезапно возникло это самое предчувствие интересного события. Я обрадовалась, потому что, как обучали нас на занятиях по практическому волшебству – это важный момент.

И тут я остановилась как вкопанная – я попала в место, которое сама этой зимой придумала. Я читала, что с другими такое случается, хотя и не предполагала, что это когда-нибудь произойдет со мной. Но все же хорошо, что я об этом читала; если это бывало с другими, то, может быть, это даже нормально. Волшебно, но все равно нормально. Есть ли такое понятие – «нормальное волшебство»?

Этой зимой, валяясь дома с высокой температурой, я сочинила магазин старых вещей, где расположен тайный пункт передачи контрабанды между двумя мирами. И гитара, которую придуманный мной персонаж передавал из одного мира в другой, сейчас спокойно располагалась на витрине Thrift Store между швейной машинкой «Зингер» и бобинным магнитофоном. Тут же был и фотоаппарат на треноге, из которого должна была вылетать птичка, и белые женские сапоги с нарисованными отпечатками красной губной помады, и телефон с крутящимся цифровым диском и еще много всякой всячины.

Я перечитывала написанный мной текст про магазин, месяц назад… И сейчас я могла открыть его на планшетке, перечитать и еще раз убедиться, что мне удалось то ли мысленно побывать в этом месте, то ли предугадать сегодняшний день… А может, придумывая этот магазин, я его случайно создала? Опять страх. Мне часто мешает страх. Я страстно желаю, чтобы волшебство произошло, а когда это случается – пугаюсь и отступаю.

Я сделала глубокий вдох и храбро вошла в магазин. Там звучала музыка, незнакомая, наверное, тоже очень старая и когда-то популярная, а в качестве спецэффектов использовались раскаты грома. К моему ужасу продавец выглядел точно так, как я его придумала, – если все пойдет по писаному, то он не должен на меня обращать внимания. Он и не обращал, и будто специально отвернулся и стал протирать фарфоровую статуэтку балерины. Я прошла вглубь, чувствуя что гуляю внутри собственной головы – я знала точно, что в конце магазина должна быть картина, на которой, помимо других предметов, будет изображена ваза с белыми цветами, а под картиной – ширма, за которой и располагается тайный пункт передачи контрабанды между мирами. Я уверенно направилась в дальний угол, сопровождаемая музыкой, и как раз в тот момент, как над моей головой прокатился очередной громовой раскат, я эту картину и нашла. Была картина, висела как миленькая, и ваза с цветами на ней была. И ширма под картиной тоже имелась. И я её отодвинула – там была дверь с надписью типа «посторонним вход воспрещен», и нарисованы череп и кости. Я задумалась, являюсь ли посторонней, если я сама все это придумала. Но войти все же не решилась – вдобавок от всего увиденного, и от раскатов музыкального грома у меня разболелась голова. Я вышла из магазина и даже не помню, как добежала до своего любимого кафе, где перевела дух. Все еще под впечатлением, я не смотрела по сторонам, как обычно – пила кофе и размышляла, как это могло получиться: придумала ли я это место и оно появилось, либо оно давно существовало, а я его каким-то непостижимым образом угадала.

Из-за всего этого я даже не проверила, на месте ли кофейная лавочка, и не навестила Карен и ее вязальщиц.

Лектор сказал, что у многих людей есть способность видеть другие срезы реальности. Это передается по наследству. А уж волшебники это умеют все. Думаю, эта способность передалась мне от мамы. К сожалению, мама вовсе не допускала возможности чудес. А ведь стоило кому-нибудь из знакомых пожаловаться ей на что-то, как их проблемы решались сами собой. Ее друзья также не осознавали, что их заветные желания исполнялись после того, как они рассказывали о них моей маме.

Однажды она сказала, глядя, как пять соседских девочек, приглашенных на мой день рождения, играют в куклы: «Когда вы вырастете, у каждой из вас непременно будет по дочке!» Я проверяла – так оно и вышло. У каждой из моих детских подружек первым ребенком была дочь. Но они вряд ли помнят этот момент. Было ли это предвидением или добрым пожеланием – не знаю, но все исполнилось. Возможно, она сама не понимала, что видит другие срезы пространства и времени. Возможно, она и реальность умела менять, но действовала импульсивно, без учета важных факторов, а результаты в таких случаях непредсказуемы.

Мама хотела обычной нормальной жизни, как у всех. Все ходили на работу, а после занимались домашним хозяйством и смотрели телевизор. По выходным гуляли в парке или ходили в кино. В отпуск ездили в деревню или на море. Волшебство случалось в редкие минуты отдыха, когда она пребывала в благостном расположении духа и полностью забывала о быте. А в последние годы настроение у нее было все хуже – она очень болела, как все люди, не реализовавшие свой главный талант. Последнее ее предсказание я услышала, когда уезжала в город серебряных небоскребов.Она сказала: «Я тебя больше никогда не увижу». В это трудно было поверить, но это тоже сбылось…

***

Для следующих практических занятий каждому студенту полагалось свое особое место. Когда я рассказала своему лектору и куратору школы о садике с троллями и магазине старых вещей, они никак не могли решить, где мне дальше практиковаться. Поинтересовались, почему я вообще выбрала для работы Ист Вилледж. Мой ответ, что мне там просто нравится, их не удовлетворил и они попросили сформулировать точнее. Я подумала и сказала, что там все как надо: не слишком людно, но и не пустынно, улицы подходящего размера – не узкие, но и не слишком широкие, и дома – нормальной для человеческого роста высоты, не более пяти-шести этажей. И еще – сейчас время цветения роз, а там их много. А самое главное, что там все всегда разное, все непрерывно меняется – не знаешь, чего ожидать. А в моем районе – все привычное и слишком нормальное, что ли, глазу не за что зацепиться. Куратор школы удивилась и попросила уточнить детали. Я объяснила, что уже много лет гуляю по набережной, огороженной высоким забором серого цвета, и он всегда серый, много лет – одинаково гладкий и серый, а в Ист Вилледж даже стены, сараи и гаражи раскрашены дивными узорами, а заборы и вовсе – произведения искусства.

Тем не менее куратор рекомендовала для выполнения практических заданий переместиться поближе к дому, что одновременно удобнее и экономичнее. Она объяснила, что Ист Вилледж – зона высокой концентрации чудес, потому что там обитают сильные волшебники. Если я буду появляться там слишком часто, они либо собьют меня с толку, либо втянут в круг своих интриг, и я сама не замечу, как по кругу этому побегу им в угоду, а что из этого выйдет – трудно предсказать. Я сразу вспомнила Карен и троллей. Что касается моего района, то там количество волшебных точек действительно ограничено и они гораздо слабее, а значит…

«Там их вообще нет!» – воскликнула я горестно. На что куратор школы сказала, что я ошибаюсь, они есть, просто их труднее найти. И следующим моим заданием будет их обнаружить, ничем себя не выдав. Зато потом они станут большим подспорьем в деле изучения волшебства.

Но лектор по практическому волшебству с куратором не соглашался – по его мнению, только в том месте, где хочется находиться, можно пройти самый качественный тренинг. Еще он сказал, что доволен моим прогрессом: я научилась видеть вещи, которые раньше не видела, и попадать в места, которые раньше были для меня закрыты. Да! Я пролезла в садик с троллями, пусть и в узкую боковую дверцу! А в своем районе я смогу найти вспомогательные волшебные пункты, только когда научусь видеть другие слои реальности, а этому лучше всего учиться в месте с высокой концентрацией чудес.

«Другие слои реальности» – эти слова для меня ничего не значили. Это какой-то специфический чародейский термин.

Мне было неловко от того, что я стала предметом их спора. В итоге они попросили меня подождать в холле, пока они не придут к соглашению по поводу моего дальнейшего обучения. Я терпеливо ждала, а когда они вышли, то спросили, не хочу ли я отправиться на пару дней в город с самой высокой концентрацией волшебников в штате Нью-Йорк. Я, конечно, сразу же согласилась.

Третье практическое задание

О городе W я слышала от коллеги, дочь которого недавно вышла замуж за местного жителя. Он рассказывал, что дочь его за последнее время очень изменилась. Красавица, избалованное и капризное дитя, бывшая фотомодель, объездившая пол-мира, сейчас полностью отказалась от дорогих фирменных тряпок, драгоценностей и прочей мишуры, и глубоко презирает себя прошлую. Каждое утро она выбегает к ручью босиком в простом платье, сшитом свекровью, умывается росой, бродит по горам и собирает цветы и особые травы, а днем помогает свекрови по хозяйству и в работе.

– А чем свекровь занимается? – спросила я.

– Всем понемножку, – ответил он. – Немного рисует, шьет одежду, варит мыло с добавлением луговых трав, изготавливает кремы и мази, отливает чаши из сложных сплавов… Колдунья, в общем, – заключил он неожиданно для себя.

Третье практическое задание было сложнее предыдущих. Во-первых, требовалось уехать в другой город, так что мне пришлось изменить рабочее расписание. Во-вторых, помимо применения уже усвоенных навыков, следовало попробовать, да, именно, как выразился лектор, – предпринять первую попытку, увидеть объем вместо кучи плоскостей. Других инструкций не было.

Несмотря на то, что до города W всего два с половиной часа езды от Нью-Йорка, я решила остаться там на ночлег, чтобы никуда не торопиться. Из найденной в сети информации о городе следовало, что имеется только три места, где можно переночевать: гостиница на центральной улице, постоялый двор «У водопада» и буддистский храм в горах. Комната в монастыре при буддистском храме плюс посещение любых лекций и занятий стоила всего сорок долларов в сутки, но за это жилец обязывался девяносто минут в день посвятить помощи по хозяйству – работать в саду, мыть посуду, подметать территорию, стирать, в общем, делать, что скажут. Несмотря на заманчивость этого предложения, от него пришлось отказаться: храм расположен в пяти милях от центра города, а дорога к нему проходит через лес.

Цена номера в гостинице на центральной площади была намного выше, чем цена маленькой комнаты в постоялом дворе «У водопада». От постоялого двора до центра – всего десять минут пешком. Из восемнадцати имеющихся в наличии комнат были свободны четырнадцать, я сочла это хорошим знаком и зарезервировала одну из них. В процессе регистрации следовало указать цель поездки: бизнес, экскурсия, свадебное путешествие… Я выбрала нехитрый пункт «отдохнуть от мегаполиса». До поездки оставалось два дня.

На следующее утро я отправилась на пробежку по набережной, как обычно, с плеером. Пробегая мимо всегда серого забора, когда в наушниках звучало: «Зачеркни старое, нарисуй новое – все, что захочешь. Путь к совершенству станет короче» – я остановилась как вкопанная. Не далее как вчера я сетовала на чрезмерную приличность и однообразие своего района, и, в частности, на вечно серый забор…

Забор больше не был серым. Вернее, был, но значительная часть его была покрыта разноцветными узорами. Мимо шли прохожие, мчались спортсмены, прогуливались мамы с детьми, проезжали велосипедисты, но никто не обращал внимания на эти невесть откуда появившиеся узоры. Создавалось впечатление, что я одна их видела, а для других забор как был вечно-серым, так и остался, и если это так, то, может быть, мне приоткрылся другой слой реальности.

Я сфотографировала забор и рассудила так: если на картинке узоры все же будут видны другим, то, возможно, тут что-то другое, даже покруче видения другого слоя реальности.

Когда волнуясь, торопясь и сбиваясь, я рассказывала лектору про забор, он недовольно качал головой, а потом сказал, что никогда не понимал студентов, которые только и ждут момента, когда можно будет, наконец, взмахнуть рукой и сказать: «Да будет так по слову моему!», а когда так и становится, либо сами себе не верят, либо так пугаются, что не могут учиться дальше.

Похоже, у него не было никакого сомнения, что это сделала я. Семнадцать лет забор был серым, и на другой день, как я посетовала на это в присутствии куратора школы волшебства, его кто-то сразу раскрасил.

– А может, куратор это сделала? – спросила я осторожно.

Лектор посмотрел на меня с таким сожалением, что я смутилась, попросила прощения и села на место.

Значит, это сделала я. Я. А если так, то мне и вправду стало страшно: вдруг я пожелаю чего-нибудь, а оно как исполнится… А можно ли будет вернуть все, как было? Забор – это ерунда, конечно. Это было очень легко. Я хотела расцветить немного свой район, но сама сделать это не решалась – меня могли задержать блюстители порядка, да и вряд ли я смогла бы нарисовать нечто достойное… Но я этого пожелала, и стало так «по слову моему». Расцвеченный забор вреда точно никому не принесет, а настроение может поднять хотя бы тем, кто это заметит и слегка удивится. Но все же я дала себе слово желать предельно аккуратно, особенно на первых порах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.