Игорь Струнин
Офицер Вайрочаны

Благодарность

За помощь в создании романа я благодарю Нелли Федоровну Соболькову, Александра Евгеньевича Новикова, Григория Александровича Ермакова и мою дочь Александру.

Спасибо! Ваши советы и поддержка для меня бесценны.

Автор

Невероятная смесь Жюля Верна, детектива и мировой политики с четким патриотическим замесом. И фамилия главного героя – соответствующая, с отсылкой к Рюриковичам и флеру Белой армии. Жалею об одном: что автор не ввел в повествование своих собственных приключений, которых в его жизни было – от любовных до авантюрных – столько, что Игорю Голицыну и не снилось. Ну ничего, еще введет. Наверное, он придержал их для следующего романа, автобиографического, который выдаст за продолжение страстей своего героя. Так что раздавайте патроны, поручик Голицын, не задерживайте!

Кирилл НАБУТОВ

Глава 1

Телефон выпрыгивал из кармана пиджака, трезвоня бурным маршем Семёновского полка. Трезубцеву не сразу удалось включить ночник: глубокий сон держал крепко, и только звон упавшего от неосторожного движения рукой будильника привёл, наконец, профессора в чувство. Пиджак не сразу был найден, тем более телефон, который играл не переставая. «Что могло произойти?» – подумал Владимир Сергеевич.

– Алло! – он просто рявкнул в трубку. – Какого чёрта?!

– Владимир Сергеевич! – Звонящий был перепуган. – Произошло ЧП!

– Кто это? Какое такое ЧП?

– Из музея. Я – охранник.

– Что, ограбление?!

– Если бы… – Голос звонящего дрожал. – Чертовщина какая-то, приезжайте скорее!

– Но что, что происходит?!

– Не знаю. К тому же мой напарник потерял сознание.

– Как?

Ошарашенный профессор уже не кричал.

– Он в воздухе висел во время обхода, мы по залам ходили, – охранник начал успокаиваться.

Поражённый услышанным, Трезубцев решил не затягивать разговор.

– Всё, я еду, ждите!

Что-что, а собираться закалённый в походах с юных лет путешественник умел. Ровно три минуты прошло после окончания странного звонка, а он уже заводил мотор лендровера. Обычно поездка занимала не более тридцати минут. Музей был его детищем. В течение двадцати лет в многочисленных экспедициях собирались предметы, служащие доказательством того, что далеко не всё можно объяснить современной наукой. Это были загадочные артефакты, фильмы, фотографии. В музее устраивались семинары и диспуты, самые невероятные теории находили здесь своих благодарных слушателей. Неизведанное манило как серьёзных посетителей, так и любителей поглазеть, потрепаться, а также контактёров, которые, по их словам, практически не вылезали из космолётов пришельцев.

Музей стал популярным, зарабатывал на себя, давая возможность всей команде Трезубцева – археологам Сергею Николаевичу Ломильскому, Максиму Геннадьевичу Луценко и Льву Абрамовичу Барштейну – проводить новые экспедиции. Охотно присоединялся к ним Игорь Голицын – сын многолетнего друга Трезубцева и одновременно спонсора некоторых его экспедиций. К тому же, именно Голицын-старший помог приобрести в собственность небольшое здание на Петровском проспекте в Петербурге, превратившееся потом в музей. Но три месяца назад произошла трагедия: его друг вместе с супругой погиб в автомобильной катастрофе.

«Что же происходит в музее?» – думал профессор. Интуиция подсказывала: что-то случилось в зале, который представляет культуру доколумбовой Америки. Последняя экспедиция была именно в Перу, и оттуда удалось всеми правдами и неправдами привезти несколько загадочных артефактов.

Двери здания были приоткрыты. Трезубцев влетел по ступенькам и едва не сбил с ног охранника, выбегающего ему навстречу.

– В четвёртом зале? – спросил он на ходу: все помещения имели свою нумерацию.

– Как вы догадались? – пролепетал охранник, бросаясь следом.

– Что с товарищем?

– Пришёл в себя, но говорит как-то не по-нашему, и взгляд ненормальный.

«Чертовщина какая-то», – подумал Трезубцев и протянул руку, чтобы открыть дверь в злополучное помещение.

– Осторожно! – взмолился охранник. – Вдруг снова начнётся?!

– Что начнётся, наконец?! Успокойтесь и расскажите! Я пока не войду. Начинайте по порядку, прошу вас.

– Мы совершали обход, я был в зале номер три. Вадик, так зовут напарника, вдруг громко позвал меня, кричал, чтоб я на что-то посмотрел. Меня, когда я направился к нему, почему-то трясти стало, и какой-то страх охватил, я с опаской заглянул туда… – Тут говорящий ткнул пальцем в дверь зала номер четыре. – И вдруг такая яркая вспышка как шандарахнет! Понимаете, полумрак, и вдруг стало ясно, как в Анапе в полдень, и слезы полились… Понимаете, как в детстве, когда на солнце смотришь…

Трезубцев с удивлением посмотрел на охранника.

– Я успел заметить, что череп – этот, круглый, что вы из Перу привезли, – как бы горит, а Вадик, тот очень близко нему стоял, прямо на вспышку, видимо, и напоролся. Смотрю на него, а он висит в воздухе. И так где-то три раза череп светился, а может, и четыре. Потом Вадик упал, я подождал немного и оттащил его к дверям подальше, он без сознания там лежит.

Охранник показал рукой на зал с табличкой «Культура доколумбовой Америки».

– Я слушаю, слушаю, – профессор старался производить впечатление владеющего ситуацией человека, хотя мало что понял из этого сумбурного рассказа.

И тут раздался звонок. Оба вздрогнули. Кто-то выбрал не самое удачное время: полчетвёртого утра. Звук доносился из каптёрки охраны.

– Сигнал автоматически пересылается после 22 часов к нам, – шёпотом сообщил охранник.

– Я знаю.

Трезубцев прошёл в небольшое помещение, спрятанное под лестницей, и, немного помедлив, как бы чувствуя, что жизнь его от этого простого движения навсегда изменится, взял трубку.

– Слушаю.

В ответ прозвучал мягкий, приятного тембра баритон:

– Владимир Сергеевич?

– Да.

– У нас нет времени для объяснений, я – помощник Президента по чрезвычайным ситуациям. Задам вам сейчас несколько вопросов, отвечать прошу быстро и конкретно. – Голос стал твёрже. – Есть ли угроза для вашей или ваших жизней?

– Нет, по крайней мере, таковая мне не известна.

– Происходит или же произошло нечто необычное внутри здания?

Трезубцев на миг задумался:

– Произошло.

– Вы знаете причину?

– Нет.

Профессор неожиданно резким голосом продолжил:

– Больше я отвечать не стану. С таким же успехом вы можете назваться ангелом господним, а этот телефон – не прямая связь с Кремлём!

В ответ небольшая пауза, и снова приятным баритоном:

– Браво, господин профессор. Самообладание ваше достойно восхищения. Сейчас спецподразделение войдёт в здание, проведёт необходимые действия, и ангел господний будет рад пожать вам руку. Прошу вас отнестись к этому спокойно, потом я объясню, чем это вызвано.

Раздались гудки, и в тот самый момент послышались звуки осторожных шагов. Трезубцев вышел в коридор. Люди в защитной одежде с какими-то приборами медленно приближались к нему, знаками призывая к спокойствию. Вставший рядом с ним охранник тоже не двигался. Трое прошли рядом, медленно поднимаясь по ступенькам наверх, двое оставшихся зашли во все помещения на первом этаже. Возвратившись, направили на застывших профессора и охранника приборы. Примерно через минуту подняли большой палец, показывая, что всё в порядке. Через десять минут вернулись и три их товарища. Подойдя к своим, они стянули защитные шлемы и облегчённо вздохнули. Затем один из них вышел на улицу.

Прошло ещё некоторое время.

– Что тут происходит? – не выдержал Трезубцев.

– Уже объясняю, – раздался голос, и показалась невысокая, чуть сгорбленная фигура. – Это я с вами разговаривал.

Гость поздоровался и обратился к охраннику:

– Не волнуйтесь, сейчас вас выслушают и отвезут домой вместе с вашим товарищем.

Затем продолжил:

– Ну, а с вами, господин профессор, мы где-нибудь уединимся и обсудим ситуацию.

– Прошу в мой кабинет.

Усевшись в своё удобное кресло, Трезубцев вернул ускользающую от него уверенность:

– Слушаю вас, господин…?

– Михаил Васильевич Горин, – представившись, этот невысокий человек не спешил садиться. Он подошёл к окну.

Профессор положил руки на подлокотники кресла, не собираясь прерывать паузу. Наконец Горин тихим и усталым голосом произнёс:

– Это произошло, дорогой Владимир Сергеевич. Мы проснулись в другой действительности: ОНИ существуют.

Трезубцев сидел, не зная, что ответить. Помощник Президента продолжил:

– То, что я скажу, является секретной информацией, но обстоятельства вынуждают меня быть откровенным. Станцией МКС был замечен большой конусообразный предмет неизвестного происхождения, буквально ворвавшийся на околоземную орбиту и, судя по траектории его движения, отлично пилотируемый. Произошло это вчера вечером, сотрудники НАСА и мы безрезультатно пытались установить с ним связь. Потом было замечено, что от него отделился объект, который молниеносно пронёсся над Землёй, останавливаясь над Питером, Калининградом, Вашингтоном. В каждый из этих городов в определённые места ударил заряд неизвестной нам энергии, затем объект стремительно соединился с ожидавшим его конусом, и они исчезли в прямом смысле этого слова.

Трезубцев непроизвольно закрыл глаза – происходящее казалось каким-то нереальным. Затем постарался собраться с мыслями. Наконец произнёс:

– Значит, мой музей и есть это самое определённое место над Петербургом, а точнее – хрустальный череп, привезённый из Перу, но Калининград…

– Там сейчас работает наша группа, ждём результат, – произнёс Горин. Он отошёл от окна и сел в кресло напротив профессора.

Профессор продолжал размышлять:

– Возможно, подобные черепа находятся в указанных вами местах, и с них считывали информацию.

– Вполне вероятно, – кивнул головой помощник Президента.

– Произошёл односторонний контакт, – размышлял дальше профессор.

Затем, после паузы спросил:

– Вы уверены, что эти летающие объекты неземного происхождения?

– Если бы было иначе, я бы здесь не находился.

Горин встал и продолжил:

– После моего ухода позвоните начальнику охранной службы и сообщите, что его сотрудники отравились. Пришлось вызвать скорую помощь, которая увезла их в больницу, попросите прислать другой наряд, договорились? Охранниками мы займёмся… – Взгляд помощника Президента был выразителен.

– Конечно. А насчёт меня можете не сомневаться, я сохраню тайну и, если буду полезен, то…

– Конечно, – перебил Горин и посмотрел на часы. – Время не ждёт!

Он встал.

– Пора прощаться. Научитесь с этим жить, я уже пытаюсь. Да, череп мы, естественно, возьмём с собой.

– На мониторе я видел, как его забирают.

Трезубцев тоже встал.

– И не протестовали?

– Я не идиот. – Профессор попытался улыбнуться, но получилась гримаса. – Своим сотрудникам я найду что сказать.

– Спасибо, – ответил Горин.

Они крепко пожали друг другу руки.

– И ещё одно. Напишите, при каких обстоятельствах вы приобрели череп, мельчайшие подробности.

Последнее было сказано тоном человека, не привыкшего к возражениям.

– Мой номер телефона и электронный адрес. – Помощник Президента протянул визитную карточку. – Постарайтесь сделать это как можно быстрее. До встречи, господин профессор.

Глава 2

Горин подошёл к одной из машин, стоящих перед зданием музея. Выскочивший водитель открыл дверцу. Садясь, помощник Президента приказал:

– Подойди к капитану и скажи: пусть ждёт дальнейших распоряжений – он мне может ещё понадобиться в Питере.

Водитель подбежал к чёрному джипу, выполняя приказ Горина. Вернувшись, спросил:

– Куда теперь?

– В аэропорт, летим на базу.

– Алексей, – продолжил Горин, – какие новости из Калининграда?

Человек, сидящий впереди рядом с шофёром, спокойно ответил:

– Ищут, Михаил Васильевич.

– Знают, что искать?

– Теперь да.

– А где череп? С командой?

Командой Горин называл секретную организацию под названием «Бульдог», подчиняющуюся непосредственно Президенту России. Часть сотрудников была с Гориным в Питере, другая – в Калининграде.

– Команда уже в самолёте вместе с пострадавшим в музее охранником, – доложил человек, которого Горин называл Алексеем. – Его близким скажут, что потребовалось срочно выехать в Москву для сопровождения банковской машины. На базе им займутся.

– А череп?

– С нами в машине. Я подумал – ближе к телу…

– Ну, может, так и лучше. – Горин улыбнулся, а затем невольно поёжился. – А второй охранник?

– Со вторым поработал наш гипнотизёр. Охраннику внушили, что в музее ничего не случилось, и дали снотворное. Проснётся он в больничной палате, ему объяснят, что отравился на работе, откуда привезли сразу в госпиталь. Владелец ЧОП, пришлось поднять его с постели, очень сообразителен…

– Трезубцева поставили на прослушку?

– Всё сделано: телефоны, электронная почта.

Горин удовлетворённо кивнул головой:

– Расскажи мне о здании в Калининграде: откуда там мог взяться череп?

После небольшой паузы Алексей Германович Спиридонов, правая рука Горина, полковник ГРУ и фактический начальник «Бульдога», принимавший непосредственное участие в его создании, приступил к обстоятельному рассказу:

– Сгусток огромной энергии, который зафиксировала «Вега» – подразделение космической разведки, находился в доме номер один по улице Серова на южной окраине города. Здание довоенной постройки. Во время войны до сорок четвёртого года в здании был немецкий клуб офицеров люфтваффе. Теперь это наполовину архив, наполовину музей боевой славы.

Разговор продолжался и после того, как они удобно расположились в салоне армейского транспортного самолёта и приступили к завтраку. Горин спросил:

– Неужели и там найдут череп?

– Ищут, ждём, терпеливо ждём, – ответил Спиридонов.

Самолёт взял курс на подмосковный военный аэродром, который располагался в десяти километрах от базы «Бульдога». Неожиданно полковник Спиридонов чуть не подпрыгнул, взглянув на экран своего миниатюрного ноутбука.

– Ребята пробили проход в замурованный подвал. Входят, можем наблюдать, как ищут. Смотрите, Михаил Васильевич!

Связь с оперативниками внутри подвала функционировала прекрасно. Камера приблизилась к одному из ящиков. Горин и Спиридонов замерли. На экране была отчётливо видна надпись на немецком языке.

Глава 3

Трезубцев, вернувшись домой, тяжело упал в кресло. «Что выпить: коньяк или корвалол?» Выбрал первое. Армянский коньяк делал своё дело: напряжение постепенно уходило.

«Мы не одни в этой чёртовой Вселенной. Двадцать лет искал следы лемурийской цивилизации, верил, что в глубокой древности контакты были. Более того, отстаивал теорию об искусственном происхождении жизни на Земле, за что и поплатился местом в Московском университете. Как это было давно, – вздохнул Трезубцев. – И вдруг так обыденно, как-то между прочим, не где-нибудь в Боливии, Сирии или на Тибете, а в собственном музее произошёл контакт с внеземной цивилизацией. Хрустальный череп…»

Профессор был уверен, что это поздняя подделка. Черепов в мире оказалось достаточно много, но не все были столь совершенны, как «Митчелл-Хеджес» – череп-эталон. Большинство черепов выглядели значительно грубее. Похоже, это были более поздние и не очень умелые попытки создать нечто подобное идеальным черепам, которые, по преданиям, когда-то подарили людям боги.

Трезубцев открыл компьютер, посмотрел на адрес электронной почты Горина. «Надо всё вспомнить как можно подробнее», – подумал он и начал писать.

«Полгода назад, в августе, мы были в экспедиции в Перу и Боливии. В состав нашей команды входили: Ломильский, Луценко, Барштейн и мой помощник Игорь Голицын, а также приглашенные археологи Анцулевич из Минска и Шавло из Киева, плюс проводник из племени кечуа.

Пользуясь хорошим отношением к нам со стороны местных властей, мы получили возможность неограниченного перемещения по территории Перу и Боливии вокруг озера Титикака до Куско и Тиванаку. Целью нашей экспедиции было найти следы таинственного Виракочи.

Однажды ночью мы подошли к реке Десагуадеро. Так, с наскока, её было не перейти, решили заночевать. Утром, готовясь к переправе, мы увидели, как бурное течение несёт плот с двумя детьми. Один из них сорвался в воду. Игорь Голицын бросился в реку и спас мальчика. Второму удалось самому подплыть к берегу. Наш проводник смог побеседовать с пареньками и сообщил нам, что те собирались половить рыбу, а их деревня находится недалеко. С нашего разрешения он пошёл проводить незадачливых рыбаков. Мы продолжали готовиться к переправе, когда проводник вернулся. Он сказал, что спасённый ребёнок оказался сыном главы племени, который просит навестить их деревню и желает лично поблагодарить спасителей. Я решил, что с проводником пойдём мы с Игорем. Скоро перед нами появилось на склоне горы поселение. Нас встретил вождь.

Не буду пересказывать весь ход чествования нас как спасителей сына вождя, но когда мы решили попрощаться, вождь передал Игорю какой-то круглый предмет, завёрнутый в шерстяную ткань. Мы поблагодарили за подарок, который рассмотрели уже в лагере. Это был хрустальный череп. Так он оказался в музее». О том, что через таможню экспонат перевезли в футбольном мяче, написано не было.

Трезубцев откинулся в кресле. «Ну и расписался, – подумал он, отправив сообщение. – Чёрт, как будто это было вчера». Затем профессор написал короткий e-mail своему заместителю о том, что отдал череп на экспертизу своему давнему знакомому – ректору Горного института в Москве.

Ещё одна мысль не давала покоя учёному. Запланированная экспедиция в Ливан теперь не представлялась такой желанной. Чутьё подсказывало профессору, что он пригодится здесь и очень скоро. «Надо сообщить Игорю в Эмираты».

Голицын-младший работал по контракту в представительстве Рособоронэкспорта, был ответственным за связь между заинтересованными сторонами – фирмой и потенциальными покупателями. Великолепно овладев арабским языком и зная обычаи жителей Ближнего Востока, он организовывал отличные показы российского вооружения, часто наведывался к старейшинам местных племен, к влиятельным государственным чиновникам, был вхож в частные дома шейхов и по просьбе Трезубцева готовил экспедицию в Ливан.

Профессор был уверен, что Баальбек, расположенный на его территории, – это звено в цепи необъяснимых строений, принадлежавших легендарной Лемурии, и собирался исследовать проход под гигантскими плитами, открытыми им в предыдущей экспедиции, что и принесло ему мировую известность. «Что делать, теперь Баальбек подождёт», – решил Трезубцев и написал Голицыну по электронной почте:

«Дорогой, всё очень сильно изменилось. Экспедиция в Ливан и Сирию временно отменяется. Произошли невероятные события. К сожалению, пока не могу рассказать, но твоё присутствие было бы здесь весьма желательно. Надеюсь, что ты справляешься с тем горем, которое на тебя свалилось. Приезжай к нам скорее, мы с женой постараемся, насколько это возможно, быть тебе близки и полезны. Ждём!»

«Ну вот, вроде всё сделал», – подумал уставший учёный.

Внезапно профессор ужаснулся от мысли, что он может вдруг умереть, и это совпадёт с появлением пришельцев. Трезубцев разнервничался: «Боже мой! Хоть бы успеть!»

Дрожащими руками он открыл ящик стола: «Где тут успокоительное?», но потом резко передумал, встал и прошёлся по кабинету: «Надо взять себя в руки».

– Джерри! – крикнул он, приоткрыв двери, ведущие в холл. Верный колли моментально подлетел к хозяину.

– Прогуляемся, старик, мне надо успокоиться.

Пёс рванул за поводком, и они отправились в парк.

Глава 4

Вернувшись вечером в отель, Игорь Голицын прочитал послание от Трезубцева и немного расстроился: подготовка к экспедиции шла полным ходом. Теперь придётся поломать голову, как тактично отменить встречу с деканом Института археологии в Дамаске, который обещал помочь с формальностями при переезде в Ливан. Ладно, старик (так он называл профессора) должен был иметь действительно очень серьёзную причину, чтобы отказаться от экспедиции.

«Поговорим, когда я вернусь в Питер, – подумал Голицын. – Осталось недолго». Он отказался от продления контракта. Завтра должен прилететь человек на замену, три дня придётся провести с новым сотрудником, помогая войти в курс дела. Затем заслуженный отдых до конца недели вместе с Жаклин, которую он пригласил в Абу-Даби, потом поездка в Индию, в город его юности.

Голицын раз в год обязательно прилетал в Багаху, где останавливался в монастыре на три дня. В этом году это будет уже второй раз, просто Игорю было необходимо психически восстановиться перед возвращением в Питер, где горечь утраты самых родных людей – отца с матерью – будет преследовать его на каждом шагу. С этими мыслями молодой Голицын принял душ и начал сёрфинг по Интернету, выискивая наиболее интересные события дня.

Игорь был обеспеченным человеком. Он неплохо зарабатывал и отложил достаточное количество денег, чтобы позволить себе длительное время быть независимым. К тому же, родители оставили ему небольшое наследство – счёт в банке, квартиру в Петербурге и пакет акций Металлургического комбината в Усть-Карске, на котором отец долгое время проработал главным инженером. После развала СССР Голицын-старший и его брат приватизировали комбинат. Потом был сумасшедший поиск заказов и денег: людей надо было накормить, чтобы городок Усть-Карск остался на карте. В тяжёлые девяностые семья едва сводила концы с концами, поэтому Игорь с матерью вынуждены были уехать в Петербург – там легче было прожить, а отец остался в Усть-Карске. Голицыну-старшему удавалось прилетать в город на Неве несколько раз в месяц, всё остальное время он проводил в Сибири. Мама преподавала английский язык в школе, а Игорь (в то время ему было десять лет) начал проявлять огромные способности к языкам. С помощью матери сначала овладел английским, затем французским, к четырнадцати годам добавил немецкий и испанский языки, став гордостью школы и победителем на олимпиадах городских и всероссийских. Отец смирился к тому времени, что металлургом Игорь не станет, а в один из приездов привёл его в секцию карате: «Мужчина должен уметь за себя постоять».

Была у Игоря ещё одна страсть – книги, читал он много. «По моим стопам ты точно не пойдёшь!» – притворно сокрушался отец. А когда Игорь выиграл чемпионат города по карате в своей весовой категории, то разыскал и купил сыну Тацита и Ключевского. Это была давнишняя мечта Игоря.

«Вот твоя олимпийская медаль», – сказал Виктор, вручая подарок сыну, и добавил: «Я бы и так тебе подарил…» Игорь с благодарностью обнял отца. Он знал: тот сделает для него всё, что в его силах.

Как-то приехал к ним в гости после очередной экспедиции старый друг семьи Трезубцев. Его рассказы о Мексике, о лемурийской цивилизации, о поисках артефактов – загадочных и необъяснимых – подействовали на воображение мальчика. К следующему приезду дяди Володи он прочитал массу эзотерической литературы и произвёл впечатление на Трезубцева. Профессор предложил взять сына своего друга в экспедицию: «Недалеко заберу его, разреши, Витька!» – «Я разрешу, с Леной разговаривай».

Мать, конечно, не сразу согласилась, но поездка на Канарские острова не выглядела ужасающей, да и мольба в глазах сына сделала своё дело. Вернулся Игорь целым, невредимым и повзрослевшим – всё-таки пятнадцать исполнилось.

А вскоре произошло событие, перевернувшее всю жизнь семейства Голицыных. Отец приехал неожиданно, ворвался в квартиру и прокричал: «Лена, Игорёк, дождались: мы начинаем работу на полную мощь! Подписан контракт с индусами, это чудесная новость! – Голицын-старший обнял жену. – Но это не всё. У нас два дня на сборы: мы едем в Индию». Оказалось, что по контракту отец обязался участвовать в строительстве металлургического комбината в этой стране.

«Улыбнись, это одно из самых красивых мест в стране! Кстати, ты будешь преподавать английский в местной школе, уже обо всём договорено. А ты, сынок, будешь учиться экстерном, приезжать в школу для русскоязычных в Дели три раза в месяц, тоже договорено!» «Надолго?!» – мать Игоря была в шоке. «Не прыгай от восторга. Всего лишь три года!»

Сборы были недолгими, для Игоря они прошли как во сне и с учебником хинди: «Нельзя приезжать безоружными, папа».

Через неделю после того, как все формальности в Дели были завершены, Голицыны приземлились в Патне, столице штата Бехар, и отправились к месту строительства – в город Багаха. Условия для жизни были предоставлены королевские. Супруга сагиба, как шутливо называл её Голицын, осталась очень довольна и уже через два дня начала преподавать в местной школе. Игорь был на время предоставлен самому себе, и специально приставленный к ним гид-индус показывал ему город и окрестности – места, где, по преданию, жил и преподавал Будда, показал также национальный парк Бетла. Вскоре, к огромному удивлению своего индусского проводника, молодой Голицын потихоньку начал говорить на местном наречии.

Однажды Игорь попросил подыскать ему подходящую для тренировок секцию боевых искусств. В течение нескольких дней они побывали практически во всех известных школах, которые сильно отличались от питерских. Игорь наблюдал на занятиях мало контактных поединков – в основном упор в них был на совместное синхронное выполнение определённых упражнений для тела и духа. Но молодой Голицын искал что-то более земное, и наконец, в отдалённом районе, не совсем благополучном, как тактично заметил его проводник, была найдена секция с интригующим названием «Глаза тигра». «Вот это – моё», – подумал Игорь, когда увидел, как ученики метают остро отточенные диски – чакры. Голицын попросил разрешения остаться до конца занятий. «Это стиль калари-паятту», – шепнул проводник.

Техника калари-паятту родилась из наблюдений за движениями восьми самых свирепых и уважаемых животных Индии: слона, льва, тигра, лошади, боевого кабана, боевого петуха, буйвола и кобры.

Потом был показ верумкаи. «Очень похоже на наше самбо», – подумал Игорь, глядя на поединки учеников.

После занятий к ним подошёл учитель. Игорь попросил гуру принять его в ученики. Тот внимательно посмотрел на юношу и сказал, указав рукой на площадку: «Ну, покажи нам что-нибудь». Проводник попытался протестовать, чувствуя ответственность за подопечного, но юноша остановил его. Затем Игорь дотронулся до ноги учителя, снял рубашку, оставшись в коротких шортах, правой ногой вступил на небольшой постамент и в довершение ритуала, который он наблюдал перед тренировкой, поклонился определённой части зала. Гуру довольно хмыкнул, оценив его сообразительность. Согласно традиции, принятой в школе Калари, студенты, входя, делают первый шаг по её территории правой ногой. Затем они кланяются перед определенной частью спортивного зала, веря в то, что эта часть есть священное место, ибо там сидели древние индийские боги. Ежедневно, перед началом тренировки, студенты касаются ноги своего учителя.

Ученики сидели вокруг площадки в позе лотоса, ожидая выбора. Учитель сделал знак одному из них, и тот, выполнив ритуал, встал напротив Игоря. «Победит тот, кто устоит на ногах».

Пятнадцатилетний Голицын уже тогда был достаточно высок и хорошо сложён. Четвёртый кю, коричневый пояс по карате и приёмы самбо, которые он изучал самостоятельно, применяя их в питерских дворах, где бывало ох как непросто, придавали ему уверенность в себе. Игорь внимательно следил за движениями своего противника, сам он не атаковал, а только блокировал и изучал соперника. «Попробуем схитрить», – принял решение Игорь и начал делать вид, что отступает в растерянности. Противник, высоко подпрыгивая, наседал, словно играя с ним. Пятясь, питерский боец выждал момент – когда молодой индус, сделав выпад, завис в воздухе, Игорь, увернувшись, подождал, пока закон земного притяжения не заставит того опуститься. И как только правая нога соперника коснулась площадки, Игорь моментально прыгнул на опустившуюся на пол ступню и одновременно тыльной стороной ладони коротко ударил противника снизу в подбородок. Тот стал терять равновесие, судорожно хватаясь за воздух и удерживаясь благодаря прижатой ступне. Мгновение – Игорь отскочил, и ученик упал. В этот момент раздался хлопок в ладоши, гуру закончил схватку. «Принят, – бросил он Игорю. – Завтра в десять утра». Голицын поклонился.

Время пролетело быстро. Выполнение учебных заданий и каждодневные выматывающие тренировки казались почти беспрерывными, только сон разделял их. Так прошёл год. У Голицына-старшего ладилось на строительстве, у Елены Анатольевны Голицыной – в гимназии, ну а Игорь уже стал одним из лучших учеников школы «Глаза тигра», овладев в течение года искусствами пулиянкам – владение мечом, отта – палкой, имеющей форму буквы “s”, и, конечно, вирумкаи – индийского самбо, как юноша называл его про себя. Культура Индии завораживала Голицына-младшего. Мать скрепя сердце согласилась отпустить сына в поездку по штату под пристальным оком проводника, который просто обожествлял Голицына-младшего. «В конце концов, экзамены сдал, так что пусть это будет для тебя наградой», – сказала тогда она.

Во время путешествия Игорь посещал места, связанные с жизнью и учением Будды: например, Бодхгайя, где, по легенде, тот достиг просветления. Вращаясь среди паломников, юноша проникался величием древнейшей религии и был поражён её простотой и доступностью. После возвращения в Багаху, придя в Калари, Игорь заметил некоторую возбуждённость среди учеников. Один из них торопливо объяснил, что их посетит Хранитель текстов Дханур Веды из Раджгира, чтобы выбрать кандидата для обучения священному знанию – паравидии, которое делает человека непобедимым воином. Для молодого Голицына это были не пустые слова: о хранителях текстов Дханур Веды он уже был наслышан. Их храм Вишну Пурана, находившийся на склоне горы, мрачно нависал над городом: туда не мог пройти ни местный житель, ни тем более турист. Таинственные хранители редко выходили из своей обители: всё, связанное с ними, было покрыто тайной. Люди верили, что они поддерживают равновесие между богами и смертными.

Хранитель появился ближе к концу занятий. Высокого роста, длинные тёмные волосы, ниспадающие до плеч, белый балахон, на ногах сандалии. Владелец школы моментально пал ниц, за ним последовали и двадцать его учеников. Игорь несколько замешкался, потому что его взгляд встретился с взглядом вошедшего. Этого мгновения было достаточно, чтобы Голицын почувствовал, какой внутренней мощью обладал Хранитель. Заняв место гуру, брахман хлопнул в ладоши, предлагая продолжить поединки. Молодые люди, разбившись на пары, отрабатывали приёмы верумкаи. Нервы у них напряглись до предела, каждый хотел произвести впечатление на гостя: быть выбранным – это значило стать полубогом. Игорь почувствовал, что его оппонент не на шутку разошёлся, нанося удары с невиданным на занятиях неистовством. Сам Голицын как родившийся в другой цивилизации не чувствовал важности в том, чтобы быть в поле зрения брахмана, и продолжал спокойно отражать атаки индуса. Впрочем, он мог закончить поединок в одну секунду: в бою без правил, а это и было верумкаи, ему в этой школе не было равных, но Игорь жалел Рабхата, так звали его противника, не хотел опозорить его быстрым финалом поединка и наносил щадящие удары. Неожиданно раздался хлопок, и все моментально остановились. Гуру почтительно подошёл к гостю и выслушал вердикт, затем обратился к ученикам со словами, что все свободны, кроме троих, и назвал выбранных. Голицын оказался одним из них. Гуру почтительно произнёс несколько слов и удалился вместе с остальными.

После короткой паузы, во время которой Хранитель внимательно рассматривал молодых людей, он произнёс по-английски, обращаясь к Игорю: «Юноша, ты всё будешь понимать? Я буду общаться на диалекте майтхили». Голицын кивнул: за время, проведённое в Индии, он вполне освоил этот распространённый в штате Бихара язык.

Хранитель предложил ученикам сесть и рассказать о себе. Когда очередь дошла до Игоря, тот начал сбивчиво, подбирая слова, но потом раскрепостился, чувствуя, что его внимательно слушают. Позже Игорь, вспоминая этот эпизод, не мог понять, как он, не задумываясь, рассказал чужому человеку важные события своей недолгой жизни, упомянул о способностях к языкам, об участии в археологических экспедициях. Брахман внимательно выслушал каждого юношу, затем предложил им закрыть глаза, сосредоточиться и после паузы произнёс: «Перед вами появятся три храма. Ворота каждого широко открыты и ждут вас. Вы должны выбрать тот единственно верный, который приведёт вас к встрече с Яджур Ведой – первой из божественных».

Во время этих слов Голицын почувствовал необыкновенную лёгкость. Перед ним словно в дымке забрезжили три огромных строения. По мере приближения к ним он увидел одинокую и застывшую фигуру и узнал её – это был он сам. Затем почувствовал, как его естество плавно переместилось в это неподвижное тело, и три храма выросли перед ним громадными зданиями с распахнутыми фронтальными дверями.

«Надо выбрать единственно верный», – звучали в ушах слова брахмана. Игорь подошёл к первому храму. Вблизи он отличался от остальных цветом, к тому же его стены были разрисованы формулами, уравнениями, рисунками, изображающими нашу Галактику и созвездия. Очертания некоторых были знакомы, однако большинство изображений Голицын уже не мог определить. Стало ясно – это храм, ведущий к знаниям. Бросив взгляд внутрь, Игорь увидел седого старика, окружённого молодыми людьми, вероятно – учениками.

Следующее здание было из кирпича ярко-красного цвета. Внутри раздавалась бравурная музыка, был слышен топот сотен марширующих воинов, и среди них под восторженные возгласы гарцевал весь в красном всадник в богатых доспехах.

Когда Игорь подошёл к третьему храму – серого цвета, его поразили тишина и холод, сквозивший из распахнутых ворот. Бросив взгляд внутрь, Голицын увидел неровную песчаную дорогу, ведущую далеко за горизонт, на обочине которой кое-где росли высохшие кусты, к тому же Игорь заметил вдалеке сгорбленную фигуру паломника, бредущего в поисках истины.

Но тут его взору открылось небольшое строение, спрятанное между вторым и третьим храмом. «Как же я его не заметил?» – удивился Голицын и приблизился к нему. Дверь не была полностью раскрыта, он распахнул её и увидел помещение, в центре которого стояла кровать, на ней спала девушка. Копна её рыжих волос разметалась на подушке. Сердце шестнадцатилетнего юноши забилось быстрее. «Что это может означать?» – подумал он.

Неожиданно у изголовья кровати показалась змея, и её характерное шипение выдавало намерение напасть. Мгновение – и Игорь перешагнул порог, намереваясь успеть спасти девушку. Он совершенно забыл, где и зачем находится, и именно в этот миг брахман вывел его из транса. Голицын очнулся.

Брахман помолчал минуту, потом обратился к сидящему справа индусскому юноше: «Старец говорил своим ученикам о Яджур Веде, но не был ею». Затем произнёс, глядя на другого: «Дорога, которую ты выбрал вслед за паломником, ведёт к Яджур Веде, но не является ею».

«Да, – промелькнуло в голове у Голицына, – видимо, правильно было войти к чудаку в красном». Почувствовав на себе взгляд брахмана, Игорь поднял глаза, тот молчал, потом положил ему руку на голову и сказал: «Яджур Веда предстала перед вами сегодня в виде прекрасной рыжеволосой девушки. Ты сделал, подчиняясь голосу сердца, а не головы, правильный выбор».

Двое не прошедших тест учеников ушли, и Игорь остался с Хранителем наедине.

Глава 5

Три дня прошли. В общей сложности Горин спал где-то часов шесть. Конечно, кофе, конечно, кое-какие таблетки, а что было делать?

События следовали одно за другим. Во-первых, привезённый охранник был тщательно обследован: его физическому здоровью ничего не угрожало, но в голове у страдальца был полный хаос – он всё время бормотал какие-то бессвязные слова. Сотрудничавший с «Бульдогом» психиатр, светило в своей профессии, предположил, что пациент перенёс информационный удар огромной силы: «Необходим очень сильный гипнотизёр, способный вернуть сознание несчастного в период жизни до печального события».

Горин, как и Трезубцев, предположил, что черепа – своего рода зонды, оставленные ИМИ для сбора информации. Но как давно оставленные, и как часто информация была считана? Форма зонда вряд ли была выбрана ИМИ случайно. Как предмет культа, черепа всё время находились в центре внимания, что облегчало получение информации о событиях, происходящих на Земле. Честно говоря, Горин находился в шоковом состоянии. Инопланетяне, черепа, таинственные документы, а в заключение – вполне земной разговор с Президентом. «Ещё два дня я даю вам. Ещё два дня, и жду полный отчёт обо всём произошедшем», – голос главы государства оставался спокойным, но можно было представить, каково ему.

Горин устало откинулся в кресле: сейчас Спиридонов принесёт переведённые с немецкого копии материалов, найденных в Калининграде вместе с черепом. Правда, физически артефакт уже находился вне компетенции Горина. Секретная научная лаборатория при Совете безопасности вплотную занялась им.

Раздался стук в дверь кабинета.

– Входи, входи, Алексей Германович, – ошибиться Горин не мог. Экран на стене показал статную фигуру полковника. Спиридонов неторопливо вошёл и положил бумаги на стол перед шефом.

– Приятного чтения, Михаил Васильевич, скучно не будет.

Горин надел очки и начал читать.

Вольфраму Зиверсу

Господин штурмбанфюрер, довожу до вашего сведения отчёт о проведённой мной в течение семи месяцев экспедиции в Куско и Пуно. Нам удалось подтвердить наличие абсолютного оружия, попавшего к древнейшим обитателям Америки из рук так называемых богов – вероятных представителей внеземной цивилизации. Следы её на планете подтверждены экспедицией Зегерса, проведённой в 1935 году, отчёт о которой находится в архивах «ВРИЛа».

Привожу фрагменты передаваемых веками преданий племён гуанки и чикито и отчёт профессора ордена иезуитов, иначе говоря – тайного агента, Фернандо де Монтесиноса, адресованный генералу ордена, о результатах поиска Пайтити – золотого города.

Как известно, Монтесинос выступил одним из спонсоров экспедиции Педро Бооркеса, искавшей Пайтити за Андами, а затем снарядил собственную, под руководством своего кузена Франсиско де Монтесиноса. Этот поход закончился неудачно, а сам Франсиско де Монтесинос был убит индейцами.

Испанский историк Герера приводит легенду о Всемирном потопе со слов индейцев чикито.

«Задолго до появления инков огромная страна от моря до моря, поклоняющаяся белым богам, спустившимся с небес, и получившая от них название Страна небесного сияния, жила счастливо, не ведая ни страшных болезней, ни государственных потрясений. Она никого не боялась и никому не угрожала, совершенствуясь в строительстве каменных городов, где торговля развивалась стремительно, охватывая соседние земли, а корабли купцов заплывали далеко на север в поисках новых товаров. Вот тогда, в самый расцвет государства, снова навестили их небесные боги. Правил тогда Агума Карита – король XIV династии. На вершине каменной пирамиды встретились он и небесный свет. Три дня и три ночи длился разговор. И улетал на шаре Агума Карита, и спускался вместе с богами глубоко под землю. И пришло время, когда он созвал правителей провинций страны своей и жрецов солнца и произнёс страшные слова о том, что близится конец всего живущего на Земле, вода выйдет из берегов и поднимется выше самых высоких гор, так как летит с неба на них камень больше самой большой пирамиды, ударит в землю, и наступит ночь. Обо всём этом сказали ему посланцы солнца, боги небесного света. В молчании сидели приближённые короля, не зная, что сказать, но продолжил Агума Карита: «Помогут нам боги, готовят они глубоко под землёй пространства для продолжения рода племени нашего. Через шесть месяцев соберите юношей и девушек с земель ваших и приведите сюда, в центр страны. Здесь ждать нас будут боги и перенесут нас с городом нашим глубоко внутрь земли, и будет ждать наш народ, пока не опустится вода, и не наступит день».

«А как они сделают это?» – спросили собравшиеся.

И тут в круг вступил один из ослепительных богов, в руках у него было короткое копьё. Поднял он его и направил в сторону далёкой горы.

«Смотрите», – сказал Агума Карита.

И смотрели правители и жрецы в изумлении, как на их глазах исчезла гора, затем, направив свое копьё, повернулся в другую сторону ослепительный, и появилась пропавшая гора посередине площади, и даже горный баран был виден на склоне её. Закричали видевшие это в страхе и удивлении, затем высокий свет небесный вернул гору на место её.

«Вот так и нас перенесут на глубину земли нашей», – произнёс Агума Карита.

Так и случилось. Прошло время, и собрались на площади перед дворцом царя молодые люди со всех провинций и мастера разные, и привели они животных своих, и многие пришли с пожитками своими. Появился высоко в небе шар, а в нём свет небесный, и направил на эту огромную толпу копьё своё волшебное, и исчезли они вместе с городом, и остались только старики и старухи. И приняли они удар страшный, и сомкнулись над ними воды земные, и погас свет. А когда опустилась вода, появились выжившие. Было их мало, потому что не все захотели выйти, а выпустил их один из богов с помощью копья своего. Много он наделал тоннелей под землёй, сделал и выход на поверхность. Был он бессмертен, и всех подземных королей пережил. Говорят, что видели его всего в блеске, когда поднимался он на поверхность и менял на золото скот и утварь разную, а также забирал молодых девушек с собой в мир подземный, и до сих пор иногда видят свет серебряный».

Другое предание, господин штурмбанфюрер, рассказывает о жизни под землёй. Нам оно интересно в связи с упоминанием о копье богов, которое имеет необыкновенную разрушительную силу. Благодаря неизвестной человечеству мощи, заложенной в нём, огромные пласты земных пород исчезали и, если надо, появлялись снова, переносимые на гигантские расстояния.

Ещё одно предание говорит о том, что, чтобы не сеять паники, короли и жрецы подземелья скрывали от остальных смерть небесного гостя, и один из них выступал под его обличьем.

Теперь перехожу к отчёту Фернандо де Монтесиноса: копию этого отчёта нам удалось достать в Ватикане.

«Мы вышли из Лимы, собираясь найти золотой город, в 1637 году от Рождества Христова в составе пятидесяти человек. Среди нас были участники первого похода, совершённого Педро Бооркесом к границам Пайтити. Это Франсиско Монтесинос – мой двоюродный брат, двое францисканских монахов, двое иезуитов, представитель вице-короля и я, Фернандо де Монтесинос. Бооркесу удалось обнаружить и завязать отношения с племенем маркиров. Именно они тридцать лет назад показали золотой город миссионеру Лопесу, о чём он оставил соответствующие записи и собственноручно сделанную им карту, по которым и нашёл их Бооркес. Пробыв там четыре месяца и не добившись прямого ответа о местонахождении Пайтити, Бооркес с почестями отвёз в Лиму шестерых старейшин, чтобы показать им жизнь христианского мира и приготовить их к евангелизации, а с ними и всё их племя. Индейцы в качестве подарков передали Бооркесу для христианского короля четыре золотых предмета: золотой кувшин, золотую чашу, золотую статуэтку и золотой шар – всё это маркиры получили, торгуя с жителями Пайтити.

Спустя три года после описанных событий индеец Сампати, один из шести старейшин, наконец решил показать то место, где происходила торговля. Это было на большой площади перед центральными воротами в легендарный город, он также рассказал нам, насколько необычным был обмен: за золото пайтитцы хотели молодых девушек и домашний скот. Пятеро же остальных старейшин между тем не обронили о Пайтити ни слова. Было решено взять их с собой, дабы вернуть маркирам – так распорядился вице-король. В этот раз возглавляемая и профинансированная мной экспедиция была настроена во что бы то ни стало достичь стен Пайтити и вынудить впустить нас внутрь. Для этого мой брат Франсиско набрал вооружённый отряд, состоявший из солдат личной гвардии вице-короля, который в то время очень нуждался в благосклонности короля Филиппа Четвёртого, а золото Пайтити могло эту благосклонность обеспечить. Также присоединились воинствующие монахи под командованием иезуита Блаза Валера. Сопровождало нас в походе также несколько идальго – любителей приключений, весьма опытных в военном деле. Сампати предостерёг нас, что путь будет нелёгким, а выжить в тех местах, через которые мы будем идти, можно будет, если мы возьмём с собой много провианта и хороших плотников, так как придётся делать лодки. Два раза перед нами предстанет река. Я, Фернандо де Монтесинос, как уже вспоминал выше, обеспечил поход всем необходимым.

После семи дней пути мы подошли к землям маркиров. Тут с нами расстались пять старейшин. Оставшийся с нами Сампати повернул наш отряд на юго-восток, через четверо суток мы, наконец, подошли к высокому плато. Здесь Сампати предложил сделать привал, так как мы почти вплотную приблизились к цели. Было решено пустить лазутчиков, чтобы разведать ситуацию. Ночью Сампати и четверо добровольцев оставили лагерь и поднялись на плато. Вернулись они под утро. Сампати рассказал, что торговля на большой площади продлится ещё один день, затем ворота города откроются, чтобы впустить торговавших жителей обратно, и появится возможность ворваться в город, а дальше действовать по обстоятельствам.

«Если удастся быстро захватить Храм Солнца в центре и пригрозить его разрушением, то сопротивление жителей будет недолгим, – так обнадёжил нас Сампати. – Жители Пайтити могут расценить это как обрушенный на них гнев богов».

Так и случилось. Вечером следующего дня под покровом темноты вооружённый мушкетами отряд, внезапно вклинившись в толпу, возвращающуюся после торговли, ворвался в город. Бросившихся наперерез индейцев, видимо, стражей ворот, поразил залп из огнестрельного оружия, что вызвало панику. Храм в центре города, куда помчалась часть отряда под командованием Сампати, был взят без сопротивления, остальные разделились на три отряда. Один остался охранять ворота, через которые мы попали в город; другой, пройдя по городу, занял позицию возле противоположных ворот – южных. Я находился в отряде, занявшем храм.

Бывших внутри индейцев, вероятно жрецов, одетых весьма причудливо (в своём обширном повествовании о Пайтити я постараюсь подробно описать быт и убранство его обитателей, так что останавливаться на этом сейчас нет ни смысла, ни времени), мы отвели в центр храма и связали. Подождали некоторое время, но никто не пытался отбить святыню, так что я смог осмотреть её основательно. Количество золотых предметов поражало. Небольшие золотые чаши, стоящие в храме у алтаря: одна большая, подвешенная к потолку, непонятного для нас тогда назначения. Листовым золотом были покрыты стены трёх небольших помещений, в которых стояли статуи бородатых с продолговатыми головами фигур, тоже сделанные из золота, и ещё много разных изделий из драгоценного металла, разбросанных в каждом помещении. Франсиско, осматривающий храм вместе со мной, едва держался на ногах от счастья, как окажется потом – преждевременно, так как наша алчность, ставши чрезмерной, погубила нас.

Но вернёмся к последующим событиям. Шок у жителей Пайтити прошёл, утром два раза они предпринимали попытки уйти через южные ворота, но встреченные огнём мушкетов и оставляя горы трупов, бежали. К полудню выслали к храму трёх индейцев. Те подошли, показывая жестами мирные намерения, таким образом начались переговоры. С нашей стороны к ним вышли Сампати, Франсиско и я. По индейскому обычаю сели, образуя полукруг. Так я впервые внимательно рассмотрел пайтитцев. В центре сидел вождь в головном уборе яйцевидной формы с огромным изумрудом – знаком верховной власти, по правую руку от него находился главный жрец. Золотой обруч на его голове символизировал солнце. Третьим, как оказалось, был торговец, владевший языком маркиров. Вероятно, пайтитцы узнали Сампати по татуировке на спине, символизирующей змею. Я за три года довольно сносно научился изъясняться на языке маркиров, поэтому мог следить за разговором, который вёлся через молодого пайтитца. Вождь спросил, зачем старейшина маркиров, с которыми они мирно торговали много лет, привёл айтито в город. Айтито означало злой дух. На что Сампати ответил, что если бы не он, то другие привели бы белых в Пайтити. Они пришли из-за большой воды и заняли много земель по ту сторону большой реки, а поклоняются белые одному богу, который умер ради них, и всех хотят заставить служить ему, а тех, кто не соглашается, заставляют оружием. Тут жрец вступил в разговор и сказал, что взгляды чужаков на ойрапо (так маркиры называли золото) кричат о любви их бога к жёлтому металлу. Затем вождь и жрец, не торопясь, раскурили трубки, переглянулись, и последний предложил Сампати узнать у белых людей, как много им нужно ойрапо, чтобы уйти из города и не причинять вреда жителям Пайтити. Когда последнюю фразу я тихо перевёл Франсиско, глаза моего брата, и так блестящие, запылали как огонь. Сампати выжидательно смотрел на нас. Тогда я отвёл Франсиско в сторону, сказав, что нам надо переговорить».

Господин штурмбанфюрер, дальнейшая часть рукописи сильно испорчена, удалось восстановить следующее:

«Девушек и скот отвели на специальную площадку. Я находился на вершине горы вместе с двумя монахами. Отсюда можно было вести наблюдение, оставаясь незамеченными. Франсиско с воинами расположился ближе к тому месту, на котором, по рассказу паюки, должна была образоваться гора золота. Старейшины и жрецы, поднимая руки к солнцу, произносили какие-то заклинания. Так продолжалось до заката. Я подумал, что надо было забирать то золото, которое мы нашли, и уходить, как вдруг раздался глухой рокот, и в небе над площадью появился небольшой голубой шар, едва видимый в темноте. С криками пайтитцы пали на землю ниц, а из шара появилась громадного роста фигура в чёрном плаще, в руках у которой находился предмет, похожий на подзорную трубу Липперсгея. Предмет этот он нацелил на трясущихся в страхе молодых индианок, стоявших в окружении овец и коров, и те через мгновение исчезли, а на их месте выросла гора золотых слитков высотой с человеческий рост. Всё происходило в абсолютной тишине, и вдруг раздался оглушительный выстрел из мушкета. Вероятно, у кого-то из монахов не выдержали нервы, и он захотел убить Антихриста. Фигура пошатнулась и направила продолговатый предмет в сторону стрелявшего, последовала вспышка, и небольшой отряд Блаза Валера растворился в воздухе».

В этом месте рукопись снова прерывается до момента, когда Монтесинос описывает возвращение пяти участников похода:

«Мы прошли без остановки последние тридцать лиг. Истощённые и больные, мы не вернулись бы, если бы не Сартаи. Этот пайтитец добывал пищу и воду, когда казалось, что сделать это было невозможно. Поход унёс жизнь многих славных людей и моего брата – благословенного дона Франсиско. Клянусь, я отомщу Сампати!»

Дальше неразборчиво, и, наконец, последняя часть рукописи:

«Уверен, что целесообразно будет организовать следующий поход. Золото пайтитцев существует, и наш орден должен получить его львиную долю, остальное – для Филиппа, а если думать о сокровищах подземного царства, то вход, как рассказал Сартаи, надо искать на одном из островов озера Титикака, хотя мне представляется, что о них лучше не мечтать. Даже Слово Божье не совладает с той бестией, силу которой я наблюдал. Кристаллический череп, который Сартаи успел вынести из разрушенного храма, будет передан мной в наше отделение в Лиме.

В заключение прошу светлейшего генерала разрешения выдать часть вверенных мне средств на повторный поход в Пайтити».

Господин штурмбанфюрер, насколько нам известно, Монтесинос не получил поддержки генерала и был вынужден скоро уехать в Европу. Хрустальный череп был подарен вице-королю, затем часто переходил из рук в руки. С большой долей вероятности могу предположить, что череп, который был доставлен в рейх Зегерсом, принадлежал Монтесиносу и не является подделкой.

Хайль Гитлер!

Гауптштурмфюрер СС Эрнст Шеффер. 11 апреля 1940 года

Горин протёр запотевшие очки и подумал о том, что три дня назад жизнь казалась ему удивительной штукой, затем внимательно пролистал следующие документы:

Вольфраму Зиверсу

Господин штурмбанфюрер, Август Хирт к работе над расшифровкой информации, заложенной в черепе, привлёк Ганса Майера – берлинского медиума, которого поместили на несколько часов в закрытую комнату вместе с артефактом. В результате эксперимента медиум потерял сознание и теперь находится в состоянии комы. Хирт надеется, что если удастся вывести его из этого состояния, то Майер поможет понять суть происходящих в черепе процессов.

Горин начал читать следующий документ-копию, подписанный Зиверсом:

17 июля 1942 года

Совершенно секретно

Господину оберсту Карлу Хайнцу Роховски

Операция «Арийское солнце» одобрена рейсхфюрером, осталось согласовать дату отплытия с адмиралом Редером, однако не позднее 25 июля 1942 года. По прибытии в Киль участники экспедиции получат необходимую экипировку. Если будут отдельные пожелания, прошу обратиться к поступающему в ваше распоряжение штурмфюреру СС Клозе. В Пуэрто Пирамидес на базе вас будет ждать ещё один участник экспедиции. У него находится точный план нашего полуострова и острова Амантани с предполагаемыми координатами входа в пункт назначения. В Капачино к вам присоединятся двое местных, они станут проводниками научной экспедиции Бернского университета. Таков будет ваш статус, чтобы не вызывать подозрений. Я с вами встречусь 20 июля 1942 года.

Хайль Гитлер!

Штурмбанфюрер СС Вольфрам Зиверс

«Потрясающе, – подумал Горин. – Абсолютное оружие… Что ж, найти его будет теперь и нашей целью».

Глава 6

Горин ехал на встречу с Президентом подготовленным, насколько это было возможно сделать в такой короткий срок. Письменный вариант проделанной работы он выслал вчера вечером. Туда вошли отчёты о событиях в Петербурге и Калининграде, переведённые обнаруженные материалы, касающиеся загадочного абсолютного оружия, и рассказ Трезубцева о приобретении экспедицией в Перу хрустального черепа. Собственные выводы и предложения Горин приберёг для непосредственного контакта.

Как только шофёр выключил зажигание, Горин вышел из машины. Охрана провела его в небольшое помещение на первом этаже, предварительно попросив сдать оружие. Появился секретарь Президента, они поздоровались. Сатаров – так его звали – выполнял своего рода роль связного между Президентом и группой «Бульдог». Официально Горин считался помощником Президента по чрезвычайным ситуациям; о том, что он к тому же возглавляет боевое спецподразделение, знали только Верховный, начальник ГРУ и, собственно, сам секретарь.

– Через некоторое время, Михаил Васильевич, вас проводят в кабинет хозяина.

Президент не спал вторые сутки, проводя интенсивные секретные совещания с первыми людьми государства, на которых принимались важнейшие решения. Министру иностранных дел поручили лично вести переговоры с американской стороной о совместном изучении хрустальных черепов. В этих переговорах твёрдым условием было проведение таких исследований в России. Руководство космических служб получило задание: любой ценой сохранить в секрете произошедшее и провести всесторонний анализ собранных данных о летательных аппаратах, посетивших околоземную орбиту. Только США и Россия обладали техническими возможностями, позволившими зафиксировать контакты НЛО с Землёй.

В ожидании приёма Горин размышлял о том, что для США и России наступают весёлые времена. Существование разумной жизни за пределами планеты теперь стало фактом. Бег мировой истории подошёл к тому моменту, когда многие земные проблемы отходят на второй план. Будущее, и так мало предсказуемое, становится заложником того, что вообще не поддаётся никаким прогнозам – отношения к нам другой цивилизации, стоящей на порядок выше. Психологический удар от осознания этого прошёл у Михаила Васильевича Горина достаточно быстро. Пятнадцать лет работы военным атташе в горячих точках Африки научили его многому. Не научили, правда, как сохранить семью. Жена не выдержала его постоянного отсутствия, но подарила ему чудесную дочь, которую они, оставаясь в хороших отношениях, вместе воспитали. И сейчас, когда он, наконец, перестал подолгу отсутствовать, всё своё свободное время он старался посвятить дочери. «Знала бы она…» – подумал Горин. После возвращения на родину Михаил Васильевич был назначен заместителем начальника четвёртого отделения ГРУ. Проработал на этом посту пять лет, затем возглавил секретный отдел по предотвращению локальных конфликтов в СНГ, ну а потом последовало приглашение в команду будущего Президента.

– Пойдёмте, – приоткрыв дверь, позвал его Сатаров.

Казалось, коридор никогда не кончится, звук шагов был почти не слышен, тонул в бархатистом покрытии ковра и в абсолютной тишине. Наконец, показались знакомые двери кабинета.

«Morituri te salutant», – усмехнулся про себя Горин, переступая порог. – «Идущие на смерть приветствуют тебя!»

Крепкое рукопожатие Президента, и ему предложили сесть за круглый стол. В помещении царил полумрак, в приоткрытое окно дул порывистый ветер. Президент сидел, в задумчивости прикрыв глаза. Горин знал эту манеру своего шефа концентрироваться.

– Что ж, Михаил Васильевич, я внимательно ознакомился с вашим отчётом, – негромко произнёс хозяин кабинета. – То, что произошло, невозможно осмыслить в такой короткий срок, да и вообще неизвестно, возможно ли, поэтому будущие проблемы, связанные с появлением других разумных форм жизни, эээээ… мы оставим на потом. Не дай Боже, если ОНИ будут враждебны. (Президент покачал головой.) Сейчас нас тревожит судьба описанного в документах оружия, если таковое действительно существует. Хотя вы, Михаил Васильевич, похоже, в этом не сомневаетесь.

Горин понял, что шеф ждёт окончательного подтверждения.

– Я абсолютно уверен в его существовании.

– Найденные материалы – это копии документов из Архива немецкого института «Аненербе», полностью доставшегося после войны американцам. Я правильно понял? – спросил Президент.

– За исключением карты Роховски – она подлинная.

Горин решил, что пришло время представить приготовленный им план действий, но Президент прервал его, произнеся: «Да, да». Взглянул на старинные настенные часы, затем встал, подошёл к своему столу, поднял трубку:

– Юрий, если гость пришёл, то проведите его ко мне.

Через несколько секунд двери кабинета раскрылись, и Сатаров ввёл высокого человека с небольшой седеющей бородой. Президент радушно улыбнулся, приглашая гостя сесть.

– Михаил Васильевич, представляю вам Вадима Петровича Ледогорова, отдел секретных операций при Совете безопасности. С ним мы и обсудим наши дальнейшие действия.

Горин встал. Они крепко пожали друг другу руки.

– Наслышан о вас, – сказал, садясь, Ледогоров.

– Прекрасно. Теперь мы можем начинать. Послушаем ваши соображения, Михаил Васильевич, – обратился к Горину Президент.

– Всё произошедшее я бы разделил на три аспекта. Первый – существование внеземной цивилизации стало фактом, – Горин сам удивился обыденности этих слов. – Второй аспект – это хрустальные черепа, собирающие для НИХ информацию. Третий аспект – это наличие некоего супероружия, оставленного неизвестной цивилизацией для спасения человечества.

Горин сделал паузу.

– Что рассказывают найденные нами документы? Немцы проделали колоссальную работу и сумели найти доказательства существования супероружия, назовём его абсолютным. Им удалось установить вероятное его местонахождение. Это «подземный мир»: видимо, не все захотели выходить на поверхность Земли. В наши руки попала карта, составленная начальником немецкой экспедиции Роховски, с указанными возможными местами входа в вышеуказанный «подземный мир». Карта оригинальная, не копия. Немцы успеха не добились. Всё это было бы фантастикой, если бы не произошедший контакт. На многое теперь стоит взглянуть по-иному. Так же, я уверен, поступят американцы. Кроме документов «Аненербе», они обнаружили в пещере близ города Халлейна замурованный в камни сейф Гиммлера. Уверен, и там, и там были рапорты Зиверса о том, что рейхсфюрера интересовало больше всего, а именно о поисках Шамбалы в Индии и поисках абсолютного оружия в Перу. До сегодняшнего момента для американцев это были ничем не обоснованные теории, сейчас они начнут действовать.

– То есть займутся поиском и Шамбалы, и оружия, – отозвался Ледогоров и продолжил, – и потому мы должны реагировать быстро. Уверен, что вы, Михаил Васильевич, хотите предложить отправить экспедицию по следам Монтесиноса в Перу.

Горин кивнул головой:

– Я думаю, надо привлечь Трезубцева. Он превосходно ориентируется в интересующих нас районах, плюс огромный опыт исследователя.

– Трезубцев получил всемирную известность, открыв лабиринт, ведущий в каменный массив Баальбека, – добавил Ледогоров. (Видимо, он хорошо подготовился к сегодняшнему разговору.) – С авторитетом Владимира Сергеевича ничего не стоит организовать всё в кратчайшие сроки.

– Думаю, что начинать действовать нужно как можно скорее, – подытожил Президент. – Прошу информировать меня в рабочем режиме о разработке предстоящей операции.

– Так точно, господин Президент. Мы завтра же приступаем к работе.

Горин согласно кивнул головой.

– Вот и прекрасно.

Президент поднялся с кресла и, крепко пожав руки гостям, проводил их до двери. Оставшись один, он снял пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и, подойдя к приоткрытому окну, вдохнул полной грудью: «Важно, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Вроде всё сделано правильно, хотя всего не предусмотреть, а уж вряд ли можно предвидеть действия инопланетян». При этой мысли один из самых влиятельных людей на планете почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок.

Глава 7

Прощальный круг над Абу-Даби, и самолёт взял курс на Дели. Игорь бросил равнодушный взгляд в иллюминатор: за три года он не привязался к этому городу, так что разлука без печали, и если бы не Жаклин, Голицын улетел бы четыре дня назад. Но Жаклин Курнуайе, французская журналистка из Дубая, с которой он был связан уже год, заслужила столь долгое прощание. Им редко удавалось побыть вдвоём. Теперь же Жаклин взяла короткий отпуск, и, как писал Аверченко, «всё заверте…»

Игорь отстегнул ремень, закрыл глаза. Свати Шарма будет рад его неожиданному приезду. Он вспомнил «Глаза тигра» – школу боевых искусств, в которой он впервые увидел Хранителя Дханур Веды. Вспомнил то необычное чувство, которое охватило его после слов Свати о том, что он должен через пять дней появиться в Раджгире, где пройдёт первый этап подготовки будущего Хранителя. Там Игорь узнал, что второй этап начнётся, когда ученику исполнится 21 год. Затем последует два посвящения в монахи храма Вишну Пурана, и наконец, предстоит пройти третий, самый важный – это битва с тремя служителями культа Быка, одного из вселений Будды. Если одержишь победу, то становишься офицером космического Будды Вайрочаны, распространяющего Свет во все стороны, и членом высшей иерархии в касте хранителей Веды. Вспомнил разговор с родителями. Отцу тогда оставалось полгода до завершения контракта. Всё в таком случае складывалось удачно. Отца удалось уговорить. А вот мама сопротивлялась со слезами… Но в конце концов уступила. К тому же Голицын-старший навёл справки о хранителях и понимал, что плохому они не научат. Посоветовался и с Трезубцевым, который, узнав о том, что Игорь выбран брахманом для обучения, призвал родителей не препятствовать этому ни в коем случае.

«Знания, которые получит мальчик, бесценны! Многие бы отдали миллионы за обладание ими», – сказал он тогда отцу. Правда, Голицын-младший ещё раньше позвонил профессору и всё рассказал. Тот, конечно, обещал сделать всё возможное для того, чтобы уговорить родителей. Об этой маленькой хитрости Виктор Сергеевич и Елена Анатольевна никогда не узнали. «И теперь уже не узнают», – с болью подумал Игорь.

Внезапно он почувствовал какое-то беспокойство. Офицер Будды Вайрочаны внутренне напрягся, слегка поднял голову и огляделся. В салоне бизнес-класса всё выглядело обыденным. Три часа полёта до Дели не казались чем-то выдающимся. Пассажиры кто дремал, кто был занят чтением. В общем, обычный рейс, но Голицын, воин Дханур Веды, не мог ошибаться: опасность приближалась. Он посмотрел на перстень: камень постепенно приобретал тёмный оттенок.

«Что-то должно произойти», – пронеслось в голове у Игоря.

Он встал, пошёл по направлению к туалету. В данной ситуации это было единственное место, где невозможно застать врасплох. Закрыв дверь, он стал ждать. Ожидание не было долгим, отчётливо раздался испуганный крик, вероятно, принадлежавший стюардессе, стоявшей неподалёку, затем ещё несколько, более отдалённых, и потом тишина.

Игорь расстегнул рубашку, слегка смочил волосы водой, принимая вид неряшливого пассажира, затем достал из кармана портмоне, в одном из отделений которого находились четыре остро отточенные пятипенсовые монеты. Он вынул одну, вставил её между указательным и средним пальцем. Теперь Голицын был вооружён и очень опасен. Он посмотрел на часы: до Дели оставалось лететь полтора часа, затем его ждал рейс на Патну. Наконец, открыл дверцу и буквально вывалился наружу, создавая образ изрядно напившегося пассажира.

Осоловевшими глазами окинул взглядом салон: их было двое, пытавшихся захватить самолёт. Один стоял рядом с кабиной пилотов, другой же, высоко держа пистолет в руке, удерживал пассажиров в повиновении, обхватив стюардессу. Увидев Игоря, размахивающий оружием крикнул ему по-английски, чтобы он быстро садился, однако Голицын, слегка покачиваясь, сделал несколько шагов вперёд, оказавшись между террористами, и остановился. Тот повторил, добавив ругательство, однако Игорь не двинулся с места. Ещё раз выругавшись, человек с пистолетом приказал по-арабски сообщнику запихать пьяного пассажира на место. Тот приблизился сзади к Игорю и пнул его ногой по направлению к пустому креслу. Голицын упирался, но сделал несколько шагов, считая, что это удачный способ довести его до нужного места. Идущий сзади продвинулся к нему и снова пнул. Игорь шагнул вперёд, едва удерживая равновесие: ему требовалось, чтобы эти двое сблизились, насколько это было возможным. У отдававшего приказы могло кончиться терпение и… Голицын медленно направился к своему месту, одновременно приближаясь к вооружённому террористу. Расстояние сократилось до трёх метров. «Что ж, этого достаточно».

Игорь, словно теряя равновесие, взмахнул руками и метнул монету в стоящего перед ним террориста. Секунда – и она, острая, как бритва, вонзилась в руку, держащую оружие. От боли и неожиданности боевик выронил пистолет. Воспользовавшись этим, стюардесса вырвалась. Голицын же, рванувшись, схватил упавший пистолет и развернулся ко второму террористу, который замер, не понимая до конца, что произошло.

– На колени! – быстро прокричал Игорь по-арабски. – На колени!

Воспользовавшись замешательством, несколько сохранивших самообладание мужчин набросились на террориста и повалили его на пол салона. Голицын обернулся. Второго боевика тоже мгновенно скрутили.

– Верёвка найдётся? – обратился Игорь к стюардессе, у которой, судя по её взгляду, шок уже прошёл. После того как обоих связали, Голицын достал платок и вынул глубоко вонзившуюся монету из окровавленной руки боевика.

Тем временем стюардесса, прибежавшая из другого салона, бросилась успокаивать пассажиров. Те же, в свою очередь, пытались оказать знаки внимания Игорю: все хотели пожать ему руку. Голицын благодарил в ответ, просил всех занять свои места. В оставшееся до посадки самолёта время напряжение в салоне не исчезало: каждый пассажир понимал, что находился на волосок от гибели, и переживал стресс по-своему. У одних проснулся аппетит, у других – жажда крепких напитков, так что измученным стюардессам работы хватило.

«Теперь надо подумать, как объяснить произошедшее представителям индийских спецслужб. Разговор с ними лёгким наверняка не получится», – Игорь откинулся в кресле.

Так и случилось. После посадки самолёт был окружён спецподразделением, бойцы которого забрали нападавших. Оставшийся в салоне офицер, развернув список пассажиров, назвал фамилию Игоря, тот поднялся и под аплодисменты пассажиров направился к выходу. Затем ему предложили пройти в стоящий рядом с «боингом» микроавтобус, где и состоялся импровизированный тщательный допрос на английском языке. Больше всего их интересовало, не связан ли Голицын со спецслужбами России. Подобное поведение было присуще, скорее, воину-профессионалу, чем обычному туристу. Игорь объяснил, что просто увлекается единоборствами, заметил, что, будучи юношей, изучал самбо и, находясь с родителями в Багахе, освоил боевое искусство вирумкаи, а частые приезды в Индию объяснил юношеской любовью к культуре штата Бихар. Самое трудное – наличие у него отточенных монет, пронесённых им в самолёт, – назвал просто счастливой случайностью. После поездки в Йемен, где невозможно чувствовать себя в безопасности, он забыл вынуть их из портмоне. Про себя Голицын подумал: «Интересно, как они проморгали оружие, пронесённое на борт террористами?»

Непонятно, были ли два ведущих допрос офицера удовлетворены ответами. Однако они поблагодарили Игоря от имени правительства Индии за спасение пассажиров, добавив при этом, что, находясь в Индии, Голицын в любой момент должен быть готов к вызову для дачи показаний по делу о попытке захвата самолёта, и предупредили, что сообщат о произошедшем в российское посольство. После этого Голицына подвезли к зданию аэропорта.

К счастью, ему не пришлось долго ждать рейса на Патну, и через несколько часов милый викторианский отель в центре города радушно принял его. Рано утром Игорь, наняв такси, выехал в Раджгир. Удобно расположившись на заднем сидении «амбассадора», он решил-таки отправить SMS знакомому консулу в Калькутте. Когда-то в Абу-Даби Игорь помог проводившему там свой отпуск Семёнову, так звали консула, выпутаться из довольно некрасивой ситуации, в которую тот попал по незнанию местных обычаев. «Посмотрим, какова теперь будет благодарность», – подумал Голицын.

В сообщении он написал, что находится в данный момент в Индии, спрашивал о здоровье и успехах и предложил встретиться. За завтраком он просмотрел центральную прессу: о произошедшем на рейсе из Абу-Даби не было ни слова. «В данном случае спецслужбы Индии хорошо поработали, но после случившегося за мной, вероятно, будет вестись слежка». Вот этого бы Игорю абсолютно не хотелось.

Ответ пришел быстро. Консул написал: «Рад приветствовать старого друга! Сегодня попались на глаза бумаги о вашем пребывании в Багахе. К сожалению, ближайшие несколько дней буду очень занят. Позвоню, как только освобожусь».

Игорь всё понял: в дипломатические представительства России не соваться, индусы запросили о нём информацию. Остаётся ждать звонка.

Голицын глянул в заднее стекло автомобиля: во всяком случае, от двух агентов, следящих за ним от момента прибытия в Патну и преследующих его сейчас на сером «субару», он сумеет избавиться. Расстояние между Патной и Раджгиром составляло семьдесят километров, проехали уже километров пятьдесят, значит, осталось ещё минут двадцать. Игорь взглянул на часы: в это время огромное количество туристов стекалось к пещере Пиппла – это будет идеальное место, чтобы освободиться от слежки, что он и сделает, предварительно зарегистрировавшись в отеле как турист.

«Придётся связаться со Свати Шарма, сюрприза не получится, но без его помощи не обойтись: исчезновение из поля зрения следящих агентов должно выглядеть натуральным», – подумал Игорь.

В Раджгире Голицын планировал находиться максимум три дня. Хотелось просто побыть в полагающейся ему, как одному из хранителей Дханур Веды, тайной комнате в галерее в монастыре Джарасандха-ки-Байтхак и, конечно, пообщаться с другом. После потери самых близких ему людей монастырская келья казалась идеальным местом для восстановления душевного равновесия. В текучке каждодневных обязанностей, связанных с его работой, Игорь постоянно убегал от осознания случившегося, и теперь настало время принять удар.

– Подъезжаем, – прервав размышления Голицына, сказал таксист.

Перед Игорем выросло знакомое двухэтажное здание с гордым названием «Свет Будды». Выходя из такси, он расплатился, но попросил водителя подождать, заказав следующий маршрут к пещере Пиппла. Быстро завершив формальности с молодым индусом, распорядителем отеля, глаза которого просто летали по вошедшему Голицыну, его багажу и документам, Игорь купил местную телефонную карточку и, закрыв за собой дверь куцего номера, позвонил Свати. Был немногословен, учитель всё понял, и план действий был готов.

Голицын вышел из отеля в рубашке с коротким рукавом, налегке: он хотел произвести на агентов вид туриста, который поздно вечером будет возвращаться без ног в отель и падать мертвецки усталым до следующего выхода. Когда такси отъезжало, следом за ним двинулся «субару» с водителем и пассажиром. Подъехав к месту, откуда начинался путь к пещере Пиппла, Игорь нарочито медленно расплатился с таксистом и в таком же темпе, с интересом оглядываясь по сторонам, иногда делая снимки, влился в толпу. Из машины вышел один из агентов и на оперативном расстоянии двинулся следом. Как и было запланировано, перед самым входом в пещеру навстречу неожиданно вышла невесть откуда взявшаяся колонна паломников бога Шивы Махалинги, одежда которых включает плащ с капюшоном. Поравнявшись с ними, Игорь слегка пригнулся и почувствовал, как кто-то мгновенно набросил на него мягкое полотно и прикрыл голову. Развернувшись, он двинулся в обратном направлении, так паломники довели его до входа в монастырь, где его уже ждал Свати Шарма. Исполнив все полагающиеся их сану ритуалы, они прошли в приготовленное для Игоря помещение.

Глава 8

Супруга Трезубцева, Ольга, вернувшаяся из Нижнего Новгорода, куда она раз в два месяца ездила навестить родную сестру, не узнавала мужа. Всегда выдержанный, умеющий сохранять спокойствие в любой ситуации, он был возбуждён, не мог усидеть на месте, при каждом телефонном звонке вздрагивал и бросался к аппарату, как к утопающему. На вопросы отвечал, что ждёт важного звонка, касающегося грандиозной экспедиции, для проведения которой готовит материалы.

– Ты ведёшь себя так, как будто знаешь, где искать Атлантиду, – обнимая его перед сном, произнесла Ольга и была несказанно удивлена ответом:

– Это нечто большее, чем остров Платона. Это, моя дорогая, другой мир.

– Ты что, Землю Санникова хочешь найти? – пошутила Ольга.

Владимир Сергеевич рассмеялся и поцеловал жену:

– Спи, просто впереди удивительные события, и я надеюсь не остаться в стороне.

Рано утром, гуляя с собакой, Трезубцев размышлял о том, что уже миновала неделя, а телефон молчал: «Неужели интуиция обманула?»

Между тем жизнь в музее протекала своим чередом. Охранник Калинкин, как и прежде, приходил на работу и совершенно не помнил о произошедшем. Размышлял Владимир Сергеевич и о начинающемся через два дня в музее европейском уфологическом семинаре, на котором будут выступать как заклятые «верю», так и заклятые «не верю».

«Когда же ты нагуляешься?» – Трезубцев зябко поёжился и с тоской посмотрел на пса, который уводил его всё дальше от подъезда. Зима не была суровой, но леденящий ветер давал о себе знать. Вдруг профессор почувствовал вибрацию телефона, лежащего в кармане зимнего пальто. «Дождался!» – радостно подумал он, когда в ответ на его «Слушаю» прозвучал голос Горина.

– Владимир Сергеевич, необходимо встретиться, и как можно скорее.

– Конечно!

– Желательно в Москве.

– Я готов.

– Тогда к 12 часам за вами заедет мой сотрудник, который поможет добраться до цели. – Горин закашлялся. – И одевайтесь потеплее, у нас минус пятнадцать. До встречи.

Профессор быстрее Джерри преодолел расстояние до квартиры.

– Оленька! – закричал он, открывая дверь. – Скорее! Через два часа я должен быть готов к поездке в Москву!

Трезубцев воскликнул в ответ на удивлённый взгляд супруги:

– Да, да! Я же говорил тебе: экспедиция по линии Академии наук. Государственная! – Он шутливо поднял указательный палец вверх. – Да, и позвони Ломильскому, пусть проследит за музеем: я не знаю, когда вернусь.

Ольга Валентиновна покачала головой, и, вздохнув, пошла собирать чемодан. Двадцать пять лет супружеской жизни научили в таких случаях действовать быстро и не задавать лишних вопросов, так как её Шлиман в мыслях был уже далеко.

Ровно в 15.00 самолёт приземлился в Домодедово. Сопровождающий Трезубцева молодой человек оказался прекрасным собеседником, время в полёте пролетело незаметно. Не прекращая беседовать, они проследовали к выходу, где сели в поджидающую их машину. Слегка уставший от возбуждения профессор удобно расположился на заднем сиденье и закрыл глаза – теперь можно было успокоиться: его знания и возможности оказались востребованными.

За два дня до прилёта Трезубцева Ледогорова срочно вызвал Президент. После продолжительного разговора ему был поручен контроль над государственными службами, знающими об одностороннем контакте с инопланетянами. В связи с этим в его распоряжение было предоставлено спецподразделение «Бульдог». Свою штаб-квартиру генерал разместил в помещении рядом с кабинетом Горина. Туда была принесена вся необходимая для его работы аппаратура. Ледогоров попросил также принести туда диван, так как предчувствовал, что разрываться между домом и работой удастся не всегда.

Спецподразделение «Бульдог», действующее под вывеской консалтинговой фирмы, располагалось рядом с Кучинским лесопарком, в бывшем подмосковном доме отдыха для детей партийных работников, так что впервые за долгое время кадровый разведчик, начинавший работать ещё при Андропове, мог так насладиться свежим воздухом. В этой резиденции, состоявшей из нескольких зданий, находились три отдела: первый – военно-технический, второй – информационный и третий – оперативный, остальные имели свои офисы под видом той же консалтинговой фирмы в разных местах Москвы. Фирма также арендовала помещения в Петербурге, Нижнем Новгороде и Владивостоке. За пятилетнее существование на счету этой тайной президентской гвардии было много удачно проведённых операций. Среди них – предотвращение захвата власти в некоторых крупных городах криминальными группировками. Удалось также воспрепятствовать вывозу из страны бесценных произведений искусства, ликвидировать несколько серьёзных террористических группировок. Удалось поймать серийного убийцу, который наводил страх на всю Москву.

В тот день, когда Горин согласно разработанному плану позвонил Трезубцеву, Ледогоров ехал по направлению к Кучинскому лесопарку. Через полчаса он вошёл в кабинет шефа «Бульдога», сел напротив и произнёс:

– Остров Амантани, на который в 1942 году отправилась группа Карла Хайнца Роховски и который является целью нашей будущей экспедиции, арендован у правительства перуанского региона Пуно сроком на год фирмой “Blue Entertainment”, зарегистрированной на Бермудах, для проведения телевизионного реалити-шоу. Надеюсь, в течение ближайшего времени мы узнаем об этой фирме всё, что возможно.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. – Горин отложил очки. – Потрясающее совпадение или…?

– Нет-нет, договор между ними был подписан полгода назад, так что это только совпадение.

Горин откинулся в кресле и, нажав кнопку на подлокотнике, привёл в движение массажное устройство.

– Надо размяться, а то я не встану: уже четвёртый час сижу на пятой точке. Кстати, тебе я такое же кресло поставил.

Генерал продолжил:

– К отправке вместе с Трезубцевым я выбрал пятерых. Трое – из восьмого управления ГРУ, двое – из спецотряда спелеологов, но отправятся только трое – два оперативника и спелеолог, двое оставшихся будут страховать. Мне кажется, для нашей цели люди подходящие: у всех боевой стаж в Чечне, секретные операции в Средней Азии, все в той или иной степени владеют английским. Сегодня вечером у меня назначена с ними встреча. В сложившейся ситуации им необходимо будет вести наблюдение за островом и за обстановкой вокруг него. Американцы сложа руки, конечно, сидеть не будут. Нам надо искать возможность проникнуть на Амантани в указанные на карте места.

– Да, – выдохнул Горин: валики, спрятанные в кожаной спинке кресла, равномерно массировали спину, напряжение мышц понемногу отпускало. – Придётся подождать.

И совершенно неожиданно добавил:

– А ты задумывался, как ОНИ выглядят? Меня этот вопрос мучает, признаюсь.

– Вчера в очень узком кругу очень умные люди разбирали мельчайшие подробности случившегося и пришли к выводу, что аппараты, которые мы наблюдали, беспилотные, и, конечно, признали, что внезапное их появление и исчезновение, а также молниеносность, с которой была выполнена миссия, ставят тот, другой мир на недосягаемую пока для нашей цивилизации высоту.

Ледогоров наконец оторвался от окна и снова сел на диван.

– К чему я это говорю, Михаил Васильевич? К тому, что наша задача – найти предметы, оставленные… – тут Ледогоров запнулся, но потом решительно сказал, – инопланетянами, становится для государства архиважной. Это прописная истина: те, кто получает доступ к ним, будут иметь возможность совершить технологический, а может, и не только, прорыв в далёкое будущее и, соответственно, как ты понимаешь, диктовать условия всему миру. Правда, существует и такая вероятность, что, обладая этими предметами, мы будем выглядеть как неандертальцы с телефоном. Но лучше всё-таки, да и спокойнее, если этими неандертальцами будем мы, а не наши заокеанские друзья. А они засуетились: в кратчайший срок достигнута договорённость о совместных исследованиях хрустальных черепов, которые будут проводиться на территории России. Простая арифметика вынудила их согласиться на наши условия: два хрустальных черепа против одного, да и многострадальный охранник из музея тоже сыграл свою роль. Изучением его теперь наиценнейшего мозга на Земле займутся специалисты из двух стран, так что перестань воображать, как выглядят пришельцы, и подумай, как будем выглядеть мы с тобой, если наши усилия не дадут ни хрена.

Горин внимательно выслушал генерала, выдержал паузу, рассеянно погладил украшающий его стол бюст Суворова и произнёс:

– Да у меня от этой ответственности мозг закипает, так что, товарищ генерал, не добавляй масла в огонь, а то сгорю раньше времени.

– Ладно, Михаил Васильевич, просто ты не представляешь, какая сейчас на меня ответственность навалилась. Я ведь должен, твою мать, к тому же обеспечить секретность произошедшего и того, что будет происходить. Мне даны огромные полномочия, да что толку! Уже приходится принимать быстрые решения интуитивно, например, о допуске того или иного к этой информации, которую не знаю, как и назвать: секретная, сверхсекретная или смертельная, нужного слова не подобрать…

В это время раздался стук в дверь, вошедший Спиридонов доложил Горину о приезде Трезубцева.

– Отлично, пусть располагается, и через час ко мне, – сказал помощник Президента. – Отныне, Алексей Германович, вся текучка на твоих плечах.

– Понял, – кивнул головой Спиридонов. «Как будто это для меня в первый раз», – подумал он про себя, закрывая за собой дверь.

Ледогоров, сидевший в кресле, задумчиво произнёс:

– Значит, профессор уже здесь, хорошо. Прежде всего, необходимо установить маршрут экспедиции, который должен проходить в непосредственной близости к интересующему нас району, так, чтобы появление вблизи арендованного фирмой “Blue Entertainment” острова выглядело случайным, и его можно было списать на неистовство упрямых археологов. Потом надо представить профессору трёх новых членов экспедиции, ему придётся как-то объяснить их появление своей команде.

– Трезубцев достаточно умён, чтобы сделать это надлежащим образом, – отозвался Горин.

– Вот и хорошо. Я ухожу к себе.

Генерал поднялся и направился к выходу.

– В любой момент буду в твоём распоряжении.

Михаил Васильевич встал, провожая гостя.

Как помощник Президента и предполагал, Трезубцев всё схватил на лету: моментально придумал биографии трем своим новым сотрудникам. Одного из них сделал комендантом, отвечающим за охрану членов экспедиции, других – его помощниками. Горин подтвердил существование второго черепа, найденного в Калининграде, и упомянул о возможном существовании абсолютного оружия, прикрытием для поисков которого и послужит археологическая экспедиция. Оговорили также её состав и бюджет. Горин предложил профессору не стесняться в средствах. Был выработан план действий на ближайшие дни: Трезубцев свяжется с университетом в Лиме, своими друзьями в министерстве культуры Перу, обговорит детали экспедиции, а также сделает всё необходимое для скорейшего оформления документов. Решили и самое главное: целью этого неожиданного путешествия для остальных участников будет поиск храма, находящегося где-то под землёй. Для этой легенды понадобится изготовить карту общества «ВРИЛ», якобы случайно попавшую в руки Трезубцева и вызвавшую у него небывалый энтузиазм.

– Утром машину попрошу к восьми часам.

– Естественно, – улыбнулся Горин.

На этом они пожали друг другу руки и расстались.

Глава 9

Через два дня на столе у Ледогорова лежало обширное досье на “Blue Entertainment”. Фирма была основана в 1994 году двумя продюсерами из Голливуда, Гольдманом и Чиверсом. Она успешно занималась созданием телевизионных шоу, постепенно расширяя свою деятельность. Всё это была открытая информация. Закрытая же содержала ещё одну сферу деятельности фирмы – проведение и трансляции экстремальных шоу для избранных, на чьих счетах хранились суммы с многочисленными нулями.

Первое такое шоу состоялось в Камбодже. Тридцать человек, помещённых на остров на реке Tonle Sap в условия, отвечающие японскому лагерю для военнопленных 1942 года, должны были постараться сохранить человеческое лицо в ситуации, когда насилие и жестокость изощрённых надзирателей не знали предела. Участник, набравший наибольшее количество очков, становился обладателем одного миллиона долларов. Наслаждалась этим аудитория из пятидесяти зрителей, каждый из которых заплатил за зрелище по пятьсот тысяч долларов. Успех камбоджийского шоу превзошёл все ожидания.

Следующее, организованное уже в Латинской Америке представление заставило раскошелиться зрителей каждого на семьсот тысяч долларов. Заключалось оно в том, что двадцать аквалангистов должны были поднять с затопленного около Тортуги корабля спрятанные там золотые слитки общим весом сто килограммов. Пикантности добавлял факт, что акватория эта была полна акул, и к тому же охотники за золотом не церемонились друг с другом Камер вокруг было не меньше, чем хищников, трансляция велась 24 часа в сутки. Впервые “Blue Entertainment” ввела тотализатор, позволяющий делать ставки на того или иного участника в той или иной ситуации, иногда даже трагической. Представление закончилось, когда одному из участников удалось поднять на борт своей лодки двадцать пять килограммов золота.

И вот новый вызов. Фирма приступает к подготовке грандиозного шоу, за просмотр которого каждый будущий зритель заплатил кругленькую сумму в миллион долларов. На арендованный в Перу остров доставили и установили сверхмощную видеоаппаратуру, включая летательные камеры, способные вести круглосуточное наблюдение объекта. Для охраны был задействован частный военизированный отряд из США.

Вадим Петрович на секунду откинулся на спинку кресла, снял очки, протёр глаза. «Да, – подумал он, – такой размах предполагает не иначе как взятие Константинополя». И он почти не ошибся. На этот раз было разработано реалити-шоу, предполагающее участие ни много ни мало шестидесяти человек, разделённых на четыре группы, соперничающие между собой. Задачей каждой из них было добиться главенствующего положения, подчинив себе остальных. Шоу базировалось на истории VII–VI веков до нашей эры на Апеннинском полуострове в эпоху Ромула и Рема. В разных местах острова Амантани строились четыре небольших селения, подобно первым поселениям сабинян и этрусков, которым дали названия римских холмов: Палатин, Авентин, Капитолий, Виминал. В каждом из них должны были находиться одиннадцать мужчин и четыре женщины. Для мужчин было приготовлено оружие – точная копия вооружения воина VI века до нашей эры. На острове предполагалось спрятать двадцать пять полукилограммовых слитков золота, поиск и борьба за которые должны были разнообразить проект и поднять его температуру.

Ледогоров отложил бумаги и встал. «Грандиозно, грандиозно!» – подумал он, меряя шагами свой кабинет.

Подробности о предстоящем шоу под названием «Латинская война» можно было почерпнуть из переписки его генерального директора, госпожи Магдалены Брайтнер, с работниками фирмы, отвечающими за рекрутинг, подготовку территории, а также, что было очень важно, со своим коллегой из отдела, отвечающего за контакт с теми, кто уже выкупил право просмотра трансляции шоу «Латинская война». Среди зрителей, выложивших пухленький миллион долларов, оказался и россиянин Виктор Моисеевич Грамштайн – владелец, как выяснилось, двух подмосковных продовольственных рынков и сети супермаркетов в Израиле.

«Этот бизнесмен может нам очень даже пригодиться», – с удовлетворением отметил про себя генерал.

Из почты Брайтнер стало известно, как идёт набор участников проекта. Оказалось, что к настоящему времени осталось найти ещё четыре человека. Вадим Петрович внимательно просмотрел список участников, составленный на основе данных, взятых из электронной переписки. В основном это были люди в возрасте от двадцати пяти до тридцати шести лет, набор которых проводился на всех континентах. Латиносы, темнокожие, европейцы, азиаты – их искали и находили среди участников запрещённых боёв без правил, среди бывших военнослужащих спецподразделений разных стран, не был оставлен без внимания и криминальный мир. В одном из сообщений говорилось, что оставшиеся вакантные места будут заняты после турнира в Ресифи, где будут сражаться файтеры со всего мира за приз в сто тысяч долларов.

Ледогоров задумался: «А что если попытаться внедрить своего человека в число участников шоу? Чёрт возьми, это было бы самым верным решением! Находясь на острове, можно будет искать вход в подземелье. Если вход будет найден, дать сигнал – тогда оперативники, находящиеся в составе экспедиции, смогут незаметно появиться на острове. Для этого надо будет отключить электричество. Слава Богу, такое оборудование имеется. Идеальный вариант, осталось только подобрать кандидатуры для поездки в Ресифи».

Вадим Петрович подсчитал, что до турнира осталось три недели, и только две, чтобы попасть в число участников, отбор которых проводили владельцы подпольного тотализатора. На них выйти будет нетрудно, главная задача – найти наших бойцов для участия в мордобое. Надо искать немедленно. Первое, что пришло в голову, это факультет агентурно-оперативной разведки. Поразмыслив, Ледогоров позвонил и назначил встречу с начальником Управления кадров ГРУ. Надо было просмотреть массу личных дел. Затем договорился о встрече с директором Службы внешней разведки.

Не успев переговорить с генералом, Горин встретился с Трезубцевым, который рассказал о том, что всё сработало. Его связи в министерстве исторического наследия позволили, минуя массу формальностей, получить пока устное разрешение для осуществления археологических раскопок в нужном для проведения операции районе. Затем профессор ещё раз представил собеседнику уже окончательный состав участников экспедиции:

– Ломильский Сергей Николаевич, Луценко Максим Геннадьевич, Барштейн Лев Абрамович, Голицын Игорь Викторович. В общем, наш обычный состав плюс три новых члена, всего восемь человек.

Помощник Президента согласно кивнул головой:

– Очень хорошо, Владимир Сергеевич. Кстати, на счёт вашей организации уже переведена крупная денежная сумма из Президентского фонда Академии наук. Вот тут лежит договор, согласно которому вам, господин профессор, поручается подготовить и провести экспедицию в Перу с целью исследования цивилизации инков доколумбовой Америки. Если всё составлено правильно, прошу подписать.

Трезубцев пробежал глазами документ и поставил под ним свою подпись. Затем, усмехнувшись, добавил:

– Ирония судьбы – Академия наук и фантазёр Трезубцев вместе.

– Да вы и сейчас для них фантазёр. Только те из академиков, кто непосредственно связан с космическими программами, знают о произошедшем одностороннем контакте.

Горин взял подписанный документ, аккуратно положил в папку, затем внимательно посмотрел на профессора и спросил:

– Вы свыклись с тем, что ОНИ существуют?

Владимир Сергеевич задумался на секунду и ответил:

– Первые дни я был в трансе. Мысли только об одном: кто они, какие, что хотят? Увижу ли я их цивилизацию? Доживу ли? Но время шло, и я захотел сначала пить, потом есть, надеюсь, вы меня правильно понимаете, повседневность потихоньку брала своё. И единственное, что меня стало заботить, это мысль о том, когда я вам понадоблюсь. Интуитивно я верил, что наша встреча в музее не последняя, и просто ждал.

– И дождались.

– Дождался… Сон разума порождает чудовищ. Каждому, кто знает о контакте, я бы посоветовал уйти с головой в работу, а потом время притупит восприятие случившегося, и оно станет приемлемым для сознания.

Помощник Президента уважительно взглянул на Трезубцева. Ясный ум собеседника и его умение найтись в каждой ситуации вызывали восхищение.

Профессор встал:

– У меня встреча с Барштейном. Он сегодня прилетел в Москву готовить экипировку.

– Конечно, конечно. Мы будем вынуждены тщательно проверить каждого из вашего списка, Владимир Сергеевич. Вы понимаете?

– Понимаю.

Они пожали друг другу руки, и профессор вышел. Горин подошёл к дивану и буквально упал на него. «А, чёрт с ним, посплю» – это было последнее, о чём он подумал, закрыв глаза.

Глава 10

– Боже мой, это невозможно! Я разговаривала с ней три дня назад, и всё было нормально!

– К сожалению, это случилось, Магда. Я забрал её из больницы, сейчас она спит.

Ганс Грасс, депутат бундестага, старый и преданный друг Магдалены Брайтнер, нервно ходил по своей берлинской квартире, ощущая себя полнейшим ничтожеством: единственная женщина, которую он когда-либо любил, доверила ему свою дочь, а он не уследил:

– Врач сказал, что опасаться нечего. Процесс был вовремя остановлен.

– Какой процесс, Ганс?! Какой, к чёрту, процесс? Это – психика. В дьявольской гонке за успехом в угоду собственному честолюбию я потеряла контроль над моим ребёнком. Представляешь, что происходило в её голове, если моя девочка подумала, что попрощаться с жизнью это единственный выход?

Голос Магдалены оставался спокойным, но рука, имей она большую силу, раздавила бы лежащий в ней телефон, как бумажный стаканчик.

– Я не виню тебя, мой дорогой. Если я не увидела приближающейся грозы в собственной семье, то как мог разглядеть её ты?

Оба замолчали. Через некоторое время Брайтнер сказала:

– В общем, так, Ганс, я приняла решение. Высылаю за дочкой своего человека. Постарайся сделать всё возможное, чтобы он смог привезти Катрин ко мне как можно быстрее. Со своей матерью я договорюсь обо всём сама. Представляю, что она пережила.

– Я ужасно себя чувствую, Магда, ужасно… Конечно, сделаю всё, что в моих силах. И ещё, досье Катрин будет чистой, никакого упоминания о суициде в её биографии не будет.

– Спасибо, как хорошо всё-таки, что ты есть, – искренне произнесла Магдалена. – Я позвоню завтра, когда у вас будет полдень. Целую.

– Целую, – глухо ответил Ганс.

Госпожа Брайтнер, директор самого дорогого в мире реалити-шоу, продолжала стоять неподвижно, сжимая в руке телефон. После падения Берлинской стены Магдалена Брайтнер приехала учиться в Калифорнийский университет в Сан-Диего. Это стало возможным благодаря её победе в конкурсе на лучшее сочинение на тему «Почему я хотел бы получить образование в США», который проводился в родном городе Магды Дрездене под патронатом американского консульства.

Её стройная, высокая фигура, длинные белокурые волосы, вздёрнутый носик и зелёные пронзительные глаза не оставляли окружающих равнодушными. Каждый мужчина, сталкивающийся с Магдаленой, старался как-то выразить ей своё расположение, чем эта далеко не простушка умело пользовалась. Вскоре она умудрилась свести с ума сына директора Калифорнийского университета. Отец юноши сделал всё возможное, чтобы не допустить мезальянса. Магдалена была переведена в другой Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, а её счёт пополнился пятьюдесятью тысячами долларов, к тому же спонсор, пожелавший остаться неизвестным, присудил ей стипендию, а так как училась Брайтнер отлично, это не выглядело чем-то странным.

Лос-Анджелес с его бутафорской роскошной жизнью, Голливудом и розовыми «кадиллаками» не вскружил голову будущей «железной фрау». Магдалена продолжала учёбу, хотя каждый её выход на улицу заканчивался предложением поучаствовать в каком-нибудь кастинге, и через некоторое время нашла работу секретаря в одной из фирм. Это как раз и была недавно созданная “Blue Entertainment”. По окончании университета руководство фирмы “Blue Entertainment” направило её на работу в филиал, находившийся в Австралии, где Брайтнер занималась созданием развлекательных программ для государственных и частных телекомпаний. Катрин тогда уже исполнилось четыре года.

Её появление на свет не было запланировано. Это случилось, когда Магда первый и последний раз потеряла голову из-за мужчины. Красавец-итальянец, приехавший покорять Голливуд, вместо этого покорил немецкую Гретхен, как он шутливо её называл. Участие в третьеразрядных боевиках нельзя было назвать оглушительным успехом, но Джацинто верил, что и великие обратят на него внимание. Красавец с Сардинии был взбалмошен, самолюбив, но характер оставался при этом мальчишеский. Магдалена забеременела. Сначала решение было однозначным – аборт, но тут случилось несчастье: на съёмках, которые проходили в полуразрушенном доме, обвалился строп, погибли один технический работник и артист. Этим артистом оказался Джацинто Гатузо – возлюбленный Магды Брайтнер. После этой трагедии она решила оставить ребёнка.

Катрин и Магда прожили в Австралии десять лет до того момента, пока совет директоров “Blue Entertainment” не назначил госпожу Брайтнер исполнительным директором нового креативного отдела, связанного с постановками шоу на спортивных мероприятиях. Это было очень перспективное направление для компании, так как заказчиком выступало государство, и вопрос финансового риска был сведён к минимуму. Магдалена понимала, что это назначение произошло во многом благодаря её особым отношениям с одним из владельцев “Blue Entertainment” Чиверсом. В этой ситуации Брайтнер приняла решение отдать четырнадцатилетнюю Катрин на воспитание бабушке в Германию. Частые переезды не позволили бы Магдалене добросовестно заниматься воспитанием дочери. Была куплена квартира в Берлине и выбран престижный англоязычный лицей. Прошло три года, Магда постоянно общалась с Катрин, приезжала к ней в Берлин, как только появлялась возможность. Влюблённый в Брайтнер с юных лет, Ганс Грасс тоже принимал участие в судьбе девушки. Он, его жена и две дочки окружили Катрин заботой, когда полгода назад бабушка неожиданно заболела.

Звонок телефона вывел Магдалену из печальной задумчивости: «Всё, надо собраться». Команда ждёт её распоряжений. Сегодня ночью будут проводиться репетиции трансляций со всех камер, размещённых на арендованном для реалити-шоу острове. А так как их было триста, то ночь обещала никогда не кончиться. «Железная фрау» стерла батистовым носовым платком кровь с ладони, глубоко вздохнула и явилась подчинённым обычной холодной госпожой Брайтнер.

Через пять дней в аэропорту города Пуно приземлился частный самолет из Лимы, и его единственная пассажирка очутилась в объятиях высокой худой женщины.

– Солнышко моё, – сказала Магдалена Брайтнер дочке, – теперь всё будет хорошо.

Глава 11

Голицын рассеянно смотрел на приближающуюся к нему стюардессу: «Надеюсь, что на этом рейсе Бомбей – Петербург сюрпризов не будет».

Благодаря Свати Шарма, Игорю удалось избежать каких-либо неприятностей из-за игры в кошки-мышки с индийской контрразведкой. Верховный хранитель Дханур Веды, представитель самой древней в стране касты брахманов, был весьма авторитетен в высоких кругах, поэтому Голицын, что называется, вышел сухим из воды. Да и Семёнов помог избежать ненужных разговоров с нашими дипломатами. Индусы дали отбой, а у посольства и своих проблем хватает. Конец же этой истории был вовсе не плох: за спасение находящихся в самолёте людей Игорь был награждён орденом Ашота Чакра первой степени, который он мог получить в посольстве Индии в Москве.

Позёвывая и слушая родную речь, разносящуюся в салоне аэробуса, Игорь ещё раз перечитал последнее электронное письмо от Трезубцева, в котором тот приглашал его присоединиться к экспедиции в Перу: «На основе новых документов будем искать храм». В конце сообщения профессор добавил, что участие Игоря в экспедиции поможет и в психологическом плане: «У тебя просто не будет времени на одиночество». Голицын закрыл глаза и задумался. «А почему бы и нет?»

Трезубцев теперь был единственным близким ему человеком. Да и вообще, будущая жизнь наверняка не будет связана с долгим пребыванием на одном месте. То, что оставили отец с матерью, и то, что он заработал, вполне хватит на кочевую жизнь. Семью заводить Игорь не собирался, по-настоящему он был привязан только к своим родителям, которых теперь не стало. Брат отца был практически чужим человеком. Голицыных Виктора и Петра связывал только общий бизнес – металлургический комбинат. Братьев разделила взаимная неприязнь их жён. Нет, конечно же, Игорь был глубоко благодарен дяде за то, что тот в его отсутствие занялся и похоронами родителей, и всеми сопутствующими этому формальностями. Голицын-младший же в это время находился далеко в песках Йемена, отрезанный от всего мира, на показе нового стрелкового оружия представителям одного влиятельного племени. Только неделю спустя Игорь оказался на Большеохтинском кладбище, где были похоронены его родители. Огромный дом, пустой и холодный, давил на него тяжестью воспоминаний. Последние четыре года он не был здесь частым гостем. Родители, хотя и безумно любили Игоря, но не могли принять, как им казалось, бесцельную вольготную жизнь сына. Им хотелось нормальной семьи для него и внуков для себя. А Голицын-младший больше всего ценил свободу: свободу поведения, свободу передвижения, свободу выбора. После случившегося ему нужно было время, чтобы смириться с произошедшим, поэтому внутренне Игорь был рад, что первый визит в Питер после гибели родителей длился всего два дня.

После решения не подписывать контракт и вернуться в Петербург поездка в Раджгир должна была помочь восстановить душевное равновесие. Проведя несколько суток в подземелье монастыря Джарасандха-ки-Байтхак и постоянно медитируя, после повторения в очередной раз мантры Голицын неожиданно почувствовал некую не поддающуюся описанию связь между ним и ушедшими родителями. Затем он увидел их, держащихся за руки: они смотрели на него. В их взгляде было и прощание, и прощение. Когда Голицын вышел из транса, то осознал, что родители хотели бы, чтобы он не чувствовал себя виноватым из-за того, что не смог проводить их в последний путь. Поэтому возвращение домой в этот раз было желанным. Родные места, Питер… Ему вдруг захотелось оказаться перед разведёнными мостами и любоваться спящим городом. В общем, мечтательное настроение продолжалось до того момента, пока при выходе из аэропорта подбежавший к нему «бомбила» не предложил отвезти домой за 100 долларов. Голицын рассмеялся и сел в машину.

Глава 12

Поздно вечером Ледогоров наконец смог добраться до Горина, который ожидал его битых два часа.

– Извини, – бросил он, входя в свой кабинет. За ним последовал и помощник Президента.

Генерал снял верхнюю одежду и буквально свалился на диван:

– Слушаю, слушаю, Михаил Васильевич.

В ответ тот подробно изложил результаты операции, проведённой «Бульдогом» в загородном доме господина Грамштайна Виктора Моисеевича. Именно там, в специально оборудованном для просмотра помещении, с помощью чипа, принимающего сигнал с сателлита, и собирался следить московский миллионер, любитель острых ощущений, за происходящим в Перу реалити-шоу. Однако после посещения этого импровизированного кинозала специалистами «Бульдога» за происходящим на Амантани можно будет следить также в кабинете и Горина, и Ледогорова.

– Всё прошло гладко: вошли и вышли, – закончил рассказ помощник Президента и добавил, – кстати, “Blue Entertainment” уже сейчас начинает трансляции.

– Вот как?

Генерал удивлённо взглянул на собеседника.

– Именно так, – кивнул головой Михаил Васильевич, – показывают, как идёт подготовка к мероприятию. Сегодня днём транслировали строительство деревянных сооружений, иногда делали вставки, демонстрирующие огромные визуальные возможности многочисленных камер, установленных на острове. Выбирай любую из них и следи за интересующим тебя событием. Кстати, оглянись, Вадим Петрович.

Ледогоров оглянулся и увидел у себя над головой внушительных размеров монитор.

– Пульт для выбора камер находится у Грамштайна, но в нужный момент он окажется у нас, – добавил Горин. – В режиме постоянного наблюдения будет работать и третий отдел, архивируя записи.

– Впечатляет, – произнёс генерал. – Молодцы. Что у тебя ещё?

– Проверил участников экспедиции Трезубцева. Всё в порядке. Работают с профессором давно. Очень интересно выглядит досье переводчика и коменданта экспедиции Голицына Игоря Викторовича. Не далее как неделю назад Президент Индии представил его к награде за предотвращение захвата радикальными кашмирскими террористами самолёта, следующего по курсу Абу-Даби – Дели. Это было сделано настолько профессионально, что индийская контрразведка подумала, что Голицын – сотрудник наших спецслужб. К тому же именно ему мы должны быть благодарны за обладание одним из хрустальных черепов.

Ледогоров заинтересованно спросил:

– Что нам ещё о нём известно?

Горин, раскрыв одну из папок, начал читать:

– Родители: отец Голицын Виктор Сергеевич и мать, урождённая Каштанова, по мужу Голицына, Елена Анатольевна, погибли полгода назад в автомобильной катастрофе. Голицын-старший был одним из владельцев металлургического комбината в Усть-Карске, занимался благотворительностью, помогал детским домам, к тому же являлся спонсором некоторых экспедиций своего старого друга Трезубцева. В общем, самые хорошие характеристики. Патриоты были и он, и его супруга, никакого тёмного пятна и порочащих связей, правильные были люди.

Сын же по стопам отца не пошёл, гуманитарий, владеет в совершенстве шестью языками, среди них арабский и хинди. Четыре года, с шестнадцати до девятнадцати лет, находился вместе с родителями в Индии. Там увлёкся изучением Вед и совершенствовался в боевых искусствах. В последующие годы после прекращения командировки отца неоднократно посещал Индию и Китай, принял участие в двух закрытых бойцовских турнирах в знаменитом монастыре Шаолинь и оба раза побеждал.

В армии служил. Благодаря знанию арабского языка, попал переводчиком на границу между Афганистаном и Таджикистаном в спецподразделение МВД по борьбе с наркобизнесом. Последние два месяца службы провёл в штабе армии при главнокомандующем.

Учился в Петербургском университете заочно. Благодаря связям отца и прекрасной характеристике главнокомандующего устроился работать в ближневосточное отделение Рособоронэкспорта в Арабских Эмиратах на должность переводчика, а уже через год возглавил демонстрационный отдел по экспорту вооружения в Абу-Даби, хорошо знаком со стрелковым оружием. Не женат, ориентация гетеро, политические взгляды не определены, автор нескольких работ по истории Индии, материально обеспечен.

Помощник Президента закончил читать и посмотрел на генерала, тот молчал и задумчиво рисовал что-то на листке бумаги.

– Вадим Петрович, это всё.

Молчание продолжалось довольно долго. Ледогоров сосредоточенно о чём-то думал, затем резко встал и озвучил свою мысль вслух:

– Михаил Васильевич, попробуйте организовать мне встречу с Голицыным. Надеюсь, он в России.

– Два дня назад прилетел в Петербург и сейчас готовится вместе с командой Трезубцева к вылету в Перу.

Ледогоров обошёл сидящего Горина, приблизился к столу, наклонился, затем выпрямился, но уже держа в руках небольшой графинчик.

– Армянский семилетний, по пятьдесят?

Не дожидаясь ответа, генерал разлил по стопочкам, которые тоже достал откуда-то из-под стола.

– Хорош! – Михаил Васильевич причмокнул от удовольствия.

– Очень полезная вещь. – Ледогоров не вернулся на диван, а сел за стол. – Видишь ли, дело в том, что можно попытаться вполне легально проникнуть на интересующую нас территорию и непосредственно начать поиски места Х, не вызывая никаких подозрений.

– Стать участником этого представления? – Горин вопросительно взглянул на генерала.

– Именно. Найти подходящего человека надо в течение четырёх дней. Чтобы попасть на шоу, надо побеждать на турнире бойцов без правил в Ресифи. Благодаря нашим связям в Бразилии, его выступление будет обеспечено. У меня есть две кандидатуры, у обоих чёрный пояс каратэ, молодые люди – курсанты спецшколы ГРУ, ну и… – Ледогоров сделал паузу, – новый кандидат – Голицын.

– Голицын?

– Интуиция подсказывает мне, что это нужный человек. Во-первых, боец, во-вторых, знаком с местностью, которая нас интересует, в-третьих, больше других способен осознать существование следов внеземной цивилизации, так как следы её искал вместе с Трезубцевым.

– Убедительно, – Михаил Васильевич внимательно посмотрел на генерала. – Значит, будем рисковать?

– А что нам остаётся? – ответил тот. – Теперь, когда человечество находится под дамокловым мечом, многое приходится переоценивать и многим рисковать. Вот, к примеру, передаю секретную информацию: мои полномочия позволяют раскрывать её в случае необходимости, а ведь сейчас именно такой случай.

Генерал подмигнул Горину и продолжил:

– Под Новосибирском уже две недели работает совместная группа наших и американских учёных, совершенно секретная, и даже у меня нет доступа к данным о результатах исследований этих чёртовых черепов и заодно черепа нашего несчастного охранника, а именно этим они и занимаются.

Помощник Президента сидел слегка ошарашенный и откровенностью генерала, и услышанной информацией. Ему многие вещи казались незыблемыми: Родина, долг, честь, но вполне вероятно, что Родиной станет вся Земля, когда придётся столкнуться с внеземной цивилизацией.

– Ладно, – Вадим Петрович поднялся, – я уезжаю домой спать, осталось часов пять, завтра в одиннадцать я должен быть у Верховного на исповеди. Самое главное, чтобы оружие инопланетян не попало к нашим новым союзникам, иначе весь мир станет одной иракской демократией.

– Займусь пока подготовкой необходимой аппаратуры для экспедиции Трезубцева, – многозначительно сказал Горин, провожая Ледогорова к машине.

– Само собой, – произнёс тот, и они расстались.

Глава 13

Магдалена Брайтнер проснулась. Вид спящей в её роскошной каюте дочки успокаивал. Она чувствовала, что напряжение последних дней стало ослабевать. Брайтнер взглянула на часы – без четверти шесть, через два часа была назначена генеральная репетиция. Каждой из команд, участвующей в подготовке грандиозного представления, предстояло отчитаться за проделанную работу и обрисовать, каковы будут её действия во время проведения шоу.

В салоне яхты, полностью оснащённой всем необходимым для руководства реалити, была также установлена видеосвязь с Лос-Анджелесом, где находился центральный офис “Blue Entertainment”. Оттуда наблюдать за происходящим должны были владельцы – Чиверс и Гольдман. «Железная фрау» вздохнула и подошла к иллюминатору: сезон дождей в Перу закончился, потихоньку установилась сухая и безоблачная погода, и только теперь стало возможным по-настоящему оценить красоту и девственность дикой природы этой удивительной страны.

«Надеюсь, что проблем во время шоу не возникнет, и я смогу посвятить эти месяцы дочке, – подумала Магдалена и прошла в туалетную комнату. – Всё-таки не девочка, – усмехнулась она про себя. – Час – это как раз то время, за которое женщины моего возраста пытаются обмануть природу».

Завтракая с капитаном яхты и своим 35-летним секретарём Дереком Майерсом, Брайтнер с удовлетворением посмотрела на своё отражение в зеркале, украшающем кают-компанию, да и полный восхищения взгляд Дерека приятно тешил ее самолюбие. Кроме своих прямых обязанностей, он иногда был допущен до тела «железной фрау», и она буквально плавилась в его объятиях. Однако после появления на яхте её дочери их неформальные отношения прекратились.

«Пойми, дорогой, я не хочу, чтоб она о нас знала, так что придётся на время довольствоваться только деловыми контактами». – «Я понимаю».

Майерсу ничего не оставалось, как подчиниться, хотя сделать это было нелегко, так как горячие перуанские ночи секретарь не предполагал проводить в одиночестве, тем более что именно он предложил разместить штаб-квартиру Брайтнер на яхте, надеясь, что в отдалении от остальной команды они будут больше времени посвящать друг другу. Наивный, он верил, что «железной фрау» нужно нечто большее, чем просто сексуальное удовлетворение.

После разговора о погоде капитан попросил извинить его и вышел из кают-компании.

– Мне так тяжело…

– Не начинай, Дерек, – фраза была произнесена одновременно и нежно, и требовательно. – Расскажи лучше, всё ли готово к видеоконференции?

– Абсолютно всё, – чуть обиженным голосом произнес Майерс. – Ровно в десять часов подключится Лос-Анджелес, на связи будет Чиверс.

В этот момент в каюту вошла Катрин. Она была одета в лёгкое платье, которое подчёркивало её тонкую талию и высокую грудь. Белокурые волосы, небрежно заколотые на затылке, вздёрнутый носик, пухлые губы и ещё заспанные глаза делали её похожей на принцессу из сказок братьев Гримм. «Так выглядеть без макияжа возможно только в восемнадцать лет», – невольно вздохнула «железная фрау» и тут же улыбнулась, ведь эта красавица была её дочь.

– Прошу садиться.

Дерек пододвинул стул. В ответ Катрин благодарно кивнула и, поцеловав мать в щёку, принялась за вполне европейский завтрак.

– Пойду ещё раз всё проверю, – произнёс секретарь и вышел.

– Чёрт, я так проголодалась, – с набитым ртом сказала девушка.

– Значит, акклиматизация прошла успешно. Пока я буду занята, пообщайся, если захочешь, с капитаном, он расскажет тебе невероятные истории об этом озере Титикака. Действительно, самое загадочное озеро на свете, ну, может, ещё Байкал в России. А я немного полюбуюсь на тебя и побегу, моё солнышко.

Кэт кивнула и чуть не поперхнулась мармеладом, затем весело рассмеялась: она была счастлива.

– Пора.

Брайтнер, удобно расположившись в кресле, сначала соединилась с Чиверсом.

– Как связь? – спросила она после взаимного приветствия.

– Вполне.

– Надеюсь, ты останешься доволен, – произнесла она. – Начинаем. Дерек, соедини меня со службой безопасности, начнём с неё.

Через мгновение на внушительных размеров мониторе в центре салона появилось лицо Нила Веста – человека, отвечающего за охрану персонала, а также территории, на которой должно было проводиться это грандиозное шоу.

– Тебе слово, Нил.

– Мы полностью контролируем береговую линию. Специально установленные на небольшом удалении от берега приборы позволяют полностью исключить попадание на остров посторонних без нашего ведома. К тому же два летательных аппарата, сменяя друг друга, наблюдают за происходящим. Это что касается острова в целом. Теперь о той его части, которую занимает персонал. Мы отделили её посредством небольших столбов, оснащённых специальным оборудованием. Если кто-то попытается перейти границу, очерченную нами, срабатывает датчик, и следует молниеносный, не смертельный, конечно, но чувствительный удар электричеством. После удара током объект будет находиться в бессознательном состоянии несколько минут, а потом мои ребята наставят его на путь истинный, – голос Веста был абсолютно спокоен: чувствовалась его военная выдержка. Бывший сотрудник ЦРУ уже третий год работал для фирмы, и с безопасностью не было никаких проблем.

– Как собираешься реагировать на разные непредвиденные обстоятельства?

– В течение пяти минут будет осуществлён вылет вертолёта с десятью бойцами.

– У меня больше вопросов нет. Может, ты, Чиверс? – обратилась госпожа Брайтнер к находящемуся в Лос-Анджелесе шефу.

– Нет, нет, всё ясно, – ответил тот.

– В таком случае благодарю вас, Нил.

Следующим на экране появился Давид Соренсен, отвечающий за проведённые строительные работы, связанные с организацией и инсценизацией предстоящего театра военных действий этого необычного шоу под названием «Латинская война», а также за последующее снабжение импровизированного телевизионного городка. Соренсен представил план, по которому должно доставляться всё необходимое для организаторов и участников. Ни у Брайтнер, ни у Чиверса вопросов не возникло, план был безукоризненным.

Медицина тоже сдала экзамен успешно: небольшой госпиталь был оснащён превосходно, словно для локальной войны.

Последним на экране появился Билл Барбер – 48-летний главный оператор, жемчужина в компании Чиверса: его заработки были просто космическими, однако Барбер стоил того. Во многом благодаря его мастерской работе два предыдущих шоу принесли “Blue Entertainment” баснословные прибыли, поэтому Билл свою команду набирал сам и сам же устанавливал размеры вознаграждения подчинённым. Лёгкими движениями пальцев, подобно пианисту за роялем, Барбер пробежался по кнопкам пульта. Он включал по очереди – на две, три, иногда пять секунд – картинки с нескольких камер, установленных в разных местах острова. Пусть окружающие его люди представят себе, как всё это будет выглядеть в эфире.

– Кроме того, – добавил он, – возле каждого спрятанного слитка золота стоит отдельная надёжно замаскированная особая камера. Специальный датчик на ней будет реагировать на любое, самое незначительное движение вблизи от камеры. Что бы в этот момент ни показывал режиссёр, в углу кадра автоматически возникнет вторая картинка – та самая, с секретной камеры возле слитка.

Дальше Билл попросил подойти своего сотрудника, отвечающего за тотализатор на сайте предстоящего шоу, который объяснил, как будут делаться ставки на того или иного участника или же на группу.

Магдалена взглянула на Чиверса:

– Есть ещё вопросы?

Чиверс отрицательно покачал головой.

– Всем спасибо, все свободны, – произнесла «железная фрау» и продолжила разговор с шефом. – До начала осталось десять дней. На базе в Пуно находятся пятьдесят шесть человек, то есть три команды сформированы полностью. Это Палатин, Авентин, Виминал. На днях Майерс вылетает в Ресифи. Там он подпишет недостающие контракты с четырьмя последними участниками, которые дополнят группу Капитолий. Со вчерашнего дня в эфире мы понемногу начинаем знакомить уважаемых зрителей с нашими героями. Честно говоря, компания подбирается жутковатая, как раз для нашего детища.

– Персонажи подобраны мастерски, – согласился Чиверс, – по-моему, из семнадцати государств. Но то, что удалось заполучить четырёх бывших мисс своих стран, – это добавляет перчику. Любопытно, кто из них станет Еленой Прекрасной. Что ж, я всем доволен, браво, моя девочка! Как Катрин, в порядке? – продолжил он. – Если что-нибудь надо…

– Нет, спасибо, просто мимолётная депрессия, вызванная одиночеством. Сейчас всё чудесно. После этой работы я постараюсь наладить нашу жизнь.

– И очень хорошо, – произнося эту фразу, шеф отключился.

«Откуда ему известно о Катрин?» – Магдалена растерянно смотрела на потухший экран.

– Надеюсь, всё прошло удачно, – раздался голос Майерса.

И тут неприятный холодок пробежал по спине госпожи Брайтнер: «Значит, о моей связи с Дереком тоже известно?» Через мгновение она ответила:

– Думаю, да. А ты когда летишь?

– Через два дня, вертолётом до Пуно, а оттуда вместе с бойцом Нила прямо в Ресифи.

– Постарайся привезти четырёх монстров.

– Постараюсь.

Магда Брайтнер обняла своего секретаря и нежно поцеловала в губы: в тридцать восемь лет мосты сжигать нельзя.

Глава 14

– Вы, Вадим Петрович, приняли смелое решение, – Президент внимательно посмотрел на Ледогорова. – Этот Голицын – интересная личность, но у него совершенно отсутствует опыт оперативной работы.

– Я понимаю всю ответственность своего выбора, но возможность стать участником этого так не в пору затеянного шоу – значит оказаться в непосредственной близости от интересующих нас мест, указанных на карте Роховски. Голицыну известно ровно столько, сколько надо для выполнения задания, а именно о возможном существовании оружия, спрятанного в подземельях острова, о карте, на которой обозначены пункты, где нужно искать вход в это подземелье. Предупреждён Голицын и о том, что наши заокеанские друзья, вероятно, тоже обладают этой информацией, поэтому такая спешка. Затем, если ему удастся найти ворота в подземный мир, – Ледогоров сделал паузу, сам не веря, что он произносит эти слова, – операцию по обнаружению и захвату абсолютного оружия, если, конечно, таковое имеется, продолжит оперативная группа. В этом случае экспедиция Трезубцева является для нас отличным прикрытием: наши люди заявлены в ней как участники.

– Что ж, действуйте. Это вам доверено подготовить и провести операцию, хотя ответственность, конечно, легла на ваши плечи, Вадим Петрович, колоссальная. Мы не можем допустить, чтобы это НЕЧТО попало в чужие руки. Кстати, как вы сработались с Гориным?

– Замечательно, отличный профессионал.

– Курируемый им «Бульдог» весьма эффективен, – произнёс с удовлетворением глава государства и после небольшой паузы продолжил: – В связи с тем, что мы проснулись в другом мире, фантастическом, я решил, основываясь на находящихся у нас документах и, конечно, бесчисленных материалах, доставшихся нам в наследство от СССР, создать центр паранормальных явлений. Их внимательное изучение, возможно, поможет нам найти хоть какой-нибудь след, оставленный на нашей Земле чужой цивилизацией.

Президент бросил взгляд на Ледогорова, генерал почтительно, но невозмутимо, смотрел на Верховного главнокомандующего.

– Я собираюсь предложить вам, дорогой Вадим Петрович, возглавить этот центр. Это будет должность координатора различных исследовательских групп, задействованных в проекте. В настоящее время ведётся поиск наиболее подходящих кандидатур для работы на этом новом для многих поприще. У вас ведь уже внуки есть? – неожиданно спросил Президент.

Ледогоров растерянно кивнул.

– И хотелось бы с ними проводить больше времени?

Генерал встал и произнёс:

– Господин Президент, я – кадровый разведчик, я присягал на верность Родине, это моя святая обязанность.

Президент тоже поднялся:

– Я надеялся на такой ответ, Вадим Петрович.

И они крепко пожали друг другу руки.

– Значит, решено. Центр будет находиться под Екатеринбургом в секретном бункере, построенном ещё при Сталине и переоборудованном в семидесятые в центр подготовки разведывательно-диверсионных групп. После распада СССР находится в ведении Совета безопасности при Президенте России, и вот, наконец, этому десятиэтажному гиганту, врытому в землю, найдётся применение. Операция в Перу крайне важна для нашей страны, однако, надо лететь в Екатеринбург и принимать хозяйство. Сатаров введёт вас в курс дела. Кстати, сегодня я подпишу приказ о назначении генерала Ледогорова непостоянным членом Совета безопасности.

Президент умолк и, внимательно посмотрев в глаза собеседнику, произнёс:

– Есть ещё одна вещь, о которой я хотел бы сообщить. Специальная команда разделила людей, знающих о контакте, на четыре круга. Мы с вами принадлежим к первому, то есть на девяносто девять процентов вне подозрений. Остальные три круга находятся под постоянным мониторингом, секретность надо сохранить во что бы то ни стало. Повторю, Вадим Петрович: во что бы то ни стало. Поэтому, возможно, понадобятся действия «Бульдога». Придерживаться закона в этом случае необязательно, вы понимаете?

Генерал кивнул головой.

– Вот и хорошо. – Президент взглянул на часы и, улыбаясь, закончил встречу. – А сейчас, Вадим Петрович, отдыхать.

Садясь в машину, Ледогоров попросил водителя отвезти его на дачу. Там, усевшись в гостиной у горящего камина, заботливо растопленного старшим сыном, он постарался привести мысли в порядок. Назначение не удивило его: генерал уже перестал чему-либо удивляться. Ледогоров думал об операции под названием «Абсолютное оружие». Полученные утром сведения подтверждали прибытие экспедиции Трезубцева в Перу, значит, через два дня они разобьют лагерь в непосредственной близости от острова Амантани. Голицын – в самолёте. Что ж, сделано всё возможное. Генерал не знал, что по приказу Верховного главнокомандующего в акваторию Тихого океана, в нейтральную зону около берегов Перу, была направлена подводная лодка ТОФ с двумя отрядами спецназа ВМФ. Президент считал необходимым подстраховать операцию Ледогорова. Страна, которая будет обладать оружием инопланетян, обеспечит себе превосходство на многие годы.

Глава 15

Расплатившись с портье, Голицын поднялся в номер дешёвого отеля. Огляделся, ужаса не было: в углу кровать, вполне приличная, на стене картинка с изображением Матери Божьей, на небольшом столике лежали Библия и реклама ночного клуба, дополняла картину небольшая ванная комната. Он поставил на пол видавший виды чемодан, который делал героические усилия не развалиться.

– А всё-таки надолго его не хватит, – подумал Игорь, щёлкнув замками.

Чемодан со скрежетом облегчения раскрылся, и Голицын, вынув свежую майку, переоделся. На побережье было около двадцати пяти градусов, однако из-за влажности одежда быстро теряла свежесть. Проверил – душ работал, захотелось под холодную воду, но не решился: с минуту на минуту придёт Дон Сильва, промоутер и владелец подпольного тотализатора. Игорь сел на единственный стул, вынул из небольшой спортивной сумки документы и триста долларов – всё, что у него якобы было – и положил их на стол. Пусть Сильва видит, что ему терять нечего. Взял в руки паспорт, открыл, на него взглянул ещё пока молодой и нахальный он сам, но уже под фамилией Леонидов – 29-летний гражданин России, хорошо хоть имя то же осталось – Игорь, отчество – Михайлович. Ледогоров решил: если американцы уже знают об абсолютном оружии инопланетян, то будут искать русского агента среди всех участников шоу, независимо от национальности. Игорь взглянул на часы: пора бы Дону и появиться. Как бы в подтверждение этих слов раздался осторожный стук в дверь. Голицын открыл и слегка опешил: он ожидал увидеть этакого Негоро – невысокого роста, с бегающими глазками и с лысиной. Ан нет, перед ним стоял высокий, мощного телосложения мулат пятидесяти лет.

– Леонидов? – произнёс он вопросительно.

Игорь кивнул.

– Дон Сильва, – сказав это, бразилец протянул руку и после пожатия прошёл вглубь гостиничного номера.

Голицын закрыл дверь, повернулся и стал ждать, когда Сильва нарушит молчание. Тот, однако, не торопился, уселся на стул и стал оценивающе осматривать Игоря. Наконец рентген в его глазах потух, и он произнёс:

– Инглиш?

– Может быть, – по-английски ответил Леонидов-Голицын.

– Я многим обязан Вагнеру Аламейде, и поэтому ты появишься на турнире, посвящённом Дню индейца.

«Аламейда, в свою очередь, был обязан кому-то ещё, а тот – ещё. Агентура в Южной Америке у нас хорошая», – вспомнил Игорь, внутренне усмехнувшись словам генерала.

– Конечно, всё для тебя кончится после первого поединка, и, к сожалению, ты эту жалкую кучку не увеличишь, – Сильва кивнул головой в сторону трёхсот долларов, лежащих на столе.

– Посмотрим.

Мулат хохотнул:

– Но после встречи с Бешеным Быком у тебя и их не останется: врачи в Бразилии не дёшевы, лучше поставь эти бумажки на него и уедешь на двадцать долларов богаче.

– Тогда сделаем так, – Голицын подошёл к столу и взял деньги. – Какие предполагаются ставки?

– Один к двадцати.

– Всё – на меня.

Сильва снова рассмеялся:

– Бешеный Бык – победитель трёх последних турниров, а против него выйдет неизвестный новичок, вид которого не очень впечатляет.

Тут Голицын мог бы обидеться: его рост был метр девяносто, вес – восемьдесят пять килограммов, но вслух произнёс:

– Всему когда-нибудь приходит конец. Ставь, ставь на меня!

И отдал Сильве баксы, затем сел, удобно облокотившись на спинку кровати.

– Расскажи-ка мне о турнире.

Мулат пристально посмотрел ему в глаза, спрятал деньги и начал рассказывать:

– На празднике «День индейца» в Ресифи вот уже тридцать лет проводится подпольный турнир по боям без правил. Все о нём знают, мэр закрывает на это глаза: иначе прощай, следующий срок. Для многих эта традиция – главное событие праздника. Обычно выбирают место, расчищенное под постройку какого-нибудь высотного здания, – тут Сильва прервал рассказ. – А ты что, не знал, куда собираешься?

– Нет, – нашёлся Голицын, – мне сказали только, что будет клетка и можно деньжат подзаработать. А так как у меня друзья в Бразилии, то удалось быстро прилететь.

– Подзаработать… Много дрался?

– Хватало.

– Ну, если ты Емельяненко, то кто знает… – и Сильва ещё раз внимательно оглядел Голицына. – Чёрт вас, русских, разберёт.

Игорь рассмеялся.

– Сейчас будет не до смеха, – серьёзно сказал Дон. – Всего тридцать два бойца, шестнадцать пар, потом восемь, и так до финала. Твой первый противник – Бешеный Бык. Рост два метра восемь сантиметров и вес сто двадцать килограммов. Поговаривают, что он боец, принадлежащий брату мэра. А так будут бразильцы, француз, трое из Африки, два американца, мексиканец, кто-то там из Европы и ты, мой русский хвастун, – с этими словами Сильва встал, потянулся по-кошачьи и, пожав Игорю руку, направился к двери. Приоткрыл её, обернулся и произнёс:

– Послезавтра в десять утра я заеду за тобой, а завтра, если хочешь, можешь подъехать в мой спортивный зал.

– Нет, спасибо, – перебил Игорь, – у меня другие планы.

– Как знаешь, – пожал плечами мулат и закрыл за собой дверь.

Голицын подошёл к окну. Давно немытое, оно всё-таки давало представление о том районе, в котором он поселился. Красные фонари призывно переливались, отражаясь адским огнём на грязном стекле.

Глава 16

Дерек Майерс прилетел в Ресифи в скверном расположении духа. Он был сильно раздражён неожиданным приездом Катрин, который разрушил так тонко созданную им любовную идиллию. Поэтому, проведя короткую встречу с одним из организаторов завтрашнего турнира, он решил провести вечер сначала в казино, а потом в ночном клубе. В последнем он планировал как следует напиться. В результате после довольно крупного проигрыша в рулетку это сделать оказалось совсем нетрудно, виски поглощалось широким потоком, и Дерек потерял человеческий облик в три часа ночи. Он, встав на колени, предлагал стриптизёру-трансвеститу руку и сердце, которые тот, судя по всему, был не прочь принять. К счастью, рядом был боец Нила Веста, который забрал его и отвёз в отель, решив, что Майерс должен остаться холостяком. Там позволил главному менеджеру допить бутылку коньяка и благополучно положил его спать.

Утром Дерек долго не мог понять, где находится. Затем, дрожа, добрёл до ванной комнаты. После холодного душа перестал трястись, а после горячего вспомнил, зачем он сюда приехал, и с ужасом посмотрел на часы. Времени до турнира оставалось достаточно, чтобы окончательно прийти в себя. Выйдя из ванной, он позвонил на ресепшен и заказал завтрак. Затем созвонился с охранником, который занимал номер рядом, и извинился за своё свинское поведение, на что тот ответил, что всё было в пределах нормы, ну, может, за исключением того, что Майерс хотел жениться на трансвестите. Дерек поморщился и ещё раз извинился, предупредив своего «ангела-хранителя» о том, что через час они должны быть на турнире, который состоится в Олинде – колониальном городке, расположенном в семи километрах от центра Ресифи.

Через полчаса, взяв стоящее перед отелем такси, они двинулись в путь. Ресифи не зря называли бразильской Венецией: нескончаемое количество мостов и каналов необычайной красоты встречало их в пути. Подъезжая к центру Олинды, где всё было готово для проведения боёв без правил, они увидели, как ожидающий зрелища народ веселился под звуки румбы. Майерс попросил таксиста остановить машину вблизи условленного места. Там их уже ждали и помогли пройти сквозь людское колышущееся море к первому ряду, который располагался в непосредственной близости от железной клетки под названием «панкратион», высота стены которой была около четырёх метров. Прямо за клеткой в отгороженном от толпы пространстве стояли несколько автобусов: внутри находились тридцать два участника предстоящих поединков.

Постепенно сидячие места, которые составляли пять первых рядов, занимали элегантно одетые мужчины и несколько эффектно одетых женщин. Это были сливки общества знаменитого курорта. Дерек огляделся: в сидящем неподалёку и громко смеявшемся бразильце с пышной шевелюрой эмиссар “Blue Entertainment” узнал брата мэра, с которым он общался месяц назад, когда договаривался о возможности поприсутствовать на турнире и пообщаться с участниками во время его проведения. Видимо, щедрость “Blue Entertainment” произвела впечатление: встретившись глазами, брат мэра радостно поприветствовал Майерса. До начала ещё оставалось двадцать минут, а вокруг клетки яблоку уже некуда было упасть.

Неожиданно на площадке перед панкратионом появилась танцующая группа темноволосых скупо одетых красавиц. Толпа взревела, одобряя откровенные телодвижения исполнительниц. Дерек поморщился: в голове ещё гудело после вчерашней попойки. К счастью, перед клеткой появилась первая пара противников, и ведущий, призвав жестом к молчанию, представил их толпе. Майерс через пень-колоду понимал по-португальски, поэтому посмотрел на своего спутника, однако у того в этот момент лицо было ещё глупее, чем у него. Постаравшись сконцентрироваться, он понял, что Галл, которого представили первым, это какой-то чемпион французских городских трущоб, а его противник – негр по кличке Кастанхола, что в переводе означало кастаньета – был из Конго. Перед каждым поединком проводились тотализаторы, на это отводилось ровно десять минут. Сразу после последних слов арауто – так называлась должность человека, ведущего бойцовское шоу, – среди зрителей появились десятки мобильных букмекеров, предлагающих делать ставки. Дерек рискнул и поставил на француза сто реалов: ему Галл показался более свирепым и уверенным в себе.

Ворота клетки открылись, в них вошли соперники и судья. Прозвучал гонг, Кастанхола начал резво, всё время старался ударить француза ногами, и довольно часто ему это удавалось. Тот же, нанеся несколько ударов кулаком в торс противника, неожиданно бросился в ноги, и началось: противники, попеременно лёжа друг на друге, наносили удары по шее, голове, так что крови было много. Однако первые пять минут не выявили победителя, и после перерыва бой продолжился. Неожиданно француз, припёртый к стальной решётке сильными ударами ног конголезца и, казалось, думающий только о том, как бы избежать увечий, изловчился и нанёс страшной силы удар в лицо слишком рано поверившему в победу противнику. Голова того дёрнулась, и он рухнул на ковёр. Француз рванулся было добивать, но был остановлен судьёй. Всё это время не умолкали громкие крики, вопли, отдельные восклицания, голова у Майерса перестала болезненно реагировать на происходящее, а выигрыш трёхсот реалов (шансы француза, оказывается, оценивали ниже) добавил положительных эмоций. Зрелище начинало захватывать его.

Между боями был небольшой перерыв, в котором та же танцевальная группа, на этот раз ещё более отважно раздетая, до предела завела публику. На следующий поединок в окружении толпы бразильских красавиц вышел любимец публики Бешеный Бык, победитель трёх последних турниров. Вид его был действительно внушителен: рост гиганта зашкаливал за два метра, фигурой он напоминал дискобола Филона – в общем, вылитый древнегреческий герой. Слова арауто невозможно было расслышать, рёв толпы заглушал его микрофон. В этом неистовом приветствии любимца совершенно потерялось представление его противника, русского по кличке Ума гарра де урса – «Медвежий коготь». В сравнении с гигантом он действительно выглядел, как тореадор рядом с быком. Между тем появились знакомые лица, и тотализатор заработал.

– Один к двадцати на Быка, – услышал Майерс и после некоторого раздумья поставил сто реалов на русского, чем вызвал саркастическую улыбку своего спутника и радостный взгляд уличного букмекера. «Бывают же на свете идиоты», – как бы говорил этот взгляд.

Наконец ворота панкратиона открылись, чтобы через мгновение закрыться, но уже с тремя действующими лицами внутри.

В результате особых, очень древних упражнений избранные ученики брахманов, хранителей Дханур Веды, овладевают искусством видеть людскую ауру с точками мармы. Эти точки тёмного цвета являются наиболее уязвимыми местами всей конструкции, имя которой – человек. Обладал этой способностью и офицер Будды Вайрочаны Игорь Голицын, который находился в данный момент в закрытом железном панкратионе вместе с метисом по прозвищу Бешеный Бык, во взгляде которого сквозило желание разорвать русского под кровожадные крики своих обожателей. Оба они ждали удара гонга. Голицын, благодаря занятиям с тенью Вишны Пурана, овладел искусством удлинять течение времени в глубине собственного сознания, поэтому от момента закрытия за ним железных ворот до металлического звука, оглашающего начало боя, для него прошла вечность. Пребывание в этой вечности позволило безошибочно определить наиболее уязвимую точку мармы Бешеного Быка, находящуюся на правом предплечье, куда Голицыну было достаточно нанести точный удар в стиле мартжярам, чтобы тот от боли потерял сознание.

Всё произошло в считаные секунды, гонг ещё звенел, а гигант-метис уже мчался на Голицына, выставив вперёд свой массивный торс. Публика взревела, ожидая триумфа своего любимца, а Голицын просто стоял на месте в позе ленивого тигра. Когда до столкновения с Бешеным Быком оставалось не более метра, Игорь сделал стремительный уклон влево, одновременно нанеся молниеносный удар пятью собранными вместе пальцами в точку мармы. Метис захрапел, сделал по инерции несколько шагов и упал замертво. Выпрямившийся Голицын даже не обернулся, он просто снова принял позу ленивого тигра и так стоял несколько секунд в гробовой тишине, которая казалась бесконечной. Наконец раздался голос арауто, кричавшего “Inacreditavel!”.

И началось. Эмоции зрителей выплеснулись в неистовом крике, во время которого растерянный судья подскочил к Бешеному Быку, продолжавшему неподвижно лежать, заглянул тому в глаза и понял, что продолжения поединка не будет. После чего знаком подозвал стоявших около клетки секундантов бывшего чемпиона, чтобы они унесли его с арены, затем поднял руку Голицына.

“Sik transit gloria mundi”, – подумал Майерс, ставший богаче на три тысячи реалов, и написал в записной книжке: «Кандидаты: номер один – Галл, номер два – Ума гарра де урса».

Между тем победитель в схватке с любимцем публики и её фаворитом спокойно возвратился на своё место в автобусе. Дон Сильва встретил его в полнейшей растерянности: он пережил потрясение, но не потому, что проиграл крупную сумму, и даже не потому, что Бешеный Бык ушёл побеждённым, – Дон был потрясён стилем, который продемонстрировал его новый знакомый.

– Надеюсь, я стал богаче? – усмехнулся Голицын.

Сильва молча кивнул головой.

– Но расслабляться не стоит, – продолжил Игорь, – я должен уехать отсюда миллионером.

Услышав это, мулат передёрнул плечами и, так и не проронив ни слова, вышел.

Турнир продолжался уже два часа, победы над своими противниками неизменно одерживали отмеченные Майерсом француз и русский. После просмотра всех участников он вставил в список удивительно прыгучего корейца, поразмыслив, добавил и Бешеного Быка. Такую колоритную фигуру не хотелось упускать: Дерек просто представил, как бы тот смотрелся на экране. Наконец арауто объявил перерыв, в котором, как и договаривались, к Майерсу подошёл один из организаторов. Посланник “Blue Entertainment” попросил передать четверым участникам приглашения на деловую встречу в восемнадцать часов в отеле «Георг Четвёртый» в центре Ресифи.

– Прошу передать им на словах, что речь пойдёт о сумме с пятью нулями.

Собеседник Майерса кивнул головой и направился в ограждённую зону.

Голицын сидел, закрыв глаза, когда вошедший Сильва громко произнёс, обращаясь к нему:

– Теперь ты уже точно станешь миллионером, – и протянул конверт. – На словах просили добавить: можно будет заработать палочку и пять нулей.

Игорь раскрыл конверт, в нём на фирменном бланке компании “Blue Entertainment” в написанном по-английски тексте сообщалось, что господин Игорь Леонидов приглашается на встречу в отель «Георг Четвёртый» в шесть часов вечера. В конверте также лежала визитная карточка человека, подписавшего приглашение: Дерек Майерс, главный менеджер проекта «Латинская война», телефон и электронный адрес. «Получилось, план генерала сработал». Голицын положил конверт в спортивную сумку и взглянул на Сильву. В автобусе находился ещё один его боец, приехавший из Рио, которому изрядно досталось в схватке с корейцем, и мулат, приблизившись к нему, что-то оживлённо говорил, жестикулируя, затем махнул рукой и снова подошёл к Игорю:

– Следующим твоим визави будет кореец, он очень быстр, – начал было Дон, но затем, взглянув в окно, прервал фразу и выскочил из автобуса.

Автоматически бросил взгляд в окно и Голицын. То, что он увидел, было довольно странно: масса людей, окружавшая своеобразную арену, на которой размещалась клетка, начала таять. Также он заметил, что араута вместе с рабочими уносит оборудование в большой джип, подъехавший к панкратиону. «Интересно, что происходит?» – подумал он и вышел на ступеньки автобуса.

На опустевшую площадь медленно наваливалась гигантская туча, ветер понемногу крепчал, и деревья начинали волноваться, издавая тревожные скрипящие звуки.

– Tempestade! Буря! – прокричал подбежавший вместе с водителем Сильва. – Надо убираться!

Вместе с ним в автобусе появилась вся его команда, и через несколько минут они уже выезжали из Олинды.

– В нашей стране такая буря называется «удар судьбы»: появляется внезапно со стороны моря, бушует дня три и так же внезапно исчезает. Это мог быть лучший турнир за последние годы, – сказал Сильва, обращаясь к Голицыну. Затем пристально посмотрел ему в глаза и продолжил:

– Но ведь мой русский боец не расстроен? То, ради чего он здесь появился, лежит теперь у него в кармане.

Игорь опешил, внешне попытался даже изобразить удивление, однако всё же не стал возражать проницательному мулату. Да тот и не ждал возражений; переместившись вглубь автобуса, он заговорил со своим помощником. Крупные капли дождя уже вовсю барабанили по крыше, дворники не успевали сбрасывать потоки воды, заливающие лобовое стекло. Кое-как удалось доехать до отеля, где остановился Игорь.

Приняв душ, Голицын лёг на кровать, закрыл глаза и стал воссоздавать в памяти точный план острова. На даче у Ледогорова в течение двух дней Игорь следил за трансляциями, предназначенными для заплативших бешеные деньги зрителей. Это были телевизионные анонсы проекта, включающие в себя также подробный показ острова, который стал ареной для проведения грандиозного шоу. Работа операторов была превосходной, а громадное количество установленных на острове камер наблюдения, работающих круглосуточно, позволило определить возможные места поиска подземных тоннелей. Во время одной из трансляций директор проекта, госпожа Магдалена Брайтнер, рассказала о спрятанных на острове двадцати пяти полукилограммовых слитках золота. Она была уверена, что поиск сокровищ даст импульс всему шоу, и даже позволила себе показать место, где находился один из золотых брусков. Этот ход разнообразить шоу «Блю Энтереймент» помогал Голицыну под видом поиска сокровищ, не вызывая подозрений, тщательно обследовать места, указанные на карте Роховски. К тому же Игорь проштудировал всю перехваченную «Бульдогом» личную почту Брайтнер, поэтому Майерс, пригласивший Голицына на встречу, не был ему незнаком. Некоторые электронные письма Магдалены, адресованные главному менеджеру, содержали несколько неосторожных выражений, предполагающих более тесные отношения, нежели просто деловые.

«Посмотрим, каков этот герой-любовник, – подумал Голицын и посмотрел на часы. – Пора».

Глава 17

Ледогоров и Горин, находясь в кабинете последнего, обсуждали детали операции.

– Игорь подписал контракт с “Blue Entertainment”. Трезубцев разбил лагерь между населёнными пунктами Капачика и Пукамайо и начал раскопки в месте, где действительно были следы ольмекской культуры, так что экспедиция не должна была вызвать подозрения у кого бы то ни было. Пока, Вадим Петрович, всё идет по плану.

– Беда в том, что планы наши на этом и закончились, Михаил Васильевич, дальше ждёт нас сплошная импровизация, – генерал откинулся на спинку кресла. – Знаешь, я верю в Голицына. Когда в Рособоронэкспорте мне организовали встречу с ним, я не был уверен, правильно ли поступаю, собираясь доверить ему секретное и, прямо скажем, почти невыполнимое задание – найти, если он существует, вход неизвестно куда, основываясь на достаточно сомнительных данных. Однако после первых фраз я почувствовал, что это именно тот человек, который нам нужен. Тогда я просто представился, кто я такой и зачем организована эта встреча. Рассказал о найденных архивах «Аненербе», в которых есть упоминание о таинственном оружии инопланетян, и о карте Роховски, и почему нам надо спешить. Умолчал только о состоявшемся контакте с чужими. В ответ Игорь Голицын спросил, что должен сделать, заметь, не что может сделать, а что должен. Что было вслед за этим, ты знаешь – двое суток, проведённых на моей даче, где, охраняемые твоими ребятами, мы проделали огромную работу. Вернее, он – я только обрисовывал ситуацию, а Голицын впитывал в себя информацию обо всём, что было связано с предстоящим заданием, смотрел постоянные прямые трансляции с Амантани, в которых “Blue Entertainment” рассказывал о происходящей на острове подготовительной работе. По-моему, он не спал эти двое суток.

– Один в поле не воин.

– Не понял… Сомневаешься, Михаил Васильевич?

– Да нет, я к тому, что даже если вход будет найден, то что если жизнь там продолжается? Ведь нам известно о пропаже скота и людей в Южной Америке вплоть до восьмидесятых годов. Думаешь, что двоих бойцов может хватить для захвата оружия, которое даёт жизнь подземным обитателям?

Ледогоров задумался:

– Интуиция, Михаил Васильевич, интуиция. Во всяком случае, это будет своеобразная разведка. Оснащены ребята превосходно, все необходимые приборы и всё необходимое вооружение, и на земле, и под землёй: мало никому не покажется.

Горин почувствовал железо в голосе генерала и поспешил сменить тему:

– Когда ты расскажешь о своём новом назначении? Президент после вчерашнего совещания сообщил мне, что ты получил новое назначение, и что «Бульдог» остаётся в твоём распоряжении.

Ледогоров вздохнул:

– Произошедший контакт с чужими заставил руководство серьёзно отнестись к уфологии, да и к энтузиастам, занимающимся изучением различных паранормальных явлений. Я, конечно, не специалист в этих вопросах. Моя главная задача – разработать структуру организации, которая включает в себя научные группы, изучающие и барабашек, и круги на полях, и Тунгусский метеорит, а также координация и обеспечение безопасности проекта. И здесь мне понадобится «Бульдог», опыт и профессионализм его сотрудников. О деталях узнаешь в своё время.

Горин внимательно посмотрел на генерала, тот с улыбкой встал с кресла и протянул руку на прощание поднявшемуся следом помощнику Президента.

– Кажется, завтра “Blue Entertainment” начинает представление.

– Ровно в семнадцать часов по московскому времени.

– Да, будем верить, что удача улыбнется Голицыну, и он подаст нам условный сигнал. А пока следим во все глаза.

– Ведётся круглосуточное наблюдение, всё записывается. Для тебя, Вадим Петрович, ежедневно будет представлен обзор событий дня этих забав латинских. Кстати, на завтра запланирована встреча с Виктором Моисеевичем Грамштайном, проведёт её лично полковник Спиридонов. Ситуация подгоняет: надо забирать пульт, чтобы следить только за Капитолием и за Голицыным, – сказал Горин.

– Да, необходимо быть в курсе всего, что происходит с Голицыным, – произнёс Ледогоров.

Вечером следующего дня в кабинет помощника Президента вошёл полковник Спиридонов и с улыбкой сообщил, что разговор с Грамштайном получился на редкость коротким и занимательным. Фразы «дело государственной важности» и «соблюдение абсолютной секретности» произвели должный эффект. Виктор Моисеевич был весьма сообразительным человеком: моментально понял, какую пользу в будущем может ему принести лояльность к государственным службам, и сам предложил наиболее вероятный сценарий. Он предоставил в полное распоряжение свой загородный дом внезапно приехавшим родственникам.

– В общем, Грамштайну потребуется один день на подготовку. Поселим там двоих ребят из третьего отдела и одного из четвёртого и, конечно, возьмём под особое наблюдение весь загородный дом.

Горин согласно кивнул головой. Оба взглянули на экран.

– Надеюсь, генерал сделал правильный выбор.

Глава 18

Прошло два дня с того момента, как Майерс привёз Голицына и трёх других файтеров в город Пукамайо. Всё это время, проведённое в перевалочном лагере, специально разбитом на окраине города для участников шоу «Латинская война», Игорь с интересом приглядывался к членам своей «капитолийской группировки», которая насчитывала пятнадцать человек.

Из Ресифи с ним прибыли француз по кличке Галл, бразилец Бешеный Бык и кореец. Среди остальных капитолийцев были американец, ещё один бразилец, двое испанцев, швед, австралиец и египтянин. Женское начало было представлено двумя итальянками, полькой и украинкой. В составленном юристами “Blue Entertainment” контракте было подчёркнуто, что английский язык является основным во время проведения реалити-шоу. Каждый участник обязан придерживаться этого правила, однако, если выскочит несколько фраз на родном языке, то никаких санкций за это не предусмотрено. Штрафы грозят только тем, кто постоянно будет нарушать договорённость относительно употребления английского языка.

Игорю пришлось пообщаться с украинской девушкой на русском – её английский был довольно ломаным даже для него. Это прелестное длинноногое создание пригласили принять участие в шоу после того, как агент, подписавший контракт с “Blue Entertainment” на поиск кандидаток для участия в реалити, заметил её на показе моды восточноевропейских кутюрье, который проводился на Мальте. Выбор был велик, но заказчик (а это была Магда Брайтнер) достаточно чётко обозначил критерии, по которым вёлся поиск: высокая, темноволосая, не очень щуплая, с достаточно большим размером груди. Агент выслал фото, и через день пришел лаконичный ответ – «Годится». Вика, так звали девушку, долго не раздумывала, подписала контракт на сумму сорок тысяч долларов, которая показалась ей сказочной, тем более что было обещано добавлять премиальные, если она сможет проявить себя. Всё это Игорь узнал от Вики в первый же день во время совместных обеда и ужина участников.

Казалось, разговаривая с девушкой, Игорь всё внимание уделял ей, однако это было не так. Он внимательнейшим образом изучал сидящих за столом. Выглядели они живописно: во-первых, Бешеный Бык – мулат могучего телосложения, видно было, что он мучительно о чём-то думает, поглощая пищу. Несколько раз Голицын ловил его взгляд, в котором не было ни ненависти, ни злобы – казалось, гигант хотел Игоря о чём-то спросить.

На испанцах было такое количество татуировок, что их хватило бы на два СИЗО. Египтянин постоянно перебирал чётки и смотрел вокруг отрешённым взглядом. Кореец неизменно улыбался, но почему-то был похож на кобру, готовящуюся к прыжку. Американец и австралиец, оба накачанные до предела и похожие на двух огромных ящеров с маленькими головами, держались вместе и неприязненно смотрели на окружающих. Швед был очень белый, очень толстый и в веснушках, и выглядел добродушным. Всегда садящийся последним за стол француз метал взгляды-молнии на своих капитолийских соплеменников.

Девушки-итальянки, одна – блондинка, другая – брюнетка, были среднего роста, весьма пышногрудые. Полька держалась обособленно и как-то рассеянно смотрела на происходящее, что, впрочем, только добавляло ей таинственности. А то, что она единственная носила длинное платье, заставляло мужчин довольно часто поглядывать в её сторону. «Марина Мнишек» – улыбнулся Голицын.

Утро третьего дня пребывания обещало быть богатым на события. Выглянув из палатки, Игорь заметил несколько грузовых машин на стоянке около здания, в котором размещался обслуживающий персонал. Охрана также была в полном составе: никто не ушёл после дежурства. «Вероятно, сегодня нас будут переправлять на остров», – подумал Голицын.

В это время раздался гонг, звавший будущих звёзд реалити-шоу на завтрак. Игорь привёл себя в надлежащий вид в импровизированной душевой и подошёл к столу. На этот раз завтрак был гораздо обильнее предыдущих. «Видимо, обедать придётся нескоро», – отметил он и налил себе и подбежавшей к нему Вике кофе. Когда шведский стол превратился просто в стол, подошёл Майерс и попросил всех остаться на местах.

– С вами будет разговаривать директор проекта, – сообщил он собравшимся.

Тут же за его спиной рабочие установили монитор, величина которого позволяла разглядеть издалека появившееся на нём название шоу – «Латинская война». Прошло несколько минут, заиграла музыка, и начался просмотр ролика. В нём известный голливудский артист повествовал о предстоящем шоу, о противостоянии племён, живущих в четырёх селениях: Палатин, Авентин, Капитолий, Виминал; о спрятанных золотых слитках и о правилах, которые будут регулировать жизнь участников в течение ближайших шести месяцев. Рассказ вёлся на фоне кадров, показывающих изумительно красивый остров Амантани, расположенный на самом загадочном на планете озере Титикака. На этом острове и развернётся действие предстоящего грандиозного спектакля. Затем экран погас, чтобы снова включиться. На этот раз в кадре появилась женщина средних лет со следами былой красоты, видными ещё очень отчётливо. Казалось, она пронзает своими зелёными глазами каждого, смотрящего на неё.

«Так вот она какая, госпожа Брайтнер! Производит впечатление», – отметил про себя Голицын. На даче у Ледогорова он просмотрел электронную почту «железной фрау» за последние полгода и на основании этого сделал определённые выводы о её характере, но внешний вид представлял иначе: не воображал, что руководитель проекта окажется такой интересной женщиной, а тем временем её зелёные глаза могли ещё сводить с ума. Голицын бросил взгляд на Майерса: может, он действительно влюбился? Улыбнувшись, Магда Брайтнер заговорила: она рассказала о том, что их ждёт в ближайшее время, и озвучила некоторые весьма важные для участников детали.

Через час их группу доставят на теплоход, который направится к острову Амантани – месту проведения шоу. Жить они будут в специально построенной деревне, точной копии построек италийских племен шестого века до нашей эры. Из современных удобств имеются два туалета, мужской и женский. Что касается питания, то на первых порах они будут получать некоторые продукты воздушным путём, два раза в неделю, но вообще рассчитывать должны на свои охотничьи способности. Коз, диких свиней, уток и прочего на острове предостаточно. Далее – в центре селения находятся приготовленные для них мечи, щиты и копья – точные копии оружия того же шестого века до нашей эры. На острове, кроме их селения, расположены ещё три подобных. Каждая группа отличается от другой цветом одежды. Так, Виминал – зелёный, Авентин – голубой, Палатин – красный, Капитолий – коричневый.

– Капитолий – это как раз название вашего посёлка.

Сообщила госпожа Брайтнер и о том, что каждый участник должен будет носить цепочку с табличкой, на которой выбит его номер. Тот, кто в поединке лишится этого атрибута, будет принадлежать победителю двадцать четыре часа и всё это время беспрекословно подчиняться его приказам, в противном случае побеждённого ожидает весьма болезненный штраф. За месяц до окончания шоу свободу так называемые рабы уже вернуть не смогут.

Неподалёку от каждого селения установлено электронное табло с номерами участников. Напротив каждого номера указаны суммы в тридцать тысяч долларов – мужской начальный капитал, у женщин же – тридцать пять тысяч долларов, так как им увеличить его будет значительно труднее. Каждое утро в двенадцать часов суммы на табло будут меняться, показывая, кто сколько заработал и кто сколько потерял.

– Всё это очень просто, – добавила, улыбаясь, госпожа Брайтнер.

После паузы она рассказала, что камеры будут следить за каждым их шагом. Транслироваться всё будет в прямом эфире, за исключением тех моментов, когда участники шоу отправляют свои естественные нужды. Секс в эти естественные нужды не входит. По всему острову для удобства работы камер построены специальные площадки, на которых рекомендуется проводить бои. Как и было сказано на презентации, шоу «Латинская война» продлится шесть месяцев, и та группа, которая сумеет подчинить себе остальные в той или иной степени, будет объявлена победителем.

Что касается золотых слитков, то нашедший сможет после окончания представления забрать либо золото, либо эквивалент в долларах. Далее было сказано о том, что в случае крайней необходимости можно обратиться к дежурному по проекту. Для этого на территории каждого поселения есть небольшое помещение, в котором связь может быть осуществлена. Но если дежурный посчитает, что такой необходимости не было, то посетитель комнаты подвергнется штрафу. И ещё об одной немаловажной детали упомянула «железная фрау»: оказывается, каждый из участников застрахован на случай увечья и смерти, поэтому на бланках, которые раздаст господин Майерс, необходимо указать данные того, кто получит страховую сумму. Напоследок госпожа Магдалена Брайтнер ещё раз обратила внимание слушателей, что в заключённом ими контракте есть запись о том, что “Blue Entertainment” имеет право разнообразить проект, вводя дополнительные группы людей. Наконец, она пожелала всем удачи, и экран погас.

После этого представления директора проекта ассистент Майерса раздал каждому цепочку с номерным знаком и вышеупомянутые бланки. Голицыну достался номер тринадцать, а в страховке он указал данные директора детского дома, которому помогал отец. После того как последние формальности были соблюдены, Майерс попросил всех собрать личные вещи и по очереди пройти в специальное помещение.

– Можете оставить свои побрякушки, – ответил Дерек на вопрос итальянки.

Голицын погладил своё кольцо, он бы в любом случае с ним не расстался, но это было не единственное его украшение. В подарок от генерала Игорь получил перстень и цепочку с православным крестом. При помощи первого он должен был передать, что вход найден, крест же служил тайником для линз ночного видения и являлся приёмником сигналов с разведывательного спутника.

Когда очередь дошла до Игоря, он переоделся в коричневую тунику и надел кожаные сандалии. Все размеры были подобраны согласно пожеланию. Также симпатичная перуанка выдала ему сумку с надписью «Латинская война», в которой находились три комплекта нижнего белья, две дополнительные туники и одна пара обуви. Его же вещи она положила в небольшой пластмассовый контейнер с фотографией Игоря на крышке.

«Полный порядок во всём», – подумал Игорь и отправился вместе с остальными участниками к автобусу. Пёстрой толпой их никак нельзя было назвать: на мужчинах была одинаковая одежда коричневого цвета, на девушках – туники, но не до колен, как у мужчин, а гораздо короче. Через десять минут участники проекта прибыли на пристань, где перед ними предстало чудесное голубое озеро Титикака, затем – переправа, потом – километр пути, и наконец впереди показался их новый дом – селение с громким названием Капитолий. Здесь работник “Blue Entertainment”, задачей которого было довести участников до пункта назначения, с ними расстался. Итак, шоу началось.

Глава 19

«Старик совсем стал таинственный, словом не обмолвился, откуда у него взялась карта немецкого общества «ВРИЛ», – размышлял Ломильский, подъезжая вместе с новыми членами команды и переводчиком к селению индейцев аймара.

В небольшой долине, затерявшейся среди ущелий и скал, расположенных по берегам чудесным образом появившегося озера, на высоте около четырёх тысяч метров жили племена индейцев – потомки инков: аймара и урусы. Последние много лет назад, убегая от агрессивных инков, построили из тростника острова, на которые и перебрались. Сейчас на этих плавающих территориях осталось жить человек четыреста. Аймары же остались в прибрежных зонах, и именно среди них Трезубцев решил искать добровольцев для работ на раскопках.

Увидев машину, из небольших глиняных хижин выскочили красочно одетые индейцы и стали махать руками. «Многообещающе», – подумал Сергей Николаевич и вместе со спутниками вышел из джипа. После церемонии приветствия переводчик пообщался со старейшинами, и они, усевшись на специально разложенный ковёр, стали совещаться; затем, видимо, самый старший поднялся и, подойдя к Ломильскому, что-то отрывисто произнёс.

– Десять человек, каждому по тридцать солей в день, – перевёл Ка-Ити, индеец кечуа, проводник, знающий практически все наречия племён, живущих вокруг озера Титикака.

Ломильский поморщился, потом тяжело вздохнул: пришлось сделать вид, что решение далось ему с трудом, и кивнул головой в знак согласия. Седой старейшина торжествующе хлопнул археолога по плечу и вернулся к своим соплеменникам. Ломильский же, обернувшись к Бережному и Резенчуку – членам экспедиции, отвечающим за безопасность, произнёс:

– Цена нормальная, однако за их работой надо следить и следить.

Через минуту вокруг них собралась толпа молодых людей, желающих заработать. Через час дело было закончено, и после традиционной чашки чая из листьев коки маленькая делегация отправилась в лагерь, где её ждал Трезубцев. Он получил новые инструкции от Горина и решил немедленно изложить их команде, выдавая за свои. Когда все собрались в главной палатке, служившей им и гостиной, и столовой, профессор разложил на столе копию той самой мифической старой карты, из-за которой по легенде, выдуманной вместе с Гориным, они и оказались в Перу, и сообщил, что, по его мнению, надо вести раскопки в двух местах одновременно, а именно там, где неизвестной рукой был поставлен крестик и вопросительный знак.

– Финансовые возможности у нас солидные, этим надо воспользоваться. Предлагаю разделиться на две группы. В одной, которая начнёт раскопки вплотную у озера, буду я, Луценко, Бережной, – обратился к ним Трезубцев, – остальные останутся здесь. Завтра надо будет набрать ещё рабочих.

– Боюсь, что это надо будет сделать ещё сегодня, – отозвался Барштейн. – В Пукамайо прибыла большая группа студентов из американских университетов, которая будет собирать образцы горных пород, и из того, что мне удалось услышать на рынке, они будут нуждаться в большом количестве рабочих рук.

Профессор и Бережной незаметно переглянулись. Присутствие студентов горных институтов из разных стран в этой местности не было удивительным, однако появление американцев в это время и в этом месте сейчас наводило на размышления. Кадровый разведчик Олег Данилович Бережной не верил в совпадения и поэтому решил завтра же проверить специальным прибором наличие подозрительной аппаратуры у неожиданных гостей.

– Придётся тебе, Сергей Николаевич, с Кириллом Александровичем ещё раз съездить к старейшинам на поклон.

Ломильский устало кивнул головой и, поискав глазами сидящего в углу Ка-Ити, пригласил его и Резенчука к выходу.

Тем временем Ледогоров, узнав о появлении большой группы американцев в районе озера Титикака, был уверен, что это не случайность. Быстрота действий спецслужб США не удивила его. После произошедшего контакта разведывательные ресурсы двух стран были направлены на поиск всего, что могло быть связано с посещением нашей планеты чужими. Естественно, были подняты все архивы, и в одном из них находились копии материалов, направленных рейхсфюреру. Работать американцы умеют, и аналитики у них дай боже, поэтому удивляться их появлению на берегу Титикака не стоило. В девять вечера генерал получил информацию от майора Бережного о том, что им обнаружено наличие мощной аппаратуры слежения, находящейся в лагере «студентов» около Пукамайо.

– Что ж, теперь мы знаем наверняка. Начнётся слежка за экспедицией Трезубцева. В свою очередь, майор Бережной и капитан Резенчук будут осуществлять наблюдение за любителями горных пород из американских университетов. Деятельность нашей археологической команды будет великолепным камуфляжем для поисков, проводимых Голицыным. В общем, слышат звон, да не знают, где он, – удовлетворённо хмыкнул генерал.

Глава 20

Катрин была счастлива – план, который они придумали вместе с бабушкой, удался. А ведь ещё месяц назад она не знала, как жить дальше, с ужасом понимая, что мама, самый родной для неё человек, так глубоко ушла в работу, что перестала интересоваться её жизнью, стала реже общаться с ними. Когда же Катрин удавалось дозвониться, то почти всегда не было времени на полноценный разговор. Бабушка пыталась повлиять на Магдалену, но та не реагировала, переводя разговоры на общие темы: чувствовалось, что работа отбирает у неё много сил, и желания усложнять что-либо у «железной фрау» не было.

– Придётся действовать радикальным способом, – как-то вечером, входя в комнату Кэт, произнесла старшая Брайтнер. – Я придумала, как можно встряхнуть мою доченьку.

Выслушав бабушку, юная девушка пришла в смятение: как, она должна сделать попытку отравиться?! Мысли лихорадочно бились в хорошенькой головке. Катрин зарылась под одеяло, предварительно выдавив из себя, что должна подумать.

В течение двух дней Кэт пыталась дозвониться до матери – наконец, удалось. Пробовала уловить хоть какой-то интерес к ней, к её проблемам и желаниям – тщетно. Решение было принято, ещё через три дня она сделала попытку покончить жизнь самоубийством, затем – запланированный звонок Гансу Грассу. Бабушка знала о его чувствах к Магдалене и сделала так, чтобы именно он сообщил матери о случившемся несчастье. Она была уверена, что Ганс внесёт нужную нотку трагизма. После этого события сменяли друг друга с неимоверной быстротой, и вот она в маминой спальне на чудесной яхте в изумительно красивой и таинственной стране, но самое главное, что они уже третью ночь напролёт не могут наговориться.

Более того, маме понравилось её увлечение – рисование комиксов. Катрин привезла с собой несколько альбомов, в которых были три законченные истории о приключениях современного Тристана.

– А у тебя есть талант, дочка, – сказала Магдалена, внимательно пролистав альбомы. – Теперь я вижу, что ты правильно выбрала для учёбы Берлинский карьерный колледж. И диплом с отличием заслужила! Дальше надо будет поступать в Университет искусств – можно у нас в Берлине, а можно и в Париже. Сегодня же распоряжусь, чтоб привезли всё необходимое для твоей работы. Напиши, что тебе понадобится.

Похвала матери воодушевила девушку, и Кэт решила начать рисовать комикс, сюжет которого она придумала, когда летела в самолёте: о том, как герой-гладиатор спасает украденную дочь императора.

Жизнь прекрасна! Катрин соскочила с кровати, отдёрнула шторы, и в каюту ворвалось палящее солнце. Она зажмурилась, затем открыла глаза. Сегодня для исполнительного директора “Blue Entertainment”, госпожи Брайтнер, её матери, очень важный день: ровно в двенадцать часов начинается шоу «Латинская война». Кэт обещала, что не пропустит этого момента, и вообще, эти полгода будет жить интересами матери.

После завтрака, который прошёл в сопровождении капитана яхты, Катрин отправилась в салон, где находился специально установленный огромный монитор, транслирующий происходящее на острове, вид с различных камер менялся, как в калейдоскопе. Девушка села в кресло напротив и взяла в руки специальный пульт управления с целым рядом кнопок с номерами от одного до двадцати. Нажала номер один, на экране появилось селение, в котором находились люди в голубой одежде; нажала кнопку с номером два – похожее селение, но люди уже были в зелёных одеяниях; затем третья кнопка, и тот же вид, но главенствовал коричневый цвет; четвёртая кнопка – и перед глазами возникли участники в красных туниках. Катрин продолжала нажимать на кнопки, и на экране появлялись прибрежные участки, водопад, ущелье, скалы, вершины небольших гор, два небольших озера и другие виды острова. Затем Кэт, играя с пультом, научилась увеличивать интересующие её картинки. Продолжая экспериментировать, она обнаружила, что может просмотреть фотографии участников проекта и прочитать информацию о каждом, и кроме того, следить за выбранным героем представления в режиме реального времени.

Обитатели всех четырёх поселений производили сильное впечатление – свирепые, тяжёлые взгляды, у одних – бритые татуированные головы, волосы до плеч – у других, а вот женщины выглядели эффектно – молодые, красивые, длинноногие. Затем она ещё раз пробежала глазами лица участников-мужчин, пытаясь найти если не воплощение рыцарей круглого стола, то хотя бы не бандитов с большой дороги. Немного было таких, и одно из них больше остальных привлекло её внимание – тонкие черты лица, зелёные глаза, слегка вьющиеся волосы, к тому же фотография смогла передать ироничный взгляд.

«Прямо Дориан Грей какой-то, но как же он красив», – удивлённо подумала Кэт и прочитала короткую информацию об этом участнике: Леонидов Игорь, русский, двадцать девять лет. Вот она и нашла прототип героя своего нового комикса. «Русский…» – растерянно повторила Катрин про себя. Не то чтобы у неё было предубеждение против этой нации, она обожала Чайковского, русский балет, но Россия в её сознании была экзотической страной.

В это время в салон буквально ворвалась Магдалена Брайтнер и, поцеловав дочку, бросила взгляд на экран монитора.

– Я вижу, ты заинтересовалась нашими античными героями. А этот русский действительно красавец, я тоже сразу обратила на него внимание, – «железная фрау» сделала паузу. – Можешь иметь своих любимчиков, переживать за них и следить за каждым их шагом. Он, насколько я помню, из капитолийской группы.

Она взяла пульт, нажала на кнопку, появилось изображение поселения капитолийцев, а именно центральной площади между небольшими постройками, на которой находилось большинство обитателей.

– Вот он, твой герой.

– Мама! – отозвалась Катрин. – Перестань!

Но глаза её уже нашли Игоря, который стоял и держал за руку черноволосую девушку и что-то, вероятно, ласковое говорил ей на ухо.

– О-хо-хо! – рассмеялась Брайтнер. – Твой герой не теряется.

Но её дочь, глядя на эту картинку, почему-то почувствовала раздражение. «Глупо, глупо», – повторила она про себя и рассмеялась вслед за матерью.

Поселение, огороженное рвом, состояло из пятнадцати хижин, площади и хозяйственного барака, разделённого на две части. В одной хранились съестные припасы, а в другой – короткие мечи, щиты и копья, приготовленные для участников-мужчин. Помещение с длинным деревянным столом посередине служило местом приёма пищи. Среди всех строений посёлка одно выделялось своей высотой и некоторой роскошью внутри: большая кровать, удобные кресла, красивые сосуды, как для еды, так и для питья, туалет, спрятанный за ширмой, окна достаточно большие – в общем, всё было приготовлено для проживания будущего вожака этой группы с выбранной им партнёршей.

Хижина, которая ждала Игоря, внутри не испугала его своими спартанскими условиями: деревянная кровать, на которую брошены шкуры, и кое-какая утварь, естественно, по образцу шестого века до нашей эры. Оставив свой нехитрый багаж, Голицын-Леонидов вышел осмотреть поселение. Его примеру последовали остальные, все бродили в молчании, видимо, свыкаясь с мыслью, что это место под названием Капитолий станет на какое-то время их родным домом. Постепенно участники стали собираться на площади или, другими словами, на форуме, как было принято у древних сабинян. К Голицыну подошла Вика, она вся дрожала. Игорь взял её за руку, успокаивая:

– Что произошло? – спросил он тихо.

– Ничего, просто страшно, – прошептала она.

– Не бойся, здесь в основном будут происходить мужские игры.

Неожиданно раздался голос американца, он требовал тишины, хотя практически все стояли в гробовом молчании. «Забавно», – подумал Игорь.

Американец после паузы заговорил о том, что им необходимо выстроить систему отношений, своеобразную иерархию. Француз перебил его вопросом, какое место сам оратор приготовил для себя, в ответ американец бросил: «Высокое».

Вот тут и началось: одновременно заговорили многие, балаган всё разрастался. Понаблюдав за происходящим, Голицын решил встряхнуть поселенцев. Взяв оставленный кем-то короткий меч, Игорь метнул его над толпой кричавших в надпись «Капитолий», венчающую высокую бревенчатую хижину. Меч, пролетев добрых двадцать метров, вонзился точно в букву «К» в метре от головы американца. Раздался женский крик.

– Ийезус Мария!

Это от неожиданности закричала полька.

И в наступившей тишине Голицын произнёс:

– Глупо начинать участие в этом шоу с желания сожрать друг друга, подобным балаганом мы много не заработаем и ничего не добьёмся. Там, на табло, напротив наших фамилий энные суммы, и, если мы будем колошматить друг друга, они не вырастут, а боюсь, наоборот, уменьшатся. Окружающие нас сорок пять противников могут оказаться умнее, быстрее и хитрее и уже приближаться, чтоб застать спорящих идиотов врасплох, а мы уже полчаса даём им прекрасный шанс сделать это. Следует немедленно начать думать, что предпринять, чтобы защитить нашу деревню, и готовить себя к тяжёлой жизни на острове, а не представлять, как оказаться там, – Голицын указал на постройку, в которую метнул меч.

Раздались одобрительные возгласы, из толпы вышел Бешеный Бык и стал по правую руку Игоря.

– Я предлагаю, – продолжил Игорь, – пусть маленьким раем распоряжаются женщины. Со временем появится тот, кто будет достоин поселиться там.

Замолчав, Голицын подошёл к мечу и выдернул его из надписи под неприязненными взглядами американца и австралийца.

– Разумное предложение, – сказал швед.

– Возражений нет, вопрос закрыт, – добавил Бешеный Бык.

Затем выступил испанец с инициативой составить график дежурств. Было решено всегда иметь двоих дежурных в поселении. Последовали и другие разумные предложения. Каждый наконец-то начал понимать, что его заработок зависит в огромной степени от слаженных действий группы. Игорь, довольный тем, как развивается ситуация, поискал глазами Вику, но она куда-то исчезла. Тогда он развернулся, чтобы идти в свою хижину, и лицом к лицу столкнулся с Бешеным Быком. Они посмотрели друг другу в глаза, и огромный бразилец протянул Голицыну руку. Тот, не мешкая ни секунды, пожал её. Бразилец улыбнулся и посторонился. «Ну что ж, – подумал Игорь, продолжая путь к хижине, – вот у меня появился неожиданный друг».

Глава 21

Игона Карита в окружении четырёх молодых людей, готовых, не задумываясь, отдать за него свою жизнь, приближался к месту встречи – Храму Забвения, построенному в самом большом тоннеле, одном из немногих, соединяющих два подземных царства.

Много лет назад, после того как великий бог – небесный всадник, бывший с ними от начала исхода, перестал сиять и превратился в камень, потомки Агумы Кариты не смогли поделить власть. Анатака Карита был старшим братом и по праву носил титул царя. Младший же брат, Агана Карита, подговорив часть народа, провозгласил новую веру в Бога Тьмы и попытался силой забрать главное сокровище, атрибут подземного царства, обеспечивающий ему жизнь, – могучее копьё, принадлежавшее небесному всаднику. Анатака Карита сумел подавить восстание, была пролита кровь. Агану и оставшихся в живых его сторонников собрали на главной площади перед дворцом царя. Верховный жрец Двух Солнц предложил им отречься от своей новой религии или уйти глубоко под землю на незаселённые территории и там продолжить существование. При этом Анатака Карита, желая избежать новых столкновений, обязался раз в месяц оставлять в Храме Забвения продовольствие и одежду для тех, кто уйдёт, более того, каждому из них было разрешено забрать своё имущество. Сила убеждения Аганы, однако, была такова, что почти все восставшие последовали за ним, забрав своих жён и детей.

За прошедшие годы многое изменилось, но каждый месяц в определённое время в Храм Забвения доставлялись различного рода товары, которые верхнее – благополучное царство производило в избытке. В других местах, где было возможно взаимное проникновение, стояли воины Игоны Кариты. Однако некоторым удалось побывать в царстве Тьмы, и рассказы их о тамошней жизни не были ужасны. Благополучие жителей уже не зависело от щедрости верхнего царства, возникли иерархии, обеспечивающие порядок и государственность, а потомки Аганы и дальше оставались правителями.

Необходимо сказать и о том, что глубинное царство первым было атаковано неизвестными хищниками, размножающимися где-то в отдалённых уголках. Убитые звери были опознаны как койоты, скрестившиеся с гигантскими крысами. Эволюция сыграла злую шутку, позволив появиться подобному виду хищников, высасывающих кровь у живых существ и пожирающих их внутренности. Пока в подземельях бегало несметное количество кроликов и грызунов, питавшихся многочисленной растительностью, буйно распустившейся внутри длинных, ведущих глубоко под землю тоннелей, готры, так назвали ужасных особей, довольствовались этими мелкими животными. Но время шло, и пищи перестало хватать, тогда кровожадные хищники стали подбираться к людским владениям и, застав обитателей глубинного царства врасплох, напали на жителей и их домашний скот. Более того, некоторые прорвались и в верхнее царство. Многочисленные тоннели, где так вольготно себя чувствовали готры, появились в результате алчности некоторых потомков Агумы Кариты, которые после того, как угас небесный всадник, воспользовались могучим копьём для поиска голубой породы, в которой находились солнечные камни.

И вот месяц назад, когда в Храм Забвения представители касты работников в очередной раз доставили товары для глубинного царства, неожиданно перед ними появился человек в белоснежной одежде, представившийся потомком Аганы Кариты, и потребовал немедленной встречи с кем-либо из высшей иерархии верхнего царства. Об этом тут же доложили Игоне Карите, и в Храм Забвения поспешил распорядитель. Разговор был недолог: потомок Аганы предложил поменять десять солнечных камней необычайной красоты и величины на двух девушек. Распорядитель попросил для размышления один месяц.

Время пролетело быстро, и сам правитель верхнего царства Игона Карита, чей прапрапракакой-то дедушка не пожелал вместе с остальными выйти на поверхность после отступления воды, направлялся к Храму Забвения, чтобы дать ответ. Смеркалось, благодаря загадочным агрегатам, установленным всадниками в одном из сделанных ими помещений в подземных царствах и многочисленных безлюдных тоннелях, время текло так же, как и на поверхности Земли. Воздух благодаря тем же агрегатам был необыкновенно чист. Вступив в Храм Забвения, идущие впереди воины постелили посередине роскошный ковёр, положили на него подушки и раскурили для царя и гостя трубки – символ мирных намерений.

Решение было принято советом старейшин, распорядителем и лично царём и гласило – три раза нет. Конечно, верховный жрец Двух Солнц, строящий пирамиду в их честь, остро нуждался в солнечных камнях и дал это понять. Но менять вещи на живых людей нельзя, не позволял закон, установленный небесным всадником и гласивший: «Человек превыше всего». Этот закон был одним из многих, которые Игона Карита поклялся выполнять и защищать, держа в руках могучее копьё как символ наивысшей власти. После завершения церемонии, возводящей его в ранг царя, копьё было возвращено главе касты странников, имеющих право выходить на поверхность. Глава этой касты раз в год забирал на воспитание приглянувшегося ему юношу в свою обитель, находящуюся в одном из самых отдалённых мест шестого тоннеля.

Всего в верхнем царстве было шесть каст: каста воинов; каста странников; каста ремесленников, изготавливающих предметы быта; каста работников, обеспечивающая жизнеспособность царства; каста художников, расписывающая стены тоннелей, занимающаяся постройками, владеющая умением играть на древних и новых музыкальных инструментах, и каста врачей. Женщины не могли стать только странниками и воинами, в остальных кастах занимали места наравне с мужчинами. Царство исповедовало моногамию, только царь мог иметь две жены.

Мысли Игоны были прерваны появлением в противоположных воротах Храма человека в белоснежном убранстве. Царь властным движением руки пригласил гостя расположиться на ковре. Вошедший молча опустился на подушки и принял протянутую трубку. Ему было около двадцати пяти лет, взгляд карих глаз обжигал холодом и проницательностью. Казалось, что продолжающееся молчание обоих сидящих на ковре было целью этой встречи, но тут гость произнёс:

– Я – Агана-Ика, сын великого царя глубинного царства Аганы Седьмого.

Игона продолжал молчать, тогда гость достал из глубины своего одеяния четыре необычайно больших солнечных камня и разложил перед собеседником.

– Надеюсь, что царь верхнего царства, великий Игона Карита, пришедший на сегодняшнюю встречу, примет правильное решение.

Игона задумался, величина камней поразила его.

– Камни превосходны, – промолвил Игона Карита, подержав один из них в руке, – но обмен не состоится. Однако за эти камни мы могли бы предложить нечто иное, вполне достойное.

– Ничего другого нам не надо, – ответ был дан молниеносно, ровным и спокойным голосом.

– Добавлю ещё два, – на ковре появились ещё большего размера солнечные камни.

Игона Карита вздрогнул: «Видимо, они нашли необычайно богатую голубую породу».

– Совет старейшин предложил объединить царство верхнее и глубинное, забыв религиозные распри. Мы все – дети одной Земли.

Агана-Ика медленно взял трубку, глубоко затянулся и, прямо глядя собеседнику в глаза, спросил:

– А какое место будет отведено моему отцу и мне?

Игона был готов к такому вопросу:

– Вы будете покоиться в главной Пирамиде Света, как и я, и как наши предки.

Снова последовал молниеносный ответ:

– Аганы Карита никогда никому не подчинялись, и у нас свой Храм. Ты забыл, мы поклоняемся Богу Тьмы.

Игона быстро нашёлся:

– Однако кормит вас всё ещё Бог Света, и достаточно регулярно.

Ответом было молчание.

– Что ж, – царь с сожалением покачал головой, – не договоримся.

Молодой человек спокойно собрал камни, затем, выждав паузу, поднялся, распростёр руки вверх. Игона повторил ритуал прощания. Уходя, наследник глубинного царства оглянулся и негромко сказал:

– Великий царь, напомни главе странников о Пауроте.

И исчез в воротах храма.

Игона дал знак воинам к отходу и подумал, что надо немедленно поговорить с Уркамом, так звали главу странников. Последние слова Аганы-Ика обеспокоили его.

Возвратившись во дворец, он потребовал привести Уркама, а пока вместе с главой касты художников и жёнами направился посмотреть новую роспись стены третьего тоннеля, по иронии судьбы посвящённую победе его предка над Аганой Каритой.

Вернувшись через три часа, Игона увидел ожидавшего его Уркама. Они поприветствовали друг друга, традиционно поднеся руки к воображаемому солнцу, при этом глава странников, хранитель могучего копья, был единственным подданным, которому разрешалось не целовать край одежды царя.

– Я пригласил сюда почтенного странника сразу после встречи с наследником глубинного царства, – начал разговор хозяин дворца после того, как они удобно разместились на мягких подушках. – Моё «нет» было достаточно спокойно воспринято Аганой-Ика, во всяком случае, самообладание было поистине царским.

Уркам, седой старик с огненными глазами, понимающе кивнул.

– Предложение же объединиться, как нетрудно догадаться, было отвергнуто, – продолжал Игона.

Уркам снова кивнул. Царя стало раздражать это безмятежное кивание головой, и он резко бросил:

– В общем, он просил передать тебе следующее слово – «Паурота».

Наконец-то реакция странника изменилась. Он дёрнулся, инстинктивно стиснув рукой подушку, на которой полулежал.

– Что это означает? – спросил Игона с интонацией, не обещающей ничего хорошего.

– Это означает – проблемы, – медленно произнёс Уркам и продолжил: – Четыре дня назад пропал мой будущий преемник Апухак. Предполагалось, что он утонул в озере Илирате, его видели купающимся два странника голубой стены. А правитель знает, что стен всего три: золотая, серебряная и голубая. Каждая имеет выход в послепотопный мир, и обслуживают эти стены по три странника: главный и два помощника. Перед выходом на поверхность я выбираю, кто из них будет тенью небесного всадника. Древние названия этих стен известны только посвящённым. Это Паулата – золотая, Паукома – серебряная, Паурота – голубая. Так вот, солнечный государь, Апухак знал все три выхода.

Игона встал и в гневе стал ходить по комнате. Уркам же распростёрся ниц и обхватил голову руками. Подобное поведение означало полное признание вины и ожидание наказания. Время шло, наконец царь нагнулся и дотронулся до головы странника. Это означало прощение.

– Встань, Уркам, надо думать, как не допустить выхода на поверхность непосвящённых. Апухак не утонул. Через два часа встретимся в круглом зале, можешь идти пока.

Странник, поднявшись и опустив голову, оставил помещение. Игона хлопнул в ладоши, моментально появился его доверенный слуга.

– Вызови распорядителя, но перед этим приведи ко мне в тайную комнату Вантаату.

Слуга незаметно поёжился: Вантаату, старый маг, одним своим взглядом вызывал дрожь в коленях и головокружение. К счастью, маг не был частым посетителем дворца.

– Немедленно! – нетерпеливо крикнул Игона.

Глава 22

«Что ж, сегодня ночью премьера, первый выход, – подумал Голицын, – до захода солнца осталось часа два». Игорь прилёг на своё спартанское ложе, закрыл глаза и воспроизвёл в памяти карту острова. Его интересовали два небольших водоёма, возле которых и должны были проводиться поиски, если верить карте, составленной Роховски. Первый из указанных пунктов находился на севере Амантани и был, пожалуй, слишком близко расположен к лагерю под названием Палатин, второй – на востоке, примерно на одинаковом расстоянии от остальных трёх поселений. Поразмыслив, Игорь выбрал северный вариант, пусть для зрителей это выглядит как далёкая вылазка в поисках золотых слитков. Раздался удар гонга, зовущий участников на ужин. Голицыну не особенно хотелось идти, но глазок смотрящей на него камеры был достаточно красноречив: надо быть таким, как все.

Подходя к месту, отведённому поселенцам для совместных трапез, Игорь увидел четырёх девушек, колдующих над дымящимся котлом. За длинным столом уже расположилась их небольшая колония. Не хватало только его, американца и дежурившего при входе в Капитолий испанца. Два оставшихся свободных места отличались друг от друга. Одно в центре, крупнее и рельефнее остальных – предполагалось, что на нём будет сидеть вождь капитолийского племени, другое – такое же, как у всех. Игорь, не раздумывая, сел в центре. Разговоры за столом стихли, все взоры были обращены на него. Голицын между тем с улыбкой обратился к сидящему по правую руку от него шведу:

– На этом месте может сидеть каждый, пока ещё никто не доказал своё превосходство над другими.

Через некоторое время подошедшая Вика поставила перед ним аппетитно пахнущее блюдо. Бешеный Бык, выразительно хмыкнув, начал есть, за ним последовали и остальные. Появившийся несколькими секундами позже американец, окинув взглядом присутствующих, сел за стол и тоже принялся за трапезу.

Когда все насытились, австралиец прервал молчание, предложив каждому высказать своё мнение о том, каким способом усилить безопасность поселения. Откликнувшийся Бешеный Бык заметил, что одного дежурного мало, все согласно закивали головами.

– Двух человек вполне хватит для этого, так как лагерь находится на вершине скалы, с одной стороны совершенно неприступной, – заметил египтянин.

Второй бразилец вызвался соорудить несколько сюрпризов для непрошенных гостей в небольшой чаще, находившейся на восточной стороне и являвшейся наилучшим местом для наблюдения за их посёлком. В свою очередь, француз предложил совершить разведку с целью выяснить расположение остальных поселений. «Очень удачно», – подумал Игорь и заявил, что готов это взять на себя. Бешеный Бык поддержал его, выразив желание идти вместе. Голицын согласился, но по понятным причинам предложил разделиться. Он, знавший точное расположение всех поселений, решил отправить бразильца на восток, ближе к Виминалу. Договорились выходить после заката солнца.

В заключение небольшую речь держал американец, он предложил каждому заняться поисками золота индивидуально, на свой страх и риск, а вот вылазки с целью привести пленников делать группами.

– Разумно, – поддержал его Игорь, – но, думаю, на поиски следует выходить по очереди, а не всем одновременно.

Поговорив ещё немного на разные темы, связанные с их существованием в лагере на острове, все понемногу стали расходиться. Поймав взгляд молодой украинки и улыбнувшись ей на прощание, Игорь направился в свою обитель. Как оказалось позднее, эта улыбка стоила ему нескольких интересных минут.

Ожидая захода солнца, Игорь думал о том, какого чёрта он бросился в водоворот непредсказуемых событий, оставив свою привычную жизнь. Смерть родителей, с которыми он был сильно связан? Возможно, потрясение было слишком сильным, и он воспользовался удобным случаем – предложением Ледогорова, чтобы забыться. Патриотизм, желание послужить Родине? Да, это тоже было одной из причин: его воспитали в духе любви к своей стране. Отец и мать научили понимать слово «долг». В данном случае это был долг гражданский, точно такой же, который заставил его пойти служить. Как всё это вязалось с его предназначением, с той дорогой, на которую он вступил, став офицером Будды Вайрочаны, хранителем Дханур Веды? Свати Шарма, его духовный отец и друг, во время их последнего свидания сказал следующее: «Овладев нашими знаниями, став брахманом и воплощением паравидии, ты остался человеком другого мира, но тень Вишны Пурану подтвердила на священном совете все твои полномочия. Мир несовершенен, ибо несовершенны пути его познания. Если наступит такое время, когда Дханур Веда будет нуждаться в твоей защите, ты выполнишь предназначение».

Неожиданно раздался шелест завесы, закрывающей вход в жилище. Игорь открыл глаза – перед ним была Вика. Улыбаясь, она проскользнула внутрь и со словами «не вставай» прилегла на край деревянного ложа:

– Ты так улыбнулся мне, что я не могла не прийти.

***

Катрин, после того как мать указала ей на возможность следить за выбранным участником шоу, не теряла из виду этого русского. Секунду назад девушка любовалась им, раскинувшимся на кровати. У неё были, как говорила её бабушка, любови, но они напоминали лёгкое дуновение ветерка. Катрин казалось, что она просто выбрала прототип героя своего нового комикса и всё. Секунду назад любовалась, а сейчас ненавидела. «Как он мог позволить этой нахалке развалиться у него на кровати? Боже!» Ей в голову пришла страшная мысль: сейчас они будут любить друг друга на её глазах!

Кэт потянулась к пульту, чтобы выключить экран, но потом, стиснув зубы, передумала и откинулась на спинку кресла, до боли сжав руки.

…Ледогоров удобно полулежал на диване и с интересом смотрел, как развиваются события в капитолийском лагере. Находящиеся в загородном доме Грамштайна оперативники следили за каждым шагом Голицына, благо, аппаратура “Blue Entertainment” работала изумительно, качество изображения было безупречно. Генерал ждал ночного выхода Игоря, часы показывали 1.30, до захода солнца в Перу оставалось полчаса, и тут неожиданное появление девушки. «Кажется, её зовут Вика, – вспомнил Вадим Петрович. – Интересно, Игорь не будет совмещать приятное с полезным? – промелькнуло в голове генерала, когда девушка прилегла на кровать Голицына. – Хотя против таких ног противоядия ещё не изобрели», – усмехнулся про себя примерный семьянин с тридцатилетним стажем.

Игорь почувствовал близость девушки, а тут она к тому же неожиданно обхватила его голову и поцеловала прямо в губы, и это было очень-очень приятно. Однако он нашёл в себе силы отстраниться, затем улыбнулся, погладил её по руке, встал и произнёс:

– Чёрт побери, я чуть не забыл, где мы находимся, но вот эти глаза, – он указал на встроенную в потолок камеру, – вернули меня к действительности. При других обстоятельствах я был бы счастлив, что привлёк внимание такой девушки, как ты, но в этой ситуации останемся друзьями. О'кей?

Вика покачала головой: в её контракте было ясно написано, что каждая ночь, проведённая с мужчиной, увеличивала гонорар на тысячу долларов.

– Не в этот раз, – вздохнула она, – я понимаю: не то место, не то время. Конечно. А сейчас, я думаю, тебе надо отдыхать. Завтра тяжёлый день.

Голицын отдёрнул завесу, провожая девушку, и посмотрел на солнце: осталось минут десять.

«Есть!» – крикнула про себя Катрин и радостно закружилась по салону. Вот так и должен поступать её герой – благородно и гордо.

Ледогоров покачал головой: «Да, наверняка решение Игорьку далось нелегко».

Глава 23

«Чудеса, ну и везёт же нам! – подумал Трезубцев, глядя из своего кемпервана, как рабочие ставят забор вокруг нового места раскопок непосредственно вблизи озера Титикака. – Подумать только – всего два дня работы, и обнаружены плиты с иероглифами – следами, возможно, ольмекской культуры».

Естественно, сразу же о находках было сообщено в министерство культуры Перу. Профессор удостоился любезного разговора с самим министром, в беседе было решено прервать на некоторое время работы и подождать приезда сотрудников Института археологии из Лимы – таковы были процедуры.

Размышляя о том, как будут развиваться события, если Голицыну удастся обнаружить таинственные врата в бездну земли, профессор задремал. Неожиданно раздался стук в кабину, Трезубцев вздрогнул и не успел произнести «Войдите», как в салон втиснулся майор Бережной.

– Ну, голубчик, вы не майор Бережной, вы – майор Вихрь!

– Простите, Владимир Сергеевич, но один из рабочих-аймаров очень захотел получить мой плащ и предложил обменять его на какое-нибудь своё сокровище. Я, смеясь, согласился, и сегодня он принёс кучу каких-то камней, фигурок. Одна из них произвела на меня сильное впечатление, если я правильно думаю, то это как-то не вяжется с… А что там говорить, вот она.

Трезубцев только сейчас обратил внимание, что майор держал в руке свёрток. Бережной аккуратно развернул его. Владимир Сергеевич надел очки, приблизился к артефакту, поставленному на стол майором, и внимательно посмотрел на фигурку какого-то странного животного, напоминающего койота, но с очень длинным хвостом и лапами, как у крысы или мыши.

– Забавно, этот зверёк весьма похож на чупакабру. Во всяком случае, именно так люди, столкнувшиеся с ней, её описывают. Не слышали? Почитайте в Интернете, материал там собран довольно интересный.

– Может, это специально для туристов, исследователей с богатым воображением? – предположил вслух майор.

– Трудно сказать. Не думаю, что индейцы аймара шныряют по Интернету, – усмехнулся профессор и добавил: – Постарайтесь, голубчик, заставить его принести побольше таких фигурок. Раскопки нам пока не вести, так что если ваше прямое начальство позволит, то поиграйте в аргонавта и принесите золотое руно. Может, вам будет принадлежать слава открытия происхождения этих мистических, пока, я повторяю, пока, тварей.

Профессор рассмеялся.

– Пока не будет подан сигнал, время есть, так что попробую, – улыбнулся в ответ Бережной.

Глава 24

Игона Карита ожидал мага в небольшом помещении, находящемся в самой отдалённой части царского дворца. Расписанная необыкновенно красочными изображениями, рассказывающими об истории династии Карита, комната эта служила местом тайных встреч царя. Дворец был построен с помощью спустившихся с небес сыновей Солнца. В дальнейшем оставшийся с людьми небесный всадник научил их строительному мастерству и, самое главное, показал, как обрабатывать различные горные породы. После неудавшегося заговора Аганы Кариты в целях безопасности царской семьи дворец перестроили так, что из него можно было проникнуть во все восемь основных гигантских тоннелей.

Охрана правителя после мятежа удвоилась и насчитывала шестьдесят отборнейших воинов верхнего царства, она же выполняла ещё одну функцию: использовалась как сила, отвечающая за порядок в государстве. Остальные отряды, подчиняющиеся главе касты воинов, были разделены: одни несли вахту там, где проходила граница с глубинным царством, другие находились в самых отдалённых уголках, чтобы своевременно отразить нападение готров. Воины также охраняли помещение с источниками, дающими царству свет и воздух. Если бы для спасения жизни жителям понадобилось уходить вглубь земли, то только маг Вантаату обладал необходимым знанием, чтобы войти внутрь и забрать с собой эти таинственные предметы.

Знание это он получил от своего предшественника, тот – от своего, и так повторялось с того момента, когда небесный всадник понял, что скоро превратится в камень. Вантаату не принадлежал ни к одной касте, но именно он обладал решающим голосом в совете старейшин, если вообще рассматриваемое там событие его интересовало. Такую власть магов можно было объяснить тем, что их знания были ключевыми для существования подземной жизни. Вантаату к тому же основал школу для, как он их называл, божьих детей, один из них должен был стать его преемником.

«Наконец-то», – подумал Игона Карита, когда дверь приоткрылась и в комнату вошёл высокий мужчина средних лет с необычайно светлыми глазами и суровым лицом. Вантаату поприветствовал надлежащим образом владыку царства, и они расположились на роскошном ковре. Хозяин неторопливо поведал гостю о произошедшей встрече с Аганой-Ика, о разговоре с главой странников и возникших после этого опасениях, что Агана-Ика попытается проникнуть в послепотопный мир. Вантаату молчал, попивая аразаму – напиток, сопутствующий долгой и важной беседе. Затем оба не спеша раскурили трубки, и приятный аромат стал распространяться в помещении. После двух-трёх затяжек маг наконец прервал молчание:

– Я уже некоторое время слежу за происходящим в глубинном царстве. Тревожная аура, окружающая его, вызвала у меня беспокойство. Мне удалось узнать, что там грядут громкие события, и виной тому будет сын царя Агана-Ика, недовольный правлением отца.

Игона Карита задумался: таинственные способности магов послужили царству не один раз. Вот и сейчас он был уверен в достоверности услышанного. Вантаату же, затянувшись и сладко выдохнув, продолжил свой рассказ:

– Много лет назад, превращаясь в камень, небесный всадник заговорил на своём родном языке. Его речь понимали двое братьев, бывшие с ним неразлучно. За долгое время общения посланец богов, оставшийся со спасёнными ими людьми, тоскуя, научил братьев своему языку. Именно один из них должен был стать его преемником. Угасая, небесный всадник рассказывал о Золотом городе, открывающемся перед его глазами, о волшебном пении птиц, о прекрасных женщинах и мужчинах, дарящих ему своё тепло, об ярком солнце, никогда не уходящем с горизонта, о небесной глади, расстилающейся перед ним, и огромных летающих кораблях, где еды и питья вдоволь. Постепенно тело всадника превратилось в камень, и он замолк со счастливым выражением лица. Двое братьев отреагировали на произошедшее по-разному. Мой предок, Кунато Маано, взял на себя ответственность за могучее копьё, и пока не было странников, выходил с ним на поверхность. Другой же брат, Кунато Рами, под влиянием увиденного и услышанного провозгласил себя новым пророком Золотого города, описанного небесным всадником, и его жрецом в подземном царстве. Своей горячей верой и гипнотическими способностями Кунато Рами удалось разжечь религиозный пыл некоторых соплеменников. Правитель и верховный жрец Двух Солнц не применяли силы против не опасной, по их мнению, религии.

Однако неистовствующий в своей экзальтации Кунато Рами не остановился на достигнутом. Он объявил, что к нему снизошёл ушедший небесный всадник и показал путь, который может привести к благословенному существованию в стенах полного счастья и нечеловеческого блаженства божественного Золотого города. Для этого надо было проводить во сне большую часть времени, очищая своё подсознание и готовя его к пониманию, что есть Золотой город. Следующим этапом было лишение себя зрения для перенесения своей души из несовершенного мира в другую идеальную реальность. А он, пророк Золотого города, должен стать их поводырём.

Когда верховный жрец Двух Солнц наконец решил покончить с ересью, то было поздно. Кунато Рами увёл своих последователей, около пятидесяти мужчин и десяток женщин, вглубь разрушенного пятого тоннеля – одного из восьми гигантских. Более того, он унёс семена увапа и захватил с собой двадцать овец. А великий правитель знает, что увапа даёт плоды, даже если её корни нести в руках, овцы же дают и пищу, и одежду. Как раз в это время был поднят мятеж Аганы Карита, и о Кунато Рами забыли.

Вантаату прервал повествование, чтобы освежить горло благородным напитком. «Как рассказ мага связан с Аганой-Ика? Считалось, что последователи культа Золотого города давно исчезли», – подумал царь.

Между тем Вантаату невозмутимо продолжал:

– Великий правитель, наверное, задаёт себе вопрос, какое это имеет отношение к Агане-Ика?

Игона Карита вздрогнул: проницательность мага пугала.

– Самое прямое, – продолжил Вантаату. – Спустя некоторое время один из ушедших с Кунато Рами вернулся и имел продолжительный разговор с Кунато Маано. Из рассказа этого юноши, не пожелавшего быть ослеплённым, мой предок узнал, что последователи культа Золотого города нашли пристанище в глубоком тоннеле на берегу подводного озера. Рассказал он и о том, что Кунато Рами собрал ушедших с ним и объявил, что верховный правитель Золотого города открыл ему истину, согласно которой Врата Золотого города откроются только для мужчин, а женщинам надлежит быть поводырями оных в нынешнем существовании. Их предназначение – быть глазами будущих жителей Золотого города. Вот мы и дошли до сути моего рассказа. Девушки нужны были Агане-Ика для последователей культа, созданного Кунато Рами: видимо, это было условием заключения между ними союза.

Правитель задумчиво гладил огромную собаку, которую во время повествования мага осторожно впустил в комнату доверенный слуга.

– Но почему он не отдал девушек из своего царства?

– Но у него ещё нет царства, великий правитель.

Маг почти допил чашу.

– Теперь самый важный момент во всей этой истории: Кунато Рами знал первый сделанный небесным всадником выход на поверхность. Согласно преданию, многие после отступления большой воды именно этим путём покидали подземное царство. Затем, видимо, дорога наверх перестала быть безопасной, и посланец богов создал три известные Великому правителю стены, которыми пользовался мой предок Кунато Маано.

Царь покачал головой, недовольно поджав губы, затем перестал гладить пса, который моментально поднял уши, почувствовав изменение настроения хозяина.

– Эти стены стали известны не только мне. Я понимаю, что прочитал в глазах Агана-Ика после отказа обменять девушек – путешествие наверх состоится. Даже если последователи Кунато Рами не откроют ему забытый путь.

– Они наверняка воспользуются его услугами: им нужны девушки, ему – солнечные камни.

Наступило молчание. Игона Карита представил последствия такого выхода.

– Последствия могут быть непредсказуемые, вплоть до разрушения привычного мира, если придётся воспользоваться могучим копьём.

Правителя передёрнуло от умения мага читать мысли собеседника.

– Если Агана-Ика не рискнёт выйти на поверхность, то рано или поздно это сделают последователи Кунато Рами.

– Но ведь они слепцы!

– Мужчины до двадцати лет остаются зрячими, да и главный пророк Золотого города тоже зрячий.

Игона Карита снова задумался и, отложив трубку, сказал:

– Агана-Ика имеет преимущество: он может выбрать любой из четырёх путей, мы же способны усилить охрану только трёх.

Затем правитель посмотрел на мага и, цедя слова, добавил:

– Жалко, что о забытом пути знал только один из братьев.

Вантаату выдержал взгляд, вздохнул и сказал:

– Увы, преемником небесного всадника мог стать только один.

Игона Карита отвернулся и продолжил ласкать собаку. Маг раскурил потухшую трубку и промолвил:

– Хотя, возможно, мы не так бессильны, как кажется. Какой рукой держал правитель солнечные камни, принесённые Аганой-Ика? – неожиданно спросил Вантаату.

Царь, слегка замешкавшись, ответил:

– Правой.

– Позволь, Великий правитель, привести сюда одного из моих учеников. Надеюсь, нам удастся кое-что узнать.

Разрешение было получено, и через некоторое время слуга ввёл в тайную комнату мальчика лет десяти.

– Всё хорошо, – погладил его по голове Вантаату. – Садись, – и указал на подушку.

Мальчик сел, так и не подняв головы. Маг вопросительно посмотрел на правителя, и тот, милостиво улыбнувшись, произнёс:

– У меня такой же сын, как и ты, и я его ещё ни разу не укусил.

– Ну же, Чунчо, – назвал мальчика по имени Вантаату, – успокойся.

Мальчик зарделся и исподтишка бросил взгляд на царя. Тот рассмеялся.

– Мы сделаем с тобой то, что уже делали не раз. И ты нам скажешь, где сейчас находится человек, чей след остался на руке правителя. Возьми и крепко сожми её, а я начну свой ритуал.

После этих слов мальчик смело подошёл к Игоне Карите и сжал протянутую правую руку. Вантаату начал издавать продолжительные звуки, повышая регистр. Чунчо задрожал, а у правителя заболело в ушах, но ненадолго, после какого-то момента он перестал слышать неестественно высокий голос мага, и только мальчик вибрировал всё быстрее и быстрее. Наконец Чунчо закатил глаза и застыл, а Вантаату тем временем стал задавать вопросы:

– Как выглядит человек, оставивший след на руке правителя?

– Белый, очень белый, с тёмными глазами.

– Откуда он появился?

– Из глубины.

– Ты видишь его?

– Я вижу, как ему дают солнечные камни.

– Кто?

– Старец в длинном золотом одеянии.

– Что было потом?

– Говорит со старцем очень долго, тот рисует что-то на дощечке.

Правитель и маг переглянулись.

– А сейчас где находится тот, чей след остался на руке правителя?

– Тяжело!

– Постарайся.

Мальчик начал покачиваться.

– Постарайся, ты сможешь!

– Вижу его и ещё одного человека. Они идут куда-то.

– Где, где это происходит?

– Голова, голова, больше не могу! – захрипел Чунчо.

Маг что-то шепнул мальчику, тот выгнулся, словно собирался взлететь, и пришёл в себя.

Глава 25

«Эффектная девушка, но не судьба», – улыбаясь, подумал Игорь.

Между тем наступили сумерки, и пора было двигаться в путь, что и сделал Голицын, предварительно проделав операцию, которую на даче Ледогорова довёл до автоматизма. Для этого он должен был исчезнуть из поля зрения следящей за ним камеры. Единственным возможным для этого местом был проход между почти вплотную прилегающими друг к другу деревянными постройками. Оказавшись там, Игорь достал из висящего на груди креста две линзы, способные превращать ночь в день, и вставил их в глаза. На всё это ушло не больше десяти секунд.

У ворот его ожидал Бешеный Бык, они вместе обошли лагерь, обменялись рукопожатиями с испанцами, вышедшими на ночное дежурство, а затем разошлись в разные стороны, именно так, как хотел Игорь. Остров был совсем не лишён растительности, как того можно было ожидать от гористой местности. Тут росли и оливковые, и мыльные деревья, и даже хинное. Рельеф, однако, был неровный, и даже короткое расстояние надо было преодолевать с определённым усилием. До водоёма, расположенного на севере неподалёку от лагеря Палатин, было километра три по прямой, но Голицыну приходилось блуждать, чтобы не вызывать подозрений у операторов своей целенаправленностью.

Вдруг ему показалось, что на склоне небольшой возвышенности, на расстоянии двухсот метров происходит какое-то движение. Подойдя ближе, Игорь увидел, что не ошибся. Два человека в одежде зелёного цвета нападали на одного в красной, который прижимался спиной к дереву и достаточно ловко уклонялся от ударов, размахивая деревянной палкой. Но и она не помогла, когда один из нападавших, улучив момент, бросился в ноги и повалил защищавшегося, второй же, не мешкая, обрушился на обитателя Палатина сверху и прекратил его сопротивление. Затем с шеи поверженного противника была сорвана табличка, победители и подгоняемый пинками побеждённый скрылись среди деревьев. Во время происходящей стычки Голицын заметил три едва уловимых светящихся огонька. «Какие ненавязчивые камеры. Действительно, деньги вложены в эту забаву грандиозные», – подумал он, осторожно продвигаясь дальше в выбранном направлении.

Голицын внимательно осматривал каждое встреченное дерево, до противного усердствуя в поисках золотого слитка. Слава Богу, деревьев было немного. Так, короткими перебежками от хинных к оливковым и наоборот Игорь, наконец, достиг цели: перед ним открылось небольшое озеро. Глупо надеяться, что сразу удастся найти вход, указанный на карте Роховски, но чем чёрт не шутит. Подойдя ближе, Голицын благодаря необычайно чувствительным линзам смог тщательнейшим образом рассмотреть каждый склон, окружающий озерцо. Густая невысокая растительность прерывалась огромным нагромождением камней и снова переходила в зелёный массив.

«Что ж, никто не говорил, что будет легко», – вздохнул Игорь и начал обследование. Через два часа бесплодных поисков заветного входа, чтобы разнообразить свои действия для зрителей, он решил понаблюдать за лагерем Палатин, расположенным неподалёку, где обитали участники, одетые в красные туники. Подобрался ближе и залёг в кустах на достаточно безопасном расстоянии, отделяющем его от дежуривших у ворот двух здоровяков.

Неожиданно с правой стороны послышался шорох: это в десяти метрах от него крался по направлению к деревне внушительного вида и весь в татуировках обитатель Виминала в зелёном одеянии. Поэтому грузное тело было почти незаметно, и, если бы не чудо-линзы, возможно, Игорь и не увидел бы его. Тут Голицыну пришла в голову мысль: «А что если прихватить его в лагерь?»

Между тем зелёный силуэт миновал Игоря и расположился ещё ближе к поселению. Голицын же бесшумно подобрался к нему сзади и, выждав удобный момент, заложил на шею замочек. Немного поболтав ногами, здоровяк отключился. Игорь снял табличку с его груди, подождал несколько секунд, когда тот очнётся, затем приложил палец к губам, приказывая молчать, и показал жестом отползать в обратном направлении. Во взгляде здоровяка пылала и ярость, и злость, но боязнь штрафа заставила его покорно выполнить указания Голицына.

«На первый раз достаточно поисков. Завтра ночью посмотрим на следующее озеро, возможно, там повезёт больше», – думал Голицын, приближаясь к Капитолию. Дежурство несли египтянин и кореец. Игорь передал им пленного со словами: «Найдите ему какую-нибудь работу».

Бешеный Бык уже находился в лагере и ждал Голицына перед входом в небольшую беседку. Войдя внутрь и удобно расположившись, Игорь первым начал рассказывать: он кратко описал дорогу, ведущую к открытому им поселению под названием Палатин с жителями в красных туниках, отметил как преимущества его расположения, так и недостатки. В это время в беседку вошел американец и взглядом попросил разрешения присутствовать при разговоре. Бешеный Бык и Игорь переглянулись и кивнули. Пришлось Голицыну повторить сказанное.

Рассказ бразильца был весьма витиеват и уж точно не краток. Игорь слушал рассеянно и включился только тогда, когда услышал слова Бешеного Быка о том, что ему удалось настолько приблизиться к лагерю под названием Виминал, что он даже подслушал разговор стоящих на страже обитателей в зелёных туниках. Они обсуждали план какого-то Магомета, предложившего воспользоваться неразберихой первого дня и напасть на лагерь, жители которого неразумно развели костёр. Местоположение поселения уже было определено по дыму, уносившемуся в небо. Из разговора следовало, что они захватили двух пленников в красных туниках. Магомет предлагал на этом охоту закончить, но несколько человек решили ещё раз попытать счастье в ночной вылазке. Видимо, один из них и попал в руки Игорю. Сам же лагерь Виминал находился на возвышенности и вплотную прилегал к какой-то речушке.

– Неизвестным для нас остаётся месторасположение одного лагеря, – закончил Бешеный Бык.

«Для вас», – улыбаясь про себя, подумал Голицын, но вслух, естественно, ничего не сказал.

Американец, внимательно слушавший обоих рассказчиков, напомнил, что стратегической целью в этом шоу является захват и подчинение трёх противостоящих им групп участников. Поэтому одной из первоочередных задач он считает разработку детальнейших планов по захвату наибольшего числа жителей каждого посёлка.

– Но через двадцать четыре часа мы обязаны их отпустить, – недоумённо заметил могучий бразилец.

Сразу же последовал ответ американца:

– Надо приготовить всё для нападения в последний месяц этой забавы, когда 24-часовое правило будет уже недействительно.

– Разумно, – подытожил Игорь.

Ещё некоторое время обсуждали, как укрепить лагерь, и постановили вынести эту тему на общее собрание, которое надо будет провести через пару дней, когда все более или менее адаптируются. Затем договорились, что за завтраком решат, кто отправится на поиски лагеря голубых туник. В конце разговора Голицын заметил, что он собирается делать вылазки за пределы Капитолия исключительно после захода солнца:

– Ночь – мой старый друг и союзник.

Бешеный Бык улыбнулся, а американец равнодушно пожал плечами.

Утром за завтраком собрались почти все. Место в центре было занято шведом. Игорь рассмеялся, глядя на необъятного скандинава: даже этот своеобразный трон был ему маловат. Не хватало австралийца, бразильца и француза. Первые двое час назад заступили на дежурство. А вот француз? Подождали немного, перебрасываясь короткими фразами и иногда посматривая на первого захваченного раба, называемого так по правилам шоу. Пленённый представитель Виминала углублял ров перед жилой частью лагеря. Видимо, Галла постигла подобная участь, говорили некоторые выразительные взгляды капитолийцев. Пищу раскладывали в этот раз итальянки, что-то весело напевая. Вика сидела напротив Игоря, взгляды их встретились, но в этот раз он уже не улыбнулся, а просто приветливо кивнул. После завтрака на поиски лагеря голубых поселенцев вызвались идти швед и испанец.

Ровно в десять на табло, прекрасно видимое с любой точки Капитолия, возникли первые результаты 24-часового пребывания участников на острове. В глаза бросилась сумма напротив имени француза – она уменьшилась на двести долларов. Капитолийцам стало ясно: Галл не избежал пленения. Первое место в рейтинге мужчин занял Игорь, его первоначальный капитал увеличился на четыреста долларов.

«Забавно», – подумал он и поискал глазами строчку с именем Вика: цифры не изменились. «Всё в порядке, – подумал Голицын, – неудачная попытка меня соблазнить на финансах девушки не отразилась». Поднимаясь из-за стола, он вспомнил, что ещё не был в «оружейной палате» поселения. Оказавшись в хозяйственной части деревянной постройки, Игорь взял меч и щит. «А это не игрушки», – подумал он, вспомнив, как глубоко вонзился подобный меч, брошенный им, в деревянное строение.

Возвратившись в свою «хижину», он положил принесённые предметы в угол и устроился поудобнее на своём воистину спартанском ложе. Закрыл глаза, вспомнил до мельчайших подробностей расположение второй отмеченной на карте Роховски цели и продумал сценарий своего следующего ночного путешествия.

Глава 26

Госпожа Брайтнер в отличном настроении вышла подышать свежим воздухом на палубу яхты. Шоу длилось уже три дня, все службы работали превосходно, да и участники не подводили. Зрителям, заплатившим колоссальные деньги, было на что посмотреть: насилие, секс, бушующие животные инстинкты, немного крови – так что пока всё происходило так, как и планировалось. Правда, придётся заменить одну из участниц. Утром Магдалене позвонил Чиверс и сообщил, что один из очень влиятельных друзей фирмы “Blue Entertainment”, он же, естественно, и зритель, попросил расторгнуть контракт с одной из девушек, участвующих в шоу, конечно, если она согласится на его предложение стать брендом новой торговой марки женского белья. «Ещё бы не согласилась, – криво усмехнулась «железная фрау». – Что ж, надо будет подыскать новую девушку».

Чиверс также сказал, чтобы избраннице выдали чек на сорок тысяч долларов, а все издержки фирмы, связанные с уходом участницы, покроет заинтересованный в украинке миллионер.

«Пусть Дерек займётся этим как можно скорее».

При воспоминании о нём она потянулась, как кошка. Вчера, когда Кэт заснула, Магдалена вышла в салон, но не успела зажечь свет, как на неё буквально накинулся изголодавшийся Майерс. Он резко взял её сзади, и так, стиснув зубы, в полной тишине и темноте, опираясь руками на спинку дивана, она сбросила сексуальное напряжение, гнетущее её продолжительное время. Затем, стоя на коленях и помогая Дереку ощутить такое же острое и долгожданное блаженство, она с удовлетворением отметила, что всё это время он жил в воздержании.

– Как спалось? – раздался сзади голос верного разностороннего ассистента.

Брайтнер оглянулась, улыбнулась и искренне ответила:

– Превосходно.

– Я рад, – Дерек улыбнулся в ответ и, став рядом, облокотился на поручни.

Они постояли немного в тишине, любуясь видом летающих над островом бакланов и ибисов. Затем она рассказала ему о телефонном разговоре с Чиверсом, поручила подыскать новую участницу из резервного состава и приготовить выход из шоу длинноногой украинки с последующей транспортировкой до аэропорта в Пуне, где её будет ожидать частный самолёт.

– У нас в запасе есть три дня, – добавила директор проекта, – так что пускай девушка ещё поболтается в проекте.

Майерс согласно кивнул головой:

– Пойду отдам необходимые распоряжения, – произнёс он и вышел, оставив Магдалену в обществе подошедшего капитана.

– Не правда ли, фантастическая картина? – сказал старый моряк, окидывая взглядом безмятежную гладь озера с отражающимися от его поверхности лучами утреннего солнца.

– Да, – согласно кивнула госпожа Брайтнер, – просто рай на земле.

– Но в этом раю надо чем-нибудь питаться: сегодня наш повар будет экспериментировать на тему итальянской кухни, хочет сделать вашей дочери сюрприз… А вот и она! – капитан галантно поклонился Катрин, вышедшей на воздух и инстинктивно зажмурившей глаза от яркого перуанского солнца.

Магдалена приобняла дочку и укоризненно сказала:

– Ты вчера заснула с включённым телевизором – вижу, глаз не можешь оторвать от своего героя.

В это время капитан тактично закашлялся и, уходя, ещё раз рекомендовал отобедать на яхте. Брайтнер пообещала, что они непременно будут. Кэт обняла маму:

– Не сердись, я вчера очень много рисовала, его поведение подсказывает мне сюжет моего комикса.

– Перестань, – с улыбкой перебила её Магда, – просто он тебе нравится.

Затем, улыбнувшись, добавила:

– Мне он тоже нравится.

Катрин рассмеялась, и они отправились на завтрак, во время которого Магдалена рассказала дочке о том, что украинка покидает проект. Эта новость обрадовала девушку: к этой Вике она относилась с чувством какой-то странной ревности, Кэт не хотелось, чтобы она сблизилась с понравившимся ей русским. Катрин испытывала подобные чувства впервые. Неожиданно нахлынувшие на неё новые ощущения будоражили и немного злили. Кэт дико было осознавать, что она может влюбиться в человека, с которым не обмолвилась и парой слов. Его интересы, его жизненные ценности были ей неизвестны. «Неужели я могла так увлечься одним внешним видом Игоря, его зелёными глазами и иронической усмешкой?» – с тревогой спрашивала себя Катрин.

Она пыталась переключить своё внимание на других участников, на происходящее в других поселениях. Но через несколько минут снова возвращалась на канал, показывающий капитолийский лагерь, и искала Игоря, обманывая себя тем, что такое наблюдение за ним необходимо только для работы над комиксом.

Катрин, задумавшись, уже не слушала мать, а та между тем рассказывала о том, куда они отправятся отдохнуть после окончания проекта. Вдруг в очаровательную головку Кэт пришла неожиданная мысль, которую она тут же озвучила:

– Мама, позволь мне сопровождать украинку во время того, как она будет покидать лагерь, и потом, в поездке до Пуно!

Магдалена Брайтнер едва не поперхнулась соком:

– Зачем тебе это?

– Ну, хоть какое-то развлечение, подурачусь. Пусть она думает, что меня тоже снимают с проекта. Ну, пожалуйста, мамочка!

– Ой, дочка, дочка, хочется узнать что-нибудь интересное об этом русском?

Катрин решила не обманывать мать и честно кивнула головой.

– Забавно-забавно, Кэтти, – ласково сказала Магдалена, проведя рукой по густым, ярко серебрившимся на солнце волосам, – ты напоминаешь мне меня. Хорошо, я согласна.

– Мамочка! – вскрикнула в восторге девушка и поцеловала мать.

Глава 27

Шестой день пребывания Голицына на острове подходил к концу. Он не отличался ничем особенным от предыдущих. Утром Игорь отсыпался, а с наступлением темноты выходил на поиски входа в подземелье. После ночных вылазок, которые ему приходилось инсценировать как поиски золотых слитков и «охоту за человеческими головами», Игорю почти всегда удавалось приводить в лагерь захваченных участников проекта, тоже искавших удачу по ночам, но это было, к сожалению, всё, чем он мог похвастаться. Ничего похожего хоть на какие-нибудь тайные входы или пещеры Голицыну найти не удавалось. Увы, он не мог проводить всё время, кружась между двумя интересующими его точками – это могло вызвать ненужные вопросы у наблюдавших за ним не только зрителей. С остальными обитателями капитолийского поселения он общался постольку-поскольку, исключая Вику и Бешеного Быка – с ними он обычно проводил время за вечерней трапезой. Охраной лагеря и порядком занимались по очереди, Игорь был избавлен от этого: приводимые им пленники выполняли колоссальный объём работы, он же получил прозвище «Ночной охотник», и это вполне его устраивало.

До очередного похода-поиска оставалась пара часов, и Игорь, чтобы попрощаться с Викой, отправился во «дворец вождя» – просторное и более комфортное строение, чем их хижины, занимаемое пока попеременно четырьмя женщинами по молчаливому соглашению участников проекта, жителей Капитолия. Девушка неожиданно прекращала участие в проекте. Голицын застал украинку ничуть не расстроившейся, а даже счастливой. Взяв его за руки, она рассказала, какое получила предложение. Игорь не был этим удивлён – Вика была эффектна и выглядела, как Рита Хейворт. Его озадачило лишь то, что руководство проекта в какой-то степени торговало своими героями, и хотя каждый участник должен был бы дать согласие на выход из проекта, трудно вообразить, что кто-либо отказался бы от более выгодного в финансовом отношении предложения.

«Вдруг один из зрителей-миллионеров сочтёт, что ему немедленно необходим именно Леонидов? Но, надеюсь, до этого не дойдёт, – и, посмотрев на Вику, подумал: – У меня не такие длинные ноги».

Они посидели, поговорили и решили, что обязательно должны встретиться.

Надо сказать, что за ними внимательнейшим образом следила молодая Брайтнер и с облегчением думала о том, что это их последняя встреча. Подрёмывая, наблюдал за Игорем и Ледогоров, хотя и не так внимательно. Генерал тяжело просыпался в три часа ночи, но делал это героическое усилие, чтобы следить за голицыновскими поисками.

В мыслях Вика была уже в самолёте, и Игорь решил не затягивать прощание: поцеловав её и пожелав удачи, он вышел на маленькую площадку – так называемый форум. Там как раз собралось большинство участников. Игорь подошёл и встал около подозвавшего его Бешеного Быка.

– Сегодня мы, кажется, на сутки потеряли двоих: шведа и испанца, – произнёс тот и, кивнув в сторону электронного табло, добавил: – Завтра узнаем точно.

Голицыну было абсолютно всё равно, как и чем закончится это грандиозное шоу. Однако он старался по мере сил помогать команде, в которой числился. Во время своих ночных походов он заметил, что зелёные и красные бойцы мало занимаются охраной собственных поселений. Желание найти золотые слитки и привести пленников гнало их за пределы лагерей, дисциплина в которых, судя по их поведению, отсутствовала. Живописные площадки – места для поединков, приготовленные организаторами, – всегда пестрели именно зелёно-красными цветами. Поэтому Игорю пришла в голову мысль: почему бы, предвосхищая план американца, не попробовать напасть на один из лагерей – допустим, Виминал. Надо будет обезвредить находящихся в поселении нескольких бойцов, увести женщин наиболее галантным способом, затем забрать всё продовольствие, находящееся в посёлке, и эффектно поджечь центральное здание, стоявшее особняком. Огонь не сможет перекинуться на весь посёлок. Мужчин через двадцать четыре часа надо будет освободить, а вот на женщин это правило не распространяется. За обладание представительницами прекрасного пола надо сражаться.

Заметив американца, Голицын решил, что задуманное им нападение нечего откладывать в долгий ящик, надо немножко помочь вялотекущему процессу жизни капитолийцев, и знаком предложил ему и бразильскому гераклу следовать за ним. Когда они уединились в беседке, Голицын рассказал им о возможной ночной атаке на Виминал. Бешеный Бык одобрительно положил ему руку на плечо и стиснул, желая показать, что он готов и исполнять, и подчиняться. Американец же произнёс:

– Мысль хороша, но необходим тщательный план.

– Неужели ты думаешь, что его нет у меня? – рассмеялся Игорь. – Дайте мне ещё одну ночь, и завтра я вам сообщу его детально.

Голицын поднялся.

– Нам достаточно будет пяти человек, – произнёс он и, уходя, добавил: – Без Бешеного Быка не обойтись.

До выхода на очередные поиски оставался ещё час, и Игорь, вернувшись в свой новый дом, опустил занавеску, которая служила входной дверью. Это означало, что гостей он не ждёт. Игорь раскинулся на кровати, закрыл глаза и начал проговаривать про себя обычную мантру офицера Будды Вайрочаны.

Глава 28

Вика с нетерпением ждала появления вертолёта, который должен был доставить её в перевалочный лагерь. В самом начале разговора с Майерсом, который состоялся в специальном помещении, отведённом для общения с дежурным по проекту, девушка испугалась, что её выгоняют, но потом, с трудом разобрав быструю речь менеджера, поняла, какое волшебное предложение ей сделано. Конечно, Вика моментально согласилась. Развязавшись эмоционально с проектом, она первый раз трезво посмотрела на него со стороны. Быстро увеличить свой капитал можно было, только переспав с мужчиной или с женщиной – всё равно. За каждое такое удовольствие или неудовольствие в контракте была оговорена плата – тысяча долларов, и двести, если происходило это с одним и тем же партнёром. Естественно, участницам выгоднее быть жрицами любви, нежели трудолюбивыми. Вика пыталась совместить приятное с полезным и переспать с понравившимся ей Игорем, но он мягко уклонился, и ей волей-неволей предстояло выбрать кого-нибудь для увеличения счёта. Девушку пожирали глазами все без исключения обитатели Капитолия, однако Вика всё ещё спрашивала себя: «С кем?»

Этот вопрос, судя по всему, не волновал итальянок. Однажды утром украинка с удивлением увидела на табло выросшие ровно на две тысячи долларов счета двух коренных жительниц Апеннинского полуострова. «Уже успели? И с кем?» – потрясённо подумала Вика и переглянулась с полькой, которая тоже широко раскрыла глаза от удивления. За завтраком умиротворённые лица египтянина и австралийца напоминали мины двух котов, насладившихся ночью сметаной, и всё стало ясно. Тем временем к Вике подошла полька и шепнула:

– Нам надо торопиться. Если я попробую зацепить твоего русского, ты не станешь возражать?

– Стану! – резко ответила Вика, но потом смягчилась, будучи уверенной, что попытка Евы будет обречена на провал: – Пробуй, пробуй, – украинка пожала плечами, – может, тебе удастся.

– Что? Всё так плохо? Ты уже пыталась?

Вика приложила палец к губам:

– Пробуй.

Вспоминая этот разговор, девушка подумала, что результата обольщения Игоря полькой она уже не узнает.

Раздался долгожданный рёв вертолёта. Вика обернулась, помахала всем рукой и пошла по направлению к кабине. Внутри в салоне кроме неё находилась одна из участниц проекта, которой, видимо, посчастливилось так же, как и ей. Девушки улыбнулись друг другу – это была единственно возможная форма приветствия, так как шум стоял невообразимый. Вертолёт плавно поднялся над островом, и Вика с интересом посмотрела на открывшуюся перед ней панораму Амантани. Затем вертолёт развернулся и полетел по направлению к перевалочному лагерю, принадлежащему “Blue Entertainment”, около Пукамайо. Полёт был непродолжительным, и после мягкой посадки в наступившей тишине девушки смогли наконец произнести несколько слов. Направляясь к небольшому, знакомому Вике, зданию, она рассматривала свою спутницу. «Хороша, – подумала она. – Прелестная девушка».

В свою очередь, Катрин отметила эффектную фигуру украинки и особенно длину её ног. Вика, любившая пообщаться, начала рассказывать о проведённых днях в лагере под названием Капитолий, о его обитателях и, к большому удовольствию Катрин, об Игоре. О нём украинка говорила с нескрываемой нежностью, рассказывала о том, какая у него очаровательная улыбка и дьявольские зелёные глаза. Её английский не валил на колени, однако за время, проведённое в лагере, он значительно улучшился, и Кэт понимала практически всё, что говорила Вика, упомянувшая также о попытке совращения Игоря – о неудачной попытке.

– Он не захотел становиться героем порнофильма, и я его понимаю. Видишь, я же хотела совместить приятное с полезным, тысяча баксов на дороге не валяются, – продолжила Вика, многозначительно посмотрев на немку, которой, в свою очередь, пришлось выдумывать подробности ужасной жизни на Авентине среди монстров, думающих о том, как бы пожрать и подраться.

– Было очень тяжело, я практически не покидала жилища.

– Бедная девочка, – и Вика с этими словами обняла Катрин.

Удивительно, но по прошествии такого небольшого времени девушки начали общаться так, как будто давно знали друг друга. Примерно через полчаса им был предложен обед и предоставлена комната для отдыха. Вошедший через некоторое время охранник, посвящённый в игру Катрин Брайтнер, попросил её выйти. Они прошли в другое помещение, там молодой человек передал ей мобильный телефон и вышел. Через несколько секунд раздался звонок, Катрин услышала голос матери:

– Ну как, хорошо забавляешься?

– Чудесно, мамочка!

– Можешь даже остаться и посмотреть город в сопровождении охранника. Переночуешь в гостинице «Эль Браско», там фирма снимает апартаменты для меня, утром вернёшься. Предупрежу Веста.

– Правда? Целую, мамочка! Всё, бегу, а то моя новая подруга заждалась!

– Целую, – Магдалена Брайтнер улыбнулась, отложила мобильник и предательски подумала о том, как она проведёт ночь в раскалённой постели Майерса.

– Зачем тебя вызывали? – нетерпеливо глотая английские буквы, спросила Вика.

– Сообщить, что я вылетаю в Европу послезавтра, а ты – завтра в Нью-Йорк, – улыбнулась в ответ Катрин.

– Ура! – Вика закружилась по комнате.

В дверь постучали, и вошёл сопровождающий их охранник.

– Ваши вещи, – произнёс он и поставил две дорожных сумки. И добавил: – Деньги получим в банке в городе, там нас ждёт работник фирмы.

Катрин хорошо подготовилась к разыгрываемому ею спектаклю, заранее приготовив свою сумку и отдав её перед встречей с Викой охраннику. Через некоторое время в дверь снова постучали. Молодой парень, боец из отряда Нила Веста, был поражён видом переодевшихся красавиц. Мало того, он даже немного покраснел, взяв багаж и пропуская их к выходу. Девушки переглянулись и засмеялись. Внедорожник был большой, и они удобно расположились на заднем сидении. Машина тронулась. Эдвард, так звали молодого человека, то и дело смотрел в зеркало, чтобы увидеть своих прелестных пассажирок, занятых весёлой беседой. Неожиданно ему в голову пришла отчаянная мысль, и он произнёс волнующимся голосом:

– Я знаю Пуно неплохо и могу показать вам город.

Вика и Катрин переглянулись и согласно кивнули головами. Окрылённый водитель решил сократить путь и свернуть на просёлочную дорогу, ведущую к трассе номер 3s, упиравшуюся в Пуно. Таким образом, путешествие сократилось бы примерно на полчаса, и примерно на столько же увеличилось бы его общение с девушками. Солнце припекало, местность была достаточно открытой, растительности попадалось немного, в основном на некотором отдалении от дороги. Пейзаж начал меняться, когда джип изменил курс и помчался по узкой каменистой дороге. Дорога эта вела по направлению к вырастающим на горизонте холмам, обильно заросшим густой зеленью. Поравнявшись с ними, Эдвард сбросил скорость, так как повороты следовали один за другим, и неожиданно резко затормозил. Перед машиной выросло стадо быков, медленно передвигающихся с одного пастбища на другое. Девушки, занятые оживлённой беседой, вскрикнули, резко наклонившись вперёд, но, к счастью, пристёгнутые ремнями, не пострадали. Звук тормозящего автомобиля привлёк внимание молодого серого бычка, и тот, не раздумывая, бросился на машину и боднул её. Удар рога пришёлся по правому переднему колесу. Сидящих внутри как следует тряхнуло, и девушки в испуге сжались, ожидая следующей атаки. Однако подбежавший гаучо сумел унять разозлённое животное, и дальнейшее их шествие продолжилось без инцидентов.

Когда дорога впереди освободилась, и стадо исчезло из виду, охранник вышел из машины и посмотрел на пострадавшее место. Крыло было помято немного, но колесо заметно спустилось. Эдвард выругался про себя, но, обернувшись к девушкам, бодрым голосом сказал:

– Придётся заменить колесо, это займёт немного времени. Если хотите, то постойте около машины.

Девушки согласно кивнули головами в ответ и вышли. Катрин потянулась, затем оглядела окрестности. Заметив тропинку, которая вела в сторону, противоположную той, куда удалилось победное воинство быков, предложила украинке слегка прогуляться. Охранник неодобрительно отнёсся к этой инициативе, но Вика радостно согласилась, и девушки быстро исчезли в зарослях. Поднимаясь вверх по склону холма, они вышли на небольшую площадку, с которой открылся прекрасный вид на лежащую неподалёку деревню индейцев.

– Как красиво, – сказала Вика, присаживаясь на траву. Катрин пристроилась рядом.

***

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.