Илья Румов
Круиз

Пролог

Лотс стоял на краю невысокого обрыва, наблюдая сказочный закат. У горизонта, на фоне красного полукруга заходящего светила, плыли серовато-оранжевые облака. В это время года на Элизии всегда очень красиво и по-домашнему уютно, – полный штиль у самой земли, легкий ветерок в кронах высоких деревьев и невероятно прозрачный, чистый и даже слегка сладковатый воздух.

Рядом с ним стоял небольшой четырехместный орбитальный катер, терпеливо ожидающий отбывающего на родину дипломата из планетарной системы Бо́нур, отслужившего здесь ровно десять стандартных лет, – предельный срок бессменного пребывания дипломатического представителя на одной планете, согласно действующему Уставу Галактического Альянса в обитаемом секторе галактики. Как правило, представители Содружества на других планетах менялись раньше предельного срока, в силу тех или иных причин, связанных, в основном, с природными условиями, но Лотсу невероятно повезло с Элизией, на которой жилось и работалось очень легко.

Он по-настоящему привязался к этой планете и её обитателям – удивительно миролюбивым созданиям, не имеющим даже представления о том, что такое интриги и другие подобные особенности взаимоотношений, свойственные подавляющему большинству рас обитаемых планет. Период жизни и работы здесь был для него, поистине, райским временем.

Всё когда-то кончается, вот и для него сегодня наступил последний закат в этом раю.

Бросив вдаль прощальный взгляд, Лотс, резко повернувшись, направился к катеру, дверь которого всё это время оставалась открытой. Как только дипломат вошёл внутрь, входной шлюз плавно встал на место, и катер беззвучно взмыл ввысь, через несколько мгновений растворившись в небе.

***

Лотс Бериш был холост. Всё как-то не получалось завести семью. Не встретил, да и по правде, не искал ту, с которой захотелось бы разделить все радости и невзгоды. Не видел он в этом такой необходимости, впрочем, и не представлял как… Семнадцать лет он отдал дипломатической карьере и не мыслил себе иного занятия, тем более, иметь еще кого-то рядом, кому бы он мог посвящать личное время.

Полностью посвятив себя службе в Альянсе, он не представлял иного занятия, помимо своей работы. Даже будучи очень общительным специалистом и, конечно, блестящим дипломатом, особенно, когда приходилось вести сложные, многоуровневые переговоры, которые, как правило, проводил безукоризненно, он, по завершении оных, становился замкнутым и уединенным.

У него, практически, не было друзей, кроме, собственно, его помощника, который также неотлучно находился с ним в офисе, тонко чувствуя необходимость своего присутствия рядом с шефом, ровно до того момента, когда это не становилось излишним.

Действительно, сказать, что Лотс, по-настоящему, когда-либо проявлял свои чувства, было нельзя. Со стороны коллег, он выглядел абсолютно безэмоциональным, и, за глаза, они называли его терминатором во плоти. Ничто не могло вывести его из равновесия.

***

На бортовых мониторах катера было видно, как горизонт уходил куда-то вниз, а сверху, на красноватый закат надвигалась тьма, превращая грациозное светило в обычную звезду, каких бесчисленное множество в галактике.

Спустя несколько минут, челнок мягко вошел в приемный шлюз межзвездного лайнера и, с характерным щелчком, припарковался у стояночной штанги. Почти сразу распахнулись двери салона, и Лотс вышел на внутренний паркинг звездолета.

Ему предстоял неблизкий путь к родной планете для получения уже нового предписания по выполнению непростой миссии на далекой, и, увы, не очень дружественной планете.

Пройдя вдоль припаркованных катеров, Лотс вышел в длинный коридор, в середине которого была лифтовая площадка. Поднявшись на девятый уровень и подойдя к своей каюте, он приложил большой палец правой руки к сканеру замка. Дверь с мягким шипением отъехала в сторону, открывая дипломату вход в апартаменты.

По рангу ему полагался люкс, но, на первый взгляд, в каюте, кроме широкой кровати и пары стульев, ничего не было. Лотс негромко произнес: “я дома”, и из боковой стены плавно выехал фигурный шкаф. С противоположной стороны от входа проявился обзорный монитор, а напротив появившегося шкафа, почти беззвучно, трансформировался изящный стол. Метаморфозы с преобразованием интерьера его комнаты временно завершились незначительным выдвижением двери из противоположной от стола стены, ведущей в ванную комнату.

В целях безопасности, перед трансформацией той или иной мебели, в стене или на полу, сначала освещался квадрат зоны, где должен был возникнуть очередной предмет интерьера, и только после того, когда искусственный интеллект каюты понимал, что данная область никем не занята, в освещенном секторе появлялась необходимая мебель.

Приняв освежающий душ, Лотс отработанным движением прикоснулся к стене в известном только ему месте, откуда сразу выехал бар с горячительными и прохладительными напитками. Плеснув себе в бокал любимого виски, он встал напротив монитора и негромко произнес: “Кресло.” Через мгновенье, рядом с ним, из пола поднялось мягкое, с широкими подлокотниками, кожаное кресло.

На обзорном экране было видно, как звездолет отходил от планеты, двигаясь расчетным курсом к точке гиперпогружения.

Глава первая. Ребус

Было холодно. Ко́лин продирался через заросли, не обращая внимания на намокшую одежду и кровоточащие раны, полученные от шипов растений. Он понимал, как важно, засветло добраться до своего орбитального модуля, в противном случае, ему не выжить в атмосфере этой планеты, температура которой по ночам опускалась ниже тридцати градусов.

Времени, идти по трассе в обход, не оставалось. Энергия аккумуляторов наземного транспорта иссякла, преследование, по логике, уже началось, и ждать милости от случая, а именно, на возможный попутный транспорт, нельзя.

Мобильный навигатор показывал, что его катер в двух километрах прямо по курсу, но, из-за отсутствия данных рельефа, невозможно было предугадать, что, в процессе движения, может послужить серьёзным препятствием.

Колин выскочил на небольшую опушку, откуда увидел впереди, метрах в ста, стену густого леса. Искать менее сложные проходы он не стал, и, успокоив немного дыхание, ринулся прямо через заросли.

Оказалось, всё не так плохо. Пробившись сквозь высокий кустарник лесополосы, ширина которой, как выяснилось, была метров двадцать, он вышел в открытое поле и сразу узнал местность, где недавно укрыл свой катер. Оставалось пересечь небольшое поле.

По ощущениям, температура воздуха была уже около десяти градусов ниже нуля.

Близость цели добавляло Колину энергии, и он, несмотря на жгучую одышку и нытьё глубоких царапин, рванулся вперед, увеличивая темп. Также, максимальную скорость движения стимулировала промокшая от пота одежда, которая начинала леденеть, вследствие быстро падающей температуры.

Он быстро пересёк поле, скатился в овраг и припустил изо всех сил, пробежав еще метров сто до куполообразной кучи сена. Колин энергичными движениями раскидал импровизированную маскировку, расчистив входной шлюз орбитального транспорта, и приложил ладонь к сканеру. Дверь шлюза с легким шипением ушла в сторону.

Через несколько мгновений над полем стремительно поднялся объект, беззвучно растворившись в ночном небе.

Не успел аппарат Колина скрыться из виду, как из-за соседней лесополосы показался небольшой дискообразный объект, который беззвучно подлетел к месту недавнего старта и мягко приземлился у развороченного стога. Из дисколёта вышли три субъекта, отдалённо напоминающие гуманоидов, но необычайная гибкость их конечностей, не присущая существам, имеющих твердый скелет, говорила об их нечеловеческой природе. Внешне они напоминали морских кальмаров с планеты Земля, только прямоходящих, причем на двух ногах, а двум другим конечностям, очевидно, досталась функция рук. При этом, и руки, и ноги примыкали почти прямо к голове, которая была слегка вытянута вверх и венчалась не густым букетом из тонких, длиной в несколько сантиметров, стержней, напоминающих черные антенны. Их розовые лица назвать симпатичными, в человеческом понимании, было очень сложно: широко расставленные глаза, практически, без ресниц, короткая горизонтальная щелочка, выполняющая, видимо, роль рта, вместо ушей небольшие отверстия, нос был представлен двумя, горизонтально расположенными, отверстиями. Одеты эти существа были в обтягивающие черные костюмы, чем-то напоминающие костюмы аквалангистов. Ходили они, как люди, переставляя ноги и даже немного, в такт, помахивая верхними конечностями.

Подойдя к месту недавней парковки скрывшегося катера, они встали напротив него полукругом, ничем не выдавая своих эмоций. Постояв так не более минуты и, не издав ни звука, существа вернулись в свой транспорт, который, плавно взмыв, за пару мгновений растворился за горизонтом.

***

Катер Колина уже шёл в термосфере¹ планеты.

«Интересно, – думал он, – станут ли они перехватывать меня здесь, на орбите, или сделают это при посадке в лайнер?»

Сканеры не показывали ничего подозрительного, и Колин склонился ко второй версии, направив свой транспорт к лайнеру на орбите. Путь к звездолету казался безопасным. Курсирующие на орбитах суда, также, не меняли своих траекторий.

Бортовой компьютер катера, имея данные траекторий всех служебных и дежурных орбитальных аппаратов, как планетарных, так и обеих лун, не фиксировал ничего необычного. Ни один из них не отклонился от своего привычного маршрута.

Сканирование радиочастот, также, ничего не показывало. Ничего подозрительного, всё, как обычно.

«Даже как-то неприлично с их стороны», – подумал Колин, выводя катер на орбиту. – «Я бы поднял весь флот, чтобы меня поймать, а вместо этого… Что-то не так.»

На всякий случай, беглец решил сделать пару облётов вокруг планеты и понаблюдать. Любая, даже незначительная ошибка сейчас, почти наверняка приведет к провалу всей операции, хотя, даже сложившаяся ситуация, также, проигрывалась и отрабатывалась в различных сценариях до неё начала. Правда, сейчас было одно «но», а именно, абсолютное отсутствие каких-либо попыток его остановить, несмотря на всю важность похищенного им материала.

Бортовые сканеры, предварительно настроенные на выявления скрытых преследований, были абсолютно спокойны. Действительность рисовала картину полного отсутствия каких-либо внештатных событий.

«Не может быть всё так просто, – думал Колин. – Не может!»

Он лихорадочно прокручивал в голове все возможные версии его вероятного обнаружения и перехвата, одной из которых могло быть визуальное наблюдение за ним с планеты через наземные телескопы без применения цифровых сканеров, что было наиболее вероятным. Подобную слежку невозможно зафиксировать с помощью бортовой электроники со стороны наблюдаемого объекта, при этом, она позволяет точно установить, с каким звездолетом на орбите интересующий объект произведет стыковку.

Превентивно организовать встречу беглеца на борту межзвездного лайнера с достаточной оперативностью было бы проблематично, так как, для начала, необходимо было понять, в какой именно звездолет попытается попасть преследуемый, а на орбите, обычно, находится несколько десятков галактических судов. Несмотря на то, что на борту некоторых звездолетов могли находиться сотрудники планетарной безопасности, это был не стопроцентный вариант, поскольку Колин, зная расписание движения всех космических кораблей дальнего следования, мог выбрать тот, который, практически, сразу уйдет в рейс, и если там в это время не окажутся их агенты, побег будет успешным, хотя…

Колин понимал, что будут использованы все способы и ресурсы, чтобы не дать ему скрыться, и это будет, обязательно, сделано, в комплексе всех рассмотренных и нерассмотренных им версий. Также, он осознавал, что сильно рискует, не располагая данными, на каких лайнерах находятся представители противостоящих служб, а на каких нет.

Кристаллодиск с данными, который был у Колина и являющийся причиной текущих событий, никак не должен был попасть в руки преследователей, равно, как и пропасть совсем, в силу отсутствия его копий и дубликатов. Именно поэтому, Колин не рассматривал вариант физического уничтожения своего катера, по крайней мере, до того времени, пока эти данные находятся с ним. Ему, скорее, дадут ускользнуть, нежели позволят безвозвратно исчезнуть похищенному материалу. Лучше потом воспользоваться услугами галактического детективного агентства, специализирующегося на подобных делах, при активном содействии собственных агентов и служб.

При любом исходе, даже если произойдет чудо, и ему удастся покинуть пределы планеты, погоня не прекратится, и его поимка будет неизбежной, просто станет делом времени. Кстати, а времени, для принятия решения сейчас, уже не оставалось.

***

– Объект завершил облет планеты и начал резкое снижение, – доложил наблюдатель.

– Рассчитайте траекторию, где он должен приземлиться, – приказал офицер расчета, – и направьте туда группу.

– Он падает, а не приземляется, – уточнил вахтенный, – похоже, что-то произошло с катером, и управление им потеряно.

– Нужны координаты падения, – приказал офицер, включая личный коммуникатор и говоря уже в его микрофон, – что-то произошло, его катер падает.

– Нельзя допустить уничтожение кристаллодиска, – сообщил голос из коммуникатора. – Капитан, что вы намерены предпринять?

– Попробовать установить силовую ловушку? – Предложил капитан.

– Для этого надо знать точное место падения заранее, – констатировал коммуникатор. – Когда будут известны координаты и сколько понадобится времени для развертывания ловушки? Есть шанс удачного перехвата?

– Думаю, да, – ответил капитан, глядя в монитор, – координаты падения, с учетом движения воздушных масс, рассчитаны. Для развертывания ловушки потребуется время, в течение которого можно её доставить к месту, ловушка же запускается в течение секунды. У нас есть дисколёт с такой установкой, который, как раз, находится недалеко от места падения. Уже отправляю.

– Удачи, капитан, доложите, когда всё закончится. – Коммуникатор отключился.

– Его катер развалился на части, – неожиданно сообщил наблюдатель, – похоже на взрыв внутри кабины.

– Какого черта! – Вскинулся капитан, – что там могло произойти?!

– Сложно сказать, может суицид, – предположил оператор. – Наверное, понял, что у него нет шансов на этом свете, ну и…

Капитан снова поднес к уху коммуникатор.

– Его катер развалился в тепловом слое атмосферы, – доложил он, – похоже на взрыв, силовая ловушка уже не нужна, выдвигаемся в зону падения частей объекта.

***

Генерал Серато́н сидел перед монитором, пересматривая вновь и вновь запись взрыва не захваченного катера. Интуиция не успокаивалась, казалось, что-то ускользало от взора, что-то было не так, что-то он упускал, чего-то не понимал. Как мог такой опытный агент, выполнив, почти безукоризненно всю операцию по похищению кристаллодиска, так просто не доглядеть настолько серьёзную опасность возможного взрыва?! Разве что!..

– Неужели есть кто-то третий, – мысленно рассуждал генерал, – незримый, управляющий событиями, при этом, находясь вне их? Если это так, то насколько этот третий должен быть могущественным и влиятельным, способным на то, чего не могли даже самые элитные службы созвездия. Если существовал такой третий, то в какой степени он умел предвидеть или просчитывать возможные сценарии, чтобы рассмотреть подобный финал? Может существовал некий план «Б», предусматривающий такое развитие событий. В принципе, уровень операции позволял иметь определённую страховку со стороны, причем, в этом случае, погибший агент не должен был знать о ней, поскольку, вряд ли бы согласился на подобный исход. Принимая данную версию, выходило, что этот третий контролировал даже катер агента, в котором была заложена возможность самоуничтожения.

Или, может не стоит так глубоко фантазировать, и всё гораздо проще. Тогда, по-прежнему не понятно, почему агент высшего класса допустил такую нелепую ошибку? Нет, что-то не сходилось. Технологии производства летательных аппаратов достигли достаточных высот, чтобы подобное не происходило в принципе.

Также, за весь период его службы в структурах безопасности, еще не было ни одного случая добровольного суицида со стороны агентов. Гибель в процессе захвата – дело обычное, но в данном случае, не было даже и намека на погоню, дабы не спровоцировать уничтожение кристаллодиска.

Что же произошло на самом деле?

С момента похищения диска, как только сработала система охраны, спецслужба максимально осторожно вела похитителя, чтобы не спровоцировать его на радикальные меры, и подойти к нему на возможное досягаемое расстояние, позволяющее с минимальным риском вернуть захваченный материал. Колин должен был уверовать в безнаказанность программного взлома и беспрепятственность отхода, что, по сути, безукоризненно выполнялось всеми агентами структуры, в ходе ведения объекта.

Материал на злосчастном кристаллодиске был доставлен из далёкого созвездия совсем недавно, и его еще не успели продублировать с целью создания резервной копии, не говоря уже о, хотя бы, поверхностном изучении, в силу высочайшей криптографии записи. Тем не менее, ресурсы, выделенные на его получение и доставку похищенного материала, говорили сами за себя. Первый звездолет, ушедший к далёкому созвездию, пропал. Туда был отправлен второй с новейшими генераторами преломления полей, для создания невидимости. Этот разведкорабль вернулся, но только с экипажем и кристаллодиском, за которым членам корабля пришлось спускаться на поверхность планеты, исполнители же – специально обученные космические диверсанты высочайшего класса, не вернулись.

Когда поступила информация о похищении кристаллодиска, я намеренно отдал приказ, чтобы похитителя вели без явного преследования, чтобы не гоняться за ним с целью захвата и не вводить агента в состояние крайнего стресса, дабы не провоцировать его на резкие движения относительно похищенного материала.

Всё шло нормально. Колина сопровождали незримо для него самого, он не наблюдал и не мог наблюдать никого, кто бы вызывал хоть малейшее подозрение, включая любые наземные и летательные аппараты. Он должен был уверовать в то, что его поступок пока остаётся незамеченным, и никто не мешает ему покинуть планету, чувствовать себя спокойно или почти спокойно, по крайней мере, до посадки на межзвездный лайнер, где ему уже, наверняка, не позволили бы совершить что-нибудь непотребное.

Ему даже предоставили возможность полетать вокруг планеты, понаблюдать, сделать правильные, с точки зрения безопасности, выводы, и после этого, со спокойной душой, прийти в руки сотрудников спецслужб в одном из галактических лайнеров.

Спрогнозировать банальный взрыв катера не мог никто, даже этот третий, будь он неладен, если он есть. Неужели в ситуацию вмешался случай, обычный несчастный случай?!

Нет, генерал не верил в случайности подобного рода и понимал, что, на данной этапе, его просто обыграли, и оставалось понять где. Причем, «где» было уже, по большому счету, неважно, главное, надо понять, откуда теперь ждать очередной «сюрприз».

Генерал взял коммуникатор.

– Капитан, вы всё внимательно осмотрели? Я имею в виду, всю округу, куда упали осколки катера? Может что-то осталось?

– Территорию обыскали настолько, насколько это было возможно. Причем, осмотр пятна падения осколков был намерено расширен, приблизительно, на километр от периметра, но ничего особенного не обнаружили. Правда…

– Говорите, капитан.

– Такое ощущение, что спасательная капсула, в момент падения, не была закрыта.

– Вы уверены?

– Дело в том, что входная дверь капсулы была выгнута наружу, чего бы не произошло, будь она в момент падения закрытой, но я не уверен.

– Хорошо, капитан, благодарю за ваше наблюдение, оно очень интересно.

Генерал снова уставился в монитор.

***

Колин едва удерживал сознание под контролем из-за предельно высокой температуры, которую ему приходилось испытывать, двигаясь в термосфере внутри спасательной капсулы и костюме для атмосферного планирования.

Ситуация, в которой он оказался, уходя от преследования, требовала нестандартного решения, поскольку, было очевидно, что все его стандартные ходы, планетарной службой Серато́на уже просчитаны, и у него нет шансов их переиграть. План же, к реализации которого он сейчас приступил, несомненно был нестандартным, и этот вариант, вряд ли рассматривался управлением оперативной группы, пытающейся его задержать.

Несмотря на то, что успех задуманного представлялся весьма сомнительным, ничего другого в голову, учитывая крайнюю ограниченность во времени, не приходило. Теперь предстояло всё четко выполнить, дабы не погибнуть при исполнении задуманного.

Колин решил, что взрыв катера в термосфере планеты мог бы выглядеть почти натурально, а наличие спасательной капсулы среди обломков модуля не означало, что пилоту удалось спастись, поскольку взрыв микрореактора мог застать его врасплох, что не дало бы ему шансов, даже попытаться укрыться в этой капсуле. Костюм для планирования в атмосфере вообще не должен находиться в орбитальных катерах, в силу специфики транспорта, но Колин всегда держал его на всякий случай, который, как сейчас, вряд ли когда-нибудь представится.

Останки пилота, по причине высокой температуры, в момент взрыва, могли не сохраниться вовсе, по крайней мере, то, что от него осталось, могло унести ветром куда угодно, соответственно, его поиски могли прекратить по причине очевидной гибели. В результате, появлялся шанс, отвести от себя внимание противостоящих сил.

С точки зрения логики, план выглядел интересным, а вот со стороны исполнения были вопросы, на которые Колину оставалось отвечать по ходу действия, т.к. времени на анализ возможных неожиданностей уже не оставалось, а задуманное не должно было вызывать сомнений у оппонентов.

Теперь, необходимо было рассчитать подходящий момент для выхода из капсулы, чтобы продолжить, теперь уже управляемое падение, в специальном костюме со складывающимися перепонками между рукавами и нижней его частью, причем, сделать это нужно, не привлекая внимания извне.

Наблюдение за полетом частей катера с планеты могло продолжаться еще какое-то время, пока не будет рассчитано место их падения, после чего, этот процесс, по определению, становился бессмысленным. Зона падения осколков, к моменту их приземления, наверняка, будет уже оцеплена, соответственно, выходить из капсулы слишком близко к поверхности опасно, так как его, банально, могут заметить встречающие группы.

По расчетам Колина, покидать капсулу ему, вероятней всего, надо на расстоянии трёх, а лучше, пяти километров от поверхности, правда, он еще не решил, как, находясь внутри неё, определить этот важный момент.

Катер Колин взорвал у нижней границы термосферы, но попотеть все же ему пришлось, правда, недолго, развали он катер на несколько секунд раньше, не выдержал бы такой духовки. Теперь температура быстро падала, и оставалось дождаться начала её незначительного повышения, что могло послужить поводом для попытки выхода из капсулы.

***

Серато́н внимательно просматривал запись взрыва катера, теперь его уже интересовал не сам процесс взрыва, и на какие части он разлетелся, а то, как выглядела спасательная капсула и как вела себя в процессе падения.

Капитан, сам того не подозревая, подсказал ему возможное и самое логичное решение этой загадки. Догадка, осенившая генерала, полностью отвечала на все вопросы и точно укладывалась в его представления работы профессионального агента. Если его предположения оправдаются, то впору ставить памятник этому хитрецу, обыгравшего са́мого прожжённого спеца в области логических дуэлей.

На записи было видно, что капсула летела полностью закрытой, значит, она должна была открыться еще в полете, принимая во внимание версию капитана о её падении с открытой дверью. Теперь генерала интересовали обстоятельства, при которых могла открыться капсула.

Он жадно наблюдал за полетом остатков катера, но, выйдя из теплового слоя, и пролетев почти всю атмосферу, не достигнув поверхности километров за десять, запись неожиданно закончилась.

Генерал схватился за коммуникатор.

– Капитан, почему остановили запись до завершения падения осколков?! В чём причина?

– Я посчитал, что вести запись падения взорвавшегося корабля полностью не имеет смысла. Как только была рассчитана траектория и место падения, я приказал остановить запись за ненадобностью.

Сератон отключил коммуникатор. В принципе, капитан был прав, что вдруг прибавило уверенности генералу, осознавшему, наконец, как мыслил агент.

«Если было так, как я предполагаю, то он просто умница!» – оценил профессионала генерал.

Исходя из полученных данных и принимая во внимание родившуюся версию произошедших событий, выходило, что опускать руки еще, ой как, рано, – появился шанс вернуть временно утраченный материал. Теперь важно было понять, а точнее просчитать, куда мог деваться так ловко обставивший преследователей агент.

Игра продолжалась, и генерал был необычайно рад реваншу.

Глава вторая. Отрыв

Сознание вернулось. Всё тело ныло, ощущались серьёзные ушибы, но переломов, похоже, избежать удалось.

Открыв глаза, Ко́лин заметил, что с упавшей рядом ветки, в полуметре от его, за ним внимательно наблюдает какой-то большой синий жук, медленно, как бы в раздумьях, веерообразно шевеля длинными усами.

С трудом перевернувшись на спину, Колин сделал глубокий вдох. Солнечный свет, наполовину прикрытый густыми кронами деревьев, источник которого находился в зените, больно ударил по глазам.

«Значит день в самом разгаре», ‒ сделал вывод Колин.

Он намеренно постарался войти в атмосферу над субтропическими широтами, чтобы не зависеть от резких перепадов температур, свойственных приполярным территориям, и за что сейчас мысленно похвалил себя.

Итак, на какое-то время ему удалось оторваться от преследования, но, зная генерала Сератона, было очевидно, что это ненадолго. Он четко осознавал, что генерал, взвесив все факты, быстро поймёт, как его обвели вокруг пальца, и с особым усердием приступит к поискам похитителя кристаллодиска с бесценными материалами, тем более, что ему так и не удалось вырваться с планеты.

Теперь необходимо было, не теряя ни секунды, максимально использовать полученную фору и “залечь” куда-нибудь поглубже, а уж потом решать, что делать дальше. Агенты генерала умеют, и очень быстро, находить иголки не только в стогах, но и в лесах, располагая достаточно широким набором ресурсов планетарной службы безопасности.

Пересидеть же в джунглях не удастся хотя бы потому, что орбитальные спутники постоянно сканируют поверхность в инфракрасном диапазоне и в состоянии отследить передвижение любых живых объектов, включая средних и крупных животных. Причём, специальные программы, этих самых спутников, распознают не только передвижения животных, как таковых, но и их виды, анализируя характер и скорость перемещений, запоминая не только постоянные тропы и редкие отклонения, несмотря на то, что наблюдают они жителей лесов в виде небольших пятнышек инфракрасного спектра, а вычислить человека для них ‒ дело совсем непродолжительного времени, после чего, Колину, однозначно, не уйти от агентов службы.

Кстати, не факт, что после обнаружения, его схватят сразу. Те же самые спутники, пометив объект, могут отслеживать его по всей поверхности планеты, просто наблюдая, фиксируя перемещения и, соответственно, тех, с кем он встречается, расширяя, тем самым, спектр наблюдений, маркируя обнаруженных субъектов, чтобы в дальнейшем раскрыть всю действующую на планете сеть чуждой агентуры.

В том, что генерал не применил спутниковое слежение в последние сутки, гоняясь за ним, Колин был уверен, так как он постоянно находился в поле зрения его служб и был почти у них в руках, а неожиданный для самого Колина трюк не дал Сератону возможность сразу осознать необходимость применения спутникового ресурса.

Теперь, взвесив все факты, генерал, обязательно, запустит всю машину для поиска и поимки, все свои структуры, максимально сократив ему шансы ухода с планеты. Колин, также, был почти уверен, что это будет происходить в той же ненавязчивой манере, а именно, до последнего момента, нигде не выдавая своего присутствия.

Данный метод применялся, в основном, тогда, когда не удавалось схватить шпиона сразу, после чего, внешне, для главного фигуранта, погоня неожиданно прекращалась, убеждая его в том, что ему удалось оторваться, давая повод ослабить бдительность, незримо продолжая наблюдать за ним, посредством широкой агентурной сети и установленному повсюду скрытому оборудованию. Используя данный формат, структура получала интересные сведения, как о самом объекте, так и о его команде.

Выражаясь аналогией, очень сложно прятаться от черной кошки в темной комнате, не понимая, есть ли она в этой комнате на самом деле.

Не исключено, что неудачная попытка прямого захвата, также являлась частью основной инсценировки по скрытому выявлению всех резидентов дружественных и недружественных разведок, с той лишь разницей, что первых просто выявляли, а вторых обезвреживали, либо также, скрытно вели, пока не возникало необходимости захвата.

С другой стороны, если контрагент замечает или просто фиксирует симптомы слежки за собой или попыток оных, ему гораздо проще принять адекватные и, возможно, нестандартные решения для способов ухода и попыток сбить с толку или со следа.

Генерал очень любил использовать необычные форматы в своей работе и был мастером на подобные приёмы.

Этот его фирменный стиль был известен не только среди коллег самого́ генерала, но и далеко за пределами планеты, тем, кто, в той или иной степени, столкнулся со службой безопасности Сератона.

Причём, подобный “ненавязчивый” стиль преследования имел некоторые разновидности и был далеко не единственным в коллекции генерала. К примеру, были случаи, когда он, вычисляя вероятного шпиона, намеренно устраивал ему провокацию, в виде, якобы, грубых ошибок со стороны слежения, в результате чего, наблюдаемый, реагируя на “оплошность”, совершал ожидаемые, предварительно просчитанные действия, вводящие его в подготовленные “ловушки”, вынуждающие допускать ошибки, выявляя те секреты, которые агент ни за что не раскрыл бы, в случае его прямого захвата.

Смекалке генерала можно было позавидовать, а способы и методы его действий невозможно заранее просчитать, также, как и заготовленные им “сюрпризы”, особенно, если фигурант совершал предсказуемые действия, ожидаемо реагируя на спланированные провокации. Единственно эффективным способом ухода от наблюдения было, если наблюдаемый объект вёл себя нестандартно. В этом случае, алгоритм слежения мог легко сломаться, что, разумеется, было на руку ведомым агентам.

В данном случае, Колин выиграл первый раунд и, чтобы выиграть следующий, необходимо было навязать генералу свои правила, а для этого предстояло придумать что-то очень неординарное, достойное такого соперника, как Сератон.

Собравшись силами, он с трудом поднялся, озираясь в поиске подходящей для опоры ветки, которую обнаружил тут же поблизости, стряхнув с неё того самого синего жука, философски рассматривающего его с момента приземления. Теперь необходимо было определиться с направлением движения, впрочем, после секундного раздумья, было решено, что это пока неважно, поскольку местность совсем не знакома, а значит, можно идти в любую сторону, наугад, до первого адекватного ориентира. Колин двинулся в сторону наименьшего сопротивления, выбрав несильно заросшую растительностью сторону.

К счастью, долго пробираться через густые заросли не пришлось. Метров через двести Колин вышел на просёлочную дорогу, по которой решил двигаться в сторону предполагаемого заката. Еще на орбите, перед входом в атмосферу, он направил катер на западное побережье материка, рассчитывая, в случае удачного приземления, найти какие-нибудь поселения, которых, скорее всего, вдоль побережья должно быть немало. Тем более, высока вероятность того, что ему повезет, и он пристроиться на какое-нибудь судно, попробовав уйти морем. Главное, быстро покинуть зону своего падения.

Двигаясь в выбранном направлении, не более чем через час, он услышал приближающийся позади скрип колес деревенской повозки и равномерный стук копыт.

Спрятавшись в кустах, Колин принялся наблюдать за дорогой. Ждать пришлось недолго.

Это оказалась обычная деревенская телега с брезентовым навесом и одним пассажиром преклонного возраста, управляющего тягловым животным, имеющего продолговатое массивное тело и короткие сильные ноги, по чешуйчатой коже которого можно было предположить, что оно из разряда рептилоидных.

Чтобы не сильно испугать путешественника, впрочем, и животное тоже, Колин резко наступил на сухую ветку, сломав её с громким треском, предупредив тем самым о своем появлении, после чего, стал шумно выходить из зарослей. Повозка, замедлив ход, остановилась, а её извозчик, с явным напряжением, уставился на появившегося из леса странника.

‒ Мир вам, ‒ поприветствовал водителя телеги Колин, демонстрируя полное миролюбие, артистично улыбаясь и, враскачку, с показным спокойствием, стал приближаться к самодельному транспорту.

Судя по всему, материализация на лесной дороге незнакомца, даже с такой сияющей физиономией, не вызвала восторга у невольного зрителя, который, никак не отреагировав на приветствие, внимательно, почти не моргая, следил за чужаком.

‒ Колин, ‒ представился Колин, продолжая сиять, как начищенный самовар. ‒ Я немного заблудился тут, ‒ обводя руками окрестности, начал он, лихорадочно придумывая причину своего появления из леса, ‒ не могли бы вы подбросить меня к ближайшей деревне? ‒ Так ничего не придумав, закончил он свое обращение.

Информацию о вознаграждении за помощь он предпочел не анонсировать, так как вовремя вспомнил, что у него нет с собой ничего, чем бы он мог вознаградить за транспортировку.

Старик в повозке молчал, не сводя с него глаз, как будто за всю свою жизнь никогда и никого в лесу не встречал.

“Интересно, ‒ подумал Колин, ‒ если бы я обратился к запряжённому в телегу животному, это что-нибудь изменило бы?”

‒ Здравствуйте, ‒ продолжил попытку знакомства Колин, остановившись перед повозкой за пару метров. ‒ Колин, ‒ приложив руку к груди и слегка поклонившись, повторил он, рассчитывая хоть на какую-нибудь реакцию.

Наконец, старик, слегка наклонив голову, полез к себе в карман, что несколько насторожило Колина, и достал из него блестящую жестяную пластинку, которую протянул Колину. Взяв пластинку, тот выразил неподдельное удивление, на что старик в ответ, пантомимой, предложил ему, взглянуть на свое отражение.

Выполнив его просьбу, он, наконец, понял, что повергло лесного путника в такое изумление. Увидев себя в импровизированном зеркале, Колин, по всей видимости, испытал ровно те же ощущения, что и минутой ранее пережил его новый знакомый, ‒ на него смотрело почти полностью залитое кровью лицо.

‒ Я слишком высоко залез на дерево, ‒ стал объяснять Колин, мгновенно сообразив, чем было вызвано замешательство, показывая на соседние деревья, ‒ а у макушки сломалась ветка, и я упал вниз, ‒ жестами придавая эмоциональность повествованию, пояснил он.

Понимающе кивнув, старик протянул ему самодельную деревянную фляжку с водой, предлагая умыться. Колин, взяв флягу и глупо улыбаясь, отошел в сторонку.

Наскоро умывшись, он с той же глупой и широкой улыбкой, благодарно раскланиваясь, вернул сосуд старику, который, спрятав его под сиденье, кивком пригласил занять место рядом с собой.

‒ Сат, ‒ представился старик, когда Колин уселся в телегу и, громко цокнув языком, тронул транспорт с места.

***

Второй день над водой был полный штиль, и рыбацкие шхуны, не имея возможности использовать паруса, почти неподвижно стояли у своих пирсов. На рыбную ловлю в море выходили лишь небольшие и немногочисленные лодки, управляемые вёслами.

Для местных рыбаков штили, равно как и шторма́, были неблагоприятной порой для промысла, так как в относительно небольшие вёсельные лодки помещались весьма маленькие сети, не говоря уже о необходимости грести в процессе ловли, что также создавало определённые трудности. Приходилось брать на борт дополнительного гребца, который занимал немало места и во время маневров при работе с сетью, сильно ограничивал мобильность рыбаков. При этом, расплачиваться за нелегкую работу вёслами приходилось тем же уловом, что также увеличивало себестоимость рыбы.

Многие капитаны рыбацких шхун в такую спокойную погоду, продолжающуюся до четырех-пяти дней, совсем не выходили в море, дожидаясь легкого бриза, начинающегося после подобных затиший и длящегося до двух недель, в течение которых с профессиональной командой можно было поиметь куда более крупные уловы, при этом, рассчитавшись с рыбаками, остаться с хорошей прибылью.

Нат был сторонником повалять дурака в периоды полных штилей, а потому занимался мелким ремонтом снастей на своей яхте под тенью недвижимого паруса. Работая с сетью, он так глубоко погрузился в раздумья, что не заметил, как со стороны пирса к его судну подошел незнакомец.

‒ Прошу прощения, уважаемый, ‒ раздался голос из-за борта, от которого Нат вздрогнул, ‒ это ваш парусник?

‒ Ну, допустим, ‒ громко и неприветливо буркнул Нат.

‒ Я бы хотел сделать вам выгодное предложение, ‒ продолжил странник, ‒ могу я подняться на борт?

Нат подошел к борту яхты.

‒ Мы знакомы? ‒ с вызовом спросил он.

‒ Меня зовут Колин, а вас как величать?

‒ Моё имя ‒ Нат. Что вы хотите предложить? ‒ Не скрывая раздражения, спросил рыбак.

‒ Я предлагаю вам свои услуги гребца. Штиль продлится еще дня три, а может и больше, зачем терять время. Мне не нужна рыба, а у вас прекрасная шлюпка, ‒ указывая на прикрепленную к борту шхуны лодку, Колин сделал шаг вперед. ‒ Я помогу вам с уловом и готов выходить в море три дня подряд, но после третьего выхода, с первым бризом, вы доставите меня в ближайший порт, ‒ кратко изложил суть Колин. ‒ Интересно вам такое предложение?

‒ Интересно, почему вы обратились именно ко мне? ‒ прищурив глаза, спросил рыбак.

‒ Не знаю. Я не местный, а ваше судно первое в этом ряду, и, судя по её состоянию, вы опытный моряк, ‒ ответил путник, ‒ и сможете легко доставить меня в городской порт.

‒ Впрочем, ‒ сделав паузу, продолжил Колин, ‒ если вам не интересно моё предложение, может оно придётся по нраву кому-то другому, ‒ демонстративно оглядываясь по сторонам, предположил он.

‒ Ваше предложение, действительно, очень выгодно и потому настораживает, ‒ объяснил свои сомнения Нат. ‒ Не каждый день предлагают почти бескорыстную помощь. Дело в том, что отвезти вас в порт, при наличии ветра, я бы мог и за небольшую плату, а дневная работа гребца сто́ит немало, вы же предлагаете помощь в течение трёх дней подряд. Мне неловко принять столь щедрое предложение.

‒ Случилось так, что у меня с собой нет ничего ценного, чем бы я мог рассчитаться с вами за перевозку, а поработать вёслами, для меня не проблема. Если вам неловко эксплуатировать меня три дня, то скажите, сколько дней вас устроило бы половить со мной рыбу, чтобы без сожалений подбросить меня в ближайший порт?

‒ На самом деле, хватило бы и дня, ‒ ответил Нат, ‒ но я точно был бы вам благодарен за два выхода в море, ‒ отводя взгляд в сторону, предложил рыбак.

‒ Договорились, ‒ подвёл итог переговорам Колин, ‒ у вас есть что-нибудь перекусить перед выходом в море?

‒ Да, поднимайтесь на борт, ‒ указывая жестом в сторону трапа, Нат направился в туда же, для встречи нежданного компаньона.

Глава третья. Максим

Галактический звездолёт «Ланиакея» готовился к отходу с орбиты Европы – юпитерианского спутника, где находился один из крупнейших космических портов Земли.

Максим Серов сидел в глубоком кресле своей двухместной каюты и, глядя на немигающие звезды в обзорном мониторе, был погружён в философские раздумья.

Получив университетское образование и обретя специальность астро-исследователя, он неожиданно получил приглашение на работу в государственное управление космической безопасности Земли, что вызвало у молодого специалиста, с одной стороны, удивление, а с другой, необъяснимый интерес, при этом, не без определённой настороженности, так как информация об этой структуре была окутана пеленой таинственности и домыслов, и попытки что-нибудь о ней разузнать в сети или ещё где-нибудь, были бессмысленными.

– Простите, я не ослышался? – Первое, что вырвалось у Серова, услышав предложение от представителя компании, пригласившей его на собеседование по программе распределения выпускников Университета галактических наук, диплом которого он недавно получил, – у меня образование исследователя, а деятельность вашей компании, как мне кажется, большей частью относится к военным наукам. Или я ошибаюсь?

– Нет, молодой человек, вы абсолютно правы. Наша организация является полу военным учреждением, но второй своей половиной мы, как раз, занимаемся различного рода исследованиями, причём, в области астрологии и немного психологии, – пояснил сотрудник компании.

– Уже лучше, – вырвалось у Максима, но он тут же спохватился, добавив, – простите, а какие именно исследования вы практикуете? Я получил диплом специалиста по психологии инопланетного общения и нечеловеческой логике в переговорном искусстве.

– Мы в курсе вашей специальности, – спокойно отреагировал агент, – именно поэтому вы приглашены в наше управление в Департамент развития внеземной дипломатии, в котором работают, в основном, выпускники вашего университета и университета межпланетных отношений.

– А можно узнать о предстоящей работе поподробнее?

– Конечно, как только подпишите соглашение о неразглашении, вместе с контрактом основной вербовки, – улыбнулся агент, – там, кстати, ещё ряд соглашений, но это вы уже обсудите не со мной. Итак, что скажете?

– Вы меня заинтриговали, – признался Максим, – но, вместе с тем, это непростое, я бы сказал, судьбоносное решение. Есть ещё другой способ что-нибудь узнать о предстоящей работе, для принятия решения?

– Хорошо, – сдался агент, – для начала, вы подпишите только договор о неразглашении, но обращаю ваше внимание на то, что данный договор, в случае вашего отказа, будет действовать на протяжении всей вашей жизни, поскольку вы получите доступ к особенной информации. Понимаете? Вы готовы к неожиданностям, о которых нельзя будет рассказывать?

– Да, я готов, – секунду подумав, ответил Серов, – думаю, что это вполне приемлемый способ.

– Хорошо, – тогда пройдите в сектор «К», по жёлтой линии на полу в коридоре, в восемнадцатый кабинет, передайте им вот этот жетон, – агент протянул Максиму маленький пластиковый прямоугольник бирюзового цвета, – и, закончив там, возвращайтесь обратно.

Подойдя к указанному кабинету, Максим открыл дверь:

– Разрешите?

– Заходите, – донеслось из помещения, – господин Серов, я полагаю?

– Да, Максим Серов, – подтвердил молодой человек, – мне сказали обратиться к вам.

– Всё правильно, присаживайтесь, – пригласил его мужчина средних лет, спортивного телосложения, тренированные мускулы которого выделялись даже через ткань белоснежной сорочки с невысоким стоячим воротничком, – давайте вашу карточку.

Максим протянул ему бирюзовый пластик.

– Судя по всему, вы испытываете сомнения по поводу работы в нашем учреждении, а точнее, опасения, – утвердительным тоном спросил представитель компании.

– А как вы узнали? – растерялся Максим.

– Если бы вы знали, сколько чудес вас ожидает на службе в нашей компании, и сколько народу пытается не только работать здесь, но или, хотя бы, что-нибудь узнать о нас, – интригующим тоном произнёс мужчина, проигнорировав последний вопрос.

– Честно говоря, мне, на самом деле, очень интересно, но всё так неожиданно, что я просто растерялся, – признался Серов.

– Хорошо, ситуация, впрочем, знакомая, итак, для получения большей информации о предстоящей работе, вам придётся пройти, так называемую тестовую стажировку, предварительно, подписав договор о неразглашении? – резюмировал хозяин кабинета, слегка улыбаясь. – Вы в курсе, что данный договор действует пожизненно?

– Да, меня предупредили, – подтвердил Максим.

– Тогда присаживайтесь, читайте договор, – указывая на место за столом в углу кабинета, предложил мужчина, протягивая ему планшет с открытым бланком соглашения, – будут вопросы, я рядом.

– Согласен, я подписываю, – произнёс Максим через несколько минут, ознакомившись с договором, и без лишних вопросов, отсканировав его своим коммуникатором, провел процедуру цифрового подписания на сервере компании, после чего, попрощавшись, вышел из кабинета.

– Можно? – спросил Серов, открывая знакомую уже дверь.

– Да, конечно, молодой человек, заходите, – пригласил его знакомый агент. – Теперь поговорим с вами более обстоятельно.

Максим, не скрывая интереса, присел, на уже объезженный им стул, и с горящим от любопытства взглядом, уставился на собеседника, но разговор, к его удивлению, оказался кратким и, в общем-то, не интересным, а скорее, информационным.

– Через неделю вам предстоит небольшая поездка на, так называемую, планету-пансионат, – начал агент, – туда прилетают на отдых много туристов, практически, со всей галактики. На этой планете вы и пройдёте двухнедельную ознакомительную стажировку, после которой определитесь относительно работы в нашей компании.

– А далеко эта планета? – Поинтересовался Максим, думая, что это начало захватывающей беседы.

– Двенадцать с половиной световых лет, – ответил агент, – но это неважно, тем более, что вы преодолеете это расстояние за десять земных суток на межзвёздном лайнере. Все необходимые инструкции, касательно стажировки и всего, что с ней связано, вы получите в процессе полета. Собой много вещей не берите, там тепло, порядка 25 – 27 градусов по Цельсию, очень комфортный климат. Особого дресс-кода соблюдать не надо, вы должны выглядеть, как обычный отдыхающий с Земли в составе своей туристической группы. Гравитационный фон и состав воздуха там, как здесь, никаких неудобств с этой стороны вы не испытаете.

– На время этой командировки, – сделав небольшую паузу, продолжил агент, – все расходы, включая перелёт, начиная с Земли и обратно, берёт на себя наша компания. Признаюсь, вы нам интересны, как специалист и, собственно, личность, но, поверьте, мы не станем вас долго уговаривать. Если после этой поездки, вы не определитесь, относительно предложенной вакансии, то на этом наши контакты прекратятся. Вы меня понимаете?

– Да, конечно, я понимаю, – кивнул Максим, – а что мне там предстоит делать?

– Ничего такого, о чём вы в дальнейшем пожалеете, – улыбнувшись, загадочно ответил агент, – остальные инструкции вы получите уже на борту лайнера. Итак, я надеюсь, до встречи, – приподнявшись, агент протянул Максиму руку.

– Да, спасибо, – несколько озадаченно кивнул Серов, отвечая на рукопожатие, – это всё, что я должен знать?

– Пока, да. Повторяю, остальные инструкции вы получите в пути, – немного назидательным тоном закончил агент.

Вечером текущего дня Максиму на коммуникатор пришло сообщение: «Вылет на орбиту для отбытия на Европу состоится завтра в 19 часов, место отбытия – синий космопорт. Сбор у терминала номер восемь в 17:30.»

– Уже завтра! – воскликнул Максим и тут же удивился снова, наблюдая, как данное сообщение, плавно теряя яркость, исчезло с экрана.

***

В порту, куда Максим прибыл в назначенное время, у восьмого терминала никого не оказалось. Он озадаченно стал озираться, пытаясь понять, что делать дальше.

В кармане тихо пискнул коммуникатор, на экране которого появилось новое сообщение: «Проходите через терминал и идите по красной линии до следующего локального поста, просканируйте свой чип, там же получите дальнейшие инструкции.»

Прочитав сообщение, Максим снова с интересом проследил за его самопроизвольным исчезновением.

«Как они это делают? – подумал он, проходя через открытый терминал, – выходит, фильмы про тайных и всемогущих агентов, в какой-то степени, правда, и мои приключения начинаются. Мне это уже нравится!», – мысленно рассуждал молодой стажёр, шагая вдоль красной линии на полу.

Подойдя к Т-образному перекрёстку, в центре которого находился автоматический пропускной пункт, Максим прочёл на дисплее терминала со своего направления: «Просканируйте личный биологический модуль». Он приложил к сканеру тыльную сторону правой руки.

Аппаратура произвела негромкий глотающий звук, одновременно с которым прожужжала камера, сканируя его лицо. В следующую секунду, на том же дисплее появилась надпись: «Добрый вечер, господин Серов. Пройдите в левый коридор, вдоль жёлтой линии, вас встретят.»

– Интересно, как долго это будет продолжаться, – тихо прошептал Максим, двинувшись в указанном направлении.

Пройдя ещё метров пятьдесят, из-за поворота к нему навстречу вышел стройный мужчина средних лет:

– Господин Серов? – Спросил он.

– Да, – инстинктивно ответил Максим, едва не вздрогнув.

– Здравствуйте. Прошу следовать за мной, – жестом пригласил его встречающий, разворачиваясь в обратную сторону.

Максим поспешил за ним.

Пройдя метров двадцать, они вошли в какую-то дверь, как оказалось, ведущую на лестничную клетку, по которой, спустившись на половину этажа, вышли к двери лифта, где и остановились. Через секунду ожил скрытый сканер, проведя горизонтальным лучом сверху вниз по лицам мужчин, после чего, створки дверей лифта распахнулись, видимо, приглашая войти в кабинку.

Когда створки входного шлюза закрылись, Максиму показалось, что лифт двинулся не вверх и не вниз, а куда-то по горизонтали, унося их в сторону, при этом, движение кабины, практически, не ощущалось.

На протяжении всего пути Максим не решался заговорить со своим спутником, по-детски, опасаясь спугнуть невероятно интригующую и захватывающую реальность, при этом, ощущая себя, как бы, со стороны, наблюдая за происходящим из зрительного зала. Ему, вчерашнему студенту, все события, разворачивающиеся вокруг, казались необычным сказочным сном, который он наблюдал с благоговением и мальчишеским восторгом.

Сопровождающий Максима мужчина, видимо, почувствовав тщательно скрываемые переживания своего спутника, стоящего немного позади его правого плеча, повернувшись к нему вполоборота, произнёс:

– Не волнуйтесь, молодой человек. Буквально уже завтра, вы будете спокойно и вполне нормально воспринимать разного рода необычные вещи и события.

– Простите, – решился на вопрос Серов, – я почти не чувствую, лифт поднимается или спускается?

– Ни то и ни другое, – ответил мужчина, – это пространственный лифт. Мы движемся внутрь звездолёта и, через несколько секунд, будем на борту.

Максим открыл было рот, не то от удивления, не то, чтобы задать накативший на него вопрос, но в этот момент двери лифта с мягким шелестом распахнулись, и он увидел перед собой, уходящий вдаль, просторный и светлый коридор, без видимых источников освещения.

– Прошу за мной, – пригласил сопровождающий, первым выходя из кабинки, добавив при этом, – мы на борту лайнера «Солнечный».

Они быстро зашагали по широкому коридору мимо аркообразных дверей по обе стороны. Пол был аккуратно устлан ковровым покрытием, а воздух настолько свеж, что даже немного пощипывало в ноздрях.

Максим, едва поспевая за своим спутником, постоянно озирался, машинально и непрерывно поправляя на плече сумку с вещами, восторгаясь тем, что не прошло и получаса, с момента его прибытия в порт, как он уже оказался внутри звездолёта!

Так, вертясь с открытым ртом во все стороны, он не заметил, как они подошли к двери очередного лифта, сканеры которого, быстро идентифицировав подошедших, раскрыли створки кабинки, впуская пассажиров внутрь.

Выйдя в следующий коридор и пройдя метров тридцать, они остановились у дверей одной из кают.

– Мы пришли, – сказал Максиму сопровождающий его мужчина, поднося к сканеру небольшую пластиковую карточку, – здесь ваша каюта, – пояснил он, жестом приглашая зайти внутрь.

Каюта представляла из себя довольно уютное помещение с двумя раздельными секциями, по одной широкой кровати в каждой, и небольшим общим холлом с двумя глубокими креслами, невысоким столиком и обзорным экраном на стене. Чувствовалось, что воздух в каюте озонировался, вызывая лёгкое головокружение от непривычной свежести.

– Располагайтесь, – произнёс мужчина, жестом обводя помещение, – сегодня уже ничего происходить не будет. Через час отправляемся на Европу, куда наше путешествие продлится трое суток по корабельному времени. Завтра, в одиннадцать, мы с вами снова увидимся, получите инструкции и другую необходимую информацию. Время на лайнере соответствует времени космопорта отбытия, синхронизированного с Земным, соответственно, адаптироваться вам не придётся. В каюте имеется пищевой синтезатор с обширным ассортиментом блюд, можете себе заказывать завтраки, обеды и ужины. Есть бар, но только с прохладительными напитками и чистой водой, а также, кофеварка, – жестами указывая новому постояльцу, где что находится, представил каюту мужчина.

– В общем, молодой человек, приятного полёта, и следите за сообщениями на своём коммуникаторе. Как вы уже, наверное, заметили, они там хранятся недолго, – резюмировал таинственный гид и, пожав Максиму руку, вышел из каюты.

Максим ещё долго не мог прийти в себя, пребывая в некоторой прострации от происходящего.

Во-первых, он никогда не был в открытом космосе. В университете им устраивали ознакомительный полёт на орбиту Земли, но не более чем на пару академических часов, и только один единственный раз.

Во-вторых, он, из полученной ещё вчера информации, решил, что у него имеется целая неделя, в течение которой он морально подготовился бы к дальнему путешествию. Теперь же он понимал, что про недельный срок, до отбытия галактического звездолёта, агент сообщил с учётом того, что ему предстоит ещё добраться до этого звездолёта. В тот момент он не подумал об отсутствии на Земле и её орбите галактических космопортов для крупных круизных лайнеров дальнего следования.

Что ж, предстояло ещё учиться додумывать и анализировать всю получаемую информацию, дабы в дальнейшем не догонять события и не роптать на промахи. Похоже, что Максиму преподали, и пока очень мягко, первый урок грядущей профессиональной жизни.

Серов ещё долго не мог уснуть, размышляя о том, насколько стремительно изменчивой и интересной может быть жизнь, некогда казавшейся ему обыденной и предсказуемой, протекая в рутине серых инертных будней. Ещё вчера утром он и предположить не мог, где окажется сутки спустя.

***

Утром Максим проснулся очень рано, несмотря на то, что очень долго не мог заснуть, и теперь перед ним стояла непростая задача по заполнению свободного времени до намеченной с таинственным незнакомцем встречи.

Датчики каюты, ощутив движение, плавно включили мягкий свет, имитирующий восход летнего солнца. Видимо, автоматика учитывала время суток и года, создавая соответствующее освещение.

Позавтракав, Максим включил обзорный экран, который тут же залился светом мириад звёзд, от вида которого у Серова перехватило дыхание.

− Вот ведь красотища то какая! − Вырвалось у него.

Глядя в монитор, он застыл, очарованный видом, казалось, выдуманного кем-то этого нереального и неподвластного описанию мира. Весь обзорный экран был залит светом сплошного звёздного полотна, подобно манной крупе, наполнившей банку. Казалось, что нет места чёрной пустоте, всеми силами пытающейся протолкнуться между светилами галактики.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Верхняя граница термосферы находится на высоте, примерно, 800 километров от поверхности планеты. Температура в этом слое достигает порядка 1200 градусов по Цельсию.

Вернуться