Elza Mars
Тёмная Ангел

ГЛАВА 1

Тем днём Дью Ленн совсем не собирался умирать. Он был просто очень расстроен, потому что его забыли подвезти из школы домой, потому что он замёрз и потому, что до Рождества оставалось всего-то две недели, а он был очень одинок. Дью шёл по обочине пустынного шоссе, таким же извилистым и холмистым, как и любая другая пригородная дорога, и вымещал собственную обиду на комьях снега, которые попадались под его ноги. Омерзительный день: небо хмурое и снег грязный. Эд Новик не подождал, пока Дью дорисует и сдаст свою работу, и укатил на автомобиле без него вместе со своей новой девушкой.

<<Ну, конечно, он просто забыл про меня>>. – Дью не сердился на Эда, вообще не сердился, хотя ему и было чуточку тоскливо: всего неделю назад им исполнилось по семнадцать и оба они пока ни разу в жизни не целовались.

А теперь у Эда имеется подруга… Дью хотелось побыстрее добраться до дому – и всё. Вдруг непонятный звук, раздавшийся откуда-то, отвлёк его от своих тоскливых раздумий. Нет, ему это послышалось. Остановившись, он огляделся. Словно ребёнок хнычет где-то или так вопит кот? Звук исходил из леса. Дью тот час же вспомнил о Прескоте Блицере! Нет, это нереально. С того времени, как этот маленький мальчик пропал в этом лесе, миновал уже год! Но тут снова раздался далёкий и тоненький плач, будто он исходит из самой лесной глубины. На сей раз звук один в один был схож с плачем ребёнка.

– Ау! Тут есть кто-либо?!

Никто не откликнулся. Дью всматривался в лесную чащу, пытаясь рассмотреть что-либо за переплетёнными могучими и раскидистыми деревьями. Лес выглядел неприветливо и жутковато. Он поглядел на шоссе: вверх да вниз – никого нет. Чему удивляться – тут изредка проезжают автомобили.

<<Не суваться ведь туда одному>>, – подумал Дью.

Конечно, трусом он не являлся, но при мысли о том, что придётся идти одному по пустынному дремучему лесу, мальчик невольно поёжился.

<<Но кто же это мог быть? И что он там делает? С кем-то произошла беда!>>

Накинув на правое плечо свободно болтавшийся ремешок школьного рюкзака, он передвинул его за спину, чтобы обе руки были свободны, и начал осторожно взбираться вверх по заснеженной насыпи, которая отделяла дорогу от леса.

– Ау..! Кто там?

В ответ ни слова, лишь плач – слабый и неперестающийся – где-то впереди.

Дью стал спускаться с насыпи в лес. Он был щуплым и едва весомым, и всё-таки его ноги глубоко проваливались в рыхлый снег, покрытый тонкой коркой льда. Кеды промокли. Зато в лесу, под деревьями снег был не очень глубоким. Белый и чистый! У Дью образовалось чувство полного одиночества, будто он был один на всей земле. Как тихо. Дью двинулся дальше в лесную глубь; тишина становилась всё пронзительнее. Теперь, чтобы услышать плач в дали, надо было остановиться и затаить дыхание.

<<Это где-то справа. Нужно идти. Тут нечего бояться>>, – успокаивал себя мальчик.

Однако он никак не мог заставить себя вновь позвать кого-то. Ему казалось, что этот лес хранит в себе некий зловещий секрет… …Дью всё брёл и брёл, оставив шоссе далеко позади и наткнулся на следы: тут пробежал лис, а это птица коснулась крыльями снега. Только нигде не видно человеческих следов. Плач стал громче и доносился из леса прямо перед ним. Теперь он ясно слышал его.

<<Ладно, выходит, нужно перебраться через эту горку. Я сумею. Так, выше и ещё выше. Ноги совсем окоченели…>>.

Он взбирался по изрытому склону холма, стараясь отвлечься приятными раздумьями.

<<Возможно, я после напишу об этом статью в школьную газету “Новости викингов” и все будут мною восхищаться… Стоп! Кого-то спасти – это супер или нет? А вдруг спасение людей – дело чересчур достойное, чтобы быть супер?>>

Это очень важный вопрос, ведь на сегодняшний день у Дью имелось лишь две несбыточных мечты: первая, добиться внимания Джиллиан Блэкберн, а вторая, получить приглашение на какую-либо крутую тусовку. И исполнение этих желаний зависит, прежде всего, от того, сможет ли он стать суперским мальчишкой.

<<Некоторым везёт! Когда ты красив, тебя все любят. И, конечно, когда тебя любят и принимают таким, какой ты есть, легко стать великой личностью, совершить что-то для всего человечества, что-то значительное>>.

Если бы не средний рост, детское лицо и его страшная застенчивость… Дью добрался до вершины холма и ухватился за дерево, чтобы не скатиться вниз, перевёл дух и огляделся.

Никого. Безмолвный лес спускается вниз к ручью. Ни звука. И плач перестал.

<<Ой! Не поступай так со мною, пожалуйста!>>

Разочарование подогрело решимость Дью найти этого несчастного ребёнка и развеяло его страхи.

Осмелев, он крикнул:

– Ау! Ты ещё там? Ты слышишь меня? Я иду к тебе на помощь!

Тишина. И затем еле различимый звук где-то впереди.

<<О господи! – Дью содрогнулся. – Ручей! Ребёнок упал в ручей, зацепился за что-то и еле держится слабеющими руками…>>.

Скользя и спотыкаясь, он ринулся вниз с холма. Мокрый снег налипал на джинсы… С отчаянно бьющимся сердцем и запыхавшись, он остановился на берегу ручья. Прямо перед ним, на краю обрыва, над водой нависал хрупкий лёд. Брызги, заледеневшие на ярко-зелёном дёрне, искрились, как бриллианты.

Однако нигде вокруг не было заметно никаких признаков человеческого присутствия. Дью напряжённо всматривался в чёрную поверхность ручья.

– Ты где? Ты слышишь меня?

В ответ мёртвая тишина. Лишь глухое ворчание стремительного потока, который бурлит вокруг выступов скал да обломков деревьев, застрявших между камней.

– Ну где же ты?!

Он больше не слышал плача. Шум воды был очень сильным.

<<Неужели ребёнок утонул?!>>

Дью подался вперёд, пытаясь рассмотреть под водой смутные очертания тела человека, наклонился ниже, ещё ниже, и… Какая неосторожность! Он потерял равновесие, а под ногами лёд. И… отчаянно замахав в воздухе руками, Дью полетел вниз. От неожиданности он даже не успел испугаться… … и врезался в ледяную воду…

ГЛАВА 2

Его обожгло холодом. Голова ушла под воду, Дью вертело и кидало во все стороны. Он задыхался, ничего не видел и совсем потерял способность ориентироваться. На миг ему удалось вынырнуть. Инстинктивно он схватил ртом глоток воздуха и попытался за что-либо уцепиться, только ремни рюкзака спиной прочно стягивали руки. Ручей становился всё шире, поток набирал силу. Дью сносило вниз по течению, он захлёбывался, дышать становилось всё тяжелее: приходилось сражаться за каждый глоток воздуха, с трудом доживая до следующего вдоха.

<<Как холодно! Нет, это вовсе не холод, это – нестерпимая боль. Я умираю>>.

Его мозг смирился с неизбежным, однако тело упорно цеплялось за жизнь. Оно сражалось так, будто обладало своей волей: оно высвободилось из ремней рюкзака, и теперь дутая куртка помогала голове держаться на поверхности, а ноги бились о камни, пытаясь дотянуться до дна. Всё напрасно. Даже если ручей не глубокий, ему всё равно не хватает роста! Он очень низкорост и слаб: ему не справиться с течением. Холод истощал его силы со страшной быстротой. С каждой секундой шансов выжить оставалось всё меньше.

Казалось, ручей превратился в злобного монстра, который вцепился в него и не отпустит, пока не погубит. Поток кидал его на камни и тут же тащил дальше, не давая рукам вцепиться в их обледеневшую поверхность.

Ещё пара минут – и он очень ослабеет, чтобы держаться на воде.

<<Да ухватись же за что-либо!>> – приказывало тело.

В этом был его единственный шанс. Дью смог разглядеть, что на правом берегу на небольшой отмели из воды выступают корявые корни дерева. Нужно добраться до них. Он стал толкаться, ударился о камень и чуть не пронёсся мимо, однако всё-таки неким чудом ухватился за корень. Большие корни, толщиной с его руку переплетались, напоминая клубок холодных змей, Дью успел просунуть руку в созданную корнями петлю и словно встал на якорь. Теперь мальчик мог дышать. Теперь бы ещё выбраться из ручья, только как? У него еле хватало сил, чтобы держаться за корень. Он не сможет подтянуться на ослабевших, окоченевших руках и вылезти на берег. И тут он вдруг разозлился на себя. Неужели он позволит себе сдаться! Сейчас, когда речь идёт о его жизни и смерти! То, что случилось после, осталось в его памяти неясным изображением. Он действовал почти бессознательно. Каждое движение причиняло боль, он ощущал лишь отчаяние, и именно оно миг за мигом вытаскивало его из ручья. И вот он на суше, лежит на корявых корнях дерева в снегу. В глазах туман, рот судорожно ловит воздух… однако он жив! Дью пролежал так долго, даже не ощущая холода. Всё его тело радовалось покою и отдыху.

<<Я молодец! Теперь всё будет хорошо>>.

Однако когда он попытался встать, то понял, как жестоко ошибался: его ноги подкосились, будто мышцы превратились в желе. Господи, как он окоченел! Его обледеневшая мокрая одежда стала похожа на средневековые латы.

Перчатки утонули где-то в ручье. Шапка тоже.

Становилось всё холоднее, внезапные приступы неистовой дрожи накатывали всё чаще и чаще. Сил не было вообще.

<<Найти шоссе… Нужно найти шоссе. Только в какую же сторону идти?>>

Его отнесло вниз по течению, только насколько далеко? Сколько ему придётся добираться до шоссе?

<<Неважно…только бы уйти подальше от ручья>>.

Мысли медленно ворочались в голове, будто тяжёлые мельничные жернова. И вообще думать было трудно. Дью брёл, еле переставляя ноги. От холода он стал неуклюжим, колотившая его дрожь мешала перебираться через поваленные стволы деревьев да спутанные ветки. Красные раздувшиеся пальцы вообще его не слушались.

<<Я больше не могу, я не ощущаю ног>>.

Мальчик осознавал, что оказался в огромной беде. Если ему не удастся быстро добраться до шоссе – он погиб. Но Дью охватила странная апатия. Ему не хотелось никуда торопиться, а густой лес вокруг показался сказочным да волшебным. Так, спотыкаясь и пошатываясь, борясь с собой, он шёл, не разбирая пути, просто вперёд. И всё, на что хватало его внимания, – это ещё одна чёрная скала, выступающая из-под снега, и ещё один поваленный ствол, который надо обойти или перелезть через него. И вдруг он упал, уткнувшись лицом в снег. Ему стоило больших усилий вновь встать на ноги.

<<Эта одежда… она очень тяжёлая. Нужно её снять>>.

Делать это ни в коем случае было нельзя!

Однако холод лишил его способности соображать. Сознание будто отделилось от него и парило где-то вдали. Дью дёргал молнию закоченевшими пальцами, пытаясь расстегнуть куртку. Наконец… куртка скинута.

Теперь будет легче идти… Только легче не стало. Он продолжал падать: споткнулся, упал, встал… и вновь споткнулся… и так уже целую вечность. Каждый раз подниматься становилось всё труднее. Джинсы словно сшиты изо льда. Он взглянул на них удивлённо и досадливо, и увидел, что они сплошь покрыты налипшим снегом.

<<Может, их тоже снять?>>

Напрасно он пытался вспомнить, как расстёгивается молния… Всё… больше он вообще не мог думать. Сильные приступы дрожи теперь прерывались продолжительными паузами, в течение которых он впадал в полузабытье.

<<Я думаю… всё будет нормально. Мне уже не так холодно. Мне просто надо немного отдохнуть>>.

И хотя угасающее сознание отчаянно протестовало, Дью сел на снег. В этот миг он вышел на небольшую поляну, совсем пустынную – даже мышка-полёвка не испортила ровной белизны снежного покрова своими следами. А сверху над ней опускался полог из заснеженных ветвей.

<<Какое тихое место… Как раз подходящее, чтобы умереть>>.

Озноб прекратился, и это означало, что всё завершено. Организм не мог больше согреваться дрожью, он отказался от борьбы и впадал в спячку, экономя оставшееся тепло.

Дыхание замедлялось, удары сердца становились редкими. Его бедное тело предпринимало последнюю попытку продлить жизнь, пока кто-то не явится на помощь. Но никто не явится. Никто и не знал, где он. Минует ещё не один час, пока мать возвратится домой или пока папа…проснётся.

Однако даже и тогда они не станут переживать, что Дью не вернулся домой. Они подумают, что он с Эдом. А к тому времени, когда его станут искать, будет уже очень поздно. Он всё это понимал, только теперь это было неважно. Дью исчерпал собственные жизненные силы и уже не смог бы спастись, даже если бы и придумал как. Пальцы из красных стали бело-голубыми и затвердели.

Зато он не ощущал холода. Он испытывал лишь облегчение от того, что не нужно больше двигаться. Он очень устал… Он умирал. Белый туман застилал глаза. Дью потерял чувство времени. Он превращался в ледяную статую, такую же безжизненную, как обледенелый пень или скала в этой снежной пустыне.

<<Я умираю… кто-нибудь… Кто-нибудь, ради господа! Папа!>>

Его последней мыслью было:

<<Это всё равно что уснуть>>.

Затем все неприятные чувства вдруг пропали.

Он почувствовал себя легко, спокойно и свободно – и плавно поднялся вверх, проплывая над снежным пологом. Как замечательно было снова ощутить тепло!

Настоящее тепло… Будто его наполнили лучи солнца. Дью рассмеялся от удовольствия.

<<Но где я? Разве сейчас не произошло что-то… что-то плохое?>>

Внизу на земле лежала съёжившаяся фигура.

Дью взглянул на неё любопытно: маленький мальчик. Разлохмаченные короткие светлые волосы уже покрылись тонким слоем льда.

Лицо мальчика было выбритым с правильными чертами. Только цвет кожи очень белый… безжизненно белый. Глаза закрыты, ресницы заиндевели. Дью почему-то знал, что глаза у этого мальчика голубые.

<<Понял… Я вспомнил: это ведь я!>>

Это открытие не вызвало у него ужаса. Дью ничего больше не связывало с этой съёжившейся на снегу фигурой. Она больше ему не принадлежала. Про себя он пожал плечами, отвернулся и увидел перед собой туннель. Большой чёрный туннель, казавшийся лабиринтом. Пространство в нём то ли свернулось, то ли искривилось… И время, похоже, тоже. Он стремительно влетел в туннель и понёсся по нему. Впереди, в неведомой темноте, замелькали дальние звёзды.

<<О господи! – думал Дью, – тот самый туннель. И всё это происходит со мной. Я действительно умер и лечу куда-то на невероятной скорости. Странно: я умер, но я ведь есть!>>

Он совсем запутался. Происходящее казалось таким реальным, ещё более реальным, нежели сама жизнь. И в то же время возникало ощущение ирреальности: его тело лишилось конкретных очертаний, он стал частью туннеля, звёзд и движения. У него больше не было своего тела.

<<Может, мне всё это лишь мерещится?>>

От этой мысли он впервые испугался. То, что возникало в фантазии, было ужасным. Что, если он заблудился в одном из ночных кошмаров среди образов, которые пугали его больше всего? К тому же он не знал, куда летит. А туннель изменился. Впереди вспыхнул яркий свет. Он был не бело-голубым, каким его обычно показывают в фильмах, а бело-золотым и… бархатным, будто он смотрел на него черех матовое стекло… Однако всё-таки невероятно ярким!

<<Разве при виде этого света не полагается ощутить любовь или ещё что-то возвышенное?>>

И он ощутил – свет вызвал благоговение.

Свет был настолько большим, настолько мощным… и настолько божественным!

Казалось, он смотрит в источник мироздания.

Свет стремительно приближался. Он обступил, окружил и пронзил его насквозь, он растворился в нём. Теперь он летел через него. Движение замедлилось. Свет стал менее ярким, или глаза к нему привыкли.

Вокруг проступали неясные очертания. Это была поляна. Трава изумительная – не просто зелёная, а невероятно зелёная, люминесцентная, будто подсвеченная изнутри. А небо нвероятно синее! На Дью были лёгкие летние шорты и футболка-безрукавка. Всё казалось ненастоящим, очень ярким. Не говоря уже о белых колоннах, которые поднимались в небо прямо из травы.

<<Так вот что случается, когда ты умираешь… А сейчас кто-то явится меня встретить? Бабушка Триша? Мне бы хотелось вновь увидеть её живой и здоровой>>.

Нет, никто не явился за ним. Пейзаж оставался прекрасным, мирным, неземным – и совсем пустынным. Дью ощутил некоторую тревожность. А что, если это место не такое уж хорошее? В конце концов, он не был таким уж правильным при жизни. Что, если это и есть ад? Или чистилище? Или тут обитают духи, говорящие с медиумами и сообщают им всякие глупости, чего жители небес никогда не стали бы делать. А вдруг его кинут тут одного навсегда? Лишь Дью додумал эту мысль до конца, то тут же пожалел о том, что такое вообще пришло ему в голову. Ему показалось, что он попал именно в то место, где мысли – или страхи – могут воздействовать на реальность. Разве не ощутил он сразу какой-то запах гнили? А эти голоса? Обрывки фраз, которые до него долетали? Нечто наподобие той чепухи, что временами может присниться.

– Такое белое, что тебе ни за что не увидеть…

– Время с половиной…

– Ах, если 6 я только могла, милый…

Дью повертел головой, чтобы лучше расслышать голоса и пытаясь понять, действительно ли он их слышит. Он вдруг испугался: а что, если вся эта красота сейчас растворится и исчезнет?

<<Боже, пошли мне хорошие думы. Пожалуйста! Зачем я смотрел эти страшные <<ужастики>> по телевизору. Я не хочу видеть ничего страшного… например, как земля разверзается под ногами и оттуда тянутся ко мне руки мертвеца. И не хочу, чтобы меня встречал кто-то, похожий на скелет>>.

Просто беда! Сами мысли о том, чтобы не представлять себе эти кошмары, рождали новые смутные и страшные образы. Его охватил страх, сказочная поляна превращалась в ночной кошмар, который наполнен отвратительными, гнетущими да безумными видениями. Он в ужасе ждал, что в этот самый миг всё может измениться.

Вдруг он реально заметил некоторую перемену. В парах шагах от него, над травой повисло облако светящегося тумана. Ещё минуту назад его не было. Однако теперь оно становилось всё ярче, освещённое пронзительно ярким светом, шедшим откуда-то издали. Там, в самой глубине тумана показалась чья-то тень, и она медленно приближалась к Дью.

ГЛАВА 3

С начала тень выглядела как пылинка, затем как насекомое в свете лампы, затем как коршун. Очень испуганный, чтобы убежать, Дью замер на месте. А тень всё приближалась. И наконец Дью смог её разглядеть. Это была ангел. Страх Дью мигом улетучился, и он принялся любопытно рассматривать её. Тело ангела было вылеплено из того же света, что и туман.

Высокая и стройная, она то ли шла к нему, то ли летела.

<<Да, это ангел, – подумал Дью благоговейно, – ангел…>>.

Туман рассеялся и свечение погасло. Ангел стояла перед ним на траве. Дью прищурил глаза. Нет, не так уж она и похожа на ангела.

Обычная девушка, лет восемнадцати, лишь на год старше Дью. И до чего классная – умереть, не встать! Лицо, как у античной богини. Волосы светлые. Глаза не просто синие, а ярко-голубые. Длинные пушистые ресницы. И обалденная фигура. Она была отлично сложена, хотя и не шибко худая. Её единственным недостатком (если это можно считать недостатком) было очень возвышенное, чтобы не сказать приторное, выражение лица.

<<Мне не следовало бы обращать внимание на её внешность, – испуганно подумал Дью. – Только такую внешность трудно не заметить>>.

Сейчас, когда сияние на её одежде погасло, он увидел, что она одета совсем обычно, как любая другая девушка: маленькое чёрное платье до колен. Изумлённый Дью не мог отвести глаз от неё. Она тоже рассматривала его. Её голос прозвучал вообще внезапно.

– Привет, малыш! – сказала она и подмигнула.

Дью удивился и обиделся. При жизни он очень смущался, когда с ним заговаривали девушки, но, в конце концов, он ведь умер, и эта особа выбрала неверный тон…

– Это кто здесь малыш? – осмелился возмутиться Дью.

Незнакомка усмехнулась:

– Извини. Давай без обид.

Дью заставил себя вежливо кивнуть. Что это за персона? Он слышал, что на том свете умерших встречают друзья либо родственники. Только он никогда раньше не видел эту девушку. Как бы то ни было, она точно не ангел.

– Я пришла тебе помочь, – объяснила она, подслушав его думы.

– Помочь мне?

– Тебе надо сделать выбор.

И тут Дью заметил дверь. Она возникла у девушки как раз за спиной, приблизительно там, где раньше был туман. Дверь… только это была не настоящая дверь. Это больше походило на бледное очертание двери, нарисованное светом на фоне неба. К Дью возвратился страх. Каким-то образом, не понимая почему, но он точно знал, что дверь – это нечто важное. Важнее всего того, что ему встретилось тут до сих пор. За ней могло оказаться всё что угодно – даже нечто такое, что выше его понимания. Другая реальность, где все известные ему законы природы не действуют. Это не обязательно плохая реальность. Просто настолько великая и другая, что его это пугало. Хорошее тоже может быть устрашающим.

<<Вот они – настоящие врата в дугой мир. Войди в эту дверь – и уже не возвратишься>>.

И, несмотря на отчаянное желание поглядеть, что там, за дверью, Дью так испугался, что у него закружилась голова.

– Дело в том, что твоё время пока не пришло, – тихо произнесла светловолосая девушка.

<<Ах да. Они всегда так говорят>>, – вспомнил Дью.

Только эта мысль вовсе не утешала. Страх перед дверью не оставлял места для иронии.

В горле пересохло, он зажмурился.

– И ты тут. Случилась ошибка, и с этим нам приходится считаться. В таких случаях мы обычно оставляем право выбора за человеком.

– Хочешь сказать, что я могу выбрать, умереть мне либо нет?

– Ты свободен в собственном выборе.

– И это зависит лишь от меня?

– Да.

Она слегка наклонила голову:

– Может, тебе хочется поставить точку в этом месте твоей жизни?

Дью часто заморгал, потом отступил на пару шагов, уставился на неправдоподобно зелёную траву и задумался. Ещё сегодня утром он знал ответ на этот вопрос. Однако теперь… Теперь ему казалось, что его забраковали. Будто он был недостаточно хорош. И, помимо того, раз уж он зашёл настолько далеко… разве ему по-правде не хотелось назад? Нет, он не был там никем особенным. И учился он так себе, не то что Эд – круглый отличник. Дью не был ни смелым, ни талантливым… И что ещё там было, ради чего стоило бы вернуться? Папа? Он напивался ежедневно, когда Дью приходил домой, уже спал. Мать? Она постоянно ругалась. И теперь, когда у Эда появилась девушка, Дью остался совсем один.

Одиночество… и неисполнимые желания. Не будет у него никогда ни такой девушки, как Джиллиан Блэкберн с её обаятельной улыбкой, ни друзей, ни любви, ни понимания.

И никто никогда не заметит, что он красивый, умный и… взрослый.

<<Брось! Должно же быть там что-то хорошее>>.

– Сухую лапшу в упаковке, – перебил его думы голос ангела.

Дью обернулся к ней:

– А?

– Ты такую обожаешь. Особенно в морозный день, когда приходишь с улицы. А ещё… коты. Младенцы. Оладьи со сметаной, какие обычно готовит для тебя мать, поднимаясь рано утром. И фильмы ужасов.

Дыхание Дью перехватило. Он никому не рассказывал об этом.

– Как ты догадалась?

Улыбка. У неё реально потрясающая улыбка.

– Отсюда многое видно. – Она посерьезнела. – Разве тебе не хочется познать что-то ещё? В жизни, я подразумеваю. Разве там не осталось ничего, что ты мог бы сделать?

Там осталось всё, что он мог бы сделать, однако не сделал. Он вообще не сделал ничего стоящего.

<<Только у меня было не так уж много времени, – робко запротестовал слабый внутренний голос. И тут же был подавлен сурово и безапелляционно: – Ты полагаешь, это тебя извиняет? Никто не знает, сколько ему отпущено. У тебя было огромное множество минут и ты потратил их впустую>>.

– А тебе не кажется, что было бы лучше возвратиться и попытаться начать жить заново? – мягко и ободряюще сказала девушка. – Поглядим, может, у тебя лучше получится.

– Конечно.

Дью вдруг охватила та же жгучая досада, которая дала ему силы выбраться из ручья, и большое желание всё изменить. Он всё сможет сделать. Он сможет полностью измениться, направить собственную жизнь в новое русло. Кроме того, ему не следовало бы забывать о родителях. Неважно, что отношения между ними оставляют желать лучшего. Они станут ещё хуже, если он вдруг погибнет. Они бы корили друг друга. А Эд всю жизнь бы мучился из-за того, что он не подвёз Дью домой из колледжа… Дью подумал об этом с невольным удовольствием и сразу же постарался откинуть эти думы: у него возникло чувство, что девушка их подслушивает. Но у него и впрямь появился шанс получить новую жизнь. Внезапно для себя он ощутил, что жизнь – ценная штука и нет ничего хуже, чем отказаться от неё.

– Я хочу возвратиться.

Ангел кивнула и улыбнулась.

– Я так и думала, что, может, ты захочешь.

Её голос потеплел. В нём прозвучало что-то, похожее на… На что? Неземную любовь?

Полное понимание? Её голос ласкал ухо, из глаз исходил божественный свет.

Она протянула ему руку и нежно произнесла:

– Пора, Дью.

Её глаза сияли глубоким голубым цветом.

Дью на миг замешкался, однако затем решительно к ней шагнул и прикоснулся к её руке, то есть это даже не было прикосновением. Их пальцы встретились и…

В ушах Дью зазвенело, перед глазами сверкнула молния… Ангел исчезла, а его охватило множество необычных чувств: земля ушла из-под его ног, и он, будто отделившись от окружающего мира, начал стремительно падать. На него надвигалась большая тень. Она приближалась очень быстро и непонятно откуда, потому что там, где находился Дью, не было ни верха, ни низа, ни права, ни лева. На него падало что-то большое и крылатое… может, так мышь воспринимает тень совы. Дью инстинктивно втянул голову в плечи, хотя эта страшная тень и не могла настигнуть его, потому что и сам он нёсся обратно через туннель, оставив поляну со всем, что на ней было, далеко позади.

Большая тень вынырнула только на миг, чтобы без следа раствориться в темноте, и Дью тут же забыл про неё. Позднее он понял, какой это было ошибкой. Только теперь время казалось спрессованным. Он был в туннеле один и его несло, будто пушинку потоком воды в водостоке. Посмотрев под ноги, куда же его уносит, он увидел под собой некое подобие глубокого колодца. На дне колодца появилось пятно света, а в середине светового пятна на снегу лежала небольшая фигура мальчика.

<<Моё тело>>, – успел подумать Дью, не испытав при этом никаких эмоций.

Дно колодца стремительно приближалось. Небольшая фигура становилась всё больше да больше. Он ощутил, что его засасывает водоворот – тело словно втянуло его в себя…

Оу, как быстро! Шибко скоростной спуск, у него даже дух перехватило. Впрочем, тело пришлось точно впору, он скользнул в него будто рука в рукавицу, однако удар при приземлении отправил его в нокаут. Ай… больно… Дью открыл глаза, то есть попытался открыть. Это было очень трудно, так же трудно, как подтянуться на турнике. Со второй, нет, с третьей попытки ему удалось приоткрыть маленькую щелку. Вокруг белым-бело. Слепящая белизна.

<<Где я?.. Это снег? Почему я лежу в снегу?>>

Память обрывочно возвращалась к нему:

<<Ручей, ледяная вода. Я выкарабкался на сушу. Я падал… мне было так холодно. Затем…>>.

Он не мог больше ничего вспомнить, однако теперь понял, что у него болело, – болело всё.

<<Я не могу даже пошевелиться>>.

Его мышцы затвердели как сталь. Дью понимал, что ему нельзя здесь оставаться.

Если он останется, то… Память вспыхнула яркой молнией.

<<Я уже умер!>>

Странно, только тот факт, что ещё минуту назад он был мёртв, придал ему силы. Дью кое-как сумел сесть. Пока он садился, его движения сопровождались ледяным хрустом.

Одежда вовсе обледенела. Он встал на ноги.

Непонятно, как ему удалось это сделать: его тело окоченело и вообще перестало его слушаться. Оно так долго пролежало в снегу!

Согласно всем законам природы, ему давно уже полагалось превратиться в кусок льда.

Однако он стоял на ногах. Он даже умудрился сделать шаг вперёд. Вперёд… только куда?

Куда ему идти? Он так и не понял, где шоссе. И хуже всего, что скоро должно стемнеть. Когда это произойдёт, он уже будет не в состоянии различить на снегу свои следы. И будет ходить кругами по лесу, пока вновь не сдастся.

– Видишь вон тот дуб в снегу? Обойди его слева, – проговорил кто-то прямо в его правое ухо.

Дью двинулся в указанном направлении настолько быстро, насколько позволяли его одеревеневшие мышцы. Он узнал этот голос.

Но теперь он звучал ещё теплее и нежнее.

<<Ты пришла сюда вместе со мной?>>

<<Да. – И снова голос наполнился невероятной теплотой и совершенной любовью. – Ты ведь не думаешь, что я кину тебя тут одного плутать по лесу, пока ты снова не замёрзнешь? А теперь, малыш, вперёд к тому дереву>>.

Он шёл бесконечно долго, пробираясь через кусты и обходя деревья, спотыкаясь да шатаясь, всё дальше и дальше. Ему казалось, это никогда не кончится, однако голос нашёптывал на ухо, указывая путь и подбадривая его. Она заставляла его идти даже тогда, когда он думал, что не сможет больше и шага ступить.

И вот наконец она произнесла:

<<Теперь осталось перемахнуть через эту насыпь – и ты на дороге>>.

Будто в забытьи, Дью забрался на насыпь.

Вот оно, шоссе! В последних лучах заката Дью увидел извивающуюся среди холмов ленту дороги. Однако отсюда до его дома около мили пути, а ему уже не сдвинуться с места.

<<Тебе и не придётся. Посмотри на шоссе!>>

Дью увидел свет фар.

<<Теперь выйди на асфальт и голосуй!>>

Встав на середину шоссе, Дью замахал руками как заведённый. Фары приближались, ослепляя его. Затем автомобиль замедлил ход.

– Всё вышло, – облегчённо вздохнул Дью, еле понимая, что говорит вслух. – Они останавливаются.

<<Да, останавливаются. Ты умный. Теперь всё будет хорошо>>, – сказала ангел, будто прощаясь.

Авто затормозило. Дверь со стороны водителя открылась, Дью увидел чью-то чёрную фигуру. В ту же минуту он почувствовал лишь горечь разлуки: его кинули.

<<Погоди, не бросай меня. Я даже не знаю, кто ты…>>.

Голос, полный любви и понимания, возвратился:

<<Называй меня Ангел>>.

Потом она пропала, и Дью вновь испытал боль расставания.

– Ты что тут делаешь посреди?.. Эй, да ты в порядке?!

Звонкий голос разрушил холодное безмолвие его одиночества. Он стоял неподвижно в слепящем свете фар и никак не мог рассмотреть приближающуюся фигуру.

– О господи! Что с тобой?! Ты только посмотри на себя! Ты Дью, да? Ты живёшь на моей улице?

Это была Джиллиан Блэкберн. Осознание того, что это – Джиллиан, поразило его настолько, что все странные галлюцинации сразу исчезли. Это действительно была Джиллиан, и она стояла так близко к нему, что у него захватывало дух. Он впервые смог как следует рассмотреть её: светлые волосы, тонкое лицо, ещё сохранившее остатки летнего загара, высокие скулы, придававшие лицу волевое выражение, – ну, умереть, да и только, – а глаза такие бездонные, что можно утонуть. Уверенная манера себя держать, и эта дружеская и обаятельная улыбка… Только теперь она совсем не улыбалась. Джиллиан была в шоке, она испугалась за него. Дью не мог выдавить из себя ни слова. Он лишь смотрел на неё обледеневшими глазами.

– Что с тобой произошло? Хотя сейчас это неважно… Тебе нужно отогреться.

В колледже все считали её крутой девушкой, резкой и независимой. И сейчас эта крутая девушка не задумываясь взяла его под руку.

Дью смутился и смешался, однако в глубине души он испытал новое для себя чувство – чувство защищённости. Джиллиан была такой сильной и тёплой, и он инстинктивно угадывал, что может довериться ей. Он перестал бороться с собой и навалился на неё.

– Надень это и вытри голову. Вот тут… Вот этим высуши волосы.

Джиллиан всё делала быстро и без суеты.

Ловко и спокойно. Дью оказался в её авто, укутанный в её кожаную куртку и с полотенцем на голове. Джиллиан повернула ключ зажигания и включила печку на полную мощность. Как замечательно расслабиться, не боясь, что это тебя убьёт. Какое блаженство, когда тебя не пронизывает холод, даже если горячий воздух из вентилятора почему-то не очень согревает. Серый салон <<тойоты>> казался ему раем. А Джиллиан – нет, она не похожа на ангела. Она больше похожа на благородную воительницу, которая отправилась в странствие и по дороге спасает людей. Дью был как в тумане.

– Я просто решил окунуться, – сказал он наконец, стуча зубами.

– А?

– Ты спросила, что произошло. Ну вот, мне стало немного жарко, и я прыгнул в ручей.

Она рассмеялась:

– Ты смелый.

Затем она пристально посмотрела на него и серьёзно спросила:

– Так, а что реально произошло?

<<Она думает, что я смелый!>>

Эта мысль обдала его жаром куда сильнее вентилятора.

– Я поскользнулся, – сказал он, – пошёл в лес и, когда дошёл до ручья…

Он вдруг вспомнил, зачем пошёл в лес. Он совсем забыл об этом, когда падение в ручей поставило его жизнь под угрозу, однако сейчас он словно вновь услышал слабый и жалобный плач ребёнка.

– О боже! – Дью едва не вскочил с сиденья. – Останови тачку!

ГЛАВА 4

Джиллиан не остановилась, она даже не сбросила скорость.

– Мы почти дома.

Дью попытался схватиться за руль и… вдруг уставился на свои пальцы. Они выглядели как деревянные.

– Остановись, прошу тебя, – сказал он громче. – Там, в лесу, потерялся ребёнок. Я пошёл в лес, потому что услышал чей-то плач, доносящийся со стороны ручья. Мы должны туда возвратиться. Остановись!

– Эй, ты что творишь, угомонись! Знаешь, что ты слышал? Могу поспорить: ухание совы. Их тут полно, и они издают очень жалобный плач, похожий на стон.

Дью так не думал.

– Это произошло, когда я возвращался из колледжа домой. И для сов было ещё очень светло.

– Хорошо, допустим. Тогда это ворковали голуби либо мяукал кот. Коты иногда мяукают прям как дети.

И лишь он попытался вновь открыть рот, она резко его перебила:

– Послушай, когда мы приедем к тебе домой, мы сможем вызвать полицию и они проверят всё. Только я не позволю ребёнку… то есть парню, замёрзнуть лишь потому, что в нём чересчур много мужества.

На миг Дью очень захотелось позволить ей и дальше думать, что он обладает этим самым мужеством.

Однако он сказал:

– Нет же, я совсем не поэтому. Мужество здесь ни при чём. Я просто через такое прошёл, чтобы найти этого ребёнка. Я почти умер. Думаю, я реально умер. То есть я не совсем умер, только очень замёрз и… всякое происходило… Я понял, какое огромное сокровище – жизнь.

Он совсем смутился и замолк.

<<Что я несу? Она решит, что я чокнулся. Может, мне это всё лишь приснилось>>.

Сейчас, сидя в тёплой и быстро мчащейся <<тойоте>> трудно было представить, что всё это случилось с ним действительно.

Джиллиан кинула на него удивлённый и понимающий взгляд.

– Ты почти умер? – Она смотрела на шоссе, поворачивая на улицу, где они оба жили. – Со мной тоже такое однажды случилось. В детстве, когда мне делали операцию…

Она осеклась; <<тойоту>> занесло на льду.

Она мигом выровняла ход автомобиля и решительно повернула к дому Дью.

<<И с тобой такое было?>>

Джиллиан припарковала и выскочила из авто быстрее, чем Дью успел задать вопрос вслух.

Открыв дверь с его стороны, она протянула ему руку.

– Выбрось это всё из головы, – сказала она, погладив его мокрые волосы.

Она сделала это так, что Дью подумал, что ей нравятся его волосы. Он смотрел на Джиллиан исподлобья. Её светло-серые глаза обычно казались ледяными, однако сейчас, когда их взгляды встретились, они потеплели.

Может, Джиллиан заметила в нём нечто такое, что поразило её и задело за живое.

Дью тоже почувствовал волнение.

<<Не такая уж она и самовлюблённая, как мне казалось раньше>>, – подумал он.

Между ними будто проскочила искра.

<<Она похожа на меня, она…>>.

Внезапный приступ дрожи не дал ему додумать эту мысль. Прищурив глаза, Джиллиан покачала головой.

– Тебе надо побыстрее в дом.

Она вновь подхватила Дью под руку. Они оба немного покачивались, поднимаясь по ступеням.

– Тебе не следует ходить зимой пешком в колледж. С этого дня я буду тебя подвозить.

От радости Дью лишился дара речи. Конечно, ему, возможно, стоило бы сказать, что он не ходит в колледж пешком ежедневно, однако с другой стороны, он никого и не обманывает.

При мысли, что Джиллиан будет его подвозить, сердце выпрыгивало из груди. Как это здорово и приятно, когда тебя так вот поддерживают!

Но перед тем как она открыла дверь, Дью вдруг вспомнил:

<<Папа!>>

Его охватила паника.

<<О господи, нельзя, чтобы Джиллиан увидела папу! Однако может, всё обойдётся. Если из кухни пахнет обедом, то всё нормально. Если нет – сегодня один из плохих папиных дней>>.

Только из кухни не доносилось обеденных ароматов. Джиллиан вошла в полутёмный холл. Никаких признаков жизни, свет погашен. Дом холоден и пуст. Дью понял, что нужно выставить Джиллиан как можно быстрее. Только как?

Всё ещё поддерживая его, она спросила:

– Твоих родителей нет дома?

– Нет. Мать обычно приходит домой около восьми.

Дью ограничился полуправдой и мысленно молился, чтобы папа не вышел из спальни, пока Джиллиан не уйдёт.

– Теперь со мной всё будет нормально, – сказал он торопливо, даже не заботясь о том, что его слова прозвучат бестактно и неблагодарно, – всё, что угодно, лишь бы она ушла. И добавил: – Я и сам могу о себе позаботиться. Иди, я в полном порядке.

– Какого хрена! – вырвалось у Джиллиан.

И это было самое смачное <<какого хрена>> из всех, что когда-то доводилось слышать Дью.

<<Она вздумала со мной ругаться? Очень остроумно>>.

– Тебя нужно срочно разморозить. Где у вас ванная?

Дью машинально поднял окоченевшую руку в сторону ванной и тут же уронил её.

– Нет, погоди минуту…

Однако она уже была около ванной комнаты.

Она опустила его на пол, зашла в ванную и открыла кран горячей воды. Дью тревожно поглядывал наверх.

<<Пап, не вставай, прошу. Спи, бога ради, спи>>.

– Тебе нужна горячая ванна как минимум минут на двадцать. Затем будет видно, нужно ли тебе ехать в больницу.

Дью вспомнил:

– А полиция?..

– Да, я позвоню, лишь ты окажешься в ванне. – Она дёрнула его за промокшую насквозь толстовку. – Ты можешь раздеться сам? У тебя пальцы гнутся?

– Ай!.. – Пальцы его не слушались, будто они были деревянные.

<<Вообще задубели, – думал он, рассматривая свои руки. – Она что, действительно намеривается меня раздевать?>> – В любом случае папу он звать не станет.

– Ай!..

– Так. Повернись спиной ко мне, – приказала Джиллиан. Она вновь потянула за край толстовки. – Давай же, я зажмурюсь.

– Нет, – запротестовал Дью, отчаянно прижимая руки к себе.

Так они и стояли в нерешительности да смущении, пока их не спасло неожиданное вмешательство.

– Что тут происходит? – раздался чей-то голос из холла.

Обернувшись, Дью выглянул из-за Джиллиан. Это был Тан Джан, парень Джиллиан. Тан был в пуловере, на его светлых волосах сидела шляпа. У него были чёрные глаза, чётко очерчённый рот и белоснежные зубы. Дью всегда считал, что со временем Тан обязательно займёт должность управляющего в какой-либо крупной компании.

<<Будущий управляющий>> обращался исключительно к Джиллиан:

– Я увидел во дворе твоё авто. Гляжу, входная дверь открыта…

Он взглянул на неё подозрительно, будто усомнившись, в своём ли она уме.

Джиллиан подошла к нему и, стоя между ним и Дью, пустилась сбивчиво объяснять:

– Ничего тут не происходит. Я подобрала его на дороге по дороге из колледжа. Он был… да ты глянь на него. Он упал в ручей и замёрз.

– Вижу, – спокойно сказал Тан.

Он кинул на Дью оценивающий взгляд.

– Он выглядит не так уж хреново. Иди на кухню, Джиллиан, и приготовь горячий чай или, если нет чая, что-нибудь другое горячее. А я позабочусь о нём.

– И не забудь про полицию! – едва успел крикнуть Дью вслед Джиллиан.

Ему не хотелось глядеть в лицо Тану. Тан был на год старше Дью и учился вместе с Джиллиан в колледже. Дью боялся его, восхищался им и ненавидел в одно и то же время.

– Марш в ванную!

Тан помог Дью раздеться, сдирая с него промёрзшую мокрую одежду и кидая её в раковину. Он действовал быстро и ловко, всё спорилось у него в руках. Дью был очень слаб, чтобы протестовать против того, что его раздевают в манере тюремного надзирателя.

Он съёжился, дрожа и ощущая себя маленьким, и лишь Тан расправился с его одеждой, быстро нырнул в ванну. Вода его обожгла. У Дью глаза вылезали из орбит от боли. Он стиснул зубы, чтобы не закричать, и, дыша носом, заставил себя погрузиться в воду до самых плеч.

– Вот молодец, – сказал Тан из-за голубой занавески. – А я сейчас поднимусь в твою спальню и принесу сухую одежду.

– Нет! – вскрикнул Дью, наполовину выпрыгнув из воды.

<<Только не наверх, только не туда, где папа>>.

Только дверь ванной уже громко захлопнулась. Тан был не тем человеком, которому можно сказать <<нет>>. Дью сидел, парализованный паникой, пока поток жгучей боли не вышиб все мысли из его головы.

Сначала заболели пальцы, затем ступни. Боль поднималась вверх, опаляя всё его замёрзшее тело, и оно понемногу возвращалось к жизни. Всё, на что он был способен, – это замереть и глубоко дышать носом, стараясь как-нибудь перетерпеть боль.

Он возвращался к жизни. Его белая сморщенная кожа сначала посинела, потом покрылась пятнами и наконец покраснела.

Жжение сменилось покалыванием. Дью смог пошевелиться и даже начать думать. Он прислушался. Внизу, в коридоре, раздавались голоса. Дверь ванной их почти не заглушала.

Вот надменный голос Тана:

– Ага-ага, держу. Сейчас я отнесу ему. Он может пить, сидя в воде.

Голос Джиллиан:

– Прекрати, дай ему немного отдохнуть. Он ещё ребёнок.

– Правда? Как ты думаешь, сколько ему лет?

– Лет? Беспонятия. Четырнадцать?

Тан фыркнул.

– А сколько? Пятнадцать? Тринадцать?

– Джиллиан, он ходит в наш колледж. Он всего младше на курс.

– Действительно? – Голос Джиллиан звучал удивлённо и смущённо. – А я думала, он в последнем классе начальной школы.

<<Последний класс начальной школы!>>

Дью сидел, уставившись перед собой невидящим взором.

– Он же в нашем классе по биологии. – В голосе Тана прорвалось раздражение. – Сидит за последней партой и никогда не открывает рта. Впрочем, ясно, почему ты решила, что он младше. В его комнате всяких игрушек до фига. И на стенах фотообои с машинками. Ты лишь глянь на его пижаму! Даже на ней поезда, самолёты, вертолёты.

Эти слова обожгли Дью сильнее, чем кипяток.

Тан видел его спальню, в которой ничего не изменилось с тех пор, как Дью исполнилось двенадцать лет, ведь не было денег на новые шторы и фотообои и не было места в гараже, чтобы отправить туда его любимые игрушки.

Тан насмехался над его пижамой. И перед кем – перед Джиллиан! А Джиллиан… Так она думала, что он маленький! Потому и предложила возить его в колледж. Она думала, что он из младших классов, и была с ним нежна лишь потому, что ей было его жалко! Глаза Дью заслезились. Он разразился всхлипами, кипя от ярости, боли и унижения… Вдруг раздался сильный треск, будто передёрнули затвор винтовки. Затем его сменил высокий протяжный хрустальный звон. Что-то разбилось. Дью вздрогнул, как от удара, застыл на миг, осторожно отодвинул влажную занавеску и высунул голову наружу.

В тот же миг резко распахнулась дверь.

– Это что было? – спросил Тан.

Дью пожал плечами. Он хотел сказать: <<Я надеялся узнать это у тебя>>, – но очень боялся Тана. Тан оглядел ванную комнату, остановил взгляд на запотевшем зеркале и нахмурился.

Он потянулся к нему, провёл рукой… и вскрикнул:

– О, блять!

Тан посмотрел на руку. Дью заметил на его руке кровь. Схватив мочалку, Тан махнул ею по зеркалу. И снова, и снова. Затем отступил на шаг и уставился на него. Дью тоже смотрел на зеркало ванной. Зеркало разбилось.

Вернее, не разбилось, а потрескалось. Оно не выглядело так, словно кто-то по нему ударил: не было следа от удара с разбегающимися в разные стороны трещинами. Всё зеркало было сплошь покрыто сеткой тонких линий, бегущих по нему из края в край, будто на нём оставил свой узор морозный иней.

– Джиллиан! Быстрее иди сюда! – крикнул Тан, не обращая внимания на Дью.

Спустя минуту Дью увидел в зеркале искажённое отражение лица Джиллиан, заглянувшей в ванную из-за двери.

– Ты лишь глянь! Как такое могло произойти? – спросил Тан.

Джиллиан сделала недоумённое лицо и пожала плечами.

– Перепад температур? Жар? Холод? Беспонятия… – Она кинула нерешительный, но достаточно долгий взгляд на Дью, чтобы рассмотреть его лицо за голубой занавеской.

– Тебе лучше? – спросила она, обращаясь к белой вешалке для полотенец на противоположной стене.

Дью не смог ничего вымолвить: в глотке – ком, из глаз ручейком текут слёзы. Однако когда Тан посмотрел на него, Дью кивнул.

– Ладно, забей на зеркало. Давай одевайся.

Тан отвернулся от зеркала. Джиллиан наконец убралась из ванной.

– Проверь всё тело, особенно пальцы на руках и ногах, чтобы они без боли сгибались и разгибались, – сказала она Дью из-за двери.

– Всё нормально. Со мной всё хорошо.

Он пошевелил пальцами, которые плохо слушались, однако не болели. Теперь ему хотелось побыстрее отделаться от Тана.

– Я и сам смогу одеться.

<<Лишь бы не разреветься при нём!>>

Он опять спрятался за занавеской и поплескал водой.

– Ребята, спасибо вам, но теперь я и сам справлюсь.

Тан усмехнулся. Несомненно, он подумал, что Дью неблагодарный мальчишка.

– Хорошо. Вот твоя одежда и горячий чай. Если хочешь, я могу кому-нибудь позвонить, чтобы к тебе приехали.

– Нет. Родители… Мать скоро придёт с работы. Я уже в норме.

Он зажмурился и начал мысленно считать, задерживая дыхание, чтобы не разреветься. И – слава господу! – Тан удалился. Они попрощались с Дью и ушли. Наступила тишина. Дью неловко выпрямился. Он чуть не упал, вылезая из ванной. Он надел пижаму и осторожно, медленно, как старик, вышел из ванной. Он даже не взглянул на разбитое зеркало. Не успел он добраться до своей спальни, как наверху распахнулась дверь папиной комнаты. Папа вышел в небрежно накинутом мужском халате и казеиновых шлёпанцах. Его тёмные волосы – немного темнее, нежели у Дью, – были лохматы.

– Что тут такое? Что за шум? Где мать?

Папа едва ворочал языком. У него получалось примерно: <<Чё ту ткое?>> и <<Де мать?>>.

– Па, ещё нет восьми. Я промок по дороге и иду спать. – Минимум слов для необходимого обмена информацией.

Папа наморщился.

– Сладкий мой…

– Спокойной ночи, па.

Дью юркнул в свою комнату прежде, чем папа успел задать следующий вопрос. Упав на кровать, он свернулся эмбрионом и обнял руками мягкие игрушки. Они добрые. Теперь наконец-то он мог пореветь. Вся боль, все обиды слились в единый слёзный поток, и он громко всхлипывал, утыкаясь лбом в своего любимого мишку. Лучше бы он не возвращался. Ему хотелось назад, на поляну с пронзительно зелёной травой, даже если та была всего-то видением. Ему хотелось, чтобы все жалели о том, что он умер. Все его мысли о ценности жизни – такая чепуха. Жизнь – сплошной обман. Он не мог изменить себя и начать жить сначала. Не было нового старта.

Не было надежды.

<<Ну и пусть. Я хочу умереть. И зачем я вернулся? Ради вот этого? Должно же быть какое-то место, где мне будет хорошо, где я кому-то нужен. Я не гожусь для этого мира и для этой жизни>>.

Он всё плакал и плакал, пока незаметно не провалился в глубокий сон. Когда, пару часов спустя, он проснулся, его спальню заливал странный свет.

ГЛАВА 5

Только дело было не только в странном освещении: у него возникло жуткое ощущение чьего-то присутствия в спальне. Такое бывало и раньше: он просыпался от чувства, что в спальне кто-то был, только исчез в тот момент, когда он открыл глаза. Во сне он будто приближался к открытию великого секрета, однако стоило ему проснуться – и это ощущение пропадало. Однако сегодня всё было по-другому. Удивлённо оглядев спальню, он понял, что свет действительно был противоестественным.

<<Я забыл задёрнуть шторы, и это всего навсего свет луны>>.

Вся комната была залита ровным синим светом. А в углу, где стоял французский шкаф с посеребрянными ручками, свет словно сгущался, фокусировался и отражался в зеркале. Только никакого зеркала там не было. Дью медленно сел. Тело его не слушалось, а веки припухли. Он затаил дыхание, разглядывая сгусток света. Он выглядел, как… подушка. Подушка светящегося тумана, который, вместо того чтобы развеяться, лишь он проснулся, становился всё ярче. Дью замер. Свет был настолько красивым и почти знакомым. Он напомнил ему о туннеле, о поляне и… Ай! Он вспомнил. Однако это совсем другое дело, когда ты видишь всё в реальности. Там, на том свете, странные вещи казались нормальными, и он воспринимал их словно во сне, вообще не руководствуясь обыденной логикой. Дью не мог отвести завороженного взгляда от света и ощущал, как мурашки бегут по коже и на глазах появляются слёзы. Он еле дышал и не знал, что делать. Как простым смертным положено здороваться с ангелами?

Свет становился всё ярче, точно так же, как и на поляне. И в глубине его он уже различал очертания существа, которое и шло, и летело к нему одновременно. И вот наконец в этом облаке света поплыли пронзительно яркие розовые и серебряные круги, настолько яркие, что пришлось зажмуриться. Когда он открыл глаза, она уже была возле него.

Благоговейный страх охватил Дью. Ангел была так прекрасна, что это пугало. Её бледное лицо ещё хранило отблески неземного сияния. Волосы как серебряные нити. Узкие плечи, высокая и гибкая фигура, такая совершенная и такая… неземная.

Теперь она выглядела ещё более неземной и непостижимой, нежели на поляне. На фоне тусклого обыденного интерьера спальни она горела, как факел. Дью соскользнул с кровати и плюхнулся коленями на пол.

– Не делай так! – Её голос будто полоснул по воздуху золотым огнём. И тут же изменился. Стал обычным, похожим на человеческий голос. – Неужели тебе так легче?

Дью уставился на старую английскую булавку, слабо поблёскивающую на полу в призрачном мерцающем свете. Когда он наконец рискнул поднять глаза, ангел выглядела уже не настолько сверхъестественно. Сияние потускнело. Перед ним стояла просто невероятно красивая девушка.

– Я не хотела тебя пугать, – сказала она и улыбнулась.

– Ясно, – прошептал Дью.

Больше он не мог ничего произнести.

– Ты испугался?

– Ага.

Ангел в недоумении развела руками.

– По-твоему, мне следовало наговорить всякой бредятины, типа: не пугайся, мальчик, я не причиню тебе зла? Или ещё что-то такое… А не кажется ли тебе, что это пустая трата времени?

Она пристально смотрела на Дью.

– Да брось, малыш, ты ведь сегодня был мёртвым. То есть вчера. Моё появление – не такое уж ужасное событие сравнительно с этим. Ты ко мне привыкнешь.

– Да. – Дью зажмурился. – Да, – повторил он с большей уверенностью и кивнул.

– Глубоко вдохни и поднимись с колен.

– Хорошо.

– Ну, скажи же что-то ещё.

Встав с колен, Дью сел на край кровати. Ангел оказалась права: он и вправду привыкал к её присутствию. Действительно, это не сон – вот она, ангел, совсем рядом. Он и правда был мёртвым, а на том свете есть ангелы, и это одна из них. На вид она почти как человек из плоти и крови, лишь немного светится. И она явилась затем, чтобы…

– Для чего ты пришла? – спросил он.

В ответ она… Если бы она не была ангелом, Дью сказал бы, что в ответ она хмыкнула.

– А ты полагаешь, я хотя бы на минуту оставляла тебя без присмотра? – спросила она, упрекая. – Сам подумай! Разве тебе удалось бы так быстро выздороветь? Тебя даже не положили в больницу. А у тебя было тяжёлое переохлаждение. На самой последней стадии. И воспаление лёгких, и мерцательная аритмия, и обморожение конечностей… – Для пущей убедительности она помахала в воздухе своими. И тут Дью обнаружил, что она парит в паре футах над полом. – В общем, ты был в плохом состоянии, малыш, однако выкарабкался.

Дью посмотрел на свои руки. Пальцы немного опухли, однако на них не было ни единого кровавого волдыря.

– Ты меня спасла.

Она застенчиво улыбнулась.

– Такова моя работа.

– Помогать людям?

– Помогать тебе.

Дью стал догадываться:

<<Ага, она никогда не оставляла меня, помогать мне – её работа. Всё это звучит так, что она, возможно… О господи! Нет, это было бы чересчур банально. Не говоря уже о том, что очень самонадеянно!>>

Ангел совсем засмущалась.

– Ну, вообще-то я тоже понятия не имею, как это назвать. Только что имеется, то имеется. Ты ведь знаешь, большинство людей верят, что у каждого имеется свой собственный ангел, даже когда его и нет. По статистике, большинство людей верят в то, что некий дух следит за ними. Новозеландцы называют нас <<духи-учителя>>, гавайцы – <<аумакуа>>…

– Ты – ангел-хранительница! – прошептал Дью.

– Да, я твоя ангел-хранительница. Я тут, и я помогу тебе в исполнении твоих самых заветных желаний.

– Я…

Горло Дью пересохло. Это было чересчур здорово, чтобы в это можно было поверить.

<<Я не достоин… Я ничем не заслужил такое нежданное счастье. Если бы я был хоть чуток лучше!>>

Но она тут. А он такой, как есть – не лучше да не хуже. И его заветное желание далеко не ангельское. В таком случае…

Переведя дух, Дью решительно заявил:

– Знаешь, мне нужна помощь, только не совсем в том, чем, скорее всего, занимаются ангелы.

– Ерунда.

Она усмехнулась, откинулась назад, приняв позу, при которой любой нормальный человек просто бы упал, и сделала широкие пассы руками над его головой.

– Ты отправишься на бал, Принц.

<<Она что, машет волшебной палочкой над моей головой? – Дью покосился на ангела. – Как сказочная мать-крёстная?>>

– Да, почти. Давай обойдёмся без сарказма, малыш.

Она обхватила колени руками и, приняв более устойчивую позу, пристально посмотрела в его глаза.

– А если я скажу, что твоё заветное желание состоит всего-то в том, чтобы Джиллиан Блэкберн влюбилась в тебя по уши и чтобы все в колледже думали, что ты самый крутой?

Дью густо покраснел. Его сердце билось медленными тяжёлыми ударами от смущения и… восторга. Когда она произнесла это вслух, всё показалось вообще незначительным, только очень желанным.

– Ты мне можешь в этом помочь? – едва слышно проговорил он.

– Возможно, да, а возможно, нет.

– Но ты ведь ангел!

Она в знаке молитвы сложила руки.

– И что? Всякое может произойти, навозный жук. Навозный жук? Или мне лучше звать тебя Кузнечик? Ты такой…щупленький. Хотя, конечно, есть много других подходящих насекомых, к напримеру стрекоза… Очень красивое насекомое, хотя нет, ты же мальчик. Стрекозёл будет звучать неуместно.

<<Моя ангел-хранительница похожа на богиню, – подумал Дью. – И это отлично!>>

Он невольно рассмеялся.

– Только есть одно условие, – сказала ангел, опустила руки и посмотрела на него серьёзно.

В глубине её глаз горел тёмно-голубой огонь.

Дыхание Дью перехватило и он испуганно спросил:

– Какое?

– Ты должен мне доверять.

– И всё?

– Иногда это будет нелегко.

– Поглядим.

Переведя дух, Дью вновь засмеялся и уселся покомфортнее. Он наконец отвёл взгляд от её глаз и начал рассматривать парившую в воздухе изящную фигуру.

– После всего, что было… Ты спасла мне жизнь, исцелила меня. Как я могу тебе не доверять?!

Она кивнула и подмигнула ему:

– А ты докажи.

– Как?

Его страхи понемногу проходили, и казалось уже вполне обыденным болтать с потусторонней гостьей.

– Докажи, что ты доверяешь мне. Принеси машинку для стрижки.

– Машинку для стрижки?

Дью уставился на ангела. А она – на него.

– Я даже понятия не имею, где она.

– В гостиной в правом ящике комода, возле настольной лампы. Такая маленькая машинка.

Она хищно улыбнулась. Однако Дью не испугался. Не то чтобы он решил больше не пугаться, – он просто не испугался.

– Ладно.

И он пошёл вниз за машинкой. Ангел последовала за ним, паря над его головой. На нижней ступеньке лестницы спали, свернувшись в древнекитайский символ инь-ян, два сиамских кота. Дью случайно слегка задел одного из них, кот лениво приоткрыл глаза. И тут оба они вскочили и опрометью ринулись прочь. Они неслись по коридору, наскакивая друг на друга и скользя на паркетному полу. Дью удивлённо открыл рот.

– Вот проклятый гад! – смачно выругалась ангел.

– Что ты сказала? – Дью собрался было обидеться, приняв это на свой счёт.

– Да гады эти! Я хотела сказать, они способны нас видеть.

– Только они испугались! У них вся шерсть вздыбилась, я никогда их такими не видел.

– Эти глупые животные не понимают, кто я. Такое иногда происходит. Хорошо, пошли за машинкой.

Дью посмотрел вслед котам и послушно направился в гостиную.

– И что теперь? – спросил он, возвратившись с машинкой в комнату.

– Теперь иди в ванную.

Дью вошёл в свою небольшую ванную комнату, включил свет и облизнул губы, пересохшие от волнения.

– И что же дальше? – спросил он, стараясь говорить как можно более непринуждённо. – Я должен подстричься?

– Угадал.

В зеркале над раковиной он увидел своё вытянувшееся от удивления лицо: отражения ангела в зеркале не было.

Дью обернулся:

– Подстричься? Налысо?

– Налысо. Ты чересчур прячешься за волосами. Покажи всем, что тебе нечего прятать.

– Но… – Дью негодующе покачал головой и опять посмотрел в зеркало.

Он увидел своё отражение: бледное, щетинистое, овальное лицо, глаза как сапфиры, выглядывающие из-за светлых ресниц. Возможно, она и права. Только выйти в мир <<обнажённым>>, выставив напоказ всё лицо, лишить себя возможности прятаться…

– Ты ведь сказал, что доверяешь мне, – тихо сказала ангел.

Дью уголком глаза посмотрел на неё. Ангел была неумолима. В её глазах появилось что-то пугающее и ледяное. Она будто отдалялась от него.

– Докажи на деле, что доверяешь мне, – продолжила она. – Дай себе обет: если ты сможешь это сделать, значит, ты достаточно смел, чтобы совершить для достижения собственного заветного желания и всё остальное. – Помедлив, она добавила: – Однако если у тебя нехватает смелости, если ты хочешь, чтобы я ушла…

– Нет, – поспешно прервал её Дью.

Многое из того, что говорила ангел, действительно имело смысл, а если что-то он не понимал, то… ну что же, придётся принять на веру.

<<Я смогу это сделать>>.

Доказывая ангелу свою решимость, он включил электрическую машинку и провёл бороздку возле уха. Светлые волосы полетели на пол.

– Супер! – рассмеялась ангел. – Продолжай в том же порядке.

Она вновь стала прежней – весёлой, доброй и заботливой. Дью слабо улыбнулся, вздохнул и посвятил себя страшному и захватывающему делу: он избавлялся от собственных волос. В результате получилась почти налысо стриженный блондин. Стрижка была короче, чем у Эда, почти настолько же короткая, как у Джона Оберлина, мальчика из их колледжа, который работает модельером. Стрижка была реально короткой.

– Погляди в зеркало, – сказала ангел, хотя Дью и без того в него смотрел. – Кого ты видишь?

– Парня с плохой стрижкой.

– Нет. Ты видишь смелого и решительного человека. Настоящую личность, яркую и привлекательную.

– Да ладно тебе.

Однако стрижка действительно сильно изменила его внешность. Скулы выделялись сильнее, он выглядел старше и независимее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.