Денис Горюнов
Не всех ждет реквием в конце

Часть 1

Глава 1

Полночь, аэропорт, за окнами бушует холодный ветер и льет дождь, время вылета уже перенесли три раза и это начинало навевать мысли о том, что это знак свыше, что кто-то пытается предостеречь его от спонтанных и необдуманных решений.

«Наверное, зря ты поспешил, – мелькнуло в его голове, – надо было… Нет! Что сделано, то сделано, обратного пути нет! А может быть есть, ты ведь еще не сел в самолет… Ладно, успокойся, чего бояться? Ты ведь прекрасно знаешь, что каждый раз все лучшее с тобой происходит спонтанно, за тобой присматривают, всю жизнь тебя кто-то ведет как будто бы за руку… Да, нужно было раньше это сделать, выйти из зоны комфорта, чтобы снова почувствовать вкус жизни, не зря ведь говорят, что все что ни делается, все к лучшему», – настраивал он себя, пытаясь избавиться от страха перед неизвестным.

Он был очень суеверным человеком, верил в карму и в то, что все в мире закономерно, носил крест, подаренный ему отцом, но не относился ни к одной из конфессий, и лишь с недавних пор уверовал в существование Всевышнего и благодарил его за отведенную ему долю. Вся его жизнь, как ему казалось, состояла из знаков и случайностей, которые со временем приобретали судьбоносный характер, поэтому он зачастую «рубил с плеча» и относился к своим резким решениям как к очередным сюрпризам, уготованным ему судьбой, снимая с себя тем самым всякую ответственность.

Сидя на скамье спиной к окну, он разглядывал залитый холодным, ярким, белым светом зал ожидания и заглядывал в лица и глаза людей, поражаясь тому, как все устроено, ведь несмотря на то, что у всех все было относительно одинаково, у каждого из них был свой индивидуальный внутренний мир, свой багаж знаний и опыта, свои убеждения, мысли, приоритеты и понятия о том, как нужно прожить эту жизнь… У каждого свои заботы, кто-то думает о семье, кто-то читает книгу, смотрит фильм, спит или же переживает от предстоящего перелета, а для кого-то перелет считается повседневным занятием.

«Ты лишь один из них… Ничем, по сути, не отличающееся существо, – подумал он, – вот же псих! Если бы кто-то знал, какие порой мысли лезут тебе в голову… Нет, мысли не бредовые, но нормальные люди о таком не задумываются», – продолжал он, но объявление о начале посадки на борт прервало его размышления.

Люди выстроились в очередь на контроль билетов еще за полчаса до этого объявления, им не терпелось уже поскорее сесть в самолет, но он к ним не относился. Он остался наблюдать за тем, как на его глазах уменьшается очередь. Ему не хотелось еще десять минут стоять на ногах и нервничать из-за того, что кто-то будет случайно дотрагиваться до него и дышать ему в затылок.

«Все это так устроено… Как будто какой-то квест, – думал он, смотря на то, как люди проходят в рукав, ведущий в самолет, – раньше люди носились с палками, охотясь на диких животных, чтобы утолить свою основную потребность, а что теперь? Теперь они облегчают себе жизнь от того, что сами себе ее перед этим усложнили… Изначально была только одна нужда: еда и вода, и до сих пор она так и осталась самой важной потребностью, но люди сами придумали себе новые, теперь есть города, страны, и чтобы попасть из одного города в другой, ради удовлетворения каких-либо потребностей, зачастую даже не своих, люди тратят заработанные, на придуманных ими же работах деньги и время, а время – это жизнь! То есть люди лишают себя жизни в какой-то степени ради того, чтобы делать то, что им зачастую даже не нравится… Как это все придумано… Эти огромные железные крылатые машины, предназначенные для того, чтобы перемещать жизни из одного места в другое – все это сложно, если заглянуть внутрь, и просто, если судить поверхностно, сложнее только человек – существо, кем бы то ни было придуманное и продуманное до каждой мелочи».

В зале ожидания было оживленно, тихий шум перешёптывающихся, громкие объявления, звуки кофемашины, сбрасывающей жмых, крики детей, гул от садящихся самолетов и яркий свет, – все это вызвало странное ощущение внутри него, похожее на панику, а следом появилось еще и чувство тоски.

Он встал в очередь, которая уже подходила к концу, и в этот момент из прохода в рукав хлынул, пробудивший его, холодный ветер. Теперь он думал только о том, как бы побыстрее зайти в теплый самолет.

Продвижение в салоне, как это часто бывает, шло очень медленно, к тому же, он зашел одним из последних.

Он заранее купил себе место у окна. Это место было для него самым комфортным, так ему не приходилось делить с кем-то подлокотник, из-за чего бывало так, что случались ссоры, и весь полет приходилось то и дело думать об этом конфликте, ведь в драку в самолете не полезешь и ругаться друг с другом не станешь у всех на виду, вот и приходится весь полет аккуратно сдвигать чужой локоть и сверлить друг друга взглядом… После этого выходишь из самолета злым на весь мир… Такое случилось в его жизни всего один раз, но запомнилось надолго, встретился ему однажды такой же упрямый и наглый пассажир, но в другие разы все решалось полюбовно… Да и к тому же, у окна можно было опереться локтем на раму иллюминатора и спокойно спать, и вставать каждый раз, как кому-то приспичит, чтобы выпустить, не приходилось. Теперь с уверенностью в пятьдесят процентов, что самое неприятное позади, он думал лишь о том, чтобы его соседями оказались приятные, ненавязчивые люди, так как время полета составляло почти десять часов, и он очень не любил, когда ему докучают разговорами.

Стоя в трех рядах от своего, в ожидании, пока человек, стоящий перед ним, засунет ручную кладь на багажную полку, он посмотрел на своих соседей и понял, что полет будет легким. У прохода сидел старый иностранец в вельветовом пиджаке бежевого цвета и пытливо всматривался в иностранную газету, не задействовав свои, надвинутые на лоб, очки в золотой оправе, а посередине сидела кареглазая, с небольшим острым прямым носом и высоким лбом, загорелая и чем-то опечаленная девушка лет двадцати пяти.

Он не мог оторвать от нее глаз, она была очень красива. Он смог рассмотреть ее еще лучше, когда она перевела свой взор на приземляющийся самолет и повернула голову так, что пряди волос кофейного цвета опустились на хрупкие плечи.

Где-то с верхней полки на пол свалился багаж, и послышался детский плачь, все с любопытством начали вытягивать головы, чтобы разглядеть, что там произошло, и он не был исключением. Посмотрев на испуганного плачущего ребенка, в метре от которого валялся сломанный полуоткрытый чемоданчик, он повернулся обратно и встретился глазами с той самой девушкой.

Они смотрели друг другу в глаза, как ему показалось, неприлично долго, а затем одновременно с чувством неловкости разорвали зрительный контакт, сердце забилось быстрее, и его начали переполнять эмоции, похожие на те, что испытывают люди в тот момент, когда влюбляются.

Стоя над иностранцем и пытаясь впихнуть свой рюкзак на уже и без того забитую багажную полку, он чувствовал на себе ее взгляд. Закончив с багажом, он еще раз встретился с ней взглядом и, сев на свое место, начал раскладывать вещи по отделениям в кресле перед собой.

Он, как и все люди на борту, просидевшие шесть лишних часов в зале ожидания, очень хотел спать, но зная, что сейчас начнется инструктаж по безопасности, который он ни разу не прослушал за всю свою жизнь, хотя и прекрасно понимал, что это может однажды спасти его при падении, он с тревогой на душе засунул в уши бируши и начал читать книгу. Ему оставалось всего лишь сорок страниц, и он как раз должен был уложиться до того времени, когда самолет выйдет на нужную высоту.

Загорелся сигнал «Пристегнуть ремни», стюардессы провели инструктаж, закрыли все багажные полки, удостоверились, что все пассажиры пристегнуты, и через пару мгновений самолет вышел на взлетную полосу. Выждав минуту, пилоты выставили мощность двигателей на максимум, и самолет сорвался с места так, что спины пассажиров врезались в спинки сидений.

Самолёт уже давно вышел на нужную высоту, но он этого не заметил, так как был сильно увлечен поворотом событий в своей книге. В этот момент девушка с соседнего кресла аккуратно до него дотронулась и, смотря ему в глаза, что-то с улыбкой произнесла.

– Что? – тихо спросил он, взглянув на нее с удивлением.

Она снова что-то сказала, затем посмотрела на его уши и жестом дала понять, чтобы он их освободил.

– Извините, совсем забыл про них, – с улыбкой произнес он, осознав, что поставил девушку в неловкое положение, заставив говорить ее одно и то же несколько раз.

– Ты пить что-нибудь будешь? – спросила она с улыбкой и кивнула головой в сторону стюардессы, стоящей сбоку от них.

– В следующий раз напитки пойдут разносить только через два часа! – произнесла стюардесса.

– А, – протянул он, – нет, спасибо.

– Отлично, – отрезала девушка и, подняв брови, помотала головой, – мне томатный сок, пожалуйста, – обратилась она к стюардессе.

– Что отлично? – понимая, почему она так отреагировала, но, решив прикинуться недалеким, с удивлением спросил он.

– Мне пришлось повторить один и тот же вопрос три раза, хотя меня никто об этом не просил, а ты, оказывается, даже не слышал… Я пыталась сделать что-то полезное, например, чтобы ты не умер от жажды, а ты и вовсе ничего не хотел… Чувствую себя полной дурой… –девушка тяжело вздохнула.

– Пожалуйста, ваш томатный сок.

– Спасибо.

– Извините, можно мне тоже.

– Томатный?

– Да, и еще стакан воды.

– Пожалуйста, – стюардесса протянула подставку с напитками.

– Спасибо.

Девушка посмотрела на него, подняв брови.

– Вот видишь, теперь точно от жажды не умру, и все благодаря тебе, – с улыбкой произнес он, пытаясь смягчить напряженную обстановку.

Девушка искренне улыбнулась.

– Совсем забыл про них, шум двигателей они все равно заглушить не могут, поэтому кажется, что и не одевал их вовсе, еще и уши так же, как и без них закладывает, а вот голосов не слышно.

– Да ладно, все нормально, немного неловко только, но ничего…

– Брось, перед кем неловко, перед ним? – он кивнул головой на храпящего иностранца, закрывшего лицо газетой.

Она посмотрела на иностранца и улыбнулась.

– Ты же не хотел… – сказала она, после того, как он выпил всю воду.

– Поверь, я себя знаю, этот стакан обязательно должен был упасть и залить тут все или что-то в этом роде, поэтому избавиться от него как можно раньше было разумным решением.

– Ну тогда было бы логичнее сначала избавиться от сока, томаты плохо отстирываются, да и на одежде смотрятся не очень эстетично.

– Это точно, но я взял его для тебя, – он переставил свой стакан на ее столик.

– Ого, спасибо, очень благородно с твоей стороны, сама-то я не могла попросить два стакана, – ответила она с сарказмом.

– Я тоже так подумал, – произнес он с иронией и, чтобы не улыбнуться, перевел взгляд на закрытую книгу, а она смотрела на два стакана перед собой и еле сдерживалась от смеха.

Просидев какое-то время в полной тишине, он открыл книгу и начал искать момент, на котором остановился, думая в это время о том, как бы продолжить с ней разговор.

Девушка по-прежнему сидела с улыбкой на лице и пыталась совладать с собой, чтобы не рассмеяться, но он нарушил молчание.

– Так значит ты любишь томатный сок? – заранее зная о глупости вопроса, спросил он ее с серьезным лицом.

Девушка залилась смехом, покраснела и закрыла лицо руками в надежде успокоиться, но получилось лишь немного приглушить смех.

Он никак не ожидал такой реакции и смотрел на нее с изумлением, а она все никак не могла остановиться.

С ним тоже такое случалось, зачастую это происходило под вечер или в какой-нибудь серьезный момент, особенно часто это наступало в момент карточной игры, порой достаточно было лишь какого-нибудь звука или взгляда, а иногда и вовсе причина была не нужна. Однажды он рассмеялся на тренинге по повышению квалификации, но косо смотреть на него не стали, человек проводивший это мероприятие оказался развитым в психологии и сказал, что это его защитная реакция, но только от чего он защищался, было непонятно.

Спустя пару минут девушка успокоилась, отерла глаза от слез, расстегнула ремень безопасности и начала вставать, но чтобы не будить съехавшего в кресле, храпящего иностранца, осталась.

– Извини, не знаю, что это на меня нашло.

– Да ничего, со мной такое тоже иногда случается.

– Правда?

– Да, говорят это защитная реакция, и что лишь у немногих такое бывает.

– Приятно быть в числе немногих, ведь есть возможность смеяться в самый неподходящий момент и иметь оправдание своим действиям… Да и на самом деле мне нравится, когда это происходит, а вот сок этот мне не нравится, не то чтобы он мне противен, просто я его не люблю, – девушка допила сок и переставила второй стакан обратно.

– Дай угадаю, ты прочитала про то, что в полете обостряются вкусовые рецепторы, и людям хочется того, что до этого они ни за что не стали бы пробовать, а томатный сок в особенности?

– Да! Как ты узнал?

– Сам читал эту статью перед первым полетом, правда, с тех пор лет десять прошло, мне кажется, что только из-за этой статьи томатный сок присутствует на бортах самолетов. Ты в первый раз летишь?

– Нет, я часто летаю, просто скучно было в аэропорту, вот и наткнулась на эту статью.

– Ну и как тебе?

– Похоже на правду, но скорее всего сработал эффект плацебо.

– Как тебя зовут?

– Эми, а тебя?

– Дэн, очень приятно.

– Взаимно.

Она собиралась что-то спросить, но тут самолет начало трясти, в салоне что-то жутко заскрежетало, свет заморгал, а затем и вовсе погас, загорелся значок «пристегнуть ремни», пассажиры оживленно начали переглядываться, на борту начиналась паника.

Эми прижалась плечом к Дэну и вцепилась ему в руку мертвой хваткой, в глазах ее застыл ужас, брови поднялись, а волосы на руках встали дыбом, она задержала дыхание.

Свет снова включился.

Дэн повернул голову и начал ее разглядывать, восхищаясь ее красотой и ухоженностью. Тонкие запястья, худощавые руки с аккуратным маникюром нежно-розового цвета, блеск на губах и тушь на ресницах подчеркивали ее естественную красоту. Вся эта сдержанность дополнялась элегантностью и сексуальностью, которая выражалась в стиле ее одежды.

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, все в порядке, мы сейчас находимся в зоне турбулентности, оставайтесь на своих местах и пристегните ремни, – послышалось из динамиков, но Эми по-прежнему держала Дэна за руку и, при каждом толчке, еще сильнее сжимала его руку, делая при этом короткий резкий вдох.

– Не беспокойся, такое часто бывает, ничего страшного в этом нет, – прошептал Дэн.

Первый раз в жизни он попал в такую трясучку и сам был напуган, но Эми будто бы не слышала его, она лишь молча смотрела в одну точку широко открытыми от испуга глазами.

После того, как самолет вышел из зоны турбулентности, Эми, выдохнув с облегчением, повернулась к Дэну и посмотрела ему в глаза. Заметив, как он на нее смотрит, она поняла, что все это время держала его за руку и, покраснев, убрала руку и отвела взгляд в сторону.

– Все в порядке?

– Да… Да, – ответила она, потерявшись в мыслях.

– Уверена? Мне показалось, что ты испугалась.

– На самом деле я не боюсь летать, просто эти звуки и темнота… Жуть… Как в комнате страха, вот я и испугалась, – Эми повернулась и снова взглянула на него.

– Я и сам немного испугался, если честно, но есть и плюсы.

– Какие?

– Мы выпили весь сок, неизвестно куда бы прилетел этот стакан.

– Это точно, – ответила Эми, вспоминая, как держала его за руку после того, как пришла в себя, и специально не хотела отпускать, ссылаясь на испуг.

«Кажется, кто-то влюбился? Красивый, высокий, с приятным голосом, нужно узнать куда он летит… А если он только на первый взгляд такой милый… Так хочется чего-то настоящего… Я ему точно понравилась… Он так смотрит… Слишком открыто заявляет о себе, но и ты не лучше, надо же было такое учудить… Отстранись, ты уделяешь ему слишком много внимания, пусть сам проявляет инициативу, а то еще подумает, что ты пытаешься ему понравиться», – подумала Эми и, отвернувшись от Дэна, уставилась на спинку кресла.

Дэн очень хотел продолжить разговор, но желание спать сбивало его с толку, в голову не лезло ни одной мысли. Он наблюдал боковым зрением за тем, как она сидит и уже несколько минут смотрит на что-то перед собой с таким видом, будто у нее случилось что-то серьезное.

«Может задумалась о чем-то своем?» – подумал он и, не осмелившись прерывать ее раздумья, начал искать место в книге, на котором остановился.

«Замолчал… Придется идти навстречу, а то так все и закончится», – подумала Эми, заметив, как он снова достал свою книгу.

– Что читаешь? – она повернула голову, чтобы прочитать название, но оно было прикрыто пальцами.

Дэн убрал руку и повернул книгу.

– А, – протянула Эми, – где-то слышала про нее, про что она?

– Люди автоматизировали все производства, лишив себя работы, а теперь страдают от чувства ненужности… Антиутопия.

– Не люблю антиутопии.

– Почему?

– Не знаю, просто не люблю.

– Они носят предупредительный характер, чтобы люди не допускали ошибок, описанных в таких книгах, поэтому читать их полезно, а любить не обязательно.

Свет в салоне погас, Дэн включил светильник.

– А ты знаток антиутопий? – с интересом спросила Эми.

– Смотря, что под этим понимать.

– Если сравнивать по десятибалльной шкале эту книгу с другими прочитанными тобой, то сколько бы ты ей дал?

– Нисколько.

– Почему? Она настолько неинтересна?

– Многие люди любят осуждать, оценивать, давать рекомендации и говорить о том, как сделали бы они, но…

– Но?

– Но дело как раз в том, что они ничего не сделали и их пустой треп никому не интересен, либо интересен таким же, как и они сами.

Эми нахмурила брови.

– Не люблю осуждать и оценивать, тем более уже оцененные и признанные вещи, у меня нет на это права.

– А если мне нужна будет твоя рекомендация?

– Лучше не просить рекомендаций, касательно таких вещей.

– Почему это?

– Потому что у каждого свой взгляд и свое мнение. Мне может не понравиться то, что может быть тебя восхитит, а если ты заранее спросишь мое мнение и, оттолкнувшись от него, сделаешь поспешные выводы, то возможно лишишь себя чего-то хорошего, все нужно всегда проверять самому! А насчет оценки… Человек старался, потратил уйму времени, возможно, он сделал это для души или из-за денег, может быть, из-за славы, а, возможно, это был крик души… Есть еще множество других причин, но как итог, его книга продается в магазинах, пользуется спросом в библиотеках, она была оценена критиками, на нее было написано множество рецензий и теперь она точно не нуждается в моей оценке, и уж тем более в сравнении.

Эми смотрела на Дэна в замешательстве и не знала, что сказать.

– Да ладно, не принимай мои слова с той же серьезностью, с какой я их говорил, мне нравится, но оценивать я не могу, – произнес он, осознав, что выглядит со стороны как параноик.

– Даже не знаю, что сказать, с одной стороны ты прав, но с другой…

– Наверное, теперь ты думаешь, что я псих и любитель раздуть из мухи слона.

– Да, – ответила Эми, усмехнувшись, – но раз уж ты и сам это понимаешь, то я не буду сильно волноваться.

– Волноваться? О чем?

– О том, что ты можешь втянуть меня в какую-нибудь нелепую секту, пропагандирующую запрет на обсуждения.

– Ну и славно, – усмехнулся Дэн и, повернув голову к иллюминатору, прошептал, – тем более, что я давно с этим завязал.

– С чем?

– С сектантством.

– Что?

– Что? – спросил Дэн, сделав вид, будто бы потерял нить разговора.

– Понятно, – рассмеялась Эми и снова замолчала.

– Нужно успеть дочитать ее, пока я не уснул, – произнес Дэн в оправдание прерванному разговору и открыл книгу.

Строчки терялись, мысли находили дела поважнее вникания в суть книги, абзацы то и дело приходилось перечитывать по три раза, а зрачки часто отрывались от книги и с интересом поглядывали на Эми. Оставалось несколько жалких страниц, но даже на них не находилось ни капли концентрации, то впереди стоящее кресло слишком сильно наклонилось к нему, то кто-то громко начал разговаривать, то где-то из наушников начали доноситься звуки музыки, люди шныряли по коридору с детьми на руках и, помимо всего этого, очень хотелось спать.

Эми все это время спокойно сидела в кресле и, наблюдая за перемещающимися по салону стюардессами, думала о своем.

«Каждый раз одно и то же… Почему так сложно приготовиться к полету, взять с собой что-нибудь интересное? Теперь из-за своей лени снова будешь считать минуты, но в этот раз хоть полегче, есть с кем поговорить, – Эми мельком взглянула на Дэна, – мог бы и оторваться от своей книги, все равно не может сосредоточиться, думает я не замечаю, как он уже десять минут одну страницу дочитывает, – подумала Эми, а затем снова перевела взгляд на проходящую мимо стюардессу, – какие они все красивые, это ведь такая тяжелая работа, а они все равно не подают вида, всегда идеально выглядят, несмотря на все нагрузки, сбитый режим и осознание, что каждый рейс может стать последним. Если произойдет что-то нехорошее, они в первую очередь помогут другим, даже если эти другие успели нахамить им или сделать что похуже, и только потом подумают о собственной безопасности, а ведь у них дома тоже есть те, кто их ждет. Я бы, наверное, стала помогать другим, только заведомо зная, что сама останусь цела и невредима… В таких ситуациях каждый должен быть сам за себя и за своих близких. Если ко мне однажды придут и скажут, что мой близкий человек пожертвовал собой ради других, легче мне не станет, ведь мне нужен этот человек, а не те, кого он спас… Тут, мне кажется, нужно полагаться на естественный отбор или судьбу. В любом случае, чему быть, того не миновать».

Дэн захлопнул книгу и глубоко вздохнул.

– Ну что, люди добились того, чего хотели? – оживленно спросила Эми.

– Не буду тебе рассказывать, а то вдруг ты однажды решишь ее прочитать.

– Очень благородно с твоей стороны! Что теперь, начнешь читать вторую?

– Нет, очень хотелось бы пообщаться с тобой подольше, но больше суток не спал и очень устал… Немного посплю.

– Хорошо, ты не возражаешь, если я возьму твою книгу?

– Конечно, держи, – Дэн протянул книгу Эми.

– Спасибо, а то я как всегда решила, что подготовка к полету – это лишняя трата времени, и ничего с собой не взяла.

– В кресле есть еще одна книга, если хочешь, возьми ее, – сказал Дэн и откинул кресло назад.

– Приятных снов, – прошептала Эми.

– И тебе, – произнес Дэн и, попытавшись составить стратегический план завоевания ее сердца, уснул.

Глава 2

Прочитав двадцать страниц и еще раз убедившись, что данный жанр не для нее, Эми отложила книгу и попыталась уснуть, но как она ни старалась, ничего не выходило. Ее терзали мысли и воспоминания, появлению которых поспособствовал ее новый знакомый.

Будучи ребенком, она росла в обычной семье и ничем не отличалась от детей ее возраста, мать ее работала кладовщиком в продовольственном магазине, а отец на деревообрабатывающем предприятии. Семья жила в любви, мире и согласии, где Эми была единственным ребенком, а родители уделяли ей как можно больше внимания.

Все люди в то время мирно сосуществовали, не прыгали выше головы и довольствовались тем, что имели. У всех была работа, стабильный достаток, развлечения и все, что нужно человеку для счастливой жизни без излишеств.

Все рухнуло в один момент, когда в стране произошел государственный переворот. Власти и люди оказались не подготовленными к такому повороту событий, вдобавок начались сопутствующие военные конфликты, дефицит продовольствия, экономический кризис, кругом рушились предприятия, а люди, работавшие на них, оставались без работы, начал процветать бандитизм.

Людям приходилось идти на крайние меры, чтобы прокормить свои семьи, тоже сделал и отец Эми.

Благодаря своему ораторскому таланту и умению доносить до людей свои мысли так, чтобы они ставили их в приоритет своим, он возглавил преступную организацию, состоящую из работников того самого деревообрабатывающего предприятия, которое так же, как и многие другие, незадолго до этого прекратило свое существование.

Он и представить себе не мог, что когда-то станет заниматься подобными вещами. Будучи добропорядочным гражданином, никогда не связывавшимся с какими-нибудь преступными действиями, он ни за что не встал бы на этот путь, не случись такого в стране, но время диктовало свои правила.

В течение нескольких лет, власти массово пополняли свои ряды людьми, желающими как можно быстрее навести порядок в стране, и вскоре ситуация в стране стабилизировалась.

К тому времени отец Эми успел добиться большого успеха, выбил себе несколько заводов и предприятий, узаконил свою деятельность при помощи подкупа коррумпированных чиновников и, в целях собственной безопасности, отошел от дел.

Когда отец Эми еще только начинал поднимать собственный статус, Эми жила в том же доме, где и раньше, ходила в ту же школу, общалась с теми же детьми, и с каждым днем все больше и больше ощущала на себе пагубное влияние от репутации своего отца.

Ее родителям не приходилось искать подработок на стороне, чтобы на столе была еда, ее семье не приходилось ходить в рваных и грязных вещах.

Она не наблюдала уныние на лицах своих близких, какое зачастую можно было видеть на лицах прохожих от осознания, что они не в силах что-либо сделать или изменить. Ее мать не приходила домой, валясь с ног от усталости, забывая уделить ей время, а отец не заливал горе паленым алкоголем, сидя с друзьями в гараже. Все это было у других детей, но не у нее, этим она и отличалась от остальных.

Ее перестало принимать общество, в котором она недавно состояла, ей было так больно и обидно до слез, когда она выходила во двор с детской радостью и чистой улыбкой на лице, идя к своим подругам, а те, глядя на нее с завистью и злобой, не скрывая своего презрения, уходили от нее подальше в другое место.

Тогда она еще не понимала, почему учителя в школе уделяют ей больше внимания, жильцы дома стараются проходить мимо, будто бы не замечая ее, а дети сторонятся, стоит ей лишь приблизиться к ним, выйдя во двор.

Дела в ее доме обстояли по-другому, куча ярких и красивых игрушек, кассеты с мультфильмами, фрукты на столе… У нее было все, в то время, как у других не было ничего, но на тот момент ей все казалось наоборот.

Нередко Эми возвращалась из школы со слезами на глазах. Мать все это замечала и обещала ей, что что-нибудь придумает, что скоро все это закончится. Она прекрасно понимала из-за чего все это и сама, будучи на месте других родителей, попыталась бы оградить своих детей от связи с такой семьей.

Выслушав, с какими трудностями приходится сталкиваться его ребенку ежедневно и, осознав, что виновником всего этого является он, отец решил проблему.

Семья переехала на другой конец города в дорогой район в надежде на то, что там все будет по-другому.

Эми перешла в новую школу под другой фамилией, и на некоторое время все наладилось. После продолжительного периода пребывания в одиночестве и непонимания, в чем причина такого к ней отношения со стороны окружающих, она наконец-то смогла снова вернуться к своим детским заботам, обзавелась новыми друзьями, ходила к ним в гости, носилась по двору с рассвета до заката, а вечером, вся измотанная, рассказывала матери в самых ярких красках о том, как прошел и чем запомнился ей прошедший день.

Мать со слезами счастья на глазах наблюдала за тем, как радуется жизни ее девочка, но спустя полгода случилось происшествие, никак не относящееся к их семье, но перевернувшее с ног на голову их не так давно наладившуюся жизнь.

В одном из выпусков новостей, при съемке прямого репортажа с места происшествия, где столкнулись два автомобиля, в камеру попала Эми со своими родителями, они сидели за столом на веранде ресторана, находящегося неподалеку от аварии.

Некоторые родители, посмотрев выпуск, узнали человека из криминальных сводок и попросили своих детей, как можно меньше контактировать с Эми. Дети, в свою очередь, разнесли и приукрасили слухи так, что вскоре об этом узнала вся школа.

Уже через неделю Эми снова чувствовала себя белой вороной, но на этот раз все было немного по-другому, теперь не было презренных взглядов в ее сторону, и дети не убегали от нее, но она понимала, что что-то произошло, и что навряд ли все снова вернется на круги своя.

В школе было проведено тайное родительское собрание, темой которого было небезопасное пребывание дочери криминального авторитета под вымышленной фамилией.

На собрании было выслушано множество умозаключений и перебрано множество возможных проблем, с которыми придется столкнуться ученикам и их родителям.

Высказались все, никто не остался в стороне, были в основном агрессивно настроенные родители, но были и те, кто настойчиво держал нейтралитет и не понимал, чем ребенок провинился перед обществом и какую опасность он несет, были даже те, кто приветствовал присутствие таких субъектов, объясняя это дополнительной безопасностью, поддержкой и связями для школы.

Большинство родителей в этой дорогой школе страдали от таких людей, как отец Эми. Они, прежде всего, боялись не за детей, а за свое положение, к тому же присутствовал страх, что и другие люди из его окружения, последовав его рекомендациям, отправят своих детей в эту школу, и тогда уже ничего нельзя будет спасти.

После ярых споров родители поделились на два лагеря: одни настояли на том, что не будут ограничивать своих детей в общении с этим ребенком, а другие строго наказали своим детям избегать Эми.

Придя на следующий день в школу, Эми столкнулась с тем, что половина детей, с которыми она раньше хорошо общалась, стали замкнутыми по отношению к ней, а некоторые из них даже начали ее побаиваться.

Через несколько дней мать Эми выглянула в окно и, увидев, что ее ребенок сидит на лавочке возле подъезда весь в слезах, мигом набросила на себя жилетку и выбежала из квартиры.

За несколько минут до этого, во время игры в песочнице, одна из подруг решила рассказать Эми про тайное собрание, которое было посвящено ее семье. Эми не сразу поняла, о чем идет речь, но подруга продолжила и дальше описывать события, происходившие в том кабинете, подробности которых подслушала из разговора родителей.

Со слов девочки отца Эми называли бандитом, и это не укладывалось в ее голове, она отказывалась в это верить, ведь не так давно она была у отца на работе и видела своими глазами весь рабочий процесс без единого намека на бандитизм.

После услышанного, расстроенная тем, что куча людей собралась для того, чтобы облить грязью ее семью и опорочить имя ее отца, она в слезах бросилась домой.

Услышав эту историю, мать Эми успокоила дочь и уверила ее в том, что все это ужасные сплетни, о которых она впервые слышит, и тоже залилась слезами.

Семья снова была вынуждена переехать, Эми сменила школу, но спустя некоторое время снова столкнулась с той же проблемой, после чего сделала вывод, что все, что она слышала о своем отце, было правдой.

С тех пор, примерно раз в полгода, одна школа сменялась другой, дом, в котором только-только появлялся семейный уют, вскоре тоже приходилось менять, а старые знакомства заменялись новыми.

Мало кому такой образ жизни мог бы прийтись по вкусу. Больше всего Эми не любила рассказывать учителям и одноклассникам в очередной школе свою придуманную историю.

Прошло еще несколько лет, и такой скитальческий образ жизни принес немало вреда и тревог, которые, конечно же, навсегда оставили глубокий след в жизни Эми, но были и огромные плюсы. Благодаря всем невзгодам, несмотря на расшатанную детскую психику, душевную боль, страдания, пройдя множество испытаний, уготованных ей жестокими играми жизни и, с трудом оставаясь на ногах после увесистых ударов судьбы, Эми приобрела бесценный жизненный опыт.

Конечно же, в самом начале Эми принимала все близко к сердцу, каждый раз все это сопровождалось слезами, апатическими мыслями и распростертыми руками к небу с вопросом: «за что мне все это?», но с каждым разом она все меньше удивлялась. Новость о том, что все узнали о ней правду, превращалась в очередное событие на повестке дня, а вскоре это и вовсе превратилось в игру с неизвестным, ставками в которой было время. Такой образ жизни вошел ей в привычку.

Очередной переезд уже абсолютно не волновал Эми, ей уже не нужно было объяснять, что можно, а что нет, и уж тем более, как вести себя с другими людьми. Дошло до того, что она начала устраивать аферы с подставными личностями. С каждым разом все лучше отрабатывая на людях свое театральное мастерство, она радовалась своему новому хобби и умению преподнести себя тому или иному человеку так, чтобы тот увидел в ней что-то особенное и заинтересовался ею.

Но от того, что она научилась извлекать больше пользы, чем вреда из проблем, вред все же никуда не пропадал бесследно, да и проблем со временем становилось все больше.

Отец стал реже появляться дома, семья распадалась. За мужчиной с деньгами и властью зачастую пытаются приударить красивые девушки, а мужчине очень сложно устоять перед их обаянием.

Мать, не желая мириться с этим, попросила его больше не появляться дома.

Зачастую она скучала и вспоминала те времена, когда у них не было столько денег, не было высокого положения в обществе, машин, квартир, домов, но зато были друзья, с которыми всегда можно было поговорить по душам, были родители, не осуждавшие ее мужа, к которым они наведывались по выходным, семейные вылазки на природу с песнями у костра под гитару и теплые вечерние прогулки по городу без цели куда-либо прийти.

Они радовались мелочам и жили дружной любящей семьей, у них было все, к чему стремиться любой человек. Эти деньги не нужны были тогда, и муж не был так испорчен. Тогда он не променял бы ее на какую-нибудь девицу в короткой юбке, но все это было в прошлом, теперь все по-другому, все познается в сравнении, теперь ей есть с чем сравнивать.

Тогда ей хотелось хоть немного пожить такой жизнью, теперь она еще больше понимала, что чувствовала Эми, когда от нее все отвернулись, ведь теперь и ее покинули почти все, кто был ей дорог, а деньги уже не приносили счастья.

Уже два года Эми не меняла школ, хотя уже больше года прошло с тех пор, как в ее школе узнали о том, чья она дочь. Ей уже было все равно, кто и что о ней думает, да и друзей, что она завела, не смущала эта информация, все они были уже достаточно взрослыми и не поддавались на провокации родительских нравоучений.

Отец к тому времени узаконил свой бизнес, перестал появляться в криминальных кругах и медленными шагами пытался вернуться в семью.

В то время, когда жизнь семьи вернула свое равновесие, многие преграды были пройдены, и ничто не могло предвещать беды, на мать Эми было совершено покушение.

Пока дождь бил по лобовому стеклу и менял картинку действительности на размытость, она сидела в машине возле дома и поправляла макияж. В это время из рядом стоящей машины выбежали двое и попытались открыть водительскую дверь, но у них ничего не вышло, дверь была закрыта на замок, тогда один из них встал у капота и выстрелил в лобовое стекло. Пуля срикошетила от бронированного стекла и попала в того, что продолжал дергать дверную ручку, забрызгав кровью боковое стекло. Напугавшись, мать Эми нажала на педаль газа и сбила стрелка.

Ужасная картина: посреди дороги стоит машина, сзади пытается ползти человек, а с боку, раскинув руки, лежит тело с пробитой головой.

После этого случая отец отправил жену и дочь в дальнее путешествие. Им нужно было уехать туда, где их никто не узнает, поэтому уже через два дня, чтобы никто не смог вычислить, на чем и куда они направляются, они ехали в старом, неприметном авто с одним из подручных отца, который вез Эми и ее мать прочь от дома за несколько тысяч километров.

Перед этим мать Эми, проигнорировав наставления и советы мужа о том, что все должно быть максимально засекречено, позвонила родителям и обо всем им рассказала.

В надежде на то, что все это скоро закончится, они оставили все свои вещи и взяли с собой лишь самое необходимое.

Давно они так не выходили из зоны комфорта, почти сутки прошли с тех пор, как они сели на неудобное заднее сиденье авто, пружины которого отчетливо ощущались, стоило лишь машине наехать на небольшую неровность.

Измученные жарой днем из-за сломанного кондиционера, и холодом ночью из-за широких щелей, не имея при себе никаких теплых вещей и, слушая, как уже в сотый раз играет одна и та же кассета с шансоном, от которого хотелось лезть на потолок, они молили Бога, чтобы эта поездка поскорее закончилась. Лишь изредка им удавалось заводить какой-нибудь посредственный разговор, но то ли от нежелания, то ли из-за неподходящей атмосферы, продолжать его никто не находил интересным.

Эми проснулась от солнечных лучей, падающих на нее из открытой форточки, которую водитель открывал каждый раз, как закуривал сигарету. Вся одежда и она сама были пропитаны этим запахом, от одной только мысли об этом, ей хотелось побыстрее зайти в душ и не выходить оттуда до тех пор, пока не получится смыть с себя, впитавшиеся в кожу, запахи дальней поездки, усталость и накопившуюся негативную энергетику, а затем сжечь все вещи, чтобы ничто ей больше не напоминало об этих мерзких днях.

Вторые сутки они ехали практически не выходя из автомобиля из соображений безопасности, лишь изредка выбегая на какой-нибудь безлюдной остановке, чтобы купить еды и ехать дальше, но вот прошло еще пару часов, и вдалеке начали виднеться пастбища, затем серые крыши домов и, наконец, появился дорожный указатель с названием города, в который они направлялись, сообщающий о том, что скоро этот ад закончится.

Эми с нетерпением вглядывалась сквозь тонированные окна в однотипные дома и лица людей, радуясь последнему этапу поездки.

Вскоре машина остановилась. Водитель объяснил дамам, что дальше им нужно пройти через соседний двор и, чтобы не привлекать внимания окружающих, сразу же зайти в подъезд.

Несмотря на разногласия в прошлом, родители были очень рады приезду дочери и внучки.

Обстановка в квартире была очень простая. Родители матери всегда отказывались от материальной помощи, обосновывая это тем, что не могут принять деньги, украденные или выбитые у простых людей, либо у таких же бандитов, как их зять, да и как им казалось, они в них не нуждались.

Эми была немного шокирована обстановкой, она привыкла к тому, что в их домах всегда все выглядело очень дорого, одни только статуэтки или картины, коих была целая куча, могли стоить в совокупности в несколько раз дороже, чем эта квартира.

Ей выделили комнату с балконом, в которой был раскладной диван, сервант, письменный деревянный стол, покрытый цветочной клеенкой, и скрипучий небольшой шкаф с большим зеркалом на внутренней стороне дверцы.

Несмотря на всю простоту, квартира выглядела достойно. Высокие ровные стены в постельных тонах, паркет с темным естественным рисунком, белоснежный потолок и большое количество свободного места в комнатах, – все это в совокупности напоминало палаты в дворянских имениях, которые Эми видела на картинах.

Лето подходило к концу, вот уже несколько недель они жили у родителей матери, стараясь соблюдать их порядки и обычаи, которые сильно отличались от тех, что когда-то были в их семье. Все эти правила были непривычны для Эми, и в дополнение к одиночеству, за неимением знакомых и невозможностью связи со своими друзьями, которых она оставила в неведении, прибавлялся страх, что она больше никогда не вернется домой.

Город протяженностью не больше десяти километров с небольшой центральной улицей, усеянной магазинами и лавками, окутанный горами и лесами со всех сторон, состоял из однотипных пятиэтажных домов, изредка сменявшихся девятиэтажными. За несколько месяцев он успел изрядно надоесть Эми. Тут редко проводились какие-либо увеселительные мероприятия, люди были предоставлены сами себе, а из развлечений был лишь огромный большой фонтан на центральной площади, где по ночам проводились однообразные дискотеки.

Отец не давал никакой конкретики, но из его разговоров было ясно, что всё-таки Эми придется переводиться в местную школу.

Привыкнув к дорогим лицеям, которые она раньше меняла как перчатки, для нее было необычно зайти в серое, ничем не примечательное здание. Она очень сильно отличалась от остальных учеников. Изящный костюм, который она надела в первый же день пришлось надолго убрать из своего гардероба, после неприятного ощущения на себе настойчивых взглядов со стороны мужского пола и завистливых со стороны женского.

Уже сталкиваясь в своей жизни с подобными ситуациями и, умея выходить из них непобежденной, Эми посмотрела на то, как одеваются ее сверстницы и в тот же день купила себе такую же одежду. В какой-то степени это помогло ей слиться с окружающими, но впечатление от ее первого появления крепко засело в подсознании тех, кто видел ее в тот день.

Стоя в своем новом наряде у доски, Эми внимательно осматривала своих новых одноклассников и выбирала того, к кому она подсядет, пока преподаватель знакомил ее с классом.

Увидев за предпоследней партой молодого человека, судя по всему яро обсуждавшего со своими товарищами ее внешность, она аккуратно подошла к нему, улыбнулась и села рядом.

Благодаря частой смене обстановки, Эми научилась разбираться в людях и видела их насквозь, так и сейчас, она знала к кому подсесть, чтобы вызвать как можно меньше вопросов.

Такие люди, как этот парень, любящие все обсуждать на публике, даже не зная достоверной информации, зачастую оказывались очень трусливы, и столбенели, стоило лишь объекту их внимания взглянуть им прямо в глаза. Но бывало и так, что этот же тип людей вел себя смелее и не прятал голову в песок при первом же контакте, а наоборот, напирал, а порой даже заходил за грань позволенного. Если такое происходило и человек не стеснялся говорить или делать какие-то нетактичности, Эми знала, что нужно лишь положительно отреагировать, а затем еще больше зайти за рамки позволенного, переплюнуть его самого, дать ему понять, что он менее сведущ и менее опытен в таких вещах.

После такого людям становится не по себе… Осознав, что вы куда более бесцеремонны чем они, их начинает окутывать страх, нерешимость, а в следствие и полная потеря контроля над ситуацией, в итоге из них получается огромный пластилин, слепить из которого можно что угодно, то же произошло и с этим парнем.

От осознания, что ему никогда не заполучить даже небольшую толику ее внимания, он решил взять над ней верх в своих фантазиях и обсудить их на публике, выставив Эми в не самом лучшем свете. Пытаясь воплотить свою фантазию в жизнь, он решил провозгласить себя человеком, который отныне решает за нее, кем она будет в глазах других, но вот она улыбается ему, выражая свою подстроенную симпатию, заранее зная, что за этим последует. Он в ошеломлении кивает ей головой, пытается натянуть на себя улыбку, но безуспешно, затем он краснеет и погружается с головой в мысли о том, как же так вышло, что она выбрала его, ведь зная, что она так сделает, он никогда не стал бы обсуждать ее с приятелями. Теперь он хочет все исправить, остановить процесс, который сам запустил, но уже не в силах что-либо изменить, ведь не имея никакого авторитета, умея лишь поддакивать, распускать сплетни и делать что-либо исподтишка, он был не в силах доказать обратное тем, для кого являлся не более чем шутом, ибо все горазды слушать что-нибудь подленькое из уст всякого, в то время как дельные вещи принимаются во внимание только из уст тех, кто заслужил уважение. Он был не более, чем гиеной, пытавшейся завоевать признание и титул в стае волков.

Подходя к концовке стратегии, Эми задает ему вопрос, заранее зная, что ему сложно будет ответить так, чтобы и другие смогли услышать его достойный ответ. Он запинается, мычит, не может подобрать слова и вот уже ситуация перевернулась, и теперь Эми смеется над ним вместе с теми, кто недавно смеялся вмести с ним над ней, окончательно подорвав его положение и завоевав себе новые симпатии.

Эми с матерью не ожидали, что поездка так сильно затянется, устав жить по правилам родителей, они купили квартиру подальше от них в таком же панельном сером доме и сделали там шикарный ремонт.

Жизнь понемногу начала возвращаться в свое русло, Эми тщательно пыталась создать вокруг себя подходящий круг людей, но давалось ей это не просто. Она сильно отличалась от остальных во всех смыслах, тут она столкнулась с сильной завистью, про нее распускали сплетни, которые не добившись своего обоснования и признания окружающих, благодаря ее поведению, не удостаивались того, чтобы в них верили. Почти в каждом она видела желание стать близким для нее человеком, но она понимала, что им нужна не она, а ее деньги и возможность прикоснуться к высшему обществу. Сверстники из богатых, по меркам того города, семей были слишком тщеславны и самолюбивы, а дети из обычных семей либо чурались ее, либо наоборот, любым способом пытались сблизиться с ней. То же было и с парнями, даже среди них находились те, кто пытался приударить за ней в целях наживы, либо, идя на поводу у сплетен, желали с лёгкостью добиться ее расположения.

Ее буквально тошнило от всего этого, от этой низости, но жизнь и дальше продолжала подкидывать ей что-то новенькое.

«Люди жаждут денег, популярности и всеобщего признания, думая, что это принесет им счастье, но они и понятия не имеют каково это – знать, что все хотят воспользоваться тобой ради собственной выгоды», – думала она.

Вскоре все то, что она испытывала вначале учебного года, покинуло ее. В ней как будто бы что-то переменилось, она начала плотно заниматься саморазвитием, подготовкой к экзаменам, изучением иностранных языков, которые учила с тех пор, как жизнь семьи много лет назад изменилась в лучшую сторону.

«Раз уж на твою долю выпало немного спокойного времени, лучше потратить его с пользой! Ведь уже скоро начнется взрослая жизнь, а там уж точно будет много забот, – размышляла Эми, зная, что скоро снова что-нибудь произойдет, – как и всегда… Это лишь игра со временем, не может быть так, чтобы судьба вдруг перестала давать тебе пощёчины, иначе зачем были все эти страдания на протяжении всей жизни? Должно же по итогу случиться что-то такое, к чему меня всю жизнь готовили, не может все вот так просто взять и наладиться на ровном месте».

С тех пор как они переехали в другую квартиру, она практически каждый день наведывалась к родителям матери и очень полюбила их.

Однажды она сидела на кухне с бабушкой и пила чай, как вдруг, в дверь постучали. Посмотрев в глазок, Эми увидела на пороге отца и, открыв дверь, с радостью бросилась к нему на шею.

Он сказал, что заехал всего на несколько часов, поэтому, зная, как к нему относятся в этом доме, объяснил, что ему нужно кое-что рассказать им с матерью и поторопил их со сборами.

Они долго смотрели друг на друга после столь долгого расставания. Еще ни разу они не собирались все вместе в этом доме и еще долго рассматривали друг друга с радостью на душе.

Через несколько часов отец взглянул на часы и тяжело вздохнул.

– Мне нужно вам кое-что рассказать, только не волнуйтесь сильно… – начал он, – я все уладил, но нам всем в ближайшем времени предстоит переезд в Америку… Так нужно. Через несколько часов я должен быть в аэропорту… Завтра я уже буду на месте и подготовлю все к вашему приезду, Эми как раз закончит учебу и успеет по срокам подать заявки на поступление в колледж.

В комнате стояла гробовая тишина, такого поворота событий никто не ожидал.

Он еще раз взглянул на часы и объявил, что ему пора ехать. Проглотив эту информацию и не задавая лишних вопросов, они все вместе обнялись напоследок и распрощались.

Эми закончила школу с золотой медалью и уже через пару дней стояла вместе с матерью у стойки регистрации в аэропорту, держа в руке поддельный американский паспорт.

Прибыв в Америку, она решила, что будет лучше, если она возьмет перерыв после пережитого, ведь теперь у нее был новый паспорт, новая фамилия, новая жизнь, теперь ей казалось можно отдохнуть, а затем, с новыми силами, начать все с чистого листа, познакомиться с местными людьми, понять их менталитет, стать похожей на них, к тому же она еще не так хорошо разговаривала на английском языке для поступления в колледж, и своими доводами убедила отца в своих суждениях.

Они жили в одном из своих шикарных особняков с большим садом, бассейном и теннисным кортом. Почти каждый день Эми с матерью катались по городу и окрестностям на красном кабриолете, подаренном ей отцом, ходили в местные музеи, парки и театры.

После долгих скитаний по скучным городам, усеянным одинаковыми серыми домами, эта страна стала для них как глоток свежего воздуха. Еще никогда в жизни им не было так хорошо, как здесь, и даже если бы всего этого не было, они все равно были бы безмерно рады тому, что теперь им не нужно снова что-то менять, куда-то снова бежать и пытаться скрыть свою сущность.

Прошло несколько месяцев жизни в этой стране, они уже привыкли к спокойной, размеренной жизни и, конечно же, уже не так радовались тому, что имели, но помнили, что было у них до этого и ни при каких обстоятельствах не обесценили бы то, что имели теперь.

Эми познакомилась с соседскими девушками своего возраста, и те с радостью приняли ее в свою компанию, но спустя какое-то время она поняла, что они ей совсем не подходят. Они часами могли разговаривать об абсолютно неинтересных вещах, были надменными и испорченными, хотя изначально произвели на Эми крайне хорошее впечатление.

Нужно было признать, что люди в этой стране сильно отличались от тех, что были на родине. В них гораздо сложнее было разобраться, они как будто бы носили с собой несколько разных масок, и к каждому случаю или человеку надевали определенную. Она хотела прекратить общение со своими новыми приятельницами, но как будто бы была в их власти и не могла им отказать. Самой большой проблемой для нее было то, что большая часть населения этой страны как раз относилась к таким людям. Общение с такими многоликими личностями обычно не приводят ни к чему хорошему, и вскоре она убедилась в этом на личном опыте.

Как-то раз те самые подруги позвали ее на вечеринку своих друзей, Эми терпеть не могла такие мероприятия, но их уговоры действовали на нее как гипноз, и она, как и всегда, не смогла им отказать. Уже там она стояла на балконе с видом на берег, держа в руке бокал с игристым вином, и думала о том, как бы ей сбежать из этого мерзкого местечка, пока на заднем фоне потная и бессознательная, изрядно пьяная масса тряслась под громкую музыку и свет прожекторов. Она попыталась незаметно обойти толпу, чтобы найти тех, кто ее сюда привел, но ее остановили несколько парней и попытались завязать с ней бесцеремонный, интимный разговор, после чего она отвесила одному из них пощечину.

«Как они могут так жить? Так просто и беспринципно… Мерзко не от того, что сейчас они продолжат свои поиски, а от того, что найдется тот человек, который с радостью откликнется. Никто из них потом об этом и не вспомнит, ведь каждый из здесь находящихся сочтет это нормой», – думала Эми, ища своих подруг.

Пробравшись на второй этаж, Эми нашла их и сообщила, что сейчас же уходит. Пока одна из подруг пыталась ее успокоить, вторая незаметно подсыпала ей что-то в бокал. Они с улыбкой переглянулись и согласились с ее уходом, при условии, что та выпьет вместе с ними.

Очнулась Эми уже в больнице. В палату вбежали несколько врачей и начали что-то делать, но она снова потеряла сознание. Очнувшись во второй раз, она увидела заплаканное лицо матери, та держала ее за руку и что-то говорила ей, но Эми ничего не слышала, кроме собственного сердцебиения.

Позже ей рассказали, что какая-то девушка привезла ее на машине и, увидев первого попавшегося врача, позвала на помощь. После того, как врачи усадили Эми в кресло каталку, девушка скрылась.

На следующий день Эми рассказала полиции обо всем, что ей удалось вспомнить, а также про то, как ей не хотелось ехать на вечеринку, про подруг, про парней на лестнице, и как она потеряла сознание, после того, как сообщила подругам о своем уходе. Помимо полицейских в палате присутствовали врачи и родители. Мать слушала ее, и слезы одна за другой скатывались по ее щекам. Эми осознавала, что на той вечеринке с ней произошло что-то ужасное, но при виде матери это ощущение усиливалось.

После того, как она закончила рассказывать о случившемся, полицейские уехали, пожелав ей скорейшего выздоровления, а врачи, сообщив, что завтра уже можно будет выписываться, вышли из палаты. Мать осталась с ней, она еще ни разу с тех пор как Эми оказалась в больнице не ездила домой, точно так же, как и отец, который в этот раз оставил их вдвоем, сказав, что ему нужно отъехать по делам.

Утром следующего дня Эми уже была дома, ей не терпелось поскорее дойти до своих бывших подруг и выяснить, что же с ней случилось, она и сама уже обо всем догадывалась, но ей требовалось подтверждение.

Узнав о ее намерении, родители наотрез отказались выпускать ее из дома, обосновывая это тем, что ей пока еще нужен покой.

Позже родители отговорили Эми от затеи узнать, что случилось в том доме на побережье, и она согласилась, но это было только для них, для себя же она твердо решила, что как только выберется из-под опеки родителей, сразу же примется за дело, и во что бы то ни стало, докопается до истины.

Через несколько дней, возвращаясь с матерью домой после прогулки, Эми решила проехать по улице, на которой жила одна из тех самых подруг. Проезжая мимо ее дома, она остановилась прямо на дороге и с изумлением посмотрела на катафалк, припаркованный возле крыльца. Вся улица была заставлена автомобилями, а по двору ходили люди, одетые во все черное. Эми хотела выйти из машины и узнать, что произошло, но мать воспротивилась этому и велела сейчас же ехать домой.

За ужином Эми рассказала все отцу, а затем, переводя пристальный взгляд с отца на мать и обратно, заявила, что если они не расскажут ей всю правду, она дойдет до того дома и узнает все сама.

Родители переглянулись.

– Мы действительно не знаем, что произошло в том доме. Нам точно так же, как и тебе, известно лишь то, что какая-то девушка привезла тебя на машине и скрылась через несколько минут.

Ответ матери не удовлетворил Эми, она резко встала и начала выходить из-за стола, но отец остановил ее и, оправдываясь, что им действительно ничего неизвестно, разрешил ей самой сходить к подруге и узнать всю правду.

Мать с испугом посмотрела на мужа, но он жестом дал ей понять, что все в порядке, а когда Эми поднялась к себе наверх, он со спокойным лицом налил себе виски и сел обратно за стол.

Следующим утром Эми направилась к дому подруги.

«Как начать разговор? – думала она, – зайти издалека или сразу же задать интересующие меня вопросы? Ведь это она позвала меня на ту вечеринку, это из-за нее я оказалась в больнице! Но вчера в доме были похороны, наверное, не стоит сильно давить на нее… А если она начнет выкручиваться?» – засыпала себя вопросами Эми, пока не подошла к двери.

Прошло несколько минут с тех пор, как она постучала в дверь, никто не открывал, тогда она подошла к окнам и начала с любопытством всматриваться внутрь дома. В это время из дверей соседнего дома вышел старик в халате, поднял газету, лежавшую на крыльце, и с любопытством стал рассматривать девушку, которая переходила от одного окна соседского дома к другому.

– Что вам нужно? – громко, но спокойно спросил он.

Когда девушка обернулась, старик приложил газету ко лбу, чтобы солнечные лучи не ослепляли его, и сразу же ее узнал.

– А, это вы… – протянул он, – разве вы не в курсе, что произошло?

– Что? – Эми нахмурила брови и вопросительно посмотрела на соседа.

– Они погибли… Вся семья… Задохнулись угарным газом в гараже…

От услышанного, Эми словно вросла в землю, ее будто бы окатили с ведра ледяной водой, сердце на миг замерло, дыхание перебило, а по коже пробежали мурашки.

Вернувшись домой, она, не заметив родителей, завтракавших на кухне, поднялась к себе в комнату, рухнула на постель и проспала так до обеда.

Мать хотела пойти за ней, но отец попросил ее остаться.

Проснувшись, Эми рассказала обо всем родителям и, соврав, что ей нужно прогуляться, чтобы немного оправиться от потрясения, отправилась ко второй подруге.

Стоя возле ее дома, она поняла, что никто не выйдет к ней навстречу. Ворота дома, которые никогда не закрывались, теперь были заперты, а на асфальте возле дома были видны следы от жжёных шин.

Через несколько недель Эми обо всем забыла и вернулась к привычной для нее жизни.

Однажды прямо напротив окна кофейни, где она завтракала, остановилась машина, из которой вышла девушка с золотистыми волосами и зашла внутрь. Эми сразу обратила на нее внимание, ей очень понравилась ее внешность, особенно ее кудрявые длинные волосы, она не могла оторвать от них глаз, но затем непреднамеренно посмотрела в окно, и тут на нее нашло такое же чувство, какое она испытывала, когда старик рассказал ей о том, что случилось с семьей ее подруги.

Она узнала эту машину, это была старая «Хонда» серебристого цвета с откидным верхом. Эми снова перевела взгляд на девушку и теперь узнала и ее.

Повернувшись, девушка заметила Эми и, подойдя к ней с улыбкой на лице, попросила разрешения присесть рядом.

Эми прекрасно понимала, что это единственный человек, который может открыть ей глаза и начала заваливать ее вопросами.

Девушка сменила улыбку на сочувствующий взгляд, когда поняла, что все это время Эми была в полном неведении, и, перейдя на русский язык, отчего Эми была в полном изумлении, начала ей рассказывать о том, что на самом деле случилось в тот вечер.

Так же, как и Эми, девушка оказалась переселенкой. Ее тоже пригласили на ту вечеринку, только отличие у них было в том, что она жила тут уже не первый год и знала, как себя вести, не нарушая ни своих, ни местных устоев.

– В тот вечер я случайно оказалась на втором этаже, какой-то парень нес тебя на руках в комнату, а ты что-то выкрикивала на русском языке и пыталась высвободиться из его рук, тогда я ударила его коленом промеж ног и, забрав тебя силой, отвела в машину, где ты уже окончательно потеряла сознание. Когда мы подъехали к больнице, я позвала санитаров и, чтобы не остаться виновной и уберечь себя от проблем, уехала сразу же после того, как убедилась, что ты в надежных руках.

Услышанное повергло Эми в шок.

– Ты спасла мне жизнь, – задумчиво протянула она, отметив про себя, что-то, чего она больше всего боялась не произошло с ней в тот день.

– Звони, если захочешь поговорить, – сказала девушка, улыбнувшись и, оставив свои контакты, написанные на салфетке, вышла из кофейни.

Эми еще долго рассматривала салфетку, на которой было написано имя Лиза, затем рассчиталась и направилась в сторону дома.

Придя домой, она рассказала обо всем родителям. Отец с серьезным лицом слушал дочь и с облегчением выдохнул, когда она закончила. Мать, сильно обрадовавшись, сжала ее в своих объятиях и расцеловала, слезы счастья пробежали по ее щекам. Давно Эми не видела родителей в хорошем настроении, а когда увидела, поняла, что они действительно ничего не знали и пытались оградить ее от неприятностей.

Позже они настояли на том, чтобы она пригласила Лизу в гости.

На следующий день Эми позвонила Лизе и договорилась с ней о встрече. Она хотела уточнить некоторые волновавшие ее моменты.

Вечером они зашли в ресторан и так разболтались, что Эми на время забыла про вопросы, которые хотела ей задать.

У них оказалось много общего, даже города, в которых они родились, находились недалеко друг от друга, а на чужбине, чтобы почувствовать себя как дома, достаточно разговора с человеком, родившимся в той же стране.

Такие встречи они устраивали несколько раз в неделю. Лиза давала ей советы и уроки для жизни в этой стране, учила новому, а когда Эми выполнила просьбу родителей и пригласила свою новую подругу в гости, Лиза стала практически членом семьи.

Прошел почти год с тех пор, как они переехали в эту страну, за это время Эми выбрала себе колледж, в котором теперь собиралась учиться на архитектора и готовилась к поступлению.

Родители купили ей квартиру в центре Нью-Йорка рядом с колледжем, но она отказалась от подарка, заявив, что собирается жить в общежитии.

Пожив некоторое время в общежитии, она вскоре передумала и переехала в квартиру, подаренную ей родителями.

Прошло несколько лет. За это время она еще лучше научилась разбираться в людях. Как и раньше многие пытались воспользоваться общением с ней ради собственной выгоды, но она это замечала и переставала общаться с этими людьми.

Прокрутив всю свою жизнь у себя в голове, теперь она сидела и думала о Дэне.

«А что если он окажется таким же, тоже попытается воспользоваться мной или еще хуже, останется рядом и будет вносить только неразбериху в мою жизнь? А что если я ошибаюсь, может, я и вовсе ему не понравилась?.. Нет! Я же видела, как он на меня смотрит».

Он ей очень понравился, но теперь она боялась подпустить к себе человека, открыться ему, довериться, боялась снова сделать ошибку.

Глава 3

Дэн проснулся из-за яркого света и посмотрел в иллюминатор. Он проспал всего два часа, но самолет за это время успел догнать солнце, оставалось еще около шести часов полета, затем долгая пересадка и снова перелет.

В салоне самолета стояла приятная тишина, почти все спали, были слышны лишь монотонные звуки работающих двигателей и шепот перешептывающихся. Подняв спинку кресла, Дэн повернулся и посмотрел на Эми, голова ее лежала в паре сантиметров от его плеча, а прижатые друг к другу коленки упирались ему в ногу.

«Ну почему же ты не встретилась мне раньше, – думал он, смотря на Эми, – почему появилась именно сейчас, в тот момент, когда я сам не понимаю, куда лечу?»

До того, как он сел в самолет, ему казалось все простым, теперь же, когда он осознал, что обратного пути нет, его обуяло странное чувство, о существовании которого он давно забыл. Это чувство сложно описать словами, это не страх, не беспокойство, это что-то неприятное, но именно благодаря этому неприятному чувству он впервые за долгое время снова смог почувствовать себя живым.

Это чувство обязывало его к действиям, заставляло думать, возбуждало инстинкты и теперь он вспоминал, как проворачивал такое уже много раз, вспоминал с каким трудом добился своего положения, с какими проблемами столкнулся, и из каких неприятных ситуаций выбрался. По итогу, не зависимо от того, как бы сложно ему не было, он в любом случае добивался успеха, но все это было давно и теперь это чувство открывалось для него заново.

Это чувство было сравнимо с теми, что испытываешь на американских горках. Сначала ты с беспокойством ждешь, когда подойдет твоя очередь, затем с тем же чувством садишься в кресло и понимаешь, что сможешь сойти только после того, как аттракцион завершит свой цикл. Ты знаешь, что тебя ждет, тебе страшно, но несмотря на все это, в глубине души тебе сильно хочется прокатиться. Вагончик медленно начинает свое движение, дыхание сбивается, сердцебиение прибавляет обороты и, когда аттракцион резко срывается с места, ты больше не можешь думать ни о чем, кроме этой горки. Тебя тащит то вверх, то вниз, порой ты даже не понимаешь, в какую сторону тебя несет и вот, немного привыкнув и набравшись смелости, ты отпускаешь руки и полностью отдаешься потоку, чтобы он сам нес тебя по заранее заданному маршруту, а затем при виде спирали снова крепко хватаешься за поручни. Когда аттракцион заканчивает свой путь, ты сходишь на ровную поверхность, приходишь в чувство, смотришь на вагончик, на горку, которую только что преодолел, тихо материшься и, думая о том, что больше никогда в жизни сюда не вернёшься, уходишь, а затем либо с радостью, либо со страхом вспоминаешь об этой горке. Но вот проходит какое-то время, и ты снова едешь в этом вагончике, порой даже сам того не желая, но под чьим-нибудь предлогом, ведь сев в него один раз по собственной воле, ты, скорее всего, продолжишь кататься на этом аттракционе до тех пор, пока он тебе не наскучит.

Самолет тряхнуло, Эми резко открыла глаза, потянулась и посмотрела на Дэна полусонными глазами.

– Давно ты проснулся?

– Пять минут назад.

– Сколько сейчас?

– Если по Москве, то три часа утра.

Эми потупила взгляд и задумалась, она не могла спросонья сосчитать, сколько им осталось лететь.

– Как спала?

– Кошмары снились, – ответила она, смотря застывшим взглядом себе в ноги.

– Что-то с полетом?

– Нет, кошмары из прошлого…

В салоне самолета нарастал гул от голосов просыпающихся, вскоре проснулся и иностранец.

«Наконец-то», – подумала Эми и попросила его выпустить ее.

Приведя макияж в порядок, она снова села на свое место и посмотрела на Дэна, он в это время читал свою вторую книгу.

– Опять антиутопия! – воскликнула она, взглянув на название, и нахмурила брови, – ты что, ничего другого не читаешь?

– Эту я взял случайно, ничего про нее не знал, а ты, видимо, разбираешься, раз по названию определяешь жанр…

– Да нет, однажды она мне тоже как-то случайно подвернулась.

– А с этой что? Не стала читать? – Дэн кивнул головой в сторону книги, засунутой в кармашек сиденья, стоящего перед Эми.

– Нет… Ну, точнее, прочла пару страниц, а потом уснула, сложный день вчера выдался, переносы рейса… Жутко устала… – ответила Эми, глубоко вздохнув, – Ты в Нью-Йорк?

– Да, а ты?

– В Майами, – Дэн натянул улыбку, чтобы скрыть расстройство.

– Везет тебе, – протянула Эми, в ее мыслях они уже гуляли по пляжу, а теперь все рухнуло.

– Ты по работе?

– Нет, я домой.

– Вот как? Интересно… У тебя не русское имя, это говорит о том, что ты родилась в Америке, но у тебя нет даже акцента…

– Все не так, в Америку я переехала всего лишь несколько лет назад вместе с родителями, а имя Эми сокращено от полного имени Амалия, я летаю несколько раз в год к бабушке, а живу и учусь в Нью-Йорке… – протараторила Эми, а затем с интересом заглянула Дэну в глаза, – надолго ты в Майами?

– Не знаю, – Дэн пожал плечами.

– Как это ты не знаешь? Что ты там будешь делать, работать или учиться, или что там у тебя?

– Не знаю, – снова ответил Дэн, улыбнувшись.

– Ну, обратный билет-то у тебя есть?

– Да, конечно, вот, – Дэн достал билет из кармашка.

– На месяц, – произнесла Эми, взглянув на билет, – так значит ты путешествуешь?

– Ну, что-то вроде этого.

– Весь месяц будешь там или поедешь куда-нибудь еще?

– Не знаю, посмотрю по обстоятельствам, может, на следующий же день уеду, а, может, и не один месяц там просижу.

– Ага, конечно, – усмехнулась Эми, махая перед ним билетом, – тебе обратно через месяц!

– Я не собираюсь обратно.

– Как не собираешься? Если ты не полетишь, тебя оштрафуют, лишат визы и депортируют на родину.

– Чтобы депортировать, сначала нужно найти, – усмехнулся Дэн.

Эми смотрела на него с недоумением.

– Ты серьезно? Собираешься скрываться? Но ведь это опасно!

– Да нет же, это не опасно, скрываться я не буду, просто мне приятен такой вариант путешествий.

– Но почему? То-есть… Почему просто не собрать все документы, чтобы сделать все легально?

– Это слишком долго и нудно, не люблю заниматься бумажной волокитой, да и так ведь будет куда интересней.

– По-твоему штраф и проблемы лучше?

– Отчасти.

Эми с интересом и непониманием смотрела на своего нового знакомого широко открытыми глазами.

– Не понимаю, зачем тебе все это?

– Стало слишком скучно жить, – холодно ответил Дэн.

– Почему тогда именно Америка, думаешь там будет не скучно? Она в некотором смысле похожа на Россию, почему не Европа или какие-нибудь азиатские страны?

– Странный вопрос… Если бы мы летели в Европу, ты, наверное, спросила бы, почему я лечу не в Америку, – усмехнулся Дэн, – здесь я еще не был, а там был не один десяток раз, тут мне на первом этапе будет немного сложнее, а это как раз то, что мне нужно. Тут есть все, горы, реки, леса, океаны, пустыни, каньоны, чем-то, конечно, похоже на Россию, но тут все заселено, и расстояния от одного края страны до другого в три раза меньше. По этой стране можно путешествовать вечно, а розыска я не боюсь, тут легко можно потеряться в толпе, или скрыться на огромной территории.

Эми слушала все это, и в ней боролись восхищение и беспокойство, она представляла, каково было бы ей самой, если бы она решила в одиночку сменить обстановку до такой степени.

– Почему Майами, у тебя там друзья? – спрашивала она с нарастающим интересом.

– Нет, не знаю, просто ткнул пальцем в воображаемую карту и попал в Майами. Это лишь начальная точка, я хочу объехать всю страну.

– Чтобы объездить всю Америку нужны деньги, ты ведь не собираешься просить милостыню с протянутой рукой?

– Деньги у меня есть.

– В курсе, что валюта там другая? На рубли не сильно разживешься, – съязвила она.

– Спасибо за информацию, но на первое время мне хватит, затем что-нибудь придумаю.

–А что сказали близкие? – Эми пыталась выстроить диалог так, чтобы переубедить Дэна, но не знала, за что его зацепить.

– Они пока ничего не знают, я специально не стал им ничего говорить и отправил им письмо, оно дойдет примерно через неделю, думаю, к тому времени я обзаведусь местной сим картой и как-нибудь устроюсь.

– А работа у тебя была?

– А как же…

– Ты все бросил?

– Пришлось, но я не жалею, по крайней мере пока… Как приеду, возможно, найду какую-нибудь подработку.

– Подработку? И кем же ты собираешься подрабатывать?

– Кем придется… Не хочу надолго задерживаться на одном месте.

– Ну, например?

– Не знаю, много вариантов, можно устроиться на работу в автомастерскую или в ресторан, или отель…

– Судя по тем сферам, что ты перечислил, ты, видимо, думаешь, что ремонтировать машины или работать в ресторане, или что там еще… – она подумала, затем продолжила, – ты думаешь, что это просто? – спросила она, с возмущением взглянув на него, – думая, что это легкий способ заработка, ты сильно ошибаешься! Навряд ли, в тебе будут заинтересованы… Даже, чтобы раздавать листовки, требуется опыт, а по тебе, извини, не скажешь, что ты опытен в таких вещах…

– Ты неправильно меня поняла, если решила, что я считаю эти профессии легкими, это не так, ты все перевернула! И почему это по мне не скажешь? – возмутился Дэн.

– Кем ты работал неделю назад? – спросила Эми, окинув его взглядом.

– Причем тут это?

– Ты и сам знаешь причем, кем?

– Руководителем фирмы, – ответил Дэн, заранее зная, что она скажет в ответ.

– Вот почему!

– Звучит как комплимент.

– Это не комплимент, ты не сможешь заниматься такой работой.

– Какие поспешные и опрометчивые выводы. Я много где работал, много чего умею и не брезгую грязной работой. Я, может быть, для этой самой работы и еду. И вообще, так диалог не строиться… Получается, будто я оправдываюсь перед тобой, и с чего бы это?

– Зачем же менять страну? Мог бы попробовать устроиться на пилораму у себя дома, – Эми вспомнила, как в детстве ездила на работу к отцу.

– Я уже говорил тебе зачем.

За последние минуты она полностью изменила свое мнение о Дэне. Теперь ей казалось, что он богатый молодой человек, который решил попробовать себя в роли рабочего, решил поиграться с тем, что ему дано, решил обесценить то, что имеет…

«Так много людей пытаются достичь большего, а он, имея все, не ценит этого и даже, напротив, пытается пожить той жизнью, от которой многие пытаются бежать», – думала Эми.

– Все равно, не понимаю, для чего тебе все это…

– Чтобы снова почувствовать себя живым.

– А что, руководители не чувствуют себя живыми? – вспыхнула Эми, хотя и осознавала, что не вправе задавать ему такие вопросы, ведь сама не относилась к рабочему классу.

– Не знаю, как руководители, а я нет! И хватит употреблять это слово, звучит как клише, – ответил Дэн, не понимая, из-за чего она так завелась.

– И в чем же это чувство по-твоему выражается?

– Если бы это обсуждалось в другой обстановке, и между делом, то я, может быть, и ответил бы, но сейчас, нет! – отрезал Дэн, думая, что ставит точку в этом диалоге.

– Чем тебе не нравиться обстановка, я ведь просто интересуюсь?

– Ты не интересуешься, ты допрашиваешь!

– Это не так, я просто хочу, чтобы ты поделился со мной своими мыслями, хочу узнать, что значит для тебя чувствовать себя живым, – оправдывалась теперь Эми, понимая, что перегнула палку.

– А я не хочу.

Эми вспыхнула внутри от этих слов.

«Решил показать мне свой характер?» – подумала она, но вскоре успокоилась и продолжила разговор.

– Извини, я перегнула, просто хотела, чтобы ты поделился со мной своими мыслями, – она хотела добиться от него ответа, который доказал бы ей обратное в мыслях о нем.

– Я знаю, о чем ты думаешь… О том, что мне не приходилось сталкиваться с проблемами и сложностями в своей жизни, о том, что все, что у меня есть, мне поднесли «на блюдечке с голубой каемочкой» и, наверняка, ты более чем уверена, что после первых же сложностей и нестыковок с моими ожиданиями я испугаюсь и убегу обратно в свой уютный и ничем не обремененный, мирок. Так вот, я тебя разочарую – это не так. Я не так давно живу в этом мирке и именно от него теперь и бегу. Мне не нужны ни деньги, ни власть, ни чужое мнение, я прошел через многие преграды и теперь мне скучно, мне не нравится все это. Не нравится покупать какую-то вещь и не думать о том, сколько она стоит, не нравиться, что люди при знакомстве со мной, делают точно такие же поспешные выводы, как и ты, оценивая меня по одежке, не нравится общаться с людьми своего круга, с этими напыщенными болванами, не нравится то, на что идут люди со ступени ниже, чтобы попасть в этот круг, в это общество. Как раз такие люди затем и превращаются в этих напыщенных болванов, потому что как раз им и не приходилось сталкиваться со сложностями, им все досталось по блату, и теперь они, задрав носы, доказывают другим, что дошли до своего уровня без чьей-либо помощи.

Эми молча слушала Дэна и хлопала ресницами.

– Мне все это осточертело, когда-то я работал грузчиком, менял шины, раскладывал по полкам продукты в супермаркете и ценил то, что имел, ценил свою работу, ценил мизерную зарплату, на которую еле как можно было прожить, знал цену вещам и деньгам, думал несколько раз, прежде чем, что-то купить и целью жизни моей было стать таким, какой я есть теперь. Я делал все, чтобы добиться этого, и вот я добился. Теперь мне не приходиться думать, где бы достать побольше денег, я просто жду очередного поступления на карту, я уже их даже не трачу, у меня есть все, что должно быть для жизни у счастливого человека, но счастливым я себя назвать не могу. Зато могу назвать счастливым того парня, что чистит овощи на кухне в ресторане и мечтает когда-нибудь стать поваром, у меня же таких целей больше нет, я добился всего, чего хотел и делать в этой стране мне больше нечего. Мне двадцать семь лет и мне не нужен более высокий пост, не нужна квартира больше и лучше, не нужна машина быстрее и дороже, у меня слишком рано все появилось, у меня все есть, а когда все есть – это уже не жизнь, это существование. Боюсь представить, что будет с моими детьми, если они вырастут в такой обстановке, они ведь и не узнают жизни, они только и будут делать, что тратить нажитое мной, будут жить как амёбы, а я этого не хочу, и теперь я хочу начать все заново, хочу снова столкнуться с проблемами, хочу приключений, хочу снова почувствовать вкус жизни, может быть, даже хочу добиться своего положения снова, но в том месте, где мне неизвестны подводные камни, – говорил Дэн, смотря Эми прямо в глаза.

Эми пристально смотрела на него сбоку, и сердце ее замирало каждый раз, когда он делал паузу.

После того, как он закончил, наступило долгое молчание, Эми была крайне поражена услышанным, за долгое время она впервые встретила человека, чьи мысли совпадали с ее собственными.

Она долго думала, как бы ей продолжить разговор и вывести его на нейтральный уровень, ей казалось, что она задела его за живое, оскорбила его чувства и снова поставила себя в неловкое положение, но вдруг, самолет снова тряхнуло, и она в ужасе, забыв про все, схватила Дэна за руку и вжалась в спинку кресла.

Испугавшись резкого прикосновения, Дэн вздрогнул от неожиданности и, повернув голову, взглянул на Эми. Она смотрела стеклянными глазами в иллюминатор и не двигалась.

Смотря на нее, он снова почувствовал, что его тянет к ней. Его не сильно разозлил недавний разговор, он понимал, что она не наговорила бы ему всего этого, если бы обладала всей нужной информацией.

Когда самолет перестало трясти, Эми выдохнула и, переведя взор, увидела знакомый взгляд, таким же Дэн смотрел на нее после первой тряски. Ослабив руку, Эми убрала ее в сторону и, покраснев, перевела взгляд.

Заприметив в конце самолета двух стюардесс с передвижным ящиком, старый иностранец, сидевший все это время с газетой в руках, убрал ее в сторону и, приготовившись к приему пищи, с улыбкой на лице начал потирать руки.

Аккуратно раскрывая свои картонные коробки с перекусом, Эми и Дэн, как будто бы пытались скрыть друг от друга свое существование, даже во время приема пищи они старались делать все беззвучно, в отличие от иностранца, который как будто нарочно, как можно громче, скреб пластмассовой вилкой по одноразовой посуде и смачно отхлебывал чай из картонного стакана.

– Сколько нам осталось? – спросила Эми, нарушив молчание.

– Еще пять часов, – ответил Дэн, посмотрев на циферблат.

– Я уже устала, – утомленно произнесла Эми на выдохе и посмотрела на Дэна, – долгая у тебя будет пересадка? – спросила она с заинтересованностью и нежностью в голосе, намекая на то, что раскаивается и хочет продолжить общение.

– Почти сутки…

– Здорово! – воскликнула Эми, обрадовавшись услышанному.

– Что здорово? – Дэн приподнял бровь.

– Ты же планируешь посетить Нью-Йорк во время своего путешествия?

– Я никогда ничего не планирую.

– Почему?

– Есть поговорка: «Хочешь насмешить Бога, – построй планы».

– Ты запланировал лететь в Майами, и ты летишь в Майами.

– Я делаю то, что приходит мне в голову, – улыбнувшись, ответил Дэн.

– Хорошо, как скажешь… Что-нибудь на счет Нью-Йорка приходит тебе в голову?

– Мне бы хотелось везде побывать, а значит и в Нью-Йорке тоже, – Дэн кивнул головой.

– Так может быть сделать это сегодня, когда самолет приземлиться, вместо того, чтобы сидеть целые сутки в зале ожидания? Ты можешь выйти в город и что-нибудь посмотреть, заранее сложить картину о нем и, если тебе не понравится, в следующий раз уже не нужно будет сюда ехать. Сэкономишь кучу времени.

– Я думал об этом, вообще-то я всегда так и делаю, но тут мне кажется с этим немного сложнее, есть некоторые осложнения.

– Какие?

– Аэропорт находиться далеко, нужно знать, как добраться до города и как возвращаться обратно, нужно рассчитать время, нужен интернет, чтобы не заблудиться, тут ведь все другое, все непривычное… Я лучше пересижу, прилечу в Майами, заселюсь в отель, куплю сим-карту, отдохну и с ясной головой во всем разберусь.

– Хм, еще недавно ты говорил, что ты устал от всякой размеренности, сказал, что хочешь проблем, приключений… Так вот же они! А теперь бежишь от них… Мне кажется ты немого запутался в себе, – сказала Эми, чтобы подразнить его и отвернулась.

Дэн задумался, ее слова задели его, он хотел возразить ей, но понимал, что она права.

– Ты права, но не все сразу, нужно сделать все по уму, я давно уже не занимался подобными вещами, я и так лечу в неизвестный мне город, в неизвестную мне страну. Я немного изучил Майами и знаю, как и на чем добраться до центра, тем более я уже забронировал отель…

– Я надеюсь ты не серьезно.

– Почему?

– Кто угодно может забронировать отель и спросить у прохожих, как до него добраться, поэтому не выдумывай… Лучше скажи мне, раз уж ты такой ярый искатель приключений, как сам о себе отзываешься, сможешь ли ты просидеть сутки в четырех стенах, когда до Майами каких-то пару тысяч миль? Даже если ты выйдешь и поедешь туда на поезде, уже будет гораздо больше впечатлений, да и выйдет быстрее, подумай об этом, ведь ты покинул дом, чтобы снова почувствовать вкус жизни, так почему бы не начать чувствовать его уже сегодня? – говорила Эми с таким пылом, что Дэн начал поддаваться ее убеждениям.

– А зачем менять город? Что изменится?

– А что ты теряешь? Билет до Майами? У тебя ведь есть деньги, ты всегда туда успеешь.

Ей уже казалось, что не он, а она уехала из дома в поисках приключений, что это она бежит от наскучившей ей обыденной жизни. На мгновение ей даже представилось, что она как в вестерне, в ковбойской шляпе с широкими полями, ромашкой за ухом и штанах цвета хаки запрыгивает в вагон поезда, перевозящего уголь, с огромным, плотно забитым вещами рюкзаком, залазит на самый верх, и смотрит вдаль, любуясь закатом на фоне лесистых гор.

Дэн уже забыл о том, что хотел сделать все неспешно и правильно, сейчас он вспоминал, как когда-то взял с собой немного заработанных денег и, не зная ничего заранее, уехал за несколько тысяч километров от дома. Он шлялся по грязным, вонючим хостелам и искал работу в прежде неизвестных ему городах, не имея никаких связей, никаких знакомых, да даже если бы и имел, не обратился бы к ним за помощью, чтобы никому и ничем не быть должным за свой возможный будущий успех. Он не хотел, чтобы потом его попрекали тем, что когда-то оказали ему услугу, поэтому он в одиночку проходил через все испытания, и какое же светлое чувство на душе было всему этому наградой после того, как все благополучно завершалось.

Он вспомнил, как однажды ему отказались выплачивать зарплату в одном городе после того, как узнали, что он уезжает в другой. Сейчас он вспоминал это с радостью, он был благодарен жизни за то, что она преподнесла ему такой урок, ведь тогда, проехав с копейками в кармане через пять городов и успев побывать в каждом из них по одному дню ради путешествий, замещая сон в отеле сном в автобусе или поезде, он приехал в последний город, где потратил почти все деньги на жилье, а утром у него осталась сумма, которой хватило бы лишь на скудный обед, но несмотря на это, он выкрутился и спустя пару месяцев добился успеха.

Теперь он слушал Эми и вдохновлялся ее речью.

– Что скажешь? – спросила она после недолгой паузы.

– Ты права… Теперь придется кидаться в омут с головой. Посмотрим, что из этого выйдет.

– Ты серьезно? Не думала, что ты так резко передумаешь, – произнесла Эми, радуясь тому, что смогла его переубедить.

– Да, ты все верно сказала, я ведь здесь для этого, – спокойно ответил Дэн, улыбнувшись, но внутри у него бушевало беспокойство, отчего ему становилось еще радостней. Давно он не испытывал такого внутреннего диссонанса.

– Так и что же, что будешь делать дальше?

– Не знаю, придется полагаться на случай, выйду из аэропорта и пойду, куда глаза глядят.

Эми обрадовалась, что своей речью смогла изменить ход его мыслей, и теперь боялась, что как только они прилетят, он вместе с ней выйдет из самолета и пойдет своим путем, оставив ее в одиночестве.

«Что же делать, как не упустить его?» – думала она.

– На кого ты учишься? – спросил Дэн, нарушив молчание.

Глава 4

За время полета Дэн и Эми еще сильнее сблизились. Она рассказывала про учебу, про архитектурные достопримечательности Нью-Йорка, про то, как она переехала в эту страну, а Дэн разбавлял все забавными историями из жизни, не заостряя внимание на серьезных моментах, больше выступая слушателем и изредка вставляя свои мысли, будоражащие подсознание Эми. В общении чувствовалась гармония, за все это время уже не раз между ними пробегала искра, это было понятно по взглядам, жестам, голосу, было понятно, что их симпатии взаимны. Во время тряски Эми все так же хватала Дэна за руку и крепко сжимала ее, но зачастую делала это уже специально.

Самолет приступил к снижению, Дэн посмотрел в иллюминатор, стараясь отыскать хоть небольшой клочок земли, но кроме облаков еще ничего не было видно.

– Ну что там, уже видно землю? – Эми вытянулась и посмотрела в иллюминатор, чтобы тоже что-нибудь разглядеть.

Теперь в иллюминаторе отражались два улыбающихся лица. Самолет резко накренился, и их головы легонько столкнулись.

Впервые их глаза и губы были на таком близком расстоянии, улыбки сошли с лиц, мгновение они смотрели друг другу в глаза и думали об одном и том же.

– Ой, – произнесла Эми, засмущавшись, и поспешила вернуться в кресло.

В салоне самолета снова началась суета, стали слышны потягивания и кряхтения проснувшихся, мамаши одевали детей, которые готовы были с разбега выбежать из самолета, а стюардессы ходили по салону и собирали пледы.

Как и всегда последние минуты самые сложные, особенно, когда чего-то ждешь, кажется, что они тянутся целую вечность. Иностранец уже в десятый раз снимал и одевал свою кепку, сопровождая это какими-то звуками, ерзал по полу ногами, меняя свою позу, вытягивал шею и, широко раскрывая глаза, заглядывал в конец самолета, как будто ожидая, что сейчас из-за занавесок выйдет знаменитость, на которую обязательно нужно посмотреть. Все это страшно бесило Дэна.

«Почему нельзя спокойно дождаться прилета, –думал он, – ведь гораздо приятнее, если уж так не терпится, лечь с закрытыми глазами и ждать, чем ерзать и напрягать остальных… Сейчас, как только самолет приземлится и остановится, все встанут и, как обычно, начнут толкать друг друга в проходе, стремясь к выходу, но самолет будет стоять еще минут десять, затем сначала выпустят пассажиров бизнес класса и только потом всех остальных».

– Не забудь, – сказала Эми, достав книгу из кармашка, и протянула ее Дэну.

– Почему, несмотря на отмену рабства и крепостного права, когда мы уже давно живем в равноправном обществе, так яро выступающем за свободу и права человека, в самолетах нам, свободным людям, до сих пор дают понять, что есть такое понятие как классовость, что одним дозволено больше, чем другим? Это неправильно. Никогда в этом мире ничего не наладится, власть и привилегии всегда будут самым желанным для людей, и никто у них этого не отнимет, – произнёс Дэн, смотря на закрытую штору в головной части самолета, – если они так рьяно пытаются стереть эти грани, то персональное обслуживание и услуги – вот единственное, за что места в бизнес классе должны стоить так дорого. Никто кроме органов, наделенных властью, не вправе препятствовать выходу из самолета! Вот будет интересно посмотреть на лица стюардесс и пассажиров бизнес класса, когда толпа людей, недовольных тем, что их пытаются принизить и ущемить в их правах, препятствуя выходу из самолета из-за того, что сначала должны выйти те, кто смог позволить себе билет подороже, отодвинет занавеску и пройдет как ни в чём ни бывало к выходу, несмотря на требования стюардесс ожидать, пока не выйдут привилегированные…

Эми молча посмотрела на Дэна и задумалась.

«Классовость… На самом деле сейчас она процветает как никогда, и это после стольких трудов добиться равенства… Почему она так процветает? Потому что богачам становиться все сложнее выделяться в толпе, теперь почти каждый может себе позволить то же, что и они, их стало слишком много… На самом деле не так уж много отличий между богатым человеком и человеком среднего класса, у одного машина за десять миллионов, у другого за пол миллиона в кредит, но оба они сидят зимой в теплой машине, стоя в пробке, и ждут, пока освободиться проезд. У одного квартира в центре за пятьдесят миллионов, а у другого за пять, но на окраине города, откуда он с легкостью добирается до центра на своей машине стоимостью в пол миллиона… Придя домой, один достает из винного шкафа игристое за пять тысяч, потому что хочет почувствовать цитрусовые нотки и искрящую кислинку, а другой пьет игристое за пятьсот рублей по акции, и ему нравится, а эффект один и тот же! Раньше был дефицит продуктов и вещей, а сейчас их хоть завались, ты можешь позволить себе все, что только душе твоей угодно! У богача вилла за границей, которая стоит несколько десятков миллионов долларов, а ты едешь горящей путевкой на две недели туда же, где находится его вилла, и наслаждаешься теми же видами, смотришь на тот же закат, пьешь и ешь почти все то же, что и он, но лишь с некоторыми отличиями. Ты можешь позволить себе почти все то же, что и он, поэтому богач и бесится. Ему ничего не остается, кроме как прибегать к унижению других людей при помощи косвенных моральных ценностей, но это только ему так кажется, тебя это вообще никак не задевает, поэтому он едет почти на такой же машине, но с мигалкой, ведь в это сложное время ему нужно хоть чем-то выделяться. Теперь единственной прелестью для них является возможность показать, насколько больше они могут себе позволить, а показать это теперь очень сложно, но это касается только тех, кто действительно себя так ставит», – думал Дэн, разглядывая иностранца, вытягивающего шею и пытающегося что-то разглядеть за занавесками.

Дэн снова взглянул в иллюминатор, теперь внизу виднелись огромные каменные острова, он позвал Эми, чтобы вместе полюбоваться видами этого большого города. Внизу, совсем рядом с водой, виднелись огромные небоскребы вдоль берега, магистрали сменялись спальными районами, самолет накренился в левую сторону, и теперь они пролетали рядом с широкой серой рекой, по которой плыли крошечные яхты. Берега этой реки соединялись несколькими мостами, и каждый из них отличался друг от друга, затем крыло самолета перечеркнуло этот пейзаж, и теперь вдалеке стал виден огромный прямоугольный парк в самом центре города, окруженный высотками и широкими улицами со всех сторон.

Увиденное восхитило Дэна, его переполняла гордость и восторг от того, что он снова отправился дикарем в путешествие. С высоты птичьего полета ему показалось, что это самое красивое место из тех, где он когда-либо бывал и навряд ли он изменил бы свое мнение, сойдя на землю.

Пилоты выпустил шасси, и Дэн посмотрел на Эми довольными глазами. Как только самолет остановился возле рукава, люди, сидевшие возле прохода, повыскакивали со своих мест, игнорируя горящий знак «пристегнуть ремни», и принялись доставать свои сумки с багажных полок.

– Смотри, сейчас будут полчаса стоять и ждать, когда же их выпустят, – сказала Эми, кивнув в сторону прохода.

Дэн посмотрел на нее с удивлением.

– Да уж, пройдет несколько минут и по салону начнут раздаваться цыканье и глубокие вздохи, но они все равно будут продолжать стоять, потому что садиться обратно после того, как простоял несколько минут на ногах будет глупо, да и вдруг в это время откроют занавеску и разрешат выходить, тогда снова придется вставать и пытаться втиснуться в толпу, пытающуюся снести все на своем пути, – сказал Дэн и они вместе рассмеялись.

Здоровяк с соседнего ряда, услышав этот разговор, смерил Дэна взглядом и сел на место, чем еще больше рассмешил Эми.

После того, как толпа прошла, Эми, рассказывая в это время историю, случившуюся с ней в один из таких перелетов, встала на ноги и выпустила Дэна. Он достал сначала свой рюкзак, затем ее сумку, и они вместе направились к выходу, как будто бы изначально сели в самолет вместе и уже много лет знали друг друга.

Выйдя из рукава в зал аэропорта, они заняли разные очереди для прохождения паспортного контроля и условились дождаться друг друга в зале ожидания, чем ещё сильнее взбудоражили свои чувства, понимая, что каждый из них хочет, как можно больше оттянуть момент расставания.

Стоя один от другого в трех метрах, они незаметно поглядывали друг на друга, стараясь как можно лучше зарисовать образ в своей голове.

Пройдя паспортный контроль, они еще долго шли вместе по длинному коридору, Эми в это время засыпала Дэна вопросами, а он спокойно отвечал на них с легкой улыбкой, неся ее багаж и наслаждаясь ее сдержанной красотой.

После того, как стали видны двери выхода из аэропорта, наступило трудное молчание и неловкость. Вся эта обстановка теперь давила на них. Дэн с радостью пролетел бы еще несколько суток рядом с ней, лишь бы не расставаться, но не мог себе этого позволить. У него были сосем другие планы.

Выйдя из прохладного серого здания на улицу, Дэн посмотрел по сторонам. Все вокруг было выкрашено в один цвет: серые бордюры, серые стены, серые бетонные дорожки, да и весь аэропорт, что внутри, что снаружи, был серым. Всю эту серость разбавлял лишь желтый цвет машин и черный асфальт, ни одного деревца, ни одной лужайки не было в округе. Все это было как снег на голову, как будто депрессия материализовалась и превратилась в желто-серый мир.

Из дверей аэропорта вышла радостная толпа туристов и начала фотографироваться на фоне серых стен, обходя, стоящих прямо возле выхода, Дэна и Эми.

– Тебе в центр? – спросил Дэн, заметив остановившийся автобус.

– Нет, мне дальше, – ответила Эми, приложив телефон к уху.

– А он туда не едет?

– Кто?

– Автобус, – Дэн кивнул головой в сторону остановки.

– Нам не нужен автобус, – ответила Эми, мило улыбнувшись.

– Почему? – спросил Дэн, переведя взгляд на фотографирующихся у серых стен туристов, и не мог понять, чему они так радуются.

– Доброе утро! – крикнул человек в черном костюме с наушником в ухе и, подойдя к Эми, косо посмотрел на Дэна, – ты без сумок? – спросил он.

– Доброе, она у Дэна, – ответила Эми с улыбкой.

Дэн с недоумением посмотрел на Эми, а затем перевел взгляд на человека в костюме.

– Это мой водитель.

– Позволите? – спросил тот, указав рукой на сумки.

Дэн кивнул головой и отдал сумку водителю.

– Пойдем, – сказала Эми и, взяв Дэна за руку, направилась к черному «Майбаху», – сейчас доедем до центра, и купим тебе сим-карту.

– Подожди, – сказал Дэн, почти дойдя до машины, и остановился.

– Что такое? – Эми остановилась и с улыбкой посмотрела на него.

– Я кое-что вспомнил, – улыбнувшись, сказал он, – ты знаешь, о чем я… Это слишком просто… Нужно сразу прочувствовать этот город, таким какой он есть, без прикрас. Хочу начать свой путь без чьей-либо помощи… Спасибо за предложение, но я доберусь до города на автобусе.

– Что за глупости? Поехали, – с улыбкой произнесла Эми.

Дэн поджал губы и, улыбнувшись, молча помотал головой.

Эми растерянно посмотрела ему в глаза, она не понимала зачем он это делает, ей было обидно. Все, что она нарисовала у себя в голове начинало рушиться, внутри нее маленький капризный ребенок топал в истерике ногой и заливался слезами, теперь злость переполняла ее, и сердце выпрыгивало из груди.

– Не понимаю, к чему эта гордость… – сказала она, посмотрев на радостных туристов, столпившихся возле серого здания, чтобы сделать безвкусный снимок.

– Это не гордость… – начал Дэн, но Эми перебила его.

– Ну да, конечно… Не думаю, что ты отказался бы от моей помощи, если бы я не произнесла слово «водитель», а сказала бы, например, что вызвала такси.

– Да нет же, это здесь не причём, – произнес Дэн с улыбкой.

Эми грустно усмехнулась и покачала головой.

– Спасибо за все, рад был с тобой познакомиться. Жаль, что мы не встретились раньше, надеюсь, мы еще увидимся, – Дэн обнял Эми и, посмотрев на нее в последний раз, пошел к подъезжающему автобусу.

Эми оторопела от этих слов.

«Он противоречит сам себе, – она не понимала, зачем он ее отталкивает, – сначала говорит приятное, а затем убегает», – ей хотелось отвесить ему чемоданом по голове, а затем поцеловать, но было поздно, она уже села в машину, а он скрылся в толпе.

Глава 5

– Как долетела? – спросил осклабившийся водитель, видимо, по-настоящему радующийся прилету Эми, а она потерянно смотрела в окно и не слышала его.

– Все в порядке? – спросил он, насторожившись, и повернулся к ней.

– Да, конечно, устала только, – ответила она с легкой улыбкой.

– А, – протянул водитель, – я тоже не люблю долгие перелеты, летел я как-то раз… – начал он, но Эми, погрузившись с головой в свои мысли, его абсолютно не слышала.

«Что это было? Почему он так поступил? Изменился за считанные секунды… А что, если он что-то не так понял и сейчас опомнится? Я ведь даже не знаю его фамилии», – думала она.

Дэн в это время дошел до остановки и, взглянув на автобус, увидел зеленое информационное табло с большой белой надписью «Centre», прикрепленное к лобовому стеклу. Сейчас эта табличка заставляла работать на себя все его серое вещество, затуманенного потрясением мозга.

– Сколько стоит проезд? – спросил он у водителя, зайдя в автобус.

Водитель молча показал пальцем на табличку, висевшую над валидатором.

Дэн устало сел возле окна и, поставив на рядом стоящее сиденье рюкзак, задумался. В салон зашли те самые туристы, началась возня. Гам, создаваемый их восторженными голосами, мешал сосредоточиться. Один из них фотографировал водителя, а другой, сидящих на креслах, товарищей.

«Может они сбежали из психбольницы, и их еще не поймали? – думал Дэн, рассерженно глядя на них, – какие безвкусные люди, какие наивные… Они и вправду думают, что никто не догадывается, насколько неискренни их улыбки? А может они и правда радуются? Для чего они делают эти фотографии? Неужели они думают, что их друзьям будет интересно смотреть на одни и те же ощерившиеся лица, занимающие пол фотографии: «вот это мы со стеной, а тут со столбом, а вот здесь статуя свободы, но мы решили, что вам будет интереснее посмотреть на наши улыбающиеся физиономии…» – Дэн глубоко вздохнул и, посмотрев в окно, вспомнил об Эми, – какой же странный человек, – подумал он про себя, – столько лет ждать, когда появиться тот самый человек, а затем отвергнуть его из-за каких-то принципов…»

Он сидел и ненавидел себя, ненавидел свой характер. После многих попыток он понял, что бесполезно искать своего человека, бесполезно знакомиться с какой-нибудь понравившейся девушкой, в любом случае, рано или поздно, вы не сойдетесь взглядами или чем-нибудь еще. Со временем он пришел к выводу, что человек, уготованный ему судьбой, сам появиться перед ним в самый неожиданный момент. Когда Всевышнему это будет нужно, он удостоит тебя этой чести, и вот, кажется, это произошло.

«Почему ты отверг ее? – ломал он себе голову, – почему, прожив так долго в одиночестве, и, придя к выводу, что самым важным в жизни является человек, который будет с тобой рядом, ты, наконец-то, его встретив, отказываешься от него? Совсем не обязательно было показывать свою гордость и упрямство, можно было бы и мягче обойтись с ней… Нужно было хотя бы записать ее номер, узнать фамилию, узнать, в конце концов, название колледжа, в котором она учится…»

Вдруг в салон автобуса резко вбежала темноволосая девушка, одетая как Эми. На миг сердце Дэна замерло, а взгляд приковался к ее затылку. Он ждал, затаив дыхание, когда же она повернется, но мимо носился турист с огромным фотоаппаратом и с большим энтузиазмом что-то громко выкрикивал своим товарищам, заграждая проход своим огромным телом. Дэн вытянул шею и попытался сфокусировать свой взгляд на девушке, но двигающаяся голова туриста все время ему мешала и, хоть он был противником насилия и пацифистом, в этот момент у него задергался глаз и ему захотелось разбить этот огромный фотоаппарат о его голову.

Через мгновение девушка, стоя за спиной туриста, похлопала его по плечу, чтобы тот дал ей пройти и, когда тот освободил проход, Дэн смог разглядеть ее лицо.

«Это не она», – подумал он и, грузно вздохнув, уставился в пол.

Мимо проносились автомобили, вдалеке из окна были видны небоскребы и темные дождливые тучи, нависшие над городом. Эми смотрела на линии электропередач, связанные пролетавшими, как будто птицы, столбами, на заправки и ресторанчики, разбросанные как попало по огромному участку дороги и на желтые линии, так ярко выделяющиеся на черном асфальте. Водитель все еще что-то рассказывал, не сводя глаз с дороги, а Эми по-прежнему его не слушала, она все сидела и думала о Дэне.

«Что он хотел показать этим своим поведением? Хотел, чтобы я начала уговаривать его сесть в машину? Самовлюблённый эгоист, так и врезала бы ему… И что это еще значит: «надеюсь мы с тобой увидимся…»? Чтобы надеяться на следующую встречу, не нужно показывать свой характер на первой! Зачем все это общение, зачем все эти взгляды, прикосновения? Сидел бы себе и читал свои дурацкие книжонки. Не нужно было расталкивать его, когда разносили напитки. Лучше бы сидел и мучился с пересохшим горлом, а потом еще и томатным соком его облить, чтобы красочнее было», – она даже хихикнула, представив это, но вскоре снова погрузилась в свои мысли, а водитель, приняв смешок на свой счет, принялся рассказывать свою историю с еще большим воодушевлением.

Теперь она вспомнила его слова: «Жаль, что мы не встретились раньше».

«А если он не из гордости вовсе? Может быть, зря я так думаю о нем? Может, есть какие-то другие причины?» – думала она, ломая пальцы на руках.

– Стой! – звонко произнесла Эми, посмотрев на остановку, которую водитель только что проехал.

– Что случилось? – оборвав свою историю и сменив довольную ухмылку на тревожное выражение лица, напугано спросил водитель, резко съехав на обочину.

– Кажется я кое-что забыла, – сказала Эми, взглянув на водителя широко открытыми и напуганными глазами.

– Ну ты даешь… – протянул водитель, – я уж подумал, что что-то серьёзное случилось, – произнес он на выдохе и, растерев пальцами лоб, включил поворотник и начал разворачиваться, но Эми, не объясняя причин, попросила высадить ее прямо на обочине.

– Я сама доберусь до аэропорта, не волнуйся за меня, мне нужно проветриться, подумать, – нерешительно сказала она, – поезжай пока что в город, там, если что, и встретимся, – Эми вышла из машины и захлопнула дверь.

Она решилась переступить через свою гордость и сделать первый шаг Дэну навстречу.

Водитель, обдумывая происходящее, ещё немного постоял, затем нажал на педаль газа и медленно отъехал.

Стоя на остановке, Эми думала, что скажет Дэну при встрече, осталось много нерешенных вопросов и, несмотря на то, как он себя с ней повёл, ее тянуло к нему.

Большой автобус, на лобовом стекле которого виднелась зеленая табличка с большой белой надписью «Centre», остановился напротив Эми.

Зайдя внутрь, она первым делом обратила внимание на толпу иностранцев, стоящих посреди прохода. Они закутались в огромный американский флаг и фотографировались на фоне огромного панорамного окна. Она вспомнила их, это были те самые люди, что фотографировались у стены, возле аэропорта.

«Нужно вести себя спокойнее, иначе он заметит волнение и сразу все поймет», – думала Эми, ища глазами Дэна, она хотела, но боялась его увидеть.

Пробираясь вглубь салона, она заметила еще двух людей из той же компании, это были мужчина и женщина лет тридцати пяти, на голове мужчины была панама бежевого цвета, одет он был в клетчатую рубашку, бриджи и кеды. Создавалось впечатление, будто их вывели на прогулку, одев перед этим в однотипную форму, отличавшуюся лишь расцветкой. Они сидели в глубине салона, женщина одной рукой держала мужчину за шею, а другой прикладывала белую ткань к его окровавленному носу, а он, откинув голову, что-то ей говорил, держа в руках фотоаппарат с разбитым объективом.

Пройдя до конца салона и обратно, тщательно всматриваясь в лица пассажиров, она пыталась найти среди них знакомое и так сильно полюбившееся ей лицо, но сделав круг, поняла, что его здесь нет.

«Как же так, можно было бы подумать, что он уехал на другом автобусе, но туристы… они вышли в одно и то же время с нами, а значит именно этот автобус отправился первым, – подумала Эми, посмотрев на иностранцев, и села в конце автобуса. – Какие нелепые… – думала она, оглядывая одного из них с ног до головы, – а что, если он поехал другим автобусом? Может, посмотрел на них и решил, что не хочет ехать в такой компании, может, решил поехать следующим рейсом?» – подумала она и, выйдя из автобуса, оказалась на пустой остановке.

Недалеко от остановки стояло здание, поделенное на две равные части, в одной был супермаркет с огромной вывеской, а в другой что-то вроде стейк-хауса. На парковке, рассчитанной на десять машин, не было ни одной, видимо, заведение не пользовалось популярностью.

До прибытия следующего автобуса оставалось еще примерно полчаса и, чтобы не стоять на месте, она решила немного прогуляться.

Скоротав время и купив содовой в супермаркете, Эми снова дошла до остановки и взглянула на часы. Прошло лишь десять минут. Несмотря на тучи, до сих пор висевшие над городом, на улице было жарко. Эми оставила в машине свой багаж, но забыла снять куртку, которая теперь была обмотана вокруг ее талии и связана рукавами. Она была изнурена полетом, ее клонило в сон и только банка с ледяным напитком не давала ей уснуть: холодные капли конденсата стекали со стенок банки ей в руку, приводя ее в чувство. Она уже не терзала себя мыслями о том, что ей предстоит. Теперь ей хотелось поскорее лечь в свою постель.

Автобус должен был подъехать с минуты на минуту. Взглянув на часы, она встала со скамейки и начала всматриваться вдаль, будто он, заметив с каким нетерпением она его ждет, приедет быстрее. Она боялась, что водитель, не заметив ее на неприметной остановке, пронесется мимо нее на всей скорости.

Наконец-то вдали показался автобус, ее сонное состояние пропало, и внутри что-то зашевелилось. Точно такой же автобус, точно с такой же зеленой табличкой на лобовом стекле остановился в трех метрах от нее. Ей показалось, что она это уже видела и готова была снова увидеть группу иностранцев, делающих безвкусные фотографии.

Водитель автобуса вышел и начал что-то отдирать от лобового стекла.

Зайдя в задние двери автобуса, Эми начала проводить поисковую операцию, всматриваясь в лица людей и пытаясь отыскать среди них то самое.

«Ничего не понимаю», – подумала она, обойдя весь автобус.

Кроме мест на последних рядах, все было занято. Сев в конце автобуса у окна, Эми подтянула колени к груди и, склонив над ними голову, обняла ноги обеими руками. Она не могла поверить, что его здесь нет.

«Куда же он мог подеваться, – думала она, – навряд ли он решил поехать на третьем автобусе, может, все-таки решил лететь дальше? Или поехал на такси?..»

Отодрав огромного жука от лобового стекла, водитель сел на свое сиденье, закрыл двери и начал движение, но не успел он проехать и пяти метров, как вдруг резко затормозил и снова открыл двери автобуса.

В салон вбежал запыхавшийся молодой человек с мороженым в руке, на нем были надеты черные джинсы с дыркой на месте колена, белая футболка с угловатым вырезом, а на спине висел огромный рюкзак. Он заплатил за проезд и пошел в конец автобуса.

«Что за бешеный день? Что за бешеная жизнь? Снова что-то нашла и тут же потеряла… Лучше бы и не встречала его вовсе, нужно все это забыть, прийти домой, лечь в постель, а затем проснуться и ничего этого не помнить, – думала Эми, но от этих мыслей ей стало не по себе, – нет! Так нельзя, я обязательно встречу его когда-нибудь, возможно, даже завтра!»

Ей очень хотелось спать, но, несмотря на утомление, жару и укачивающий ее автобус она не могла уснуть. Мысли, солнечный свет, проникающий в окна автобуса и шум переговаривающихся между собой людей, мешали ей. Она подняла голову и посмотрела в окно, затем, глубоко вздохнув, перевела взгляд и остановила его на утомленном, опечаленном, смотрящем в одну точку перед собой, парне, сидевшем у окна, она не могла поверить своим глазам. Это был Дэн!

Глава 6

Он сидел, вытянув свои длинные ноги в полный рост и смотрел в окно, казалось, что глаза его смотрят в никуда, он выглядел как врач, возвращавшийся домой после трудной операции, длившейся более суток, которая была завершена успешно, но пациент всё равно умер. На соседнем кресле лежал его огромный черный рюкзак, служивший ему подлокотником, голова его была прижата к окну, а в левой руке он держал мороженое и думал, что из-за своей строптивости, гордости и глупости потерял человека, посланного ему судьбой.

«Это невозможно… Как он тут оказался? Еще минуту назад его здесь не было», – думала Эми, смотря на Дэна безумным взглядом.

В это время капля растаявшего мороженого скатилась по его пальцам и упала на пол. Он полез в рюкзак за влажными салфетками, но, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, поднял голову и, встретившись взглядом с Эми, застыл в полном ошеломлении.

– Что ты тут делаешь? – спросил он после длительного молчания.

Эми до сих пор не верила своим глазам.

«Может быть это сон?» – думала она и сердце ее выпрыгивало из груди от волнения, но снаружи всего этого не было видно.

– Домой еду, – ответила она с полным спокойствием, удивляясь собственному самообладанию и тому, как это у нее так вышло.

– А как же водитель? – спросил Дэн, смотря на нее с недоумением.

В ответ на это Эми лишь странно посмотрела на него, будто не понимая вопроса.

– Твой водитель… Я видел, как ты села в машину, – мороженое продолжало стекать по его руке.

– А, да, – протянула она, – но это не мой водитель, это водитель отца и машина тоже… вечно в ней что-то ломается… Он остался на остановке дожидаться эвакуатора, а я решила самостоятельно добраться на автобусе.

– Странно… – удивился Дэн, вспоминая новый «Майбах».

– Ничего странного, машины ломаются… – ответила Эми, поражаясь тому, откуда в ней берется это вранье.

– А что за остановка? – задумчиво спросил Дэн, вытирая руку.

– Остановка? – выпалила Эми, не успев даже понять сути вопроса, испугавшись, что он мог видеть, как она ждала автобус.

– На какой остановке сломалась машина? Тут рядом или возле аэропорта?

– Мы только что проехали ее, – ответила Эми и тут же мысленно дала себе подзатыльник.

«Хватит нести чушь!» – она боялась запутаться в собственной лжи.

– Странно, я был там, но твоей машины там не видел…

– Наверно, просто не заметил, – Эми пожала плечами, – а ты что делал на той остановке? – с интересом спросила она, пытаясь так же, как и Дэн, собрать пазл у себя в голове.

– Зашел в магазин за мороженым, жарко на улице, – ответил он, роясь в воспоминаниях и пытаясь отыскать машину возле остановки.

– Можно было доехать до города и купить мороженое там.

Дэн взял рюкзак и перешел на ту сторону, где сидела Эми.

– Знаешь, это очень удивительно, что мы с тобой встретились снова… Я очень этому рад, – с улыбкой произнес он, сев напротив нее.

Эми улыбнулась в ответ и покраснела.

– Так почему же ты не доехал до города?

– Я почти сразу вышел из автобуса, проехал всего одну остановку от аэропорта, вышел и пошел пешком, вот и дошел до той остановки с супермаркетом, – Дэн указал рукой в направлении остановки.

– У тебя кровь на руке! – воскликнула Эми и, достав влажные салфетки из открытого кармана рюкзака Дэна, начала обрабатывать рану, держа его за руку.

– Да ладно тебе, всего лишь царапины, – сказал Дэн, пытаясь отнять руку.

– Зачем же ты вышел из автобуса? – Эми притянула руку обратно.

– Помнишь группу иностранцев?

– Да, такие странные, я их… – чуть не проболталась Эми.

– Что их?

– Видела возле аэропорта.

– Ну да, я тебе про них и говорю.

– Так что там?

– Они сели вместе со мной в автобус… Устал на них смотреть… Такие глупые улыбки, ужасный неискренний смех, как из психоделического фильма, они все время друг друга фотографировали… Взбесили, пришлось выйти…

Закончив обрабатывать царапины, Эми вспомнила иностранца с разбитым фотоаппаратом.

– Так это ты избил того иностранца? – удивленно выпалила она.

Дэн посмотрел на Эми, нахмурив брови.

– Того, что был в том автобусе и фотографировал!..

– Чего? Никого я не бил, – ухмыльнулся Дэн.

– А тогда откуда это? – спросила Эми, показав на его руку.

– Упал, запнулся о камень, – стыдливо произнес Дэн, посмотрев на порванную штанину через которую было видно окровавленное колено.

– Кошмар, – протянула Эми и снова начала доставать влажные салфетки, – я уже подумала, что это ты его побил и разбил ему…– запнулась она, поняв, что проговорилась и, кашлянув, начала обрабатывать рану на ноге с надеждой, что сказанное вслух, не будет принято во внимание.

Дэн сразу же сложил пазл в своей голове и улыбнулся.

– Так значит ты видела тех иностранцев в автобусе? – спросил он.

– Да, – холодно ответила Эми, не придавая этому значения.

– Как же это вышло? Ведь те иностранцы ехали на другом автобусе.

– Подожди, я тут занята вообще-то, – ответила Эми с деловым видом, не отрывая глаз от колена.

«Ну и как ты теперь будешь выкручиваться?» – думала она.

«Если все на самом деле так, как есть, то не стоит пренебрегать тем, что сделала Эми для встречи», – подумал Дэн и убрал дурацкую ухмылку со своего лица.

Закончив обрабатывать рану, Эми подняла голову, посмотрела Дэну в глаза и, поджав губы, начала рассказывать свою историю.

– Когда машина сломалась, мы остановились возле той остановки прямо на обочине, а через несколько минут рядом с нами остановился автобус. Я решила, что не стану дожидаться эвакуатора и доеду до города на нем, а когда зашла внутрь, увидела тех самых иностранцев. Они стояли в центре салона, я решила обойти их и сесть сзади, но там сидели еще двое из той же компании, у одного из них в руках был разбитый фотоаппарат, а из носа шла кровь. Водитель автобуса за считанные секунды помог наладить машину, и я снова пересела обратно, но когда автобус уехал, мы проехали пару метров и снова заглохли, – быстро отчеканила Эми, поражаясь тому, что только что придумала.

Дэн посмотрел на нее пристальным взглядом, а затем усмехнулся.

– Что? – спросила она, нахмурив брови.

– Зря я вышел из того автобуса, нужно было остаться, чтобы посмотреть, что произойдет с этим иностранцем… Я ведь как раз и вышел, чтобы не разбить фотоаппарат о его голову… Интересно, кто же это сделал?

После того, как Дэн это сказал, автобус начал проходить крутой поворот. Багаж начал кататься по полкам и вываливаться с них. Эми схватилась руками за рядом стоящее сиденье, чтобы удержаться на месте, а Дэн ударился головой об окно.

– Кажется, теперь я знаю, как он разбил фотоаппарат…

Глава 7

Автобус остановился на пересечении оживленных улиц.

За время поездки они снова разговорились, но в голосах уже чувствовалась сильная усталость и сонность.

– Где мы вышли? Это не похоже на центр города.

– Это очень приличный район, отсюда недалеко до центра, – Эми остановилась и посмотрела в телефон.

– Тебе недалеко до дома отсюда? – спросил Дэн, вращая головой по сторонам, отвлекаясь на шум проезжающих мимо машин.

– Нет, мне нужно было сегодня заехать к родителям, но я так вымоталась… Поеду к себе. Но сначала хочу убедиться, что ты тут хорошо устроился.

– За меня можешь не беспокоиться, я как-нибудь разберусь.

– Я не сомневаюсь, но позволь мне немного помочь, тут недалеко есть хороший и недорогой отель, сейчас я тебе его покажу, – сказала она и взяла его за руку.

– Но я не собирался в отель, мне нужно найти какой-нибудь хостел, – произнес Дэн, следуя за Эми.

– Ну да, конечно, я так и думала, ведь ты любитель приключений, – иронично произнесла она.

– Совершенно верно.

– Хорошо, но тебе нужно сделать передышку, посмотри на себя… Ты устал, ты проделал долгий путь, чтобы добраться сюда. Мне кажется, ты можешь дать себе один день отдыха и остановиться в хорошем отеле, привести себя в порядок, выспаться, прогуляться по городу, окунуться в его атмосферу, почувствовать его ритм, а уже завтра с новыми силами и свежей головой заняться тем, чем собирался заниматься изначально, – говорила Эми, ведя его за руку как маленького ребенка.

– Может ты и права… – начал Дэн, но Эми его перебила.

– Даже не пытайся препираться, – сказала она серьезным тоном и показала ему рукой на соседнее здание, – нам туда. Давай так, раз уж ты такой ярый искатель приключений, то я тебе их устрою, но при условии, что ты сегодня переночуешь в отеле, – Эми на мгновение задумалась.

Ей хотелось встретиться с ним вечером, но она представляла себе, каким он выйдет из хостела, поэтому любыми средствами должна была убедить его остаться в отеле.

– Так вот, ты сегодня ночуешь в отеле, а завтра, конечно, если тебе понравиться такая идея, я договорюсь с комендантом своего общежития и тебя временно туда заселят, я думаю так будет интереснее и безопаснее, почувствуешь себя человеком, которому только лишь предстоит чего-то добиться в этой стране. По крайней мере, тебя там не ограбят, а в хостеле очень даже может быть и, если тебе повезет с соседом, в твоей комнате не будет вонять чужими ботинками, может даже друзей заведешь…

– Я не завожу друзей, только знакомства, – произнес Дэн, перебив Эми, как будто бы только это и услышал из всего, что она сказала.

– Хорошо, как скажешь, может быть это и правильно, но я не удивлена твоим ответом, ты своеобразен, со своими тараканами… но меня это не смущает, даже наоборот.

– Разве тебя должно это смущать?

Эми сделала вид, будто не заметила этого провокационного вопроса. Ей казалось, что для него это такая игра, где нужно специально делать что-нибудь неуместное. Он как будто пытался добиться негативной реакции, привлечь внимание, испытать собеседника на нервную устойчивость, но Эми еще в самолете поняла, что его это забавляет, и теперь это забавляло и ее тоже.

– Вернемся к теме общежития, – продолжила она, сделав вид, будто не заметила на себе его пристального взгляда.

Поняв, что она не собирается играть с ним в эту игру, Дэн снова перевел взгляд на здания.

– Там у тебя будет сосед, постоянный человек, это лучше, чем вечно сменяющиеся люди, ты, конечно же, скажешь, что это облегчает задачу… Да, это так, но не во многом, по большей части это отгородит тебя от проблем, – закончила Эми, остановившись возле дверей отеля, – мы на месте!

Дэн вздохнул и, обернувшись, посмотрел вокруг. В окна дома, стоящего напротив отеля, фасад которого был аккуратно обложен серым кирпичом, светило солнце. Первый этаж здания был усеян бутиками и небольшими ресторанчиками, а над торцовым балконом второго этажа виднелся огромный розовый бант, прикрепленный туда, видимо, по случаю какого-то праздника. Вдоль улиц росли красивые деревья на тонких стволах с пышными округлыми кронами, проносились желтые автомобили, толпились люди в ожидании зеленого сигнала светофора, а тучи уносило ветром в сторону океана, отчего небо становилось сине-голубого цвета.

Рассмотрев перекресток, Дэн снова обернулся и посмотрел на отель. Он находился точно в таком же здании, но тут уже не было ни бутиков, ни ресторанов. Он, видимо, не нуждался в рекламе, на нем не было никаких опознавательных знаков. Пройдя мимо него, можно было бы подумать, что это дорогой магазин цветов. Закругленные арочные массивные двери из красного мореного дуба были обрамлены толстым слоем пышных розовых цветов, карнизы балконов усеяны горшками с бегониями, а фасад отеля обставлен огромными мраморными вазонами с благоухающими растениями.

– Ну что, согласен? – спросила Эми, широко открыв глаза.

– Хорошо, – ответил Дэн, понимая, что ему, как никогда, требуется душ, тишина и мягкая кровать, а это едва ли можно найти в хостеле.

– Вот и отлично! – воскликнула Эми, радуясь тому, что все идет по ее плану.

Швейцар открыл дверь и поприветствовал вошедших гостей. В холле было прохладно, играла инструментальная музыка, вокруг витал приятный аромат кедра, фиалок и цитрусовых, смешанных с кремовыми оттенками восточных специй.

Пока Дэн разглядывал деревянную отделку холла, посреди которого на мраморном полу стоял черный рояль, так же, как и двери отеля, украшенный цветами с огромными бутонами, Эми подошла на ресепшен.

Заметив, что она уже общается с портье, Дэн подошел к стойке размещения.

– Что ты делаешь? – спросил он, смотря на то, как она роется в сумке.

– Ищу карту, у меня есть скидка в этом отеле.

– А то я уже подумал, что ты собираешься платить за меня…

– Тут есть номера с видом на город и на сад, в каком хочешь остановиться?

– С видом на сад.

– Вам повезло, у нас как раз остался последний номер с видом на сад, – отозвалась портье.

– Странно, пока мы шли, ты ни разу не оторвал взгляда от домов и улиц, мне казалось, ты будешь смотреть на город из окна.

– На улице шумно, хочу поспать в тишине.

Дэн заплатил за номер, взял ключ и пошел в лобби-бар, где его ждала Эми. Она сидела в кресле, подперев рукой голову. На столе стояла чашка эспрессо.

– Заказала кофе?

– Да, иначе сейчас засну.

– Это не поможет, сон никуда не уйдет, а вот неприятное чувство внутри усилится, – вздохнув, сказал Дэн.

– Я знаю, – ответила Эми, задумавшись, затем достала ручку и начала писать что-то на салфетке, – это мой номер, на всякий случай, – сказала она, пододвинув ему салфетку.

– Что будешь делать вечером? – спросил Дэн, переведя взгляд с салфетки на Эми.

– Не знаю, – ответила она с волнением.

– Может, прогуляемся вечером? Если ты, конечно, не будешь занята.

– Если не будет каких-нибудь важных дел, – улыбнулась Эми и встала со стула.

– Надеюсь, что не будет. Я позвоню вечером.

Дэн проводил Эми до такси, вернулся в лобби-бар, закрыл счет и пошел в свой номер.

Глава 8

Когда Дэн проснулся, на часах было два часа дня, в номере стоял полумрак и царила тишина, комната обдувалась прохладным воздухом из кондиционера. Стоило ему одернуть шторы, как его тут же ослепило яркими лучами солнца. Привыкнув к свету, Дэн вышел на балкон и посмотрел вниз. Как и обещала портье, вид с балкона открывался на небольшой сад. В саду росли небольшие хвойные деревья и кустарники с фиолетовыми цветами, дорожки были усыпаны мраморной крошкой, а по периметру были расставлены столики. Сад служил открытой верандой при ресторане отеля, но внутри никого не было, никто не хотел выходить из своих номеров в такую жару.

Надышавшись свежим воздухом, Дэн принял душ, разложил на столе вещи из рюкзака, взял с собой все необходимое, оделся полегче и, выйдя из номера, отправился к стойке размещения, чтобы узнать, каким сотовым оператором ему лучше воспользоваться.

Нью-Йорк оказался суетливым местом. Утром, когда Эми вела его в отель, люди спешили на работу и толпились возле светофоров, с тех пор, несмотря на то, что время обеда уже давно прошло, людей на улицах не стало меньше.

Может от усталости или еще из-за чего-то, выйдя на улицу, Дэн начал нервничать.

Теперь город радовал его не так, как тогда, когда он смотрел на него с высоты птичьего полета. Мимо проносились и сигналили автомобили, оставляя за собой душный шлейф выхлопных газов, который перемешивался с запахами, доносившимися из кафетериев и ресторанов. Город пестрил разноцветными красками: красные, синие, зеленые вывески, клумбы с цветами и серые железобетонные дороги – все смешивалось в глазах. Вся пешеходная часть улицы была усеяна разными киосками на колесах, в которых продавали хот-доги, мороженое, книги, газеты и фрукты.

«Такое ощущение, что вышел не на прогулку, а на рынок, – думал Дэн, только и делая, что успевая переводить взгляд, – надеюсь, что так только в этом районе».

Немного привыкнув к городу и смирившись с жарой, Дэн перестал отвлекаться и начал искать глазами тот самый салон сотовой связи, что посоветовала ему портье.

Когда он вышел из магазина, было уже три часа дня. Он достал из кармана салфетку с номером телефона Эми и позвонил ей.

«Еще спит», – подумал он, после неудачной попытки дозвониться, и отправил ей сообщение.

Стоя возле автобусной остановки и разглядывая людей, Дэн ждал автобус и думал о том, куда ему лучше сначала пойти и что посмотреть.

– Статуя свободы, – произнес он, решив, что именно она будет первым достопримечательным местом, которое он посетит, и, поставив себе задачу, исследовать город как можно быстрее, отправился пешком, вместо того, чтобы поехать на автобусе.

Этот город был абсолютно не похож на тот, что он видел в фильмах, он думал, что вокруг будут ходить красивые люди в чистых, выглаженных костюмах и платьях, что по широким и ровным дорогам будут ездить только дорогие черные машины, но все было наоборот. Мимо него проходили безвкусно одетые люди, а город был пропитан запахом соленой кукурузы и хот-догов.

Вскоре он ушел от городской суеты и спустился к, обдуваемой прохладным ветром, реке.

– М-да, – огорченно протянул он, поняв, что добраться до статуи свободы можно только по воде, а не по мосту, как он думал изначально, и отправился в сторону пристани, на которой толпились туристы в ожидании теплохода.

Стоя на краю палубы, Дэн смотрел на брызги волн, разбивающихся о борт теплохода. Город был настолько огромен, что казалось, будто корабль стоит на месте.

Только он успел сойти с парома и взглянуть на статую, как вдруг в кармане завибрировал телефон.

– Доброе утро, – ответил он, смотря на одно из чудес света.

– Привет, уже выспался? – спросила Эми сонным голосом.

– Да, я еще два часа назад вышел из отеля.

– А где ты?

– Там же, где и все, кто впервые приехал в Нью-Йорк.

– На острове?

– Да.

– Быстро ты сориентировался, а что потом будешь делать?

– Потом у меня встреча с девушкой.

– Правда?

– Да, или у тебя всё-таки появились какие-то важные дела?

– Пока что нет, – ответила Эми с загадкой в голосе, лежа на кровати и накручивая локоны на палец.

– Хорошо, тогда сегодня в девять? – Дэн посмотрел на часы.

– Но солнце садится в половине девятого.

– Не беспокойся, утром оно взойдет снова.

– Но как же я буду показывать тебе город?

– Ночной город должен быть еще красивее.

– Так неинтересно, давай пораньше.

– В восемь?

– Лучше в семь.

– Хорошо, давай в семь.

– Тогда встречаемся там же, где и расстались.

– Договорились.

– Хорошо, тогда до встречи, – сказала Эми и положила трубку.

Еще немного погуляв по острову, Дэн сделал несколько фотографий и отправился в отель, где принял душ, прилично оделся и спустился в лобби-бар к назначенному времени.

Он сидел за барной стойкой и пил чай, посматривая на входные двери в ожидании Эми, как вдруг послышался звонкий стук каблуков.

Со второго этажа по резной лестнице спускалась девушка в шикарном черном коктейльном платье.

– Эми? – удивился он.

– Привет, – сказала она, подойдя к нему.

– Ты очень красива, – Дэн поцеловал ей руку, – я это хотел сказать и раньше, но в этом платье ты просто великолепна, – он смотрел на нее, не скрывая своего восхищения.

– Спасибо, – ответила она, и румянец выступил на ее щеках.

– Как ты оказалась на втором этаже?

– Поднялась по лестнице.

– Это многое объясняет, – усмехнулся Дэн.

Эми рассмеялась и рассказала, что после того, как они попрощались, такси проехало несколько метров и встряло в пробку, а она была настолько уставшая, что решила вернуться в отель и снять номер.

– Ну так что, мы идем? – спросила она сразу же после истории, чтобы не концентрировать на ней внимание.

– Даже не знаю, не уверен, что такая леди должна ходить по улицам этого грязного города.

– С чего ты решил, что он грязный? – спросила она, улыбаясь.

– Я был там сегодня и все видел, по крайней мере, мне так показалось.

– Этого я и боялась… боялась, что у тебя сложится неправильное впечатление, ты просто ходил не по тем улицам, сейчас мы поедем на Манхэттен, и я покажу тебе одни из своих любимых уголков Нью-Йорка.

– Хорошо, – ответил Дэн и, расплатившись с барменом, оставил сотню долларов на баре.

Заметив это, Эми сдержалась, но перед выходом из отеля, идя с ним под руку, решила все-таки спросить.

– Что ты пил в баре?

– Чай.

– И только?

– Ничего, кроме чая.

– Не сочти мой вопрос за скупость… Это, конечно, не мое дело, но не много ли ты оставил на чай?

– Смотря, как на это посмотреть, – произнес он, улыбнувшись.

– И как же на это смотришь ты?

– Не думай, что это чаевые, думай, что это то, что сделало обыденный день человека запоминающимся и немного приятным.

– Интересно.

– Я когда-то работал барменом и прекрасно помню такие моменты.

Выйдя из отеля, Дэн поймал такси, открыл Эми дверь и, обойдя машину, сел рядом с ней. Когда автомобиль начал движение, он бросил взгляд через боковое стекло и прочел надпись на остановке «Flatbush Ave».

Пока они ехали, он разглядывал здания, улицы и парки, а Эми ему рассказывала о городе все, что знала сама. Вскоре такси заехало на мост, и перед ними открылся шикарный вид: солнце, заходя за горизонт, заливало весь город своим красно-оранжевым светом, отражаясь в окнах домов и бликах воды. Съехав с моста, водитель свернул в сторону небоскребов и через несколько метров остановился.

– Это тот самый парк? – спросил Дэн, протянув Эми руку.

– Да, – ответила она с улыбкой и повела его вглубь парка.

Когда солнце пропало из виду, а на небе появился молодой месяц, город заиграл новыми красками. На фонарных столбах зажглись огни и замигали гирлянды, город с приходом ночи сбросил с себя маску уныния и пустился в пляс.

Вечер, когда Эми должна была просто познакомить Дэна с городом, плавно перетек в романтическое свидание под белым светом яркого месяца. Они шли, держась за руки, и с трепетом заглядывали друг другу в глаза, не боясь смущений и не стесняясь своих чувств. Пройдя парк насквозь, они вышли на оживленную улицу.

– Ты не устала, может, зайдем в ресторан?

– Да, кажется, я проголодалась, – ответила она и посмотрела по сторонам.

– В какой из них? – спросил Дэн, обведя глазами улицу, усеянную ресторанами.

– Вон тот, – Эми кивнула головой в сторону ресторана с верандой.

Зайдя внутрь, Дэн заказал бутылку белого сухого вина «Совиньон-Блан», доверив Эми выбор закусок, основных блюд и всего остального.

Когда они сели за стол, чувство голода испарилось, но, выпив несколько бокалов, аппетит разыгрался вновь. Вино помогло сбросить все ненужные оковы, разговор становился приятнее и интереснее.

– Так хорошо на улице, пойдем еще погуляем, – сказала Эми и с нежностью посмотрела на Дэна.

Он наполнил бокалы вином, попросив добавить их в счет, и, оставив чаевые, вышел вместе с Эми под руку из ресторана.

Когда они вышли на улицу, уже была полночь. Деревья парка окрасились в яркие цвета, исходившие от гирлянд и рекламных баннеров на небоскребах, кругом стояла тишина и дул легкий прохладный ветерок.

Эми шла рядом, обнимая Дэна обеими руками и что-то рассказывала ему, прижавшись головой к его плечу, пока он держал в одной руке два бокала и наслаждался ее голосом и запахом ее волос. Ему как будто снова стало девятнадцать, именно тогда начинался его первый взаимный и искренний роман, продлившийся несколько лет, за которым следовало несколько лет пустоты.

Дойдя до конца парка, они поймали такси и поехали в полной тишине до отеля. Эми положила голову Дэну на плечо и смотрела на мелькающие фонарные столбы, борясь со сном. Дороги были пусты, светофоры как будто сговорились и ни разу не показали красный свет. Они доехали за десять минут до отеля и вышли прямо напротив входа.

– Мы забыли попробовать десерт, – сказал полушепотом Дэн, открыв входную дверь.

– Ну и хорошо, я бы сейчас выпила кофе, давай посидим еще немного в баре и закажем десерты здесь.

– Давай, – сказал Дэн и взял Эми под руку.

После наступления полуночи, в вестибюле отеля приглушали основной свет, зажигали свечи и включали торшеры, а приятная расслабляющая музыка, исходившая из колонок, сменялась американским джазом.

Они сели за маленький дубовый столик напротив бара и открыли меню. Дэн изучал десертную карту, пока Эми смотрела на его сосредоточенное выражение лица и улыбалась.

– Что? – спросил он с улыбкой, отложив меню.

– У тебя там точно меню? Такое ощущение, что тебе в руки попала стратегическая карта, – рассмеялась она.

– Ты что-нибудь выбрала? – спросил Дэн, улыбнувшись.

– Нет, я передумала, не хочу кофе, теперь я хочу спать.

– Ты такая непостоянная.

– Какой ты проницательный, проводишь меня? – игриво спросила Эми.

– Конечно, – сказал Дэн и, выйдя из-за стола, взял ее под руку.

Держась за руки, они поднялись по винтовой лестнице на второй этаж и дошли по слабоосвещенному коридору до номера, который оказался по соседству с номером Дэна, чему он сильно удивился.

– Вот мы и пришли, – Эми открыла ключом дверь и повернулась к Дэну, – спасибо за вечер, – произнесла она, и губы их сплелись в горячем, страстном поцелуе. Она хотела ему сопротивляться, но только в своих мыслях, сейчас же она полностью отдалась чувствам, жизни и желаниям своего сердца. Спустя столько лет, она, наконец-то, могла утонуть в объятиях человека, которого, как ей сейчас казалось, полюбила с первого взгляда. Через мгновенье коридор, устланный зеленым ковром и освещенный слабым теплым светом светильников, висевших возле каждой двери, был пуст, а два темных силуэта скрылись в полумраке за закрытой дверью под номером двадцать восемь.

Глава 9

Окно, ставни которого были немного приоткрыты, было закрыто шторами, в номере стоял полумрак и пахло свежестью раннего летнего утра. С улицы доносилось неназойливое пение одинокой птицы, и было слышно, как моросит дождь.

Дэн проснулся с полной трезвостью в уме. Несмотря на вино, выпитое вчерашним вечером, голова его на удивление была собрана. Он приподнялся и сел, прижавшись спиной к высокому изголовью кровати, подложив под спину подушку.

Из ванной доносились звуки, разбивающихся о дно ванны, капель.

Он дотянулся рукой до шторы и, одернув ее, обвел комнату взглядом. Рядом лежала мятая подушка и такое же мятое одеяло, на спинке стула висело черное платье, а у двери стояли женские туфли.

Встав с кровати, Дэн надел белый махровый халат и, подойдя к окну, взглянул на часы, было восемь часов утра.

Здание отеля было построено в виде колодца, поэтому звуки машин, проносящихся по лужам, не проникали в сад. Именно такое утро было для него идеальным, чтобы можно было в полной тишине и полумраке подумать о предстоящем или прошедшем дне, выпить чашечку кофе, полистать газету и почитать новости.

Чтобы не разбудить Дэна, Эми тихо открыла дверь и вышла из ванной в халате на цыпочках. В номере пахло свежесваренным кофе. Увидев, что он стоит на балконе с чашкой в руке, она все так же тихо прошла по комнате и, забравшись в кровать, укуталась одеялом.

Переступив балконную перегородку, он зашел в комнату, смотря на штору, лежавшую на полу, чтобы не наступить на нее.

– Доброе утро, – звонко произнесла Эми с улыбкой на лице, отчего Дэн вздрогнул всем телом и чуть не расплескал кофе на штору, которую так тщательно старался обойти, затем резко повернулся и удивленно посмотрел на нее.

– Ты зачем так пугаешь? – сказал он, подняв брови, и они вместе рассмеялись.

– Я не специально, – ответила Эми, прикрывая улыбку рукой.

– Ага, конечно! – Дэн подошел к Эми и нежно поцеловал ее.

– Честно, я не хотела тебя напугать, – протянула она, смотря на него исподлобья и пытаясь убрать улыбку со своего лица.

– Я не знал, какой кофе ты будешь, поэтому заказал разный, – Дэн протянул ей руку и помог встать с кровати.

Они вместе вышли на балкон, где на передвижном столике, накрытом белоснежной скатертью, их ждал завтрак.

Сняв блестящие клоши с блюд, он пригласил Эми за стол. Она с интересом разглядывала разнообразие блюд, которыми был уставлен столик, затем налила себе чай и, положив в него два кусочка сахара, начала медленно его помешивать, любуясь прекрасным видом на сад.

– Так романтично и уютно сидеть в халате на открытом воздухе и пить горячий чай, пока на улице стоит утренняя прохлада, – произнесла она, посмотрев на Дэна с нежной улыбкой.

– Да, хорошее утро, люблю пасмурную погоду, мне это напоминает, как я ездил с отцом на охоту далеко в горы, не хватает только палаток, костра, шума реки и криков коршуна, – углубившись в воспоминания, сказал он и подлил себе кофе.

– Так значит ты охотник? – с интересом спросила Эми.

– Нет, – ответил он, помотав головой, – мне бы очень хотелось… но у меня нет на это времени. Раньше я часто думал о том, чтобы уйти куда-нибудь в лес и стать отшельником.

– В лес? – переспросила она, улыбнувшись.

– Да, там тихо, и никто не мешает, но на это нужны знания и умения, придется прочитать много книг, чтобы не умереть от голода или не отравиться каким-нибудь растением. Возможно, когда-нибудь я так и сделаю. Пойдешь со мной жить в лес?

– Мы знакомы всего два дня, а ты уже предлагаешь мне переехать жить к тебе в лес? – с серьезным видом спросила Эми, и они рассмеялись.

– Знаешь, мне всегда было обидно от того, что людям дают такой короткий срок. Сначала ты тратишь почти двадцать лет на то, чтобы научиться жить в социуме, рядом все время вертятся люди, которые обучают нас этому, затем ты выходишь во взрослую жизнь и лучшие годы тратишь на то, чтобы добиться какого-нибудь положения, а затем, когда у тебя все есть, тебе уже ничего не нужно, ведь все это тебе было нужно в молодости, а ее, увы, уже не вернуть… Все наперекосяк… Со временем ты становишься стар и немощен, и все, что тебе остается, это вспоминать былые времена и смотреть на то, как жизнь проноситься перед твоими глазами, а воспоминания греют душу только в том случае, если ты жил достойно, если ты любил и был любим, если твоя жизнь была интересна, – произнесла задумчиво Эми, – на самом деле, не мне об этом судить, ведь это только предположение, а так это или нет, мы узнаем только, когда состаримся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.