Наталья Кудряшова
Добро пожаловаться! Размышления о психотерапии

Благодарности

Спасибо моей любимой маме за то, что эта книга наконец увидела свет. Я писала ее более десяти лет, семь из которых она меня поддерживала и вдохновляла. К сожалению, многое хорошее, что написано здесь именно о маме, она уже не прочтет, – три года назад ее не стало.

Тепло и сердечно благодарю замечательного алтайского детского писателя и поэтессу Елену Клишину за ее уникальную способность структурировать меня и мой многолетний материал. Первое было, полагаю, даже более сложным. Кроме Лены, мне помогали в той или иной степени создать эти истории в том виде, в котором они представлены здесь, Екатерина Казакова и Мария Кенарская.

Я хочу сказать спасибо старшей дочери Алисе, любимым друзьям – Герасемчук Ксении, Шталтовному Александру, сестренке Шляховой Марине, тётям Дорожинской Елене и Плотниковой Нине за бесконечные прочтения разных глав и отрывков, за интересные идеи и эмоциональный вклад в мою работу. Вы очень терпеливые и мудрые, и вы так много ценного сказали мне о том, что я пишу! Конечно, я благодарна своему папе, который рассказывал мне свои уникальные сны.

Особая признательность – моим клиентам, которые разрешили опубликовать свои истории; клиентам, которые читали отдельные главы и выражали свое отношение к прочитанному; клиентам, которые тепло и искренне поддерживали меня в том, чтобы книга была написана.

Введение

– Здравствуйте!

Большинство встреч с клиентами начинается именно так. И я говорю «здравствуйте» вам, мои читатели.

Как только я начала заниматься гештальт-терапией, я почувствовала: мне будет что сказать миру. Я записывала истории клиентов и всякий раз думала, что настанет момент, когда я напишу книгу о том, как «работает» психотерапия. В ней я обязательно расскажу читателю, что психотерапевты – это не люди со сверхспособностями, которые видят человека насквозь и тут же готовы выдать ему «рецепт» по решению проблемы. Да, они владеют знаниями о психологии человека, способностью видеть ситуацию со стороны, они – хорошие слушатели и умеют задавать вопросы так, чтобы направить человека к его собственным ресурсам и опорам. Они способны напомнить клиенту о том, что именно он является лучшим экспертом в своей жизни. Однако психотерапия – это «лечение контактом», и психотерапевт в гештальт-подходе – «живой» и чувствующий человек, собеседник, который откликается на истории клиента своим опытом и своими переживаниями, которые тоже зачастую бывают целительны.

Все 15 лет мой путь в гештальте сопровождает регулярное обучение, профессиональное самосовершенствование. Помимо освоения техник, навыков, методов и подходов, большая толика этой работы – постоянное погружение в бесконечную глубину своей собственной души. Все более и более смелое стремление узнать себя больше, чтобы и самой жить лучше, и быть полезной другим.

Мне повезло обрести свое призвание в том, чтобы присутствовать рядом с людьми в моменты проживания ими самых трудных и важных периодов. Я счастлива быть с ними в их пробуждающемся интересе к себе, к тому, как они живут, что они чувствуют. На самом деле, мы, психологи, можем не так уж много – помочь человеку встретиться с его переживаниями и дать возможность увидеть, как он на самом деле живет. Но, как показывает практика, это совсем не мало. Иногда именно это существенно меняет жизнь клиентов в лучшую сторону. И, кажется, они это очень ценят.

Вот несколько отзывов.

«Я пришла к Наталье по рекомендации подруги – в тот момент, когда мне казалось, что сойду с ума от боли, безысходности и непонимания. Я не представляла, как развязать тот узел проблем, в который я попала (наитруднейшие отношения с мамой, неудачи в отношениях с мужчинами, абсолютная неуверенность в себе и своих силах, постоянное чувство вины…). Казалось, выхода нет. Мы работали с Натальей около двух лет, и сейчас я понимаю, как правильно поступила, что тогда ей позвонила. Я решила свои проблемы, начала двигаться в нужном мне направлении и уже сделала огромный шаг на пути к “новой жизни”, который давно хотела сделать, но всегда боялась и прятала это желание глубоко “в себя”.

Наташа, огромное тебе спасибо за твою помощь! За искренность, профессионализм, за поддержку! Без тебя у меня бы ничего не получилось!»

* * *

«Я знакома с Натальей полтора года, но мне кажется, что много лет. Тот путь, который она прошла со мной за это время, восхищает меня. Я поняла это сейчас, когда пишу эти строки… Я пришла к Наталье с целью закончить партнерские отношения, которые были непродуктивными и выматывающими. Я не могла справиться с этим целых шесть лет. С Натальей получилось за два месяца! Я была просто поражена… На этом мы не остановились, я продолжила посещать сеансы, и, благодаря совместному упорству, мы обнаружили несколько ключевых моментов, которые мешали мне строить полноценные и долгие отношения с партнерами… Сейчас я активно учусь выстраивать адекватные границы с внешним миром.

Кроме того, работая с Натальей, я неожиданно для себя начала эмоционально раскрываться, научилась выражать свои чувства, и сейчас продолжаю активно говорить о том, что мне приятно, а что – нет, чему я рада, и чего боюсь. Для меня это огромный прорыв. Помимо прочего, одной из моих целей было восстановление утраченной близости с родителями. Благодаря сеансам психотерапии мне удалось растопить многолетний лед непонимания и отстраненности. Я стала чувствовать любовь в контакте с мамой и папой.

У меня поменялось качество жизни. Оно стало определенно лучше».

* * *

«Наталья – чувствительный, живой и открытый человек. Получаю на каждой сессии и поддержку, и понимание, и альтернативное видение моих ситуаций. Рада, что она встретилась на моем пути! Не могу оставить без внимания энергичность и успешность Натальи, меня это бесконечно вдохновляет!»

* * *

«Наташа, здравствуй! Вчера был день психолога, я хочу тебя поздравить, пусть запоздало. Но я испытываю колоссальную благодарность тебе за то, что ты была рядом и оказывала мне поддержку в непростые времена, и что ты буквально подтолкнула меня к моему супругу, помнится, я от него уворачивалась. А твоя фраза… “Дай шанс этим отношениям” сыграла роль в наших судьбах. Часто я снова слышу ее как будто твоим голосом. Я счастлива, когда мы семьей все втроем просыпаемся на одном диване, я хочу, чтобы ты это знала. Благодарю тебя и желаю тебе Света и благословения на твоем пути!»

* * *

«Наташа, с праздниками тебя! После нашего с тобой взаимодействия я поменяла социальный статус дважды – сначала стала женой, а теперь и мамой, и успела все это за один год! Поэтому пишу тебе с огромной благодарностью за ту энергию, которую ты вносишь в жизни людей, и просто за то, что ты есть и какая ты есть!»

* * *

«…Это очень интимный вопрос, который почти невозможно пережить и принять. Вы можете сказать, что ключевое слово “почти”, но для меня это слово было “невозможно”. Как же тяжело быть одному на пути к самой себе! А мне повезло найти своего психотерапевта. Человека, который помог мне, который был аккуратен со мной и шел рядом, пока я тихо-тихо, почти в темноте, нащупывала свою дорогу…».

Если вы открыли эту книгу, значит, проявляете интерес к психотерапии, учитесь, уже практикуете или посещаете сеансы психолога. Мне как специалисту, например, всегда было любопытно, как складывается практика у коллег: какие клиенты к ним приходят, с какими результатами уходят. Людям обычным, не-психотерапевтам, возможно, интересно, какова обратная сторона нашей работы, о чем думает психолог, работая с клиентами, как соотносит их истории со своей жизнью, «берет» ли работу «на дом», как справляется со всем тем, что «приносят» в кабинет клиенты.

Ваш интерес к этой книге также означает для меня, что вы приоткрыли дверь к себе, своему внутреннему пространству, душевной энергии, желаниям и чувствам. Ведь на самом деле, все мы – и психотерапевты, и люди других профессий и призваний – слишком мало времени уделяем себе и своим отношениям с миром. Мы много времени работаем, наша жизнь регулируется проходными системами, руководителями, зарплатами, бонусами, пробками на дорогах, политикой, экономикой, инфляцией… И так мало времени остаётся на то, чтобы поразмышлять: а нравится ли мне так жить? Что бы я хотел изменить? Для чего мне это менять? Могу ли я это сделать? Хочу ли я?

Если вы открыли эту книгу, значит, в вашей жизни уже прозвучал вопрос «Зачем?», обращённый к самому себе. Он может быть связан со значимыми отношениями, разными обстоятельствами или периодами жизни. И честный ответ на него всегда меняет восприятие, казалось бы, уже устоявшихся вещей.

Я как психолог с многолетней практикой сталкиваюсь с этим вопросом в самом разном его звучании каждый день. Но это всякий раз ново, потрясающе интересно и удивительно – знакомиться со смыслом отношений, переживаний, решений таких разных и в то же время очень похожих людей. Иногда действительно нужны сверхсилы, чтобы то время, которое доверили тебе, честно прожить рядом, сопровождая человека в процессе его поиска опор на себя, в погружении в настоящую душевную и духовную глубину человеческого «я».

Как мама троих ненаглядных, талантливых, разных, постоянно взрослеющих детей, я готова услышать самое неожиданное «Зачем?». Я готова помочь здесь и сейчас найти ответ, или хотя бы на шаг приблизиться к пониманию причин и смысла того, как человек живет. Каждого из нас волнуют вопросы: «Чего еще я хочу от жизни?», «Что мешает мне быть естественным и спонтанным?», «Куда мне двигаться, чтобы стать еще более счастливым?».

Как дочь, недавно потерявшая маму, я ощущаю вопрос о смысле в себе постоянно и знаю, что мне на него никто, кроме меня, не ответит. Мой личный опыт проживания горя – он тоже здесь, на страницах этой книги. Возможно, кому-то он будет полезен. Спасибо тебе, мамочка, – за меня, за мое стремление к жизни и ее познанию, за твое присутствие и те уроки, которые ты мне давала и даешь до сих пор. Свою первую книгу я посвящаю тебе.

Эта книга о том, какая жизнь происходит в кабинете психолога, – не просто эксперта по душам, но и такого же человека, как и тот, кто впервые робко переступает порог кабинета. Психолога, к которому чаще всего приходят от отчаяния.

Моя забавная и пока несбывшаяся мечта выглядит так.

– Здравствуйте, о чем вы хотите поговорить?

– Знаете, Наталья, я пришел поделиться радостью, я тут вдруг понял, что я просто счастлив! Счастлив, и всё. Поговорите сегодня со мной о моей целостности, об ощущении наполненности жизнью, о моих удовлетворенных потребностях… Сегодня я пришел, чтобы разделить с Вами радость.

Не уверена, что эта книга сможет дать ответы на большинство вопросов, которые возникают у человека прежде, чем он обращается к психологу. Я не могу утверждать, что она станет ответом на самый главный вопрос, который для каждого – свой. Но совершенно точно она поднимает ряд уникальных тем, которые могут задать направление для успешного поиска вами своих ответов на ваши вопросы.

Эта книга о моих клиентах, доверивших свои личные истории.

И эта книга обо мне.

Определимся с понятиями

Для обозначения различных вариантов психологической работы в нашей стране сегодня используется довольно большой перечень терминов. Границы области их применения весьма размыты: психотерапия, психологическое консультирование, тренинг, коучинг и т. п. Даже сами эксперты по-разному называют один и тот же вид помощи клиенту. Вне всяких сомнений, подобная ситуация с названиями форм работы связана с относительной новизной практической психологии и, в очень большой степени, – с тем, что подобные методы работают на стыке психотерапии, с одной стороны, и обучения определенным навыкам, с другой. Какой бы термин мы ни использовали, он не будет являться достаточно полным и объективным, поскольку сложно определить, где проходит граница между психотерапией, обучением и личностным развитием.

В отечественной традиции до последнего времени психотерапия входила в компетенцию медицины, т. к. исторически она возникла в ее недрах. Дословный перевод термина «психотерапия» означает «лечение души» (от греч. psyche – душа, therapeia – лечение). А лечение, естественно, является сферой компетенции врача. В соответствии с этой точкой зрения психотерапия в качестве средств лечения использовала не только психологические средства, но и медицинские: медикаментозные, хирургические и т. д. Таким образом, в России правом называть себя психотерапевтом изначально обладал врач, имеющий высшее медицинское образование и применяющий в своей практике сочетание медикаментозных и психологических инструментов. И по сей день часто мы встречаемся с убеждением, что психологическим консультированием занимается психолог, а психотерапией – врач-психотерапевт. Однако все далеко не так однозначно.

На сегодня все еще трудно дать единое определение психотерапии. Одни специалисты относят психотерапию к медицине, другие – к свободной гуманитарной профессии. На Западе психотерапия признана «научной дисциплиной, практическое применение которой лежит в основе независимой и свободной профессии». Суть ее составляют методы психологического воздействия, которые были сформированы в рамках психологии. Выбор конкретных инструментов психологического воздействия осуществляется в соответствии с тем направлением психотерапии, к которому принадлежит психотерапевт, пройдя дополнительное обучение (например, психоаналитическая психотерапия, поведенческая психотерапия, гештальт-терапия и т. д.).

При выборе специалиста клиенту особенно важно знать то, что основной смысл различий в деятельности врача и психолога состоит в том, что только врач-психотерапевт обладает правом осуществлять лечение пациентов посредством использования медикаментозных средств. Психолог, не обладающий дипломом врача, ни при каких обстоятельствах не имеет права рекомендовать клиентам лекарственные препараты. Психологические средства воздействия остаются общими как для врача, так и для психолога.

В данной книге под словами «терапевт», «психолог», «гештальт-терапевт», «психотерапевт» (а также «терапия» и «психотерапия») я подразумеваю идентичную деятельность, основанную на применении специалистом совокупности психологических методов, по большей части, в рамках гештальт-подхода, т. к. это является моим основным образованием и призванием. Поэтому для удобства восприятия предлагаю на время прочтения книги считать эти термины синонимами.

Лжепсихологи и профессионалы

Я – человек, лояльный своей профессии. Я честно делаю свою работу и получаю за неё деньги. Из-за этого, вероятно, я не слишком чувствительна к вранью и манипуляциям. Точнее, я чувствую такие вещи, но не сразу осознаю то, что люди в принципе способны на это. Объясню, что я имею в виду.

Бывает, что я сталкиваюсь с точкой зрения на психотерапию как на инструмент, способный приносить пользу себе во вред окружающим. Будто бы «профессиональные психологи» научат вас манипулировать окружающими, расскажут, как женить на себе нужного мужчину, продать некачественный товар.

К сожалению, большинство из нас уже привыкло к постоянной возможности обмана и держит ухо востро. Но есть и те, кто по сей день «попадается» на эти уловки.

Я не устаю удивляться телевизионным сюжетам, рассказывающим о том, как экстрасенсы угадывают убийц и насильников (правда, я не видела и не слышала ни об одном, документально подтверждённом, раскрытом с помощью экстрасенса, преступлении – поправьте меня, если ошибаюсь, я буду рада).

Я весьма часто сталкиваюсь с рекламой разного рода тренинговых программ, которые обучают манипулировать, обманывать, «разводить». Техники и методы, помогающие одурачить человека, продолжают пользоваться популярностью. Настолько явно в нашей жизни присутствуют все эти явления, что порой становится очень грустно – как будто мы разучились взаимодействовать друг с другом честно и искренне, как будто большинство отношений завязаны на «ты мне – я тебе», как будто успех приносит количество «одураченных» людей.

Несколько лет назад я активно расширяла круг профессиональных контактов, знакомилась с коллегами из смежных областей, искала варианты партнерства. И несколько раз сталкивалась с явно мошенническими организациями. Одна из них – медицинский центр, отзывы о котором повергли меня в длительный шок. Казалось бы, медицинское учреждение призвано помогать людям. Судя по отзывам, коих я изучила более сотни, в этом центре был примерно следующий алгоритм действий. Клиента сначала «разводили» на дорогостоящие анализы, аналоги которых в обычной лаборатории стоят в десятки раз меньше, затем фальсифицировали результаты и сообщали клиенту о том, что он якобы тяжело болен, или рискует родить ребёнка с синдромом Дауна, или подвержен риску в скором времени получить онкологию. Сотрудники центра, пользуясь шоковым состоянием клиента после всего услышанного, быстро подсовывали ему договор на несколько десятков тысяч рублей. Большинство клиентов подписывали такой договор и были согласны лечиться даже в кредит. Однако после подписания начиналось «лечение»… БАДами. Наиболее сообразительные из обманутых клиентов пересдавали анализы в лабораториях других клиник, получали на руки совершенно другие результаты и пытались вернуть свои деньги, но сделать это было не так-то просто. Ужас еще и в том, что данная организация активно привлекала к «сотрудничеству» профессиональных психологов, чтобы с помощью их профессиональных умений еще более надежно «разводить» несчастных клиентов на деньги.

Другая организация, откуда мне поступило еще одно предложение якобы о сотрудничестве, оказалась фирмой ещё более откровенно надувательского характера. Народ в Сети писал, что это очередная «структура счастливых зомби», которые легко перешагивают моральный барьер и, формируя свою сеть, привлекают к оплате членства своих близких и друзей, зарабатывая на самых ведомых из них и теряя наиболее смекалистых и не согласных платить.

Об этом можно долго рассуждать и приводить и другие подобные примеры. Поражает меня вот что: неужели люди в своём тотальном большинстве настолько поддаются влиянию? Несмотря на информированность населения, несмотря на отзывы, имидж компании, который легко проверить… Меня пугают масштабы деятельности подобных организаций. Почему их «лидеры» не несут ответственности за свои действия? За мошенничество? Ведь происходит фактически грабёж при помощи манипуляций сознанием.

Пострадавшие от действий таких людей и организаций пишут: «Там работают профессиональные психологи». Со всей ответственностью заявляю: не надо порочить профессию. Я – профессиональный психолог, и я никогда не использую манипуляции в качестве инструмента работы. Все мои коллеги знают этические нормы профессии, и никогда никто не совершает таких страшных вещей. В подобных организациях действуют просто мошенники, обладающие навыками влияния и применяющие примитивные инструменты воздействия на сознание. Этим инструментам обучают внутри подобных организаций. Как правило, инструменты весьма примитивны – это ряд заученных фраз и действий. Никакой мистики, никакого гипноза. Вопрос в том, почему настолько слаба психика большинства, что они не ощущают этого грубого, очевидного воздействия? Как возможно такое, что сотни, тысячи людей позволяют одурачивать себя и отдают последние деньги (а часто и берут в долг у знакомых!) на развитие этих псевдосообществ псевдосчастливых людей? Неужели так велика страсть к легкодоступному, мнимому благополучию? Неужто нет внутри нас собственного ресурса и ощущения своей ценности для осознания себя личностью, свободной и счастливой по определению? Неужели мы до сих пор верим, что можно легко получить деньги, не прикладывая усилий и не трудясь? Неужели мы не видим, когда с нами неискренни, когда нас обманывают и хотят от нас только денег? Неужели на нашей потребности в признании можно так жестоко играть?

Все эти вопросы бесконечно волнуют и пугают меня. Хочется сказать – люди, очнитесь, мы же живые, настоящие, мы не марионетки и не стадо… Грустно и больно от того, что мы так поступаем друг с другом…

О клиентах и их историях

Душа человека безмерна. Поэтому не всегда можно построить точный алгоритм помощи клиенту и предоставить столь желанный в эпоху «эффективных менеджеров» прогнозируемый результат. Поверьте, терапевту хочется добиться результата не меньше, чем вам. Только ведь часто вопрос заключается в том, что именно будет хорошим результатом для клиента и для терапевта. Часто эти ракурсы не равнозначны. Безусловно, есть вопросы, которые можно решить оперативно или, по меньшей мере, существенно приблизиться к их решению. Например, ситуационное выражение чувств конкретному человеку. Но это не всегда влечет за собой глубинные изменения, в которых зачастую нуждается клиент, сам того не осознавая…

По этому случаю процитирую уважаемого мною Ирвина Ялома: «Терапия – это проект медленного строительства, требующий месяцы и годы. Нельзя ожидать чего-то ощутимого от каждого часа – есть периоды разочарований, которые ты с пациентом вынужден проживать вместе. Если врач требует и ожидает личной благодарности от каждого сеанса психотерапии, он либо сойдёт с ума, либо перейдёт к программе ударной терапии, похожей на лечение, вызывающее резкую боль, которая сама по себе является формой сумасшествия. Опытный врач продвигается обдуманно и терпеливо, именно это я и говорю своим студентам, именно это я говорю себе и сейчас».

За более чем 15-летнюю терапевтическую практику я выработала в себе привычку описывать клиентские сессии. Я стараюсь регулярно фиксировать то, что происходит на встречах с разными людьми. Мои клиенты предупреждены об этом и, как правило, не возражают. Также никто из клиентов не был против публикации их личных историй, с оговоркой, что я изменяю имена, некоторые события, иногда пол клиента – так, чтобы невозможно было провести параллель с конкретным человеком. Но терапевтическая суть всегда остается.

Со временем у меня скопилось множество уникальных жизненных историй, ярко проступающих сквозь описание сессий. В этих заметках нет глобального терапевтического анализа, поскольку моей целью было по возможности нейтрально описать отдельные стороны и особенности жизни уникальных людей, раскрывающихся в контакте с психологом. Каждая история имеет свое место в моем сердце, и я с радостью делюсь с вами этим бесценным даром, который дает мне моя профессия.

Первый клиент

В мой кабинет заходит красавица. Точеные черты лица, тонкие длинные руки. Ухоженная, стильная, стройная. Многие считают, что у таких людей просто не может быть проблем. Однако внешняя привлекательность не является профилактикой трудностей…

Вместе с красавицей в мой кабинет проникает холод. «Настоящая Снежная королева», – подумала я. На ее безупречном, неподвижном лице невозможно «распознать» какие-либо эмоции. Взгляд безразличный, без огонька, ни намека на улыбку, на вид можно дать и 25, и 40 лет.

И это моя первая клиентка?! «Да, “повезло” мне», – подумала я. До этого я проводила сессии с клиентами только в рамках обучения гештальт-терапии. Это все равно что, к примеру, оперировать человека в присутствии более опытного хирурга: есть моральная поддержка, если что, твою руку направят, помогут советом. А тут первая самостоятельная сессия… Эй, наверху, вы не могли бы для первого раза подкинуть что-нибудь не такое заковыристое?! Ладно, попробую справиться с этой задачей… «Назвался груздем», как говорится…

Надо ли говорить, что я ужасно волновалась перед встречей с первым клиентом? До сих пор вспоминаю ту тревогу, хотя прошло уже более пятнадцати лет. Она просто переполняла меня. Самым сложным для меня в тот момент оказалось «не подыгрывать» Снежной королеве, не попасть «на ее волну» (помните Кая из сказки про Снежную королеву?), а остаться собой – живой, реагирующей, искренней. На протяжении всей встречи важно было оставаться внимательным, заинтересованным, участливым слушателем, живущим в своем «царстве» по своим правилам.

Но у меня не очень хорошо получалось «оставаться собой». Рядом с таким сдержанным и невозмутимым с виду человеком сразу почему-то становишься суетливым, торопливым и неловким. Я так хотела понравиться Арине, вызвать у нее доверие с первых минут знакомства, что немедленно решила угостить ее чаем. И, конечно, от волнения руки заходили ходуном, и я пролила горячий чай чуть ли ни ей на колени. «Мда, так себе начало глубокой психотерапевтической работы», – подумала я и приступила к диалогу.

Проблемой Арины были сложные отношения с близкими ей мужчинами: взрослым 14-летним сыном и мужчиной, с которым она встречалась уже несколько лет. Мужчина был женат, но изводил Арину своей ревностью, бурными выяснениями отношений, нанимал детектива, чтобы следить за ней, и устанавливал прослушку на ее телефон. Арина не хотела ссориться с сыном и желала разобраться в своих чувствах к женатому ревнивцу – быть ей с ним или не быть? Прямо-таки шекспировский вопрос.

В начале сессии Арина сидела на диване в одной и той же напряженной позе, мимика у нее была скудная, тело как каменное – ни жестов, ни движений корпусом. Даже когда я пролила чай, она и глазом не моргнула. Я попросила: «Опишите себя». Арина ответила, что она «терпеливая и спокойная». С первой характеристикой я была согласна, а со второй – не очень. С самого начала разговора у меня возникло ощущение, что за этим «ледяным спокойствием» стоит много сдерживаемых чувств. Когда я сказала, что Арина не кажется мне спокойной, она замолкла и как будто осунулась. Помолчав, тихо произнесла: «Точнее сказать, я – неласковая, холодная женщина». «Ну, уже хорошо, что она это знает о себе», – подумала я с некоторым облегчением.

Рядом с Ариной я тоже чувствовала напряжение, особенно в те моменты, когда внутренне эмоционально откликалась на ее рассказ. В процессе диалога я не всегда понимала, в какую сторону «пойти дальше», о чем спросить, и чем могу быть полезна ей. Это было связано с тем, что Арина говорила как будто не мне, и вид у нее был отрешенный.

Я старалась «расшевелить» Арину. Спрашивала, для чего ей встречи со мной, чего она ждет от психотерапии. Ей же, по моим предположениям, казалось, что я должна «разгадать ее» и сама дать ответы. А я не хотела давать эти ответы вместо нее. Через пару минут (это так долго в рамках сессии, вы не представляете!) Арина сказала, что хочет разобраться в себе, понять, зачем ей отношения. Это было важное место в нашем контакте.

Вдруг, прямо в середине сессии, когда у нас только начал складываться диалог, Арина спросила, может ли она выйти на балкон покурить. Странно, да? Во-первых, Снежные королевы не курят, а во-вторых – нет, не может – сессию лучше не прерывать, таковы правила. Но именно в этот момент Арина «ожила» для меня, перестала быть «ледяной». И я решила, что могу позволить ей выйти за рамки.

Почему я так сделала? Однажды я сама была в роли такого клиента, которому было необходимо выйти за рамки, чтобы «ожить». Я ждала третьего ребенка и была уже на большом сроке беременности, поэтому работала со своим психотерапевтом онлайн. Сессия как-то сразу не задалась. Я не понимала, о чем говорить, что меня волнует, чего я хочу от своего терапевта. И вдруг она (терапевт) спросила меня: «А можешь ли ты прислушаться к своему телу и почувствовать, чего оно хочет прямо сейчас?».

Я мгновенно ощутила, как сильно я физически устала. Как я хочу прилечь, принять непринужденную позу, и чтобы меня никто не трогал. Я сказала об этом, и терапевт предложила мне именно это и сделать. Я легла на диван, расположила ноутбук так, чтобы было удобно моему животу, и внезапно мое тело невообразимым образом расслабилось. Мы не обсуждали за тот час никаких глобальных проблем с родителями, не говорили о моих детских и юношеских травмах, о страхах моего многодетного материнства… Но эта сессия в итоге стала одной из самых эффективных и запоминающихся за все сотни часов моей личной терапии. Наверное, потому что психолог позволила мне быть тем, кем я являлась в тот момент, – беременной женщиной, которая хочет просто полежать. И это «разрешение» открыло во мне огромные ресурсы, выпустило целый фонтан энергии жизни. Удивительно, правда?

Арина вышла на балкон и через несколько минут вернулась. Я почувствовала, что напряжение почти ушло, и мы продолжили разговор. Арина рассказала, что беспокоит ее в отношениях с тем мужчиной. Его постоянное присутствие, чрезмерная импульсивность и даже агрессивность, то, что он мало помогает ей в материальном плане, но готов тратить деньги на детектива и прослушку…

Деньги, материальное, бытовое… Почему мне всегда грустно слышать об этом от клиентов, когда речь идет о близких отношениях? Я догадываюсь, что это звучит, потому что чувства и близость в таких случаях как-то «задвигаются», уходят на второй план. Но ведь у Арины изначально речь шла не о материальном! Ей важно было то, насколько они дороги друг другу, насколько она хочет близких отношений с ним, могут ли они вообще быть вместе. Он звал ее замуж, часто говорил о своей любви, но при этом изводил ревностью и подозрением. Складывалось впечатление, что в этой паре она молчит за двоих, а он эмоционален и страстен и за себя, и за свою Снежную королеву.

Ощущая мою поддержку и эмоциональную включенность, в ходе нашей встречи Арина стала чаще смотреть мне в глаза, говорить быстрее и чуть эмоциональнее, все более раскрываясь. Из ее рассказа я поняла, что отношения Арины с сыном – зеркальное отражение ее отношений с мужчиной, Анваром. Только партию шумного, недовольного «выяснятеля отношений» в отношениях с сыном исполняет уже сама Арина. Сын замкнут и тих, и Арина часто бывает раздражена его поведением. Постепенно выяснилось, что Арина, раздражаясь на Анвара, переносит своё раздражение на сына, чем, конечно же, травмирует его.

Позже, анализируя работу с первым клиентом, я вспомнила свою семью, своих родителей, наши семейные «правила», гласные и негласные. Вспомнила, как в детстве мама обижалась на меня за какие-то проступки, и могла не разговаривать со мной пару дней. Это было страшным наказанием непонятно, за что, так как она не считала нужным объяснить мне, за что она меня «наказывает». В последующие дни я пыталась «заслужить» ее прощение, делать что-то хорошее, достойное ее внимания. Спустя много лет, в ходе личной психотерапии, я осознала, что неосознанно выбираю мужчин, которые точно так, как когда-то моя мама, обижаются на меня, замолкают, уходят в себя. И точно так, как в отношениях с мамой, я старалась «заслужить» их расположение и теплоту, на которую большинство из них, увы, просто не были способны… С мамой нам удалось восстановить нашу эмоциональную связь и наладить отношения, полные приятия. Правда, для этого мне понадобилось стать психотерапевтом, эмоционально зрелым (смею надеяться) и устойчивым человеком, которому не нужно искать чьего-либо прощения.

Несколько лет назад мамы не стало. Счастье, что в этой жизни мы успели «встретиться» и «обняться душами», что благодаря моей личной многолетней терапии и маминой гибкости, между нами не осталось ничего невысказанного, невыраженного. Я учусь жить без нее и, чем больше проходит времени, тем сильнее я понимаю и принимаю смысл многих уроков, которые мне преподнесла история моих непростых 40-летних отношений с родным человеком. И с болью и горечью принимаю смысл самого трудного урока, который нам преподносит смерть родной души. В этой книге будет много сказано о наших с мамой взаимоотношениях, о том, как они менялись и развивались на протяжении всей моей жизни, о том, как повлияли на мою личность и мою семью ее ценности и таланты, о том, чему научил меня ее уход из жизни.

Анализируя свою работу с первым клиентом, я пришла к выводу, что ситуация Арины чем-то схожа с отдельными аспектами моих значимых отношений. Когда психотерапевту кажется, что его опыт очень похож на опыт клиента, это означает тенденцию к эмоциональному слиянию, что вовсе не полезно для терапевтических отношений. Осознав это, на второй сессии я увидела и четкие различия между нами: в целом, мы с клиенткой совсем разные, и обстоятельства жизни у нас схожи лишь на первый взгляд.

К концу второй сессии я чувствовала себя уже более уверенно. Мне показалось, я нашла, за что зацепиться в работе. И процесс пошел, диалог становился более глубоким, Арина рассказывала все более интимные аспекты своих отношений, раскрывала внутренний мир. Я поддерживала ее открытость, была искренней и теплой, и, мне кажется, это расположило Арину и сформировало доверие между нами.

Всего у нас было несколько встреч. Однако если я спрашивала клиентку, как она ко мне относится, что она считает важным, полезным в нашей работе, Арина всякий раз долго думала, но ни разу так и не ответила прямо. Правда, все-таки сказала, что после наших сессий чувствует себя спокойнее и увереннее.

Что ж, это хороший результат, с учетом того, что она все-таки мой первый клиент, а я первый ее психотерапевт.

Сейчас я думаю об этой работе как об удивительном и сложном для начинающего гештальт-терапевта опыте. Клиент действительно оказался непростым. Нетривиальная жизненная ситуация. Алекситимия (неспособность быть чуткой к себе). Мой страх ошибиться в работе с первой клиенткой, возможно, усугубил ее тревогу и не позволил установить более доверительные отношения между нами. Мой страх «облажаться» точно мешал и мне. Ее страх близости. Но, несмотря на все это, мы «встретились». «Снежная королева» ожила, стала теплой и доступной для контакта. И я надеюсь, что наши встречи помогают ей жить более наполненной жизнью, чем та, что была, когда она обратилась ко мне.

С тех пор в моей практике я встречалась с самыми разными клиентами и самыми разными ситуациями. Расставание с любимыми, конфликты в семье, трудности карьерного роста, нехватка лидерских качеств, лишний вес, тревоги, панические атаки, проблемы с самооценкой, конфликты с детьми-подростками – вопросы, которые волнуют многих из нас, и с которыми приходят ко мне чаще всего. Всех этих людей, имеющих совершенно разные трудности, объединяет желание стать счастливее, жить более наполненной жизнью.

Глава 1. Мифы о психотерапии

Несмотря на возрастающий интерес к психотерапии в современном мире, эта область для большинства наших сограждан остаётся непонятной и даже таинственной. О психологах и психотерапии по-прежнему существует множество сказок, убеждений, установок. Я составила небольшую подборку мифов, которой хочу поделиться с вами на страницах своей книги. В конце каждого описания вы увидите реальные высказывания коллег и клиентов, любезно откликнувшихся на мою просьбу поделиться своим мнением о каждом ложном (и не только) убеждении.

«Психотерапевт нужен только больным»

Один из самых распространённых мифов. Уходит своими корнями в медицинское понимание психотерапии. Логика появления этого мифа мне видится следующая – «психо-» – душа, «терапия» – лечение. Следовательно, в общепринятом смысле любая терапия предполагает лечение больного. Соответственно, если психотерапевт лечит душу, его клиент – не совсем душевно здоров.

В этом мифе, как и в любом другом, есть своя правда и неправда. Правда заключается в том, что, когда мы чувствуем себя совершенно здоровыми и счастливыми, психотерапевт нам не требуется, мы о нём просто не вспомним.

И вот здесь важно снова определиться с понятиями. Какого человека мы можем назвать душевно здоровым, и есть ли вообще такие люди? Может быть, это человек, который никогда не кричит, не ругается, не злится? А если на него напали хулиганы в тёмном переулке, а он по привычке «не кричит, не ругается, не злится»? Насколько он душевно здоров в этой ситуации? Или это человек, у которого никогда не бывает никаких проблем?

А есть ли такие люди? Одна моя знакомая однажды сказала: «Моя проблема в том, что я думаю, что у меня нет проблем». Развивающаяся личность всегда сталкивается с препятствиями, создающими сложности, известно ведь, что без препятствий цель не является целью. Если мы ставим перед собой цели, мы всегда сталкиваемся с препятствиями или проблемами при их достижении.

Тогда, может быть, душевно здоровый человек – это человек, который умеет не показывать другим свои проблемы? Когда он умеет скрывать свои чувства? Известно о природе чувств, что они являются определёнными показателями того, насколько удовлетворены или не удовлетворены базовые потребности человека, проще говоря – насколько он доволен своей жизнью. Способность сдерживать свои чувства – вредна для здоровья, сейчас объясню, почему.

Представьте себе паровой котёл – метафорически, это наши эмоции. Огонь, который подогревает этот котел, – это внешние обстоятельства и те трудности, с которыми мы неизбежно сталкиваемся на своем жизненном пути. Когда паровой котёл закипает, время от времени необходимо приподнимать крышку, чтобы выпускать пар, иначе крышку сорвёт, или даже котёл взорвётся. Должен быть клапан, через который уходит лишний «пар» в процессе повседневной жизни, без необходимости время от времени «брякать» крышкой, демонстрируя клубы горячего, опасного пара. Кто-то канализирует свой «пар» в творчество, в спорт, в экстрим, кто-то находит другие способы. В любом случае, нам жизненно необходимо «выпускать пар», чтобы оставаться здоровыми и целостными – потому что чувства (например, гнев и злость), безусловно, являясь важными и значимыми, тем не менее, разрушают, разъедают человека изнутри, если у нас нет способов адекватно выражать их, не разрушая себя и окружающих.

Встречали ли вы человека, который несколько лет живёт в обиде на кого-то? Такой человек всегда вызывает сочувствие. Обида – очень сильное чувство, оно влияет не только на характер и отношения человека с источником обиды, но и в целом на мировосприятие, на отношения с другими людьми. Долгая обида способна спровоцировать обострение хронических заболеваний или вызвать другие проблемы со здоровьем – головные боли, депрессии, гастриты и т. д. Замечали ли вы, что «обиженный» человек говорит о своей обиде слишком часто и не по адресу? Здесь первое является следствием второго – потому его мысли слишком заняты обидой и ситуацией, в которой она возникла, что он не говорит о ней адресату – тому человеку, с которым это чувство связано.

Похожие процессы происходят и со злостью. Если я долгое время чувствую злость и не выражаю её, я постоянно нахожусь в состоянии напряжения, я не даю себе возможности испытывать другие эмоции, ведь место занято злостью. Я не могу развивать свои отношения с человеком, на которого злюсь, – пока наши отношения не прояснены, они не могут развиваться. Обида как раз и является подавленной, не выраженной злостью. И на подавление злости человек расходует много сил и душевной энергии, которую бы он мог потратить на свое развитие.

Тут возникает логичный вопрос: «Если все чувства полезно выражать, то как научиться делать это безопасно для других?» Осознавание и выражение своих чувств – это отдельная, обширная тема, мы обязательно к ней вернёмся на страницах этой книги.

Теперь давайте рассмотрим понятие «душевно больной». С медицинской точки зрения, – это человек, имеющий психическое заболевание, например, шизофрению. Душевные болезни всегда вызывают страх – каждый из нас в какой-то мере боится сойти с ума, или того, что его признают душевно больным. Психически нездоровые люди, как правило, изолированы от общества, о том, как они живут со своим заболеванием, мы знаем очень мало. Даже современная медицина не может уверенно сказать, как появляются и протекают многие психические расстройства, каковы причины их возникновения. Мне видится, что по сей день это одна из причин страха обратиться к психотерапевту.

На самом же деле, душевно больные люди подобного страха, как правило, не испытывают. Если вы периодически слышите в голове странные голоса, то психотерапевт вам точно не поможет, и правильней будет обратиться к психиатру.

Понятие здоровья в психотерапии основывается на возможности человека адекватно, гибко, адаптивно воспринимать окружающую действительность, уметь творчески приспосабливаться к ней и действовать в зависимости от ситуации. Это означает, что один и тот же условно здоровый человек будет вести себя по-разному в различных жизненных ситуациях. Душевное здоровье с точки зрения психотерапии – это умение опираться на свои внутренние ресурсы и грамотно использовать внешние.

Чтобы обрести радость творчества и получать удовольствие от жизни, человеку полезно уметь прислушиваться к самому себе. Доверяя своему внутреннему голосу чувств, можно научиться смелее и увереннее принимать решения и отвечать за свою жизнь. Другими словами, любой человек способен эффективно справляться с возникающими сложностями, если он хорошо осознает то, что происходит с ним в его внутреннем мире и в его контакте с другими людьми.

Возвращаясь к нашему мифу, хочу сделать акцент на том, что психотерапия нужна тогда, когда человек предпринимает попытки изменить что-то в своей жизни, но самостоятельно не может это сделать. Не находит опору внутри себя. Однако даже в такой ситуации никто другой не может с уверенностью сказать, что именно необходимо человеку, – только он сам принимает решение и определяет степень нужности и актуальности психотерапии для себя.

Итак, подведём итоги – психотерапевт не занимается лечением душевно больных людей – это область работы психиатра. Психически больным людям иногда нужен психотерапевт, но лучше, если при этом он будет наблюдаться, в первую очередь, у врача-психиатра. Здоровым людям часто нужен психотерапевт, потому что целесообразность и длительность психотерапии определяется не количеством и степенью сложности актуальных проблем, а, в первую очередь, глубиной интереса к самопознанию и развитию. Следовательно, потребность в обращении к психотерапевту возникает не в зависимости от душевного здоровья или нездоровья человека.

Обратная связь от подписчиков в соцсетях:

tolstolapixa: «Я гештальт-терапевт. По всей видимости, некоторые клиенты стараются избежать ситуации неопределённости ("…может быть… а может быть и иначе"), засовывая идеи о психотерапии в более узкие, а ещё лучше – знакомые по контактам с врачами рамки. Мне кажется, это может быть одним из источников устойчивости мифов о психотерапии. Есть и такое расхожее употребление слова «миф». Например, у Вачкова-Гриншпуна-Пряжникова (с): "Как показывает практика, многие студенты-первокурсники представляют себе профессиональную психологию весьма приблизительно, основываясь на своего рода мифах, порожденных обыденными мнениями, слухами, телепередачами типа сеансов А. Кашпировского или А. Чумака, имиджем и высказываниями психологов, приглашенных на известные ток-шоу (где они, по сути, выступают как популяризаторы), псевдопсихологическими книгами типа “Как привязать к себе мужчину” и т. п.»

bessonitsa: «Я клиент. С этим утверждением сталкиваюсь довольно часто, примерно 90 % людей, от которых я слышала о психотерапии, считают так».

lual: «Если верить медикам, то здоровых у нас нет, есть недообследованные».

besuch: «Слышу его буквально от всех, кто узнает, что я в терапии. Старые друзья, узнав об этом факте, начинают смотреть на меня с недоверием, когда я спрашиваю, что случилось, или говорят, что ничего, и косятся так краем глаза или делают жалостливое лицо и спрашивают, что это у меня такое в жизни случилось, что я пошла к терапевту. Люди, не очень хорошо меня знающие, но каким-то образом узнающие про терапию, либо впадают в какой-то ступор и молчат, либо спрашивают, истеричка я, психопатка или в депрессии. Некоторые еще интересуются, на каких антидепрессантах я сижу и выработалась ли у меня уже от них зависимость:-) Еще от одного человека в качестве реакции на то, что я в терапии, я услышала, что, значит, я слабая и сама со своими нервами справиться не могу, поэтому мне терапевт и нужен».

«Психотерапия – это долго, дорого и больно»

Большинство из нас привыкло видеть работу психотерапевта (как правило, психоаналитика) в американских фильмах. Миф «Психотерапия – это долго, дорого и больно» сформировался в сознании россиян по большей части благодаря их сюжетам. Чаще всего главный герой фильма, посещающий психотерапевта, мучается по ночам кошмарами, в которых психоаналитик предстаёт в угрожающем виде и зловещим голосом пытается объяснить что-то глобальное герою. Да и наяву герой-клиент тоже мучается, его одолевают сомнения относительно своей жизни, он осознаёт её неправильность и часто невозможность что-то изменить. И вот, в очередной раз придя к психоаналитику, герой ложится на кушетку и говорит что-то умное. Психоаналитик отвечает тоже что-то умное (этому посвящен еще один миф «психотерапия – это непонятно»), и они ведут длинный, наполненный каким-то смыслом, диалог. При этом клиент, как правило, страдает на каждом сеансе психоанализа, поскольку профессионалом эффектно вскрываются его травмы из детства. Или по сюжету фильма он узнаёт, что он приёмный сын, или что он не может иметь детей, или ещё что-нибудь. В общем, судя по американским фильмам, психотерапия действительно представляется мучительным, долгим процессом.

Важно понимать, что, как любое искусство, фильмы отражают лишь часть реальности, показывая нам наполненную трагизмом и тяжёлыми переживаниями жизнь их героев. Радует, что в последнее время художественные фильмы и сериалы гораздо чаще отображают вполне реалистичный образ психолога. Например, сериалы «In treatment», «Большая маленькая ложь».

Та часть мифа, касающаяся утверждения «психотерапия – это дорого», – в чистом виде наша ментальная особенность. Распространённый стереотип. Всё, что выходит за рамки первичных, физиологических потребностей, к сожалению, считалось поколением наших родителей роскошью. Согласитесь – странно, что, если у нас болит зуб, – мы идём к врачу, не откладывая, потому что это острая боль, которую терпеть невозможно. А если болит душа? Мы звоним подруге, мы жалуемся маме – это в лучшем случае. Зачастую в ситуациях душевной боли мы стискиваем зубы, плачем в подушку и ждём, когда само заживёт. Нам кажется нелогичным тратить деньги на психотерапию – ведь неизвестно, как надолго затянется этот процесс, даст ли он результаты. А через короткое время мы попадаем точно в такую же ситуацию и недоумеваем, как это могло случиться?! Почему нам так чертовски не везет?!

На самом деле, будут ли результаты, как скоро и какие – это вопросы неоднозначные и очень индивидуальные. Ведь во многом результат психотерапии зависит от настроя и готовности к изменениям самого клиента.

По своему клиентскому опыту могу сказать, что бывало по-разному. Случались ситуации, когда мне казалось, что вот уже много месяцев я посещаю психотерапевта, и ничего в жизни не меняется (такие мысли обычно приходят в моменты душевной слабости, когда я жалею себя, когда хочется обвинить кого-нибудь в моих проблемах и сложностях). А бывало, что за одну сессию, которая длится всего один час, столько событий происходит, что неделями потом «перевариваю», осмысляю, взвешиваю и анализирую. И открытия бывали очень важные в короткое время! Открытия, позволяющие мне довольно быстро изменить какие-то аспекты своей жизни.

Отдельные фразы моего психотерапевта, сказанные им в процессе обсуждения важных тем моей жизни, до сих пор помогают мне понимать что-то про себя, свои взаимоотношения, сложности в жизни. Однажды он мне сказал «Вы берёте от жизни многое, и не всегда то, что Вам нужно» – и после этого я стала замечать, как, в какие моменты жизни я беру это ненужное мне, как много оно отнимает у меня энергии и сил, как часто я в этом потом разочаровываюсь… И несколько раз после той сессии у меня получилось не «брать ненужное» – отказаться от того, что я привычным образом втискивала в свою и без того наполненную людьми и событиями жизнь. И я порадовалась в те моменты за себя – надо же, я теперь иногда умею отказываться! В общем, долгосрочная польза получается даже от таких простых комментариев.

То, что психотерапия бывает болезненной, – правда. Эмоциональная боль присутствует всегда, когда есть тенденция к росту. Боль – это источник развития, точка отсчёта, признак изменения. К примеру, мой сын время от времени жалуется на боль в ногах – он быстро растёт, суставы это ощущают и часто ноют по вечерам.

Когда я меняю своё отношение к чему-то и отказываюсь от привычных взглядов – я расту, хотя мне больно менять своё отношение, например, к матери. Мне было больно видеть её несовершенство в чём-то, мне было больно отказываться от привычного ощущения её всесилия, её безграничных возможностей. «Что мне давала эта боль? – спросите вы, – зачем мне причинять её себе?» Она давала реальную картину мира: моя мама старела, я взрослела, я брала на себя больше ответственности. Ответственность – это когда я делаю что-то, что раньше не делала, не хотела, ленилась. Раньше я могла позволить себе зарабатывать мало денег, ведь мама всегда была готова меня выручить деньгами. Теперь я не могу себе этого позволить, и – хочу я того или нет – я ищу пути для заработков. И, кстати, в этом процессе тоже расту! Деньги ведь в моей жизни – результат расширения сферы моих знаний и опыта. Они – материальный продукт моего умственного труда. И чем больше я проявляю творчества в профессиональной сфере – тем больше у меня денег.

Ещё эта боль даёт мне право на ошибку – право, которое раньше я себе не давала, потому что считала, что должна быть совершенной для мамы. Эта боль даёт мне возможность снисходительно относиться к ошибкам моей мамы, видеть их и не повторять в своей жизни, не транслировать детям. Очень многие взаимосвязи всплывают в процессе психотерапии, и даже такой простой пример показывает, как они многочисленны и многоаспектны.

Этот миф сложно сконструирован. Внутри него есть еще один «подмиф», который заключается в том, что душевная боль – это плохо. Мы привыкли так считать. Однако с точки зрения психотерапии, боль – это хоть и неприятный, но очень важный сигнал. Именно боль нам дает знать о том, что с нами не всё в порядке, боль может быть следствием или симптомом, у боли всегда есть причина.

Миф «Психотерапия – это долго, дорого и больно» убедителен в своей формулировке. Но в нём есть подвох – это лишь небольшая часть правды. В процессе психотерапии есть ещё много всего. Есть радость и новый опыт, есть открытия и удивительные события, есть глубокое узнавание себя и своих реакций на окружающую реальность, есть телесные ощущения и сильные чувства. Это яркий, красивый, эстетичный и уникальный мир – мир ваш собственный, мир неповторимый, мир с собой и мир в душе. Недаром еще Сократ говорил: «Познай себя и познаешь весь мир»!

Обратная связь от подписчиков в соцсетях:

bessonitsa: «Это может быть правдой – тут я, в основном, делаю упор на болезненность встречи с некоторыми проблемными зонами.

Про “дорого”. Я считаю, что оно того стоит. Я клиент».

lual: «"Долго": у терапии есть две цели – "разобраться с проблемой (проблемами)" и самопознание. Первое занимает от трех – пяти встреч до полутора – трех лет, если проблемы серьезные; второе заканчивается только вместе с жизнью и используется, по большей части, практикующими терапевтами.

"Дорого": лечить фармакологически ту соматику, в которую конвертируются нерешенные личностные проблемы, выходит куда как дороже.

"Больно": имеет право на существование. И право это обусловлено тем, что многие, в силу неграмотности, не умеют отличить психотерапевта от шарлатана, психологическую группу от секты, а психологический тренинг – от конторки любителей выкачивания бабла, последствия общения с которыми, и впрямь, могут оказаться весьма негативными».

vasileva-olga: «Согласна с этим. Я – клиент. Для меня это дорого. Я в терапии два года и планирую продолжать. Для меня это долго. Это болезненно. Но не невыносимо. И не так больно, как я думала перед терапией. Но в моем случае терапия стоит того – я очень изменилась».

maikin: «А разве “Психотерапия – это долго, дорого и больно” – это миф? Это похоже на реальность».

besuch: «Я в основном слышу про «дорого», спрашивают, не жалко ли мне "такие деньги" терапевту платить. Еще слышу в таком ключе, что «эти сволочи терапевты столько денег непонятно за что хотят, а вот Христос людей бесплатно лечил».

«Психотерапевт может управлять моим сознанием»

Содержание данного мифа предполагает, что его носители, по меньшей мере, понимают, что есть сознание. А вопрос этот совсем не простой. Давайте обратимся к имеющимся источникам:

В психологии сознание рассматривается как психическая способность человеческого организма контролировать, понимать индивидуумом самого себя, способность владеть собой, адекватно осознавать свое место в мире. Сознание – это сам человек, то, что скрыто телесной оболочкой: характер, чувства, мышление. Не будет тела – останется сознание.

• Сознание – высшая, свойственная только человеку форма отражения действительности, представляющая собой совокупность психических процессов, позволяющих ему ориентироваться в окружающем мире, времени, собственной личности, обеспечивающих преемственность опыта, единство и многообразие поведения

• Сознание – состояние человека в здравом уме

• Сознание – способность адекватно отражать явления действительности

• Сознание – способность к рефлексии

• Сознание – мысли и идеи человека в их восприятии и ощущении, которые он способен изложить на языке.

• Сознание – высшая функция мозга, заключающаяся в обобщённом и целенаправленном отражении действительности.

• Сознание – состояние, при котором знаешь.

• Состояние человека, позволяющее иметь собственное «Я» и относить себя к окружающему миру.

В философии сознание рассматривается как способность соотноситься, сознавать предмет. При этом под “сознанием” понимается не психическая способность тела (как в психологии), но фундаментальный способ, каким человек соотнесен со своим предметом и миром вообще. Мы не можем отвлечься от сознания, выйти за его пределы. По сути, мы тотально охвачены сознанием. Если нет сознания, то для нас нет ничего. В этом смысле, сознание само есть некоторая со-отнесенность, раздвоенность, разделённость внутри себя.

Психотерапия помогает сохранить или обрести свою целостность. Она направлена на поддержание и развитие собственных ресурсов. Она помогает научиться сознавать себя, свои желания, потребности и возможности. Специалисты в области психотерапии, прежде чем стать таковыми, долго учатся тому, чтобы видеть свои собственные возможности и ресурсы, чтобы научиться опираться на них. Каждый действующий психотерапевт сам прошёл много десятков часов индивидуальной работы с собственным психотерапевтом. И многие специалисты время от времени повторяют курсы психотерапии – для того, чтобы получать адекватную обратную связь о своих проблемах, в том числе, о сложностях, возникающих в работе с клиентами.

Психотерапевту просто не нужно управлять вашим сознанием, в эту профессию не идут случайные люди, также, как в профессии врача, учителя, священника. Процесс взаимодействия клиента и терапевта определяет качество терапевтических отношений, которые создаются совместно и направлены, в первую очередь, на оказание помощи. Отношения в терапевтическом диалоге формируются со стороны специалиста лишь для того, чтобы помогать человеку справиться с определённой психологической сложностью, выйти из кризиса.

Поэтому неправда мифа в том, что один человек может управлять сознанием другого, во всяком случае, если говорить о контексте психотерапии. Риск, что терапевт осознанно будет делать это, примерно такой же, как если мы будем бояться, что нашим сознанием будет управлять соседка по лестничной клетке – а возможно, последнее более реально, – соседи не знакомы с профессиональной этикой психотерапевта и не обязаны соблюдать ее.

Скажу вам больше – психотерапевты даже не «лечат» людей, несмотря на то, что так принято считать в нашем обществе. Они могут только показать дорогу, ступив на которую, человек может прийти в более здоровое состояние.

Психотерапевт не только не влияет на сознание в том смысле, который вложен в этот миф, но и даже не пытается сделать человека счастливым и удовлетворенным жизнью.

С учётом всего вышеописанного, мне представляется весьма проблематичной возможность контролировать чей-то столь сложно устроенный механизм, состоящий из комплекса психических процессов, которые представляют собой некую основу, ядро личности. Каким же должен быть человек, способный контролировать чужое сознание, если инструменты контроля находятся в нас самих?

Полагаю, важно посмотреть на этот миф несколько под другим углом – зачем мы наделяем психотерапевта сверхъестественными качествами?

В контексте психотерапии можно предположить причину, связанную с важностью защитных способностей страха – любой страх останавливает, защищает от чего-то. От чего, как вы думаете, защищает именно этот страх? Первое, что приходит в голову, – от изменения моих взглядов, или, другими словами, моего сознания. От ИЗМЕНЕНИЯ. Мы боимся, по сути, любых изменений – и это нормальная реакция психики. Это некий ответ на потенциальную боль, связанную с возможностью что-то поменять. Поскольку любые перемены лишают чего-то привычного, они часто воспринимаются нашим сознанием как нежелательные, и тогда человек попадает в некий противоречивый ступор – с одной стороны, жить по-старому невыносимо, а с другой – менять что-то страшно. И тут на помощь приходят страхи – объясняющие, почему не стоит ничего менять, почему я не буду обращаться за помощью. Например, страх, что психотерапевт может как-то повлиять на моё сознание.

Итак, страхи защищают нас от перемен. И от принятия собственной ответственности за изменение своего сознания – изменение в тех аспектах, которые давно уже мешают нам наслаждаться жизнью.

Миф «Психотерапевт может управлять моим сознанием» необходим! Он защищает нас от необходимости причинять себе боль переменами. Он даёт возможность возложить ответственность за то, что происходит с моей «способностью соотносить себя с миром», на постороннего человека, а ведь это так приятно иногда. И несмотря на то, что идея о влиянии на сознание нелепа по своей сути, мы искренне держимся за этот миф! Потому что он спасает нас от необходимости навести порядок в своей жизни.

Обратная связь от подписчиков в соцсетях:

utro_vecher: «Все время быть веселым и довольным жизнью может быть только клинический идиот. Сделать из человека клинического идиота не является задачей психотерапевта. Психотерапевт не научает человека правильным поступкам. Если бы психотерапевт знал, как вести себя правильно, и умел это делать – от него бы сияние исходило. Психотерапевт помогает человеку вспомнить о том, что у него есть своя собственная и не самая дурная голова на плечах. Помогает вспомнить, как ей пользоваться. И помогает человеку набраться энергичности и смелости на то, чтобы устроить собственную жизнь по собственному разумению».

rubstein: «Обычно встречается у тех людей, которые жили в своей семье под сильным контролем, в сверхтесных отношениях, привыкли нести ответственность за чувства других людей, верят, что могут управлять другими и что другие могут управлять ими. Обычно это люди с высокой тревогой».

tolstolapixa: «Приходилось встречать данный миф у моих студентов-первокурсников. Обязательно каждый раз находится пара-тройка человек, которые интересуются гипнозом и жёстким манипулированием как обязательными навыками нашей профессии…»

somnevaushiy: «Первый миф – не такой уж и миф… Во-первых – методы глубокого гипноза, во-вторых – методы манипулирования сознанием начиная от всяческих сект заканчивая сетевым маркетингом, когда не то что сознание – структура личности меняется напрочь… а в третьих – (риторически) что же это за психотерапевт, который не умеет управлять сознанием?»

katyart): «С позиции клиента. Да, на приеме все время "на измене", тем более, если специалист задает вопросы "что вы сейчас чувствуете?". Сразу закрываюсь, так как боюсь пустить его в сферу, зная которую, он сможет не то, что управлять, но… сложно сказать. Наверное, «обезвредит» меня, что ли, попадет в самую интимную часть меня, в которую пускаются не все самые даже близкие люди. Ну, и власть определенную получит за счет этого надо мной».

yalexey: «Вот уж воистину забавно! Человек, который не может управлять собой, разобраться с собой, и по этой причине идёт к психотерапевту, боится того, что психотерапевт получит над его сознанием власть. Путник в пустыне, неделю страдающий от жажды, добрался и остановился на берегу пресного озера и не заходит в него – боится испачкаться и ноги промочить…»

«На психотерапию нужно много времени, а у меня его нет»

На психотерапию требуется столько времени, сколько вы готовы уделять на решение своих проблем. Рекомендованная периодичность – один раз в неделю по одному часу, но это не жёсткие рамки – можно договориться о посещении два раза в неделю, или один раз в две недели, или раз в 10 дней. Как вы считаете, много времени уходит на психотерапию или мало?

А если посмотреть, сколько времени тратится на переживание кажущихся нам неразрешимыми проблем? А давайте ещё посчитаем, какое количество часов и минут уходит на то, чтобы рассказать всем нашим подругам/друзьям о наболевшем, выслушать их сочувственные речи, и потом ещё долго их обдумывать? И иногда мы не находим выхода, даже если нам дали множество полезных советов. А знаете, почему? Потому что их опыт не во всём пересекается с нашим, потому что мы чувствуем по-другому… да и вообще каждый из нас – бриллиант, неповторимый, уникальный, цельный. И чужой опыт не всегда вписывается в нашу достаточно сложную систему взаимодействия с миром и собой.

Однажды что-то произошло, и моя, обычно сдержанная и строгая, мама, вдруг стала чаще мне сочувствовать. Но не ложилось мамино сочувствие на мою проблему, ну вот не лезло, как старый пиджачок. Трещало по швам. Не то, не то мне нужно, мама, хотелось сказать. Т. е., вроде, получала я чувства-то от мамы, вроде, слушала она меня и что-то даже говорила в ответ, дельное, правильное, а не помогало всё это решить мою сложность – не помогало, и всё тут. И чтоб понять, почему не помогает, в чём проблема, и как сделать по-другому, мне нужно было несколько раз затронуть тему своих взаимоотношений с мамой на личной психотерапии. Не много ведь времени-то на это ушло, если суммировать, может, минут 70 всего – мы ведь не только на эту тему работали. А результат налицо – я много чего знаю о себе и о ней – да, из психотерапии я узнала о своей маме больше, чем от неё, это правда, и по сей день это позволяет мне поступать по-другому, относиться по-новому. Странно и даже глупо сейчас вспоминать об этом. Пусть бы мама сейчас говорила и делала что угодно по отношению ко мне – только была бы жива. Любое ее слово и действие было бы неоценимым ресурсом для меня сейчас…

Обратная связь от подписчиков в соцсетях:

Getnewpost: «На мой взгляд – это миф. Количество времени, затрачиваемого на личную терапию, зависит от потребностей каждого человека. Я, например, не каждый месяц даже посещаю терапевта, а в среднем, один раз в два-три месяца и при этом ощущаю крайнюю эффективность терапии. То есть КПД очень высокий.

Правда этого мифа может заключаться в том, что психотерапия имеет смысл в долгосрочной перспективе, но это даже не затраченное время, а образ жизни, как занятия спортом. И еще время от времени требуются «штурмы», когда на актуальную проблему может уходить много сил и времени».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.