Влад Борисов
Шутка Немезиды

1.Пролог

Небольшой костерок тлел красными угольками, освещая неровным светом лица рассевшихся вокруг него воинов. Их бесформенные фигуры почти целиком скрывала темнота, оставляя видимыми лишь маски лиц и руки, которые они время от времени протягивали к дарующему тепло центру. Казалось, что стоит только сделать шаг назад и можно было бы без следа раствориться в непроглядном мраке окружающего леса.

– Ула, заснула что ли? – одна из фигур грузно придвинулась к затухающему костру и пошевелила угли длинным мечом. – Подкинь веток, а то неизвестно когда госпожа ночи засвидетельствует нам свое почтение.

– Олаф, кто мы такие, чтобы заслужить её почтение! Не гневи богов и начальство, если не хочешь проблем в своей короткой жизни, – из темноты показалось ещё одно красное лицо в обрамлении широкой, как лопата, бороды. – Но где девка-то? Не иначе волок унес нашу спящую красавицу!

– Не сплю я, – миловидное лицо с собранными под банданой волосами показалось в круге света, а мелькнувшие тонкие руки подбросили в тлеющие угли хворост.

– Ты вот что, валькирия, – тот, которого назвали Олафом, прижал ветки мечом и, любуясь вспыхнувшими огненными язычками, продолжил, – Запомни, при встрече с волоком у тебя будет только один выстрел. На бронь не надейся, ему она нипочем. Эх-хе-хе… Оставалась бы ты лучше в вашей обители полы драить и сортиры чистить. Все больше пользы бы от тебя было.

– Не скажи, – вмешался бородатый, – Хороший стрелок для нас дороже золота. Ты разве забыл о судьбе группы Старого Аркина, рискнувшего нарушить устав?

– Скажешь тоже! Я ведь тогда чудом в его группу не попал, заболел накануне. Пусть их души отдыхают в царстве вечного покоя… Смерть они приняли достойную, но лютую…

– Не пугай девку раньше срока!

– Не напугаешь, – пискнула девушка, – Пуганная!

– Ишь ты… Тогда слушай вот ещё что – волоки очень хитры. Они умеют разговаривать, – Олаф помахал свободной рукой, предотвращая возражения, – Ну как разговаривать… Бормочут что-то себе под нос, только никто слов разобрать не может.

– Ха, по-твоему так вообще выходит, что птица-бормотун – это выдающийся лесной рассказчик! – усмехнулся новый собеседник, а разгоревшийся костерок осветил его лицо с рваной полосой косого шрама. – Волок так отвлекает внимание. А как только начнёшь прислушиваться и потеряешь хоть на секунду бдительность, так больше она тебе никогда и не понадобится!

Бледный диск планеты-сателлита вынырнул из-за облаков и растворил темноту леса, пролив на него небесный свет. Он серебрил листву, накидывая на деревья и растения ажурную вуаль холодного наряда, просачивался сквозь неё и рассыпался струйками тонких нитей, утекающих на землю белым невесомым песком отмерянного ночного времени.

Кусты отбросили неверные тени, скрывая притаившиеся капканы гнилых сучьев и выступающие из земли корни. Ожили невидимые хищники, пугая на разные голоса лесных обитателей.

Магический круг костра посерел, утратив волшебство красного света, зато из мрака проступили собравшиеся около него фигуры.

– Ну наконец-то! Заждались мы тебя, красавица, – Олаф поднялся, не сводя глаз с ночного светила, крутанул в руке меч и повернулся к своим спутникам, – Мы разойдемся по сторонам костра, чтобы встретить волока в засаде. Запах горелых веток должен сбить его с толку. Если этого не произойдёт – он выскочит нам в тыл и отправит поодиночке в компанию Старого Аркина. Но! – Олаф больно хлопнул по плечу раскрывшую рот Улу, – На его пути будешь ты. Хорошая подсветка, крупная мишень и заговоренная стрела – что еще нужно валькирии, чтобы отправить зверя в ту преисподнюю из которой он появился!

Ула с тоской проводила спины растаявших в лесной чаще товарищей. Как только скрылся последний из них, так тут же накатила волна страха, слепленная из слухов и недавних рассказов. Она почему-то точно решила, что волок выйдет именно на нее.

Ула отступила в темноту, не рискуя повернуться к затухающему костру спиной, и вытащила из колчана лук. Помучавшись пару секунд, она накинула тетиву и выдохнула, почувствовав под рукой верное оружие.

Стрела с невзрачным оперением примостилась на предплечье руки и тут же Ула пожалела, что не взяла арбалет. Теперь она отлично понимала, что потеря лишних секунд может превратить ее первый поединок в последний. А что будет с группой ее охотников, она даже не хотела думать.

«Моих охотников!» – поймала она себя на мысли и беззвучно повторила каждое слово едва шевеля губами. Осознание ответственности за доверивших ей свои жизни, как ни странно, успокоило. Ула воткнула вторую стрелу перед собой и несколько раз глубоко вдохнула, выравнивая дыхание.

Она приготовила зверю сюрприз. У неё будет два выстрела, а не один! Арбалет хорош. Но тяжёл и не оставлял стрелку шансов в случае промаха. А у неё будет шанс! Даже два! Две стрелы подряд – это её фишка. Именно потому из богатого арсенала обители валькирий она выбрала лук, и ее выбор никто не оспорил.

«У каждой из вас должен быть свой, коронный приём, – учила настоятельница по боевому искусству. – Найдите его, раскалите в горниле ярости и закалите в поту тяжких тренировок. Навяжите противнику свою тактику, сведите бой к тому, что у вас лучше всего получается и, может быть, я доживу до того момента, когда кто-нибудь из вас вернётся, чтобы даровать мне долгожданную отставку».

Кроме того, ей казалось, что арбалет – это оружие убийцы, для стрельбы исподтишка. И, хотя в реальном бою было совсем не до сантиментов, морально она себя чувствовала с луком гораздо уверенней.

Ула постояла, прислушиваясь к окружающим звукам. Лес жил своей жизнью, не обращая внимания ни на затаившихся в засаде охотников, ни на изготовившуюся к стрельбе девушку, ни на невесть откуда появившееся демоническое создание, пробирающееся ей навстречу. Вдохнув поглубже, она почувствовала еле различимый запах гари оставленного без присмотра костра.

«Наветренная сторона – это хорошо, а то, что зверя не отпугнёт запах костра – это плохо», – девушка скосила взгляд на кривой кинжал, пристроенный на её боку. И в ту же секунду она почувствовала, что момент появления зверя упущен.

Зеленые изумруды глаз сверкнули из чащи и из темноты отделилась огромная тень, обратившись тем самым волоком, которого поджидала Ула. Хотя она его никогда и не видела прежде, но ей было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что миром она с этим зверем не разойдётся, кем бы он ни был.

***

– Давненько я не брал в руки шашки… – Гор ловко перемахнул через поваленное дерево, заскользил на отсыревшей в низине траве, но равновесие удержал. Оттолкнулся, чтобы перескочить ненадёжное место, и непринуждённо, а со стороны казалось – играючи, быстро двинулся в том единственно верном направлении, что подсказывало ему шестое чувство.

Хлёсткие ветки, казалось, метили в глаза и старались причинит боль, если они считали, что им было оказано недостаточно внимания. Высокая трава не препятствовала движению, но скрывала под собой неприятные сюрпризы, грозящие, в лучшем случае, просто падением, а про худший не хотелось и думать.

Прошлое Гора на располагало к физическим нагрузкам. А веселые пирушки с друзьями порой ударяли по здоровью с силой нокаутирующего боксера, оставляя после себя чувство дезориентации в обстановке и соответствующих ей некоторых событиях, подробности которых всплывали только значительное время спустя.

Тем не менее, он ловко скользил по ночному лесу, вдыхая полной грудью его сонные ароматы. Сил хватало даже на то, чтобы отвлечься от бегового процесса, предоставив его механически сокращаемым мышцам, и задуматься о неизвестной планете, заливающей лес своим холодным светом или о повстречавшихся ему странных людях, разговаривающих на непонятном языке. Да мало ли какие мысли могли прийти в голову, управляющуюся с бегом в автоматическом режиме.

«Интересная способность – занимать голову мыслями, не связанными с работой тела. Но, если задуматься, не такая уж и необычная, если находишься в хорошей спортивной форме. Может быть все дело в регулярных занятиях в спортивном зале? Почти регулярных,» – поправил он себя.

Гор остановился, поражаясь наивности рассуждений неконтролируемого разума, и от души рассмеялся. Тут же пришло понимание, что не сдержался он зря – в сонном лесу звук получился излишне громким. Ночные обитатели притихли, прислушиваясь к пугающим звукам и откуда-то издалека послышался долгий протяжный вой.

«Ёшки-матрёшки!» – выругался мысленно Гор и попытался сообразить, что ему делать дальше. Сзади неторопливо подбиралась облава, но, будучи сам опытным охотником, он прекрасно понимал, что опасность не там, где гремят и пугают, а там, где молчат, приготовившись бить наверняка. Вот только знать бы где именно это «там»!

Каждый куст мог обернуться засадой, а шаг – смертельной ловушкой. Надежда была только на обострившееся обоняние да на превосходство в интеллекте, которое Гор себе приписал, пообщавшись с местным населением.

«Примитивные фермерские хозяйства с подобающими орудиями труда. Охотничье оружие тоже не блещет убойной силой – много ли можно настрелять стрелами и копьями? Сила местных охотников в их количестве – не заколют копьём, так запинают ногами. – эта мысль его развеселила и воскресила в сознании картинку забиваемого камнями мамонта. – Хм… Смех смехом, но ведь это исторический факт.» На самом деле, просто у него в голове всплыла картинка из школьного учебника, не весть каким образом осевшая в уголке памяти.

Гор выскочил к небольшой лесной прогалине и замер неподвижным изваянием, пытаясь понять, что его так насторожило. Мгновения ему было достаточно, чтобы увидеть девушку, вцепившуюся в стрелу. На пути к ней догорали покрывшиеся белым налётом угольки, а это значило, что где-то рядом скрывается засада посолиднее. Меч в опытных руках весьма неприятная штука, а в том, что эти руки не крестьянские, Гор нисколько не сомневался.

«Убить-то может и не убьют, но поранят запросто… А напугаю-ка я девчонку. Выстрелит – промажет и с визгами ломанётся сквозь кусты,» – Гор даже улыбнулся перспективе посмотреть на мелькающие пятки этой симпатяшки.

Стрела прошла так близко с глазом Гора, что он на мгновенье даже усомнился в своём расчёте. «Непростая девчонка,» – мелькнула у него мысль, но отступать уже было поздно, тем более, что свой единственный шанс она использовала.

Гор очень рассчитывал на свою быстроту. Иногда он сам удивлялся этой приобретённой способности, но использовал ее на полную катушку.

В мгновение ока он оказался перед неудачницей и… Упёрся носом во взведенную вторую стрелу. Малюсенькие синие огонёчки подпрыгивали на ее наконечнике, вращались вокруг него, сталкивались между собой и разбегались, чтобы снова соединиться в замысловатом танце. Гор отчего-то подумал, что это танец смерти.

– Вот, ёшки-матрёшки, отбегался, похоже, – с удивлением произнёс он, заворожённый таким чудом.

Ему было не жаль прожитой жизни, удивление – это единственное чувство, которое почему-то его занимало в данный момент. Никакого страха или ярости. Пульс враз успокоился, вернув ритм сердца в спокойное состояние.

«Проиграл, – равнодушно подумал он, – Рано или поздно это должно было случиться. Немного обидно, что от сопливой девчонки… Кстати, что она там бормочет?» – Гор поначалу не обратил внимание на её лепет, а потом ему неожиданно ударило в голову: «Я её понимаю!»

– Что? – механически сказал он, переведя взгляд на её курносое лицо.

– Я говорю – Сергей Александрович? Горин?

– Ну, – не ожидал такого поворота Гор. – То есть я! То есть был Сергей Горин, а стал просто Гор.

– Ага! А я вас сразу и не узнала, – захихикала девушка. – Ой, простите, ради бога! – она смутилась и сразу добавила, – Я Ула… то есть Юля, помните меня? Ну там красные, синие…

– А-а-а, – обрадовался Гор, – ты та самая, которая не знает каким цветом обозначаются свои и чужие!

– Да! – обрадовалась девушка и тут же обиделась, – Всё я правильно обозначила, просто постановки надо толковые писать.

– Понятно с тобой всё, ёшки-матрёшки. Ты лучше скажи – кому из наших также повезло, как нам. И ещё… Не устала тетиву натянутой держать? Нет?

– Видели бы вы себя со стороны! Красная Шапочка и серый волк, блин. До сих пор от страха трясёт, – Ула опустила лук и недоверчиво посмотрела на волока. – Вы бы отодвинулись чуток подальше, а то щёлкните пастью случайно – и поминай меня как звали.

– Какой только недоумок умудрился тебя на службу взять и оружие доверить? – проворчал Гор, пятясь назад. – Так кто ещё с тут нами?

– Я не знаю про всех, но со мной оказались Петрович и Сеня. А, может быть, никого другого это и не коснулось.

– Петрович? Сорокин, что ли? Ну слава богу, хоть одна светлая голова с нами. А кто такой Сеня? Постой! – Гор повёл ушами, прислушиваясь. – Похоже твоя шайка возвращается. Сколько их, четверо?

– Шестеро. Со мной семь будет, а семь тут считается знаковым числом. Ой, что я говорю! Вам бежать надо!

– Сам понимаю, не дурак. Значит так, ёшки-матрёшки, передай весточку Сорокину, что я буду его ждать каждый день вот в этом самом месте. Примета – остатки вашего костра. Покедова.

Гор напоследок всё-таки сумел ещё раз напугать девушку – огромный зверь исчез со скоростью пущенной стрелы, задев её жёсткой шерстью и беззвучно растворившись в лесной чаще. Ула потрясенно посмотрела на сомкнувшиеся за ним ветки и подумала, что зевни она при встрече чуть подольше и у неё вообще могло бы не быть ни единого шанса чтобы выстрелить.

За спиной хрустнула ветка и к костру стали выходить охотники, озираясь по сторонам и негромко переговариваясь между собой.

– Зверь здесь был, – уверенно заявил бородатый. – Я его нутром чую.

– Не получилось, значит, у нашей валькирии свою жизнь защитить.

– Главное что мы живы остались. Неужели он этой костлявой наелся?

– Тихо ты! Слышал я, что души убиенных волоком ещё долго не покидают место своей гибели.

– Почему?

– Дескать ищут они своё тело, а его – нет!

– А это кто!? – все замерли, уставившись на приближающуюся девушку.

– Слышь, не подходи! – Олаф перехватил меч за лезвие и выставил перед собой гарду, как символический крест. – Поди прочь, привидение, нет у нас твоего тела!

– Это хорошо, – рассмеялась Ула, – Мне оно самой ещё ой как пригодится!

– М-м-м… А это мы сейчас проверим! У кого-нибудь есть серебро? – Олаф требовательно протянул руку к товарищам.

Вопрос застал их явно врасплох – через минуту пыхтения и выворачивая карманов, когда Олаф уже потерял терпение и готов был сам трясти компаньонов чуть ли не за ноги, один из них с сожалением протянул серебряную монетку.

– Давай, давай, – обрадовался Олаф, – На благое дело жертвуешь! – он быстро сгрёб монету из неуверенной руки и запустил её в девушку. – Лови, нечисть!

Ула ловко перехватила сверкнувший белым зайчиком кусочек серебристого металла, подкинула его и тут же поймала:

– Хорошее вознаграждение за совместный поход. А я слышала, что все охотники ужасные скупердяи. Врут.

– Это моя монета! – обиженный воин схватился за эфес и попытался приблизиться к Уле.

– Стоять! – рявкнул Олаф, преградив ему путь мечом. – Ты хочешь забрать награду у воина?

– Я? – охотник оглянулся, но вместо поддержки встретил лишь глухой ропот товарищей.

– Награда для всех! – выкрикнула Ула, подняв над головой монету. – Кто со мной в кабак? Я сегодня при деньгах – проставляюсь!

Настроение охотников резко поменялось. Глухой ропот сменился приветственными криками и смешками над раскрученным на выпивку товарищем.

– Что, Торус, зажать хотел деньги-то? Девка-то молодец…

– А что я? Я сам хотел пирушку закатить. После удачной охоты.

– Удачной, ха-ха! – развеселились охотники. – В чём-то она действительно удачна. А знаешь в чём?

– В чём?

– В том, что мы её как следует отпразднуем! – после этих слов грохнул дружный хохот.

– Кстати, – к девушке подошёл Олаф, – А о своей удаче ты нам ничего не хочешь рассказать?

– За хорошим столом и рассказ веселее, – под общее одобрение отмахнулась Ула.

Всю дорогу из леса она старательно делала беззаботный вид, отчаянно пытаясь придумать правдоподобную версию своей встречи с ужасным волоком, которого раньше она знала как подполковника воздушно-космических сил Сергея Александровича Горина.

2. Начало

Утро выдалось на редкость серым и промозглым. Смена погоды произошла как-то резко, хотя вполне ожидаемо.

Заблудившаяся в осени теплынь прошедшего лета смирилась со своей участью и тихо угасала, даруя миру последние ласковые солнечные деньки. Каждый такой день согревал душу, а уж та была готова расстараться, почти стихотворными строками воспевая красоту природы, и прекрасные чувства, пробуждаемые её силой.

Сорокин Николай Петрович, один из заместителей главного конструктора предприятия, выпускающего сковородки и прочую продукцию двойного назначения, в нерешительности замер, как только железная дверь подъезда клацнула магнитным замком за его спиной. Для своей должности он был чрезвычайно молод – не прошло и десяти лет, как он защитил диплом по одной фигне, единственной ценностью которой было то, что она открыла ему квалифицированную дорогу в мир за институтскими стенами. Но, как говорится, на безрыбье и сам интересной позицией озадачишься. Таковой для него оказалась должность начальника почти пустого отдела из не успевших сбежать специалистов, а по совместительству очередного зама главного конструктора непонятно какими судьбами свалившейся к ним опытно-конструкторской работы.

Неудивительно, что все коллеги называли его просто – Петрович, одни в силу своих преклонных лет, а вторые в силу уважения к его должности. Это его нисколько не обижало, а порой даже вводило в смущение, потому что накидывало сверху возраста еще как минимум десяток неправедных лет.

В это утро поэтические строки сначала застряли у Петровича в горле, подпёртые холодным воздухом, а потом вырвались наружу надсадным грудным кашлем. Он поднял воротник сразу ставшей слишком лёгкой для такой погоды курточки и задумчиво посмотрел на мутное небо, тщетно пытаясь разглядеть на нем облака.

Серая мгла утопила в себе все небесные тела, подменив собою небосвод. Действительно, назвать небом сползающую сверху сырость не поворачивался язык. Скорее, это было одно большое облако, проглотившее сонный город, и медленно обволакивающее его липкой нутряной влагой.

Если бы сегодня был не первый день метеорологического безобразия, Петрович, не задумываясь, взял бы зонт. Да и вместо легкомысленной курточки сейчас бы на нём красовался плащ.

Но память хранила воспоминания о гораздо лучших днях, а дух, воспарённый на их волне, потребовал бунтарского протеста против оккупировавшей город мерзкой осени. Решив, что человек – это звучит гордо, Петрович смело ринулся по полусонным улицам, навстречу начинающемуся трудовому дню. Немалую долю уверенности ему придавал тот факт, что до места работы было всего полчаса пешего хода, которые он надеялся проскочить в скором темпе, минуя транспортный коллапс, парализующий город в эти часы.

Городишко, по улицам которого поспешал Петрович, был невелик по своим размерам. Как и большинство старинных городов, он был основан на одной из самых значительных рек в своей местности. Древняя русская река величаво катила свои воды, рассекая его на две части, придавая особенный шарм, свойственный отстоящим от Москвы городам.

Эта же река была и главной бедой города, жестко разрезав его транспортные артерии. Мосты, построенные на послевоенных плечах строителей коммунизма, обветшали, а у современной России заботы были иного порядка, не совпадающие с чаяниями провинциального электората. Зато этим на полную катушку пользовались выборные власти, с задумчивым видом фотографируясь на набережной на фоне картинки будущего моста и каждый раз обещая решить уже давно назревшую и перезревшую проблему связи между берегами. Но власти менялись, а проблема оставалась, переходя по наследству следующим потомкам господина Манилова*.

Петрович рысцой пересёк продуваемый мост, в очередной раз поражаясь количеству мёртво ставшего на нём транспорта, затем перебежал через проезжую часть, лавируя между машинами, и заскочил в тёплый холл предприятия. Машинально отметив, что непогода сократила его время пребывания в пути на целых десять минут, он степенно миновал проходную, наслаждаясь обнявшим его теплом, и поспешил на рабочее место в надежде перехватить горячего чайку перед началом рабочего дня.

Толстая обитая железом дверь помещения отладочного стенда тягуче проскрипела, издав стон ржавой пилы, и замерла, удерживаемая с одной стороны новым посетителем, а с другой стороны мощной пружиной, загудевшей от напряжения и в предвкушении предстоящей жертвы. Образовавшаяся щель была вполне достаточна, чтобы в неё мог протиснуться Петрович, но, как всегда, он нерешительно замер, собираясь с силами для рывка через порог.

Но и на этот раз удача его не покинула. Дверь разочарованно хлопнула за его спиной, лязгнув железом по косяку и замерла, придавленная пружиной. «Когда-нибудь, она найдёт себе жертву», – подумал Петрович, пробираясь среди рядов техники.

– Привет, ты чего в такую рань? – удивился он, увидав за компьютером Юлю.

– Доброе утро, вы же сами говорили, что нужна сборка под новую астру**, – удивилась в ответ девушка. – На сегодня намечены отладочные испытания… Забыли?

«Забыл», – растерянно подумал Петрович, но в ответ сказал другое:

– Так я думал ты еще вчера её сделала.

– Не-е-е, вчера новая операционка обругалась на Колину программу, а он в отпуске, – Юля вздохнула, – В общем, новые исходники я получила только утром на почту.

– Ты поосторожнее с почтой, – Петрович непроизвольно покосился на дверь. – Безопасники прознают – выплеснут столько, что не отмоешься.

Он перевел взгляд на систему глушилок, развешанную на стенах. По идее, они должны были изолировать помещение стенда от внешнего мира, блокировав высокочастотные сигналы и, тем самым, сохранить в тайне проводимые здесь работы. Но все они выполняли функцию мебели, потому что несколько штук сгорело практически сразу, очередной раз доказав, что китайские комплектующие не годятся для спецтехники, а остальные отключены были специально, чтобы они не повторили судьбу первых. «Приедет комиссия, тогда и включим», – махнули рукой безопасники и, к общей радости, оставили стенд в покое.

– Обижаете, – хмыкнула Юля, нащёлкивая что-то на телефоне. – Кстати, тут как раз перед вами генеральный наведывался, возмущался, что никого нет на стенде и требовал вас срочно к себе.

– Так не время же… – вырвалось у Петровича. – А что ему было надо?

– Не знаю, – пожала плечами Юля. – Он мне не докладывал.

«Накрылся чаёк», – с досадой подумал Петрович, шагая по коридору в сторону кабинета директора. Господин Пилин ждать не любил. Он вообще мало что любил. Гигантская корпорация, прибравшая к шаловливым ручкам предприятие, на котором работал Петрович, назначила Пилина на должность генерального директора, несмотря на то, что в процессе производства он был что называется «ни уха ни рыла». Отсюда проистекали его чудачества, от которых управленцев, да и простых служащих кидало то в жар, то в холод. К счастью, Пилин появлялся наездами, так как проживал в столице, и между такими великими событиями предприятие работало вполне нормально.

«Неудачный день, – подумал Петрович перед дверью в приёмную. – Принесла же его нелёгкая. Очевидно, кому-то в небесной канцелярии показалось недостаточно только испорченной погоды. Эхе-хе, грехи наши тяжкие…»

В приёмной уже сидел молодой человек, с тонкой папочкой на коленях. От него веяло свежестью, не характерной для обтёршихся на предприятии сотрудников. Скованность и неуверенность, которую тот маскировал под нарочитой небрежностью, выдавали в нём человека, случайно заскочившего на чужую для него территорию. На большие умозаключения у Петровича просто не хватило времени – расторопная девица Мария, секретарь генерального, тут же подхватила его с порога, указав пальцем на солидную деревянную дверь, сопроводив дежурной фразой что его уже ждут.

Неопределённо хмыкнув, Петрович потянул ручку на себя и окунулся в мир офисной роскоши и дорогого парфюма. Наборный паркет и качественный навесной потолок ударяли по восприятию вошедшего снизу и сверху, рассчитывая на священный трепет перед открывшимся офисным храмом.

Петрович не первый раз появлялся в этом кабинете и его уже не смущала дорогая мебель, громадный телевизор и никогда не включаемый монитор на полстола.

Может быть из-за величины монитора директор и не чувствовал себя комфортно за своим местом, а постоянно расхаживал по кабинету, чтобы нормально разговаривать с собеседником. Вот и сейчас, кивнув посетителю, он стоял, заложив руки в карманы и раскачивался с пятки на носок.

Мягкое кожаное кресло поглотило гостя в своих объятиях, уютно утопив в глубоких недрах. Тело расслабилось и Петровичу показалось неплохой идеей тут же вздремнуть, но мешало присутствие директора, назойливо маячившего посреди кабинета.

– Что у вас с персоналом? – Пилин неодобрительно посмотрел на пригревшегося Петровича.

– А что с персоналом? – не понял тот.

– Где у вас персонал, я спрашиваю, – повысил голос директор.

– Да какой там персонал! Двое в отпуске, трое болеют. На работе одна Юля. Остальные уволились, вы же знаете.

– Вот! – обличающе изрёк Пилин. – Никакой работы вы не ведете по привлечению, а главное – удержанию ценных работников.

– Так мне что, их силой удерживать? – удивился Петрович. – столица рядом, зарплата там на порядок выше, вот люди и бегут. Как только опыта набираются, так и бегут.

– Значит вы не создали им комфортные условия труда. И не спорьте, пожалуйста! Самое главное – это идеология. Вы должны были убедить этих людей, что их работа на оборону Родины не должна измеряться только денежными знаками, – Пилин помолчал, ожидая возражений, но Петрович воздержался от комментариев. – А я вот решаю ваши проблемы. Видели нового сотрудника в приёмной? Это Семён, э-э-э, – директор поискал на столе нужную бумагу, но она куда-то запропастилась.

– Неважно, – не смутившись продолжил он дальше, – Выйдите и познакомитесь. Он студент, но весьма толковый. Дайте ему какую-нибудь работу по Немезиде.

– По Немезиде? Студенту? – простонал Петрович, оторвавшись от кресла. – Но… Но у него нет допуска.

– Третья форма есть, – возразил директор, – А большего ему знать и не надо! Теперь самое главное, – он сделал многозначительную паузу и добавил. – Вы же не думаете, что я вас вызвал из-за студента?

– Есть ещё и студентка?

– Не угадали. К нам сегодня приезжает представитель заказчика.

– Тогда это многое объясняет, – «Так вот почему ты здесь появился», – догадался Петрович.

– Что – многое? – Пилин с подозрением посмотрел на собеседника. – Это объясняет только то, что предстоит этап отладки и заказчик интересуется степенью готовности нашей продукции. Идите и готовьтесь к встрече!

Выйдя из кабинета директора в задумчивости, Петрович чуть не прошёл мимо студента, дожидающегося его в приёмной. Краем глаза он заметил какое-то движение и остановился, непонимающе глядя на вскочившего молодого человека.

– Николай Петрович… – промямлил тот, не решаясь подойти поближе.

– А, так это вы – Семен…

– Просто Сеня, – вздохнув с облегчением студент протянул ему руку. – Так для меня привычней.

– Хм, – Петрович вспомнил, что Пилин так и не удосужился назвать его фамилию. – Пошли тогда, Сеня. По пути расскажешь что-нибудь о себе, – он распахнул дверь приёмной, приглашая студента на выход.

Не успели они сделать и два шага от закрывшейся за ними с деревянным стуком двери, как Сеня огорошил вопросом:

– А правда мне будет позволено участвовать в Немезиде?

– Что-то ты больно шустрый! С какой кафедры?

– Асушник. Той самой, на которой господин Пилин недавно получил должность доцента.

– Вот как? А завкафедрой тебе никем не приходится, в смысле родства?

– Отец. Послушайте, что плохого в том, что я хочу получить практические знания по специальности, пусть даже не имеющие дальнейшего применения? При чём здесь мой отец? У вас что, очередь из студентов стоит?

– Очереди нет, но иногда заскакивают ума-разума набираться. А что касается дальнейшего применения полученных знаний – так это зависит только от тебя.

– Для этого их хотя бы надо получить. Так вы мне расскажите о проекте?

– Вот упрямый какой. – усмехнулся Петрович. – В принципе, ничего особенного в нем нет. Точнее – в нашей части нет. Мы делаем всего лишь составную часть работы, ты в курсе?

Сеня помотал головой:

– Я знаю только, что там что-то связано с космосом. Это же неимоверно круто!

– Ничего необычного, – поморщился Петрович. – Идея заключается в узконаправленном высокоэнергетическом поле, продуцируемом на короткое время в направлении космических объектов супостата.

– Ого!

– Но мы делаем только управляющую часть. Получаем информацию о движении космических объектов, прогнозируем их траектории и в определенное время даем команду на применение основной установки. Впрочем, мы обрабатываем и информацию о баллистических ракетах тоже.

– А это можно увидеть?

– Кое-что можно, на испытательном стенде. Кстати, мы к нему уже подошли.

Петрович с силой потянул на себя тугую визгливую дверь и молча кивнул на образовавшуюся щель. Убедившись, что удивившийся студент просочился внутрь помещения, выждал паузу, собираясь с силами, и прошмыгнул следом. С удовлетворением услышав разочарованный хлопок за спиной, он сплюнул через левое плечо, чтобы не спугнуть сопутствующую удачу.

– Ну вот и пришли… – Петрович повертел головой в поисках Юли. – Куда наша дама запропастилась?

Юля появилась у них за спиной с большой кружкой дымящегося ароматного напитка. Она кашлянула, привлекая внимание, а когда они развернулись, с достоинством проследовала на рабочее место.

– Я так понимаю, сборка завершена?

Юля махнула рукой в сторону экранов и сделала приличный глоток кофе. У Петровича засосало под ложечкой – он вспомнил о не выпитом чае. Он хотел пощёлкать курсором на загруженной графической оболочке, но вспомнил, что забыл представить мнущегося рядом новичка:

– Юля, знакомься, это – Семен, студент, пришёл на усиление проекта Немезида.

– Просто Сеня, – кивнул головой студент.

– Ну теперь дело пойдёт, – хмыкнула девушка.

– А я тебя знаю! – неожиданно заявил Сеня. – Звучит банально, но я с тобой где-то встречался.

– Мне он нравится, – Юля поперхнулась кофе. – Молодой, наглый, в общении оригинальный…

– Постой, постой, – смутился Сеня. – Этим летом! На реконструкции.

– А-а-а, – присмотрелась к нему Юля. – Точно! На реконструкции! Но я тебя не помню.

– На какой реконструкции? – удивился Петрович. – Храм что ли восстанавливали?

– Нет, исторические события, – пояснил студент. – Скорее псевдоисторические, конечно. Юля, ты та девушка, что красиво стреляла из лука.

– Ага. Вспомнила! Ты тот недотепа, который весь вечер кидал в щит топор, но так ни разу и не попал.

– Попал, но только не тем местом! – улыбнулся Сеня.

– Ребятишки, что с вами! – деланно ужаснулся Петрович. – Вам пора своих детей заводить, а вы все в игры не наиграетесь! Да ещё чем! Колющими и режущими предметами. Еще и спички, небось, на свои игрища у родителей своровали.

– Не, родители с нами были.

– Что!? Вы втянули в свои игрища и взрослых?

– Это ещё кто кого втянул, – глубокомысленно произнесла Юля. – Мои родители сызмальства меня по таким мероприятиям таскают.

– Зачем? – удивился Петрович.

– Ну как зачем? Не оставлять же им меня одну во время своих гулянок. Всё просто, – Юля поставила кружку на стол и стала объяснять, помогая себе руками. – Представьте, что вы с друзьями решили устроить этакий праздник на природе. Всё как положено – шашлычок, бутылочка. Раз устроили, другой. Ну скучно же! Увлеченные личности по такому поводу собираются на охоту или на рыбалку, причём порою забыв и ружья, и удочки. Главное ведь повод и чувство причастности к общему серьёзному делу.

Юля сделала большой глоток и снова поставила кружку в опасной близости от клавиатуры:

– А если душа ни к чему такому не лежит? Жалко птичек и рыбок? Вот тут-то и открывается поле для буйной фантазии. У кого она есть, конечно.

– Интересно, – протянул Петрович, – Значит под личиной всякого хоббитизма скрывается банальная пьянка…

– Ну почему пьянка, – обиделся Сеня. – Я, например, не пью вовсе.

– Творческий подход к организации досуга, который порой перевешивает значение самого досуга, – добавили Юля.

– Мощно! – обрадовался Сеня, надо запомнить.

– Запиши лучше.

Сеня порылся в карманах и достал сотовый. Задумчиво пощёлкав, он вопросительно посмотрел на Юлю:

– Что там после «творческого подхода»?

Ответить девушка не успела. Помещение огласил долгий визгливый звук открывшейся двери. На этот раз он прозвучал как фанфары ворвавшегося на стенд отряда боевых слонов. Сеня поморщился и с недоумением посмотрел на Петровича. Тот пожал плечами:

– Начальство пожаловало, слышишь – звук особенный.

Юля хихикнула, а недоумение Сени добавилось, когда к ним подошел директор с неизвестным мужчиной. Оба были в военной форме. На директоре был безупречно подогнанный – что наводило на мысль о сшитом на заказ – китель с погонами полковника, а на погонах его гостя звезд было меньше ровно на пару штук.

С лица Пилина не сходила дежурная улыбка, замершая неподвижной маской не накрашенного арлекина. Гость же, напротив, стоял с суровым выражением лица. Пилин погрозил Сене пальцем и простёр руку в направлении загруженных компьютеров:

– Вот, собственно, это испытательный стенд, на котором мы продемонстрируем нашу наработку по интересующему вас проекту. Николай Петрович, я надеюсь у вас всё готово?

– Хм, – Петрович бросил взгляд на Юлю. Та пожала плечами. – Да.

Сеня суетливо спрятал телефон, чуть не выронив его при этом, а гость сделал шаг вперед и протянул руку Петровичу:

– Горин Сергей Александрович.

Подполковник с серьёзным видом пожал руку каждому на стенде и показал на изображение на мониторе:

– Это оно?

– Да, только загрузили. Сборка под обновлённую ось, понимаете ли…

Горин понимающе кивнул:

– Соответствует основному изделию? Отлично. Что покажете?

– Самое простое, это работа по спутникам. Юля, открой, пожалуйста, альманах.

На одном экране распахнулся длинный перечень названий спутников разных стран, а на другом вокруг модели земного шара стали появляться маленькие изображения крылатых мух. Они облепили голубой шарик, как будто он намазан медом. Вспыхнули светящиеся линии, обозначающие траектории спутников и изображение потонуло в густой вязи вьющихся нитей, напоминая распушенный шерстяной клубок, угодивший в лапы игривого котёнка.

– Мы можем отфильтровать только нужные нам спутники, – успокоила Юля пытающегося что-то сказать Горина. – Она пощёлкала мышью и клубок на экране пропал, оставив единственную муху, оседлавшую проходящую под ней нитку.

– Понятно, ёшки-матрёшки, только давайте выберем определенный спутник, «феррет»***, например. Отлично, а теперь покажите зону его контроля.

– Вот так её можно посмотреть, – Юля включила отображение зоны действия аппаратуры спутника и над глобусом возник конус, опирающийся на него своим основанием.

– И что? – Горин укоризненно посмотрел на девушку.

– Ну красиво же! – не растерялась та.

Создание трехмерного изображения было объявлено директором той самой изюминкой изделия, которая сразит наповал государственную комиссию на предстоящих испытаниях. «Ценность программы прямо пропорциональна весу её выдачи, – козырял он надёрганными из интернета афоризмами. – Кого может оставить равнодушным приближенное к реальности изображение? Хватит нашим разработчикам ползать по карте, как тараканы. Надо подняться выше и впечатлить заказчика современными технологиями работы с графикой. Сейчас любая игра позволяет бегать в трехмерном мире, а мы что? Так и будем плестись в хвосте со своими плоскими поделками?»

Действительно, вращающаяся пространственная модель глобуса с накрученными орбитами спутников смотрелась красиво и была способна приковать внимание в виде заставки на любой выставке. При встрече с представителем заказчика эта концепция начала давать сбой.

– Ёшки-матрёшки! И что мне с этим делать? – распалялся Горин. – Это вы, девушка, генералу показывать будете, для него красивые картинки – самое оно. А я поскромнее – подполковник, как видите. Мне нужна информация для работы. Мне необходимо определить, когда выбранный спутник появится в пределах моего объекта обороны и какую часть объекта он увидит. Где это?

Юлю немного задело такое пренебрежение к работе, на которую она лично потратила не один месяц. Она нервно дёрнула мышью и кружка, опасно приютившаяся на краю стола, покачнулась, закачавшись на широком основании. Неизвестно чем бы закончилась ее пляска, если бы не ловкость подполковника. Он точным и быстрым движением схватил ее за ручку, заставив замереть в тот момент, когда она опасно накренилась над клавиатурой.

– Спасибо, – прошептала покрасневшая Юля.

– Не за что, – Горин поискал глазами подходящее место и наткнулся на ухмыляющегося студента. – Ну-ка, весельчак, пристрой посуду в подобающем месте.

– Вот смотрите, – девушка повозила мышью по столу и прицелилась на появившейся вкладке.

По щелчку мыши трехмерное изображение стало двухмерным, а опоясывающая глобус нить траектории превратилась на карте в волнистую линию.

– Здесь можно задать многоугольник, а потом спрогнозировать время пролета выбранного спутника. Видите – траектория пересекла заданный нами объект? Ширина полосы соответствует захвату его аппаратуры разведки.

– Ну, что-то похожее на то, что я ожидал увидеть… Вот с этим и надо работать. Надеюсь время применения спецаппаратуры высчитывается отсюда? Проверять не буду – некогда. Баллистические ракеты покажите и на этом закончим.

– Откуда бабахнем?

– Да… хоть с Северного полюса. Цель – Мурманск. Десять ракет типа «трайдент».

– Подводная лодка?

– Так точно.

– Запуск и характеристики удара мы настраиваем на имитаторе… – Юля пощелкала на втором экране и ткнула в клавишу «Enter». – Ага, пошли, родимые.

На первом экране можно было наблюдать красный значок появившейся во льдах субмарины и десять отделившихся от нее красных точек, взмывших по крутой баллистической траектории.

– Что это? – удивился Горин. – Ёшки-матрёшки, стоп! Остановите имитацию!

– Что случилось? – протиснулся к мониторам директор.

– Да вот, сами посмотрите на это безобразие!

– Хм… Лодка противника, ракеты противника… А-а-а, всё понятно! Почему они красного цвета?

– Так противник же, – вмешался Петрович.

– Николай Петрович, вы на какую армию работаете? В нашей – противник всегда синий!

– А в техническом задании написано… – робко подала голос Юля.

– Мне плевать, что написано в этом документе. Головой прежде всего надо думать! А текст техзадания всегда скорректировать можно.

– Действительно, это нельзя показывать военным – засмеют, – Горин поднялся, качая головой.

– Гражданские люди, что с них возьмёшь, – Пилин сделал приглашающий жест в сторону выхода со стенда. – Переделаем, до испытаний ещё есть время.

*Манилов, один из героев «Мёртвых душ» Гоголя. Характеризуется мечтательным, бездеятельным отношением к окружающему (маниловщина).

**Astra Linux – Операционная система специального назначения, созданная для нужд органов государственного и военного управления.

***«Феррет», «Феррет-Д» – тип спутников-шпионов США.

3. Немезида

Петрович посмотрел сонным глазом на наручные часы – пять тридцать утра. Тяжко вздохнув, он подхватил дорожную сумку и растолкал посапывающих привалившихся друг к другу Сеню и Юлю:

– Подъезжаем, – коротко сказал он и выглянул в пустой коридор купейного вагона.

Красная поношенная дорожка кривовато убегала в сторону места проводника. Узкое табло над ней зеленело цифрами, обозначающими время и температуру за бортом, а также факт свободного туалета. «Десять градусов тепла, – поёжился Петрович в предвкушении встречи с погодой, – Вот тебе и южное направление».

За окном стали попадаться редкие желтые фонари, кидающие пятна света на проносящиеся мимо спящие вагоны. Их количество стало слегка увеличиваться, что свидетельствовало о приближении к небольшой станции. Поезд ощутимо замедлял ход, убаюкивающе покачиваясь на невидимых неровностях. Наконец заскрипели тормоза, послышалось шипение воздуха, вагон дёрнулся и застыл.

– Стоянка одна минута, – сонная проводница с усилием распахнула дверь и отодвинулась, пропуская ранних пассажиров.

Небольшой полустанок пыльного заштатного городишки встретил их свежей прохладой только-только пробуждающегося утра. Небо ещё не успело помутнеть от вливаемой белизны далекого солнца, но звезды уже померкли, оставив отдуваться за себя самых стойких, и даже луна юркнула за мягкое облако, растворив свой свет в его воздушной перине.

– Рань-то какая, – Сеня с неудовольствием посмотрел на тёмное небо.

– И холод, – добавила Юля, передёрнув плечами. – Нас что, никто и не думает встречать?

Тёплая духота вагона испарилась почти мгновенно, оставив бывших пассажиров наедине с просыпающейся природой.

– Такси? – Юле показалось, что приблизившийся молодой человек в потёртой кожаной куртке произнес это слово с угрозой.

Смотрел он при этом почему-то на Юлю. Взгляд его тоже не выражал ничего доброго, и она отчаянно замотала головой:

– Нет-нет, нам тут совсем недалеко!

И только проводив испуганным взглядом его широкую спину, прошептала:

– А куда нам, действительно?

– Судя по взгляду этого парня, нам на кладбище, – пошутил Сеня.

– Судя по этому парню – в девяностые, – возразил Петрович, а потом добавил, как бы извиняясь, – Таков уж наш народ – неулыбчивый снаружи, но добрый изнутри. На самом деле – вон там нас автобус дожидается.

В слабом свете единственного фонаря, горевшего за заколоченным зданием вокзала, маячила прямоугольная, как буханка хлеба, коробка небольшого автобуса. По характерным приметам в нем угадывался старенький пазик. Недалеко от него стояла тонированная девятка и облезлая сотая ауди, возле которых смолили сигареты четверо парней.

– Что-то мне боязно идти в ту сторону, – пожаловалась Юля, увидев среди этой четверки недавнего знакомца в кожаной куртке. – Вдруг они подумают, что мы согласны на такси?

– Не переживай, – Сеня уверенно двинулся вперед, – Я же рядом! К тому же у нас своё такси, – он хотел добавить незабвенную фразу Бендера про блэк-джека и асоциальных женщин*, но сдержался.

Перед автобусом их встретил офицер в полевой форме. Замазанные звезды тускло намекали на его лейтенантское звание. Он вытащил из кармана сложенный вдвое лист, развернул, подсвечивая себе фонариком, и попросил предъявить документы.

– Заходите, – он кивнул на раскрытую дверь пазика. – Сейчас остальные подтянуться, и мы двинемся.

– Куда? – насторожился Петрович. – В гостиницу, я надеюсь?

– Напрасно, – усмехнулся лейтенант. – Прямо на полигон. В восемь часов прибывает представитель от министерства, к его прилёту все должно быть готово. – покосившись на его недовольно лицо, он укоризненно добавил, – Ваши смежники уже вторые сутки там ночуют.

– Рад за них, – буркнул Петрович, пролезая в салон.

Коротко взглянув на спящего водителя, он пристроился на одном из широких обшарпанных сидений.

Ждать пришлось недолго. Пара пожилых мужчин в чёрных куртках, коротко кивнув, пристроились на свободные места. Последним заглянул лейтенант, пересчитал пассажиров и запрыгнул на место рядом с водителем. Толкнув того в плечо, бросил короткое «трогай!» и расслабленно откинулся, насколько возможно, в неудобном кресле.

Следуя его примеру, пассажиры тоже вознамерились придремать, оперевшись на подручные вещи. Но спокойная езда продолжалась только до тех пор, пока пазик не свернул с асфальта. Колдобистая дорога, заблудившаяся среди редких деревьев, развеяла остатки сна и подарила лишь одно чувство – поскорей бы прекратилась эта дорожная пытка. В тот момент, когда Петрович был готов заявить, что готов идти пешком – быстрее будет, редколесье закончилось и автобус выбрался на старую бетонку, невесть каким образом подвернувшуюся с началом поля. Трясти стало заметно меньше, но гораздо сильней. Водитель тоже хотел побыстрей закончить неприятную поездку и гнал нещадно, компенсируя потерянное время.

В конце поездки, непривычные к такой езде пассажиры буквально вывалились из автобуса, надеясь ощутить под ногами твёрдую и спокойную землю. Но их чувства были обмануты – повинуясь сигналам мозга, они ещё некоторое время вздрагивали, переживая фантомные рытвины и ямки.

Не дав всем как следует прийти в себя, лейтенант скомандовал короткое «за мной!» и размашистым шагом двинулся в сторону грозного вида антенн, возвышавшихся над несколькими защитного цвета кунгами**. Тяжёлые автомашины образовывали современный «вагенбург»***, прикрыв собою участок приличного размера.

– Прошу прощения! – с Петровичем поравнялся один из мужчин, ехавших с ними в автобусе. – Вы ведь разработчики программного обеспечения Немезиды? Я – Сергей Моршанский, начальник отдела, занимающегося сопряжением нашего изделия с управляющим блоком.

– Очень приятно. Петрович… Николай.

– Я вас знаю, вы приезжали к нам на совещание по поводу согласования работ. Я вот что хотел спросить – в ваше техзадание было внесено изменение, но вы, я надеюсь, по нему не отработали?

– Почему же? Оно исходило от нас, и мы заранее подготовились к тому моменту, когда оно будет согласовано. Сработали на опережение. А в чём дело?

– Понимаете, – Моршанский замялся, – Как бы это выразиться правильно… Мы исправления не успели внести.

– Это ведь касается определения «свой-чужой»? Могу вас успокоить, мы сделали настройку – теперь противник может быть практически любой – хоть синим, хоть красным, в зависимости от вашего пожелания.

– Вот за это спасибо! Прямо гора с плеч. Понимаете, устройство настолько капризное, словно плохо дрессированное животное! А тут еще игрища с определением противника…

– Странно. Что же помешало вашим разработчикам добиться его устойчивой работы?

– Дело в том, – Моршанский приблизился и понизил голос, – В том, что мы его не разрабатывали. Да, представьте себе! Нам передал его один из научных институтов после связанной с ним скандальной истории. Они-то и открыли его свойство поглощать пространство. А мы, вместо разработки, занимаемся изучением его поведения, подавая разноимпульсные сигналы. Только я вам этого не говорил! – опомнился он и умоляюще посмотрел на Петровича. – Ради бога, забудьте этот разговор.

Моршанский метнулся в сторону и спрятался за своего компаньона. «Странный, какой-то, – отметил Петрович, – Надо предупредить Юлю. Кстати, а вот и она».

– Николай Петрович, – девушка поравнялась с ним, оторвавшись от ковыляющего сзади Сени. – Мне нужно в туалет.

– Чёрт побери, – Петрович растерянно оглянулся на расстилающееся вокруг них чистое поле. Скорее это место можно было назвать степью, что не меняло сути проблемы.

– Вот-вот, и я о том же!

– Я сейчас… – Петрович ускорил шаг и поравнялся с лейтенантом. – Прошу прощения, а где у вас тут санузел?

– Сан… Что? – лейтенант встал, как вкопанный и закашлялся от неожиданности. – Так это, – он повел рукой вокруг, но наткнулся взглядом на Юлю. – Та-а-ак, – протянул он, – Проблема понятна. За последним кунгом вырыто для этого дела что-то вроде капонира. Извините, других вариантов нет.

– Нет, я передумала, – поморщилась девушка. – не вечно мы же здесь торчать будем?

– А я думал тебе подобные сооружения на природе хорошо знакомы, – намекнул Петрович на участие Юли в реконструкциях.

– Вот поэтому и потерплю, – отрезала та.

Петрович пожал плечами и хотел было сказать Юле о пожеланиях Моршанского, как около импровизированной военной базы, к которой они успели приблизиться, началась суета, подхватившая их своей бессмысленной круговертью.

– Дронов! – бросил лейтенант и растворился среди тел цвета хаки.

Униформа сделала безликими пробегающих мимо солдат и офицеров, смешав их в одну пятнистую биомассу, подчиняющуюся в движении одной ей известным законам. Петрович растерянно огляделся по сторонам. Моршанский и его коллега незаметно исчезли, скрывшись в одном им известном направлении, а те, что суетились между стальными динозаврами, были заняты исключительно важным, но непонятным для постороннего человека делом. Однако, не прошло и пары минут, как из общей массы отделилась одна из фигур и знакомый голос сказал:

– Ёшки-матрёшки, Николай Петрович! Что вы здесь встали?

– Очень рад, Сергей Александрович. А где мы должны стоять?

– Вам отведен один из кунгов. Идёмте со мной, покажу, – Горин вытянул руку, подобно регулировщику, перекрывающему движение, и потащил за собой команду Петровича. – Не отставать, затопчут!

– Что случилось? – подал голос Сеня, – Война?

– Хуже. Прилетел генерал Дронов. Сейчас начнутся массовые расстрелы.

– Шутит он, – прошептал Сеня на ухо Юле. – Это такой армейский юмор.

– Что ты мне рассказываешь, – посмотрела та в ответ. – У меня отец военный.

– А-а-а…

Горин уверенно подошёл к одному из зилов, ничем не выделяющихся среди остальных, разве что меньшим количеством антенн на кунге. Побарабанил по тонкому железу и из распахнувшейся двери выглянула белобрысая физиономия без кепки:

– Сержант Васильев! – бодро отрапортовала она. – Трщ подполковник, вверенная мне боевая техника…

– Ты что, спал что-ли?

– Никак нет, не спал!

– А почему без головного убора? Смотри у меня! – погрозил ему Горин. – Принимай гостей. – Так, – он повернулся к Петровичу, – Сюда, пожалуйста. По боевому расписанию здесь будет пункт управления. Разворачивайтесь, а мне надо на встречу с командованием.

– Вот интересно, – Сеня посмотрел вслед растворившемуся в камуфлированной суете Горину, – Ни разу настоящего генерала не видел. Не по телевизору, конечно.

– В чем проблема? – зевнул сержант, – Вон там, перед базой, есть натоптанный плац. Наверняка он там речь толкать будет. Дуй, просвещайся. Ого! – он замер, увидев Юлю, забыв закрыть рот.

– Некогда! – важно ответил Сеня и загородил собою девушку.

Со стороны плаца послышалось громогласное «гав, гав!». Только сейчас все обратили внимание, что база обезлюдела – кого можно согнали на плац, а остальные забились по кунгам.

– Немезида… Наш ответ… Враг будет наказан… – доносились обрывки чьей-то пламенной речи.

– Ну, потекло по трубам, – сержант вытащил из кармана портсигар. – Между прочим, до пролёта спутника всего час остался.

– Какого такого спутника? – не понял Петрович.

– Того самого, – хмыкнул сержант. – Пролезайте в кузов. Сейчас покурю и помогу разобраться с подключением питания.

***

– Вы мне должны были сказать, что предстоят боевые испытания, – Петрович встретил подполковника Горина волной возмущения.

– А что бы изменилось? – равнодушно парировал тот. – Вы разве не знали назначение изделия? Или оно должно работать по-разному, в зависимости от представления противника – на имитаторе правильно, а в реальном бою нет? Покажите лучше как выполнили доработки?

Петрович со вздохом распахнул ноутбук и пощёлкал на тачпаде:

– Всё тоже самое, но мы встроили настройку для определения цвета воюющих сторон.

– Зачем? – не понял Горин.

– С дальним прицелом. Может быть будет экспортный вариант и тогда не придётся ничего переделывать. Знаете, время сейчас такое, – оправдывался Петрович, – Всё подряд продают…

– Хм… Кто знает, кто знает… Может вы и правы. Хорошо, располагайтесь, а я на рекогносцировку. Васильев! Где опять прикорнул этот оболтус!?

– Я! Здесь! – из-за кабины зила выскочил сержант, поспешно гася сигарету.

– Помоги с подключением аппаратуры и дуй на завтрак!

– Вот это я понимаю! Война-войной, а обед по расписанию!

– Ты ещё здесь!?

– Есть! Это мы сейчас мигом! – известие про завтрак придало сержанту ускорение – со скоростью опытного паркурщика он миновал приставную лестницу и через секунду уже громыхал чем-то в недрах кунга.

Раздался звон, затем звук падения чего-то тяжёлого, а всё это перекрыл громогласный сочный мат. Дверка хлопнула и на свежий воздух выскочила Юля:

– Николай Петрович, я больше не могу!

– Сейчас я разберусь.

– Нет! Я про другое… Проводите меня до этого несчастного капонира!

– А, вот ты про что! Ты самое главное скажи – ноутбук цел остался?

– Да что ему будет. Пошли, а?

Когда подполковник Горин притрусил рысцой к пункту управления, его встретил только один человек – Сеня.

– Не понял, боец! Где вся команда? – обалдел от такой расстановки сил подполковник.

– Сержант ушел на завтрак, а Петрович с Юлей по нужде…

– Ничего себе, война ещё не началась, а они уже обделались! Ну дела-а-а, – Горин покрутил головой, держась за ворот камуфляжа. – Доложи обстановку!

– Да не беспокойтесь вы, – Сеня флегматично почесал макушку. – Система подключена и настроена. Отслеживание объектов автоматическое. Для передачи команды достаточно только нажать кнопку.

– Показывай! Сам разберусь, что там автоматическое, а что нет. Ты хоть знаешь, который сейчас час?

– Ну… Так пятнадцать минут до спутника, ещё.

– Это кто такое сказал?

– Сержант Васильев, когда мы тут появились. Он так и сказал, что дескать до прохода спутника ещё час.

– Удавлю гада! Марш на боевой пост, сейчас воевать будем!

Петрович тоже не особо поверил сержанту. Просто потому что для того лаг времени в десять – пятнадцать минут не представлялся существенным. Он себя укорял, что не уточнил время начала операции у Горина, а тот, по-видимому, рассчитывал на постоянное их присутствие в пункте управления. Ведь ему, как человеку военному, даже в голову не могло прийти, что кто-то мог оставить боевое дежурство.

– Юля, давай поднажмём ещё чуток, – подгонял он девушку всю обратную дорогу.

– Да пришли уже, вот наше страшилище на колёсах! Ну что вы так на меня смотрите? Не виновата я, что так долго. Такое ощущение, что у них в части дизентерия разыгралась! – она содрогнулась. – Представляете – всё, буквально всё! Пол, стены, а если бы был потолок…

– Здоровеньки булы! – услышали они над собой весёлый голос.

Подполковник Горин стоял на верхней ступеньке приставной лестницы и разминал в руках сигарету. Не дожидаясь ответа, он сунул сигарету в рот, достал часы из кармана часы и демонстративно постучал по циферблату.

– А что у нас со временем? – предчувствуя недоброе пролепетал Петрович.

– Порядок! – успокоил его Горин, – Через тридцать секунд жахнет!

Петрович хотел добавить пару цветистых выражений, но его отвлёк со всех сторон начавшийся шум. Антенны на кунгах пришли в движение, грозно уставившись в одну им известную точку, а в небо красиво взлетела красная ракета.

Петровичу стало почему-то не по себе. Холодок сомнения закрался за воротник, отчего он поёжился и посмотрел по сторонам. Все, кто его окружал, заворожённым взглядом провожали полёт искусственной звезды.

– Смотрите! – Юля вытянула вверх руку, как будто чувствуя, что кто-то отвлёкся от ее созерцания.

Красный огонек не достиг своего апогея, прервал полёт и, закручиваясь по спирали, с ускорением устремился к наблюдающим за ним людям.

– Мама, – пискнула Юля и прижалась к холодному металлу кузова.

– Что там? – из приоткрытой двери высунулась голова Сени?

– Всем сохранять спокойствие, – громогласно объявил Горин.

В ту же секунду и произошло то, о чем он предупреждал – жахнуло. Не было ни красивого столба света, ни громкого раскатистого эха хлопнувшего разрыва… Ничего не выдавало факта произведённого испытания, за исключением того момента, что несколько человек около пункта управления повалились на землю прямо там, где их этот момент застал.

*Сеня вспомнил ставшую мемом фразу из Футурамы.

**КУНГ – Кузов Универсальный Нулевого (Нормального) Габарита. Тип закрытого кузова-фургона, стоящего на вооружении армии.

***Вагенбург – (город на колесах) в средние века укрепление на основе повозок.

4. Три-четыре

Бездонная глубина высокого неба смотрела на Юлю мириадами неподвижных ярких точек, холодно и бесстрастно. Казалось что из космоса глядит некто, бесформенный и равнодушный.

– А если приблизиться и посмотреть поближе? – подумала она и ответила себе навеянной классикой фразой, – Ах, почему люди не летают!

В тот же миг она почувствовала, что медленно поплыла туда, вверх, навстречу этим сверкающим горошинам. Она не видела и не ощущала ни рук, ни ног – ничего, кроме завораживающего неба, но ей было это безразлично – чернота космоса манила, обещая поделиться леденящими душу тайнами.

Звезды стремительно приближались, но почему-то не становились от этого больше. Они проскакивали мимо, сверкая разными красками, а некоторые, к ее немалому удивлению, следовали за ней и даже обгоняли, собираясь вокруг в разноцветный хоровод. Ей стало любопытно, и она захотела их коснуться:

– Это невероятно. Разве такое может быть?

Юля потянула руку и только теперь увидела свою кисть, ставшую тонкой и прозрачной. Сверкающие точечки бросились ей навстречу, облепили доверчивую руку, отчего та заиграла переливающимися красками, а потом кинулись к ней самой, вовлекая в свой стремительный хоровод. Все вокруг потонуло в разноцветном расплескавшимся вокруг нее огненном море.

– Наверное я сплю, – подумала она и проснулась.

Зеленая трава окружала ее, мягко обнимая тело. В воздухе видал причудливый запах местных растений – что-то до боли знакомое, но забытое так давно, как будто это было в прошлой жизни. Тонкие стебельки склонялись над ней, осторожно заглядывая ей в лицо. Над ними разливало бронзовый свет стоящее в зените светило.

– Приветствую тебя, Лигия, – прошептала Юля и тут же спохватилась, – Что я говорю?

Она приподнялась на локтях, обрывая прилипчивые травинки, и посмотрела – сначала на окружающие ее заросли, а потом перевела взгляд на свои ноги. От неожиданности она вздрогнула – ноги прикрывала грубая юбка непонятного фасона. Поскольку Юля все-таки была инженером, то, подумав, она обозвала это словом «конструкция». Два ряда петель тянулись вдоль ног почти по всей длине грубой материи. Пропущенная в петли шнуровка оплетала ноги, превращая юбку в что-то подобное брюкам.

Юля вскочила, с удивлением рассматривая неожиданное приобретение, и замерла, пытаясь перебороть легкое головокружение. Земля оказалась чуть дальше, чем она привыкла ее видеть, а это значит, что она стала выше! Всё – руки, которыми она водила по ставшему незнакомым телу, выглядывавшие из-под юбки ноги, жесткие и длинные волосы – свидетельствовало, что это не она!

– Я всё ещё сплю, – догадалась она.

– Увы, похоже что нет!

Юля быстро обернулась и сразу же отскочила назад – перед ней стоял приземистый молодой человек с фигурой вырвавшегося на природу культуриста. Он даже больше напоминал гориллу, нежели человеческое существо и от него также веяло свирепой животной силой. Квадратный подбородок и маленькие глазки, выглядывавшие из-под массивных надбровных дуг, великолепно дополняли это сходство.

– Ты – Ула, – уверенно произнёс здоровяк.

– Допустим, – Юля сделала ещё шаг назад, но почему-то подумала, что он прав.

– А раньше была Юлей!

– А ты…

– Сеня! То есть Сэм, по-местному.

– Быть такого не может, – пробормотала Юля, пытаясь сообразить как быстро она сможет удрать.

– Не может. Но всё-таки случилось! К сожалению, – послышался голос с другой стороны.

Появление второго персонажа ещё больше насторожило девушку. Правда, в отличие от первого, он не смотрелся настолько пугающе, но кто знает, что на уме у двух полоумных господ, оказавшихся с ней наедине в глухом месте?

– Я – Петрович, помнишь такого?

– Ты? – вытаращила глаза Юля.

В этом болезненного вида щуплом молодом человеке с трудом можно было угадать её бывшего начальника – парня пусть и не атлетического сложения, но и далеко не задохлика.

– Ну теперь я просто Петр. Вам не кажется, что состояние памяти странное? Вспоминается кое-что из местных названий, как само собой разумеющееся, но ничего более. Вся остальная память – та, которая принадлежала нашим прежним обличьям.

– Вы, на всякий случай, ко мне близко не приближайтесь, – Юля отступила ещё на шаг, так чтобы одновременно держать в поле зрения обоих.

– Ха, ты себя-то видела со стороны, лесная красавица? – обиделся Сеня.

– Что, всё так плохо? – упавшим голосом произнесла «красавица», всхлипнула и тут же разревелась, размазывая слёзы по не очень чистому лицу.

– Постой, – Петрович сделал знак Сене не приближаться. – Это эмоциональная разрядка, она ей необходима. Признаться, я сам в не лучшем состоянии.

– А я – в отличном! – Сеня с места сделал сальто назад. – Во! Я никогда не был в такой прекрасной форме.

Он подбежал к дереву с раскидистой веткой. Подпрыгнул, уцепился за нее и с легкостью, которой позавидовали бы гимнасты, взлетел на неё и перевернулся.

Ветка не выдержала такого насилия над собой. Громко треснула и отправила незадачливого гимнаста на землю, приложив толстым комлём по голове.

– Вот! Теперь можно смело в десантуру идти, – Сеня как ни в чём ни бывало поднялся и принялся стряхивать прилипшие колючки. – Этакой дубиной по башке! Значит и кирпич для неё нипочём!

– Ну, это кому как. Что делать будем?

– Я бы пожрал, – Сеня погладил себя по животу. – Голод – это последствия перемещения и трансформации.

– Какого перемещения? – Юля перестала сопливеть и осторожно приблизилась, но дистанцию продолжала выдерживать.

– Эх ты, – рассмеялся Сеня, – Мастерица потешной реконструкции. То есть фэнтезийной. Вот в такую реконструкцию ты и попала. Как раз в стиле фэнтези.

Юля хотела снова всплакнуть, но передумала:

– Но как же… А почему вот это? – она показала руками на себя.

– Последствия работы аппаратуры, разработанной нашим головняком. Она должна была поглощать пространство, а, оказывается, она занимается перемещением и, судя по нашему новому обличью, далеко не пространства, – вмешался Петрович. – Почему она сработала по нам – вот вопрос. Но, кажется, я начинаю догадываться… Если я прав, то где-то должен быть и Горин.

– Нас тут пораскидало маленько. Может быть он очухался раньше нас и ушёл?

– Боже мой, как пить хочется, – протянула Юля. – Да и умыться бы не помешало.

– Кто о чём, а женщина сразу красоту наводить. Пойдем, Сеня, поищем Горина.

– Да ты не переживай, – успокоил девушку Сеня, – Ты нам и такой нравишься, замарашистой.

Посмеявшись, парни пошли бродить по окрестностям, а Юля во чтобы то ни стало решила отыскать родник. Она потёрла пальцем щёку и посмотрела на свой палец. Слова про замарашку были обидны, но, похоже, недалеки от истины. «Всё равно он неправ! Какое он имел право меня так называть!» – на минуту её охватил приступ злости. Злости не только на Сенину неотёсанность, но и на себя, такую растрёпанную, и на весь мир, который сыграл с ними злую шутку. С досады она топнула ногой, изгоняя в землю нахлынувший негатив.

Из-под ноги выскочило что-то похожее на большую грязную каплю. Самое забавное было то, что капелька проморгалась и уставилась ясными глазками на Юлю. Определённо это было существо, но настолько необычное, что девушка забыла обо всём и замерла, стараясь даже не дышать.

– И долго в гляделки играть будем? – буркнула «капелька».

Юля подпрыгнула от неожиданности, но быстро пришла в себя и следующие слова вырвались у нее сами собой:

– А ты кто такой? – «Не схожу ли я с ума?», – подумала она меж тем.

– Я-то? Сильф, кто же ещё. Ты что, головой ударилась, хозяйка? Тебе плохо?

– Понятно, что сильф… Что я сильфов не видела, что ли? Самый настоящий, только мутный какой-то, – Юля лихорадочно соображала, что делать, – Вода… Ты не знаешь где здесь поблизости родник?

– Да что с тобой? Трансформировать разучилась?

– Трансфо… Что? Как это?

– Не знаю, ты же ведьма, а не я!

– Кто ведьма? Я ведьма? Ах ты засранец! – Юля подхватила вредного сильфа чтобы хорошенько потрясти, но тут произошло ещё одно чудо – сильф стал менять цвет – из грязно-коричневого стал прозрачным, как капля росы.

Кроме того, он стал мокрым и холодным. От неожиданности девушка разжала руки, и сильф моментально растаял на земле. А из того места, куда он сгинул, ударил ключ. Робкая струйка воды начала пробиваться сквозь землю, раздвигая комочки земли и старую прелую листву. Неосторожные жучки барахтались в непонятной им субстанции, пытаясь выбраться на поверхность плавающих листочков, как потерпевшие кораблекрушение на плоты.

Юля бросилась разгребать землю и вскоре на месте родника образовалась большая водяная чаша, а ещё через несколько минут муть осела и можно было любоваться чистым зеркалом водяной глади.

Осторожно набрав воду в ладошки Юля сначала умылась, а потом принялась рассматривать отражение. Повертелась пару минут, пока не осталась довольна своим видом, и только потом вспомнила, что хотела пить.

Критическое изучение ладоней намекнуло ей, что проблемы с желудком – это самое меньшее, что можно от них ожидать.

Недолго думая, она почистила место перед коленями, полюбовалась лишний раз на своё отражение, нагнувшись над водяной чашей, и припала губами к источнику чистой ледяной воды. От первого глотка сразу же заломило зубы, а студёная вода обожгла холодом горло. Помедлив, пока не утихнут неприятные ощущения, она повторила попытку, стараясь втягивать воду мелкими глотками. И могла бы поклясться, что ничего более в жизни не пила вкуснее! Приятный процесс был нарушен весёлыми голосами:

– Ого! Лань, пьющая из ручья. Не помню – откуда это.

– Из Камасутры.

– Ха!

Юля с достоинством поднялась, стряхнула мусор с коленей и смерила шутников уничижительным взглядом:

– Нет там такого!

Сеня посмотрел с уважением и спросил:

– А что есть?

– Вот чего точно не было, а сейчас есть – так вот этот родник, – нахмурился Петрович, – В нашей ситуации это гораздо интереснее.

– Чудеса, – пожала плечами Юля, не решившись рассказывать про сильфов и их превращения. – Или проблемы плохого зрения.

«Не скажу, пока не разберусь как следует, – успокоила она свою совесть. – Сама себе не могу поверить, а буду рассказывать, так вообще чокнутой сочтут. Нет, точно не буду.»

– Ладно, дамы и господа, давайте решать что делать будем, – не стал настаивать на истине Петрович. – Горина мы не нашли. Может быть его тут и нет. Так что давайте решать свои проблемы сами. Слушаю предложения.

Он подошёл к роднику, зачерпнул ладонью воды и плеснул себе в лицо. Поискал глазами место почище, и приземлился, с комфортом вытянув ноги. Юля последовала его примеру и выжидательно посмотрела на Сеню.

– Я не знаю, – стушевался парень, – Жрать очень хочется. Думаю нам надо выйти к людям, а там что-нибудь решим по месту.

– Что решим? Денег нет, документов… – Юля задумалась. – А есть ли тут вообще документы? С чем к людям выходить будем? Да и каким людям, Сеня? Ты уверен, что здесь есть ещё кто-то, кроме нас?

– Уверен! А сомневаешься – заодно и проверим.

– Тихо! – Петрович подобрал с земли белый камешек и посмотрел его на свет. – Я считаю, что Сеня прав. Что мы в лесу высидим? Да и голод – не тётка, рано или поздно отсюда выгонит. Уж лучше тогда выйти не ополоумевши с голодухи. Это, во-первых. Во-вторых, – он спрятал камешек в карман и снял башмак, – посмотрите на сапожок – кожа, швы, гляньте чем подошва подбита.

Подошва был плоской, но производила впечатление добротности. Толстая грубая кожа была подбита маленькими гвоздиками, красные шляпки которых аккуратно рассыпались по её периметру.

– Хэнд мэйд, – констатировал Сеня, – А-а-а, я же говорил.

– Ладно, – нахмурилась Юля. – А в-третьих?

– А в-третьих, вы обратили внимание на каком языке мы общаемся?

– Что не так? – удивился Сеня, примериваясь сесть рядом – на родном.

– Вот именно! – обрадовался Петрович. – Абсолютно точно – на родном. Только это не наш родной язык. Он принадлежит вот этим, – он постучал себя в грудь, – бывшим, чьи оболочки мы позаимствовали.

– Какой ужас! – усмехнулась Юля. – Товар достался поношенный. Ты, Сеня рядом не пристраивайся, я тебя боюсь.

– Стоп! – воскликнул Петрович. – Ты почувствовала, что сказала на двух языках?

– Нет, всё вышло само собой…

– Смотрите, как только мы начинаем упоминать имена покинутого нами мира, так сразу переходим на наш родной язык.

– Выходит, нам нельзя упоминать наши настоящие имена, чтобы непроизвольно не стать иностранцами, – Сеня наконец нашел себе место и сел напротив Юли.

– Запомним – Ула, Петр и Сэм. Странно будет, если среди местного населения мы ни с того ни с сего начнём разговаривать на неизвестном языке.

– Замётано, – важно произнёс Сеня, – Это как с аватарами в игре. Все общаются только придуманными именами.

– Точно. Вот ещё что… – Петрович порылся в недрах глубокого кармана и извлёк на свет чёрную пластину. – Проверьте карманы. Ни у кого ничего нет подобного?

Пластина представляла собой осколок небольшого плоского черного камня, расколотого или распиленного так, что от него остался небольшой кругляшок, толщиной не больше монеты.

– Аккумулин, – с уверенностью сказала Юля, как только взяла его в руки. – Только ничего не спрашивайте, – она умоляюще посмотрела на раскрывшего рот Сеню и удивлённого Петровича, – Название всплыло в памяти, а больше ничего!

– А что, такой камень только у меня оказался? Кстати он был зашит под подкладку. Ценный, наверное.

Петрович снова полез в карман:

– С моей точки зрения, здесь есть более дорогие экземпляры. Вот этот, например. Мне он напомнил опал, – он извлёк найденный ранее камешек и удивился еще раз.

– Вот это да! – выдохнули Сеня и Юля, чуть не столкнувшись лбами перед «камешком».

Яркие лучи Лигии вспыхнули и заиграли волнами в руках Петровича. Характерный металлический блеск, жёлтые бока…

– Золото, – потрясено произнесла Юля.

– Самородок! – восхищённо выдохнул Сеня.

Петрович ещё раз пошарил в кармане, для достоверности вывернул его наизнанку, но ничего, кроме старых крошек в нём больше не было.

– Ничего не понимаю… – пробормотал он, – Я же точно помню – сюда камень положил.

– Так вот он и есть! – закричал Сеня. – Теперь всё понятно! Чёрная пластина – амулет.

– Какой такой амулет? От сглаза?

– Ха, от сглаза! Это амулет преобразования камня в золото! Мечта любого алхимика.

– Сеня… То есть Сэм! Не так всё просто. Я кое-что ещё вспомнила. Это камень мага.

– Что-то ты всё вспоминаешь и вспоминаешь, а я вот нифига! Не кажется ли это чересчур подозрительным? – Сеня с вызовом посмотрел на Петровича.

– Постой, Сэм. Ты сказала – мага?

– Ну да, – обречённо поникла плечами Юля. – Только ничего не спрашивайте!

– Понятно, девичья память! – снисходительно произнёс Сеня. – Вот если бы я вспомнил, то будьте уверены – всё от начала и до конца.

– Да, жаль, что ты ничего не вспомнил, – поддела его Юля.

– Еще не вечер! – отмахнулся Сеня и принялся возбуждённо шарить руками по земле, выискивая мелкие камешки. «А этот пойдёт?» – время от времени поднимал он руку с зажатым в ней цветным камнем. Но, похоже, находка Петровича была чистой случайностью, повторить которую уже не представлялось возможным.

– Но, может быть, другие камешки превратятся в не менее ценные металлы. Серебро или платина нас бы тоже устроила, – поделилась счастливой мыслью Юля.

Для эксперимента были выбраны самые красивые находки, придирчиво отобранные из весьма приличной кучки, собранной Сеней. Потом ещё немного поспорили – нужно ли их загружать в карман оптом или по одиночке. Победил азарт, подкреплённый приличной долей жадности. Карман Петровича раздулся от засыпанных в него минералов, в другой карман был положен амулет, и компания расселась, в ожидании магических преобразований.

– Интересно, как это работает? – Сеня откинулся на подушку из травы и мечтательно заложил руки за голову. – А у меня получится?

– Понятия не имею. Всё как-то само произошло, – Петрович чувствовал себя неуютно с раздувшимся от камней карманом. – Если хочешь сам попробовать – забирай. Сдаётся, что с магией мне не совладать.

– Всё дело в воображении, в вере в чудеса, – убеждённо произнёс Сеня. – Вы человек технического склада ума. Потому для вас магия и представляется абсурдом.

– А это тогда что? – Юля повертела в руках золотой самородок.

– Это-то? – Сеня выхватил самородок и попробовал на зуб. – Это случайность! Кстати, сейчас мы это и выясним. Где наши золотые слитки?

Петрович с удовольствием освободил карман от камешков, вытряхнув их небольшой кучкой. Она переливалась разными цветами, но ни один из них даже близко не стоял с блеском драгоценного металла.

– Ага, что я говорил! Давайте мне амулет, – Сеня сгрёб чёрную пластину, выбрал несколько показавшихся ему перспективными камешков и распихал их по карманам. – Смотри, Ула, какая польза от нас с Петром – амулет, золото, сила! А как же ты?

– А я вам ещё пригожусь! Воды натаскать, костёр запалить, щи из крапивы… Не бросайте меня, дяденьки!

– Держись нас, не пропадёшь! – хохотнул Сеня и хотел приобнять Юлю за талию, но та ловко вывернулась, заставив его схватить лишь воздух.

– Потопали, Ромео и Джульетта. – Петрович неодобрительно посмотрел на эти игры. – Велик шанс выбраться из леса как раз к обеду.

Слова про обед возымели магическое действие на Сеню. Со словами «следуйте за мной», он ломанулся через чащу, а Петровичу и Юле ничего не оставалось, как поторопиться следом, надеясь, что выбранное им направление не заведет их в лесную глушь.

5. Власть

Из состояния приятной послеобеденной дремоты лейтенанта Рильке вывела настырно жужжащая над ним муха. Он нехотя приоткрыл один глаз, но хитрое насекомое затаилось, присев на аппетитные крошки, рассыпанные по мундиру. Однако стоило ему попытаться продолжить прерванный сон, как она тут же взлетела, обляпала ему нос и, натужно жужжа, стала наворачивать круги рядом с ухом.

Рильке подождал, пока назойливое насекомое успокоится у него на щеке и быстрым ударом закатил себе звонкую оплеуху. Голова отозвалась неприятным гулом, но противного жужжания уже было не слышно. Правда было непонятно что послужило тому причиной – то ли меткий удар, то ли заглушающее всё гудение головы.

Неожиданно его внимание привлёк взрыв хохота, заставив переключиться на сгрудившихся в кучку полицейских, увлечённо наблюдающих за чем-то интересным. «За игрой в кости, – сообразил Рильке, – На большее ума вряд ли хватит». Тут он покривил душой, потому что эта игра была популярна во всех слоях как полиции, так и армии в силу своей простоты и неприхотливости к инвентарю, который можно было изготовить прямо на месте из подручных материалов. Он и сам не раз азартно резался в кости, но только в соответствующей его чину компании.

Рильке приложил руку ко лбу и посмотрел на миновавшее зенит светило. Бронзовый диск Лигии сместился и снова стал допекать развалившегося в тени лейтенанта. «Зато этим болванам всё нипочём, – брезгливо подумал он, вздрогнув от нового взрыва веселья. – Не иначе у кого-то бухло реквизировали, вот теперь и радуются жизни.»

Радоваться в действительности было нечему. Рильке уже целую декаду бессменно пребывал на этом посту вместе с осточертевшим ему нарядом из капрала и пяти оболтусов, грозно именуемых полицией славного города Нилум. Конечно, это была не вся полиция, но из нарядов – самая несчастливая. Несчастье принёс сам Рильке, проиграв в кости своему приятелю это дежурство. «Он меня подставил! – уже который раз пытался убедить сам себя лейтенант. – Слишком подозрительно блестели его глаза и дрожали руки во время последнего броска. Стал бы он так переживать, если бы не боялся быть пойманным на мухлеже?»

Злость поражения, подогреваемая жаркими лучами Лигии, никак не могла покинуть Рильке, и он отыгрывался на крестьянах и торгашах, пытавшихся миновать его пост. Естественно только на тех, кто был ему по зубам. Попробуй прицепиться к торговому обозу телег эдак на двадцать! Сам ещё должен останешься. Если вообще останешься… Живой. А то спишут всё на волока и поминай, как звали.

«Кстати о волоке… Давненько никто их не видел в наших краях. И вот – опять! – Рильке поднялся, кряхтя и поддерживая рукой затёкшую от лежания на земле спину. – Пара крестьян заявила, что видела зверя. Брешут поди. Еще и защиты просят, наивные. Пришлось объяснить, что я здесь ради службы поставлен, а не ради каких-то брехливых голодранцев.»

Действительно, пост, на котором осел наряд лейтенанта, находился на распутье дорог, ведущим к двум богатым городам – Нилуму и Вилье, и основан по высочайшему велению «самого», даровавшего право городам тут дежурить по очереди и обирать путников и обозы, не забывая при этом делиться с казной, отдавая ей мзду в виде налогов. Сегодня был как раз последний день города Нилума и Рильке с тоской отсчитывал каждый час невыносимо тягучего времени, оставшегося до конца дежурства.

– Лейтенант! Давайте к нам, тут весело! – судя по фамильярному тону капрала, он был уже изрядно поддавши.

Рильке раскрыл рот, чтобы как следует отчитать зазнавшегося подчинённого, да так и замер, облизывая подсохшие губы.

Трое путников, появившиеся в пределах его зрения, поначалу не показались ему какими-то подозрительными. Но намётанный на наживу глаз обмануть было трудно. Сработал не разум, а рефлексы, разбудившие подсознание, а то, в свою очередь, парализовало мышцы и включило соображаловку.

– Будь я проклят, кого-то они мне напоминают, – пробормотал Рильке, наморщив лоб. – Не помню кого, но они определённо мне не нравятся.

– Не нравятся они мне, – дальним эхом повторил Сеня, дожёвывая второе яблоко. – Может стоило послушать того крестьянина и пройти лесом?

– И сколько ты собираешься по лесам ходить? – усмехнулась Юля.

– Пойми, Сэм, – поддержал ее Петрович, – Встреча с властями для нас первое и самое важное испытание. И лучше, если оно пройдёт здесь, подальше от городских стен и гарнизонов. Тут мы, в крайнем случае, убежим, а в городе, как пить дать, в тюрьме окажемся.

«Уверенно идут, – размышлял Рильке, – Я бы даже сказал – нагло. Может быть это комиссия фискалов – проверяют правильную ли долю отдаю в казну? На всякий случай ухо надо держать востро.»

Рильке не торопясь приблизился к распалившимся азартной игрой и ничего не замечающим полицейским. Прицелился и отвесил мощного пинка ближайшей к нему заднице.

– Капрал!!! – заорал он так, что с ближайших деревьев вспорхнули испуганные птицы. – Кто будет службу нести, а?! Почему я тут один за вас отдуваюсь? Отвечать!

– Не… – опешил от яростного напора капрал Гуннор, потеряв на мгновение дар речи.

– Ме-е-е, – передразнил его Рильке. – Марш на пост и чтоб ни одна муха не проскочила без подати!

Гуннор немало удивился такой резкой перемене настроения у начальства. «И это под конец дежурства! – сокрушался он. – Забил бы на всё и дрых по-прежнему, толстый боров!» Однако, раздав пару оплеух, он принялся наводить порядок.

– Гвидо! Ты где должен находиться? Почему у тебя посторонние бесплатно шляются туда-сюда?

– Всем стоять! – на дорогу выскочил здоровый детина с выпученными глазами и раскинул руки, перегородив путь трём одиноким путникам.

– Ну вот, я же говорил, – проворчал Сеня, поморщив нос. Он выступил вперед и в полный голос добавил, – А в чем, собственно, дело?

– А в том, – Гвидо смерил взглядом посмевшего подать голос наглеца, – В том, что здесь проход платный!

– А если у меня нет денег?

– Тогда тебе вообще нечего делать в нашем славном городе! Голытьбы в нем и так своей хватает!

– Кто сказал, что я иду в ваш славный город? Как раз наоборот, мой путь лежит в другой, ещё более славный, но не ваш!

– Тогда двойной тариф. Тем, кто идёт в наш – скидка сто процентов.

– Сто процентов? – усмехнулся Сеня. – Так это же бесплатно!

– Ты мне голову не морочь! Те, кто идут в Вилье платят двести процентов, так? Так! А для тех, кто идёт в Нилум цена на сто процентов меньше, то есть просто сто процентов. А это совсем не бесплатно! Понятно тебе, деревня?

Сеня раскрыл было рот, но был остановлен Петровичем, который тихо прошептал ему на ухо:

– Остынь, вернёмся и обойдём лесом.

– О чём это вы шепчетесь? Что такого не должны знать защитники спокойствия граждан и опора государственной власти? – ласково сказал лейтенант, приблизившись сбоку. – А не шпионы ли вы Илонов?

«Основание для задержания есть,» – подумал он и незаметно подал знак капралу.

Гуннор опять не понял действий шефа. «Зачем ему дались эти бродяги? Неужели на девку зачуханную позарился?» – последняя мысль его повеселила, она выставляла начальника в не лучшем свете, что утешало попранное самолюбие капрала.

Предоставленные сами себе четверо полицейских уже успели пару раз втихаря метнуть кубики, но, прочувствовав тяжёлую руку начальника, похватали дубинки и приблизились, стараясь полукругом охватить путников.

«Вляпались», – сделал вывод Сеня, оценив обстановку. Тогда он решил использовать последний козырь. Повернувшись к лейтенанту, в котором безошибочно угадал главного, со словами: «Договоримся? – он извлёк из кармана самородок и покрутил его пальцами, заставив свет играть на его блестящей поверхности. – Во сколько вы оцениваете этот предмет?» Глаза лейтенанта сверкнули, но он быстро их прикрыл, уперев ладонь в лоб, изображая мыслительный процесс. Сеня и не подозревал, что только что подписал всей своей компании смертный приговор.

«Бинго! – Рильке чуть не разорвало от радости. – Великая вещь – предчувствия! Спокойно, главное спокойно.»

– Подкуп должностного лица? – сделал он удивлённые глаза, выглянув из-под ладони.

– Я предложил вам всего лишь сделать оценку и в соответствии с ней вам же его и продать. Это же бизнес.

– Цена его слишком велика. Но меня вот что интересует… – Рильке почесал лоб, будто бы озадачился воспоминанием, и через пару секунд изрёк, повернувшись к капралу, – Не было ли у нас установки на розыск опасных преступников?

– Никак… – Гуннор поперхнулся под взглядом лейтенанта. – А-а-а, вы имели в виду преступников! Были, конечно! Вот последняя, например – двое парней, с ними девушка. Один – коренастый обезьяноподобный субъект с квадратным подбородком, всем предлагает поддельное золото…

Его речь прервалась гоготом стоящих рядом полицейских. Они-то уже сразу поняли, чем закончится весь этот разговор.

– Продолжать? – лениво произнёс Рильке и равнодушно добавил, – Вы все арестованы, именем единого и несменяемого – короля Густава. Да светится имя его во веки веков!

– Бежим! – выкрикнул Петрович, дёрнув Сеню за рукав.

Но полиция свой хлеб ела не зря – путь назад был уже заблокирован взявшими дубинки на изготовку полицейскими. Ещё двое прикрыли фланги, а спереди напирали лейтенант и капрал, на всякий случай выставив впереди себя здоровяка Гвидо.

– Взять их! – выкрикнул Рильке и еле успел отскочить от рухнувшего на него Гвидо.

Сенин кулак с лёгкостью проломил вялую защиту не ожидавшего нападения полицейского и отправил того в ногдаун. Гуннор махнул дубинкой, но застать обидчика не удалось – Сеня резко изменил стратегическое направление, от души приложив зевнувшего полицейского слева.

Попытка напасть на Юлю и Петровича тоже не привела ни к чему хорошему. Оба полицейские отнеслись к своей задаче легкомысленно, привыкнув к покорности своих жертв. Попытавшийся схватить Юлю за волосы получил жёстким ребром подошвы по голени и запрыгал на месте, завопив от резкой боли. Петрович не растерялся и подхватил выроненную им дубинку. Он парировал плохо подготовленный удар его товарища, а сам в отместку ткнул того в область солнечного сплетения.

Воспользовавшись возникшим замешательством, Петрович и Юля отступили в сторону полицейского лагеря, спрятавшись за спиной Сени.

– Держи, – Петрович сунул ему под руку добытое оружие.

– Ха, да я их одними руками заломаю, – отмахнулся тот.

– Всем в строй! – Рильке пнул пришедшего в себя Гвидо.

Здоровяк недобро посмотрел на Сеню и перехватил поудобнее дубинку. Сбоку пристроилась ещё двое, а хромой и капрал заняли позиции на флангах.

Со стороны одной из дорог показалась верховая процессия – небольшой отряд всадников в лёгких доспехах, вооружённых короткими копьями. Повинуясь жесту одного из них, поднявшего руку ладонью вперед, отряд замер, с интересом наблюдая за развивающимися событиями.

– Может кинуть им золото, и они нас отпустят? – прошептала Юля.

– Это вряд ли. Такой кусок не предполагает свидетелей.

– Золото… – Сеня порылся в кармане. – Смотрите, что я нашёл! – он вытащил чёрную пластину. – Петрович, держи, у тебя что-то ведь получилось.

– Это всего лишь была чудесная случайность.

– А это как раз то, что нам сейчас и нужно!

Полицейская шеренга сделала шаг вперёд. В их слаженности действий чувствовался определённый опыт, наработанный на базарных площадях против скопления народа.

– Надо поломать им строй, – Сеня попятился, толкая назад Юлю и Петровича.

Наступить на брошенные игральные кости повезло Юле. Выточенные в форме кубиков, они причинили ощутимую боль нежной ступне, несмотря даже на то, что она была защищена толстой кожей подошвы.

– Ай! – Юля неловко покачнулась на гранёных бугорках. – Смотри, Петрович, тоже белые камешки, – она подобрала и сунула ему под нос игральные кубики.

– Ула! Договорились же насчёт имён! Да и не до камешков сейчас…

– Почему же, – Сеня не глядя сгрёб один из камней и с силой запустил в сторону полицейской шеренги.

Как можно было промахнуться на таком расстоянии по крупной цели осталось загадкой для всех, в том числе и для полиции. Несмотря на близость дистанции, камень пролетел мимо, а полицейская шеренга разродилась обидным улюлюканьем.

– Мазила! Смотри! – кубик свистнул мимо уха Сени, отправленный в полёт быстрым взмахом Юлиной руки.

Бросок оказался не столько сильным, сколько очень удачным – кубик угодил невезучему Гвидо прямо в глаз. Здоровяк всхлипнул и осел на землю, закрыв лицо руками.

Разразившись нецензурной бранью, не сговариваясь, остатки шеренги одновременно бросились в атаку. Сеня ошибался, когда думал, что порушенный строй приведёт к замешательству и сутолоке – удары дубинок со всех сторон сразу же убедили его в обратном.

Он ещё попытался помахать руками и даже пару раз кого-то задел, но исход боя стало решать превосходство вооружения и даже не столько оно, сколько опыт умело использующих его тренированных бойцов.

Несколькими удачными попаданиями Сеня был сбит с ног и ему оставалось только закрывать голову руками от града последующих ударов. Петрович сунулся было на помощь, но дубинка была выбита из его рук, а сам он получил пару профилактических тычков, приведших его в чувство относительно места в этом побоище.

Исход боя, казалось, был предрешён. Рильке кричал «кончай гадов» и пытался вырвать дубинку у стоящего рядом полицейского, чтобы лично поучаствовать в финале. Верховой отряд, ранее с любопытством наблюдавший на это действо со стороны, продолжил движение, равнодушно бросая взгляд на бой, превратившийся в экзекуцию. Он уже поравнялся с полицейским постом, как раздался громкий хлопок и у всех над головами появился шар, размером с футбольный мяч, ярко-зеленого цвета.

Воздух моментально пропитался статическим электричеством, от которого волосы стали дыбом, а к земле с лёгким потрескиванием потянулись извивающиеся длинные нити. Одна из них коснулась Рильке и тот упал как подкошенный, забившись в конвульсиях.

– Всем стоять и не двигаться! – сделав страшное лицо заорал предводитель всадников.

Из полиции притихли только двое – не махавший дубинкой Гвидо, в виду своей недееспособности и капрал Гуннор, в виду своей природной осторожности. Другие же спохватились только тогда, когда спустившиеся нити коснулись их, заставив повторить агонию лейтенанта.

Все остальные замерли, с благоговейным ужасом разглядывая извивающиеся кругом тонкие ниточки, словно это щупальца ядовитой медузы. От жуткого впечатления того, что произошло с теми несчастными, которых они коснулись, подкатывал комок к горлу, но страх парализовал тело, в том числе и рвотный рефлекс.

Не более десяти секунд продолжался этот кошмар, а потом шар исчез также внезапно, как и появился, звучно схлопнув пространство на том месте, где только что находился.

– Нам всем повезло, что он был зеленого цвета, – перевел дух воин, ранее призывавший к неподвижности. – Я капитан Сомерс, если вам это имя что-то говорит. Что здесь происходит? – он направил кончик копья на только что пришедшего в себя капрала.

– Преступники, – начал было Гуннор, но быстро спохватился и бросился к затихшему Рильке. – Господин лейтенант, что с вами?

– Жив твой начальник. Я же сказал, что шар был зеленый. Нескоро, но очухается, – капитан сделал знак рукой и то, что осталось от полицейского лагеря оказалось в кольце всадников, взявших копья на изготовку.

– Вот помнится была как-то у моего отряда стычка с Илонами, – капитан спешился и подошёл к Петровичу и Юле, пытающимся привести в чувство изрядно побитого Сеню. – И мы почти победили, но что же вы думаете? Появился точно такой же шар, только красный. В результате выжили всего трое моих бойцов и я. Но проблема не в этом. А в том, что Илоны красные шары лепят запросто, а для нас и зелёные да ещё через раз – это верх совершенства.

Он достал из кармана пузырек, зубами выдернул деревянную затычку и кинул Юле:

– Держи, пусть нюхнет. Средство верное – враз на ноги поставит.

Капитан говорили спокойно, даже могло показаться, что благожелательно. Однако в его голосе чувствовалась властная уверенность. Возможно она опиралась на кончики копий его отряда, обложивших полицейский лагерь. Юля даже не стала спрашивать «что там», а подсунула пузырёк под нос Сене сразу же, не задумываясь.

Ей показалось, что он совсем не дышит. Какие синяки скрывались под одеждой – можно было только догадываться. На лбу же красовалась здоровенная шишка, а рассечённая бровь хоть уже и перестала кровить, но нависла над глазом багровой опухолью, почти полностью закрыв его. Однако, как только пузырёк оказался около носа, Сеня начал двигать головой, чтобы отстраниться, а потом чихнул и сел, выпучив глаза:

– Откуда это так воняет? Что это за дерьмо?

– Летучего нетопыря, – хохотнул капитан. – Если одна нога на том свете, то, нюхнув, вторую туда не захочешь заносить, чтобы не вляпаться!

– Они преступники! – выкрикнул Гуннор, хмуро наблюдая за пришедшим в себя Сеней.

– Да? И что же они преступили?

– Они… – капрал сердито засопел, а потом не нашёл ничего лучшего, чем добавить, – У них золото!

– Золото? Они преступники, потому что у них золото? – удивился капитан и рассмеялся.

Вслед за ним расхохоталось окружение из его солдат. Во весь голос гоготала молодёжь, ветераны утирали выступившие от смеха слёзы, показывая пальцем на побагровевшего капрала.

– Значит у кого много золота, тот самый большой преступник? – всё ещё улыбаясь спросил Сомерс. – А больше всего золота у нас у кого?

Смех тут же оборвался и солдаты быстро наставили копья на капрала.

– Да здравствует король! – выдавил тот, пытаясь отползти от приставленного оружия.

– Соображает, – усмехнулся Сомерс. – С этим всё ясно. А вот что с вами делать?

– Не надо с нами ничего делать! – Юля попыталась изобразить жалобное лицо. – Мы просто проходили мимо…

– Сами мы не местные, – встрял в разговор Сеня.

– Может быть мы также просто и пойдём дальше? – посмотрел на него с неудовольствием Петрович.

– Нет, – покачал головой капитан. – Не получится. Сопротивление полиции – раз, тяжкие телесные повреждения оной – два, магическое явление – три. Уж не говоря про бродяжничество. И это навскидку.

– Что же делать? – растерялась Юля. – Мы же не хотели никому ничего плохого.

– А если бы хотели, то полицейских от земли отскребать пришлось бы? Ха-ха, шутка! – однако все это капитан произнёс с серьёзным видом, переводя взгляд с Петровича на Юлю. – У меня есть предложение – вы поступаете на военную службу и полиция кусает локти в досаде от своей беспомощности.

– Или? – хмуро спросил Петрович.

– Или радуется возможности отыграться за сегодняшнее фиаско. Ну так как?

– Что-то нам совершенно не хочется их радовать, – обобщила Юля мычание Сени и кивок Петровича.

– Во-о-от, слушайте женщину, – назидательно произнёс капитан, – Она дурного не посоветует. Золотишко только сдайте.

– Сэм, отдай драгметаллы, – прошептала девушка.

– А? Что? – похлопал глазами Сеня, держась за голову. – Я сейчас…

Он вывернул карман и из него высыпались несколько простых камешков, а среди них и золотой слиток.

– Ого, – капитан взвесил его в руке. – Да тут тянет даже не на преступление, а, как минимум, на измену родине! С приведением приговора в исполнение прямо на месте.

– Я же говорил! – оживился Гуннор.

– Но, – ровным тоном продолжил капитан, – Поскольку молодые люди теперь рекрутированы на военную службу, золото будем считать их добровольным пожертвованием в королевскую казну. А они будут обеспечены довольствием согласно полученного чина.

– Я подам рапорт! – выкрикнул Гуннор и вжал голову в плечи.

– Кто бы сомневался!

– Господин капитан! – один из солдат выкрикнул, указывая на дорогу. – Крестьянин спрашивает кому платить подать!

Все повернули головы к забытой всеми дороге. Там стояла большая телега, гружёная овощами, а с неё испуганно выглядывал мужик, со страхом разглядывая валяющихся полицейских.

– А я и думаю, – произнёс он, опасливо поглядывая на солдат, – Неужто справедливость восторжествовала? Нашлась-таки управа на упырей этих.

– Нет, мужик. Справедливость и закон не идут рука об руку, – рассмеялся капитан.

– Та это чтож, я теперь больше платить буду?

– А ты в какой город едешь?

– В Вилье, – мужик совсем опустил голову.

– Ну так тебе повезло! Платить не надо – докинешь вот этих хлопцев с девушкой до города, а я тебе в сопровождение ещё дам солдата. Эй, Мико! – капитан протянул приблизившемуся солдату перстень. – Ты знаешь, что делать.

– Чудеса, – повертев головой, признался мужик. – Первый раз со мной такое. Седайте, господа. Даст бог, к вечеру будем в городе.

6. Вилье

Утренние лучи Лигии мягко позолотили черепицу крыш сонного города. Окутавшую его предрассветную тишину рискнули нарушить редкие звуки просыпающегося торгового люда, спешащего занять лучшие места и обустроиться на рынке. Веселье в кабаках и прочих заведениях, наоборот, начало стихать, переходя в полусонную стадию созерцания первых сновидений. Поддерживая друг друга и запинаясь на каждом шагу, расползались помятые фигуры устоявших на ногах ночных гуляк, с изрядно подпорченным настроением от подкатывающего похмелья. Но у участников похода на волока настроение было совершенно другое.

Занимающееся утро застало их в кабаке, скромно приросшему к краю города, почти рядом с городскими стенами. Звучное упоминание дикого кабана, украсившего вывеску над ним, намекало на ограниченный круг его посетителей, состоявший в основном из охотников и егерей – по сути тех же охотников, но на королевской службе.

Среди этой веселой компании затесалась и Юля в компании своих бородатых друзей. Почти полгода прошло с того памятного момента, когда она, милостью капитана Сомерса, угодила в приют, основанный несколькими не в меру энергичными эмансипированными женщинами, пожелавшими послужить отчизне не на кухне, а в боевом строю.

Она потягивала неплохое пиво, "крафтовое" – определила она его для себя, с удовольствием заедая жаренным мясом и свежими овощами.

Попытки Олафа, постоянно подливающего ей пенный напиток, разузнать историю её встречи со зверем натыкались на отшучивание и анекдоты, которые, как оказалось, Юля знала в весьма приличном количестве.

За разговорами никто и не заметил, как постепенно день перевалил за половину, сместив полуденную жару, и покатился дальше, готовясь опустить на землю прохладу вечерних сумерек.

Воздух начал остывать, вытягивая восходящими потоками тепло нагретой земли. Сухой ветер собрался над верхушками деревьев, пронёсся над заросшим полем, набирая силу, и ударился о невысокие стены старого города, в бессильной злобе заставив трепетать разморенные дневной жарой разноцветные флаги и штандарты.

Заскочив на городскую стену, он толкнул придремавшего седого воина, единственной опорой которого было длинное копьё, которое он обнимал двумя руками. Тот покачнулся, но устойчивости не потерял.

– Караул не спит! – услышал он насмешливый голос от двух молодых парней, пробирающихся в сторону питейного заведения.

– И бдит! – эхом отозвался караульный и чуть тише добавил, – Даже когда спит.

Несмотря на его негромкий голос, они расслышали последнюю фразу и разразились одобрительным смехом, помахав ему на прощание руками.

– Куда ты меня тащишь? – невысокий крепкий парень в потёртой, но чистой и аккуратной куртке охотника, отсмеявшись, повернулся к шагающему рядом товарищу.

– Увидишь, – отмахнулся тот. – Уже почти пришли.

Он не уступал своему другу по экипировке, но вся она – курточка, высокие кожаные сапоги и мешковатые брюки – выглядела гораздо проще, хотя и не была в той же степени затёрта.

Однако одежда слабо гармонировала с их внешним видом. Они больше походили на избалованных молодых повес, а охота, если ей они и занимались, была охотой на кабаки и прочие увеселительные заведения, в достаточном количестве разбросанные по городу Вилье.

– Нет, я никуда не пойду, пока ты мне скажешь, – первый парень остановился и сделал вид, что готов повернуть обратно.

– Лайон, ну что ты как ребёнок! Я сам иду в это место первый раз!

– Так за каким дьяволом ты тащишь туда и меня?

– Послушай, – его друг перешёл на шёпот, – Есть сведения, что этот кабак сегодня самое весёлое место в городе.

– Вот как? Кабак? Так бы сразу и сказал, – Лайон уже сделал было шаг, как повернулся с новым вопросом, – А почему он самый весёлый?

– Пошли уже! Девка там какая-то… Интересная. Народ так и кучкуется.

– Да ты обалдел! К девкам в другую сторону!

– Это не такая. Она то ли охотник, то ли валькирия.

– Да врёшь, небось. Что в такой может быть интересного? Хотя… Даже любопытно стало. Ладно, веди давай.

Полуденный зной почти полностью растворился в красных крышах приземистых домишек, покрытых белым известняком, и мощёных крупным камнем мостовых, петляющих между ними замысловатыми зигзагами.

Город с названием Вилье оживал, стремясь насладится бархатными лучами Лигии и доделать оставшиеся незавершёнными утренние дела.

Загудела с новой силой рыночная площадь, выставляя пользующиеся вечным спросом товары для тех, кто проспал утренние часы. Раскладывали свой товар проезжие торговцы, стараясь сократить расходы на перевозку товара – ведь чтобы везти монеты транспорт не нужен. А таковых здесь было немало.

Вилье, как и его конкурент Нилум, располагался на транспортной артерии, связывающей столицу королевства земли Лэтеров с землями Илонов. Несмотря на бесконечную вражду, незаконная приграничная торговля процветала, принося ощутимую прибыль дельцам и крестьянам, а посредством их и присосавшимся к ним разного рода структурам – начиная с бандитских, кончая полицией и фискалами.

Стихийная торговля была так велика, что кормила и два города, осевших на кратчайших путях, ведущих в столицу. Между городами частенько возникали распри и порой их приходилось разнимать королевским войскам, но такое положение дел вполне устраивало короля – конкуренция не давала городам непомерно красть деньги, собираемые в казну.

Сопутствуя торговле процветали мелкие ремесла и увеселительные заведения. Народ, не отягощённый тяжёлой работой, с удовольствием проедал и пропивал деньги в кабаках, способствуя их появлению во всех частях города.

– «Хмельной вепрь»? Серьёзно? – Лайон рассмеялся, глядя на выцветшую вывеску с головой когда-то розового поросёнка с загнутыми наверх то ли клыками, то ли усами.

Ответом ему был взрыв хохота, сотрясший тонкие стены и прозвеневший сквозь бутылочные стёкла окон. Приятели переглянулись и решительно направились ко входной двери.

Неожиданно дверь сама распахнулась и из нее выскочила молодая девчонка с большой корзиной, в которую могла бы поместиться сама, сложилась она калачиком.

– Овощи, овощи не забудь! А мясо возьми у старика Аткинсона, скажи, что тебя послал лысый Айвор – дородный мужик с шевелюрой под стать его прозвищу, в заляпанном переднике появился за ней следом, давая на ходу указания. – Да живо, смотри!

Увидев молодых людей, он окинул их оценивающим взглядом и поклонился, сразу сменив тон:

– Молодые господа желают отобедать? Придётся подождать чуток, – Айвор развёл руками. – Тут такая гульба идёт… С самого утра. Я на своем веку такого давно не припомню. Смели все подчистую!

– Что и бражку тоже всю выпили?

– Нет, с этим порядок! Эй! – крикнул он в глубину, – господам покрепче! – и исчез в душном полумраке за дверью.

Как и ожидалось, помещение встретило новых гостей устойчивым пивным ароматом, пропитавшим столы, лавки, пол и даже стены. Под потолком клубились дымы самосада, разбавляя запах пива. Этим было никого не удивить. А удивительным было собрание охотников, столпившееся около одного из столиков и без единого звука внимающим тихому женскому голосу, доносящемуся из центра.

Юля не могла предположить, что разного рода байки, рассказанные у вечернего костра в том, оставленном мире, будут иметь здесь такой успех. На память она никогда не жаловалась, к тому же профессия, связанная с составлением программного кода, чуть ли не ежедневно тренировала её, заставляя запоминать многочисленные названия классов и их функций. Анекдоты и забавные истории, поведанные с театральными эффектами, сами собой западали в сознание и до поры до времени оседали в его укромных уголках. Они всплывали в памяти непроизвольно, и Юля сама не ожидала, что знает их такое большое количество. Ей оставалось только подменять некоторые понятия в соответствии с нынешними реалиями и выдавать в качестве отсебятины разговорного жанра.

– А вот ещё, – девушка отхлебнула от большой кружки и прицелилась к куску окорока.

– Давай, давай! – поддержали её множество голосов столпившихся рядом охотников. – Придвиньте кто-нибудь мясо поближе! А где пиво?

– Где наше пиво, хозяин? – загалдело сразу несколько голосов. – Поворачивайся поживее!

– Эй, не перебивайте!

– Так вот. Отстал один охотник от своих товарищей. Присел под куст, потом то да сё… то лопух ему дырявый попался, то птицами обсиженный, то слишком жёсткий. В общем, когда он поднялся – их и след простыл.

– Да они его разыграть решили!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.