Завтра будет завтра
Валентина Минина

© Валентина Минина, 2021

ISBN 978-5-0055-0673-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Прежде чем продолжить чтение, задумайтесь на несколько секунд над одним вопросом: о чем мы думаем, когда заключаем брак? Ситуации и причины, по которым мы решаем связать свою жизнь с кем-то, различны. Но по себе могу сказать: мне так отчаянно хотелось верить, что наша любовь – это навсегда.

Брак – это не так красиво, как нам показывают. Нужно быть готовым к жестокой правде, прежде чем бежать в загс. Правда заключается в простом – во взрослении, возможности и невозможности принять изменения в себе и другом человеке. Нужно быть готовым и к тому, что любовь притупляется с годами, вместо нее появляется крепкая дружба и чувство привязанности.

Брак – это небольшое разочарование, потому как реальность совсем далека от мультфильмов «Диснея». Но в тоже время – это что-то прекрасное, потому как два человека открывают друг другу души, дарят свое тепло и время, а из этой любви может появиться нечто удивительное, то, что оставит след после нас, – дети.

Поэтому, вступая в брак, не стоит чего-то ждать и чем-то обязывать друг друга. Ваша главная задача – не забывать, что счастье кроется в нас самих и счастливыми или несчастными можем сделать друг друга только мы.

Знакомство

Прежде чем рассказать историю, которая произошла со мной и кардинально изменила всю мою жизнь, думаю, что нам нужно будет познакомиться. Так вы лучше сможете представить, кто я.

Меня зовут Маша, и мне 25 лет. Я из Иваново. Росла в обычной семье: мои мама и папа всю жизнь проработали на заводе легкой промышленности. Образование они не получили, так как их молодость пришлась на 90-е. Поступить в те годы в институт возможности не было, нужно было как-то выживать, работать не для наживы, а быть бы живыми, конечно, шансы были, но они ничтожно малы. Поэтому, став жертвами глобальной политической мясорубки и оставив свои мечты о политехническом университете, оба помыкались по столице и, хлебнув все прелести общежития, вернулись из Москвы, были без особой радости встречены на заводе в родном городе. Пусть хоть так – зато при деле и в тепле. Сыграли «безалкогольную» свадебку, а через год после их свадьбы появилась я. Тогда они и вовсе потеряли надежду получить высшее образование. Не знаю каким чудом, но предприятие удержалось на плаву, и в те непростые годы родители получали какие-то копейки, умудрялись помогать своим родителям и растить меня.

С детства я слушала их мечты о том, что, когда вырасту, непременно поступлю в политех, приду к ним на завод и займу место главного инженера. Если не получится поступить на инженера, то тогда на бухгалтера. «А это еще лучше», – добавлял папа.

Поэтому, как можно догадаться, в школе я училась только на отлично, и о других оценках мне даже запрещали думать. Наверное, это происходило из-за неудачи в жизни моих родителей, другого объяснения я не вижу.

Особенно меня не баловали, но был в моей жизни подарок, который предопределил все. На Новый год Дед Мороз принес мне большой набор карандашей и фломастеров, в нем было 100 цветов. Его наверняка привез папа из Москвы, когда ездил на курсы повышения квалификации.

Я была влюблена в эти яркие и насыщенные цвета, то и дело рисовала. Получалось у меня довольно неплохо. Бабушка, обратив на это внимание, отвела меня в художественную школу и показала рисунки директору. Меня сразу зачислили в 1-й «Б» класс. Ходила я туда с пребольшим удовольствием, хотя многих ребят родители затаскивали на занятия с трудом. Кто-то относился к рисунку небрежно, кто-то скучал, а некоторые бедняжки просто терпели это. Кстати, в художественную школу и школу общеобразовательную я пошла в один и тот же год, поэтому сколько себя помню, столько и рисую.

С детства у меня не совсем получалось с кем-то дружить, только в школе посчастливилось – у меня появился друг.

Как это обычно бывает в первых классах, за парты сажают по двое – мальчика и девочку. Меня посадили за первую парту второго ряда из-за маленького роста, а Толю – из-за плохого зрения. Так сказать сошлись две «проблемы». Как в алгебре, когда минус на минус дает плюс, так и в реальной жизни получилось с нами. Поначалу мы не разговаривали, причем не только между собой, но и со всеми – были двумя интровертами.

Толя учился на отлично. С самого начала ему легко давалась математика, в дальнейшем так же легко физика, геометрия, черчение. Я же сидела часами над учебниками, чтобы хоть что-то понять в мудреной математике, а потом еще больше и еще страшнее – геометрия. Доходило до слез, но из моих родных этого никто и никогда не видел – я старалась, и, конечно, что-то получалось, но это были не те знания, какими обладал Толик. Наука мне давалась ой как нелегко. То, что я не технарь, было совершенно очевидно. Только благодаря Толе я окончила школу с золотой медалью. Так получилось, что он был не только моим товарищем, но и репетитором.

В школу и со школы мы всегда ходили вместе, у нас была какая-то связь друг с другом. Нет, мы не любили друг друга, хотя, если говорить честно, элементы влюбленности бывали, но почему-то быстро проходили. Это было похоже на аритмию, только вместо ударов сердца – наши чувства по отношению друг к другу: дружба, дружба, дружба, любовь, дружба, дружба, дружба… Единственное, на что я надеялась, так это на то, что во взаимоотношениях с Толей не будет изолинии, как на кардиограмме после наступления смерти. Меня ужасно пугала перспектива потерять его, потому что в этом случае я осталась бы совсем одна.

Я за эти годы не сошлась ни с кем из девочек-одноклассниц, как-то не получалось у нас общение. Я всегда держалась на расстоянии, да и мне было неинтересно ни то, о чем они говорят, ни то, как они это говорят. Все мне казалось пустым и глупым. Так, иногда могла посмеяться над какой-нибудь шуткой удачной (и не очень удачной), и все – снова отделяюсь. Вроде бы со всеми, но в то же самое время особнячком.

В девятом классе многие из наших одноклассников встречались с кем-то. Не знаю зачем, но нас постоянно дергали и подкладывали, что мы «сладкая парочка». Этот статус настолько прилип к нам, что мы и сами так стали думать. А как тут не поверить, если мы постоянно общаемся друг с другом? Он знает все обо мне, а я – о нем. Свободное время проводим вместе, интересы разные, но тем не менее находим точки соприкосновения, да еще в добавок гормоны, о которых уже говорилось. Одним словом, с нами что-то происходило, но мы так и не поняли что.

Если перейти поближе к сути, то после вручения аттестатов в 11 классе наши с Толей родители, выпив и закусив, прямо на выпускном решили, что мы идеальная пара и должны быть вместе. Нас это все дико смутило, но процесс был запущен.

Я до последнего считала это шуткой, даже когда на следующий день вместо того, чтобы снимать ксерокопии с аттестата и отправлять документы в университет, сидела в загсе с оплаченной госпошлиной, а рядом сидели Толя и его мама.

По блату (а иначе это не назвать, потому что заявление на тот момент подавали за год, а мы пришли за несколько недель) нам выбрали самую лучшую, на взгляд родителей, дату – 20 июля. Как сказала мама Толи тетя Алла: «Директриса загса – моя подруга. Все сделаем, как надо». Ну и, так сказать, понеслось.

Свадьба прошла в лучших традициях: с шумным выкупом, с криками под балконом «Маша, я люблю тебя», с рушниками, с речи от сотрудницы загса «Дорогие брачующиеся! В этот прекрасный день…» и всем подобным. Это было так клишировано, заштамповано и одновременно красиво, мило и иронично, что по сей день вызывает улыбку.

Но самое забавное в нашей росписи было то, что первый танец молодых мы танцевали под музыку из эротического фильма «Эммануэль». Тогда я не понимала, почему Толя едва сдерживает смех, но когда он рассказал об этом, мы еще долго смеялись вместе. Надеюсь, что сейчас подобную композицию в нашем загсе больше не ставят.

Свадебное платье было кипельно-белым, ужасно неудобным и безумно пышным. Мне казалось, что со стороны я была похожа на бабу с самовара. Помню, как выбирали его. Сначала заходили в свадебные салоны, где консультанты смотрели на нас будто с Эвереста, твердя с брезгливым видом: «За такие деньги вы ничего не найдете, разве что на каком-нибудь китайском рынке». Ну, что же, так сказать, их молитвами там и оказались. Взяли то, что больше по деньгам подходило, а о фасоне и о том, что нравится или не нравится, идет или не идет, думать не приходилось. Думаю, вы понимаете, почему я до сих пор не люблю смотреть на свадебные фото.

Что же касается Толика, то он покупал костюм с мамой на том же самом рынке, причем для выпускного. А потом в этом же костюме женился и выглядел, надо заметить, отвратительно. В те года в моде были костюмы темно-серого цвета с серебристым отливом. У Анатолия был именно такой «модный» костюм, и он в нем был похож, как мне казалось, на селедку.

Как только я его увидела, когда он зашел с букетом в руках, первая мысль, родившаяся в моей голове, была посвящена тому, чтобы побыстрее это все кончилось. Все плясали и веселились, только сами виновники торжества были лишними на этом празднике жизни. Но все же на свадьбе нам «подфортило».

Бабушка Толи жила в Москве, у нее была двухкомнатная квартира в пределах третьего кольца. Толя – ее единственный и любимый внук, который так быстро повзрослел, женился и которому нужно получать хорошее образование. Бабушка уже в почтенном возрасте, одной ей сложно, поэтому самым крутым подарком были ключи от ее квартиры. Сама она переехала в комнату внука, к своим детям, то есть к родителям Толика. Видимо, они решили это давно, только мы узнали об этом на свадьбе. Не скрою, что эта неожиданная новость была самой приятной в тот вечер. Мне даже стало как-то повеселее от нее.

Думаю, логично будет опустить подробности первой брачной ночи, поскольку ничего интересного там не было. Да и касается это только двоих – меня и Анатолия.

После свадьбы мы сразу переехали в Москву, где начали жизнь молодой студенческой семьи. Анатолий поступил в политех на факультет машиностроения, а я – в пед на преподавателя по рисованию, чем сильно расстроила родителей.

Жили мы неплохо, хотя с деньгами была напряженка. Мы выкручивались по-разному: иногда помогали родители, сами брали подработки в «Макдональдс». Было сложно, но мы впервые оказались вдали от родителей, которые наконец-то не диктовали, что и как нам делать. Правда, раз в месяц где-то на протяжении первого года совместной жизни нам регулярно звонили и спрашивали, не беременна ли я. Если это так, то просили не делать глупости, рожать и везти ребенка к родителям – мол, они воспитывать будут, пока мы учимся.

Я не особо даже представить могла – что такое дети, как за ними ухаживать, как воспитывать… Поэтому с Толей мы решили для себя, что никаких детей в ближайшее десять лет у нас не будет – мы к ним не готовы. И, как сказал Анатолий: «Дети – это не сорняк. Сами не вырастут, нужно вкладывать много любви и времени в воспитание, чтобы вырастить культурное растение, а не «дичку».

Первое время мы пребывали в какой-то эйфории от того, что женаты. Нам нравился наш новый статус, но особого понимания, что с ним делать дальше, у нас не было. После первого месяца совместной жизни начались притирки. Далее, если можно так выразиться, мы уже взрослели друг об друга – в прямом смысле этого слова. Понадобилось время, чтобы понять, что нужно разговаривать, а не отмалчиваться, копить обиды и уходить, хлопая дверью.

В связи с учебой и работой мы виделись редко, но чувствовали необходимость быть рядом. Каждый вечер проводили на кухне, за чашкой горячего чая разговаривая на темы о нашем прошлом, настоящем и будущем, обсуждая обычные житейские вопросы – кто раньше приедет домой, что будет готовить, как платить коммуналку и т. д. Еще Толя рассказывал, что происходит на учебе, что его раздражает там до крайности, и мы вместе с ним разносили в пух и прах саму кафедру и преподавательский состав. Это был наш семейный тимбилдинг. У меня же все было хорошо в университете, я занималась тем, что люблю, поэтому проблем практически не возникало.

Родители навещали нас редко, как правило, перед Новым годом или после него. В основном мы общались по «Скайпу» или телефону. У меня сложилось впечатление, что после того, как они распрощались с нами, у них в душе расцвела вторая молодость, причем не только у моих, но и у родителей Анатолия. Они стали планировать свой отпуск, подбирать удобное время для совместного отдыха, ездить в туры по городам России, рассказывать нам, где хотят побывать, и, что самое удивительное для меня, все чаще и чаще поднималась тема про заграничные страны! Это было на уровне фантастики, потому что раньше дальше дачи они нигде и не бывали, а тут вдруг счастливые лица на фото для загранпаспортов. Я думала, что это точно не про моих родителей, а вот и нет. Я не ожидала такого поворота, наверно, как и они сами. А дальше – больше: сделали евроремонт в квартире и купили новую мебель.

Говоря о Толе, в первую очередь хочу отметить, что он безумно добрый и отзывчивый, хорошо воспитанный человек. Толя умен, поэтому я практически никогда не слышала глупых вопросов, упреков и уж тем более оскорблений в свой адрес. Бывали, конечно, какие-то мелочи, когда что-то его не устраивало, но он доносил это до меня по-другому: то шуткой, то молча исправлял по-своему, а я это замечала и брала себе на заметку. Еще одно важное и сильное качество Анатолия (но скорее для работы, а не для личной жизни) – это перфекционизм и усидчивость. В целом, он замечательный, начитанный, умный, добрый, светлый, с потрясающим чувством юмора человек.

Внешне он очень приятный, всегда чистый, в отглаженной рубашечке. Из-за проблем со зрением он носил очки, и это придавало ему более важный вид. Рост у Анатолия для мужчины отличный – метр восемьдесят с небольшим. Худощавое телосложение, русые волосы, стриженные всегда под троечку.

В один год мы закончили университет и получили высшее образование. С одной стороны, нам было очень сложно – безденежье, постоянная экономия, но с другой стороны – было легко: мы вместе учились и учили, читали, писали, делали дипломные работы, помогали друг другу, как в школьные времена. Мы с нетерпением ждали дня окончания нашей учебы.

И вот этот день настал – дипломы у нас в руках! Толя окончил политех, а я свой любимый пед. Он тут же подал документы в магистратуру, а после ее окончания устроился в этот же университет. Его привлекала научная работа, он постоянно думал и говорил о ней, хотя я мало что понимала, но все равно кивала головой, чтобы он не сбился с мысли. Я не препятствовала ему ни в чем.

Когда Толя стал преподавать, он рассказывал о студентах, их способностях и неспособностях, об огорчениях из-за того, что многие сидят на занятиях с полным безразличием и не задумываются даже над темой занятия. Его это очень огорчало, потому что он горел своим делом и не понимал тех, кто попусту тратит время.

Я же после получения диплома сначала устроилась в детский центр развития и преподавала рисование. Ко мне дети ходили с удовольствием, и самой очень нравилось с ними работать. Вот только я не выдерживала долгой дороги от дома и обратно.

Был не менее интересный опыт работы графическим дизайнером в небольшой газете. Но эта работа мне нравилась недолго, быстро приелась, хотелось творческого дела. Я пробовала подать документы на должность мультипликатора, ждала место, но, к сожалению, так и не получила ответ.

Далее ход моего рассказа изменится, поскольку я приблизилась к событиям, перевернувшим мою жизнь.

Перемены

Моя знакомая утром позвонила с предложением: «Маша, а ты сейчас работаешь? Слышала, что уволилась, а у нас как раз есть вакансия, не хочешь попробовать? Ничего сложного, как раз для человека с фантазией. Нужно придумывать открытки, обложки тетрадей, альбомов, блокнотов… Что скажешь?» Это предложение мне очень понравилось, и я решила – а почему бы и нет?! Тем более, что ничего сложного здесь нет, офис довольно близко к дому, неплохой оклад да и работа в газете меня не устраивала ни по одному из вышеперечисленных критериев. Поэтому, взвесив все за и против, я тут же перезвонила Леночке и согласилась. Меня попросили после 12 часов подъехать в офис на собеседование.

Есть пословица, что встречают по одежке – с этим точно не поспоришь. Внешний вид Анатолия я описала, а вот свой – нет, поэтому приступим.

Рост у меня выше среднего, зеленые глаза, русые, средней длины волосы, вроде неплохое телосложение, но беда в том, что подавать себя правильно я не умею. Поэтому на собеседование я надела красный свитер, связанный бабушкой мужа, джинсы, кроссовки, завязала волосы в пучок, перекинула сумку через плечо, взяла несколько своих работ, рекомендации, диплом и отправилась.

Собеседование прошло очень странно. Обычно меня всегда расспрашивали о том, где я училась, когда закончила, замужем или нет, есть ли дети и все такое, но здесь интервьюер сломал систему. Меня просто попросили рассказать о себе. Я по привычке стала перечислять весь список, приведенный выше, но была прервана настойчивой просьбой рассказать конкретно о себе, своих качествах, планах, увлечениях, слабых и сильных сторонах характера. Поначалу я немного растерялась, но потом исправила положение.

По окончании собеседования мне сказали, что я подхожу и меня принимают, попросили пройти в отдел кадров, подписать договор и предоставить пакет документов.

После того как были соблюдены все процедуры по оформлению с трудоустройством, мне показали рабочее место, познакомили с коллективом, выдали рабочий графический планшет и предупредили, что с завтрашнего дня я выхожу на работу.

Я была счастлива от того, что меня приняли на эту должность, поэтому решила приготовить праздничный ужин. В восемь вечера пришел Анатолий, мы посидели, и я сообщила о своем трудоустройстве. Он что-то пробормотал, что рад за меня, хотя не уверена, что он вообще меня слушал. Месяц назад Толя принялся за новую научную работу и из-за этого был постоянно в себе, где-то далеко в своих мыслях. Если раньше мы весело проводили время, то последние несколько недель его как будто подменили. Он, как правило, бросал какие-то фразы, чтобы я поняла, что сейчас не время и его не нужно отвлекать. Конечно, это было не особенно приятно, но я старалась войти в его положение и ни о чем не расспрашивала подробно. В его поведении и отношении ко мне проскакивал небольшой холодок, но я продолжала это связывать с углубленными мыслительными процессами.

После ужина Толя шел в кабинет – так мы называли одну из двух комнат нашей квартиры, потому как в ней был хороший рабочий стол, компьютер и книги. Именно в кабинете он проводил все свое свободное время, бесконечно делал какие-то расчеты и чертил. Вечерами я оставалась одна, и единственным моим спасением были книги – они хоть как-то отвлекали и успокаивали от ощущения растущей пропасти между нами.

Единственное, что осталось стабильным в нашей семейной жизни на тот момент, – сбор контейнеров с едой. Потому как у Толи был гастрит, необходимо было тщательно следить за его приемами пищи. А еще мы вместе ходили за ручку до остановки и разъезжались по своим работам.

Офис, в котором я работала, был достаточно светлым и просторным. Нас было человек десять – тех, кто занимался различными концепциями разработок. Мне доверили поначалу поздравительные открытки, позже я занималась дизайном тетрадей.

Коллектив был дружный, но каждый в нем был со своими странностями, а это и неудивительно, ведь мы – люди искусства. Может, и я кому-то кажусь странной, а сама этого не вижу. Вот, к примеру, на столе у Леры стоял плюшевый заяц, которого она брала к себе на колени и обнимала, когда рисовала. Аня безумно красилась – причем не только лицо, но и волосы. Иногда до абсурда было смешно: под каждое настроение у нее был новый образ. Полина в процессе работы смотрела, не прерываясь, турецкие сериалы, даже иногда плакала на печальных моментах. Егор обожал свою семерку и постоянно говорил о ее тюнинге. Я на их фоне была чистым листом – человеком, который практически ничем не увлекается, а просто живет себе тихонечко, и все. Но, к счастью, в коллективе я была такая не одна. Еще был Дима. Внешне он выглядел совершенно обычно, но, что действительно его выделяло среди всех, это здравомыслие. Ни один спор не обходился без него – он был как весы, всегда взвешивал за и против, а затем объявлял вердикт, возвращая всех в равновесие.

Оказалось, что мы с ним учились в одном университете и даже на одном факультете, но он был на курс старше меня. Дима, как только увидел меня за рабочим местом, подошел и спросил, так ли это. Меня сильно удивил этот факт, потому что я не помнила таких подробностей. Но он объяснил, что когда я подавала документы, лично он их и принимал у меня, так как подрабатывал тогда в приемной комиссии. На вопрос о том, как он меня запомнил, Дима ответил, что сильно удивился, что в 18 лет у меня уже было обручальное кольцо на пальце.

Мое рабочее место было рядом с рабочим местом Димы. Нам было очень легко общаться. Мы шутили и вспоминали студенческие годы, некоторых преподавателей, различных «выдающихся» личностей нашего факультета. Было очень забавно окунуться в прошлые, хотя и совсем недавние воспоминания. Когда учились, казалось, что так все тяжело и сложно, хотелось на работу, чтобы были деньги и позволить себе чуть-чуть больше. А сейчас – так бы бросить все и бегом туда, где было весело и просто. Но – увы и ах! Всему свое время: время собирать камни – и время их разбрасывать. Сейчас мы здесь, и мы работаем, получаем деньги, как мечтали тогда.

Ближе к обеду в наш кабинет зашла моя знакомая – та самая Леночка, которая порекомендовала мне эту работу, – подошла к моему рабочему месту и громко сказала:

– Здравствуй, Машенька! Рада видеть тебя! Как тебе здесь?

Лену я видела давно. Она очень сильно похудела, что было ей к лицу, как всегда изумительно выглядела, была со вкусом одета, сладко и вкусно пахла, а глаза, как и раньше, смеялись. Я так обрадовалась ей.

– Спасибо, что позвала меня! Это было очень неожиданно. В целом, все отлично, мне здесь нравится. А ты где здесь работаешь?

Она рассмеялась, как будто я задала очень глупый вопрос:

– Маша, я здесь везде работаю. Я управляю всем этим! Ты что, серьезно не знала об этом? Мне муж подарил эту старенькую типографию. Видишь, как я ее подняла!

– Надо же, я и не знала.

То, что я удивилась, – мало сказать. Для меня это было каким-то открытием. Лена – мой директор!

– А откуда ты узнала, что я уволилась из редакции?

– Я видела Анатолия, он мне и рассказал. Он тебе не говорил, что мы виделись?

– Нет, не говорил. Видимо, забыл.

Она улыбнулась своей неотразимой улыбкой и сказала:

– Ну, не буду тебя отвлекать, работай. Рада, что ты в моей команде.

Лена, а при выясненных обстоятельствах – Елена Сергеевна, ушла, постукивая каблучками.

Потрясающе! Как же переменчива бывает наша жизнь. Вот только как будто вчера я ей за небольшое вознаграждение помогала доделывать зачетные работы, а сейчас эта оторва – моя начальница. Удивительно!

На обед было принято ходить всем коллективом в местную столовую. Коллегами мы собирались за столом, рассказывали истории из жизни, вспоминали интересные статьи из журналов, спорили о чем-то. Несложно догадаться, что в первый рабочий день я была объектом для изучения. Всех интересовало, как мы познакомились с мужем, где я живу, снимаю ли я квартиру, зарабатываю ли я дополнительно. Вместо того чтобы поесть, мне пришлось отвечать на бесконечный поток вопросов. Но жаловаться на это не следует, поскольку так случается всегда, когда в коллектив приходит новый человек, – его как бы прощупывают, чтобы понять, каков он и составить к нему «инструкцию по эксплуатации».

– Так выходит, ты не пишешь на заказ работы? – поинтересовался Дима, когда мы выходили из столовой.

– Нет. А ты?

– Пишу. У меня даже есть своя мастерская, я там нахожусь после работы. Правда, она не большая. Здесь я работаю, потому что какой-никакой стабильный заработок. А с продажей картин – это лотерея. В один месяц пусто, в другой густо. Каждая работа должна дождаться своего клиента. Я могу тебе как-нибудь показать свои работы и мастерскую, если, разумеется, тебе будет интересно.

Мне и вправду было интересно. Это сложно объяснить, но уверена, многие поймут. Когда смотришь на работы художника и его отношение к своему творению, можно легко сделать вывод о человеке. Даже прочувствовать натуру через полотна, увидеть, насколько он глубок или поверхностен. Потому что те, кто занимается творчеством всерьез, вкладывают самого себя в работу, и она является неким отражением человека.

– Я с удовольствием приму твое приглашение.

– Тебе будет удобно встретиться на выходных?

У меня на выходные были всегда какие-то бытовые дела, такие как постирать, погладить, убраться, приготовить, сходить за продуктами. Я не считала нужным привлекать к этому Анатолия. Мне казалось, ему нужно работать, что-то чертить и считать. Но это мне только казалось.

– Да, удобно, – легко согласилась я.

– Отлично. Я тебя добавлю «Вконтакте» в «Друзья», и мне нужен твой телефон, чтобы добавить в общий чат.

Так, по дороге к рабочему месту мы обменялись контактами, подписались во всех социальных сетях – официально для всего мира зарегистрировали таким образом нашу дружбу.

В коллективе было много тех, кто курит, но я к ним не относилась, поэтому сразу после обеда вернулась на рабочее место, а остальные остались на улице «подышать».

Примерно минут через десять кто-то из-за спины положил на мой стол маленький букетик бархатцев, связанный грубой бечевкой. Не знаю, как другим, но мне букет не только понравился, но и поднял настроение. Когда я убрала наушники и посмотрела назад, то увидела Диму. Он улыбнулся мне и сказал:

– Это так, для поднятия настроения.

Я его поблагодарила – мне и впрямь было приятно оказанное внимание.

В четыре часа дня все стали собираться домой – как-никак, а рабочий день окончен. Я вышла из офиса, но меня тут же догнал Дима.

– Тебя подвезти?

– Нет, спасибо. Я хочу прогуляться – погода хорошая, да и красиво сейчас.

Он улыбнулся и попрощался со мной.

Когда пришла домой, меня встретил Толя. Он был в домашней одежде, и вид был у него взволнованный. Когда я спросила, что случилось, Анатолий ответил:

– Просто неудачный день.

На последующие мои расспросы он уходил от ответа, а когда заметил маленький букетик, спросил:

– А что у тебя в руках?

Я просмотрела на него, потом на цветы, и оказалась в небольшом замешательстве. Что говорить – правду или соврать? Но все же (не знаю почему) ответила так:

– Мне коллега подарил в честь первого рабочего дня.

Это было и правдой, и не совсем. Однако Толя все равно очень внимательно и очень недоверчиво посмотрел на этот букетик. Такой реакции я от него не ожидала, ведь мне всегда казалось, что он не очень-то ревнивый.

– Ты, наверно, голодная? Я картошку пожарил и салат нарезал. Пойдем за стол, а то я так проголодался, когда тебя ждал.

Мы сели за стол и молча стали ужинать. Все, на первый взгляд, было, как обычно, но Толя был другим. Он сидел весь красный, как будто у него давление. С ним такое, как правило, бывало, когда он злился. А что меня поразило еще больше, так это пустая бутылка из-под пива рядом с мусорным ведром. Видимо, у него выдался совсем неудачный день, раз этот невозмутимый борец с алкоголем все же его употребил.

Когда мы закончили нашу трапезу, он сказал:

– Маша, ты иди, а я сам все уберу.

– Толя, – тихо произнесла я. – Может, давай поговорим? Что у тебя произошло?

Он встал, снял очки и протер глаза. Затем посмотрел на меня и сказал:

– Я устал, я не хочу ни о чем говорить. Прости, сейчас мне надо побыть одному.

Я кивнула головой, мол, поняла. Но с ним явно было что-то не так. Его боль я чувствовала как свою, но вот в чем причина?

После того как Толя закончил мыть посуду, он не пошел, как обычно, в свой кабинет заниматься «научкой», а пришел ко мне в комнату с бутылкой пива и включил телевизор. Меня это потрясло окончательно – ни разу я не видела своего мужа таким, поэтому даже представить боялась масштаб катастрофы, произошедшей в его жизни.

Мы смотрели канал Discovery, там шла передача про семью с Аляски, которая пытается выжить в диких условиях своими силами. Все это время мы не говорили. Потом он посмотрел на время и сказал:

– Надо уже ложиться.

Выключил телевизор, свет, обнял меня и уснул.

Наутро будильник заиграл только у меня, а со стороны Толи было тихо. Я разбудила его, но он пробормотал, что у него сегодня выходной и никуда ему не надо. Тут-то я и поняла, что проблемы у него на работе, но вот какого рода – это вопрос открытый.

Рабочий день прошел тихо. Все время, что я рисовала, думала о нашей совместной жизни в последнее время. Мне не нравились такие перемены, но и повлиять на них я не находила возможности. Пока рисовала, пыталась восстановить хронологию событий. Май и июнь Толя принимал зачеты и экзамены, а также проверял вступительные работы абитуриентов. В июле мы отдыхали на море. Август мы проводили вместе, много гуляли, читали книги, ходили в кино. Это было идеальное лето. Мы оба были счастливы. Что же сейчас происходит? Почему между нами появился холод?

Когда рабочий день был окончен, все разошлись по домам. По обыкновению после работы я зашла в магазин и купила нам с Толей продуктов. Рядом с кассой была кондитерская лавочка. Чтобы как-то приподнять настроение моему мужу, решила взять его любимое пирожное – картошку – и пару трубочек с кремом безе.

Как и ожидалось, Толя встретил меня дома, помог разобрать сумки, накрыл на стол, и мы поужинали. Мой мини-сюрприз приободрил его, но в глазах так и оставалась печаль.

Я попыталась завести разговор с упором на то, что мне нужно знать, что происходит с ним, ведь я – часть его жизни, но, к сожалению, мне не удалось его разговорить. Он спрятался в свой панцирь и не высовывался.

На следующий день мы проснулись, приготовили завтрак, привели себя в порядок и отправились на работу. Толя изъявил желание меня проводить до работы, а я не отказалась. По дороге он мне заявил:

– Знаешь Маша, я тут долго думал и решил уйти из университета.

Это заявление было как гром среди ясного неба. Чтобы вы понимали, Анатолий по своей природе человек постоянный, терпеливый, очень любит и уважает науку, у него на самом деле золотая голова. Резкие и поспешные решения, выводы он никогда не делал. Чем могла быть вызвана такая перемена в его сознании? Что за внутренний катарсис? Что я упустила? Чего я не знаю? Что произошло такого глобального, чем он не может поделиться со мной?

– Может, мы все-таки поговорим, и ты не будешь отнекиваться? Расскажи, что произошло с тобой.

– Маша, я не хочу больше этим заниматься. Мне это все кажется бесполезным.

– Подожди, а как же твоя «научка»? Ты столько сделал!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.