Наталья Литвин
Ошибка Гофмана

© Н. И. Литвин, 2021

Глава первая
Возможность

– Простите еще раз, как вас зовут?

Гость, который уже минут десять терпеливо рассматривал собственные пальцы, поднял брови и пожал плечами.

– Эрнст. Эрнст Гофман. Можно просто – Гофман.

– Эрнст? – Антон придвинул к себе ноутбук.

– Кристофорович, – улыбнулся гость. – Да оставьте вы в покое поисковик. Там первые страниц двадцать плотно оккупировал Эрнст Теодор Амадей Гофман. Кстати, мой тезка лишь частично, к тому же сказочник. И отца его звали Кристофом, а не Кристофором. И жил он более двухсот лет назад. Точнее, умер больше двухсот лет назад. В возрасте сорока шести лет. Так что я кое в чем уже обогнал своего земляка.

– Так вы из этих… – Антон с трудом сдержал гримасу, бросив быстрый взгляд на одетого с иголочки мужчину с моложавым лицом.

– Вы ведь имели в виду «из немцев»? – подмигнул Антону Гофман. – Берите глубже. Из пруссов. Да-да, уважаемый. Не из пруссаков, а именно из пруссов.

– Хотите к славянам примазаться? – неожиданно для самого себя буркнул Антон.

– Помилуйте, – укоризненно покачал головой Гофман. – С этакой фамилией? Да и сомнительно это все… Пруссы скорее были прибалтами. Вы щелкайте там, щелкайте. Где-то с десятой страницы. Место работы – корпорация «Пацифик». США, Канада. Научные публикации. Настоящие научные публикации! National Geographic, Science, Popular Science. Хотя, это все больше для дилетантов. Копайте глубже. Ищите публикации в American Journal of Physics. Надеюсь, их еще не удалили. Было бы обидно…

– Простите, – пробормотал Антон, закрыл ноутбук, поднялся и подошел к панорамному окну. За его спиной оставался опостылевший кабинет с огромным столом и странным посетителем за ним, а за стеклом, почти под ногами, жил Невский. Надо было заниматься работой, дела накапливались, имелись и тревожные звоночки, но из головы не выходила очередная утренняя ссора с женой. Где ты сейчас, Алина? Стоило тратить два года жизни, чтобы жениться на первой красавице города, если не страны, а потом ревновать ее как мальчишка… Тесть успокаивает, мол, век модели короток, и оглянуться не успеешь, как остепенится. Если бы… Опять журнальная обложка. И очередные рекламные контракты на подходе. Кажется, щебетала вчера что-то про Мальдивы. Снова лететь следом и приглядывать чуть не из-за кустов? Или из-за пальм. «Как низко я пала».

– Что вас беспокоит? – подал голос Гофман.

– Что вы забыли в России? – обернулся Антон.

– Я русский, – пожал плечами Гофман. – Что бы вы в это ни вкладывали.

– Вы ведь меня поняли, – пристально вгляделся в лицо гостя Антон.

– Вы хотите спросить, почему я – весь такой успешный и талантливый – бросил карьеру за океаном и приехал в эту вашу Тмутаракань? – улыбнулся Гофман. – Хотя, какая Тмутаракань? Один вид из вашего окна стоит дороже тысячи роскошных презентаций. Но дела у вас идут не то чтобы очень хорошо? Не правда ли?

– Я задал вопрос, – стиснул зубы Антон. Дела у него и в самом деле шли не лучшим образом.

– А я уже отвечаю, – развел руками Гофман. – И отвечал пять минут назад. Просто вы меня не слышали. Да, я кое-чего добился в Штатах, а потом тестировал изобретение в питерском НИИ. Его отметка на всех бумагах. Институт информатики и программирования.

– Это я уже слышал, – вернулся на свое место Антон.

– Мне не дали работать в Америке, – Гофман щелкнул пальцами. – Мое изобретение кое-кому показалось… опасным. Разработки прикрыли, документацию изъяли. Еще немного, могли и меня… изолировать. Считайте, чудом вырвался.

– Опасным? – не понял Антон.

– Показалось опасным, – уточнил Гофман. – Самая свободная страна давно бы обрушилась, если бы не имела внутри себя железобетонный каркас государственных институтов и традиций. Издержки. Вспомните, что стало с учеными, которые занимались клонированием, которые позволили себе вторгнуться в структуру человеческого генома. Кто-то успел добраться до Китая, а большинство сгинуло. И тем, кто просто остался без работы, еще очень повезло. Кстати, судебные разбирательства продолжаются. Но все бесполезно. Науку не остановить.

– И что же насторожило коллег в вашей разработке? – спросил Антон.

– Они не могли понять принцип ее действия, – расплылся в улыбке Гофман. – А я не счел нужным делиться с ними секретами. Всегда, знаете ли, нужно иметь позицию, на которую можно отступить. Никогда не показывайте всех козырей.

– Там, – Антон кивнул на ноутбук, – что-то говорится о таблетке счастья.

– Идиоты, – пожал плечами Гофман и вытащил из кармана портмоне. – Хотя, если представлять это как метафору…

Гость открыл портмоне и вытащил прозрачный блистер с десятком белых подушечек.

– Больше похоже на жевательную резинку. Но ни жевать, ни глотать ничего не нужно. Вот!

Гофман выщелкнул на стол белый чип размером в половину ногтя.

– С этой стороны клеевой слой. Снятие пленки активирует чип. Закрепляете его за ухом. И все.

– И все? – нахмурился Антон. – И что будет?

– Ничего, – твердо сказал Гофман. – Ничего, чего стоило бы опасаться. Все, что нужно деятельному человеку. Ясность. Уверенность в собственных силах. Твердость. Удача, наконец. Хотя, удача – это, скорее, производное.

– Нейролингвистическое программирование? – прищурился Антон.

– И вы туда же… – вздохнул Гофман. – Я уж не говорю о том, что это ваше НЛП из другой, как говорят, оперы. Нет, Антон Вадимович. Мое изобретение не нарушает границы.

– А что же оно делает? – спросил Антон.

– Ну, о подробностях я предпочту умолчать… – прищурился Гофман. – Но кое в чем могу уверить. Это что-то вроде психического дезодоранта. Средство против страха, неуверенности, нерешительности, слепой веры, недоверия, запальчивости, вспыльчивости, медлительности… Я мог бы перечислять и перечислять. Но (и это самое главное!) мой чип не уничтожает эти человеческие слабости. Даже нет, не слабости – свойства. Он их делает неощутимыми. Более того, он обнаруживает в носителе массу достоинств, которые подавляются его слабостями. Представьте себе талантливого актера, который всю жизнь страдал из-за панического страха сцены. Да что я вам объясняю. Вот! – Гофман подвинул на середину стола чип. – Надо пробовать.

– И вы пробовали? – спросил Антон.

– Хотите честно? – поднялся со своего места Гофман. – Если бы не этот чип, я не добился бы того, чего добился. И того, чего еще добьюсь… с вашей помощью или без нее. – Гофман прикрыл глаза, словно что-то вспоминая: – Знаете, вначале чип был размером с этот ваш роскошный кабинет, но… постепенно стал таким, – странный гость опустился на стул.

– И что же его питает? – спросил Антон.

– Сам человек, – сказал Гофман. – Тепла человеческого тела достаточно.

– И все-таки, – Антон в который раз поморщился, утреннее недовольное лицо жены не выходило у него из головы, – почему именно моя компания?

– Первое слово на вашем сайте – «инвестиции», – сказал Гофман.

– Но вы же говорите, что дела у меня идут не лучшим образом? – напомнил Антон.

– Вам нужен шанс все поправить, – сказал Гофман. – К тому же у вас неплохие площади, хорошие связи, возможности. Возможности – это самое главное. Да, и замечательный вид из окна. Вам не хватает лишь удачи. И она пришла к вам. В моем лице.

– Послушайте, – Антон потер виски. – Смотрите. Вы ученый с именем, который потерпел фиаско в стране, где успешные ученые строят карьеру. Вас едва не задержали, уничтожили оборудование, запретили, полагаю, аналогичные разработки, но вы как-то вырвались оттуда, даже сумели вывезти опытную партию этих самых чипов, зацепились за наше НИИ, продолжили работу. Неплохое резюме для авантюриста. Не находите? И никаких рекомендательных писем.

– Больше похоже на жевательную резинку. Но ни жевать, ни глотать ничего не нужно. Вот!

Гофман выщелкнул на стол белый чип размером в половину ногтя.

– С этой стороны клеевой слой. Снятие пленки активирует чип. Закрепляете его за ухом. И все.

– Никаких, – улыбнулся Гофман. – Они ничего не стоят, вы же это понимаете?

– Нет, – покачал головой Антон.

– Не понимаете? – удивился Гофман.

– Нет, – вздохнул Антон. – Дело в другом. Я вам не помощник.

– Почему? – прищурился Гофман.

– Поверьте чутью испытанного инвестора, – сказал Антон. – Это плохо кончится. Даже в нашей стране. Я бы сказал: тем более в нашей стране.

– Это не наркотик, – понизил голос Гофман. – Не какие-то соли, не двадцать пятый кадр, не НЛП. Это всего лишь чип. Не протез. Навесное оборудование для тела. Кенгурятник, если хотите, для вашей психической машины. Мы все рано или поздно станем киборгами. Пусть даже частично. Это эволюция. Судьба дает вам шанс подняться на ступеньку. Первым. Вы понимаете?

– Нет, – твердо сказал Антон. – Понимаю, но нет.

– Я оставлю визитку, – выпрямился Гофман.

– Оставляйте, – пожал плечами Антон.

– Спасибо, – поклонился Гофман.

– Удачи вам, – кивнул Антон.

– Вам удачи, – усмехнулся Гофман. – У меня она уже есть. И я всего лишь собирался ею поделиться. И к вам пришел лишь потому, что она вам нужна.

– Возможно, – сомкнул губы Антон.

– Я понял, – кивнул Гофман и ушел.

Странный человек лет пятидесяти, который со спины выглядел на тридцать. Сумасшедший. Без вариантов. Или жулик.

* * *

Алина ответила только на третий звонок. И сразу же начала выговаривать Антону, что она работает, что вокруг нее десять человек и ей некогда болтать. Она же не звонит Антону, когда он проводит совещания?

Антон, который вновь стоял у панорамного стекла и смотрел на питерские крыши, оглянулся и подумал, что уже давно не проводил никаких совещаний, да и не было повода, хотя дела и в самом деле шли неважно, и уже собирался сказать что-то важное, когда понял, что слышит в трубке гудки. Черт, она даже не была раздражена. Скорее – утомлена им. Или не им? Навсегда? Когда у них в последний раз был секс?

Чувствуя непреодолимое желание разбежаться, пробить головой стекло и полететь вниз, Антон отшатнулся от окна, подошел к панельному шкафу, извлек из холодильника минеральную воду и опрокинул в себя половину бутылки. Происходящее с ним в последнюю пару лет, в том числе и визит этого безумного ученого, все более напоминало какой-то затянувшийся морок. А ведь дела у него и в самом деле шли плохо. Совсем плохо. Если бы не помощь отца Алины…

Антон обернулся и посмотрел на стол, где лежала визитка Гофмана. Подошел, подхватил картонный прямоугольник, на котором не было ничего, кроме шести букв кириллицы, имитирующих готическую вязь – «Гофман» – и едва различимого имейл-адреса, разорвал его и бросил в мусорное ведро. Потом в который уже раз вернулся в кресло, растянул узел галстука и заметил на столе белую «таблетку».

Гофман оставил тот самый чип, который показывал Антону.

* * *

Антон просидел минут пять, не сводя взгляда с белесой штучки, которая и в самом деле напоминала уменьшенную подушечку жевательной резинки. Хотя нет, она была тоньше. Тоньше даже с двойным скотчем с одной стороны. И не белая, а скорее телесного цвета. А если ее прикрепить через какую-то пленку? Ну, мало ли, вдруг она что-то впрыскивает под кожу? Ясно же, что Гофман ее оставил не просто так. А если он оставляет по такому чипу в каждом кабинете, где пытается найти финансирование для своего проекта? Ведь обещает, стервец, все взять на себя. И рекламу, и логистику, и этот… паблик рилейшнз, будь он неладен. Даже финишная оснастка для конвейера у него уже есть. И ее тоже сумел вывезти? Ну, точно жулик… Или все же…

Антон перебрался на место Гофмана. Сел, опустил голову на руки и какое-то время смотрел на забытый чип. Потом протянул руку и, аккуратно подцепив его ногтем, поднес к глазам.

Края чипа были закруглены, вдоль них шел едва различимый, не толще волоса, бортик, а на стороне, обратной скотчу, были выдавлены четыре буквы – «E», «T», «W», «H». Антон рассматривал их одно мгновение, затем взглянул на ноут, но не стал вставать. Вытащил из кармана смартфон и вывел на экран имя сказочника. Ну, точно – Ernst Theodor Wilhelm Hoffmann. А ведь ты, Эрнст Христофорович не чужд мистификаций. Может, ты – современный граф Калиостро? Говоришь, что твой чип что-то вроде психического дезодоранта? Блокирует болезненные эмоции, лечит депрессию, избавляет от отчаяния и одиночества? Обещаешь решить одну из главных проблем современности – склонность к суициду?

Антон сбросил изображение сказочника и набрал Алину.

Прошептал, стиснув зубы:

– Возьми трубку.

Она отбила его звонок.

Тогда он содрал защитную пленку со скотча и прилепил чип за левым ухом. Через пять минут Антон полез в мусорное ведро и стал складывать из обрывков визитку Гофмана.

Глава вторая
Надежда

В третьей студии известного рекламного агентства, точно под вывеской с прошлогодней выставки с иллюминационной надписью White Horse Agency перед зеркалом стоял высокий черноволосый мужчина слегка за тридцать и сосредоточенно играл канцелярским ножом с максимально выдвинутым лезвием. Сначала приложил его к шее под правым ухом с золотой серьгой в виде крохотного широкого кольца. Потом к запястью, на котором мерцал стальной браслет с надписью «Александр». Потом к гортани. Потом почему-то к животу, если не ниже. После каждого жеста мужчина старательно растягивал губы в улыбке, но его глаза не смеялись.

– Репетируешь? – спросил невысокий парень с простоватым лицом, входя в студию.

– Стучаться надо, Николай Ильич, – меланхолично заметил мужчина у зеркала.

– Какое хорошее слово, Александр Васильевич, – буркнул коротышка, щелкая клавишей чайника. – Всего две буквы – «ся» – частица, можно сказать, и уже никаких отрицательных коннотаций.

– Представляешь сюжет? – спросил Александр. – Чувак готовится к самоубийству. И надевает самое лучшее. Можно рекламировать все что хочешь. Бритвенные принадлежности, ножи, костюмы, обувь, белье, книги, посуду. Кладезь.

– Не прокатит, – начал перебирать проспекты на одном из столов Николай. – Не ты ли меня учил, что мы рекламируем не барахло, а образ жизни? А это уже будет образ смерти.

– Смерть – это часть жизни, – заметил Александр. – Хотя проблемы будут. Но можно обыграть. Персонаж передумывает в процессе. Что там?

– Все как всегда, – пожал плечами Николай. – Принимает сногсшибательную блондинку. Хвастается пистолетом.

– Не понял, – Александр поднял брови.

– Наш шеф… – Николай плюхнулся на свое место, одновременно приподнимая его рычагом, – хвастается именным пистолетом перед посетительницей. Девушке лет двадцать пять, впрочем, не поручусь. Красоты – неимоверной. Но, боюсь, на голову выше меня. Тебе бы подошла. Но только по росту. Харизмы у нас с тобой для таких блондинок не хватает.

– Каким еще пистолетом? – нахмурился Александр.

– Это ты сам у Георгия и спроси, – пробурчал Николай, вглядываясь в монитор. – Он его в ящике стола держит. Думаю, поддельный. Реквизит какой-нибудь. Или травмат. А там… кто его знает. Вот почему у нас с тобой нет пистолетов?

– Они нам нужны? – спросил Александр.

– Чтобы застрелиться, – хмыкнул Николай. – Знаешь, что мне батя говорил про пистолет?

– Держать оружие в чистоте? – вздохнул Александр.

– Он был не по этой части, – ответил Николай и добавил, шевеля мышкой. – Он говорил, что у мужика что-то должно быть в штанах. Хотя бы пистолет.

– А шеф хранит его в столе, – скривился Александр. – Ты мне не ответил – что там?

– А вот ты бы, Саш, сам бы сходил и узнал! – процедил сквозь зубы Николай.

– Я сходил, – занял место за рабочим столом Александр. – Показал ролик. Потом запустил презентацию. Демонстрация проекта через неделю. Что ты на меня смотришь? Послушай, Ильич, мы это уже обсуждали. Если бы ты был руководителем проекта, ты бы послал меня, и я бы сходил. Поскольку просил бы не за себя. Но проектом руковожу я. Так что…

– Хрен нам, – скрестил руки на груди Николай. – Шеф сам поедет.

– То есть? – не понял Александр.

– Ну, Лидочку, наверное, возьмет из аналитического отдела, – снова уткнулся в монитор Николай. – Может, Вовку из представительского. Как всегда, впрочем.

– Это наш проект, – понизил голос Александр. – Мы его вылизывали и собирали два месяца. Я все на него поставил. Ты знаешь, что такое победа в этом конкурсе? Это имя и деньги.

– Да что ты говоришь? – удивился Николай. – И какого, скажи мне, черта Георгий должен отпускать тебя на этот конкурс? Зачем ему раскручивать Александра Пинуса и его проекты?

– Была договоренность, – не согласился Александр. – Мы должны были закончить с инди-колой и могли работать на конкурс. Колу мы сдали. Заказчик, кстати, в восторге. Георгий огреб бабла прилично.

– Нам что-то не перепало, – уныло заметил Николай.

– Неважно, – ответил Александр. – Ладно, перепало меньше, чем ожидали. Главное – конкурс. Наша заявка утверждена. У нас есть шансы, Коля. Это наш проект. Представлять на конкурсе проект должны мы.

– Это твой проект, Саша, – не согласился Николай. – Да, я приложил к нему руку. Но все идеи твои, картинка твоя, сценарий – твой. Вот только взнос за нас заплатил Георгий. Разве не так?

– Я же не открещиваюсь от него! – повысил голос Александр.

– Ага, – вздохнул Николай. – Рассчитываешь потом откреститься. Заработать себе имя, плюнуть владельцу фирмы на стол и уволиться.

– А говоришь, что не способен генерировать идеи, – усмехнулся Александр.

– Разве это идеи? – скривился Николай и с этой гримасой застыл.

– Не пробовали стучать… – обернулся Александр к дверям и замер с открытым ртом.

– Я не помешал? – спросил благообразный мужчина средних лет с седыми прядями в волосах. – Саша, есть срочная работа. Кстати, к вопросу о конкурсе. Не волнуйся, все будет в лучшем виде. Галина Анатольевна хочет с тобой поговорить. Есть наметки на неплохой заказ. Локальный, но срочный.

За его спиной, судя по всему, стояла та самая блондинка.

– Коля, ты не мог бы оставить своего начальника на полчаса?

– Без проблем, Георгий Валентинович, – пролепетал Николай и, проходя мимо Александра, подмигнул. – Я же говорил!

* * *

– Меня зовут Галина, вас зовут Александр Пинус, – сказала девушка, присаживаясь напротив, но не протягивая руки.

На столе щелкнул чайник.

– Чаю? – хрипло произнес Александр.

– Нет, – улыбнулась Галина. – Это вы сделали ту презентацию?

– Какую? – спросил Александр.

Черт возьми, а ведь Николай не преувеличил, а преуменьшил. Блондинка была не просто сногсшибательной. Она была убийственно хороша. Что с ее глазами? Это синие линзы? Такие глаза бывают? Черт… Вундерваффе!

– Что вы говорите? – спросила девушка.

– Какую презентацию? – прокашлялся Александр.

– Ну как же, – она снова улыбнулась. – Правда, Гоша сказал, что это его работа, но мне показалось…

– Гоша? – поморщился Александр.

– Георгий Валентинович, – сдвинула брови Галина. – Не берите в голову. Он мог говорить что угодно. Ваша работа? Презентация и сам ролик?

– Комната? – выдохнул Александр.

– Да, – кивнула она. – Комната, решенная в стиле минимализма. Линии и плоскости. Камера, которая словно залетает в открытое окно вместе с ветром. Подушка на полу. Узкая кровать с белыми спинками. Мятые простыни. Занавеска, которая как будто обрельефливает фигуру девушки. Девушки, которой нет. И мокрые следы босых ног на полу. Появляются и сразу же исчезают. Реклама кофе…

– Кофе нет в кадре, – сказал Александр.

– Но голос я услышала, – улыбнулась Галина. – Три секунды в самом конце. Мужской и низкий. С вопросительной интонацией. «Кофе?» Там еще что-то было?

– Нет, – мотнул головой Александр. – Там могло быть. Мог быть ответ невидимой девушки. Но я убрал его. Лишнее. Нужно убирать лишнее. Всегда.

– Что она должна была ответить? – спросила Галина. – Да?

– Нет, – ответил Александр. – Сначала я думал, что она скажет фразу, которая неизменно трогает меня. Скажет: «Иди ко мне». Потом нашел гениальное. Он спрашивает: «Кофе?»

Она говорит: «Нет». Ну и появляется логотип кофе. Все расплывается, а название кофе, наоборот, становится четким. В центре экрана буквы должны быть маленькими. Главное, чтобы ни пара от кофе, ни зерен – ничего не должно быть. И уж, боже упаси, чашечки или чего-то в этом роде. В самом лучшем варианте не должны быть и этого. Собственно, мы так и сделали. Только его вопрос, никакого ответа. И закончили ролик черным экраном. Эмблема кофе появляется через секунду с рингтоном эсэмэс.

– Это я и увидела, – она задумалась. – Ваш Гоша разглагольствовал, что ролик требует доработки. Нужен язычок пара.

– Не нужен, – твердо сказал Пинус.

– Не нужен, – согласилась Галина. – Но он вставит. Индикола – тоже ваша работа?

– Да, – кивнул Александр.

– Я так и знала, – она как будто задумалась. – И все лучшие работы за последние десять лет…

Александр пожал плечами.

– Почему это рекламное агентство называется White Horse Agency?

– Это был первый успех… – пробормотал Александр. – Мы делали рекламу для виски. Она была локальной, для нашего рынка, но потом пошла по всему миру. И Георгий Валентинович сделал ее визитной карточкой. Изменили шрифт, оставили только музыку. Этого хватило.

– И снова все пряники достались ему, – кивнула Галина.

– Что вы хотите? – спросил Александр.

– У меня есть два ответа на ваш вопрос, – после короткой паузы сказала Галина.

– Я должен буду выбрать? – догадался Александр.

– Возможно, – она задумалась. – Но я не буду вас торопить. Я открываю салон мод через три квартала от вас. Да, на Невском. Может быть, закажу у вас рекламу. В вашей «Белой лошади».

– Второй ответ? – прищурился Александр.

– Вам не надоело? – спросила она.

– Надоело – что? – не понял Александр.

– Вот это вся ваша третья студия?

Он окинула взглядом комнату, удрученно вздохнула.

– Это только офис, – заметил Александр. – Студия не здесь.

– Но ведь вы меня поняли? – посмотрела она ему в глаза.

– А что вы предлагаете? – спросил Александр.

– Большой проект, – ответила она. – На полгода, год. Хватит, чтобы открыть свою фирму. С солидным прибытком. С таким прибытком, что вам и думать не придется о всякой ерунде.

– То есть… – он потер виски. – Никакого салона мод и нет вовсе?

– Почему же, – она рассмеялась. – Есть, конечно. И реклама ему будет нужна. Но это не ваш масштаб.

– А мой… – не понял Александр. – Какой у меня масштаб?

– Для начала небольшой, – прищурилась она. – Миллионов десять. Не рублей, конечно. Но это что-то вроде задатка. Дальше – больше.

– Подождите… – Александр замотал головой, он не мог оторвать взгляда от лица Галины. – Это как-то связано с государством?

– Помилуйте, – надула она губы. – Я бы сказала, что это как-то связано со здоровьем. Душевным, прежде всего. И все это одновременно этакий условный… киберпанк. Нужна будет настоящая рекламная кампания.

– И вы пришли ко мне, потому что… – Александр взъерошил волосы на затылке.

– Потому вы лучший, – она стала загибать пальцы. – Потому что вам нужны деньги. И потому… что вы несчастны.

– Какая связь? – не понял Александр.

– Не спорите, уже хорошо, – засмеялась Галина. – Связь прямая. Технология, о которой пойдет речь, служит душевной гармонии и достижению счастья.

– Таблетки какие-нибудь? – поморщился Александр. Девушка была безумно красива, но тема ему не нравилась.

– Нет, – покачала она головой. – Никаких таблеток. Чип. Что-то вроде блокиратора. Хотя сравнений может быть много. Скажем так, электронное устройство, которое блокирует негативные эмоции.

– Принцип действия? – спросил Александр.

– Это вопрос к держателю патента, – улыбнулась Галина. – Хотя, технология настолько сложная, что я не уверена в патентовании. Главное – в другом. Чип просто приклеивается к коже человека, и он… обретает крылья. Конечно, в переносном смысле.

– Мне это уже не нравится, – заметил Александр.

– Вы не понимаете, – Галина задумалась. – Чип не вмешивается в личностную ткань бытия. Он работает с теми эмоциями, что уже… прозвучали. Как будто запускает подобные, но в противофазе.

– И это помогает? – удивился Александр. – И как насчет привыкания?

– Привыкания нет, – ответила Галина. – Собственно, не к чему привыкать.

– Я должен все испробовать на себе, – твердо сказала Александр.

– Обязательно, – кивнула Галина. – Еще какие-то пожелания?

– Я еще не согласился, – заметил Александр.

– И все-таки?

– Если я соглашусь, – Александр прищурился. – Мало ли… Вдруг договоримся? Если я соглашусь, Николая смогу взять с собой?

– Конечно, – кивнула Галина. – У вас будет целый отдел, который, думаю, станет основой вашей собственной фирмы. Руководитель проекта, а его зовут Эрнст Гофман, пришлет к вам своего помощника. И вы с ним все обсудите. Думаю, уже завтра. Хотя вашего ролика мне жаль. Он удивителен. В нем… была надежда.

– А если я откажусь? – спросил Александр.

– Значит останетесь ни с чем, – улыбнулась Галина, вставая. – Кстати. Как часто вы слышали в своей жизни эти слова: «Иди ко мне?» Можете не отвечать.

Глава третья
Начало

– Я тебя не узнаю.

Антон посмотрел на жену. Минуту назад она выпорхнула из высотки, в которой размещалась студия, и теперь сидела на соседнем сиденье в его «ауди», уставившись на мужа, как будто видела Быковского впервые. Тонкая, стройная, живая. С тем редким типом красоты, который не имеет ничего общего с очарованием, свойственным девушкам, которые делают себя красивыми, поскольку является классическим, природным. Типом, который не требует усилий и скрупулезности. И вместе с тем остается чарующим и неотвратимым. Два года он потратил, чтобы завоевать это чудо, а теперь смотрит на нее со странным спокойствием. Интересно, о чем думает фотограф, который щелкает затвором камеры, глядя на тебя, девочка, через ее объектив?

– Что ты говоришь?

Антон пригладил вихры, потрогал колючий подбородок, подумал, все ли еще он модно небрит или уже немодно запущен, коснулся собственного уха. Чип был неощутим, но спасителен. Нет, желание овладеть этой красоткой прямо в машине он не отбивал. Он избавлял Антона от зубного скрежета и ревности. Хорошо ли это?

– Я говорю, что не узнаю тебя, – покачала головой Алина. – Сбросил эсэмэс, что будешь ждать окончания съемки, и все. Ни разу не позвонил. Не зашел. А если бы я проторчала там еще час?

– Я ждал тебя пятнадцать минут, – пожал плечами Антон, посмотрел на смартфон и поправился: – Шестнадцать. Все прошло удачно?

– В смысле? – сдвинула брови Алина.

– Ну как там… – он почесал нос. – Я же видел… Фотограф снимает, потом подзывает модель и показывает на экране то, что у него получается. Хвалит. Наверное, чтобы успокоить девушку. Сам себе ведь мало кто нравится?

– С ума сойти, – Алина хмыкнула. – Нет. Стас не такой. Ему вообще нет дела до того, что я думаю. Он как скульптор. Отсекает лишнее. Очень хороший фотограф. Столько обложек, сколько есть у него, нет ни у одного фотографа в России.

– С тобой ведь тоже мало кто сравнится? – улыбнулся Антон. – По мне, так вовсе никто. И, как я вижу, ничего лишнего он вроде бы от тебя не отсек.

– Тебя подменили? – спросила Алина.

– Да, – кивнул Антон. – Это мой двойник. Вытащили из ящика, стряхнули пыль, вставили батарейку и отправили за тобой. У тебя есть час или два?

– Что ты хочешь предложить? – она посмотрела на мужа даже как будто с испугом.

– Образовалась срочная встреча тут неподалеку, – Антон посмотрел на смартфон. – Можешь сопроводить меня в качестве семейного эскорта?

– Ты уже мною торгуешь? – она деланно капризно надула губы.

– Нет, – покачал головой Антон, трогаясь с места. – Начинаю новый проект. Думаю, что даже предложу сотрудничество твоему отцу. Ты ведь должна была унаследовать его хватку? Приглядись к тому, что будет происходить. Мне нужен совет. Сегодня очень важный день.

– Какой из меня советчик? – снова хмыкнула Алина.

– Самый главный, – серьезно сказал Антон.

– И что за проект? – спросила Алина.

– Высокие технологии, – ответил Антон. – Чипы, нейростимуляция, кибернетическая коррекция личности. Или что-то похожее на то… У меня встреча через пятнадцать минут в филиале Московского НИИ молекулярной электроники.

– Я в этом ничего не понимаю, – призналась Алина.

– Ты понимаешь в людях, – ответил Антон. – В первую очередь – в мужчинах.

– Ну конечно, – вздохнула Алина. – Странно, что ты сказал это без подтекста. К твоему сведению, миром правят именно мужчины.

– Возможно, – пожал плечами Антон. – Но именно женщины правят мужчинами. Даже если те не в курсе.

* * *

На письмо Антона Гофман отозвался через пять минут. Прислал номер своего телефона. А когда Антон позвонил, был спокоен и не позволил себе ни ехидства, ни вальяжности. Сказал, что очень рад звонку. Что готов к конструктивному сотрудничеству. И посоветовал подумать еще день, поскольку работа серьезная. А он, Гофман, пока закончит экономическое обоснование проекта.

– О чем я должен думать? – не понял Антон, удивляясь собственному спокойствию.

– Об успехе, – ответил Гофман. – Ладно, я шучу. Знаете, это как работа с текстом. Его надо отложить хотя бы на день. Кажущееся совершенство истаивает с каждым часом. Через сутки вы скользите взглядом по строчкам и видите ошибки или несуразности, которые были неразличимы вчера.

– Рвете листок и начинаете все сначала? – спросил Антон.

– Нет, – засмеялся Гофман. – Это точно не наш случай. Правите и наслаждаетесь идеалом. Отвлекитесь. Лучше всего думается, когда не приходится думать о чем-то. Я очень рад вашему звонку. Мы сработаемся.

– До завтра, – сказал Антон, положил телефон и вдруг понял, что помнит недавний разговор с Гофманом до последнего слова. За последующие несколько минут он сделал несколько звонков и договорился о встрече с директором НИИ, чьи отметки стояли на бумагах Гофмана. Затем отправил эсэмэс Алине. И теперь она сидит с ним рядом. Может, все же завернуть куда-нибудь и овладеть этой красоткой прямо в машине?

– Знаешь, – она задумчиво смотрела на темную воду Обводного канала. – А я ведь, было, думала, что нам придется расстаться.

– Слушай, – он посмотрел на нее. – А почему ты не снимаешься в кино? С такой внешностью… Да и с талантом у тебя все в порядке. Ну, вот в рекламе кефира. Ты же переиграла того актера!

– Ты тоже заметил? – удивилась Алина.

– Да это было очевидно! – убежденно сказал Антон.

– Правда? – она улыбнулась. – Ты не услышал, что я сказала минуту назад?

– Брось, – он подмигнул Алине. – Никаких «расстаться». Ты – это я. Кстати, мы уже на месте.

* * *

Филиал московского НИИ располагался неподалеку от технологического института. Антону даже показалось, что он является его частью. Впрочем, это не было существенно. Ему нужно было увидеть человека, который рискнул подписать документы Гофмана и даже поставить на них печать возглавляемого им учреждения. И этот человек должен был принять его у себя через пять минут. И, судя по тому, что Антон успел о нем выяснить, обладал безупречной репутацией.

На вахте их уже ждали. Чопорная дама в очках кивнула Антону и шедшей с ним рядом Алине и повела их по широкой мраморной лестнице на второй этаж здания. «Сталинский ампир, – подумал Антон, поддерживая Алину под руку. – Какие-то сто лет, и былая пошлость и чванство оборачиваются искусством».

– Сюда, – обернулась дама перед высокими и тяжелыми дверями. – Владимир Владимирович ждет вас. Правда, одного. Это секретарь?

– Нет, – ответил Антон. – Это моя жена.

– Простите, – развела руками Алина.

Дама поджала губы.

Владимиром Владимировичем Ниловым оказался высокий и худой благообразный седой мужчина. Он приподнялся из-за высокого стола, поздоровался за руку с Антоном, потом с Алиной, прищурился и вдруг погрозил ей пальцем.

– Позвольте! Я же вас откуда-то знаю?..

– Трудно сказать, – улыбнулась Алина и вдруг скопировала фразу из недавнего рекламного ролика: «Боже мой! Так это еще и вкусно?»

– Не может быть! – расплылся в улыбке директор. – Вы из той рекламы? Моя внучка мне не поверит!

– Ваш смартфон? – откликнулся Антон. – Мы представим ей доказательства!

* * *

Через пару минут все трое сидели за столом и потягивали из крохотных чашечек черный кофе. С лица директора не сползала улыбка.

– Виктория Юрьевна, конечно, старой закалки, – Владимир Владимирович кивнул на дверь в приемную. – Но кофе варит исключительно. И все же давайте перейдем к делу. Вы ведь здесь из-за Гофмана?

– Да, – кивнул Антон. – За последние два часа мои планы не изменились.

– И ваша супруга, – директор кивнул Алине, – будет частью рекламы этого проекта?

– Нет, – поспешила заявить Алина. – Я здесь случайно.

– Счастливая случайность, – заметил директор. – Так чем я могу быть вам полезен?

– Это не опасно? – спросил Антон.

Рука директора дрогнула. Нет, она осталась лежать на столе, но Антону показалось, что еще мгновение – и она потянется к его левому уху. Что там у него за седым локоном? И так ли уж незаметен чип, прикрепленный за ухом самого Антона?

– У него есть заключение Ростеста, – заметил директор. – Протоколы испытаний. Я связывался с Евгением Марковичем Лесовским, он все подтвердил.

– Подождите, – не понял Антон. – А что Гофман делал у вас в институте?

– Перестраховывался, – улыбнулся директор. – И, если угодно, подстилал соломку.

– То есть? – нахмурился Антон.

– Тестировал свой чип, – сказал директор. – Исключал возможность излучения им чего бы то ни было. Собственно, Ростест, полагаю, занимался тем же самым.

– И вы свое заключение выдали только после Ростеста? – уточнил Антон.

– Именно так, – кивнул директор и тут же добавил: – Но с чистой совестью. Излучений, действительно, нет. Никаких. И у нас, и у Лесовского.

– Подождите, – Антон задумался. – Но каков тогда принцип действия? Если его чип ничего не излучает, то есть никак не воздействует на объект… Или воздействует?

– У вас в коробке с обувью лежат пакетики с силиконом? – спросил директор.

– Допустим, – кивнул Антон.

– Как они воздействуют на обувь?

– Они впитывают влагу, – ответил Антон.

– Ну вот, – развел руками директор. – Полагаю, что этот чип делает что-то подобное.

– Впитывает негативные эмоции? – удивился Антон. – Каким образом?

– А вот это уже вопрос к Гофману, – улыбнулся директор и снова как будто потянулся к собственному уху. – Со своей стороны могу заметить, что поглощение микротоков мы зафиксировать смогли. Но не те у нас приборы. Скажем так, в пределах погрешности. В одном я уверен. Этот чип безопасен.

– И Гофман не открыл вам принцип его действия? – спросил Антон.

– Он представил расчеты, – хмыкнул директор, – но я не уверен, что дело в них.

– То есть? – опять не понял Антон.

– Предположим, что вам показывают ящичек, из которого торчит пропеллер, – директор пощелкал пальцами. – Маленький такой. С каким-нибудь покрытием. И говорят, что при вращении его за счет трения о воздух выделяется озон. И даже показывают какую-то формулу. Включают. Вы готовите приборы. Чувствуете свежесть. И приборы показывают, что озон, действительно, выделяется. Что это значит?

– Что этот пропеллер работает? – предположил Антон.

– Нет, – засмеялся директор. – Это значит, что выделяется озон. Не более того. А пропеллер… только пропеллер.

– Но вы же поставили штампы вашего заведения на все протоколы! – заметил Антон.

– Оно работает, – откинулся на спинку кресла директор. – Но как – я до сих пор не знаю. И оно безопасно. Вам ведь это нужно?

– А если это плацебо? – спросил Антон.

– Это не плацебо, – поморщился директор и понизил голос. – Оно работает в любом случае. Мы испытывали его на добровольцах.

– И как оно на них действует? – спросил Антон.

– Потрясающе, – прошептал директор.

– Но как? – не понял Антон. – Вы можете как-то объяснить происходящее?

– Знаете, – директор сплел пальцы. – Думаю, что Гофман гений.

* * *

– Что это было?

Они вышли из мрачного здания и как будто выдохнули с облегчением.

– Разговор, – Быковский пожал плечами. – Мне предложили принять участие в выпуске… затейливого полумедицинского прибамбаса, и я прощупываю почву.

– Что это за хрень? – спросила Алина. – Что значит – чип?

– Такая маленькая… таблеточка, – ответил Антон, удержавшись от того, чтобы показать жене приклеенное за ухом устройство. – Которую не нужно глотать. Достаточно закрепить ее на теле. Как ты поняла, она ничего не излучает. Но, возможно, впитывает негатив. И человек становится лучше.

– Это этично? – с подозрением посмотрела на мужа Алина.

– А ставить кардиостимуляторы и заставлять уставшее сердце биться – этично? – спросил Антон. – Брызгать в рот дезодорантом от дурного запаха? Натирать им же подмышки? Тоже этично? Или нет? Чинить зубы?

– И что дальше? – не сводила с него глаз Алина. – Теперь поедешь к этому Лесовскому? Или сразу к Гофману?

– Завтра хочу встретиться с твоим отцом, – сказал Антон. – Уже договорился. Ты будешь?

– Ты изменился, – прошептала Алина. – Чип? Говори прямо. Ты ведь не умеешь врать. Я сразу почувствую. Как тогда, когда ты следил за мной.

– Никаких чипов, – спокойно сказал Антон. – Ну, что? Я соврал?

– Нет, – улыбнулась Алина.

– Куда теперь? – спросил он.

– Домой! – повисла она у него на шее.

Глава четвертая
Фиаско

Салон мод Галины Анатольевны был таким же пустым, как и комната в рекламе. В рекламе, которую, как и предсказывал Николай, Георгий отправился представлять на конкурс лично, прихватив с собой Вовку и Лидочку. Вовка еще зашел к Александру и виновато пожал плечами:

– Ну, ты же понимаешь, старик?

Александр понимал все и про Георгия, и, что было самым обидным, про себя самого. Понимал уже неделю, бродя по готовящемуся к открытию салону и представляя, как он однажды все-таки бросит и постылую работу, и, может быть, собственную жизнь. Представитель мифического Гофмана с миллионами долларов так и не явился, вдобавок куда-то отбыла и Галина Анатольевна, оставив на ресепшне салона записку, что ее бизнес будет таким, каким его увидит Александр. Так что ее вопрос – «Как часто вы слышали в своей жизни слова «иди ко мне»? – только вопросом и остался. Повис в воздухе. Да, был еще звонок. Несколько дней назад. Незнакомец сказал, что он тот самый Виктор и попросил извинения. Сказал, что явится при первой возможности. Извинился еще раз и нажал отбой. Александр и слова не успел произнести. Телефон не определился. Какой Виктор? Куда явится?

– Вот ты где! – воскликнул в дверях почти пустого холла, где Александр предавался самоуничтожению в одном из трех кожаных кресел, Николай. – Ты с ума сошел?

– Пожалуй, это было бы выходом, – пробормотал Александр, водружая ноги на стеклянный столик.

– Телефон отключил, в сеть, как я понимаю, не выходишь, – раздраженно покачал головой Николай, плюхаясь в кресло напротив. – Секретарша внизу говорит, что здесь ваш дизайнер, где же ему еще быть? Я спрашиваю: и что он делает? А она так… с придыханием… «Творит»! В чем дело?

– Ни в чем, – буркнул Александр. – Не хочу знать, что там у Георгия в Москве. Плевать.

– Они покорежили твой ролик, – понизил голос Николай.

– Наш ролик, – поправил помощника Александр.

– Пусть так, – скривился Николай. – Налепили там… Чашечку кофе. Пар. Музыку. Можно сказать, подрисовали усики Джоконде.

– Джоконде было бы на это наплевать, – пробормотал Александр. – И как?

– Провалились, – пожал плечами Николай. – Еще вчера. Вернулись уже. Георгий рвет и мечет. Называет тебя бездарностью. Собственно, я здесь именно поэтому.

– Из-за того что я бездарность? – спросил Александр.

– Ты и сам знаешь, что ты не бездарность, – строго сказал Николай. – Он орал, почему до сих пор нет договора с салоном? Что здесь? Голые стены? Что ты должен сделать? Изображаешь Андрея Рублева?

– Это не храм, – пробормотал Александр.

– На вертеп тоже пока не похоже, – хмыкнул Николай. – Подожди-подожди… Она тебя кинула? Та красавица? Подсекла, выволокла на берег, вырвала жабры и растоптала?

– Я не рыбак, Коля, – ответил Александр. – Мне твои метафоры непонятны.

– Или ты и в самом деле поверил, что явится добрый дядя с миллионами долларов и преподнесет нам новую жизнь? – прищурился Николай.

– Послушай, – Александр потер виски. – Что ты предлагаешь?

– Где она? – спросил Николай.

– Галина Анатольевна? – усмехнулся Александр. – Оставила записку, что ее бизнес будет таким, как я его увижу. И что она ближайшие дни будет очень занята.

– И в чем дело? – удивился Николай. – То есть, насколько я понял, речь идет не только о рекламе, но и о дизайне? Здание приличное, похоже, тут назревают реальные деньги. В какую сторону хоть думаешь?

– Ни в какую, – покачал головой Александр. – Я поговорил с секретарем. Они хотят тут устроить женское логово.

– Логово? – не понял Николай.

– Клуб, – поморщился Александр. – Чтобы все в одном месте. Фитнес, массаж, какие-то процедуры. Тут же бутики, ателье, бар. И чтобы все было окутано тайной. Ну, типа, «только для женщин»…

– Короче, им нужен образ, – понял Николай.

– Всем нужен образ, – процедил сквозь стиснутые зубы Александр.

– Так в чем проблема? – поднял брови Николай. – Заключай договор и вперед. Вернется же она когда-нибудь? Работай! Это же твоя тема, Саша! У тебя же крылья!

– Крылья есть, – кивнул Александр. – Вот только приделаны они к никуда не годной тушке.

– Стоять! – Николай наклонился вперед. – Ты влюбился?

– То есть? – не понял Александр.

– Точно, – поразился Николай. – Боже мой…

Пинус поднял взгляд на помощника и приятеля. Тот смотрел на него так, как будто разглядел отражение промелькнувшего совершенства. А что, если и правда?

– Ты так думаешь? – спросил он после паузы.

– А это неважно, как я думаю, – заметил Николай. – Дело ведь в тебе?

– А разве не в ней? – спросил Александр.

– У нее спроси, – посоветовал Николай. – Если что-то хочешь узнать, надо спрашивать. И чем проще вопрос – тем яснее ответ. Хотя, честно говоря, с женщинами не всегда срабатывает. Они почему-то считают, что мы должны обо всем догадываться.

– Именно так все и происходит, – прозвучал незнакомый голос.

* * *

– Именно так все и происходит, – произнес человек, появившийся в дверях.

Он был невысок ростом, и от этого его высокий лоб казался еще выше. Глаза из-под низких бровей смотрели приветливо, на губах жила улыбка, плечи были покаты, но не сутулы. Человек улыбнулся Александру, кивнул Николаю и как-то легко и непринужденно занял место в третьем кресле, выложив на столик айфон и наполнив зал дружелюбием и непринужденностью.

– Да, – как будто продолжил он думать вслух. – Именно так. Догадаться не так уж сложно, но засада в переменчивости. Чуть промедлил – и все… Да и правильно интерпретировать догадку не так просто. К счастью, все еще попадаются и прямые женщины. К сожалению, обладать ими почти невозможно. Взять хотя бы хозяйку этого салона – Галину Анатольевну.

– Что значит «почти»? – не понял Александр. – И кто вы?

– То и значит, – засмеялся незнакомец. – Почти. То есть все-таки возможно, но как и при каких условиях – известно лишь самому объекту в соответствии с ее внутренними установками. Как захочет – так и будет. И, что ценнее всего, скажет об этом напрямую. К сожалению, эти мои предположения в отношении Галины Анатольевны носят лишь умозрительный характер. Приятно познакомиться! Я Виктор.

– Вы… – нахмурился Александр.

– Помощник Гофмана, – на мгновение привстал, чтобы поклониться, незнакомец. – Виктор Люстиг. К вашим услугам. Насколько я помню, Галина Анатольевна что-то вам обещала? В плане возможного сотрудничества. Мы можем говорить?

Виктор взглянул на Николая.

– Я пойду, – дернулся тот.

– Останься, – попросил его Александр. – Ты же знаешь, Коля, что я без тебя не справлюсь. Да и совет мне не помешает.

– Команда – это важно, – согласился Виктор. – Собственно, Галина Анатольевна – тоже часть нашей команды. Так что…

– Не могли бы мы перейти к делу? – спросил Александр.

– Легко, – обрадовался Виктор. – Вот.

Он засуетился, расстегнул пиджак и извлек из внутреннего кармана три пачки денег. Одну зеленую и две синие.

– Что это? – спросил Александр.

– Подъемные, – объяснил Виктор. – Сущие копейки, на самом деле. Уж простите, аванс будет через неделю. Надо же еще открыть юридическое лицо, зарегистрировать все. Бюрократия неистребима. А это чтобы пережить ближайшую неделю. Десять тысяч американских рубликов для закрытия серьезных прорех, и по двести тысяч российских – для поддержания штанов. По этим суммам отчет не требуется.

Николай взъерошил волосы.

– Разве мы уже дали согласие? – спросил Александр.

– Разве я ставлю какие-то условия? – развел руками Виктор. – Если вы не согласитесь, то спишем эти расходы, как моральную компенсацию. Хотя Галина Анатольевна, которая отзывалась о вашей студии в восхищенных тонах, заметила, что отчасти ввела вас в курс дела.

– Она говорила о каком-то чипе, – вспомнил Александр.

– Точно так, – кивнул Виктор. – И передала мне ваше пожелание испробовать все на себе. Вот.

Он снова сунул руку в карман, вытащил бумажник, извлек оттуда две крохотных белесых пластинки и выложил их на стол.

В холле повисла тишина. Первым ее нарушил все тот же Виктор.

– Как видите, ничего страшного. С одной стороны клеящий слой, чип лучше всего закрепить за ухом. Привыкание не образуется. Разве что привычка к комфорту. Знаете ли, комфорт ведь бывает не только физическим, но и душевным. И все. Снимается легко. Как пластырь.

– И вот за это… – Александр наклонился, сдвинул пальцем чипы на край стола. – За это вы готовы заплатить десять миллионов? Долларов?

– Помилуйте, – рассмеялся Виктор и подмигнул застывшему Николаю. – За это люди заплатят миллиарды. Может быть и больше. Причем скоро. Всю эту неделю мы монтировали первую линию, устанавливали оснастку. Тестировали оборудование. Собственно поэтому я непростительно задержался, да и Галина Анатольевна очень занята сейчас. А десять миллионов, о которых она говорила, это задаток. За вашу работу.

– За обман? – спросил Александр.

– Отлично! – расхохотался Виктор. – Именно этого я и ждал. Как раз нет. За правду.

– О какой правде идет речь? – прокашлялся Николай.

– Знаете, – Виктор задумался. – Была такая книжечка. Да и фильм. Давненько уже. Называлась «Нация прозака». О борьбе с депрессией, если угодно. Так вот, нам нужно, чтобы не появилась подобная книжечка о нашем изобретении. Чтобы не было завышенных ожиданий. Реклама должна говорить правду. То есть, – Виктор пощелкал пальцами, – не завлекать, а информировать. Этот чип должен стать чем-то вроде таблетки от головной боли. Кстати! – он расплылся в улыбке. – Вы представляете, сколько семей мы сможем сохранить, если у наших женщин вдруг перестанут болеть головы? Между прочим, этот чип действует даже на мигрень. И если вас это все еще интересует, то пакет разрешений и согласований, в том числе от министерства здравоохранения, находится на финальных стадиях рассмотрения.

– Киберпанк против мигрени? – спросил Александр.

– Ни в коем случае, – замотал головой Виктор. – Не только против мигрени, но никаких специальных терминов. Ни электронных, ни медицинских. Скажем так… корректор.

– А что насчет противофазы? – спросил Александр.

– Это метафора, – засмеялся Виктор и отодвинул чипы от края стола. – Надо пробовать. Да что я вам подсказываю? Это же вы будете зарабатывать сумасшедшие деньги, а не я…

– Мне нужно будет увидеть производство, – Александр задумался. – Увидеть всю документацию. Я о согласованиях. Да… И переговорить с вашим… шефом.

– Все реально, – бодро поднялся Виктор. – Правда, шеф очень занят, но в течение недели… Да, как вам это помещение? Сгодится для работы на первое время?

– Разве мы уже согласились? – спросил Александр.

– Думаю, что да, – довольно прошептал Виктор и добавил. – Не в тему, но скажу. Галина Анатольевна очень надеется на наше сотрудничество. Да, все контакты администрации проекта – на ресепшне. Надо работать, Александр. Пора.

* * *

– Что это было? – спросил Николай, когда Виктор удалился.

– Новая жизнь? – спросил Александр.

Он потянул к себе пачку долларов, затем убрал в карман рубли, сдвинув вторую в сторону Николая. Взял один из чипов и принялся его рассматривать.

– А если бы он предложил тебе шприц с какой-нибудь дрянью и пообещал избавление от мигрени? – спросил Николай, не притрагиваясь к деньгам.

– Это не шприц, Коля, – покачал головой Александр. – Ты берешь деньги?

– Я еще думаю, – процедил сквозь зубы Николай.

– Тогда я пока приберу это, – кивнул Александр и убрал в карман и последнюю пачку. – Интересно…

– Я бы не стал, – предупредил Николай, глядя на чип в пальцах шефа.

– Все по-честному, – ответил Александр, снял клеящий слой и закрепил чип у себя за ухом.

– Ты здесь? – зловеще прошептал в дверях холла Георгий.

* * *

– Какого черта, Сашок? Где договор? А ты знаешь, что твоя конкурсная программа потерпела фиаско? Ты знаешь, что ты слепил херню? Почему ты не работаешь? Как ты собираешься гасить регистрационный сбор за этот конкурс?

– Иди нахер, – сказал Александр.

– Еще раз? – не понял Георгий.

Александр посмотрел на округлившего глаза Николая, потом перевел взгляд на своего разъяренного шефа и вдруг понял, что чип работает. Ничего не изменилось, вот только тревога куда-то делась. И тоска развеялась. Или их сменило удивительное спокойствие.

– Иди нахер, – повторил Александр. – Вместе со своим сбором. Я увольняюсь.

Глава пятая
Фортуна

– Я хотела пойти в «Палкин», а Боренька, как всегда, настоял на своем – только «Европа».

Эмилия Яковлевна Рюмина – теща Антона – умела быть и высеченной из камня с проблесками титановой арматуры внутри, и отлитой из звонкого полупрозрачного фарфора, и сшитой из мягкого плюша. Сейчас она словно исполняла танец сошедшей с ума Жизели. Но сошедшей или удалившейся от обычного спокойствия недалеко, со слезой и счастливым концом. К тому же она не танцевала, как когда-то в молодости, а сидела в высоком зале одного из лучших ресторанов города спиной к сцене и роялю, на котором пожилой пианист играл что-то совершенно неуместное для помпезной обстановки «Гранд-отеля» – третий концерт Рахманинова. Но без оркестра. Антон даже встряхнул головой, ощущение, что пианист не исполняет сложнейшую партию, а препарирует ее, удерживая в хмельной руке скальпель, не оставляло. Или пять скальпелей. Десять. На каждом пальце. Как в том древнем фильме. Как звали того киногероя?

– Мамочка, – растянул губы в улыбке Борис Николаевич, которого жена только что назвала Боренькой, – ты же знаешь, что я люблю все привычное. К тому же тут рядом сквер, мы с тобой неплохо прогулялись. Опять же, нет проблем с парковкой, и офис Антоши рядом. Или нет?

– Я все понимаю, – грустно приложила платок к уголку глаза теща и, склонив голову, глянула на зятя так, как не смотрела, наверное, уже давно. Со дня свадьбы.

Антон посмотрел на Алину, поймал ответный взгляд и подумал, что больше всего ему сейчас хочется раздеться и прыгнуть в холодную воду. В последние две недели вместилось столько всего, что хватило бы на год жизни. Достаточно сказать, что не только были проведены почти все необходимые согласования, но и закончен монтаж первой линии оборудования. И все это благодаря стараниям улыбчивого помощника Гофмана – Виктора. Даже переговоры с Рюминым тот взял на себя.

И вот, пожалуйста, тесть пригласил собственного зятя на важную встречу в фешенебельное место. Осталось только понять, чего он от него хочет, если все его условия Антон уже выполнил.

– Ладно, – тесть поморщился, отмахнулся от метнувшегося было к столику официанта, зал ресторана был в утреннее время почти пуст, поднялся и собственноручно наполнил рюмки. – Нужно выпить.

– Боренька, – забеспокоилась теща. – Еще даже не середина рабочего дня.

– Это важно, мамочка, – покачал головой тесть.

– У вас есть тост, Борис Николаевич? – поднялся Антон.

– Есть, – строго сказал тесть. – Я хочу выпить за тебя, парень.

– Ты слышал, Антоша? – как будто блеснула арматурой теща.

Алина поймала левую руку мужа и стиснула ее холодной ладонью.

– Да, – кивнул Антон.

– Чокаясь, – строго сказал тесть и потянулся через стол к рюмке зятя.

* * *

Десять дней назад Рюмин позвонил Антону, который разбирался с представленными Виктором графиками, обоснованиями и расчетами, и спросил:

– Привет, Антон. Звоню от секретаря. Сейчас у меня в кабинете сидит замечательная троица. Некто Эрнст Христофорович Гофман и два его помощника. Виктор Люстиг, похожий на посыпанный сахарной пудрой пельмень, и Галина Зуева. Точно с обложки «Плейбоя». Правда, в одежде. Ты их знаешь?

– Гофмана и Люстига знаю, – ответил Антон. – Галину – нет. Не видел никогда. Это неважно. Я же звонил. Просил, чтобы вы приняли Виктора? Он явился вместе со своим шефом?

– Я предложил, чтобы он раскрыл все карты, – ответил тесть. – С двумя картами он, похоже, и явился. Вопрос, знаешь ли, слишком серьезен.

– С несерьезным вопросом я бы к вам не обратился, – заметил Антон.

– И что ты обо всем этом думаешь? – спросил тесть.

Антон ответил не сразу. Сначала нащупал за ухом чип, подумал о том, что еще несколько дней назад мучительно подбирал бы слова, нервно ощущая каждой клеточкой тела презрение, которое испытывает тесть к собственному зятю, но теперь он был холоден и спокоен.

– Обо всем этом я не думаю ничего, – ответил Антон. – Думаю о частностях. Есть некоторые проблемы с энергопитанием, с монтажом. Но все выполнимо.

– Что это значит? – спросил тесть.

– Я разруливаю проблемы, – объяснил Антон. – Надеюсь, наши общие проблемы. Вполне решаемые, кстати. Что касается проекта в целом, то нужно не думать, а считать, отслеживать, не упускать. Если же вас интересуют мои мечты, то их нет. Вместо них имеются намерения. И я собираюсь их реализовать.

– Подожди-подожди, – явно поморщился на том конце линии тесть, который все еще продолжал просиживать одно из важных ведомственных кресел. – Ну хоть какие-то мысли о проекте в целом у тебя есть?

– Есть, – сказал Антон. – В виде предчувствий. Слишком эфемерных, чтобы их конкретизировать.

– То есть? – не понял тесть.

– Хорошо, – нахмурился Антон. – Вот смотрите. В конце восьмидесятых национальный научный фонд США запустил сеть NSFNET. То же самое, что и ARPANET от шестьдесят девятого года, но открытую. Думаете, они мечтали об интернете? Вряд ли. Но они его начали. В семьдесят третьем году Motorola выпустила первый сотовый телефон. Думаете, они знали, что он станет всем? Паспортом, банковской картой, пропуском, пультом, наконец? Вряд ли. Так и мы. Мы не можем знать, чем все это обернется.

– Но… – тесть явно был озадачен. – Даже если так. Есть ведь риск провала?

– Всегда есть, – признался Антон. – Но я его не вижу. И поэтому обратился к вам. Есть возможность подняться, Борис Николаевич. Понятно, что не вам мне об этом говорить. Но даже для вас – это возможность подняться.

– Подняться, говоришь… – пробормотал тесть. – Что ж… Но я проверю. Все проверю, дорогой мой. Понимаешь? До последней помарки на последнем протоколе!

– Именно на это я и надеюсь, – ответил ему тогда Антон, а теперь стоял с рюмкой холодной водки в роскошном зале, куда его позвал тесть вместе с женой. Неужели проверка уже закончилась?

* * *

Тесть опрокинул рюмку, подхватил какой-то хитрой закуски с блюда, опустился на место, еще несколько секунд пристально смотрел на Антона, а потом перевел взгляд на Алину.

– Понимаешь, дочь, я ведь не слишком симпатизировал твоему избраннику. Думал, что он из этих… из надутых. Которые лопаются от первой иголки. Однако… Ладно…

Тесть опустил кулаки на стол так, что теща ойкнула, а столовые приборы звякнули, и понизил голос.

– Короче. Должен сказать следующее. К нашему делу подключились такие люди, что даже имен их я назвать не могу. Не волнуйся, зятек, для тебя контактным лицом остаюсь я, и все наши договора в силе, просто ты должен знать, кто у меня за спиной… Короче, много чего у меня за спиной. Понимаешь?

– Ваши резоны – это ваши резоны, – заметил Антон. – Но вы так и не сказали, чем закончилась ваша проверка.

– А всего я сказать и не могу, – засмеялся тесть. – Проверку делали такие люди, что у них штамп «секретно» даже на нижнем белье стоит. Уж не знаю, будет ли трепыхаться этот твой технический гений Гофман, но он, как и ты, впрочем, теперь под колпаком. Понимаешь?

– Как и все на этой территории, – предположил Антон.

– Скажи еще «в этой стране», – поморщился тесть. – В нашей стране, дорогой мой, в нашей. В нашей с большой буквы «Н». Только не думай, что мне нечего рассказать тебе. И не думай, что мы тут собрались праздновать. Нет, приятель. Здесь у нас встреча с одним важным человеком, который как раз теперь проводит испытания этого самого… твоего чипа.

– Нашего чипа, – улыбнулся Антон.

– Хрен с тобой, – хохотнул тесть. – Нашего. Точнее, скажем так, что испытания он уже провел и даже дал положительное заключение. Но по моей просьбе и по согласованию с этим самым Гофманом-Люстигом, должен был подготовить углубленные протоколы по дополнительным стадиям. Понимаешь?

– Соломку подстилаете? – спросил Антон.

– Всегда, – отчеканил тесть. – И всю жизнь. Слишком большие деньги на кону, приятель. Тем более что через неделю у тебя пробный запуск конвейера. К тому же дополнительная проверка нужна не только мне, а и еще кое-кому… Так что хороший эксперт не помешает. Настоящий эксперт. Тот, который знает, что бывает с экспертами, которые ошибаются. Кстати, а вот и он.

* * *

Через зал ресторана в сопровождении метрдотеля шагал высокий человек в дорогом костюме. Лет ему на вид было под пятьдесят, но в роскошной шевелюре не проблескивало ни единого седого волоса, а на слегка вытянутом как у англичан лице играла едва приметная улыбка.

Поклонившись Эмилии Яковлевне, Алине, незнакомец пожал руку тестю Антона, потом самому Антону и произнес при этом лишь одно слово:

– Лесовский.

– Евгений Маркович? – догадался Антон. – Ростест?

– Ну, – рассмеялся, усаживаясь за стол, гость. – Не весь Ростест, а лишь его часть, пусть и важная. Но да. А вы ведь Быковский? Антон Вадимович?

– Это мой зять, – крякнул тесть. – Я говорил.

– Очень приятно, – кивнул Лесовский. – А это, очевидно ваша жена, Антон, и ваша дочь, Борис Николаевич. Алина. Мне рассказывал Владимир Владимирович. Директор местного НИИ до сих пор не может прийти в себя после вашей встречи. Был сражен красотой. Очевидно, – Лесовский перевел взгляд на Эмилию Яковлевну, – дочь пошла в мать. Одно лицо. Удивительно.

– Да бросьте, Евгений Маркович, – засмущалась теща. – Опять вы со своими комплиментами.

– Что есть то есть, – развел руками Лесовский.

– Терпи, ма… милочка, – ухмыльнулся тесть. – Что там у нас с результатами?

– Испытания не вполне… – замялся Лесовский.

– Говори, Маркович, – приказал тесть. – Тут все свои.

– Результаты поразительные… – понизил голос Лесовский.

– Ты выпей, – тесть подвинул гостю рюмку, – и говори.

– Да, – Лесовский опрокинул рюмку в рот, блеснул взглядом в сторону Алины и вовсе перешел на шепот. – Как было согласовано, мы тестировали контрольную партию чипов на абитуриентах одного из вузов. По легенде снимали показания по стрессоустойчивости. И получили то, чего не ожидали.

– То есть? – нахмурился тесть.

– Все студенты из контрольной партии прошли тесты с результатом на шестьдесят процентов выше, чем все остальные. Причем, проваливших тесты мы отбрасываем изначально. И ни у одного из них даже пульс не повысился. Однако есть побочные эффекты.

– Поподробнее? – заинтересовался тесть.

– Безжалостность, – ответил Лесовский. – В хорошем смысле. Ни один из тестируемых не помог соседу. Не дал списать. Не подсказал. Каждый проявил себя как честный и принципиальный испытуемый.

– Отлично, – откинулся на спинку Рюмин. – А что в пансионате?

– Пока продолжаем испытания, но за неделю ни одного случая повышения давления, – развел руками Лесовский. – Стесняюсь сказать, ни одной смерти. А ведь там одна сплошная дряхлость. Более того, два, можно сказать, престарелых овоща вышли из комы!

– Простите, – поднялся Антон. – Мне нужно отойти.

* * *

Желание подняться и засадить с ноги в довольную физиономию Лесовского было столь отчетливым, что Антону пришлось сделать усилие, чтобы не выдать себя ни одним жестом. Он успокоительно коснулся плеча Алины и прошел в туалетную комнату. Там, среди мрамора, хрусталя и бронзы, Антон сначала умылся холодной водой, а потом осторожно снял чип. Впервые за последние две недели.

Ничего не произошло. Разве что заныло где-то в груди. И слабая тошнота подступила к горлу. Впрочем, причиной могла быть и водка, поесть с утра толком не удалось. Засаднило за ухом, словно он вырвал чип с корнем. А еще появилась пустота. Жуткая пустота. Вокруг. Сверху. Снизу. Такая пустота, что куда ни шагни, полетишь в бездну.

Антон тряхнул головой, еще раз умылся. Нет, вроде бы все было нормально. Но чего-то всё же не хватало. Как ему говорил отец года за три до смерти? Рассказывал, вспоминая свою машину. Последнюю машину с ДВС в семье, теперь-то все на электричестве. Или почти все. Говорил, что хорошее топливо становится заметным не тогда, когда ты его в бак заливаешь, а когда вместо него льешь какое-нибудь дерьмо. Вот тогда все становится на свои места.

– Антон! – донесся от дверей голос Алины. – С тобой все в порядке?

– Да, – отозвался Антон и снова прилепил чип.

Все сразу встало на свои места. Бездны больше не было. Была только уверенность в собственных силах. Откуда же взялась та промелькнувшая ненависть к Лесовскому?

– Ну что ты? – спросил Антон, обнимая в коридоре Алину.

– Я испугалась, – призналась она. – Ты переменился в лице.

– Ерунда, – засмеялся Антон. – Сто граммов водки на пустой желудок. Поем и все. Как там они?

– Анекдоты травят, – улыбнулась Алина. – Конспираторы хреновы. Знаешь, как они назвали свое тайное тестирование?

– И как же? – прижал к себе жену Антон.

– Фортуна! – захихикала Алина.

Глава шестая
Дирижер

Производство было где-то в Военной гавани. Александр не хотел брать машину, не любил держать руль, когда приходилось погружаться в работу, собрался уже вызвать такси, но помочь вызвался Николай. Через полчаса он подрулил на своем «рено» к салону мод, где у Александра образовалось что-то вроде офиса. Николай выслушал адрес и кивнул:

– Ораниенбаум. Сто лет там не был. Какое производство? Сколько помню, там царило запустение.

– Вот и посмотрим, – буркнул Александр. – Выходной?

– Какой там… – тронул с места автомобиль Николай. – Все мозги уже проел. Отпросился… по личным делам. Где эта Галина, где эта Галина? Где она, кстати?

– Не знаю, – поскучнел Пинус. – Возможно, мы ее там встретим.

– Ясно, – кивнул Николай. – Идеи хоть какие-то назрели?

– Думаю, – проговорил Александр, смотря в окно на пролетающий мимо августовский Питер. – Ты же знаешь…

– Знаю… – с уважением пробормотал Николай. – Тебя сейчас лучше не трогать. Один вопрос можно?

– Валяй, – хмыкнул Александр.

– Эта херня все еще у тебя за ухом?

– Нет, – сказал Александр.

Достал портмоне, показал приклеенную на отвороте пластинку.

– Еще яснее, – обрадовался Николай. – То есть ты в работе. И прежние правила действуют. Без алкоголя, все вчистую.

– С алкоголем легче, – признался Александр. – Но когда трезвеешь, все гениальное оказывается… дрянью. А это… – Александр убрал портмоне, – вроде бы помогает. Но… как будто не я делаю. Не мои идеи.

– А чьи же? – не понял Николай.

– Какого-то успешного мерзавца, – улыбнулся Александр. – Который презирает весь мир.

– Это глюки такие? – не понял Евдокимов. – А то я уж думал, не взять ли у тебя мою таблетку.

– Кстати, привыкания никакого нет, – пожал плечами Александр. – Если только минут десять какой-то пустоты. А потом всё как раньше. Но если мне снова придется столкнуться с Георгием, я опять прилеплю эту хрень.

– Он расспрашивал меня… – прищурился Николай. – Про Виктора. Я, конечно, не выдал ничего. Но Георгий вбил себе в голову, что такой, прости, рохля, как ты, мог уйти только в одном случае – если там, куда ты ушел, очень хорошо. Точно попытается перебежать тебе дорогу. Как там с финансированием?

– Все отлично, – кивнул Александр. – Обещанная сумма поступила, и у меня уже есть штатное расписание. Можно подобрать хороших ребят.

– Обалдеть, – вытаращил глаза Николай. – Я тебе уже не нужен?

– Не говори ерунды, Колька, – улыбнувшись, сказал Александр. – Нужен, конечно.

* * *

Александру и в самом деле не нравилось то, как он ощущал себя с чипом. В сердце заползала какая-то поганенькая радость или, точнее, удовлетворение. Удовлетворение всем происходящим, кроме того, что Галина, Галя, так и не позвонила больше, не появилась после того разговора еще в офисе третьей студии, когда она спросила у Александра, как часто он слышал в своей жизни слова «иди ко мне».

Но главным было другое. Если чип и в самом деле был корректором, если он и вправду нивелировал всякий нервный «мусор», тогда «в чистоте» Александр представлял собой довольно мерзкое существо. И это его расстраивало.

– Джеймс Бонд, – вдруг сказал Николаю Александр.

– Не понял, – покосился тот на приятеля.

– Бытовой Джеймс Бонд, – ответил Александр. – У которого все схвачено. Дома и на работе. Который всем помогает, всех выручает и, самое главное, все успевает. Отличается полным самообладанием.

– Неплохо, – заметил Николай. – Главное, не перегнуть палку.

– Вот ты уже и схватываешь, – засмеялся Александр. – Не мачо, не супершпион, просто классный чувак. А потом, уже вечером, он снимает чип и кладет его в…. Кладет куда-нибудь. Прилепляет, как жвачку, к нижней стороне столешницы.

– Дурная привычка, – заметил Николай.

– Да пусть, – отмахнулся Александр. – И уже без чипа заходит в спальню к жене. А вот там надо подумать. Либо она тоже снимает чип. Либо наоборот. Незаметно надевает его. Чтобы… Ну, чтобы был… Короче. Это такой длинный ролик. И каждый его отдельный кусочек, на полминуты или меньше – это отдельная рекламка. А все вместе – короткометражка. Готов со мной поработать над этим?

– Тебя этому в твоей Строгановке научили? – восхищенно спросил Николай.

– Я не знаю, – признался Александр. – Мне кажется, что научить нельзя. Можно дать возможность.

* * *

Руководитель проекта – Антон Вадимович Быковский – оказался крепким молодым мужчиной с легкой небритостью и глубоким взглядом, одетым, как и все вокруг, в светло-голубой халат с готическим вензелем из четырех букв. Он пожал руку сначала Александру, потом Николаю, похлопал по плечу Виктора, который провел рекламистов на верхний ярус цеха, повел рукой над роботизированной линией, сказал: «Ходите и смотрите» – и умчался по неотложным делам.

– Простите, – вслед за ним заторопился Виктор. – Сегодня такой день… До пробного пуска конвейера полчаса. Прессы на самом деле нет, но ответственности выше крыши. Сейчас к вам подойдет секретарь Антона и все объяснит. Ее зовут Маша.

Николай, который открыл рот, когда заметил среди остовов ржавых пакгаузов сверкающие алюминием ангары, пока вел свою машину по новому асфальту, стоял у КПП в ожидании Виктора, а потом принимал у него такой же халат и внимал стерильной чистоте вокруг, наконец захлопнул челюсть.

– А что если это наш российский Apple? – спросил он Александра. – Или этот… SpaceX? Кстати, как называется фирма?

– У нее еще нет названия, – ответил Александр. – Это тоже наша работа.

– Подожди, – не понял Николай. – А вот эти буквы. На халатах. «E», «T», «W», «H»?

– Это я уже знаю, – ответил Александр. – Ernst Theodor Wilhelm Hoffmann. Графическое камео в честь однофамильца и, возможно, вдохновителя изобретателя чипа. Слышал о сказках Гофмана? Похоже, чип – одна из них.

– «Гофман корпорейшн», – ухмыльнулся Николай. – А вот и Маша.

* * *

Маша оказалась невысокой, но ладно сложенной рыжеволосой девушкой, лицо которой было густо покрыто веснушками.

– Она прекрасна, – успел шепнуть Евдокимов прежде, чем рыжеволосая красотка приблизилась.

– Вы – Александр, вы – Николай, а я – Маша! – звонко сказала девушка и пожала руки подопечным. – Пойдемте! Мы на верхнем ярусе, отсюда лучше всего видно. Все важные «шишки» на втором ярусе. Все рабочие – внизу. Только не кричите, акустика здесь отличная.

Пинус и Евдокимов подошли к перилам ограждения. В глазах зарябило от хрома, эмали и пластика. Все это техническое великолепие еще не работало, но уже мигало огнями. Прохаживающийся вдоль линии персонал как будто не выказывал никакого беспокойства.

Александр краем уха ловил слова Маши про основные линии, про вспомогательные, про напыление, секретную оснастку, комплектующие и крутил головой, словно рассчитывал обнаружить какие-то идеи для будущих рекламных роликов.

– А это что за красотка? – спросил Николай. – Ой. Простите Маша, вот, Александр не даст соврать, я как вас увидел, сразу сказал, что вы прекрасны.

– Это точно, – кивнул Александр, вглядываясь в людей на втором ярусе, один из них что-то рассказывал, размахивая руками. – Николай врать не умеет.

– Да бросьте вы, – усмехнулась Маша. – Это же Алина Брейбурд. Суперзвезда. Лучшая реклама. Обложки. Жена моего шефа.

– Так он Брейбурд? – удивился Николай.

– Он Антон Вадимович Быковский, – рассмеялась Маша. – Вон он, стоит справа от Гофмана. Возле Виктора. А Брейбурд – это девичья фамилия его тещи. Эмилии Яковлевны. Сейчас она Рюмина. Она справа. Рядом с ней – Борис Николаевич Рюмин. Тесть моего шефа. Основной инвестор проекта. А что в паспорте у Алины – я не знаю. Может Рюмина. А может и Быковская. Тот «сухарь» с сединами – ученый. Владимир Владимирович Нилов. Возле него Евгений Маркович Лесовский. Он из Ростеста. И те двое – тоже из Ростеста. Остальных я еще не знаю. Тут всё серьезно.

Александр уже и сам понял, что тут все серьезно. Он смотрел на Гофмана. Тот ничем не напоминал средневекового сказочника. Скорее, он казался дирижером. Вот только оркестр был невидимым. И это могло пригодиться. Невидимый оркестр? Или нет. Просто звуки… Работа конвейера, ветер, стук дождя, хлопанье двери, шелест листьев, мурчание кошки. Все. Но гармония должна возникать только с чипом. Кстати, надо бы поюзать это слово – «гармония». Нет, слишком длинно…

– … вы меня не слышите?

Так, о чем его спрашивает Маша?

– Вы его лучше не трогайте, – донесся голос Николая. – Если он «зависает», значит работает. Ну, в смысле, творит…

– Я уже здесь, – отозвался Александр. – Коля, запиши. Оркестр.

– Понял, – полез за смартфоном Николай. – Что оркестр?

– Потом, – нахмурился Александр.

– Мне тоже Эрнст Христофорович дирижера напоминает! – обрадовалась Маша. – Директор, конечно, Антон Вадимович, но дирижер – именно он.

– А Виктор? – спросил Николай. – Первая скрипка?

– Литавры, – хихикнула Маша. – Задает ритм. Соберитесь! Сейчас конвейер будут пускать.

* * *

Пуск конвейера Александра не впечатлил. Вразброд мигающие огни погасли, зажглись и стали гореть более или менее упорядоченно. Но никаких механических рук или рычагов Александр не увидел. Все, что происходило, оставалось невидимым.

– Кажется, удачно! – обрадовалась Маша.

На втором ярусе Борис Николаевич Рюмин разбил о железобетонную колонну бутылку шампанского. Его жена взвизгнула. Александр прищурился. Алина Брейбурд была не просто красива. Она была мила. Почему это не использовали рекламисты, что занимали ее в своих роликах? Зачем этот внешний блеск, если есть глубина?

– Николай, – позвал Александр. – Запиши. Алина Брейбурд.

– Есть, шеф, – щелкнул каблуками Николай.

– А она хорошая, – улыбнулась Маша. – С ней можно о чем угодно поболтать.

– Спасибо, Маша, – кивнул Александр. – Коля, нам пора.

* * *

День получился наполненным, пусть даже здесь, на третьем ярусе, им пришлось провести не более получаса. Главным было другое. Александр приободрился. С этим можно было работать. С этим даже интересно было бы поработать. Оставалась одна заноза. Ссадина. Заусенец. Действительно ли этот чип безопасен?

– Александр Васильевич?

Это был Гофман.

– Александр Пинус и Николай Евдокимов, – развел руками Гофман. – Уже уходите?

– Простите? – остановился Александр.

– Эрнст Гофман к вашим услугам, – поклонился «дирижер». – А еще лучше – просто Гофман. Как вам все это?

– Вдохновляет, – сказал Александр. – Появились кое-какие идеи…

– Отлично, – кивнул Гофман. – Целиком полагаюсь на вас. Если захотите использовать идеал женской красоты в лице Алины Брейбурд – Антон Вадимович не против. Хотя, решать должна сама Алина… Есть какие-нибудь вопросы ко мне?

– Два, – ответил Александр. – Сколько у нас есть времени и насколько это безопасно?

– Первый вопрос проще, – задумался Гофман. – Времени у нас нет вовсе, и его бесконечно много. Никакого противоречия, уверяю вас. Второй сложнее. Как вы думаете, безопасны ли автомобили? Или кухонные ножи? Или электроприборы? Я ответил на ваш вопрос?

– Частично, – улыбнулся Александр.

– Постараюсь закрыть эту тему полностью, – рассмеялся Гофман. – Работаем!

* * *

Возле КПП к машине Николая метнулась светловолосая девушка, сунула в окно микрофон.

– Светлана! «Балтинформ»! Подскажите, что здесь за производство?

– Никаких комментариев! – рявкнул Николай. – Поехали!

«Рено» рвануло с места.

– Что? – посмотрел Евдокимов на Александра через километр. – Как думаешь, я могу уволиться от Георгия? Ты возьмешь меня на работу?

– Конечно, – кивнул Александр, хватаясь за зазвонивший телефон. – Я уже тебя взял.

В трубке был голос Галины.

– Привет. Я сейчас сброшу эсэмэс с адресом. Приезжай ко мне.

Глава седьмая
Шероховатости

– Как у тебя дела?

Антон потер виски, кивнул Виктору. Тот с пониманием шаркнул ногой, расплылся в неизменно доброжелательной улыбке, прошептал: «Вернусь через пять минут» – и скрылся за дверью.

– Мне выйти? – шепнула Маша.

«Нет», – мотнул головой Антон и привычно отошел к панорамному окну. Сколько времени прошло с той встречи с Гофманом? Месяц? Столько всего переменилось! И прежде всего изменился он сам. От паники и тошноты, которые пронизывали все его тело, не осталось и следа. А ведь за последние полторы недели, что прошли с контрольного запуска конвейера, в каждый из десяти наполненных суетой дней он спал не больше пяти часов. Алину не видел уже три дня. И вот ведь, что Виктор, что Гофман – все так же бодры, а ему хочется упасть на пол и уснуть прямо у этого окна, за которым Питер понемногу начинает одеваться в желтое. Осень.

– У меня все хорошо, – сказал в телефон Антон. – Немного устал, но ты сама понимаешь…

– Да, – вздохнула Алина. – Папа звонил. Он тоже весь на нервах. Сейчас на производстве с этим… Гофманом. Все получится?

– Никаких сомнений, – успокоил жену Антон. – Уже получилось. Идут финальные регулировки. Высокотехнологичное производство требует высокотехнологичных настроек.

– Я видела новости, – сказала Алина. – Там даже были кадры из цехов. И с дрона. Папа засветился в этом… голубом халате. Вчера снимали. Виктор давал интервью. Что-то про инновации, кибернетику и фармацевтику. При чем тут фармацевтика? И почему прямо нельзя было сказать про этот чип?

– Солнце мое, – вздохнул Антон. – Все, что сказал в том коротком интервью Виктор, согласовано до последнего слова. Мы все обсуждали. Не должно быть сенсаций. Что твоя мама принимает, когда у нее болит голова?

– Анальгин, – ответила Алина.

– Вот видишь? – засмеялся Антон. – Неважно, помогает ли он ей на самом деле, она неизменно принимает анальгин. Запомни, мы не собираемся выпускать какую-то чудо-таблетку, пусть даже и кибернетическую. Никакой панацеи. Нет, мы будем выпускать условный анальгин. Старый и добрый, привычный и безотказный. Пусть и электронный. С одним уточнением – наш чип будет действовать. Понимаешь?

– Никаких фуфломицинов… – попыталась пошутить Алина.

– Знаешь, – Антон понизил голос, – Гофману даже понравилось это слово. Предложил отыграть на контрасте. Но твой рекламист уперся.

– Иногда мне хочется попробовать этот фуфломицин, – призналась Алина.

– Не нужно, – прошептал Антон, оглянувшись на Машу, которая вполоборота стояла за столом.

– Но ты же пробовал! – напомнила Алина.

– Я должен был, – кивнул Антон и усилием воли не дал себе потрогать собственный чип. – Иначе как я буду продавать его людям? Понятно, что мы не позиционируем его как лекарство, но… Лучше скажи, как у тебя дела? Как там… Александр Васильевич?

– Он классный, – засмеялась Алина. – И кажется, действительно гениальный. Судя по тем роликам, что я видела. Но очень сомневающийся. Никак не может определиться, кто станет моим партнером в рекламе. Все пробы впустую.

– А сам? – хмыкнул Антон.

– Вот! – воскликнула Алина. – Я ему тоже говорила! И Стас, он ведь теперь тоже в нашей команде. И Колька. Ну, Николай, помощник Александра. Его тут все Колей зовут. Говорят, что сниматься должен сам Александр. Да и показывает он отлично. У него и фактура, и лицо такое…

– Какое? – спросил Антон.

– Мужественное, – прошептала Алина. – Ладно. Я побегу. Перерыв кончается. Тебя ждать сегодня?

– Вечером позвоню, – ответил Антон и нажал отбой. Потом посмотрел на Машу.

– Звать Виктора? – спросила та. – Вы еще не все текущие изменения согласовали.

– Подожди, – попросил Антон, думая про себя, что согласовывать текущие изменения – гиблое дело. – Просто постой минуту. Дай собраться с мыслями.

«Дай собраться с мыслями». Он едва не рассмеялся в голос над собственными словами. Да он никогда не был так собран, как теперь. И не спал он лишь потому, что до мелочи знал, что должен сделать в ближайшие две недели, что оставались до полноценного запуска всей линии – со всеми отстройками и коррекциями. И Виктор тоже это знал. И, кажется, знала Маша. Очаровательная хулиганистая Маша. Стоящая в на удивление неудобной позе – со скрещенными ногами, чуть изогнувшись, опираясь ладонью на стол. Нет, Маша, конечно, и в подметки не годилась Алине, но что-то в ней было. Что-то такое, что заставляло его представлять, как он укладывает ее на собственный стол, задирает короткую юбку и делает с ней то, что должен сделать. По его собственному разумению. Голимый сексизм, если разобраться. К счастью, только в его голове. Почему, собственно, к счастью? А ведь этот рекламист и в самом деле неплохо бы смотрелся рядом с Алиной. Как там она сказала? Гениальный, но сомневающийся? Сомневающийся… Определенно, Александр не носит чип. Интересно, почему?

– Почему вы так смотрите на меня? – спросила Маша.

– Смотрю? – удивился Антон и тут же расфокусировал взгляд, сделал вид, что смотрит не на секретаршу, а сквозь нее. – Прости, задумался. Что у меня еще сегодня?

– Ну, с Виктором дел на полчаса, думаю, – сдвинула папки на столе Маша. – Вы с такой скоростью согласовываете все, что я даже запомнить ничего не успеваю. Потом надо отсмотреть рабочие материалы по рекламе. Да, Александр Васильевич просил согласовать основные слоганы. Есть вопросы по долговечности чипов, не знаю точно… по мощности, возможности влияния на людей. Вы еще говорили, что придется звонить Гофману. Или вы поедете на производство?

– Не хочу, – поморщился Антон. – Пошлю Виктора. Собственно, он и собирался туда после обеда. Да, если что, решение остается в силе. Через месяц мы все там.

– Я помню, – кивнула Маша. – Да, вот еще. У вас раньше был приемный день по вторникам. К вам записался некий… Фомин.

– Фомин? – не понял Антон. – Я его знаю?

– Вряд ли, – надула губы Маша. – Хотя он, кажется, ваш сверстник. Такой… потрепанный жизнью сверстник. Федор Михайлович Фомин. Майор полиции. Из убойного отдела. Здесь, на Невском.

– Нет уже давно никакого убойного отдела, – заметил Антон.

– Какой-то ведь есть? – хмыкнула Маша.

– И чего он хочет? – спросил Антон.

– Поговорить, – ответила Маша. – Сказал, что с личным визитом. Вы его примете?

– Если он будет один, – Антон посмотрел на часы. – Он оставил телефон? Через два часа. Нет, через три. Да, и позаботься, чтобы велась запись.

– Как всегда, – улыбнулась Маша и пошла к дверям. – Я за Виктором.

«Нет, – подумал Антон, глядя на бедра секретарши. – Хотя, почему нет?..»

* * *

Разговор с Виктором занял еще минут пятнадцать, после чего тот собрал протоколы в стопку и посетовал, что пора бы уже отказываться от бумажных носителей, но контролирующие инстанции все еще помешаны на скоросшивателях.

Затем Антон сделал несколько звонков, связался с тестем, переговорил с ним, уверился, что работы ведутся по графику и, уже просматривая рекламу, увидел звонок Гофмана.

– Антон Вадимович?

Гофман, как всегда, был доброжелателен и эффективен. Последнее, впрочем, Антон услышал от Маши. Секретарь Антона выделила именно это качество главного идеолога нового проекта – там, где можно обойтись одним словом, Гофман именно им и обходится. То есть его устная речь была чрезвычайно эффективной.

– Помилуй, Маша, – удивился Антон. – Мне показалось, что порой он весьма велеречив.

– Это другое, – не согласилась Маша. – Это как… дудочка в руках у заклинателя змей. Змеи ведь не слышат музыки. На них воздействует движение дудки. Плавное и завораживающее. Так и у Гофмана. Он ведь машет руками.

– Не поддавайтесь ему, Маша, – зловеще прошептал тогда Антон, а теперь все чаще думал, что сам не поддается Гофману только благодаря чипу за правым ухом.

– Добрый день, Эрнст Христофорович, – сказал Антон. – Отсмотрел рекламные материалы, кажется, ваш выбор действительно был безупречен. Парень дружит с высшими сферами.

– Так всегда и бывает, Антон Вадимович, – засмеялся Гофман. – И весь секрет в том, что человека не нужно заставлять. Ему нужно определить место и дать ему возможности. Это главное.

– Не на каждое место можно найти подходящего человека, – заметил Антон.

– Да, – стал серьезным Гофман. – Вас пришлось убеждать. Кстати, я не забыл. Разговор о долговечности чипов и сопутствующих аспектах мы еще продолжим. Это величина не техническая, а скорее социальная. Или эмоциональная. У вас есть еще какие-то вопросы?

– Ко мне на прием записался некий Фомин, – вспомнил Антон. – Майор полиции. Я что-то должен знать?

– Насколько мне известно, причин для беспокойства нет, – хмыкнул Гофман. – Однако держите меня в курсе. На тот случай, если потребуется помощь.

– Я подстраховался, – скривился Антон. – Борис Николаевич с вами? Он решает такие вопросы.

* * *

Федор Фомин оказался светловолосым крепышом ростом под метр восемьдесят, весом под сто килограммов, возрастом под сорок лет. Он не протянул руку Антону для рукопожатия, просто кивнул, сел на то самое место, на котором не так давно сидел Гофман и стал с интересом оглядываться, как будто основной целью был осмотр кабинета, а не разговор с его хозяином.

Антон выждал с полминуты, откинулся в кресле и посмотрел на Фомина с явным интересом.

– Чем могу быть полезен?

– Вот, – нехорошо засмеялся Фомин. – Знаете, как в восточных единоборствах? Кто первый двинулся, тот и проиграл. Это же не шахматы.

– Возможно, – пожал плечами Антон. – Но только в том случае, если речь идет о равных противниках.

– Меня вы равным противником не считаете, – предположил Фомин.

– Я не знаю о вас ничего, – ответил Антон. – Кроме того, что вы майор. Вы, кстати, не показали удостоверение.

– Я тут, можно сказать, в частном порядке, – хмыкнул Фомин. – Хотя бумажки всегда с собой.

– Что за частный порядок? – поинтересовался Антон.

– Да просто, – пожал плечами Фомин. – Я задаю вопросы, а вы отвечаете или нет. Без протокола и записи. Не страшно?

– Просто жуть, – засмеялся Антон.

– Тогда смотрите, – прищурился Фомин и выложил на стол вымазанный в крови чип.

– Что это? – замер Антон.

– Это я снял с трупа, – сказал Фомин. – С трупа девушки. Девчонки, можно сказать. Ее изнасиловали и убили. Страшно изнасиловали, но убили аккуратно. Без издевательств. Хладнокровно и точно.

– И? – нахмурился Антон.

– Она поступала в один из питерских вузов, – крякнул Фомин. – Поступила, кстати. И при поступлении проходила, как мы выяснили, некое особое тестирование. От Ростеста. И эта хреновина была выдана девчушке именно в Ростесте. Более того, я встретился с неким Лесовским Евгением Марковичем, он это подтвердил. Дал, в частности, наводку на вас. И сказал, что по окончании тестирования не были возвращены три так называемых чипа.

– И где же еще два? – спросил Антон.

– Вот они, – выложил два белых прямоугольничка рядом с окровавленным Фомин. – Ничего не хотите мне сообщить?

– Вряд ли я скажу больше, чем сообщил Лесовский, – пожал плечами Антон. – Это новейшая научная разработка. Что-то вроде антидепрессанта. Но на электронной основе. Выпуск готовится, но еще не начат. Лесовский – один из тех, кто проверяет изобретение на безопасность. Больше мне сказать нечего. Если вы обнаружите труп с карандашом в руке, вы на карандашную фабрику поедете? Не проще ли проверить биологические следы?

– Ничего нет, – помотал головой Фомин. – То есть абсолютно ничего.

– Но у вас есть два чипа, – напомнил Антон.

– Да, – кивнул Фомин. – Мы их сняли с двух парней из той же группы. «Прогнали» всех через детектор лжи. И, судя по всему, никто из них в происшедшем не виноват.

– И что вас беспокоит? – не понял Антон. – Вероятно, преступника среди них нет.

– Возможно, – согласился Фомин. – Но вот эти двое, – майор кивнул на чипы, – были абсолютно спокойны. Ни… тени сочувствия или скорби. Ни десятой градуса волнения. Ничего.

– Антидепрессанты, – развел руками Антон. – И трагическая случайность. Чем я могу вам помочь?

– Скажите, – майор колупнул один из чипов ногтем. – Там есть какая-нибудь память? Их можно как-то… прочитать?

– Нет, – с огорчением развел руками Антон.

Глава восьмая
Взлет

Александр вышел из машины на площади Восстания, точно под старой вывеской «Столовая номер один». Потянулся, подумал о том, что именно сегодня, возможно, главный день в его жизни. О том, что сентябрь в этом году на удивление теплый и солнечный, хотя дело уже идет к октябрю. О том, что меняется все, кроме вывески. «Столовая номер один». И о том, что вывеска важнее содержания. И что, возможно, это последний день, когда он может запросто пройтись по Лиговке. Да по любой улице в этой стране. В этой стране? Не далеко ли ты замахнулся, Саша?

– Ты с ума сошел? – высунулся из машины Николай.

– Нет, – сказал Александр. – Хочу прогуляться. Все уже готово и перепроверено. Если даже случится какой казус, и он упадет в ту же копилку. Октябрьский рядом. Через полчаса буду. До начала, кстати, еще три часа. Надо развеяться.

– Она тебя околдовала, что ли? – прищурился Николай.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.