Виталий Дюпон
Игра джокера

Глава 1. Клетка

Центральная арена огромного казино в Краснобан-сити «Артемида» была забита народом, который пришёл увидеть главное зрелище сегодняшнего вечера – бои без правил по версии MMA. Дмитрий Давыдов привёз своих бойцов для участия в поединках по уже давно сложившейся традиции, которую в своё время поддержали хозяева этого развлекательного комплекса. И теперь такие бои здесь проводились раз в три месяца. Но этот летний день две тысячи пятнадцатого года был особенным, потому что на бой был вызван один из лучших бойцов Давыдова, Артём Троицкий, который имел пояс чемпиона по одной из версий смешанных единоборств и у которого этот пояс намеревался отобрать не менее способный и сильный боец из горной купели.

Артём был очень эксцентричный боец, сопровождаемый загадками и тайнами. Он открыто поддерживал «русскую идею» и в то же время изучал Веды, продвигал этот образ жизни в молодёжных кругах. В зал к Давыдову Артём попал уже тогда, когда им было выиграно несколько боёв на восьмиугольнике. Где он занимался до этого и кто был его тренером в самом начале – никто не знал, а сам Артём никому об этом не рассказывал.

Придя к новому тренеру, он сразу стал показывать хорошие результаты и уже через пару лет после того как Артёмом занялся Давыдов, он начал выигрывать серьёзные поединки, и постепенно это вознесло его на спортивную вершину.

Давыдов был опытным тренером, мастером единоборств; всю жизнь он посвятил спорту и обучению своему искусству молодёжи. В мире единоборств его имя имело значение, с ним считались. Он организовывал крупные турниры и ездил со своими воспитанниками по всему свету. И из всех поездок обратно домой он вёз чемпионов.

Артём стоял, наблюдая за публикой в зале. Он был спокоен, но слегка сжат, как пружина, готовая резко распрямиться со всей силой. Его переполняло ликование, доходившее до внутреннего экстаза. Одна мысль была с ним все эти годы и помогала преодолевать тяжёлый путь, который привёл его к сегодняшнему бою. Это была мысль победителя, осознанное стремление к пьедесталу олимпа. Она помогала ему чувствовать себя первым в сегодняшней схватке за титул чемпиона.

В голове проносились эпизоды прошлых поединков, так всегда было перед выходом на бой. Удары, броски, партер, опять удары… Он смотрел прямо перед собой, вспоминая всё это, и огромная сила, наливая его плечи, толкала вперёд. Ему хотелось броситься навстречу своему противнику и, напав на него в прыжке, сбить с ног. Примерно так, как это делали рыцари в средневековье, только верхом на конях и держа длинные копья. Он чувствовал в себе такую уверенность и силу, что мог бы сейчас напасть и на рыцаря на коне, но, увы, таких поединков уже давно не устраивают.

«Мой соперник опытный и сильный, поэтому сегодня я всё сделаю быстрее и лучше, чем всегда. Пусть ни у кого не останется сомнений, что чемпион здесь только я. Уже объявляют, слава богу! Сколько можно ждать! Я пошёл…» – И он шагнул вслед за девушкой, которая шла перед ним, держа над головой на вытянутых руках баннер с его именем и названием города, откуда он приехал, – Задонск.

– А теперь, дорогие гости нашего клуба, на восьмиугольник выходит последняя пара сегодняшнего вечера – долгожданный супербой, в котором участвуют невероятные бойцы и легендарные победители. Их имена – Артём Троицкий и Нурали Акрипов, – звучит объявление, и восторженная публика, встав с мест, кричит, приветствуя своих любимцев.

Сегодня зал полон народа, как никогда. На секунду всё замирает. Раздаются первые звуки песни, под которую, обходя восьмиугольник по кругу, заходит в клетку Артём. Это Кинчев – «Солнце славян». Девушка с красивыми бёдрами, чинно вышагивая, сделала круг внутри клетки и остановилась.

Подождав немного, пока его соперник под звуки лезгинки обошёл восьмиугольник и появился в клетке, Артём попросил своего секунданта снять знак «чёрного солнца», висевший у него на груди. Лезгинка его очень подзадорила, и ему хотелось поскорее сбить спесивое выражение с лица своего противника.

Рефери подошёл к бойцам, объяснил основные принципы боя и, убедившись, что они готовы к схватке, дал знак судьям начинать бой.

Прозвучал гонг. Оба противника, слегка пригнувшись, пошли навстречу друг другу.

Нурали был очень опытным бойцом. Клан Акриповых хорошо знали в мире боёв без правил. Подготовкой бойца с пяти лет занимался отец, глава семейного клана. C детства Нурали стал осваивать дзюдо и одновременно элементы акробатики. В юношеском возрасте старший брат, мастер спорта по боксу, «поставил» ему руки. Вот уже семь лет он занимался смешанными боями и, достигнув в этом лучших показателей, приехал на бой за звание чемпиона.

Семья, точнее, клан Акриповых пользовался большим авторитетом у себя на родине. У них был мощный бизнес, члены клана были задействованы во многих социальных сферах и имели там серьёзное влияние.

Артёма же вырастила улица, он был сиротой и с детства привык добиваться всего сам, не рассчитывая на чью-либо помощь. В раннем детстве он пришёл в зал к своему первому тренеру, и тот постарался воспитать в нём все качества, которыми должен обладать боец.

Бой начался обычно для бойцов такого уровня. Не было пары прямых, пары лоукиков для прощупывания. Нурали, немного выждав, сразу прошёл Артёму в ноги, и оба упали возле сетки. Артём постарался вывернуться и перейти на болевой приём, но был застигнут врасплох своим хитрым противником и оказался на спине, а сверху на нём сидел Нурали и точными ударами в голову пытался вывести его из строя, нокаутировав. Артём закрывал голову, но после второго удара очертания клетки начали медленно плыть в его глазах, а крики болельщиков вокруг доносились как будто издали. Почему-то пришли воспоминания о том, как он дрался в школе с ребятами, которые были старше его. Он привык с детских лет отстаивать своё достоинство, когда его обзывали «детдомовщиной» и считали более слабым и не таким полноценным, как все остальные ребята, у которых были родители.

Мир вокруг поплыл быстрее, и тут вдруг взгляд Артёма остановился, будто упёрся в невидимое препятствие, и он увидел, что на него смотрят глаза тренера, который, подойдя к сетке восьмиугольника, безмолвно посылал ему некую энергию.

Постепенно всё становилось реальным, крики публики и боль вернулись, и очередной удар, направленный Артёму в голову, скользнул по лицу и ушёл в сторону. Артём распрямил пружину, которая таилась в глубине его тела и души, и скинул с себя противника. Ударил гонг. Бойцы разошлись каждый в свой угол.

– Ты сейчас его добьёшь, – говорил Нурали подоспевший к нему брат. – Ты уже его сломал; дёргай и выводи на себя, потом пробуй в ноги и на болевой.

Отец Нурали сидел, как глава клана, в ВИП-ложе со своими земляками. По всему было видно, что гости, находившиеся в ложе отца Нурали, были людьми непростыми и он пригласил их на безусловный триумф сына.

В углу Артёма были секундант и друг Сергей, такой же боец, как и он. Сергей втирал в разбитую бровь Артёма медицинский вазелин.

– Что, брат, как себя чувствуешь? – спросил он.

– Всё нормально.

– Думаю, не стоит с ним возиться, – посоветовал Серёга.

– Да ты что? – с иронией произнёс Артём.

Прозвучал гонг. Сергей вставил в рот Артёму капу. Убрали стулья, все вышли. В клетке опять остались только бойцы.

Повторный, двойной гонг, призывающий к бою, – и бойцы стали сходиться. Артём с ходу пробил мощнейший маваши в голову противника и, пока тот приходил в себя, с ловкостью обезьяны, ногой скользнув по ноге Нурали, запрыгнул ему на его спину и добрался до шеи.

Зал бушевал. Зрители повскакивали со своих мест.

Нурали медленно начал оседать, коснулся коленями земли и попытался, резко вывернувшись, скинуть с себя Артёма, но тот, сильнее зажав захват на шее противника, додушил его до конца.

Рефери остановил бой. Публика обезумела. Артём слез с Нурали и, отойдя в сторону, нашёл глазами тренера.

Клетка открылась, туда влетели друзья Артёма и близкие Нурали, который лежал без движения. Вошёл доктор и начал прощупывать пульс и проверять общее состояние лежащего бойца.

Артём всё смотрел в глаза тренера, не обращая внимания на поздравления друзей, которые обнимали его и хлопали по плечам; не слыша, как горланит восторженная публика, наблюдавшая такой зрелищный конец поединка.

– Куда ты всё время смотришь, Тёма? – спросил Сергей, не находя глазами точку интереса своего друга.

– Куда глаза глядят, – ответил Артём и перевёл взгляд на лежащего Нурали.

Через минуту всё затихло само собой: Нурали лежал на матах уже мёртвый.

Глава 2. Голый торс

В аэропорту «Пулково» уже объявили рейс из Владивостока. Борис стоял у пропускного пункта и ждал, когда покажутся первые пассажиры, прибывшие в Ленинград.

Нельзя сказать, что 1970-й был мрачным годом. США вовсю обрабатывали Луну и впервые запустили в полёт «Боинг-747». В Советском Союзе отмечали столетие Ленина. И ещё в этом году Андрей Дмитриевич Сахаров в открытом письме выдвинул требования демократизации общества. С конвейера ВАЗа сошли первые «Жигули» – знаменитая «копейка». Пол Маккартни объявил о распаде группы «Биттлз». В Москве прошёл XVI съезд ВЛКСМ. На экраны советских кинотеатров вышла эпохальная кинокартина «Бег» по пьесе Михаила Афанасьевича Булгакова. В ленинградском аэропорту двенадцать советских граждан (преимущественно евреи) совершили неудачную попытку захвата пассажирского авиалайнера. Вот таким он и был, этот довольно спокойный 1970 год.

А Борис Бухарин просто стоял и ждал рейса из Владивостока, чтобы отработать «котлету» – так на жаргоне называлась афера, которой подрабатывал Борис. Он стоял возле выездного лотка с мороженым, ел пломбир и одним глазом наблюдал за выходом из аэропорта, а другим смотрел на фартук продавщицы мороженого и примерно прикидывал, сколько в его кармашке собирается за день выручки. Конечно же, Борис не собирался посягать на выручку продавщицы; это был, скорее всего, спортивный интерес, не более того.

– Вы кого-то ждёте, молодой человек? – спросила продавщица.

– Ага… Жду не дождусь, – ответил он, дожёвывая вафельный стаканчик.

– Небось девушку?

– Послушай, как тебя зовут? – спросил Борис.

– Алла меня зовут. А тебя как?

– Так вот, Алла, – сказал Борис, подходя к лотку, и аккуратно взял положенное сверху прилавка полотенце, – ты чего меня выспрашиваешь, а? – и вытер руки.

– Ничего, скучно мне тут, вот и спрашиваю.

Борис посмотрел на роскошную грудь Аллы в глубоком декольте и немного смягчился.

– Василием меня зовут, Аллочка, Василием, – ответил он и положил полотенце обратно.

В этот момент из аэропорта начали выходить пассажиры рейса Геленджик – Ленинград.

– Ну что же, будем знакомы, Аллочка; я ещё тебя навещу, – сказал Борис и, отойдя в сторону, стал приглядываться к прилетевшим. Не обращая внимания на семейных и пары, он выбирал одиноких, хорошо одетых и оценивающе окидывал их взглядом с ног до головы.

Наконец-то из дверей появился мужчина, по всем параметрам подходивший Борису, и он медленно пошёл вслед за ним. На мужчине был хороший импортный костюм и красивые лаковые туфли, на глазах у него сидели изящные очки, а через плечо была перекинута модная по тем временам спортивная сумка.

Борис уже собирался подойти к нему, как услышал за спиной женский голос:

– Глеб! Ну что же ты бросил меня одну?

Мужчина остановился и, медленно повернувшись, спросил:

– А что, тебя кто-то может украсть или ты не найдёшь выход?

– Как тебе не стыдно, Глеб, мы же вместе! Или ты думаешь, что твоя жена начнёт за нами следить прямо с аэропорта?

Она подошла к мужчине и взяла его за руку. Борис, недолго думая, кинул, проходя рядом с ними, туго набитый деньгами кошелёк, сделал несколько шагов от парочки, развернулся и посмотрел на землю так, чтобы люди перед ним это заметили.

– Простите… Это случайно не вы обронили? – спросил Борис, подходя к ним.

– А? Что? – не поняла женщина и оглянулась.

– Я говорю, кошелёк у вас под ногами… Случайно не вы его обронили?

Взгляд женщины упал на кошелёк. Мгновенно она оценила ситуацию. Но кошелёк был набит так, чтобы из него торчали деньги и было видно, что он ими полон.

– Конечно, это наш! – крикнула, поняв своё везение, женщина и быстро подняла кошелёк.

Мужчина попытался было что-то возразить, но она закрыла ему рот рукой и сказала Борису, что это кошелёк её мужа, который он только что обронил.

– Марина! – повысил голос мужчина, которому явно была неприятна эта ситуация.

– Что «Марина», милый? Смотри, как хорошо, что на свете есть ещё порядочные люди. Надо отблагодарить парня и ехать домой, – сказала она и открыла кошелёк.

Из кошелька на свет показались новенькие советские «червонцы» и свежие зелёные доллары… От такого поворота событий парочка, явно не ожидавшая увидеть столь крупную сумму, на мгновение просто застыла.

– Отдай мне кошелёк! – первым пришёл в себя Глеб и протянул к нему руку.

Марина рефлекторно прижала кошелёк с деньгами к себе и отошла от Глеба на несколько шагов.

– Не отдам, это моё, – сказала она.

И тут же оба перевели глаза на Бориса, который уже не в первый раз спокойно наблюдал разыгранную им подобную ситуацию. Теперь же настало время и ему принять участие в этом спектакле. «Ваш выход, маэстро», – cказал он сам себе, внутренне улыбаясь.

– Постойте… Вы уверены, что это ваш кошелёк, дамочка? – спросил Борис, протягивая руку к кошельку.

– Д-д-да… М-м-мой! – ответила Марина, ещё сильнее прижав к себе кошелёк.

– Может быть, нам стоит подозвать милиционера, чтобы он проверил, действительно ли это ваш кошелёк, мадам? – спросил Борис, показывая рукой в сторону одиноко прохаживающегося неподалёку служителя порядка.

Парочка стояла не шевелясь.

– Командир! – крикнул Борис милиционеру, подняв руку. – Если вы, пока он подойдёт, не скажете мне правду, я с удовольствием разделю с ним эти деньги, а вы останетесь ни с чем, – проговорил Борис, видя, что милиционер направляется в их сторону.

– Хорошо, мы готовы с вами поделиться, – сказала Марина.

Борис протянул руку, и она отдала ему кошелёк.

Подошёл милиционер и грозным тоном спросил:

– В чём дело, товарищи?

– Да вот, понимаете… – начал было Борис.

– Парень потерял свою собаку, – неожиданно вступила в разговор Марина, – и решил у нас узнать, не видели ли мы её здесь, – закончила она решительно.

– Собаку? – недоумённо переспросил милиционер.

– Ну, в общем, да, – ответил Борис, кладя в карман кошелёк.

– Вы хотите сказать, что зашли на территорию аэропорта с собакой? – спросил милиционер.

– Нет, конечно. Я просто гулял с ней тут рядом, и она убежала. Вот и подумал: может, сюда забежала и её здесь кто-нибудь увидел.

– Обратитесь в охрану, молодой человек, – посоветовал милиционер и, откозыряв, ушёл.

Все трое выдохнули.

– Предлагаю отойти в сторону и пересчитать деньги, – нарушил молчание, возникшее после ухода милиционера, Борис.

– Да-да, конечно, – ответил Глеб и, взяв под руку свою «жену», последовал за Борисом.

В кошельке оказалось двести советских рублей и сто тридцать американских долларов. А на самом дне лежал красивый женский браслет, который приглянулся Марине, и мужчины решили ей его отдать. Борис сам надел Марине браслет на руку и сказал, что он ей очень идёт.

После того как с разделом было покончено и каждый из участников дележа положил деньги себе в карман, Борис предложил Глебу забрать себе красивый кошелёк, и, когда тот его взял, они пожали друг другу руки и пошли к выходу с территории аэропорта.

Почти сразу же на них наткнулся средних лет мужчина, растерянно шаривший глазами по земле. Он остановил «везунчиков» и задал им вопрос:

– Простите, вы не видели здесь кошелёк на асфальте?

– Какой кошелёк? Мы только что из командировки приехали, – ответила Марина.

Борис в этот момент ловко отделился от парочки и, шмыгнув через турникет, исчез из виду.

– Ну как же, вы последние выходите, я уже всех вышедших опросил, – ответил мужчина, и тут его взгляд упал на руку Марины.

– О боже! – завопил он и схватил её за руку. – Это же браслет моей жены! Милиция, я поймал вора! – закричал человек в сторону милиционера, который случайно опять оказался рядом.

– Секундочку, граждане! Давайте отойдём и разберёмся, – сказал он холодно.

Все отошли в сторону.

– Что тут у вас случилось, гражданин? – спросил милиционер.

– Cлучилось то, что эти люди украли у меня кошелёк.

– Тише обвиняйте! Я, между прочим, уважаемый человек, – сказал в свою защиту Глеб.

– Тогда объясните: почему на вашей жене браслет из моего кошелька?

– Это не моя жена, – ответил Глеб и повернулся к милиционеру. – Я вообще-то парторг завода и прошу вас меня отпустить, а эту женщину я не знаю.

– Ах ты козёл! – завопила Марина. – Я всё сейчас чистосердечно расскажу, товарищ милиционер, и всё отдам, что взяла.

– Проедем, граждане, в отделение! – сказал страж порядка, приставив руку к козырьку.

– Не надо отделения, товарищ милиционер! – попросил Глеб. – Мы всё отдадим этому человеку. Мы нашли кошелёк на дороге и думали, что он ничей.

– Почему же вы его мне не отдали, когда я к вам подходил? Пройдёмте! – И он взял за руку Марину.

– Пожалуйста, не надо! – взмолился Глеб. – Мы вас отблагодарим.

– Можно ваши документы взглянуть, гражданин? – спросил милиционер.

– Я же сказал, всё сделаем правильно, – ответил Глеб и начал снимать с Марины браслет.

Когда с браслетом было покончено, Глеб достал кошелёк и деньги, забрал деньги у Марины и положил их в кошелёк. Но денег всё ещё недоставало, и Глеб, открыв свой кошелёк, стал их докладывать.

Мужчина, потерявший кошелёк, взял в руки все деньги и, сказав, что ему нужны только новые купюры, забрал деньги Глеба и стал их пересчитывать перед всеми. Отсчитав нужную сумму и взяв за недостающие доллары рубли, он отдал Глебу кошелёк и сказал, что у него больше нет претензий.

Глеб вынул из кошелька пятёрку и протянул милиционеру.

– Наверное, мы всё-таки поедем в отделение, – сказал тот.

Глеб положил пятёрку обратно и достал четвертную. Милиционер взял купюру и из кошелька, который всё ещё был у Глеба в руках, вытащил пять рублей. Наконец он сказал всем троим, что если у них нет претензий, то он может их отпустить.

Владелец кошелька быстро направился к выходу. Парочка ещё какое-то время наблюдала, как отходил в сторону милиционер, а потом тоже поспешила покинуть территорию аэропорта.

Читатель, наверное, спросит: «Ну и в чём прикол?» В руках у группировки Бориса осталось примерно двести пятьдесят рублей чистого «навара», не считая «чаевых» милиционеру. Да-да! Как можно было догадаться, страж порядка тоже работал на Бориса. Двести пятьдесят рублей в семидесятые годы двадцатого века получал за месяц, ну, скажем так… квалифицированный токарь, работавший на оборонном предприятии. Тогда это были большие деньги, которые достались Борису и его людям за час ненапряжной работы в аэропорту. Как всё происходило?

Борис и его напарник, который разыгрывал из себя несчастного, потерявшего кошелёк, были «ломщиками». Ломщики – это люди, при попадании в руки к которым деньги незаметно оказывались в большем количестве, чем это видела жертва. Таким образом, когда Борис делил деньги, он к себе в карман положил примерно не семьдесят рублей и сорок долларов, а минимум сто двадцать рублей и шестьдесят долларов. Но люди, делившие с ним деньги, конечно, этого не заметили, так как он это делал очень ловко и фактор быстрой наживы помогал ему закрывать от глаз наживающихся настоящую картину. Когда деньги доложили и напарник Бориса ещё раз к ним притронулся, он тоже «отщипнул» немного, но этого опять никто не заметил по понятным причинам. Весь этот театр с подкидным кошельком служил только одной цели – взять в руки деньги «лохов».

Тем же вечером кольщик наколол Борису на груди оскаленную морду тигра. И он, выпив залпом полстакана водки и закурив сигарету, вышел в таком виде на балкон питерской квартиры. Он пускал серые струйки дыма в воздух, думая о чём-то более серьёзном, чем работа на «котлете» в аэропорту.

Глава 3. Движуха

Задонск в две тысячи шестнадцатом году внешне мало чем отличался от образа, в котором находился в девяностых годах. Такая же грязь на улицах и ямы на дорогах. Такие же дикие лохмотья свисающих, не в меру разросшихся веток, мешающих и пешеходам, и проезжающему транспорту. Новые нелепые постройки, портящие общий колорит старого города, и куча ужасных рекламных баннеров в самых неподходящих местах. Но самое мрачное зрелище представлял собой въезд в город, где находилась городская свалка.

По обеим сторонам дороги росли густо насаженные ещё при социализме деревья, за которыми, конечно, никто не следил. И если в это чудесное место заглядывал проказник-ветер, то раздолья для озорства ему хватало сполна. Все кульки и тряпки, которые валялись на свалке, он вешал гирляндами на густо разросшиеся деревья, и, въезжая в город, нормальный человек мог подумать, что тут идёт война.

Именно такие унылые мысли и пытались навалиться на человека, который не был в Задонске около двадцати лет. Он сидел за рулём автомобиля и объезжал ямы на своём пути. Вся картина въезда в город заставила его слегка помрачнеть не только лицом. Что-то неприятное появилось в груди. В салоне машины, как обычно, звучал рок. Человек представил, что просто смотрит видеоклип на эту музыку, и, вспомнив ролик Майкла Джексона «Триллер», улыбнулся, надавил на педаль акселератора и поспешил побыстрее въехать в город, пока из-за деревьев не показались ходячие мертвецы.

Задонск передёрнуло. Давненько в его лоно не въезжали люди, способные перевернуть обычный уклад жизни с ног на голову. От человека, появившегося после долгих лет разлуки в этом провинциальном городке, можно было ожидать чего угодно. И поэтому город решил затаиться и наблюдать, что будет происходить дальше. Он, город, с интересом следил за изменениями, происходящими внутри души въезжающего. Ему были доступны даже некоторые мысли этого удивительного человека. И, принимая игру, он готовился подыграть заезжему путнику при необходимости, дабы как-то оживить серые краски зимней тоски.

Проехав по главной улице, машина с таинственным пассажиром остановилась возле огромного рекламного щита. Он вышел из машины. На щите был анонс предстоящей битвы, извещавший о том, что чемпионат «Задонский фронт» будет иметь формат регулярного турнира, финал состоится в конце календарного года, а победители получат переходящий кубок, денежный приз и возможность принять участие в спортивном хит-шоу в Варшаве. Незнакомец почувствовал, как по спине приятно пробежали мурашки, перешли волной в руки и успокоились на кончиках пальцев.

– Вот, значит, как теперь! – произнёс он вслух.

Сняв солнечные очки, вдохнул полной грудью морозный воздух и бодро проговорил, глядя перед собой:

– Ну что, Задонск, а вот и я! Повоюем ещё?

Внезапный порыв ветра наклонил щит в его сторону, отчего с преломлением солнечных лучей стало очень похоже на то, что парень на плакате в маске и под капюшоном, слегка склонив голову, поздоровался с приезжим.

Кабинет Дмитрия Давыдова был открыт. Во Дворце спорта, где размещались его угодья, вовсю шли тренировки. Дмитрий и сам был уже переодет и готов начать занятия, но пришедшее на электронную почту письмо требовало немедленного ответа. И он, надев очки и сверяясь с документацией, быстро набирал линии строчек на клавиатуре. Бизнес не отставишь в сторону.

Но спорту – своё! И он уже готовился встать из-за стола, когда в открытую дверь вошёл с виду ничем не примечательный человек в лётной куртке и смешной спортивной шапке.

– Можно к вам, Дмитрий Станиславович? – спросил он с учтивой улыбкой.

– Ну конечно, проходите, Иван Кузьмич, – ответил Давыдов, снимая очки.

Иван Кузмич застенчиво вошёл в кабинет и прикрыл за собой дверь.

– Как поживаете, Иван Кузьмич? – спросил Давыдов, протягивая руку для приветствия.

– Спасибо, Дмитрий Станиславович, вашими молитвами, – ответил, здороваясь, посетитель.

– Ну что же вы стоите? Присаживайтесь, – пригласил Давыдов гостя, показывая рукой вокруг стола.

В кабинете тренера было просторно и, если можно так выразиться, весьма многогранно. На стене висели фотографии с чемпионатов, запечатлевшие моменты награждений бойцов. С каждого снимка улыбался чемпион мира по смешанным единоборствам либо восходящая звезда этого вида спорта. Везде на этих снимках был и Давыдов, так как он сам этих звёзд выращивал и продвигал вперёд.

Перед столом стоял старинный комод из красного дерева. От ножек и до платформы по нему ползли быстрые извивающиеся драконы; ручки, исполненные в форме иероглифов, были сделаны из жёлтого металла в виде катан – самурайских мечей. На комоде, в подставке для мечей, находились две катаны и два самурайских кинжала – вакидзаси. На декоративных полках, развешанных на стенах кабинета, помещались многочисленные кубки и медали, полученные клубом «Русский легион», которым руководил Давыдов.

За креслом, где сидел Давыдов, стоял шкаф, тоже старинный, заполненный всевозможной духовной литературой разных религий и учебниками по самосовершенствованию и различным единоборствам, собранными со вcего света.

Под фотографиями возле стены располагался удобный диван, а вокруг стола в форме буквы «Т» были расставлены стулья, и жест Давыдова приглашал гостя устроиться там, где бы он чувствовал себя удобнее.

Гость сел поближе к нему и с тоской произнёс:

– Я уже и думать забыл о спорте, в мои-то годы…

– Да бросьте, Иван Кузьмич. У вас жена молодая, вот вам и спорт, – улыбнулся Давыдов.

– Жена-то молодая, да я уже не тот, Дима, – ответил тем же тоном Кузьмич.

– Старый конь борозды не портит, – не унимался Давыдов.

Кузьмич закашлялся; потом, хитро улыбаясь, заговорил уже другим тоном:

– Я ведь зачем пришёл-то, Дмитрий Станиславович… Выборы на носу. И в депутаты, и мэра в этом году. И везде там у меня интерес есть. А поскольку вы будете принимать непосредственное участие…

Давыдов начал было отмахиваться, но Кузьмич его остановил, вынув из кармана небольшой свёрток и приговаривая:

– Я знаю, как вам, спортсменам, тяжело; вот от души помочь хочу. – И он аккуратно положил свёрток на стол перед тренером.

– Ну, раз от души… Почему же не взять. Молодёжь ведь растить надо, – сказал Давыдов и смахнул свёрток в ящик стола.

– Вот и ладно. – Кузьмич изобразил подобие улыбки. – Я потом зайду к вам, поближе к событиям, – добавил он, вставая.

– Наши двери для вас всегда открыты, – ответил Давыдов.

Уже дойдя до двери, Кузьмич обернулся:

– Небось опередил-то всех старый дед?

– Вы первый, как обычно. Отношение к вам тоже будет соответствующее, Иван Кузьмич.

Кузьмич вышел и с довольным видом прошёл по коридору.

Дмитрий Станиславович вышел из кабинета и, пройдя в зал смешанных единоборств, знаком подозвал к себе своего помощника Артёма Троицкого.

Когда Артём подошёл, Давыдов сказал:

– Бери ребят, и приходите ко мне в кабинет, – и вышел из зала.

Тренер стоял и смотрел в окно, которое выходило на парковку, на Кузьмича, садившегося с резвостью двадцатилетнего юнца в свою машину. И, когда та начала отъезжать, услышал за спиной стук в дверь.

– Заходите, ребята! – крикнул он и подошёл к столу.

В кабинет вошли три безукоризненно, атлетически сложённых парня. С двоими из них читатель уже знаком: это Артём Троицкий и его друг, который был секундантом Артёма на последнем выступлении, Сергей Морозов. Имя третьего было Александр Белецкий. Он был, как и его друзья, инструктором в школе Давыдова по вольной борьбе и тоже время от времени выступал на соревнованиях вместе со своими друзьями. Все трое были разогреты, и на их лицах выступили капельки пота.

Давыдов сел и открыл ящик стола.

– Закрой дверь на замок, Артём, – попросил он Троицкого.

Когда дверь закрылась, тренер достал из ящика стола один за другим разных размеров пакеты, похожие на тот, который только что так любезно вручил ему Кузьмич, и улыбнулся.

– Ну-у-у-у… что я говорил? – протянул он, разворачивая пакеты.

– Кузьмич приходил, Дмитрий Станиславович? – спросил Троицкий.

– Да-а-а-а… Приходи-и-и-ил… – ответил довольным тоном тренер.

– Понял, лошара? Я же говорил, что он придёт сюда, – сказал Троицкий, одновременно отходя в сторону и проводя удар в печень Белецкому.

Белецкий, в свою очередь, поставив блок, едва не схватил ногу, которая последовала в голову за ударом в печень.

– Пошёл ты, дамский угодник! – ответил Белецкий и уже двинулся было на Артёма, но голос тренера остановил их обоих:

– Ну что вы как дети, пацаны? Тут бабла нам принесли люди добрые, а вы всё никак не наиграетесь.

– Да им оно не нужно, Дмитрий Станиславович, – вступил в разговор Морозов. – Зачем вы их вообще сюда пригласили, детский сад этот? – И он вовремя стал отражать удары своих друзей, посыпавшиеся теперь на него с двух сторон.

– Ну, раз вам деньги не нужны, идите тогда в коридор, деритесь там и мне не мешайте! – сказал Давыдов.

Все трое как по команде остановились, и на их лицах появился налёт серьёзности и готовности слушать учителя.

– Ты, Артём, – начал тренер, – будешь помогать нашему главному благодетелю. – И, отсчитав некоторое количество купюр, положил их перед Троицким. – Ты, Серёга, – Емельянову, – сказал тренер, кладя перед Морозовым пачку купюр. – Ну а ты, Саня, займись Кузьмичом. – И Давыдов положил третью стопку денег перед Белицким. – Работаем как и договорились. Вначале каждому даём понять, что именно у него все концы в руках, потом сталкиваем их лбами и отдаиваем в одно ведро. На финишной прямой поддерживаем того, у кого ещё остались деньги и желание, и вместе с ним выигрываем финальный кубок.

Когда Давыдов говорил это, его глаза светились озорным огнём, который перешёл и на глаза учеников.

Давыдов встал и обменялся со всеми рукопожатием.

– Удачной охоты, джентльмены! – напутствовал он парней. И, дождавшись, пока все вышли из кабинета, быстрым шагом направился в зал смешанных единоборств.

Глава 4. ЧК не дремлет

В сером пятиэтажном здании на улице Греческой в Задонске внешне как будто не происходило ничего особенного. Да оно ничем особенным от обычных офисных зданий и не отличалось, если бы не знак «щита и меча» на главных воротах при въезде. Какая напряжённая жизнь кипела за стенами этого отнюдь не унылого заведения, дано было знать не каждому, даже если это был сотрудник. Во всех подразделениях велась своя тематическая работа, и выполнялась она, как у пчёл в улье, со знанием дела и без излишней расторопности, эмоций и суеты.

Иногда люди, проходившие по коридорам, здороваясь и пожимая при встрече руки, изображали на лице некое подобие улыбки. Но при этом они обжигали друг друга таким взглядом, после которого не оставалось сомнений, что любой из них – грамотно и хорошо обученный верный пёс системы, созданной для подавления и укрощения фактически любого, кто не является частью их большой и дружной семьи.

В одном из кабинетов этого здания и сидел молодой сотрудник, относительно недавно назначенный на свою должность. Назовём его Константином. Сидел Константин и размышлял над только что полученным заданием своего начальства.

Дело в том, что Костя был куратором всех неформальных объединений в Задонске, к которым относились и боевые сообщества, состовшие из клубов по единоборствам и футбольных фанатов. Народец суровый и непокорный достался ему. Но, используя профессиональные навыки, он сумел найти в каждом отряде этих людей свои уши и глаза. Спортсмены ведь народ зачастую совсем не гибкий, а суровый и прямой. Набедокурят где – приходится им помогать. Зачем же по молодости да по незнанию сразу людей в тюрьму сажать? Вот и создавались негласные дружбы у Константина в рядах курируемого им поля.

А задуматься Косте было над чем. Сегодня начальство проявило высшее доверие к его персоне, но подкачать нельзя: в лучшем случае это стоило бы ему карьеры.

Задание Константина состояло в том, чтобы создать из членов группировок новую, хорошо управляемую им банду, которая в последующем будет контролировать отобранные у других неформалов куски пирога. Но это было ещё не всё, а только начало нового задания Кости. Потом эти неформалы должны были выполнять уже его задания и, сами того не подозревая, работать на «контору», а в итоге, получив очередное задание, сесть за решётку очень надолго и тем самым очистить поле для новых посевов.

Такие задания для ведомства, где работал Костя, были отнюдь не новыми и не быстровыполнимыми. Срок доведения до конечной точки составлял три года. Константин, имея хорошее воображение и предвкушая нескучную жизнь, мысленно рисовал себе картинки всех привилегий своего положения.

Как-то, будучи учеником академии, он прочёл один коротенький, но очень поучительный рассказ, в котором говорилось о том, что в аду учат совершать благие дела и только после этого можно творить настоящее зло. Рассказ этот очень понравился Косте, и он всегда помнил его. Вот сейчас судьба предоставила ему подходящий случай, когда он сыграет роль главного чёрта, а по окончании проведённой операции получит новое звание и уважение руководства.

Когда он думал обо всём этом, взгляд Кости упал на спортивную сумку. Он и сам был спортсменом, имел разряд по боксу и изучал борьбу самбо – то, что нужно, чтобы чувствовать себя уверенно в зале смешанных единоборств. Костя взял сумку, взглянул на наручные часы и открыл дверь кабинета. Тренировка начиналась через полчаса.

Глава 5. Коммерческая тайна

Утром Борис вышел из дома. «Ну что я, шпана какая-то? – думал он, спускаясь в метро. – Какая «котлета», в самом деле? Уже давно пора грести нормальную валюту. Да, это намного опаснее, но зато выхлоп – абсолютно другой».

В центре собирались скупщики антиквариата. Им сносили со всего города разное старинное барахло, за которое они отхватывали пачки «зелёненьких», перепродавая его иностранцам и представителям местной элиты.

В советские времена невозможно было открыто вести такую жизнь, как состоятельные представители Запада, но жить в шикарных квартирах и ходить в шикарные рестораны эти люди могли себе позволить. Профессия по разным причинам заставляла их скрывать от посторонних глаз свой настоящий доход и в определённых условиях не выделяться из общей массы. Но целью Бориса были не столько большие деньги на момент проживания в России, сколько возможность свалить за рубеж и вести там свои дела. А уж какие у них были женщины… От этого и вовсе молодого Бориса бросало в полный трепет. Конечно же, пакет связей всех нужных людей и сам по себе статус принадлежности к высшему обществу в Ленинграде тоже гарантированно прилагались при условии работы в этой негласной организации.

Был у Бориса один знакомый, который не бесплатно, конечно, но всё же мог помочь ему подобраться поближе к торговцам антикварными предметами. Там, естественно, была своя мафия, как и везде, но дядя этого парня был в ней одним из значимых лиц. А парнишка ну просто очень любил анашу, доступ к которой имел Борис благодаря тому, что его любила дочь одного из городских барыг.

В метро Борис думал о том, что сейчас он приедет к своей знакомой и, без труда добыв зелёного дурмана, уже оттуда рванёт в центр, где и разыщет Григория – парня, который сможет ему помочь пробраться в антикварную мафию. Борис никогда особо не раздумывал над тем, как будет что-либо делать. Просто, когда назревала новая идея, шёл и делал то, что считал нужным. Вот и в этот раз, садясь в поезд, целеустремлённый молодой человек знал, чем будет заниматься сегодня весь день.

К Зинаиде, так звали подругу Бориса, к которой его довёз поезд метро, нельзя было зайти вот так сразу даже в подъезд: помимо охраны там находилась ещё и консьержка. Борис остановился возле будки с таксофоном, достал из кармана перочинный нож, в котором был щуп, заточенный правильным способом, и, вставив его в отверстие для мелочи, одной рукой прикрыл нож от посторонних глаз, как будто он опирается на аппарат, а другой снял трубку и стал набирать номер телефона.

Когда на другом конце провода послышалось приблажное «алллё!», он оживлённо сказал:

– Зизи, любовь моя! Наконец-то я слышу твой голос!

– Бухарин, пошёл ты в жопу! – послышалось в ответ. – Я сейчас просто брошу трубку, если не объяснишь мне немедленно, куда ты делся три дня назад с моего дня рождения!

На несколько секунд в эфире воцарилось молчание, и лишь характерные пощёлкивания АТС говорили о том, что связь ещё существует.

– Ну так что, злодей? – произнесла она уже совсем другим тоном. – Будешь говорить, на кого ты меня променял? И если вдруг это Маринка Парамонова, то можешь не сомневаться, я найму шпану, и вам обоим в тёмном переулке проломят головы.

В эфире опять послышалось тихое щёлканье, и потом механический стук о щуп, вставленный в разъём для монет, возвестил о том, что первая якобы вставленная в аппарат двушка удачно проследовала в кассу.

Борис посмотрел на стрелки часов на своей руке, которые показывали начало одиннадцатого, и не спеша, ровным голосом ответил:

– Дура ты, Зинка. Вроде как с нормальной публикой трёшься, а вообще ничего при этом не просекаешь.

На другом конце провода послышался громкий смех, и Борису даже пришлось убрать от уха трубку.

– Ах ты, кобель чёртов! Перетаскал (слово «трахать» ещё не вошло в обиход в то время) всех моих чёртовых подруг, так что мне уже и дружить не с кем, а я ещё и дура? Знаешь что, Бухарин…

Она не успела договорить, Борис прервал её на полуслове:

– Я, можно сказать, за любовь мою к тебе и страдаю, Зинаида. Да, как видно, понимания мне тут не видать. Так что я, возможно, подумаю о твоём совете и буду в дальнейшем обращать внимание на твоих подруг. А пока…

– Что случилось, Боренька? – спросила Зинка, сменив интонацию.

Механический стук о щуп возвестил отправку очередной монеты.

– А то, дорогуша, что я поехал к Генке-армяну за браслетом тебе в подарок, а при выходе от него замели меня краснопёрые, и как раз тот дружок, который яйца к тебе подкатывал.

– И чего они от тебя хотели, родной? – Девушка на другом конце провода теперь стала спрашивать уже совсем по-другому.

– Чего хотели? А ты как будто не знаешь? Чего они от меня хотят постоянно? Но тут, я так понимаю, ещё и симпатия его к тебе сделала своё дело. В общем, обшмонали они меня, взяли бабки и браслет. Откуда, спрашивают. От верблюда, отвечаю. Браслет от бабушки достался, а деньги свои, кровно заработанные. Они мне, конечно, не поверили и потащили в отдел, а там сказали, что браслет очень похож на одну из вещей с квартирной кражи и они вынуждены всё проверить. А пока будут проверять, посадят меня в КПЗ, чтобы я никуда не делся. Вот я трое суток и парился в этом ужатнике, даже наколку себе там сделал. – Борис почесал оскал на груди, который вчерашним вечером наколол ему пьяный кольщик на съёмной квартире.

– Как же ты свалил оттуда, любимый?

– Да как, развёл мосты по-своему. Мент там знакомый попался, да и браслет-то чистый, – ответил Борис, доставая из кармана красивый браслетик, который успел поучаствовать во вчерашнем шоу в аэропорту. – Так что я подарочек свой сохранил, несмотря ни на что, радость моя. А ты на меня так гонишь.

Щёлк! – последовала третья виртуальная монета в отделение для мелочи.

– Боренька, да я ведь не знала, родной…

– Так знай, Зизи! – крикнул в трубку Борис. – Мне ещё конвоиру ганжубасы отвозить надо, помог он мне там по мелочи.

Он явно наслаждался эффектом своего вранья, без которого Зизи просто не могла жить, как, впрочем, и без Бориса какое-то время.

– Ладно, Зизи, двушки у меня уже заканчиваются.

– Где ты, любимый? – наконец послышалось из трубки.

Ровно в двенадцать часов Борис, стоявший на проспекте недалеко от дома Зинки, поднял руку и остановил такси.

– На Невский, без счётчика! – сказал он, улыбнувшись таксисту в форменной кепке, и удобно расположился на заднем сиденье «Волги».

Глава 6. Встреча старых друзей

Давыдов сидел в своём кабинете, составляя списки пар для очередных соревнований. Внезапный стук в дверь отвлёк его от этого занятия.

– Кто там, заходите! – крикнул он, по привычке приоткрывая нижний ящик стола, в котором лежал ствол.

Стук был какой-то необычный. Да и всякие странные чувства последнее время кружили в нём.

Дверь отворилась.

– Можно? – нарочито робко и тихо, как показалось Давыдову, произнёс входящий.

Давыдов, не меняя своей позы, аккуратно взял ствол в руку.

– Вы что-то хотели? – спросил он, снимая «пушку» с предохранителя.

– Хотел…

На вид этому человеку было лет тридцать, от силы тридцать пять. Короткая причёска с чубом и небольшая борода. Какие-то абсолютно непонятные глаза со смотрящим в никуда взглядом. Чуть выше среднего роста, спортивного телосложения. Руки не накачаны, определённой грации в походке нет. Не боец, но хишник, подумал про себя Давыдов.

– Я хотел, чтобы вы меня с непризнанки не изрубили своей катаной, Дмитрий Станиславович, но вижу, что от катаны меня спасёт ваша меткая пуля. Могу я хотя бы присесть перед смертью? – спросил гость до боли знакомым голосом и с не менее знакомой улыбкой, кивая на стул напротив стола.

– Ну попробуйте, – ответил Давыдов и, положив ствол в ящик, встал из-за стола и подошёл к присевшему закинув ногу на ногу человеку.

Тот рассмеялся и сказал:

– Теперь ты задушить меня решил, да, Димон?

Тренер прищурился и улыбнулся. Он знал этого человека, но до сих пор не мог понять, кто перед ним.

– Кто ты? – не удержавшись, спросил он.

Пришельца явно веселила ситуация.

– По последним документам я Дариус Черняускас, уроженец Прибалтики.

– А под каким именем я тебя знаю? – не отставал Давыдов.

– Аркадий Кришанов, – ответил гость.

Давыдов опустился на стул и, почесав подбородок, сказал:

– Аркаша, это правда ты, что ли?

– Правда я, Димон.

Оба встали и обнялись.

– Нет, ну ты даёшь! – воскликнул Давыдов, отводя старого друга в сторону и разглядывая его под другим углом.

– Да я операций никаких не делал, братан. Мы просто с тобой не виделись двадцать лет, – ответил Кришанов на немой вопрос Давыдова.

– Я бы тебя никогда не узнал, – продолжал, не скрывая своего восхищения и интереса, тренер. – Ну, рассказывай, какими судьбами? Мне говорили, после того как ты пропал, что тебя убили; потом сказали, что ты живёшь где-то в Европе. У кого только я не спрашивал о тебе, кому только не звонил – всё впустую. Ну, умеешь ты создать интригу, Аркаша!

– А у тебя тут веселье, я смотрю, – сказал Аркадий, рукой имитируя пистолет.

– Да нет, какое там веселье, уже никто так не чудит. Просто было кое-что пару недель назад, вот я и не дремлю, в общем. – И Давыдов внимательно посмотрел в глаза Кришанову: – А ты до сих пор на войне, как видно.

– Смотря что называть войной, друг. Не слышал ничего о Филиппе? – спросил, в свою очередь, Аркадий.

– Ничего, и уже давно, – ответил Давыдов. – Его как подстрелили тогда, – вы же с ним вместе были, говорят, – потом он пропал, ничего о нём не слышно. Даже не знаю, с кем общается теперь. Но дело-то нехитрое, можем проехать в Краснобан да поискать людей. Ты ведь без машины поди. Давно приехал?

– Приехал месяц назад, да пока то да сё… Мотор найду, спасибо. А у меня сын уже подрос тут, двадцать пять лет ему сейчас.

– Точно, у тебя ведь сын есть, Аркаша. Как годы-то летят… Тебе сколько сейчас?

Криш усмехнулся:

– Сорок пять, Дима.

Оба застыли.

– А мне пятьдесят четыре, – сказал Давыдов. – Во время-то летит!

– Дим, я ненадолго, – спохватился Криш. – Давай телефонами обменяемся, да я помчу.

– Вечером что делать будешь? – спросил Давыдов, подходя к столу и беря в руки телефон.

– Пока не знаю.

Друзья договорились встретиться на днях и, по-братски обнявшись, расстались.

Глава 7. По дороге в Краснобан

Надеюсь, читатель моей первой книги помнит, что мы расстались с её героями, когда им пришлось спешно уехать из Москвы в Краснобан, спасаясь от преследования, после того как они продали Борису антиквариат. Было это в преддверии Нового, тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

Филя и Криш ехали молча. «Мерс» плавно покачивался, преодолевая расстояние по трассе. Филиппу позвонили по телефону, и он попросил водителя остановиться, чтобы расслышать говорившего. Криш заметил, как по мере поступления информации лицо друга становилось всё более напряжённым, и терпеливо ждал, когда Филя закончит разговаривать и поделится новостями.

Они уже преодолели приличное расстояние, и до города оставалось километров двести. В этой части России, на границе средней полосы, при переходе к югу, вдоль трассы тянулись поля, на которых местами виднелась ещё не успевшая укрыться снегом озимка.

Аркадий вылез из машины и потянулся, вдыхая чистый воздух и глядя на небо. Грачи, гнездившиеся на деревьях, взлетали, словно кем-то напуганные, образуя своей чёрной стаей мрачное облако, похожее на очертания мистической фигуры.

«Как хочется мира и покоя!» – подумал Аркадий. Он вспомнил о сыне, родившемся в коротком браке, которого он почти не видел из-за своего образа жизни. Навещая сына раз в полгода, он, конечно, понимал, что ребёнку нужны не его деньги, а сознание того, что отец находится рядом. А теперь, если мысли о семье начали снова посещать его, наверное, стоило успеть обратить на это внимание и начать спокойную и счастливую жизнь с любимым человеком. Но как умудриться это сделать при динамике его жизни, он не знал и не представлял.

Он не мог жить так, как его близкий друг, спокойный и уравновешенный Филипп: дождавшись выходных, ходить с детьми в кино и парки, дарить близким часть себя и быть в их жизни главным героем. Его жизнью с малых лет была только улица, и её энергия была нужна ему больше всего на свете; по-другому жить он просто не умел, не научился. «Сынок, так и будешь всю жизнь пистолеты прогуливать?» – припомнил он слова своего отца.

– Ну что, брат, ты уже готов к новым приключениям? – спросил, подходя к другу, Филипп.

– Я и есть приключение, дорогуша, – пошутил в ответ Криш.

Его всё ещё преследовала мысль – сожаление о Наталье, жене Бориса, и поэтому голос его казался холодным и грубым. Но только не для Филиппа. Тот давно уже привык к резким перепадам настроения своего друга.

– Ну, тогда слушай, «дорогуша», – повторил обращение друга огромный «шкаф». По его тону нетрудно было догадаться, что новости, которые ему сообщили по телефону, его совсем не радуют и он хочет скорее ими поделиться и обсудить.

То, что Филиппу рассказали его ребята, было, как и последние события, из ряда вон выходящим, но друзья уже привыкли к этому, и, если читатель помнит, в машине лежала спортивная сумка, доверху набитая американскими долларами. Это придавало уверенность и служило обоим щитом от психических расстройств.

Утром в офис к Филиппу ворвались люди, предъявившие документы сотрудников ФСБ, и стали проводить обыск. Кто-то из ребят успел выскочить и позвонить курировавшим их сотрудникам, которые сразу ответили, что в отношении их не было указаний принимать какие-либо меры.

Человек вернулся обратно с подкреплением, и завязалась перестрелка, в ходе которой были раненые с обеих сторон. Слава богу, убитых не было, и подоспевшие настоящие сотрудники успели арестовать одного из ненастоящих, у которого оказались документы офицера другого ведомства из другой области. Все спецслужбы в городе были подняты в штыки, а людей Филиппа почти всех временно задержали.

– Есть кто-нибудь рядом с Алёной? – первое, о чём спросил Криш.

– Конечно, Аркаша, – ответил Филипп. – У неё постоянно дежурят парни, по одному человеку, и меняются каждые восемь часов. Я сказал, чтобы усилили охрану.

– Не надо ничего усиливать, Фил. Пошли туда человек пять, пусть заберут её и отвезут в надёжное место. Не тупи, брат! Давай звони быстро, сейчас! – сказал Криш, глядя на недоумённое лицо Филиппа.

Тот немедленно открыл огромную трубку мобильного телефона и нажал на последний входящий номер абонента.

Мозги Криша после полученной информации пытались прийти в упорядоченный и размеренный ход, но им на это никак не удавалось настроиться: тревога об Алёне рисовала очень неприятные картинки в свете последних событий.

Криш с раннего возраста привык терять людей в своём окружении, однако большая часть из них сознательно предпринимала те или иные шаги в жизни, которые могли их привести к летальному исходу. Но терять вот так близких людей, как недавно Борис потерял Наталью, он был не готов. Он надеялся узнать через некоторое время о том, что ребята успели забрать Алёну и она в безопасности. Как он сразу об этом не подумал? Ведь она может быть в безопасности только когда он рядом!

– Хватит грызть себе голову! – сказал, подходя к нему, Филипп. – Я уже послал туда бригаду, через сорок минут отзвонятся…

– Сразу, как туда приедут! – перебил его Криш.

– Ну конечно, брат. Не кипишуй, – сказал Филипп и положил руку на плечо другу. – Я чего-то протормозил, – добавил он.

– Это я протормозил, братан.

Они посмотрели в глаза друг другу. Водитель завёл мотор.

– Погнали! – сказал Аркадий, и оба пошли к машине, чтобы продолжить путь.

Глава 8. Свой пацан

На тренировку Константин успел вовремя. Да и как не успеть: расстояние от работы небольшое. Быстро переодевшись, взял сумку с перчатками, а капу засунул в рот в раздевалке. Он был мастером спорта по боксу, но сейчас пришёл в зал заниматься «смешкой». Всегда полезно развивать себя в нескольких направлениях, тем более что «ударка» уже была поставлена. Оставалось только ноги направить в новое русло и приучить себя к борьбе.

Ему было интересно на тренировках у Давыдова, да и для работы поле непаханое. В бойцы идут в основном дети из неблагополучных семей. Особой смекалкой многие из них не отличаются, и поэтому можно спокойно начинать заводить тут дружбу. Это в девяностых молодёжь, узнав, где он работает, открыто показывала бы ему своё недоверие. Сейчас дела обстояли по-другому. Мотыльки сами летели на огонёк свечи, а вербовке Костю хорошо научили.

Вначале он просто предлагал новым друзьям прокатиться на своей «клёвой тачке» и, заехав в какое-нибудь кафе, мог щедро угостить мороженым или даже пиццей. Некоторые из подопечных и не подозревали в силу своей прирождённой тупости, как умело Константин вытягивает из них информацию, которая его интересует. А если к вышесказанному добавить, что почти у каждого парня из зала были свои начинающиеся нелады с законом, такие как мелкие грабежи и кражи, проблемы с наркотой и участие в группировках, то на фоне того, что Костя мог просто выслушать их откровения, а на следующий же день органы правопорядка сразу забывали о нарушителях порядка, он выглядел почти богом. Таким образом, рационально используя своё время, он убивал сразу двух зайцев, занимаясь спортом.

Костя не спеша размялся и, предвкушая новое дело, прокрутил в голове последние ориентировки, входя в образ «по Станиславскому».

Первым в зал вошёл парень кавказской внешности. Такие часто посещали секцию Давыдова, в основном маленькими группами, и, добившись незначительных результатов, уходили в другие залы или вовсе переставали заниматься спортом на некоторое время.

Косте интересны были все участники тренировок на татами, ибо бойцы часто пересекаются в других залах друг с другом и, по негласному бойцовскому братству, используют свои отношения для подготовки разных преступлений. Именно это было необходимо молодому сотруднику щита и меча.

Послышались голоса идущих из раздевалки ребят, и Костя с удовольствием отметил, что среди постоянных участников появилось много новеньких.

Глава 9. Мафиози

Вскоре после того как Борис добился своего и был принят в серьёзную организацию, члены которой торговали антикварными вещами в культурной столице России, он, освоившись со своими обязанностями, стал подхватывать другие темы на полукриминальных просторах этого рынка. Так, он постепенно организовал бригаду из таксистов и игроков в карты, которые обыгрывали приезжих, имеющих деньги и любящих поиграть в картишки. Таксисты быстро вычисляли гуляк с туго набитыми карманами и звонили Борису, сообщая, куда они отвозили своих клиентов. Борис же, выслушав информацию, принимал решение, кого послать к развеселившимся гостям Ленинграда. Чаще всего это были серьёзные «каталы», которые отдавали Борису долю с обыгранного клиента, реже – «щипачи» (карманники), и совсем редко их просто грабили, но Борис, будучи натурой утончённой, почти не допускал такого грубого подхода к клиенту.

У него всё получалось само собой. Днём, приходя на «стрелку», он брал у старших друзей очередные задания по своей основной работе и уже в движении находил новые мишени, для которых у него имелись свежие заготовки из бригад в криминальном мире. У каждой такой бригады был свой старший; он распределял работу и говорил, кому, куда и с кем ехать. Так, например, «щипачи» держались разрозненно, потому что считались элитой криминального мира. Они гоняли резину и никому не отчитывались в своих направлениях, но и у них был старший и место, где они обычно собирались перед работой и после неё. В этом месте, будь то бар или кафешка, стоял телефон, неподалёку от которого находился человек, передававший поручения, либо информация передавалась бармену для кого-то конкретно, и он, приходя в заведение, перезванивал по оставленному номеру и получал очередное задание или наколку на жирного клиента. В преступном мире никогда не было неразберихи по одной простой причине: каждый получал свою долю и все отвечали за базар, то есть спросить всегда было с кого. «Радио» преступного мира работало настолько быстро в те времена, что о человеке, которого недавно замели, уже знали и ждали его в тюрьме, а он ещё оставался на временном задержании в КПЗ. Нужная информация поступала отовсюду, и везде на своих местах находились люди, которые имели к ней доступ и распоряжались соответственно.

Борис знал все криминальные группы и места сбора; он знал также людей, отвечавших за определённые действия в этих группах, и, без труда используя свои навыки и знакомства с этими людьми, зарабатывал сам и давал возможность зарабатывать другим в своём районе и по городу. Через него проходили продажи икон в серебряных окладах и эмалевых покрытиях, старинные кольца и картины, предметы быта и, конечно же, мебель. Иногда ему приходилось держать в руках вещи дома Фаберже. В работе, которая для него была главной сама по себе, изделия Фаберже ценили выше всех других. Они до сих пор ценятся в мире и стоят на первом месте на антикварных аукционах.

За несколько лет Борис стал уважаемым и заметным человеком в деле, которым он занимался с удовольствием. Он стал дружить со многими криминальными авторитетами Питера, и у него была неплохая репутация среди интеллигенции и разного рода деятелей искусства.

Без преувеличения можно сказать, что Борису иногда было по плечу решать сложные задачи, нерешаемые даже для некоторых криминальных авторитетов в силу тех или иных принципиальных для них взглядов на жизнь. Борис же был человеком, вроде как принадлежавшим к криминалитету, но, с другой стороны, без принципов и стремлений в уголовной иерархии – этаким своим парнем, знающим и решающим всё и со всеми. Он мог найти для клиента кокаин, отвезти его в подпольное казино, предложить иностранцу хороших проституток и размен валюты, за что, кстати, в советское время имел возможность очень надолго загреметь за решётку, не говоря уже о том, что на все эти движения смотрело очень пристально одно ведомство, которое и по сей день в России считается самым главным.

Итак, Борис преуспевал в своём бизнесе до тысяча девятьсот семьдесят года. Тогда в его жизни наступил переломный момент, после которого всё изменилось и пошло по другому отсчёту.

В тот день старшие попросили Бориса отвезти свёрток с долларовыми купюрами на квартиру одному из своих постоянных клиентов. Борис прыгнул в такси, прибыл вовремя к месту, вошёл в парадное и сказал консьержу, в какую квартиру он идёт. Затем благополучно добрался в лифте до нужного этажа. Подойдя к двери, нажал на кнопку звонка. Звонок, к удивлению Бориса, не издал никакого звука, и он решил постучать. Дверь слегка приоткрылась; Борис зашёл в прихожую и громко позвал хозяина, предположив, что тот просто забыл закрыть за собой дверь. Но тут он почувствовал лёгкий удар по голове, и тёмное покрывало закрыло его глаза…

Какие-то голоса и шум улицы, а одновременно с этим ветер в лицо заставили Бориса попытаться приоткрыть глаза. Ему знакомо было это ощущение расколовшейся пополам головы, но в тот раз была ещё слипшаяся на затылке кожа. Он с трудом поднял руку и дотронулся до раны на голове. Рука вернулась в область обзора вся в крови. Он встал на колени, с трудом поднялся и заглянул в комнату.

На диване лежал хозяин квартиры с торчащим в груди ножом. Мысли стали быстрее двигаться в больной голове Бориса. А вскоре он услышал звук сирен подъезжающих милицейских машин.

Почему-то Борис не сомневался, что на финке в груди несчастного были его отпечатки пальцев. Отсутствие в кармане пиджака свёртка говорило о том, что мысли работают в правильном направлении. На секунду задумавшись, Борис подошёл к трупу, вытащил из его груди нож, вытер его носовым платком и со всего размаха выбросил в окно, далеко на улицу. От резкого рывка голова Бориса чуть не лопнула, тут же заново разделившись на две половины, и он, присев на корточки, рукой коснулся пола, чтобы не упасть, потеряв равновесие.

Визжащие тормоза, легко узнаваемые всеми, кто имеет отношение к преступному миру, напомнили Борису, что если он сейчас же не уберётся отсюда, то сядет на долгое время, а то и получит «вышку» за убийство этого почтенного старика, который лежал сейчас с дыркой от ножа в сердце прямо перед ним, на старинном кожаном диване.

Борис подошёл к окну. Шестой этаж. Он выглянул в надежде найти какие-то пути отхода, но под окнами не было даже карниза, к тому же голова невыносимо болела. Сердце стало лихорадочно биться, выстукивая длинные барабанные дроби.

Он выскочил в коридор, глянул в пролёт и услышал голоса внизу. По лестнице быстро поднимались ноги в казённой обуви.

Оставались считанные секунды до встречи с работниками правопорядка. Необходимо было что-то быстро решать, иначе жизнь могла измениться навсегда.

Глава 10. Краснобан

– Всё в порядке, Аркаша. Алёну забрали из больницы и отвезли ко мне домой. Ей теперь моя Катюха заниматься будет, – закончил с радостными нотками в голосе Филипп, хлопнув друга по плечу.

– Ну, слава богу! – выдохнул Криш. Потом, через некоторое время, добавил: – Не нравится мне этот замут, брат. Что-то тут грандиозное мутится против нас. И главное, опять не пойму, кто это делает. Только побеждаем одну свору псов, как сразу с другой стороны наваливаются ещё более изощрённые и злые.

– Отдохнуть нам надо, Аркаш, – ответил Филипп, засовывая огромную трубку «Motorolla» в карман пиджака. – Давай сейчас сделаем тебе документы и махнём в Грецию, там у Катерины родственники живут. Покайфуем на пляжах, места красивые там, да и Алёне легче прийти в себя будет.

Разговор про Алёну явно отвлёк Криша от неприятных мыслей, и он, повернувшись к другу, спросил:

– А что нужно для документов, Филя? Идея отличная, я поддерживаю.

– Да что нужно, брат? Паспорт твой, военный билет да справки кое-какие. Военник же есть у тебя, Аркаш?

Криш улыбнулся:

– Какой военник, Фил? Не гони.

– Военный билет, Аркаша, ты чего? Любой гражданин России имеет военный билет в твоём возрасте.

– Да я тебе разве не рассказывал про свой военный билет? – Криш, улыбаясь, посмотрел другу в глаза.

– Нет, – удивлённо ответил Филипп, – не рассказывал.

– О-о-о-о, Филя! Это такая история из моего детства…

– Так рассказывай, брат, не тяни резину, – попросил Филипп. – Вон Санька тоже послушает, – кивнул он на водителя, казалось бы отрешённо сидевшего за рулём.

– Ну да! – кивнул головой Александр. – Интересно послушать.

– Да если честно, тут и рассказывать-то не о чем, – начал как бы нехотя Аркадий. – Всё дело в том, что к тому моменту, как я пришёл в военкомат, мне было семнадцать с половиной лет и я уже год как вовсю играл на рынке в напёрстки.

Филипп с водителем смотрели заинтересованно, и Кришанов продолжал:

– Сижу в военкомате после получения приписного свидетельства, и подходит ко мне офицер. Какое звание у него, я не глянул, они там все важные ходят. Подходит и говорит:

– Кришанов Аркадий Александрович?

– Он самый, – отвечаю.

– Вас вызывает полковник Бабичев к себе в кабинет.

А я помню, что полковник Бабичев – это глава военкомата. Думаю, с чего бы это ему меня вызывать?

– Ладно, – говорю, – пойдёмте, – и иду с этим офицером в кабинет к полковнику.

Зашли мы, офицер вышел, и я остался один с этим воякой. Он мне на стул показывает. Я присел и сижу, жду непонятно чего.

Полковник ко мне подходит и говорит:

– Узнаёте меня, Кришанов?

– С чего бы мне вас узнавать? – отвечаю ему.

– А с того, дорогой мой, что ты меня месяц назад вместе с моей женой возле магазина «Динамо», на Гоголевском переулке, рядом с базаром, обыграл в напёрстки.

– Так это, – говорю, – вы к нам приходите, и отыграетесь, если что.

А сам ближе к двери настраиваюсь, чтобы свалить. Хрен этих вояк знает: сейчас задержат меня, и буду я париться в ментовке и рассказывать, что это не я и что мало ли кого он там вспомнил через месяц.

Он подсаживается со мной рядом и говорит:

– Да ты не переживай, я тебя по ментовкам тягать не собираюсь. Ты мне лучше ответь: в армию сильно хочешь?

Я такого вопроса, если честно, вообще не ожидал от него услышать. Но задан он мне был с интонацией делового человека, и я сразу смекнул, что к чему. Вспомнил, каких хлопот стоит ребятам, кто в армейку идти не хочет, откосить. Там и на «дурке» лежать нужно, и глотать какую-то хрень, чтобы больным казаться. А тут вот подошла эта проблема ко мне – и решение её само приходит.

– Конечно, не хочу, – отвечаю ему. – А что?

– А то, что можно об этом поговорить, – отвечает мне полковник этот. – Ты мне возвращаешь всё, что вы у нас со своими дружками выиграли, и ещё немного добавишь. А я делаю так, что наше ведомство о тебе забывает.

– Договорились, – отвечаю. – Скажите, что вы проиграли, и я поговорю с ребятами; может, и соберут они мне нужную сумму.

В список попали два обручальных кольца, две цепочки с крестиками, серьги золотые жены, печатка его золотая, два махровых шарфа «Пляшущий мальчик», двести рублей и полные сумки каких-то вещей, которые он тоже ставил как ставку, когда играл. По вещам договорились, что он в денежном эквиваленте мне всё пересчитает. Итого с маленькой добавкой получилось шестьсот рублей и золото. По тем временам некисло, скажем, получилось, если ещё и «рыжики» рублей на триста тянули.

Филипп и Санька за рулём понимающе кивнули.

Аркадий посмотрел в окно автомобиля на мелькающие поля и не спеша продолжил:

– Прихожу я к своим старшим. Гнут тогда уже на воле был и с нами общался. Рассказываю им, какой разговор у меня получился в военкомате, и они мне говорят, что это, мол, очень круто, что полковник сам со мной об этом решил поговорить и, мало того, сказал, чего он хочет. Видать, совсем тогда у них дела шли туго в военкоматах. Да что там, вся страна в таком затишье была после перестройки и горбачёвских реформаций…

В общем, собрали мне из наших резервов сколько нужно, а изделия, цепочки там и кольца, я ему другие вернул. Ещё лучше тех, что у них были. Братва моя не поскупилась тогда. Гнут только сказал, чтобы он пошёл на одно условие, и мы всё ему отдадим, что просит.

– На какое? – спросил Филипп.

– Он должен был просто взять из военкомата моё дело и отдать мне. Прямо полностью всю папку.

Филипп присвистнул:

– Если вся папка твоего дела изымается из военкомата, выходит, что о тебе там и нет никаких данных.

– И я там вовсе не существую, – ответил Аркадий.

– И чем всё закончилось? – спросил Филя.

– Я в армию не пошёл.

Друзья рассмеялись.

– Правда, через год меня посадили, – сказал сквозь смех Аркадий.

– И в лагере ты познакомился со своим другом Филиппом, – поддержал его речь Филя.

Машина подъезжала к Краснобану, и друзья находились в ожидании скоро увидеть дорогих им людей и отдохнуть. Перед въездом в Краснобан стояла большая заправка «Юкос»; эти заправки только недавно стали появляться в стране, они были большие и хорошо оборудованные в новом стиле. Друзья всегда останавливались там выпить кофе и залить топлива в машину.

Вот и на этот раз «мерс» ловко нырнул к заправочной колонке на «Юкосе». Друзья ещё не успели выйти из машины и зайти в здание заправки, как, взвизгивая тормозами, навстречу им вынеслась тёмного цвета «девятка» и резко остановилась неподалёку. На машине не было никаких опознавательных знаков, и двери её уже начинали открываться.

Аркадий резко приблизился к поворачивающемуся на визг тормозов Филиппу и, схватив его за рукав, увлёк вниз, одновременно доставая из-за пояса пистолет. К тому времени, как из машины вышли двое вооружённых людей, друзья уже сняли пистолеты с предохранителей.

Началась перестрелка, и из машины вылез третий стрелок, которому Криш сразу прострелил ногу. Бандит упал, корчась от боли, и выронил автоматическое оружие.

Двое других находились под защитой укрытия, которое им давала машина и угол здания заправки. Люди в кафе и перед ним на тротуаре лежали. Было что-то дикое в этой картине, где протекала обычная жизнь, люди ездили на машинах по своим делам, а совсем рядом шла перестрелка, в которой другие люди старались убить друг друга. Но самое дикое было в том, что участвовавшие в перестрелке, как видно, абсолютно не обращали внимания на то, что от их действий могли пострадать посторонние.

Филипп и Криш пытались спрятаться за зданием, но их положение там было крайне неудобным, а забежать в кафе означало подвергнуть риску людей, находящихся там.

Последовала очередь, и Криш заметил, как пуля, попавшая в Филиппа, отшвырнула его в сторону. Филипп схватился за плечо, из которого лилась кровь, и, перебросив пистолет в другую руку, продолжал отстреливаться. Их водителя застали врасплох, и он лежал тут же рядом, не проявляя признаков жизни.

– У меня заканчиваются патроны! – крикнул Аркадий Филиппу, вставляя в пистолет последнюю обойму. – Если мы сейчас не уберёмся отсюда, то нас расстреляют.

– У Санька есть пистолет, – ответил Филипп, отстреливаясь и пытаясь подняться на колени.

– Не надо, лежи, Фил, я сейчас! – сказал Криш и рывком прыгнул к лежащему водителю.

В этот момент вторая пуля снова опрокинула Филиппа на землю. Бандит, которому Криш прострелил ногу, дотянулся до оружия и приготовился стрелять. Аркадий послал ему пулю прямо между глаз и ловко вытащил у водителя пистолет из нагрудной кобуры.

Увидев, как упал Филипп, он заорал что есть силы и, стреляя с двух рук, стал быстро приближаться к одному из бандитов, пока другой перезаряжал оружие. Когда Аркадий добежал до машины, оба пистолета в его руках были пусты. Кинув один пистолет в неприятеля, он подбежал к другому, у которого тоже закончились патроны, и начал орудовать вторым пистолетом как молотком, нанося удары по голове противника, пока тот не обмяк и не опустился вниз с залитой кровью головой.

Картина получалась – настоящий фильм ужасов. У Аркадия были полностью окровавлены руки и рубаха на груди, а на расстоянии пятнадцати метров друг от друга лежали как минимум три трупа.

В непонятном и тревожном для Аркадия положении находился его друг Филипп, который абсолютно не двигался, и за стеной кафе был ещё один человек, который хотел его смерти. В то же время перестрелка не могла долго оставаться незамеченной для правоохранительных органов, и вскоре вполне ожидаемо должны были появиться милицейские машины. Ждать здесь их приезда Кришанов по понятным причинам не собирался.

Он прыгнул в приехавшую «девятку» и, нажав на педаль газа и пригнувшись как можно ниже к панели управления, направил машину на спрятавшегося за углом бандита. Тот продолжал стрелять, пытаясь достать разъярённого Аркадия, который двигался на машине в его сторону. Одновременно с тем, как он расстрелял все патроны в «девятку», машина со всего маху сбила его и с грохотом ударилась о стену кафе, припечатав к ней стрелка. Из «девятки» выскочил на полусогнутых Аркадий; он здорово ударился о руль машины, когда та врезалась в стену.

Издалека послышался вой милицейской сирены. Аркадий, поравнявшись с «мерседесом», прыгнул в машину и повернул крючья зажигания в замке. «Мерс» рыкнул и послушно заработал двигателем. Кришанов подъехал к Филиппу и выскочил из машины.

– Филиппушка, родной! Ты чего это разлёгся, дружочек? Валить нам отсюда надо… – стал говорить Аркадий, пытаясь поднять друга.

Филипп по-прежнему лежал неподвижно.

– Только не сейчас, братишка! – умолял он обмякшего Филиппа, пытаясь затащить невероятных размеров тело на заднее сиденье машины.

– Фил!!! – заорал Криш. – Я не справлюсь сам!!!

Послышался слабый стон.

– Вот так, родной. Давай мы сейчас уедем отсюда, только влезем в эту грёбаную машину…

Филипп собрался с силами и помог Аркадию затащить себя на заднее сиденье.

Когда с Филиппом было покончено, Аркадий засунул в багажник бездыханное тело Санька.

В следующее мгновение «мерс» на глазах у изумлённых свидетелей происшествия, которые уже начали приходить в себя и подниматься с тротуара и пола в кафе, взвизгнув колёсами и ревя мощным мотором, отъехал от заправки.

Глава 11. Дела житейские

Давыдов Дмитрий Станиславович был человеком однозначно неординарным. В далёкие семидесятые, ещё подростком, ребята постарше привели его в секцию каратэ, и с тех пор его жизнь изменилась навсегда. Дима пропадал в залах целыми днями, оттачивая своё мастерство. Постепенно его характер окреп, и он, отбросив лишние предрассудки, превратился в бойца. Драки в районах, создание боевых групп, участие в турнирах по всей России и многое другое, чем занимались подпольные секции восточных единоборств, было ему знакомо и с самоотверженностью поддерживалось им в те нелёгкие для единоборств годы.

В Советском Союзе быстро смекнули, как восточная философия с боевой дисциплиной может влиять на группы фанатов, и объявили вне закона занятия каратэ и другими боевыми искусствами. Секции стали закрываться, а тренеры, ведущие их, получили предупреждение от властей и под страхом уголовной ответственности вынуждены были отступить от своих желаний и идей. Но только не Дмитрий Давыдов. Он ходил в тайно организованную его учителем секцию каратэ, а после учил в своей такой же негласной и своих учеников.

В девяностых годах, к тому времени, когда в стране начались глобальные изменения, Давыдов имел хорошо обученный им коллектив бойцов. Придя в эпоху «смелой власти» к логическому слиянию спортсменов с криминальными кругами, контролировавшими весь средний и малый бизнес в городе, добился со своей бригадой неплохих результатов. Будучи хорошим бойцом и опытным руководителем, Давыдов без труда справлялся с двумя ролями в обществе. С одной стороны, его знали в городе как тренера, который устраивает теперь уже разрешённые турниры по единоборствам, за свои деньги возя ребят по всей России. С другой стороны, у него была репутация жёсткого и беспощадного бандита, c которым боялись вступать в конфликт даже криминальные авторитеты. Зная о том, что вызвать у Давыдова страх и попытаться заставить его изменить своим взглядам практически невозможно, поступали по-другому. Предлагали войти с ними в альянс, тем самым усиливая свою власть такой мощной боевой единицей. Конечно, им приходилось с ним делиться, но это с лихвой оправдывало то, что они зарабатывали в альянсе с Дмитрием.

Но годы шли, и времена менялись. Некоторые из ребят уходили в мир иной, другие легализовали награбленные деньги и становились на рельсы гангстеризма, вкладывая свои сбережения в коррупцию эшелонов власти и отщипывая для своих легализованных группировок жирные участки для развития бизнеса. Были и такие, которые держали в страхе остальных и, пользуясь этим положением, беззаботно продолжали не замечать, что постепенно все хлебные места начинают переходить в другое направление, где лихие ребята уже не нужны. К таким людям относился и Дмитрий Станиславович.

Когда на дворе наступила новая эра – эра хитрых и подлых людей, не отвечающих за свои слова и не боящихся, что к ним в офис могут прийти ребята с хмурыми лицами, Дмитрий Давыдов заметил, что у него в карманах почти не стали задерживаться монеты, которые раньше приходили от его подопечных. Но старая хватка ещё позволяла ему набирать какие-то обороты на содержание спорта, и он решил больше времени уделять тому единственному делу, которое знал и умел делать лучше всего в жизни. Дмитрий Давыдов стал президентом ассоциации боёв без правил и с успехом проводил турниры по боевым дисциплинам по всей стране, попутно беря нелегальные подработки, касающиеся его вида деятельности.

Так и жил один из героев нашего романа в своём городе. Он иногда помогал тем нечистым на руку народным избранникам, которым нужна была его поддержка, и с охотой просто «разводил» их на деньги, устраивая настоящие спектакли по защите их собственности и достоинства, до которых, кроме него, никому не было дела. Люди эти, будучи нечистыми на руку не только в политике, но и в жизни, охотно допускали, что у них имеются тайные враги, которые посягают на их имущество либо статус в обществе. Давыдов также с охотой помогал им поверить в этот миф, а потом, защищая их от самих себя, удачно зарабатывал дополнительную монету себе на жизнь.

Так и проходили дни у тренера: вечером тренировки, утром война, и наоборот. Но хотелось чего-то более мощного, более глобального и внушительного, чем помощь на выборах очередному толстосуму. И такой вариант у него начал прорисовываться.

Он сидел за столом в тренерском кабинете и задумчиво смотрел в окно. На улице шёл снег. Какая-то мамаша отчаянно тащила своё чадо на санках в гору и уже третий раз скатывалась вниз. Каждый раз, когда она пыталась взять рубеж, мимо неё проходили люди, то по одному, то группами. Но никто не то чтобы не предложил ей свою помощь, – даже не замечал её и ребёнка на санках.

«Да… – подумал Дмитрий Станиславович. – В моё время её уже давно бы перенесли на руках вместе с этими саночками. Интересно, это время другое и мы в нём ещё те же или мы другие, а время всё то же?»

Не успев ответить на свой вопрос, он услышал стук в дверь.

Глава 12. Планы Барбаросса

Косте очень нравилась его работа. И не только потому, что его ведомство всегда стояло на голову выше всех остальных. Ему нравилось дёргать за ниточки, управляя другими людьми. Он создавал ситуации, при которых был нужен своим подопечным. Просто намекал им на то, что в данный момент для них что-то возможно.

Он не предлагал никогда ничего от себя. Просто, умея слушать, человек может многого добиваться. Он выслушивал истории своих собеседников из тех ребят, с которыми знакомился, и в конце обычно говорил: «Так что, собственно, тебе мешает это сделать?» На что сразу получал вопрос: «А так разве можно?» – «Ну почему же нельзя?» – следовал ответ. Если дело касалось интересов Константина, то он мог одними наводящими вопросами натолкнуть человека на нужную ему мысль. Причём зачастую его собеседник думал, что эта мысль пришла в голову именно ему. Некоторым особо одарённым он говорил примерно следующее: «Я тут долго работать не собираюсь, и надо бы подумать о каких-то других способах заработка. Но я ведь не могу заниматься чем-то другим, пока здесь работаю, а вот ты можешь, а я могу подсказать тебе и помочь».

В общем, всё, чем занимался Константин в последнее время, это была организация и реструктуризация схемы создания небольшого сообщества единомышленников, как сам он называл своих подопечных. Он ездил по городу и встречался с ними, получая нужную ему информацию для отчёта по службе и одновременно наблюдая, как становилась всё сильнее его организация. Людей в свою группу Константин набирал в основном из залов по единоборствам, и уже через них можно было опускаться до улиц и контролировать самые невероятные и невидимые на первый взгляд части всей выстроенной цепочки. Причём для них самих он называл себя просто «куратором» и фактического отношения к ним не имел, так как они уже состояли в группах, к которым и относились их спортивные клубы.

Его ребята, общаясь на улицах и попадая в разные споры и перепалки, как в криминальной среде, так и в этнических вопросах, приносили ему самую последнюю информацию. В соответствии с этим у него всегда оставалось время для того, чтобы как-то повлиять на ту или иную ситуацию и направить её в определённую сторону.

Он уже иногда сам составлял сценарий разговора, заранее зная, кто как поведёт себя при встрече. Но, конечно же, ребята думали, что они у него одни, и, веря в его силу, послушно выполняли его просьбы, замечая, что это всегда приносит хороший результат. Итак, весь функционал «нормальных пацанов» сводился к тому, чтобы как можно быстрее и точнее доносить последнюю информацию своему «куратору», а он уже сам придумывал, как ею правильно распоряжаться.

Таким образом, «пехота» у Кости уже была готова. Но не было самого главного – лидера. Обычно вся структура строилась с точностью до наоборот. И поначалу у него были именно такие планы. Но, когда он возлагал на кого-то свои надежды и видел в нём человека, который в будущем станет во главе группы, этот человек проявлял либо простое желание быть ведомым без всякой ответственности, либо не тянул на эту роль. Ну а поскольку структура неплохо работала и развивалась, место для главаря пока что оставалось вакантным.

После сегодняшней тренировки Константин договорился встретиться с одним из бойцов Дмитрия Давыдова. Он никогда не забегал вперёд, но сейчас что-то ему подсказывало, что этот человек может подойти к его сценарию. Надо было, конечно, действовать очень аккуратно и вначале слегка прощупать почву, чтобы подопечный не понял, в какую игру ему предстоит сыграть в театральной постановке Константина.

На восемнадцать ноль-ноль была назначена встреча с Артёмом Троицким – победителем недавнего чемпионата, заработавшим себе после него кровных врагов в лице родственников покойного Нурали. Именно с этой темы и предполагал Константин начать свой разговор, естественно, после того как выговорится обо всём сам Артём.

Глава 13. Отход на север

В самый последний момент у Бориса созрел дерзкий и простой план, основанный на животном инстинкте – выжить любой ценой. Он вышел из квартиры в коридор и, упёршись каблуком о косяк двери, согнулся, как это делают спортсмены для рывка со старта, перед тем как пробежать стометровую дистанцию. Он не знал, сколько людей бежало наверх и сколько их оставалось внизу, но отлично понимал, что оставлять свои лучшие годы в тюрьме, да ещё и за преступление, которого он не совершал, он явно не собирался. И поэтому, когда показались первые фуражки представителей власти, Борис что есть силы с диким рёвом оттолкнулся от двери и побежал им навстречу, сбивая их с ног и перепрыгивая лестничные пролёты. Двух первых он сбил с ног, и они от неожиданности и напора просто покатились вниз по лестнице, не успев даже подать предупредительного сигнала для коллег, поднимавшихся снизу. Двух других Борис попросту перехитрил, выскочив через перила и перемахнув через этаж. Такой приём часто применяли хулиганы в больших домах огромных городов. Борис его, конечно, знал и удачно применил в экстремальной для себя ситуации. Он ловко обскакал последних сотрудников возле машин, которые, по всей видимости, были водителями, так как для его поимки использовали всего лишь один старый приём ротозеев – удивлённый взгляд вслед убегающему в метро Борису.

Он перепрыгнул через турникет и успел буквально влететь в первый попавшийся поезд, стоявший на перроне. Сердце бешено колотилось в его груди, и он до сих пор не мог поверить своему гениальному освобождению, так что пару остановок просто двигался вдоль поезда.

Потом, немного придя в себя, вышел на очередной остановке, сел в такси и направился в свою съёмную квартиру, где он иногда хранил наркотики и «тёмные» вещи из антиквариата. В этой квартире у него была еда и одежда, поддельный паспорт и кое-какие сбережения на всякий случай. И вот, к сожалению, такой случай настал.

Из родственников у него в Питере была только старшая сестра, родители-блокадники давно умерли. Он прекрасно понимал, что ни к сестре, ни к кому бы то ни было другому из знакомых или друзей ему соваться нельзя, потому что люди, его подставившие, хорошо о нём осведомлены. Нужно было быстрее добраться до квартиры, переодеться, взять паспорт и деньги и валить к кому-нибудь из серьёзных уголовных друзей за помощью.

Таковы были мысли Бориса, когда он ехал на заднем сиденье такси.

Глава 14. Глаза боятся – руки делают

Криш достал из кармана Филиппа телефон и стал одной рукой искать в списке телефонов абонента «База». После непродолжительных гудков в трубке послышалось сухое «говорите».

– У меня шеф с острым аппендицитом. Быстро думайте, куда его везти, и встретьте сразу возле этого места. Узнал, кто говорит? Шевелитесь. Жду звонка!!

Аркадий бросил трубку. По щеке ползла слеза… Он стал кричать:

– Фил, ты чего, офигел, что ли, родной?!!

Казалось, вся уверенность и героизм, вся харизма и стойкость просто куда-то исчезли. Машина была в крови, и Аркадий понимал, что если в кратчайший срок не оказать помощь, то его друг умрёт.

Не дождавшись звонка из трубки, Кришанов резко повернул руль в направлении ближайшей больницы и нажал на педаль акселератора. В багажнике лежал труп водителя Сани. Но это сейчас его меньше всего интересовало.

Ворота въезда к приёмному отделению были открыты. Лихо заскочив к подъезду «скорой помощи», Аркадий выпрыгнул из машины и, надев на себя сумку с деньгами, стал вытаскивать Филиппа.

Подбежал охранник. Аркадий отщипнул из пачки несколько банкнот, сунул ему в карман и хриплым голосом сказал:

– Быстро, носилки и помощь!

Подбежавщий, казалось, и без денег был готов подчиняться этому решительному парню, который, весь залитый кровью, пытался вытащить своего огромного друга.

– Ну где вы там все?! – начал кричать Криш через плечо, едва охранник исчез в двери.

Через минуту выбежали два санитара с носилками и стали помогать Аркадию вытаскивать из машины Филиппа. Он застонал. Криш, приободрившись, стащил с санитара халат, дал ему стодолларовую купюру и последовал за врачами и каталкой с Филиппом дальше по коридору. У дверей реанимации его попросили остановиться, и он, забежав в двери отделения, спросил, кто тут главный.

Кришанов кричал довольно громко, и на его крик появился разгневанный заведующий отделением реанимации. Аркадий подбежал к нему и, схватив за шиворот, подтащил к каталке с Филиппом, потом достал пачку денег, засунул ему в карман и проговорил:

– Родной, вот твой пациент! И если с ним случится что-то плохое, я тебя на ремни порежу. Сделаешь всё красиво – и получишь ещё одну такую пачку, как я тебе сейчас дал. Ты меня понял?!! – заорал Аркадий в ухо перепуганного врача.

Тот кивком головы дал понять, что он всё понял, и, после того как Кришанов его отпустил, подбежал к кушетке, где над Филиппом уже «колдовали» сотрудники больницы.

Убедившись, что его строгие приказания и грозный тон возымели действие, Криш быстро пошёл по коридору на выход из больницы. Халат, который он забрал у санитара, уже весь пропитался кровью и вместе со спортивной сумкой с деньгами выглядел мрачно-угрожающе. Чтобы попасть на обложку рекламного плаката фильма ужасов, Аркадию не хватало только зловещего и улыбающегося взгляда.

Он вышел на улицу вовремя: к приёмному покою уже бежали работники охраны. Криш нажал на газ машины и, закрыв задниюю дверь, инертной отдачей от рывка с места выехал из больницы и растворился в потоке машин.

На парпризе валялась трубка, которая звонила не переставая. Аркадий поднёс её к уху.

– Вы где? – послышалось из неё.

– Где сейчас я, тебе лучше не знать, родной. А вот человек, с которым я был, находится в реанимации. В Железнодорожной больнице. Мчите быстро туда!

Криш засунул трубку в карман медицинского халата, который всё ещё покрывал его тело поверх одежды, и собрался с мыслями.

Теперь самое главное было – доехать до базы, но делать это сейчас было бы очень глупо, потому что после перестрелки на заправке и стремительного заезда в больницу по городу была уже объявлена операция «Перехват». Через шестьсот метров после поворота находился тот самый Вишняковский рынок, на котором недавно в перестрелке погиб «Второй». И там же была огромная парковка, где можно на какое-то время оставить машину незамеченной. Жители станиц Краснобанского края каждый день спешили туда делать покупки и продавать свои товары. Там всегда царил хаос, до самого вечера, и если Аркадий проедет эти шестьсот метров, то у него будет шанс быстро уйти от преследования правоохранительных органов, затерявшись среди бесконечного моря машин вокруг рынка.

«Мерс» подъехал к светофору. Аркадий, оглядываясь, нервно постучал по рулю пальцами. Загорелся зелёный свет. Навстречу по противоположной стороне дороги пронеслась машина «скорой помощи» с мигалками и включённой сиреной. За ней шла патрульная машина ГАИ и следом – оперативная машина прокуратуры.

Аркадий повернул в сторону рынка и не спеша выехал на улицу, где с обеих сторон люди, приехавшие на рынок, парковали свои машины. Он выбрал место, где колея, проложенная в дождь на грунтовой дороге потоком машин, образовывала подобие ложбины, и остановился в самой нижней её точке. Таким образом, уже через двадцать минут окружённый машинами джип мог, абсолютно не выделяясь по высоте, простоять весь день незамеченным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.