Патриция Шрёдер
Паолина ищет питомца

Приклеенная

– Па-о-лина! – голос папы донёсся откуда-то из коридора. – Пора вставать!

«Ну уж нет», – подумала Паолина.

Она быстро покосилась на дверь и зажмурила глаза так сильно, как если бы пыталась скрепить веки воображаемым клеем.

Может, и не звал её никто – просто показалось.

– Паолиночка? – папин голос звучал всё ближе. – Ты ещё спишь?

Паолина застонала. Убеждать себя в том, что папин голос ей только мерещится, было бесполезно.

– Ой, – пропищала ярко-жёлтая птичка Лили. Она сидела на подушке почти вплотную к правому уху Паолины, сжавшись в комочек: – Он же сейчас войдёт!

– И начнёт тебя щекотать, – промурчал серый плюшевый кот Кнутфеликс.

Кнутфеликс в обнимку с Шарли-Шлаппо, коричневым игрушечным зайцем, примостился под боком у Паолины.

– Ты будешь хохотать до колик в животике, – прошептала кудрявая овечка Вильма и поплотнее прижалась к Паолининой щеке.

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл папа.

– Паолина? – позвал он. – С тобой всё хорошо?

– Нет, – ответил за неё енот Тимитом. – Она ничего не слышит.

– Ну и дела, – покачал головой папа. – Тогда мне, пожалуй, придётся немного её пощекотать.

– Не-е-ет! – взвизгнула кудрявая овечка Вильма. – Она же будет хохотать до колик!

– И тогда уж точно ничего не услышит, – проворчал Кнутфеликс. – Совсем-совсем.

– Хм, – задумался папа. – И что же нам делать?

Воображаемый клей соединил веки Паолины крепко-накрепко, но слух и фантазия остались при ней: она легко представила, как папа задумчиво чешет подбородок.

– Быть может, моя Паолина заболела? – продолжил размышлять вслух папа.

Он осторожно пощупал лоб дочери.

– Температуры точно нет.

– Зато болит горло, – пожаловался Кнутфеликс.

– И мурашки по всему телу, – пропищала Лили.

– Даже на попе, – наябедничал Тимитом.

Паолина хмыкнула.

Хи-хи-хи! Тимитому почти удалось её рассмешить, но, к счастью, папа не усомнился в серьёзности положения.

– О боже, боюсь, Паолина заболела смешинкой, – испуганно заявил он. – Это ужасно опасно, ведь смешинка может перерасти в настоящее хихиканье, которое нередко заканчивается ужасающим приступом смеха!

– И тогда Паолине точно несдобровать, – с ужасом добавила кудрявая овечка Вильма.

Папа упёр руки в боки, скривил рот и покачал головой.

– Мы не можем рисковать, – сказал он, – нам нужно срочно прекратить смеяться и завести серьёзный разговор.

– А кому с кем? – уточнил Кнутфеликс. – Нас тут много!

– Ну да, – задумался папа. – Я готов поговорить с любым из вас, лишь бы выяснить, почему Паолина сегодня не хочет вставать.

– Думаю, она приклеилась к матрасу, – сказал Тимитом.

Паолина слегка приоткрыла один глаз и успела заметить, что папа нахмурился.

– Что ж, тогда мне придётся попросить нашу соседку госпожу Рёзель, чтобы она помогла мне отнести Паолину в школу вместе с матрасом, – ответил папа и развернулся к двери.

– Не надо, пожалуйста! – вырвалось у Паолины.

Вообще-то это прокричал Шарли-Шлаппо. Просто он ненадолго одолжил голос у Паолины.

– А почему нельзя попросить маму? – пробурчал Кнутфеликс.

– Потому что мама уже на работе, – сказал папа. – Она сегодня уехала рано утром.

– Но госпожа Рёзель такая ворчунья! – простонала Вильма. – К тому же Паолина не против остаться дома вместе с матрасом.

Папа не смог бы вздохнуть тяжелее, даже приди ему в голову забросить на плечи целый автомобиль и отнести его в подвал вниз по лестнице.

– Ну хорошо, – наконец решил он. – Паолина останется дома. Быть может, тогда матрас разжалобится и всё-таки её отпустит.

– А как же школа? – пропищала Лили.

– Будет работать по расписанию, – ответил папа. – Но, конечно, без Паолины.

– Хорошо, – протянула Вильма.

Её голос прозвучал довольно.

– Правда, Паолине так нравится ходить в школу, – с сожалением произнёс папа.

– Вовсе нет, – пропищала Лили.

– В школе совсем неинтересно, – заявил Шарли-Шлаппо. – И там все ведут себя нечестно.

– А нередко ещё и глупо, – добавила кудрявая овечка Вильма.

Лишь Паолина сохраняла молчание, продолжая лежать неподвижно и периодически сладко позёвывая.

– Ох-ох-ох, – сказал папа. – А вот это новости! И кто же в школе ведёт себя глупо? Думаю, мне стоит прогуляться к Бену и посмотреть, не приклеился ли он тоже к кровати.

– Он точно не приклеился, – так быстро вырвалось у Паолины, что лишь два последних слова прозвучали по-тимитомски.

Папа удивлённо приподнял брови.

– И откуда такая уверенность?

– Потому что Бен теперь дружит с Лукасом, он с ним хомячком поделился, – взволнованно проблеяла Вильма и гордо выгнула спинку, как настоящая овечка.

– Чьим хомячком? – изумился папа.

– Да Лукаса же! – воскликнул Шарли- Шлаппо.

– О боже, – воскликнул папа и прикрыл лицо рукой. – Надеюсь, в процессе они не додумались разделить хомячка пополам?!

– Не додумались, – буркнул Кнутфеликс.

– Но они всё равно поступили плохо, – сказал Тимитом.

– И госпожа Бреннер – тоже, – пропищала Лили тоненьким птичьим голоском.

– Ничего не понимаю, – вздохнул папа. Он осторожно сел на край кровати рядом с Паолиной и нежно погладил её по руке кончиками пальцев. – Я думал, госпожа Бреннер – самая милая учительница на свете.

– Вот уж нет, – проворчал Тимитом.

На этом выдержка у Паолины кончилась – слёзы хлынули гладом.

– Лучше вставай, – всхлипнула она и ударила папу по руке. – А то тоже приклеишься к матрасу.

– Не переживай, – сказал папа. Он снял тапочки, забрался к Паолине под одеяло и крепко её обнял. – Мы приклеимся вместе, – добавил он решительным и по-медвежьи густым голосом. – И вместе разберёмся с делом о поделённом хомячке. Обещаю!

Проблема с хомячком

– Всё не так просто, – сказал папа, хорошенько приклеившись к матрасу в обнимку с Паолиной и выслушав её рассказ. – Над этим делом стоит хорошенько подумать.

– Что тут думать? – возразила Паолина, смахивая последнюю слезинку из уголка глаза. – Всё совершенно однозначно!

– Всё равно, – ответил папа. – Сначала нужно обсудить это с мамой и всем вместе принять решение.

– Но так нельзя, – прокричала Паолина. – Мама на работе и вернётся только после обеда, когда будет уже слишком поздно!

В таком возмущённом состоянии клейкость матраса была Паолине нипочём: она принялась прыгать на нём, словно на батуте – того и гляди взлетит над папой и спланирует на ковёр.

– Ох, что ты, – воскликнул папа. – У нас ещё полно времени! Пара дней ничего не решат.

Он взъерошил Паолине волосы, поцеловал её в нос и сел на кровати.

– А сейчас поспешим! – сказал он. – Тогда мы, возможно, ещё успеем ко второму уроку.

– Но я же сегодня не иду в школу, – проворчала Паолина.

Как она пойдёт без хомячка, кролика или собаки?

Неужели папа этого так и не понял?

Она же ему всё-всё объяснила!

Ведь сегодня у них вместо обычных уроков проводился день домашних животных. И поэтому все дети из первого «Б», у которых были домашние животные, могли принести их с собой в школу.

– Кошек, крокодилов и верблюдов, так и быть, оставьте дома, – сказала Надя Бреннер, их классная руководительница.

Она, конечно, шутила. Кто станет держать дома верблюда или крокодила? Они живут только в зоопарках, а лучше всего в дикой природе.

Запрет на кошек объяснялся просто: кошки – известные хищники, а в классе непременно будут хомячки, мыши, кролики и птички.

– Ты можешь поухаживать за зверьком Катеньки, – предложила она Мии, обладательнице кошки по имени Молли, госпожа Бреннер.

Катенька и Мия были подружками. А ещё у Катеньки была морская свинка – а их Мия любила не меньше, чем кошек.

Так что в этом никаких сложностей не было.

Сложности были у Паолины с Беном – у них одних во всём классе не было домашних животных. Когда этот факт обнаружился, Лукас тут же вскочил и прокричал на весь класс, что может поделиться с Беном своим хомяком.

– Это очень мило с твоей стороны, – заверила его госпожа Бреннер. – Но в следующий раз говори, пожалуйста, потише.

Конечно, Паолина тоже хотела в команду к Лукасу.

Ведь Бен был её самым-самым-самым лучшим другом, да и хомячки её вполне устраивали. Она же всё равно сидела с мальчиками за одной партой!

Практично и логично – не так ли?

Но госпожа Бреннер эту идею не поддержала.

– В классе будет ещё за кем поухаживать. Трое человек – не многовато ли внимания для одного хомячка? – улыбнулась она. – Может быть, присоединишься к Фриде и её черепашке?

«Нет!» – подумала Паолина и как можно быстрее опустила голову, чтобы учительница не заметила, как от гнева у неё заблестели глаза.

Девочка уже почти два месяца ходила в школу, но за всё это время ни словечком не обменялась с Фридой. И вообще, черепашки ужасно противные.

Скучные. Медленные. И безо всякой шёрстки.

Да даже глупые рыбки и то были бы лучше. Или лягушки.

– Но Бен мой самый лучший друг, – пробормотала Паолина.

«Самый-самый» она намеренно опустила. Не хватало ещё всем узнать, как сильно ей нравится Бен. Это только её дело – и, может быть, ещё Бена. Но только может быть!

– Тили-тили-тесто жених и невеста! – воскликнул Фредерик, и половина класса сразу же захихикала.

* * *

Обо всём этом Паолина рассказала папе. Он, как всегда, внимательно её выслушал и однозначно всё прекрасно понял. И поэтому в голове Паолины никак не укладывалось, зачем им нужно ещё раз всё обсуждать с мамой.

Ведь всё яснее ясного – ей срочно нужен собственный хомячок!

В зоомагазинах полным-полно грызунов. Папе нужно всего лишь быстро купить одного – ну и ещё клетку и немного корма, – и это сразу решит все проблемы!

Паолина и Бен могли бы вместе ухаживать за её хомячком, а Лукас пусть возится со своим.

И Фриде вряд ли так уж нужна компания Паолины. Она всё равно ведёт себя так, будто ей больше нравится быть одной.

Но, к сожалению, папа считал иначе.

Прежде чем сломя голову бежать покупать хомячка, стоило обсудить это с мамой и госпожой Бреннер.

Пусть Паолина не сомневается – в конце концов всё снова будет хорошо. Как и всегда.

Глупости!

Можно подумать, что из-за покупки хомячка случится стихийное бедствие!

* * *

Этим утром размякшие мюсли были совсем невкусными.

Паолина грустно водила ложкой по тарелке туда-сюда.

– Может, тебе лучше налить какао? – спросил папа.

– Нет, – проворчал Кнутфеликс, который сидел на мамином стуле и мрачно смотрел по сторонам.

Ему ужасно не нравилось, когда Паолина грустила, или сердилась, или отчаивалась, или – вот как сейчас! – чувствовала всё и сразу.

– Хорошо, – сказал папа. – Нет так нет.

Он намазал любимым паштетом Паолины два куска хлеба, сложил их вместе и убрал в контейнер. Ещё внутрь отправилась пара кусочков морковки, а рядом с контейнером примостилась бутылка с яблочным лимонадом.

Паолине показалось, что папа немного обиделся на неё, но она ничего не сказала. Вечно эти взрослые болтают! Болтают и ничего не делают.

Вот только когда Паолина грустила, всё вокруг начинало происходить ужасно медленно.

Тем временем папа принёс из комнаты Паолины небесно-голубой рюкзак с бирюзово-морским отливом и положил в него контейнер со школьным обедом и бутылку с яблочным лимонадом.

Папа уже собрался и стоял в коридоре. В одной руке бренчали ключи от машины, а пальцы другой барабанили по комоду.

Дзынь-дзынь-дзынь!

Тук-тук-тук!

– Маме очень нравятся хомячки, – Паолина решила попробовать ещё раз.

– Так-так… И когда же она такое говорила?

– Не помню, – пробормотала Паолина. – Кажется, позавчера или около того.

– Или вообще лет семь назад, – заявил папа.

Пф!

– Но я же тогда ещё не родилась! – возразила Паолина.

Пусть папа не думает, что ему так просто удастся обвести её вокруг пальца!

– Ну хорошо, – сказал он, бросив взгляд на свои наручные часы. – У нас осталось ещё двенадцать минут.

– Не успеем, – почти радостно воскликнула Паолина.

– Спорим? – спросил папа.

Одним движением он застегнул молнию на куртке Паолины, схватил её рюкзак, её саму и бегом бросился к входной двери.

День домашних животных

Едва очутившись на улице, Паолина начала что есть сил вырываться.

– Поставь меня на землю! – прошипела она. – Я и сама могу бежать!

– Знаю, – ответил папа. – Побежишь со скоростью улитки назад в сторону дома.

– Но мне же обидно! – захныкала Паолина.

На них и так смотрела вся улица. Например, госпожа Рёзель. И промчавшийся мимо мужчина в распахнутом пальто и в костюме, с обвивающим шею на манер шарфика галстуком. Тот точно смеялся до слёз!

– А мне нет, – ответил папа. – Хотя я ничего не могу поделать с тем, что у меня до ужаса обидчивая дочка, которой вообще-то уже шесть лет. Она уже и в школу ходит, и писать скоро научится, а всё равно ведёт себя так, будто только пошла в детский сад.

Вот как! Да ничего обиднее Паолина в своей жизни не слышала! В ближайшую пару сотен тысяч лет она точно ему этого не забудет, даже если они за это время умрут раз так двадцать.

С этого момента она папе больше ни слова не скажет! И, уж конечно, не станет его обнимать и целовать!

Всю дорогу в машине она молчала.

И продолжала молчать до самой двери класса.

И даже слушать не стала, о чём папа говорил с госпожой Бреннер.

Вот бы у него язык в трубочку свернулся, вот!

Так всегда говорила бабушка Мари, когда её сосед возмущался, что ветви бабушкиной яблони снова повисли на его заборе.

«Интересно, а как выглядит язык, свернувшийся в трубочку?» – задумалась Паолина.

Она подумала о леденцах на палочке. Красно-белая карамель, свёрнутая спиралью – такие часто продаются на уличных ярмарках.

Паолина представила себе папу с застрявшим во рту леденцом и тихонько захихикала. Но смех быстро оборвался – стоило ей увидеть на своём привычном месте Катеньку.

– Ты сидишь на моём стуле, – сказала Паолина.

– Знаю, – ответила Катенька. – Но ты сегодня сидишь с Фридой.

«Это мы ещё посмотрим», – решила про себя Паолина. Папа продолжал говорить с госпожой Бреннер.

Они кивали друг другу и улыбались, что, конечно, было Паолине совершенно не интересно.

И то, как они пожали руки, она тоже заметила случайно. Именно так, да.

Папа развернулся и ласково помахал рукой Паолине.

Дзынь! – что-то разбилось у неё в груди. Папа выглядел довольным и явно о чём-то сговорился с учительницей. Предатель!

Паолина осторожно перевела взгляд назад на Катеньку.

Девочка рассказывала Мие, какого цвета шёрстка у её морской свинки Мукки.

– Она и белая, и чёрная, и коричневая, – говорила Катенька, – поэтому такой окрас называют трёхшерстным.

Паолина обернулась и сказала госпоже Бреннер:

– Катенька сидит на моём месте.

– Вовсе нет, – возразил Бен, который всё это время дурачился с Лукасом. – На твоём месте сижу я, Лукас – на моём, а Катенька – на месте Лукаса.

Надя Бреннер дважды хлопнула в ладоши.

– Пожалуйста, всем внимание! – воскликнула она и подождала, пока в классе не стало как можно тише.

Совсем тихо в классе не было никогда, потому что почти всегда кто-то что-то шептал, пил через соломинку или случайно ронял на пол карандаш, точилку или сразу весь пенал.

– Сейчас мы пойдём в кабинет естествознания, – сказала госпожа Бреннер. – Господин Буддлов перенёс туда ваши клетки с домашними животными.

– Зачем? – спросил Фредерик. – Разве наш урок пройдёт не в школьном саду?

– Мне бы очень этого хотелось, – вздохнула классная руководительница и показала на окно, – но вы разве не заметили вон ту большую тучу?

– Ой, точно! – воскликнула Катенька. – Там же скоро пойдёт дождь. А Мукки нельзя мокнуть!

– Правильно, – кивнула ей госпожа Бреннер. – Именно поэтому господин Буддлов и отнёс все клетки в кабинет естествознания.

– Ого, наверняка господину Буддельпо пришлось попотеть! – прокричал Лукас и поднял вверх большой палец.

Борис Буддлов числился у них завхозом. Школьникам было ужасно сложно произносить его фамилию, поэтому они уже много лет называли его господином Буддельпо. Ведь так даже интереснее! Да и самому господину Буддельпо так нравилось больше.

– Чур, я первый, – воскликнул Фредерик, сидевший за задней партой у окна.

Он вскочил со стула и принялся протискиваться вдоль ряда мимо Нильса, Тима и Финна. Остальные дети тоже выпрыгнули из-за парт. Лишь Паолина осталась на месте, потому как не успела сесть.

Обидно.

– Стоять! Стоп! – закричала Надя Бреннер. Она встала прямо перед дверью и закрыла собой проход. – Во-первых, мы не бежим, а идём организованно, – строго произнесла она. – Во-вторых, пожалуйста, ведите себя тихо, как мышки, и идите медленно, словно улитки. Вы всё поняли?

Паолина мрачно кивнула. Она прекрасно умела передвигаться со скоростью улитки. Особенно назад в сторону дома. Госпоже Бреннер ничего не стоило узнать это от папы.

«Наябедничал! – со злостью подумала Паолина. – Да ещё и рукой мне помахал, словно ничего не случилось!»

В животе у неё всё клокотало от бешенства. И стало клокотать только больше, когда Бен, так и не поздоровавшись, пронёсся мимо неё.

– Привет, болван! – крикнула ему вслед Паолина.

Но Бен её не услышал. Во всяком случае, он просто побежал дальше к выходу, где пристроился за госпожой Бреннер и остальными ребятами.

Может, у него просто мюсли в ушах застряли или корм для хомяков? Может, он даже не услышал, как она назвала его болваном? Паолина из принципа решила показать ему язык. Даром, что он стоит к ней спиной и ничего не увидит.

– Ты чего? – спросил Лукас.

– Ничего, – прорычала Паолина.

– Что-то ты слишком злая для «ничего», – возразил Лукас.

– Я просто не люблю черепах, – выдавила Паолина.

– Э? – Лукас почесал морковно-рыжую голову. – А, ясно, – наконец сказал он. – Ты же тоже хотела к Годзилле.

– Нет, – возразила Паолина. – Не хотела. Что ещё за Годзилла?

– Мой хомяк, – ответил Лукас. – Хорошо, что с ним заниматься будешь не ты, а Бен. Годзилла же настоящий хищник, – добавил он и показал Паолине плотно перевязанный пластырем указательный палец. – Он вчера мне чуть палец не отхватил!

– Тогда не нужно было брать его с собой, – возразила Паолина. – Госпожа Бреннер же запретила приносить хищников.

– Знаю, – прошептал Лукас ей на ухо. – Но ты же меня не выдашь, правда?

Паолина покачала головой. Как бы сильно ей ни хотелось насолить Лукасу, она не ябеда.

– Эй, вы двое, Лукас и Паолина, давайте-ка проходите вперёд! – прокричала им госпожа Бреннер и помахала рукой.

– Хорошо, – сказал Лукас.

Он надул щёки и запыхтел, как настоящий паровоз, который только начинает набирать ход. Сначала он шёл медленно, но постепенно всё больше срывался на бег. Паолина поспешила следом и встала к нему вплотную.

Раз уж Бен так крепко сдружился с Лукасом, то и она сможет. И не важно, с хомяком или без.

* * *

Кабинет естествознания оказался огромным, по меньшей мере раза в три больше их класса. Здесь стоял шкаф, доверху забитый книгами и чучелами разных животных: барсука, крысы, множества маленьких птичек, совы и лисицы.

– Если Годзилла снова тебя укусит, можно будет сделать из него чучело, – прошептала Паолина Лукасу.

– Пф! – фыркнул он и покрутил у виска пальцем.

В самом дальнем углу стоял скелет. К счастью, его кости были не настоящими, а пластиковыми. К тому же директор натянул на него шляпу и сунул в руку трость.

Но Паолину он всё равно пугал.

На партах было расставлено пятнадцать клеток: пять мышей, два хомяка, четыре кролика, бурундук и морская свинка Катеньки. Абрикосово-рыжая канарейка взволнованно перепрыгивала с жёрдочки на жёрдочку, а серый попугай со светло-жёлтой головкой и забавным красным пятном под глазом громко кричал «спагетти!».

Мия, Катенька и Финн покатились со смеху.

Бен вслед за ним начал кричать «спагетти!» и принялся прыгать. Снова.

«Ох, – подумала Паолина. – Зря он это затеял!»

Как только Бен начинал прыгать, госпожа Бреннер отправляла его в школьный сад, где как раз для таких случаев был установлен батут.

Господин Буддельпо при этом всегда стоял рядом и следил, чтобы Бен случайно не приземлился прямо на грядки. Однажды так уже случилось.

Если Бена отправят в сад, то он не сможет вместе с Лукасом заняться хомяком Годзиллой. Не так уж и плохо, если задуматься, – а вдруг госпожа Бреннер поставит Паолину в пару к Лукасу?

Но, если Бен лишится возможности побывать на уроке, он рискует выйти из себя и вообще не перестать прыгать!

А ведь он самый-самый-самый лучший друг Паолины! Хоть и болван. Паолине ничего не оставалось, кроме как присоединиться к Фриде, которая уже уселась возле своего стеклянного вольера на первой парте.

Бен снова подпрыгнул и уже раскрыл рот, чтобы вновь прокричать «спагетти!», когда госпожа Бреннер схватила его за руку и так строго на него взглянула, что Бен осёкся и прекратил прыгать. Этот пристальный взгляд госпожа Бреннер стала использовать совсем недавно – приём пока не был отработан до конца и давал осечки. Но в этот раз, к счастью, обошлось.

Спагетти и булочки с изюмом

– Ну и где твоя черепаха? – спросила Паолина.

В вольере было пусто, только земля, палки и листья.

– Спряталась, – ответила Фрида.

– Что? Зачем это? – удивилась Паолина.

– Боится.

– Чего?

– Здесь же всё новое и незнакомое, – пояснила Фрида.

Паолина украдкой вздохнула и оглянулась на Бена и Лукаса, которые следили, как Годзилла вытаскивает кусочки ваты из деревянного домика и переносит в другой угол клетки. Затем перевела взгляд на Фриду.

– Странная ты, – сказала Паолина. – Ни с кем не общаешься.

Фрида покачала головой.

– Прямо сейчас я общаюсь с тобой, – возразила она.

– Верно, – вынужденно согласилась Паолина.

Может, Фрида была не такой уж и странной. Ну или совсем чуть-чуть странной.

– А ещё ты ходишь только в синей одежде, – Паолина попробовала зайти с другой стороны. – У тебя синие джинсы и синий свитер. Синяя футболка. Синяя куртка. У тебя даже обувь синяя!

– Мне нравится синий цвет, – сказала Фрида.

Паолине синий цвет тоже нравился. Но ещё ей нравились жёлтый, красный, розовый и бирюзовый. А иногда даже зелёный цвет. Например, когда она видела его на Бене.

– В одном цвете ходить скучно, – решила Паолина.

Какое-то время Фрида молчала.

– Синий цвет может быть разным, – возразила она. – И очень по-разному красивым. Эй, там! – Она показала на кучу листьев. – Смотри!

Кучка пошевелилась.

И вдруг из-под неё высунулась маленькая жёлто-серо-коричневая головка и укусила один из листочков.

Фрида улыбнулась.

– Она довольна, – сказала девочка. – Видишь, она ест!

– Как её зовут? – спросила Паолина.

– Хелония, – ответила Фрида.

– О, – произнесла Паолина. Она задумалась на какое-то время, прежде чем осторожно добавила: – Но ведь это такое сложное имя! Думаю, я бы просто назвала её Черепашкой. Или тётей Эрной. Может, даже Лизелоттой.

– Хелония по-гречески и означает «черепашка», – сказала госпожа Бреннер, которая вдруг оказалась у них за спиной.

– Ясно, – Паолина выпятила нижнюю губу. – Тогда, скажем, мы вполне могли бы называть её Шелли, – предложила она.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.