Ирина Воробей
Договорились. Цена, которая себе

Часть 1. День, который испорчен с самого начала. Глава 1.1

Сегодня Карина хотела выглядеть сногсшибательно. Чтобы Трунов искусал локти до костей от досады, а Зайкин от восторга кончил на месте с первого взгляда. Ей нравилось ловить собственное отражение в восхищенных глазах. А в зеркало она смотреться не любила. Но приходилось делать это часто. Хотелось быть уверенной, что одежда сидит как надо, волосы не встали дыбом, косметика не потекла по коже.

Любуясь новым платьем, Карина терзала себя сомнениями, не вернуть ли его, потому пока не отрывала ценник.

– Ты на учебу собралась или на панель? – сиплый голос отца отдавал презрением. – Хоть пиджак накинь, и тот длиннее будет.

Сутулая фигура в кальсонах с выжатыми руками, висящими по бокам, показалась в проеме. Сзади журчал бачок унитаза.

– Это платье стоит сто тысяч, – натягивая подол к коленям, огрызнулась Карина. – Грех такое закрывать дешевым пиджаком.

– Ничосе, – лысая голова отпрянула назад, показав второй подбородок. – Трунов твой раскошелился? То-то ты дома почти не ночуешь. На платье себе зарабатывала, значит.

– И заработала, – процедила она, глянув на отца с очерствелой злостью.

Что-то пытаться объяснять давно потеряло смысл. Карина теперь на все его издевки отвечала сарказмом, в котором со всем соглашалась, хоть в груди и сгущалась раскаленная жижа, тягучая и бурлящая.

– Глянь, мать, работница года! На платье себе заработала! – отец кивнул в сторону кухни, откуда слышалось монотонное бормотание. – Она у Трунова в спальне, поди, на доске почета висит, как самая старательная. Интересно, в кого она такая.

Последнее предложение он произнес с особым омерзением. Мамин голос, сам по себе низкий, грудной, по коридору доносился до Карины, как из потустороннего мира. Неразборчивая молитва превращалась в угнетающую мелодию саспенса. Давность ремонта, скрип половиц и потрепанность мебели дополняли атмосферу унынием и безнадежностью.

Мама не откликнулась. Отец махнул рукой и ушел в большую комнату, где бурчал телевизор.

Карина еще раз посмотрелась в зеркало. Приталенное, на бретелях, винного оттенка, с ажуром на груди и тремя направляющими по животу, платье идеально обтекало ее фигуру, придавая элегантной сексуальности. Вчера в бутике ДЛТ¹ Карина вышагивала в нем поступью пантеры по лоску черного мрамора, отражаясь не только в зеркалах, но и в потолке, и в стенах, наполированных до кристальной гладкости. Там платье казалось второй кожей, естественным атрибутом царицы. А в тесной хрущевке, где обои отходили от стен и линолеум протерся до дыр, она казалась себе нелепой. Адским чучелом, напялившим рясу святого. Стыд не позволял смотреть отражению в глаза.

Это был подарок на день рождения. Самой себе. Ей давно мечталось влететь в самый пафосный торговый центр, где одеваются лучшие у лучших, и купить любое платье, которое приглянется, невзирая на цену. Приглянулось это за сотню тысяч. Там продавались и дешевле, в несколько раз, и внутренняя жаба урчала, когда Карина прикладывала карту к терминалу на кассе, но она строго себе наказала, что не будет жалеть, что пора начинать жить, что можно себя и побаловать. «Ты заслужила», – твердила в уме.

– Шикарное платье! – из комнаты выбежала Полина в школьной форме.

Карина только сейчас заметила, как сестра за лето вытянулась и постройнела. Она на ходу заплетала русые волосы в длинный хвост. Белая блузка вылезла из черной юбки и раскрыла плоский живот. В пупке блестел серебряный пирсинг.

Сначала не поверив, Карина округлила глаза и пригляделась.

– Это что? – спросила шепотом, развернув сестру за плечо и ткнув пальцем в серебряный шарик с белым фианитом.

Полина скрючилась на секунду, а потом посмотрела с ухмылкой.

– А это? – она подергала ценник сзади, свисающий на молнии, и выпучила глаза. – Сколько?!

Карина облизала губы и пожала плечами.

– Подарок на день рождения, – пояснила виновато.

– От Трунова, что ли?

На ее усмешку не стала отвечать и прокрутилась, чтобы в последний раз убедиться в правильности вчерашнего спонтанного выбора.

– Дашь поносить?

Зеленые глаза Полины расширились до умиления, брови поднялись, растянутые черной тушью ресницы растопырились.

– Я сама еще не носила, – ответила спокойнее Карина и поправила плечи, а потом сморщилась, кивая в сторону родительской спальни, и прошептала. – Не спались только. С говном же съедят.

– Че, я сама не знаю?

Полина толкнула ее тазом грубо и заняла место перед зеркалом.

– Я так уже три месяца хожу, между прочим. Даже ты только заметила, – хихикнула она. – Ну, колись, Трунов разжмотился? Или нового спонсора нашла?

Карина только закатила глаза и, схватив сумочку, вышла из квартиры с мыслью: «Завтра перееду».

Питер хмурился, как обычно. В этом городе, казалось, вообще не бывало легких дней, чтобы совсем без облаков и ветра. Вечно где-то около кружили тучи, грозясь проливными дождями или того хуже нескончаемой моросью. Карина не взяла с собой ни зонт, ни куртку, потому что хотелось явиться в полноценном образе без лишней громоздкости и ненужных деталей. Плечи сжимал зябкий утренний холодок, и ветерок залетал под платье снизу. Но она привыкла приносить в жертву красоте комфорт.

Праздник был не только у нее. Школьники, нарядные, в бантах и бабочках, с цветами и гордыми родителями, шли на линейки Первого сентября. И все вокруг преображалось осенними красками, хотя дух лета еще витал в воздухе.

А в метро всегда было буднично. Эскалаторы мерно несли ленивых вниз под бодрый рекламный голос. Торопливые пробегали мимо с гулким стуком подошв о металл. Хмурые люди наполняли вагоны битком, и поезда со скрипом неслись по черным тоннелям. Карина смотрела на красную мигающую линию, которая указывала направление от станции к станции – в застойной толпе пассажиров так ощущалось движение.

От метро до университета Карина добиралась пешком и торопилась. Профессор Губкин, декан факультета, не любил опоздунов. Он уже вел у них один короткий курс в прошлом году и запомнился строгим отношением к дисциплине.

Оказалось, зря спешила. Пришла минут на пятнадцать раньше. Минуя гардероб, Карина направилась в аудиторию. Лекция проходила на третьем этаже. Студенты сновали по коридорам. Из кабинета в кабинет переходили сотрудники факультетов. Преподаватели с портфелями расходились по кафедрам. Карина поднялась на два пролета, быстро перебирая ногами, глядела вниз, боялась наткнуться на чей-нибудь взгляд. И на лестничной клетке второго этажа уткнулась в упругую грудь. Пахло дорогим ароматом кедра и цитруса.

«Трунов», – Карина произносила эту фамилию про себя как ругательство. Челюсти стиснулись. Она отступила на шаг и нехотя посмотрела ему в лицо.

Когда-то ей нравилось смотреть в это лицо: квадратное, строгое, с широким ртом и маленькими глазами хвойного цвета, которые всегда казались ей ненатурально красивыми. С тех пор мало что в нем изменилось. Только мускулы стали бугристее и волосы отросли. Теперь он собирал их в маленький хвост на макушке. А раньше всегда укладывал на левый бок.

***

Свой самый первый день в университете Карина только этой встречей и запомнила. Он смеялся в компании парней и девчонок у крыльца. Все были одеты стильно и дорого, по последнему писку моды, что сразу выделяло их из общей массы и оповещало остальных: «Элита». А он выделялся особенно: горделивостью, статностью, крутизной. Она, бедная скромница в потертых не по дизайну джинсах и растянутой толстовке, смотрела на ребят зачарованно. Ей нравилось все: и смелость стиля, и свобода манер, и уверенность в собственной значимости. Сердце екнуло сразу дважды, во-первых, потому что влюбилось, во-вторых, потому что разум ему подсказал – надеяться не на что.

Трунов ее первый месяц не замечал. А Карина постоянно наблюдала за ним с последней парты и всегда смущенно отводила взгляд, когда он непроизвольно отвечал на ее внимание. Не находя ничего интересного, хвойные глаза убегали обратно. Она томно вздыхала и продолжала любоваться.

Помог случай.

Карина набирала в пластиковый стаканчик кипятка, чтобы повторно заварить пакетик черного чая с бергамотом, лишь бы скоротать длинную перемену. Кулер стоял в столовой у входа. Только она закончила и развернулась, как распахнутая дверь прилетела в нее сбоку и опростала стаканчик прямо на грудь. Кипяток ошпарил кожу. Карина согнулась знаком вопроса, зажмурилась и взвыла.

– Снимай! – раздался над головой резкий голос.

Сильные руки схватили рубашку за воротник и легко ее располовинили, сорвав слабые пуговицы. Карина вздохнула судорожно. Грудную клетку освежил мокрый холод. Тело расслабилось. Она открыла глаза и увидела, как он ухмыляется, без стеснения пялясь на ее грудь в одном бюстгальтере.

– Уоу, – оценил Трунов, приподняв левую бровь.

Карина замерла, даже не попытавшись прикрыться. Шок не позволял мыслить трезво, да и вообще никак. Все функции отключились разом. Только ресницы хлопали. И кожу на груди жгло. Теперь казалось, что от его взгляда. Хотя на нее уставилось еще десятка три таких же внимательных.

– Блин, прости, на, – опомнился он, быстро стянул с себя свитер и накрыл ее спереди, словно фартуком, аккуратно повязав рукава на шее сзади.

Делая это, он приблизился к Карине почти вплотную. Она задрожала от избытка возбуждения и глубоко вдохнула его кедрово-апельсиновый запах, думая про себя, что мечта уже сбылась, даже если он и дальше будет ее не замечать.

– Неловко вышло, – улыбнулся Трунов.

Она кивнула, кусая губы, и прижала кашемировый свитер к раздраженной коже, а сама не чувствовала ничего, кроме пульсации в венах. Кровь тоже кипятилась.

– Карина, кажется?

Уголки ее губ потянулись вверх.

– Владислав?

– Влад. Для Владислава я пока еще юн.

Карина расплылась в глупой улыбке.

– Ты не думай, я обычно девушек так сразу не раздеваю. Честно хотел помочь.

В хвойных глазах смущение не читалось, наоборот, нахальство, притягательное и умопомрачительное. Она захихикала, прикрыв рот рукой.

– Но, конечно, всегда в кайф совместить приятное с полезным.

Влад подмигнул. Карина смутилась и опустила по уши влюбленный взгляд в пол, боясь выдать себя. Это не помогло. Все тело, зажатое и неловкое, выдавало ее.

***

Теперь она сжималась от нежелания его видеть и слышать. Трунов тоже с презрением морщился. Рукой уперся в деревянные перила и перетянул вес на левую сторону.

– Тебе глаза для чего, Ермакова? Только в мужиков ими стрелять, что ли?

– Ну, не на тебя же смотреть, – Карина отвернулась к желтой стене, на которой криво висел деревенский пейзаж в пластиковой раме с имитацией дерева.

Она попыталась сделать шаг в сторону, чтобы его обойти, но бывший шагнул за ней.

– Ты зданием не ошиблась? Здесь учебное заведение, а не бордель.

– Не ошиблась, – пришлось снова посмотреть ему в глаза, как всегда нахальные. Этот взгляд до сих пор заставлял ее нервничать. И это злило. – Че ты цепляешься ко мне?

Трунов приподнял широкий подбородок и усмехнулся.

– Сама тут передо мной жопой виляешь. Бесишь.

Карина просверлила его спесивым прищуром.

– Бесит, что эта жопа тебе больше не по карману?

– А кому по карману? Этому клоуну Зайкину? – он едва заметно поморщился, глядя свысока. Высокая стать, обретенная за годы игры в волейбол, позволяла ему делать это буквально. – Нашла дурачка. Жалко его.

Трунов сделал полушаг к ней и встал совсем близко.

– Себя пожалей. Тобой я даже пользоваться не хочу.

Она оттолкнула его и поскакала по ступенькам. Ноги подкашивались. Шпильки шатались. Только перила спасали. Взгляд маленьких зеленых глаз следил за ней.

– Стерва, – прилетело в спину.

Глава 1.2

В аудитории Карину ждал сюрприз. Она его предвкушала, потому что он повторялся уже который раз. Однокурсники, посмеиваясь и переговариваясь, столпились вокруг последней парты, ее обычного места на всех лекциях. Над толпой возвышалось воздушное сердечко с надписью «С днем рождения!». Фольгированное покрытие отражало свет во все стороны: на белый потолок, желтые стены и серый линолеум на полу.

– Кариша! – раздался бодрый баритон.

Она скисла сразу на входе, как только блеск сюрприза ослепил глаза. Толпа обернулась. Зайкин лыбился, шмыгая красным от постоянного насморка носом.

Высокий и тощий, он предпочитал короткие и широкие штаны, наподобие тех, что носил Незнайка в советском мультике. И всегда выбирал цветастые футболки с нелепыми принтами, а к ним зачем-то подбирал дурацкие галстуки. Сегодня принарядился, напялил желтый костюм с голубой рубашкой и серебристой бабочкой. Штаны, как обычно, были свободными, а пиджак коротким. Но первыми в глаза бросались толстоносые ботинки из красной кожи, явно на пару размеров больше, чем надо. Носки постоянно хлюпали при ходьбе – Зайкин этим гордился.

– С двадцатым днем рождения! – провозгласил он, резко выпрямившись и спрятав руки за спину, как бравый гусар.

Его прямоугольная голова всегда чуть возвышалась над толпой. Карина бросила в поклонника сердитый взгляд, поджав губы, и остановилась на входе. Ребята расступились. Она увидела цветочную композицию в корзине во главе с нежно-оранжевыми лилиями.

Заиграла «Happy birthday to you» из чьего-то телефона. Зайкин поднял со стола торт в форме сердца с женским бюстом из мастики и понес его на вытянутых руках вперед. Карина не стала стоять на месте и ждать торжественного вручения подарка. Она направилась ему навстречу, чтобы с гордостью пройти мимо.

Только когда Карина отпихнула рукой торт, Зайкин снял идиотскую улыбку с лица. На секунду застыл, а потом чихнул прямо на подарок. Карина закатила глаза, шагая меж рядов, но не обернулась. Он развернулся за ней, споткнулся о выпирающую ножку стула и упал. В спину плюхнулось что-то мягкое и тяжелое.

«Сто тысяч! – взвыла жаба в душе, которая до сих пор не приняла эту трату. – Теперь точно не верну». Пугающая мысль пронеслась молнией по нервам в спинной мозг. Плотная досада охватила грудную клетку. Аж ребра трескались от возмущения.

Карина медленно развернулась, чувствуя, как приятная ткань липнет к спине. «Вот дебииил!» – в ней проснулась разъяренная стерва и быстро вытеснила жабу.

– Зайкин! – рявкнула она со всей ненавистью, на которую была способна.

Остатки торта валялись под ногами. Бюст почти сохранился. Карина всмотрелась в сахарную себя, приплюснутую и покоцанную. Из сливочного крема вырастали хрупкие плечи, тонкая шея и огромная эллипсоидная голова с размазанными чертами лица. По краю сохранилась кремовая надпись: «С любовью, Зайкин».

Распластавшись на полу, он извинялся глазами. Веки увлажнились и покраснели, словно он готовился разреветься. Потому взгляд казался особенно жалостливым. Однокурсники хохотали. А Карине было не до смеха. Она широкими, насколько позволяли шпильки, шагами пошла на него. Зайкин быстро вскочил и попятился назад, выставив руки вперед, будто сдавался полиции.

– Кариш, прости, я не специально же, – бормотал, не отпуская ее гневных глаз, которые медленно наливались кровью и жаждой мести.

– Ты мне это платье, придурок, языком вылижешь!

Она ткнула пальцем с напором в его грудь, морщась и почти скалясь, как одичалая собака.

– Ага, – ответил Зайкин пугливо, упершись в преподавательский стол, и неловко плюхнулся на него.

– Зай, другое ей вылижи, – Гурьев приставил рогатку из пальцев ко рту и высунул язык, шевеля им, как змея.

Карине он всегда был противен. Узкий, несуразный, с лоснящимися волосами, Гурьев часто пошлил и вел себя развязно, пренебрегая остальными. Типичный обиженец на всех и вся, тщательно скрывающий собственную уязвимость, давно решила она.

– Ооо, – загалдела толпа.

Пузатый Иванов, Гурьевский закадычный дружок, заржал как над остроумной шуткой. Кто-то свистнул, кто-то кашлянул, кто-то фыркнул с отвращением. Остальные смеялись. Карина оглядела однокурсников, разбросанных по партам и рядам.

– Гур, блин, держи свой спермотоксикоз в себе, – вступился Варданян, видный брюнет с размашистыми плечами и гордой осанкой.

Этот, напротив, держался хороших манер и ко всем относился уважительно, но любил поучать и умудрялся даже читать нотации. К Карине он относился то ли с брезгливой осторожностью, то ли с благородным снисхождением. Она поблагодарила его взглядом за поддержку.

– Ермакова, не отказывайся, он в этом спец! – выкрикнула длинноногая рокерша, которая всегда ходила в коже и металлических шипах, Самойлова Света.

Ни девчачье хихиканье, ни пацанский ржач не могли заглушить в Карининой голове мощный поток матерных эпитетов к Зайкину, но вдруг выплыл скромный вопрос: «Откуда ей знать?», который тут же утонул в водопаде нецензурной брани.

– Да ладно, Кар, – заступился за друга Гога, щуплый и невысокий шатен в клетчатом кардигане. – У него аллергия просто. Подумаешь, платье.

– Знаешь, сколько это платье стоило? – не сдержалась Карина, метнув в него злобный взгляд, и тут же покраснела, осознав, что выдала собственную скупость.

Гога нахмурился. Смешки еще гуляли по ухмылкам однокурсников.

– Че, Ермакова, так за шмотку печешься? – вступила Игнатьева, считавшая себя лучшей подружкой Зайкина и презиравшая Карину за то, что та его так бессердечно отвергала каждый раз. – Платье в прокат, что ли, брала? Влипла ты, походу, на сотку.

Однокурсница уже стояла за ее спиной и демонстрировала всем ценник, который Карина забыла всунуть внутрь платья. «Надо было сразу оторвать», – досадовала она, закрыв на долгую секунду глаза. Когда обернулась, увидела, как лисья мордашка со жгуче-черными пучками волос вместо хвостиков, высокомерно щурится. Игнатьева пыталась ее сканировать.

По аудитории понеслись шепотки. Все глазели с ехидством и подковыркой, будто видели ее голой под этим платьем.

Карина ненавидела в себе этот стыд, но не могла его не испытывать. Он всегда был внутренним фоном, но в такие моменты вылезал наружу, и становилось тошно. От собственной глупости, неумолимого желания казаться лучше, чем есть, жалких попыток прикрыться чем-то извне.

– Я компенсирую, – вызвался Зайкин, выпрямляясь.

– Не надо! – Карина резко махнула рукой. – Химчистки будет достаточно.

Выходить красиво из нелепых ситуаций она не умела, поэтому судорожно искала возможность переключиться. Требовалось во что-то переодеться. Образ все равно был безнадежно испорчен. И ходить в грязном и липком платье весь день не хотелось. Карина посмотрела на Зайкина сверху вниз оценивающе.

– Рубашку снимай.

Он вытаращил глаза.

– Воу, воу, – реагировала толпа.

Игнатьева ухмыльнулась, скрестив руки. Варданян с Гогой переглянулись. Все приготовились к горячему.

– Снимай, говорю! Надо же мне что-то надеть взамен.

Карина не сомневалась, что его рубашка будет выглядеть на ней как платье, возможно, даже более длинное, чем то, которое Зайкин испачкал. Он был выше всех на курсе и вообще всех, кого она когда-либо встречала, как будто рос не на этой планете, а на каком-нибудь Марсе, где гравитация действовала значительно меньше.

– Ладно, – сдался он и начал стягивать пиджак.

– Зай, постой, давай под музыку! Порадуй девчонок, – крикнул Гурьев, довольный до безобразия, будто сам жаждал стриптиза, и уже копался в телефоне в поисках подходящей мелодии.

Девчонки хихикали.

– Гур, давай, не будем афишировать наши отношения, – Зайкин глянул на друга с фальшивым упреком, потом на Карину боязливо и принялся расстегивать пуговицы на рубашке.

Она следила за ним, не спуская глаз, чтобы не сбежал. Но он стоял на месте и даже двигался медленно, с неохотой. Постепенно из-под голубого хлопка стала проявляться ключица, туго обтянутая белой кожей. Затем показались грудь и ребра. Карине раньше представлялось, что Зайкин – просто скелет под балахонами, в которых он вечно ходил, а оказалось, у него были мышцы, крепкие, рельефные, будто отлитые из бронзы, причем талантливым скульптором. И жилистые руки выглядели сильными и цепкими. Даже на животе проступал отчетливый пресс.

Зайкин полностью стянул рубашку, чуть подавшись вперед, как раз тогда, когда Гурьев включил музыку. Несколько девчонок зааплодировало.

– Не останавливайся, Зай, – ухмылялся Гурьев.

– Дома доделаю в приватной обстановке, – подмигнул ему Зайкин и, смяв рубашку длинными пальцами, протянул ее Карине.

Гурьев с Ивановым заржали. Некоторые тоже улыбнулись. Она оглядела передачу спесиво и приняла.

– Там, вообще-то, в цветах еще кое-что, – пробормотал Зайкин, берясь за пиджак.

Он кивнул на огромную композицию в корзине, которая стояла на парте на месте соседки. Настена, как обычно, опаздывала. Карина бросила туда взгляд и поморщилась.

– Мне от тебя ничего не нужно.

Она двинулась было к выходу, но Зайкин быстро метнулся к лилиям и вынул из листьев пластиковую карту, белую с нарисованным черным бантиком.

– Это подарочный сертификат в «Икею».

«Че, блядь?» – когнитивный диссонанс остановил в ней все мыслительные процессы. Вопрос выразился в приподнятой брови и скептическом взгляде. На губах кривилась усмешка.

Зайкин не выходил за рамки собственного репертуара. На первом курсе перед Новым годом Карину ждал огромный плюшевый пингвин в смокинге с озорным взглядом, которого пришлось вывозить обратно на грузовом такси вместе с печеньем и цветами. На День всех влюбленных он преподнес ей хлопковое нижнее белье спортивного кроя (не зная размера, купил сразу три комплекта), подслушав, как Карина жаловалась на неудобство кружевного бюстгальтера и стринг. Она от злости напялила трусы ему на голову, а приложенный торт расплющила. На Восьмое марта он почему-то решил, что ей не хватает домашнего кигуруми с головой оленя вместо капюшона. Она в ответ обозвала оленем его, а костюм выбросила в мусорку, бонусные пирожные полетели следом.

– Настена сказала, что ты скоро съезжаешь от родителей. Пригодится, – пожал плечами Зайкин и отмахнулся от плавающего возле шарика.

«Опять продалась, сучка», – ругалась Карина на подругу, сжимая в кулаке его рубашку. Она не любила, когда ее личное становилось публичным. Не хотелось делиться со всеми планами, особенно с Зайкиным, от которого она давно мечтала улететь в другую галактику, хотя не сомневалась, что тот бы кинулся за ней и в черную дыру.

– Ты же знаешь, я от всего сердца, – протянул он, сделав несколько быстрых затяжек носом. – Полезная ведь штука. Чего ты выпендриваешься?

Однокурсники давили на нее легким недоумением и брезгливым осуждением. Зайкин бесил своей непосредственностью. И всем своим нелепым видом. В желтом пиджаке не по размеру на голый торс он выглядел особенно глупо. Карину раздражала его слепая влюбленность. И навязчивость, и вечное желание ей услужить, и внимание остальных, которое он постоянно привлекал к ней тупыми ухаживаниями.

– Зайкин, блин, достал! – не выдержала Карина и резко двинулась к нему. – Отвали от меня уже. Сколько можно? Не нужны мне твои подарки.

Она смахнула корзину со стола и выбила ладонью сертификат из пальцев. Карточка закругленным уголком уткнулась ему в живот, спикировала вниз, поскакала с носка на носок алых ботинок и, наконец, успокоилась под партой. Цветы неровным веником развалились у ног Самойловой, что сидела напротив. Корзина откатилась в угол. Зайкин нагнулся за сертификатом и осмотрел развалившуюся кучку растений с такой тоской, будто сам выращивал, а какая-то коза их пожевала и выплюнула.

Поднявшись, он посмотрел Карине в глаза и негромко произнес:

– Я же люблю тебя.

Она побагровела то ли от гнева, то ли от стыда и вознесла лицо к потолку, сдерживая порыв впечатать ему что-нибудь твердое в рожу. Ничего подходящего вокруг не нашлось. И Карина, размахнувшись, шлепнула по шарику с громким хлопком.

– Подавись своей сраной любовью.

Надувное сердечко стукнуло Зайкина по голове. Он зажмурился и съежился, как будто удар нанес ему невыносимую боль. Гнев на мгновение сменился жалостью, но Карина тут же разозлилась опять, поймав упрекающие взгляды однокурсников. Толпа снова зашумела, зашепталась, задвигалась.

– Зай, забей. Она того не стоит, – Игнатьева не могла не высказаться, – Слухи же не просто так ходят. Надежный источник сообщил, что она на первом курсе препода пыталась, но не удовлетворила. Вот он и поставил «неуд». А ты перед ней распинаешься.

Карина покраснела, но ничем таким же хлестким не могла отразить атаку. К Игнатьевой было не придраться: знойная, умная, авторитетная, из приличной семьи, в серьезных отношениях с Гогой с первого курса и одежда всегда подобрана со вкусом. Легче было стерпеть и смириться.

– Трунов – твой надежный источник? – голос Зайкина звучал резче и с нажимом.

Игнатьева хотела что-то ответить, но ситуацию спасла вбежавшая в последний момент Настена. Запыхавшаяся, румяная, круглощекая, она смешно перебирала ногами в узкой юбке и пыхтела периодически на розовую челку, которая забивалась в глаза. Русая коса виляла сзади, как коровий хвост.

– Фу, блин, еле успела, – пробормотала она в возбуждении, рухнув на стул за последней партой, и даже не обратила внимания на шарик, разбросанные цветы и настороженную толпу.

Зайкин тем временем пытался вернуть букету приличный вид. Оставив мелкие листья и лепестки на полу, он поднял корзину одной рукой, второй отвязал шарик, а зубами зажал сертификат и отправился на первую парту вслед за Игнатьевой. Многие на него поглядывали и перешептывались, украдкой смотря и на суровую Карину. Она чувствовала эти презрительные ухмылки, но устала на них реагировать.

– Че я пропустила? – опомнилась Настена, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Карина посмотрела на нее и усмехнулась. Подруга тоже не выходила за рамки своего репертуара.

– Из-за тебя еще и на пару опоздаю, – проходя мимо Зайкина к выходу, проворчала Карина.

Он только поджал губы.

Глава 1.3

В туалете переодеваться было неудобно. Даже грязное платье не хотелось класть на общественный унитаз, пришлось держать его между бедрами, а сверху застегивать рубашку Зайкина. Та пахла кокосом с примесью пряной свежести, что показалось Карине необычным. Для парня. Понюхав себя, она твердо решила, что больше никогда не будет есть «Баунти» и пить «Пино коладу». И даже употреблять выпечку с кокосовой стружкой перестанет.

Рубашка, действительно, сидела как платье, нормальное такое мини, приличное, почти до колен. В плечах только было слишком широко и по всей длине свободно, но хотя бы не липко и сухо. Карина закатила рукава по самые локти, а то мешались. По-хорошему здесь требовался широкий пояс на талию, но она уже смирилась, что в этот день не суждено быть красивой.

В аудиторию Карина вбежала за пару секунд до преподавателя. Губкин сам в первый день опоздал на целых пять минут. Или специально дал всем студентам успеть. Зайкин сидел в крайнем ряду на первой парте. Цветы поставил сбоку в проходе, а карточку положил в угол стола. Шарик возвышался над его головой, напоминая всем о недавней сцене. Карина быстро отвела взгляд и прошмыгнула к своему месту. Настена глядела на нее во все глаза, но не успела допросить.

– Всем здрасьте, – от двери воскликнул Юрий Петрович.

Круглый и мелкий, с овальными очками и в полосатом свитере, он быстро прошел к кафедре и небрежно забросил под ноги грузный портфель. Серые глаза едва было видно из-под толстых век и густых седых бровей, но Губкин все зорко замечал в аудитории. И сейчас, прежде чем начать лекцию, остановил внимательный взгляд на Зайкине и парящем над ним шарике.

– Поздравляю, – хмыкнул он, засветив желтые зубы.

– С чем? – Зайкин резко поднял голову на декана.

– С именинами, очевидно.

Юрий Петрович обошел кафедру, опершись на нее локтем, и встал сбоку, поближе к Зайкину, кивнув на шар.

– Аа, нет, это не у меня. Это просто мой подарок отвергли.

На пару секунд зависла тишина. Только простудное всхлипывание носом разносилось по аудитории. Декан поджал губы и добавил:

– Обидно.

– Не представляете, как, – вздохнул Зайкин и положил руки на парту перед собой.

– Дай, отгадаю, кто эта жестокосердая красавица. Ермакова?

– Она самая, – Зайкин оскалился и растрепал короткие кудряшки.

Губкин провел пытливым взглядом по аудитории и остановился на Карине, коварно ухмыляясь.

– Ермакова! – крикнул он, как прапорщик на построении новобранцев. – Прими, подарок! А то зачет не поставлю!

Она напряглась и выстрелила разрывающим взглядом в поклонника, но тот даже не почувствовал.

– Юрий Петрович, это злоупотребление, – проговорила с неохотой.

– И коррупция, – невозмутимо хмыкнул Губкин. – А мой гонорар зависит от твоей согласительности. Так что, давай, Ермакова, прими подарок, чтобы я мог получить свой.

Он скривил фирменную декановскую ухмылку, которую показывал, когда студенты жаловались на всякую мелочь, не подлежащую удовлетворению.

Карина до последнего упиралась, борясь внутри себя. Все-таки один раз по глупости ее уже отчисляли, но тогда по собственной. Зайкин смотрел на нее во все глаза, самодовольно улыбаясь. Это идиотское выражение лица возбуждало единственное желание – пнуть в него с разворота. Карина долго колебалась, выдерживая строгий взгляд декана.

– Незачет, Ермакова, – пригрозил Губкин спокойным тоном.

Настена больно ткнула ее в бок. Карина, гневно пыхтя, поднялась с места и отправилась за подарком. В разных концах аудитории раздавались мелкие смешки. Зайкин засиял. Он встал и торжественно вручил корзину, шарик и сертификат. Торт уже валялся в мусорном ведре у входа.

– С днем рождения, Кариш! – повторил так же ласково, как до пары. – От всего сердца!

Она в такие моменты убеждалась, что с психикой у него не все в порядке. Руки тянулись к его шее, но пришлось перенять подарок. Карина сразу развернулась и отправилась обратно.

– Спасибо, Юрий Петрович! – Зайкин обернулся на декана.

Тот махнул рукой с улыбкой, будучи уверенным, что сделал благое дело. Губкин был ее любимым преподавателем и просто хорошим человеком, но теперь Карина его возненавидела.

– А если я ей завтра предложение сделаю, и она мне откажет, впишитесь за меня так же?

Все засмеялись вместе с деканом. Карина выпучила глаза и даже на секунду остановилась, чтобы заглянуть в наглую рожу сумасшедшего поклонника, но тот с надеждой глядел на Губкина и уже не обращал на нее внимания.

– Прости, Зайкин, этим другое ведомство занимается, – отсмеялся Юрий Петрович, цокнув.

– Обидно.

– Не представляешь, как.

По аудитории пронеслась серия смешков.

Когда все отсмеялись, а Карина села за парту, демонстративно отбросив корзину в угол, Губкин отошел к доске и обозначил тему лекции.

Карина смотрела на дурацкий шарик и фыркала недовольно. В голове подгорала каша из мыслей и переживаний, поэтому информация усваивалась плохо. Уже стало ясно, что день испорчен окончательно. Утреннее ощущение праздника испарилось.

– С днем рождения, – шепнула Настена под конец пары, придвинув по столу красную вытянутую коробочку с белым бантиком.

– Спасибо.

Карина вмиг расхмурилась и заулыбалась. Сняв крышку, увидела браслет, точнее фенечку из жемчужин и синей атласной ленты, которая змейкой соединяла бусины, упаковывая каждую в себя. Выглядело элегантно и благородно, по-дворянски. И мода была из того же времени, хотя скорее это стало неустаревающей классикой. Карина знала, что подруга сделала ее сама. Настена с детства увлекалась рукоделием и теперь создавала бижутерию из всего, что находила.

– Обалдеть, – восхитилась Карина и чмокнула Настену в щеку.

Та зарумянилась и кокетливо приподняла круглое плечико.

– Тебе пора открывать собственную лавку.

Подруга только хихикнула.

Преподаватель сообщил о том, что продолжение будет на следующей паре, и скрылся за дверью. Студенты закопошились.

На перемене все разбились по кучкам и расспрашивали друг друга о проведенных каникулах. Многие успели сдружиться за первый год и соскучиться за лето. Зайкина облепила самая большая толпа. Он как обычно рассказывал глупые истории, которые с ним случались чуть ли не каждый день. За два месяца лета их не могло не накопиться, тем более что все каникулы он провел за границей, преимущественно в США, но успел побывать и в Турции, и в Греции, и в Болгарии. А еще все расспрашивали о вечеринке, которая намечалась на завтра в честь начала учебного года.

Зайкин периодически устраивал костюмированные сборища, которые посещал весь свет университета. Алкоголь там подавался бесплатно, а прийти мог любой желающий. Единственным требованием было наличие костюма в тему праздника. Карина боялась представить, сколько денег уходило на такие мероприятия, но сын «кремовой королевы» мог себе это позволить.

Глава 1.4

– Скажи честно, Кар, я сильно поправилась? – спросила Настена, украдкой поглядывая на Варданяна.

Настена сохла по нему уже год. На первом курсе по нему почти все девчонки сохли, за исключением Карины, Игнатьевой и еще парочки крепких. Он был умен, статен, порядочен, занимался волейболом, всегда вел себя по этикету и с уважением относился к людям, а к девушкам особенно. Для Карины он был слишком идеален. Она всегда трезво оценивала свои шансы и понимала, что такой парень на нее никогда не взглянет по-настоящему. Более того, Варданян сразу отвадил большую часть поклонниц, сообщив всем вроде как в шутку, которая оказалась стопроцентной правдой, что женится только на девственнице. И Настена решила, что лишится невинности только с ним. И до сих пор ни с кем не целовалась.

Родители Варданяна хорошо воспитали, в строгом соответствии с обычаями армянской культуры, несмотря на то, что сам он всегда жил в Питере. У него было множество достоинств и всего один недостаток – девушка, с которой Варданян встречался со школьных лет. Она была ему под стать. И все считали их идеальной парой. А Настена периодически плакалась в жилетку Карине и жевала безответную любовь под вкус терпкого сухого вина.

– Да нет, не поправилась, – неуверенно ответила Карина.

Подруга всегда была размером ближе к «L», зато с формами, которые приятно было бы пощупать. Сейчас лицо чуть сильнее округлилось, но не более того.

– А то я последний месяц у бабушки провела, – пояснила Настена. – Только ела и валялась в кровати. Наверняка, разжирела. Ну, признайся честно?

– Да не особо. В щеках, может, чуть прибавила.

Карина постаралась выдавить улыбку.

– Ты просто не хочешь меня обидеть, – все равно надулась подруга и скрестила руки под пышной грудью, опустив взгляд с Варданяна на парту.

– Артуру на твои килограммы плевать, – Карина вздохнула, поняв, к чему она клонит. – Впрочем, как и на чувства. Может, хватит себя мучить?

Настена стрельнула в нее обидой из глаз и отвернулась.

– Тебе легко выпендриваться. Ты сама ни по кому не страдаешь. Все только за тобой бегают.

Этот упрек почему-то резанул Карину по сердцу. Замечание показалось грубым, но она смолчала. Со стороны все именно так и выглядело.

– Расскажи лучше, как отдохнула, – она попыталась сменить траекторию беседы и подперла голову рукой, повернувшись корпусом к Настене.

Подруга всегда быстро оттаивала и с охотой рассказала, как классно было повидать родных после года разлуки и как у бабушки в деревне хорошо отдыхалось.

Потом в аудиторию вернулся Губкин и прочитал еще одну лекцию. А следующая пара отводилась второму иностранному языку. На такие пары они с Настеной расставались, потому что выбрали разные языки, еще на первом курсе, когда толком друг друга не знали. Большинство учило китайский, и Настена в том числе. Карина взяла французский. Просто так. Зайкин со школы говорил по-французски вполне внятно, но выбрал то же самое только из-за нее.

С Настеной они попрощались еще за партой. Подруга спешила за Варданяном, с которым они состояли в одной группе. Карине оставалось только провожать их взглядом.

– Привет, Настен, – заулыбался тот, когда она его догнала на выходе. – Загорела.

– Привет. Я же домой ездила, в Краснодарский край, – смущенно повела плечами Настена.

Они быстро скрылись за дверью, а там потерялись среди прочих. Карина выходила одной из последних – не любила толпу.

– Кстати, у нас новый препод, – как ни в чем не бывало сообщил Зайкин, садясь с ней за одну парту в кабинете французского языка. – Красавчик Жерар.

Карина устала его прогонять и молча соглашалась с его присутствием, потому что все равно больше ни с кем тесно в группе не общалась. Она на всем курсе дружила только с Настеной и каждое занятие жалела, что не выбрала китайский.

– Третьекурсницы рассказали. Уже в восторге от него, – ухмыльнулся Зайкин, будто сам был такой третьекурсницей, падкой на красавчиков с именем Жерар.

Карина увела взгляд в сторону. Надоела его идиотская рожа. Пакет с ее платьем он положил под парту сбоку. Им удалось удачно занять место у окна и поставить корзину на широкий подоконник.

– Кто именно? – она перечисляла в уме бывших однокурсниц.

– Ну, все, видимо. Но Надя особенно, – хихикнул Зайкин.

– Вербицкая? – удивилась Карина, сразу представив холодное лицо бывшей подружки из тусовки Трунова.

Подружками они были так себе, скорее просто общались ввиду необходимости. Теперь Вербицкая не обращала на нее внимания, только презрением иногда одаряла или редкими колкими замечаниями, на которые Карина никогда не могла мгновенно выдать равносильный ответ.

– Ну, да, – Зайкин раскладывал разноцветные гелевые ручки, среди которых не нашлось ни одной синей. Он не пользовался стандартными чернилами, потому все его конспекты трудно читались. – Но я буду скучать по Джулии. Она классная была.

– Она и сейчас классная, – хмыкнула Карина, подперев тяжелую голову ладонью. – Только где-то далеко. И я завидую тому, что она тебя больше никогда не увидит.

Зайкин посмеялся без обиды, махнув кудряшками, и не стал ничего отвечать. Преподаватель через пару секунд появился в проеме двери и чуть-чуть задержался, чтобы оглядеть небольшую аудиторию. С курса на французский записалось человек двадцать максимум, но занятия посещала лишь половина плюс-минус пара периодичных студентов. Остальные забивали на факультатив, хотя его тоже нужно было сдавать чуть ли не каждую сессию.

Пока преподаватель разглядывал их, все разглядывали его. Невысокий, но стройный, сильно смуглый, чернобровый и кареглазый с густой бородкой вокруг мясистого рта он не походил на классического француза, скорее, на алжирца или другого араба, страна которого когда-то являлась французской колонией.

– Добрый день, – поздоровался красавчик на родном и оскалил идеально ровные зубы, сразу все, как показалось Карине.

Студенты разноголосо ответили ему тем же.

– Меня зовут Жерар.

Самоуверенная улыбка поднималась чуть вправо, а умный взгляд медленно прохаживался по фигурам студентов. Густые брови и широкие скулы отражали умеренную мужественность и осознанную привлекательность. Аккуратно зачесанные по последней моде волосы, наглаженность обтягивающей водолазки и стройность брюк говорили не столько об ухоженности, сколько о самовлюбленности. Теперь стало ясно, чем такой явный метросексуал с яркой внешностью привел в восторг третьекурсниц.

Карина все это считывала интуитивными женскими сенсорами, которые остро реагировали на иностранного красавца. Его сенсоры тоже на нее реагировали. Любопытный взгляд останавливался на ней дольше, чем на остальных. Все-таки она единственная из девушек сидела с выраженным макияжем и в мини, хоть и в рубашке. И свободное декольте открывало четкий разрез между грудями. Другие девчонки ходили в обычных толстовках, футболках и джинсах, а на головах носили пучки и хвосты вместо укладки.

Жерар попросил открыть учебник на первой странице и улыбнулся.

– Сегодня у нас отличная тема – части тела.

Занятие увлекло Карину. Она даже забыла про Зайкина. Он и сам, кажется, был поглощен заданиями. Харизматичный преподаватель умел притягивать к себе внимание и говорил певучим голосом с плавными интонациями, хотя некоторые русские звуки давались ему непросто, особенно твердые, однако речь протекала в ритме вальса, даже если не всегда грамотно.

Карина смотрела на Жерара завороженно. Он иногда отвечал ей улыбчивыми прищурами, явно знал про себя, что красив, потому спокойно позволял собой любоваться.

Под конец учебник предлагал разминуться для закрепления материала.

– Поделитесь по парам и повернитесь друг к другу, – сказал Жерар на французском, оглядев хитрым взглядом всех студентов. – Держите подсказки.

Он роздал каждому по таблице, в которой перечислялись хвалебные прилагательные и существительные, обозначающие черты лица или части тела.

– Вам нужно провести дружеский диалог, используя слова из таблицы. Опишите внешность друг друга. Желательно в комплиментарной форме, чтобы закончить на приятной ноте.

Карина перевела взгляд на таблицу. Список показался скудным – Зайкину ничего из этого не подходило. Да и сами слова были подобраны по-дурацки, будто люди бывали только красивыми и хорошо слаженными. Однако остальные студенты без вопросов приступили к заданию, заголосив одновременно. Преподаватель подошел сначала к парням с первой парты. Было забавно смотреть, как два бугая делают друг другу скупые комплименты, но при этом искренне смущаются, как девчата. Но Карина больше следила за самим Жераром.

Глава 1.5

Карину отвлек Зайкин, спросив на французском «Как дела?». Она перевела на него ленивый взгляд и ответила по заготовленному шаблону из учебника. Спросила то же самое, получи в ответ стандартное английское «окей». Когда дело дошло до комплимента, он задумался, вчитываясь в таблицу, а потом поднял руку для привлечения всеобщего внимания:

– Жерар, а как будут по-французски «ноздри»?

Преподаватель резко обернулся и нахмурился, простояв так пару секунд, помотал головой медленно и, склонив ее чуть набок, уставился вопросительно.

– Ну, дырки в носу, – Зайкин тыкнул в себя пальцем.

Лицо Жерара озарилось догадкой, но быстро сменилось недоумением. Карина разделила это чувство и тоже с недоверием посмотрела на Зайкина. Он лыбился, как обычно.

– Зачем тебе это слово? – спросил преподаватель, отходя от парней.

– Комплимент хочу сделать.

Все в аудитории одновременно усмехнулись, кроме Карины. Она возмутилась.

– Серьезно? Из всей меня ты решил сделать комплимент моим ноздрям?

Зайкин стушевался, нервно зашмыгав носом, и чуть отодвинулся на стуле к соседней парте.

– Ну… у тебя, правда… ноздри красивые. Я всегда любуюсь, когда ты носик задираешь, – он улыбнулся, указав на нее рукой. – Вот как сейчас.

Карина не знала, злиться на него или смеяться. И то, и другое вырывалось наружу одновременно и смешалось в неопределенной гримасе с поднятой бровью и расширенными ноздрями, которыми Зайкин продолжал любоваться. Бурю в ней усмирил появившийся сбоку Жерар. Он встал в устойчивую позу, чуть выставив ногу вперед, а руки скрестил на груди. Правый уголок рта все еще был выше левого, но губы плотно сжались.

– Narines², – ответил преподаватель.

Зайкин сразу же повторил, добавив слово «красивый».

– И, правда, belle³, – заметил Жерар, одобрительно кивая на Карину.

Она порозовела и опустила глаза, едва сдерживая улыбку. Кожей чувствовала его внимание, щекочущее и давящее. Жерар то ли забывшись, то ли нарочно застыл на месте, разглядывая ее сверху вниз.

– Кариш? – протянул жалобно Зайкин, видя, как она тает под черными глазами.

Это заставило ее перевести недовольный взгляд на него. Красивые ноздри расширились, а челюсти сомкнулись. Хотелось влепить ему пощечину за то, что вечно встревает в самый неподходящий момент.

– Твоя очередь, – Зайкин опустил голову.

– Обойдешься.

Жерар улыбнулся и загадочно глянул на надутого Зайкина, а ей по-учительски сказал:

– Кариша, задание надо выполнить.

– Зовите меня Кариной, пожалуйста, – улыбнулась она преподавателю.

Тот чуть отвел голову вбок и слегка сдвинул брови. Зайкин тут же подхватил, приободрился и пояснил:

– Только я зову ее Каришей.

– Именно поэтому меня и бесит это имя, – она впилась ненавистным взглядом в белое лицо с синими глазами.

Жерар усмехнулся.

– Хорошо, Карина, но задание все равно нужно выполнить, – он окинул глазами аудиторию: все остальные уже закончили расхваливать друг друга и смотрели на них. – Ты последняя осталась.

Пришлось вглядеться в Зайкина в попытке найти то единственное, что подходило для комплимента, хотя она сильно сомневалась, что такое в нем есть. Карина долго водила взглядом по всей фигуре, неказистой, в ярких красках, не сочетающихся друг с другом, и остановилась на лице.

Пожалуй, кудряшки, если их пересадить на другую голову, вполне могли выглядеть мило. Или глаза, если в них смотреть только в щелку, не видя остального лица, можно было долго разглядывать. Все оттенки синего, от сероватого до насыщенно-голубого, рисовали на радужке нестройные, но гипнотизирующие узоры. Такая палитра цветов, оттеняемая вечно красными веками и бледной кожей, сливалась в необычный синий, который в природе трудно было встретить. На худой конец, подбородок, чуть вытянутый, прямоугольный, с персиковыми губами, если его взять отдельно, как в программе, с помощью которой создают фотороботы, тоже казался привлекательным. Если бы только все это не собиралось в Зайкина…

Карина едва выдавила из себя французские слова из списка:

– Tu as de beaux yeux⁴.

Она бы хотела сказать «добрые», но такого слова в подсказке не было, поэтому пришлось восхититься красотой его глаз.

– Отлично, – кивнул Жерар и вернулся за преподавательский стол. – Теперь запишите домашнее задание.

Он вывел маркером на доске номера упражнений из учебника, поглядывая в книгу.

– У тебя красивые ноздри, у меня – глаза. Видишь, как мы идеально подходим друг другу, – шепнул сбоку Зайкин.

Карина стрельнула в него презрением.

– С чего вдруг? Да ни в одном месте!

Он беззвучно хихикнул.

– В одном точно.

– В каком это?

– Ну… – он наигранно застеснялся. – Это не для скромных ушей. Тычинка, пестик, все дела.

Она закатила глаза, а затем резко встряхнула головой, не желая представлять, как это могло бы быть.

– Пошляк, – выдохнула Карина, а через пару секунд добавила. – Не подходит твоя тычинка к моему пестику.

– Эту теорию только эмпирическим путем можно проверить, – ухмыльнулся Зайкин.

Карина посмотрела на него сурово. Ей понадобилось секунд пять, чтобы придумать сокрушительный ответ, заканчивающий этот разговор раз и навсегда. Помогли знания из области математики.

– Нет, это аксиома, не требующая доказательств.

Зайкин вскинул брови и отвернулся к доске, потому что Жерар взглядом им сообщил, что пора затихнуть и послушать преподавателя. Объяснив нюансы домашнего задания, он попросил у всех еще минуту внимания и написал на доске адрес публичной страницы «ВК».

– Я также провожу разговорный клуб по средам, – пояснил он на русском, положив обе руки на спинку стула. – Вход свободный для всех желающих независимо от уровня. Там мы обсуждаем разные актуальные темы. Кому интересно, приходите. Только имейте в виду, локации постоянно меняются. Вся информация в группе.

Он ткнул маркером в электронный адрес.

– Спасибо за приглашение, – отозвалось несколько женских голосов.

Жерар изобразил вежливую улыбку и впервые за пару сел на стул в ожидании, когда студенты покинут кабинет. Карина с Зайкиным уходили последними. Она со смущенным кокетством улыбнулась преподавателю перед выходом. Он опять ей ответил миловидным прищуром коварных глаз и кивнул. Зайкин недовольно хмыкнул.

– Ты, видимо, тоже в восторге от Жерара, – заметил, плетясь за ней по коридору с опущенной головой, которая на длинной шее болталась, как плохо привинченный болт.

Бумажный пакет с платьем шелестел при каждом шаге. Рюкзак свисал с левого плеча. Карина не оборачивалась, звонким стуком каблуков отмеряя секунды. Неся в одной руке корзину, она искала в телефоне приложение для вызова такси, потому что не хотела шагать по улице в мужской рубашке на пятнадцатисантиметровых шпильках. Тем более пошел дождь. И ветер поднялся нехилый.

– Если так, ты, наконец, лопнешь от ревности?

Карина часто и с напором переставляла ноги. Каблуки никогда не мешали ей быстро двигаться. Зайкина тормозили клоунские ботинки. В них он всегда ходил вразвалочку, а теперь приходилось семенить неуклюже.

– Не надейся, – буркнул. – От меня так просто не отделаться.

– В этом я уже убедилась, – на вдохе проговорила она и посмотрела на него уставшим взглядом.

Карина искренне верила, что Зайкин за лето успокоится, ведь не зря мудрые говорили: «С глаз долой – из сердца вон». На самом деле, она была почти уверена в том, что так и будет. Он был сущим ребенком, любопытным и увлекающимся. Легко увлекающимся. И знакомств у него было несколько тысяч, а среди них множество красивых девушек, гораздо более сногсшибательных, чем она. Хотя его специфичная внешность и поведение мало кого могли соблазнить, но до денег ведь тоже находилось много жадных красавиц. А сегодняшний день показал, что ничего с первого курса не изменилось.

Зайкин поднял в ответ синие глаза, покрасневшие и чуть увлажненные. В них пряталось много тоски и смирения.

– Хватит бегать за мной. От того, что ты мне надоедаешь, шансы твои только уменьшаются, – сказала Карина рассудительным тоном, будто давала мудрый жизненный совет юному падавану.

Он сник.

– Так-то они у меня изначально были нулевые, а вероятность не бывает отрицательной. Так что ничего не меняется.

Закатив глаза, она плюхнулась на кожаный диван в холле перед выходом в ожидании такси. Корзину бросила рядом. Цветы уже в который раз в ней перевернулись и перепутались между собой. Зайкин прошел к выходу.

– Платье в понедельник не забудь, – крикнула Карина вслед.

Такси приехало через полминуты. Цветы она решила выбросить в помойку у дома. Схватив их, Карина выскочила на улицу, где холодные капли, как надоедливая мошкара, защипали открытую кожу. На каблуках по плиточному тротуару с торчащими брусками бежать было неудобно, ноги то и дело подкашивались. Тропинка от крыльца до ворот показалась очень длинной. Где-то на середине она почувствовала пристальный взгляд и подняла глаза.

Трунов с зонтом над головой и ухмылкой на лице ждал ее, опершись на рубиновый кроссовер «БМВ» c тонированными стеклами. Карина перевела взгляд на белый седан с шашечкой, который припарковался буквально следующим. Трунов проследил за ним, потом еще раз глянул на нее и двинулся к такси. Она засеменила, но вышагивала осторожно, боясь упасть и ударить перед ним в грязь лицом. Он уже открыл переднюю дверцу и заговорил с водителем.

– Хорошего выходного, – махал таксисту, когда Карина выбежала из двора университета.

– Я вам единицу поставлю! – только и успела она крикнуть, как седан тронулся с места.

Карина оцепенела от растерянности, но больше от гнева. «Вот суки!» – злилась сразу на обоих, бывшего и таксиста.

– Что ты сделал, подонок? – она обняла корзину с цветами обеими руками.

– Освободил человека от работы на день, – ухмыльнулся Трунов. – Я сегодня буду твоим таксистом. Бизнес-класс по акции в честь дня рождения.

Он двинулся к ней. Она попятилась, сверля его карими глазами, которые, как всегда замечал Зайкин, приобретали огненно-рыжий оттенок в ярости.

– Расслабься, Кар, – Трунов подошел совсем близко, аккуратно взяв ее за голый локоть, а второй рукой навесил над ней зонт.

По телу пробежала дрожь то ли от холода, то ли от его касания. Карина замотала головой. Хвойные глаза нахально улыбались, как обычно.

– Садись, ты замерзнешь.

Он погладил пальцами нежно ее предплечье от локтя до запястья. Кожа волной по следам прикосновений покрывалась мурашками.

– Отвали от меня, – процедила она сквозь стиснутые зубы и сделала широкий шаг назад, чтобы вырваться из омута кедрового запаха и обаяния.

– У меня для тебя подарок.

Трунов кинулся к автомобилю и вытащил с заднего сиденья огромный букет изумрудных роз.

Глава 1.6

***

– Какие цветы ты любишь? – спросил Влад, когда они гуляли по осенним тротуарам после учебы и проходили мимо цветочного магазина.

Карина думала только о том, как приятно держать свою маленькую ручку в его крепкой и большой, и по-дурацки улыбалась. Влюбленность туманила разум, как алкоголь – кровь. Бурые кленовые листья на сером асфальте придавали красок впечатлениям. В памяти все осталось кристально чистым, небо – блестяще синим, солнце – золотым, его глаза – ослепительно любимыми.

– Не знаю, – пожала она плечами и поежилась.

Худое пальто, заношенное за годы, согревало плохо. Или ей просто хотелось, чтобы он ее обнял, а тело само подстраивалось под это желание, неосознанно выдавая намеки. Влад это заметил и исполнил ее желание, притянув сильной рукой к себе.

– По-любому, какие-то тебе нравятся больше других, – настаивал он.

– Ну, розы, – ответила Карина просто так, потому что названия остальных видов надо было еще вспомнить.

Влад хмыкнул.

– А цвет?

Мозг все-таки пришлось напрячь. Карина пыталась придумать любимый цвет, хотя все цвета ей казались одинаково безынтересными, обычными. Потом задумалась, на что ей нравится смотреть больше всего, и ответила:

– Таких роз в природе не существует.

– Каких таких?

– Зеленых.

Она посмотрела ему в глаза и добавила:

– Темно-зеленых.

Влад стянул губы вправо и задумался, а через пару секунд оскалился, остановившись и развернув ее к себе.

– Если достану, могу надеяться на поцелуй?

Карина зарумянилась, думая про себя, что он уже легко мог рассчитывать на поцелуй и даже больше, хоть это и было их второе свидание, а она – девственницей.

– Надеяться можешь, – кокетливо надавила она на первое слово и пошла вперед.

Влад улыбнулся и снова обнял ее, догнав. Они гуляли еще часа два по улочкам, переулкам и паркам, пока Карина не окоченела. Он завел ее перекусить в ресторан, где цены кусались не хлеще ветра за окном. Она боялась смотреть в меню и заказала самый дешевый десерт и чай, хотя пустота в желудке превращалась в ненасытную черную дыру. Карина в таких дорогих заведениях и не бывала раньше. Она в целом редко ходила по кафе, питалась всегда дома и даже в университет носила домашнюю еду для экономии семейного бюджета. Полезная привычка осталась со школы.

После ужина Влад подвез ее до дома на рубиновом «БМВ». Карина до этого и на машинах таких не каталась.

– Блин, надо срочно искать зеленые розы, – он с неохотой опустил взгляд, которым до этого испепелял ее губы.

Она расплылась в счастливой улыбке, едва сдерживая порыв чмокнуть его в щеку. Решила, что надо оставаться непреступной до конца. Мама ее этому учила, в конце концов.

Из теплого салона Карина вылезла одухотворенной. Но настрой быстро испортили родители, которые наблюдали за ней из окна второго этажа. Отец встречал в прихожей с неодобрительным выражением лица. Мама стояла чуть поодаль, сложив руки треугольником на груди. Полина хихикала в проеме двери их комнаты.

– Кто это был? – спросил отец, не успела Карина переступить порог.

Она растерянно оглядела всех троих.

– Однокурсник мой, – пришлось признаться.

– И где ты шлялась опять весь день? С ним? – голос отца поднимался.

Карина кивнула.

– Толь, – предупредительно вышла вперед мама, тронув его за плечо, тот отступил с негодованием, она продолжила. – Кар, мы только хотели сказать, что беспокоимся за тебя. Главное, чтобы это учебе не навредило. Ты и так еле как поступила. Обидно будет потерять бюджетное место.

Худая, с замученным видом, мама, казалось, последние силы потратила на серозубую улыбку. От природы складная и симпатичная, с розовой кожей и густыми волосами, она прятала свою красоту за широкими юбками, толстыми кофтами и цветастыми платками. На лоб выпала полуседая, полукаштановая прядка волос. Щеки впали под скулы. Длинные ресницы часто хлопали – так проявлялась ее нервозность.

– Да не потеряю я! – мгновенно ощетинилась Карина. – Не беспокойтесь. Ничему это не навредит.

Она устала от вечных упреков родителей в собственной бездарности. Надеялась, что поступление в престижный вуз их обнадежит и заставит ей гордиться. Карина, действительно, была последней в списке зачисленных на бюджетные места из третьей волны, но для нее это стало высочайшим достижением. Она никогда не блистала особым умом в школе и училась средне, не скатываясь до троек, но и до пятерок не дотягивала. А они видели в этом очередной позор. Это удручало.

Быстро скинув пальто и ботинки, она прошла мимо сестры в комнату и плюхнулась на кровать лицом в подушку.

– Смотри у меня, – пригрозил отец и ушел на кухню.

Мама поплелась за ним. Полина вбежала в комнату и прикрыла дверь.

– Рассказывай.

Карина подняла голову и самодовольно улыбнулась. Приятно было перекрутить весь сегодняшний день заново, рассказывая о нем любопытным ушам. Сестренка внимала всему с детским восторгом, словно сказку на ночь слушала. Карина охотно делилась всеми подробностями.

– Значит, он богат? – спросила Полина в конце.

Карина смущенно пожала плечами.

– Видимо.

– Вот фартануло!

Сестренка мечтательно уставилась в потолок, скрестив руки на груди, и уткнулась затылком в стену.

– Ну, дело же не в этом.

– Ну, разумеется. Но это классный бонус, согласись?

Обе захихикали. Потом до самой ночи обсуждали парней. У Полины были свои школьные страсти, о которых она тоже с возбуждением рассказывала.

– Как видишь, они существуют, – Влад встретил Карину на следующее утро у ворот университета с букетом темно-зеленых роз изумрудного оттенка с легкой присыпкой из блесток, которые сияли на утреннем солнце бриллиантами.

Карина раскрыла рот от удивления и выпучила счастливые глаза. Губы уже не слушались и улыбались во всю ширь.

– Ничего себе, – протянула она медленно, перенимая букет, но Влад не торопился его отдавать.

Они стояли, вместе обнимая цилиндровую шляпу, из которой распускались пышные бутоны. Только букет разделял их. Хвойные глаза Влада опустились на ее губы. Он облизался.

– Всю ночь искал.

Карина не удержалась и кинулась ему на шею. Цветы выпали на землю. Влад подхватил ее поцелуй и крепко обнял за талию, чтобы не вырвалась. Тонкие губы оказались мягкими, влажными и страстными с привкусом охлаждающего ментола.

***

– Твои любимые, – улыбнулся Трунов, протягивая изумрудные розы с блестками.

Воспоминания на секунду выбили Карину из колеи ставшего привычным равнодушия и отстраненности. Она склонила голову, сдвинув брови. Ветер крепко сжимал за плечи, стягивая внутрь, словно грудная клетка хотела вывернуться наизнанку. Руки уже тряслись от холода. Или от волнения.

– Не то, что этот веник.

Он кивнул на корзину с лилиями. Карина посмотрела на поломанные стебли и вырванные лепестки и слабо усмехнулась.

– И вот еще.

Трунов вынул из кармана бархатную коробочку и раскрыл. Там блестели золотые серьги в форме туфелек с круглыми жемчужинами на носках. Дизайн Карине понравился. И жемчуг смотрелся роскошно.

– Зря потратился, – отпихнула она подарок.

Вскинув недовольно голову, он захлопнул коробку, но сдержал злость и посмотрел смиренно.

– Простынешь ведь. Садись.

Снова взял ее за локоть и потянул к автомобилю, открыв переднюю дверцу. Карина не упиралась, напротив, обмякла, словно питание отключили. Он усадил ее в кресло, поставив на колени коробку с розами, а сам взял корзину и выкинул в ближайший мусорный бак, забив его до краев.

Карина почувствовала через лобовое стекло чье-то внимание и посмотрела вперед. Зайкин стоял на тротуаре у своего автомобиля, сжимая ключи, и глядел на нее, как будто в упор. У отчаяния появился цвет – цвет его синих глаз. Несколько секунд они вглядывались друг в друга. Зайкин не выдержал первым и обошел маленький «Смарт», чтобы сесть за руль. Карина наблюдала за тем, как двухместный хэтчбек, почти игрушечный, вылезает из плотного ряда машин и быстро теряется в свободном потоке длинного проспекта.

Трунов сел на водительское место, не снимая ухмылку с лица, и завел мотор. Для нее он сразу добавил температуры в настройках кондиционера, чтобы грело сильнее. Карина тяжело вздохнула, досадуя, что так легко поддалась на его уловку.

– Я столик забронировал. Отпразднуем? – спросил он ласково, посмотрев на нее сбоку.

– Нет, я такси домой заказывала, – она старалась держать тон суровым. – Если ты не туда, тогда я закажу себе другое.

И схватилась за ручку, но Трунов успел заблокировать все дверцы.

– Насиловать меня будешь? – вопрос звучал с ехидством.

Он фыркнул.

– Надо оно мне. Ладно, как хочешь, отвезу тебя домой.

Всю дорогу Карина хмуро отмалчивалась. Трунов пытался говорить, точнее, уговаривать, расписывая, в каком интересном месте на сорок первом этаже небоскреба занял столик, что там помимо изысканной кухни еще играют живой джаз и виды из окна захватывают дух. Она никак не реагировала, борясь с воспоминаниями и остатками чувств, которые когда-то испытывала. Поездка оказалась угнетающе долгой. Наконец, кроссовер остановился у самого подъезда ее дома поперек.

– Когда ты перебесишься уже? – спросил Трунов с раздражением, опустив руку с руля на колено.

– С чего ты взял, что я бешусь? – Карина переложила коробку с розами на заднее сиденье.

– А че тогда выпендриваешься?

Она коротко и саркастично посмеялась.

– Я не выпендриваюсь, Трунов. Я тебе серьезно говорю, я устала. Завязывай со всем этим.

Окинув взглядом кожаный салон, Карина открыла дверь.

– Подарок хотя бы возьми.

– Обойдусь.

Она махнула рукой.

– Рубашка Зайкина? – произнося фамилию, Трунов чуть сморщился.

– Не тво-е де-ло.

Захлопнув дверь, Карина услышала приглушенное «Сучка» и ухмыльнулась. Он стукнул ладонью по рулю и отвернулся к окну. «БМВ» еще оставался на месте, когда она зашла в подъезд.

Глава 1.7

Дома никого не было. Родители работали, Полина гуляла с подружками после линейки. Они договорились встретиться с ней в центре. Карина обещала в честь своего праздника отвести сестру в ресторан изысканной молекулярной кухни. Она любила с ней делиться опытом. Любознательная Полина с удовольствием пробовала незнакомое. Карина и сама в словосочетании «молекулярная кухня» понимала только смысл слова «кухня», да и то не в том контексте. Их семья редко ходила по ресторанам, почти никогда.

Перед встречей Карина застряла в ванной на целый час. После прикосновений Трунова хотелось отмыться, натереть себя мочалкой до покраснения кожи и потом долго смывать под напористыми струями воды. Волнение еще долго не отпускало ее, заставляя мусолить в голове одно и то же по миллионному разу. Но мысли, как морские волны, прибиваясь и отбиваясь, постепенно стихали и превращались в штиль.

После душа Карина долго выбирала наряд. Она хотела и в ресторан пойти в новом платье. Зайкин испортил ей все планы. Она чуть не порвала его рубашку, но вовремя подумала, что та наверняка тоже стоит немалых денег, и просто швырнула ее на пол у дивана. В результате долгих терзаний остановилась на белом мини из костюмной ткани в обтяжку. И только потом задумалась о времени.

Перед выходом Карина еще раз взглянула на себя в зеркало. Внимание невольно перебросилось на ноздри. Она повертела головой, чтобы рассмотреть их со всех ракурсов. Это были просто черные овалы, не узкие и не широкие, не большие и не маленькие, не кривые и не ровные. «Идиот», – убедилась, хмыкнув.

– Я думала, ты Трунова позовешь, – сказала сестренка, разглядывая сочные картинки блюд в меню. – Пора бы уже с ним и познакомить. Все-таки за его счет гуляем-то.

Карина изучала интерьеры, которые ничем особенным не отличались. Никакого намека на молекулярность в них не содержалось. Декор и мебель подобрали в давно устаревшем стиле модерн, а освещение напоминало ситком восьмидесятых. И люди здесь сидели такие, которые по прошлому веку явно скучали, оставив там юность. Дамы молодились за счет подтяжек лица и румян, а мужчины – за счет любовниц, годившихся в дочери.

– Еще чего, – возмутилась Карина и уязвленно посмотрела на Полину. – Я не сумасшедшая, чтобы портить себе день рождения его присутствием.

– Какие у вас высокие отношения, – по-дамски с пафосом хохотнула сестренка, а потом кокетливо прищурилась и примкнула к столу, наклонившись. – Признайся, он все-таки тебе еще нравится? Спала бы ты с ним… Даже за деньги.

Карине приятно было слышать, что хотя бы Полина в ней не разочаровалась до конца и искала в этой истории что-то помимо меркантильности. Или она просто обладала слишком маленьким жизненным опытом и еще не избавилась от флера романтичности, который навевали диснеевские мультфильмы про принцесс.

– Да и он, уверена, тоже тебя не просто так покупает, – Полина откинулась на фигурную спинку кресла, продолжив листать меню.

– Конечно, не просто так. За качественное удовольствие, – без веселости усмехнулась Карина и отвернулась к окну, за которым шел слабый дождь, как будто остаточный, из прошлогодних скудных запасов.

– У вас какая-то «Красотка» наоборот получается. Сначала любовь, потом секс за деньги.

Карина рассмеялась над таким сравнением. В «Красотке» ей не нравился Ричард Гир, чисто внешне. А еще любовь, в которую верилось и на которую хотелось надеяться, но которая в жизни почему-то не случалась. По крайней мере, не с ней. Родители тоже не проявляли друг к другу особых чувств, чаще ругались, чем разговаривали по душам. В их семье вообще не было принято говорить откровенно, особенно о сокровенном.

Впервые влюбившись в мальчика, на которого она засматривалась каждое воскресенье на вечерней службе в церкви, девятилетняя Карина шепнула маме в невинном порыве поделиться чувствами, но та небрежно отмахнулась. Еще и поругала за дурные мысли. Потом мама припоминала этот случай, как исток развращения порочной души. Карина усвоила урок – чувствами не стоит делиться.

Пару минут они выбирали блюда. Воспоминание о Трунове испортило ей аппетит. Карина решила заказать только кофе и десерт, все-таки праздник. Полина вдруг фальшиво вздохнула.

– Эх, где бы мне такого мажора найти, чтобы и красивый, и молодой, и платьями за сто штук меня обеспечивал.

Карина фыркнула.

– Дурочка, никто тебе не нужен. У тебя талант есть.

– На скрипке даже с талантом далеко не уедешь, – цокнула сестренка напомаженными губами цвета хурмы. – Такой талант мало кто ценит, а готовых за него платить еще меньше…

Она затихла ненадолго, будто взглядом зацепилась за что-то интересное в меню, а потом резко перевернула страницу.

– Так что это ты – дура. Я бы на твоем месте в Трунова всеми лапами вцепилась и не отпускала бы, пока не женится.

– Ах, ты мелкая! – Карина в шутку замахнулась, Полина захихикала. – Еще меня жизни учить будешь! Школу закончи хотя бы.

Ей хотелось одновременно злиться и смеяться. Она мечтала, чтобы сестренка выросла не такой. Хотя она еще не выросла. Эти высказывания демонстрировали незрелость ее сознания. Но она уже склонялась в не то направление. Карине стало больно, даже больнее, чем за себя. Она сложила ладони перед лицом и закрыла глаза, будто собиралась молиться. Так часто делала мама, когда хотела усмирить ярость. Привычка передалась неосознанно.

– А Зайкин тебя поздравил?

– Как обычно, – Карина скользнула взглядом вниз по меню.

– Че подарил? – любопытство так и сквозило из зеленых глаз.

– Сертификат в «Икею».

Полина звонко засмеялась, выдув первый смешок с воздухом, как будто взахлеб. Карина быстро заразилась ее веселостью.

– Интересный персонаж, конечно, – хрюкнула сестренка. – А на какую сумму?

– Я не смотрела.

– Надо было глянуть хоть, насколько он тебя любит.

Полина цокнула и уткнулась в меню. Карина только покачала головой и продолжила рассматривать необычные блюда.

– Выбрала? – спросила она через минуту, потому что до сих пор чувствовала неловкость от предыдущего разговора.

– Тут все такое странное, – сестренка прикусила кончик указательного пальца губами. – Ладно, давай кофейную свинину. Это также не сочетаемо, как вы с Зайкиным, что даже хочется попробовать.

Карина улыбнулась. Себе она выбрала апельсиновые спагетти и обычный американо.

– О, ты видела, кстати, у Линдси новый клип вышел, – Полина отбросила меню и схватила телефон. – Блин, жду не дождусь ее концерта!

Карина приготовилась слушать оды кумиру. Полина обожала американскую скрипачку, которая далеко вышла за рамки своего жанра и теперь продавала альбомы и давала концерты по всему миру. Сестренка мечтала о такой же славе и просто восхищалась талантом звезды. Она и на скрипке захотела научиться играть после того, как впервые увидела клип Линдси Стерлинг. Карина ей на день рождения подарила билеты на концерт. Полина уже почти год ждала этого события.

Только новым клипом дело не ограничилось. Пришлось пересматривать музыкальные видео, сто раз уже просмотренные. Но Карине нравилось. Нравилось наблюдать за увлеченной сестрой и разделять с ней мечты о полных концертных залах, гастролях и толпах фанатов по всей планете.

Обед оказался вкусным, но невероятных гастрономических впечатлений набрать не удалось. Продукты, из которых готовились блюда, оказались простыми и всем знакомыми на вкус, просто сочетались странно, но в целом «ничего мозговзрывающего», как выразилась Полина.

Карина первая подошла к вешалке, чтобы забрать верхнюю одежду. Передавая сестре ее куртку, она заметила, как вещь поизносилась, выцвела и потеряла упругость формы.

– А это что? – подергала за рукав, указывая на протертость, которая стала дырой и с каждым разом все расширялась.

– А че такого? – недоумевала Полина, застегивая кнопки. – Ну, дырка и дырка. Ты же сама тоже все детство в рваном проходила.

Она сунула руки в карманы и ссутулилась. Карина прекрасно помнила, как ходила в дырявых вещах, стесняясь смотреть людям в глаза. Плохая одежда заставляла ее думать, что она хуже. Хуже тех, кто ходит в новом и модном. Родители всегда экономили на одежде, называя себя аскетами. Набожные и услужливые, они полагали, что эти деньги полезнее потратить на благое дело, и каждый месяц жертвовали церкви по несколько тысяч в приоритет над всем остальным. «Бог ведь просто так не смилостивиться, а дочь может походить и в рванье», – бесилась про себя Карина.

– А че ты молчишь? Пошли.

Она повела сестру за рваный рукав к торговому центру напротив.

Толпа других покупателей тянула их к входу с вращающимися дверями, как очень медленная центрифуга, которая впускала здравомыслящих людей, а выпускала внутри уже зомбированных шопоголиков. Полина тоже от входа переменилась в настроении, уставившись на витрину бутика верхней одежды.

Она перемерила штук пятнадцать, причем всех видов: и кожанки, и дутики, и плащи, и пальто, а в конце выбрала то, что схватила первым: кожаную куртку с молнией наискосок темно-зеленого цвета. Ей шло все.

Полина росла настоящей красавицей. Живость оливковых глаз и грациозность стройной фигуры легко влюбляли в себя с первого взгляда. Она была светлее Карины по тону кожи и волос. Карине всегда казалось, что это свет еще не испорченной души так ее обелял.

Сестренка крутилась в окружении зеркал, как диско-шар, излучая восторг. В кашемировом пальто с лисьим воротом она выглядела совсем взрослой и элегантной. В розовом дутом пуховике – романтичной кокеткой. В строгом сером плаще – деловой особой. В расстегнутой кожанке – дерзкой пацанкой.

Наблюдая за ней, Карина с ужасом осознала, что сестренка уже стала девушкой. Раньше бы сказали: «невестой на выданье». А ей было всего шестнадцать.

Когда они гуляли вместе по улицам и кафе, парни и мужчины заглядывались на них, особенно на Полину. Карина ревновала. Сестру ко всем остальным. Ей хотелось ее закутать, накрыть собой и никому не отдавать, чтобы ни один подонок не посмел испортить ей жизнь. Но она понимала, что Полине нравится это внимание, и, более того, оно ей нужно. Она сама раньше страдала от недостатка мужского интереса. Женская привлекательность терялась в вечно неподходящей по фасону и размеру одежде из секонд-хенда или, того хуже, от подросших дочерей подруг матери. На это накладывалась сверху въевшаяся в походку и каждый жест пристыженность, которую она скрывала под пеленой мнимого высокомерия и хладнокровности. Дома ее стыдили родители за каждую неудачу или неловкий поступок, а в школе – одноклассники за бедность и неотесанность.

Глава 1.8

– Спасибо, – сияло личико Полины, когда они отходили от кассы.

– Не надо донашивать вещи до дыр, как бичиха, – упрекнула Карина. – Сразу говори, если что. Это же не проблема теперь купить новую.

Ей было стыдно за сестру, за семью, за их скромный бюджет. И еще больше за то, что стыдно. Полина чувствовала это и тоже насупилась. До следующего магазина они шагали молча. У каждой была своя тоска, но они друг друга понимали. Сестра была единственным человеком, который понимал ее полностью, так Карине казалось. Она же иногда Полину не понимала, потому ругала, а потом сильно жалела о каждом разе. Благо, та быстро отходила от обиды и продолжала вести себя как ни в чем не бывало. Карина еще больше корила себя за это.

К куртке требовалось обновить аксессуары: шапку, шарф, перчатки. Потом Полина попросила купить ей тушь, но в итоге набрала еще подводок, теней и ярких лаков. Карина даже не представляла, зачем сестренке столько и для чего, ведь мама не одобряла чрезмерно яркий макияж и вызывающий маникюр.

По магазинам они загулялись допоздна, по крайней мере, Полине одной в такое время возвращаться уже возбранялось. Карине тоже, но она игнорировала родительские запреты. Они вызвали такси.

Выходя из салона, Карина увидела, что на кухне горит свет, значит, кто-то не спал, скорее оба. Перед тем как явиться с провинностью, она решила смягчить жесткую встречу чем-нибудь сладким и забежала в пекарню, которая находилась в их доме. Из-за этой пекарни маме часто приходилось травить тараканов. Изобилие насекомых в семье никого уже не смущало. Карина привыкла к ним с детства и не испытывала отвращения. Они казались ей естественным дополнением кухни, как микробы на коже, от которых некуда деваться, даже если они могут быть вредными. Оставив Полину ждать на улице с пакетами, она быстро сбегала и купила французское печенье, которым когда-то уже угощала маму. Той понравилось.

Войдя в квартиру, Карина почувствовала, как все напряженно замерло. И советский шифоньер, частенько скрипевший, непривычно затих, и холодильник, всегда ворчливый, перестал жужжать, и половицы, которые работали раньше как клавиши старого органа, теперь обеззвучились.

Мама сидела за маленьким квадратным столом на шатающейся табуретке и выглянула в проем кухни.

– Вы что так поздно? – почти шепотом спросила она, хмуря брови на Полину.

Карина глянула на часы в телефоне – с одиннадцати прошло пять минут. Еще даже новый день не наступил, а мама уже переживала.

– Карин день рождения отмечали, – хихикнула Полина.

Они вышли на кухню, где даже двое теснились. Вчетвером они здесь никогда не помещались. Советский, пожелтевший за годы, холодильник снова зажжужал. Лампа накаливания, не обрамленная люстрой, спускала на комнату тусклый свет. В таком цвете все казалось еще более унылым.

– Че не спишь? – без претензии спросила Карина, подходя к пластиковому кувшину с холодным кипятком.

– Вас жду. Подарок тебе подарить хотела, – слабо улыбнулась мама, кивая на маленькую, меньше стандартной фоторамки, икону с изображением седого мужчины в митре с красивыми чертами, но сухим лицом.

Церковные одеяния пестрели роскошью. Сочетание красного с белым придавало всей картине сверхважности и царственности. Церковнославянским шрифтом было написано: «Николай Чудотворец». Карина не сумела сдержать уставшее раздражение и выдохнула его медленно. Мама сотню раз рассказывала им эту легенду о бескорыстной доброте святого, который подбрасывал разорившемуся купцу мешочки с золотом, чтобы тот мог вывести дочерей под венец, а не на панель.

– Возьми с собой на новое место, – мама с трепетом протянула ей иконку в вычурной раме под серебро. – Мне так спокойнее, если ты будешь под его присмотром.

Карина неохотно переняла иконку.

– Спасибо, – в голосе не ощущалась благодарность, но она постаралась улыбнуться.

Холодная вода утопила ком боли на дне желудка. Временно полегчало. Мама долго смотрела на нее с глубокой грустью, будто провожала на тот свет, а потом спросила:

– Ты там одна будешь жить? Не вместе?

– Одна.

Карина взяла наполовину полный стакан и села напротив, положив локти на стол. Мама закивала.

– Жениться, видимо, не собирается. Даже знакомиться с нами не торопится. Хотя вы уже сколько…

– Мам.

Карина хотела сразу пресечь упреки. Та взяла ее за руку.

– Карочка, ты так изменилась из-за него. Все эти шпильки, макияж, мини, в которых и смысла нет, хоть без юбки ходи. Ты ведь не такой была.

Светло-карие глаза к чему-то взывали. Карина не могла понять, к чему именно. В ней этого как будто не было или давно потерялось.

– Он на тебя плохо влияет. Нельзя же все его прихоти исполнять, даже если он платит за твою учебу.

Карина убрала руку и выдохнула.

– Карочка, это ведь неправильно, если так. Как тебе перед богом не стыдно-то? Он купил, попользовался и выкинул. Пошел покупать новое. И ты останешься ни с чем.

– Мам, я и до была ни с чем, так что ничего не потеряю.

Она залпом выдула остатки воды и с грохотом поставила стакан на стол. Полина метала обеспокоенный взгляд от одной к другой, но после громкого звука словно очнулась и воскликнула:

– Мам, смотри, что мы с Карой купили!

Она побежала в прихожую и зашелестела бумажными пакетами. Мама смотрела на нее с сожалением или разочарованием, опять сложив руки треугольником на груди – ее любимый жест смирения и терпения.

– Куртка, смотри, какая! – сестренка приложила косуху к плечам и повертелась с небольшой амплитудой.

– О, явились ночные бабочки, – отец остановился в проеме двери большой комнаты. – А это че такое?

Он кивнул на пакеты и перевел пока еще недоуменный, но уже злой взгляд на Карину, заставив ее съежиться.

– Очередные сто тысяч? – издевался отец. – Сама продалась и сестру за собой тащишь!

Налитые кровью глаза быстро обежали всех троих и остановились на Полине, точнее, на куртке, которую та крепко прижала к себе.

– Ну, ты же не вывозишь, – Карина приподняла подбородок. – Дочери ходить не в чем, а тебе плевать. Только молить о снисхождении и можешь. Хм. Молитвы услышаны. Считай, это божьим даром.

Ей хотелось его задеть и унизить. Первой. Невысокая фигура отца терялась в широком халате серо-черного цвета. Когда-то он казался ей грозным и всемогущим, но теперь она видела только жалкого неудачника, осунувшегося под тяготами жизни, который в собственных бедах винил несправедливость мироустройства и безбожность остальных людей.

– Цыц, стерва! Я свое честным трудом зарабатываю, – отец резко подался вперед, сжав розовые обветренные руки до побеления костяшек, но остановился, не сделав и шага, и отвернулся к маме. – И эта дрянь еще будет меня в чем-то упрекать.

Та опустила покорные глаза и сложила жилистые руки на животе. Полина накинула куртку на плечи и стянула к центру рукава.

– Это я выбросить тебе не дам! Я не надену больше ту драную! – тонкий голос сестренки вибрировал от страха, но решимость укрепляла позу и хмурила гладкий лоб.

– Не драная она вовсе! Подумаешь, дырка. Мать заштопает.

Отец чуть смягчился. В глазах промелькнул стыд, но быстро сменился злобой, когда взгляд опять коснулся Карины.

– Толь, – тихо сказала мама, – старая куртка, и правда, поизносилась.

Он оскалился на секунду, но не нашелся, что ответить, и прошел к холодильнику, чтобы достать открытую ряженку в картонной упаковке.

– Че ты ей всучила? Мать, тут икона уже не поможет. Слава богу, эта шваль завтра отсюда уберется.

– Толь, у Кары же сегодня день рождения, – вступилась она.

– Да будь проклят этот день, – брызгая ряженкой, процедил отец.

Карина почувствовала, как внутри что-то надломилось. Оно ломалось уже не раз, но каждый новый приносило адскую боль пуще прежней. Закрыв глаза, она судорожно выдохнула. «А он еще не знает правды», – проскользнула мысль, то ли насмешливая, то ли опасливая. Стоило лечь спать, чтобы закончить этот день поскорее. Он был испорчен с самого начала. Они встретились глазами с мамой. Та извинялась взглядом, но ничего не говорила. Полина подняла уголки бровей над переносицей, будто молила о чем-то, прижимая пустые рукава к груди.

Карина принесла коробку с макарунами на стол и придвинула к маме.

– Угощайтесь, – сказала в пустоту.

Мама не ответила, только качала головой, закрыв лицо руками. Отец пил ряженку.

В комнате она сразу плюхнулась на раздвижной диван, на котором они спали вместе с Полиной с самого детства. Сестренка прибежала за ней.

– Кар… – начала она, но Карина остановила ее жестом.

– Все в порядке. Давай спать. День был длинный.

Они разделись и легли, прижавшись друг к другу. Карина раньше всегда обнимала сестренку сзади, когда та была мелкой и не могла уснуть. Сейчас обеим захотелось лечь так же. Тепло родного человека, самого близкого, успокаивало. Отогревало сердце и душу. Даже внутренних кошек убаюкивало, хотя, казалось, те царапались в безостановочном режиме.

Закрыв глаза, Карина повторяла себе, что завтра будет ночевать уже в другом месте и одной проблемой станет меньше.

***

Кому интересно, визуалы героев в моих соцсетях – ссылки есть на странице автора в разделе "Об авторе"

Часть 2. Ориентир, который плохой. Глава 2.1

В субботу Карина брала утренние смены. Как раз у многих из ее зрителей в других часовых поясах разгоралась ночь либо дело уже близилось к вечеру. И родителям легко было объяснить такое раннее отсутствие учебой, хотя на субботу пары почти никогда не назначались.

Летом она работала практически каждый день по вечерам, потому что чем чаще модель мелькала в онлайне, тем больше ее замечали и смотрели. А с началом учебы решила вернуться в прежний режим и выходить по вторникам, четвергам и субботам. Подписчиков ей хватало. Набрался уже костяк постоянных. Доходы приняли более-менее стабильный оборот.

Во всем, что касалось работы, Карина была к себе строгой и тщательно следила за тем, как сама и окружение выглядела на камеру. В ванной она перед каждой сменой проводила по многу времени. Намывалась тщательно, укладывала волосы, делала маски для лица, мазалась кремами и лосьонами. За год успела сделать татуаж бровей и губ, чтобы меньше времени тратить на макияж. Ресницы наращивала каждые пару месяцев. Раз в две недели ходила в салон ногтей. Лазерной эпиляцией вывела волосы на всем теле.

Подкрашиваться все равно приходилось: накладывать тон, румяна, тени, рисовать стрелки, когда того требовал образ, или губам придавать яркие ненатуральные оттенки. А за кожей требовалось ухаживать особенно. Вся ванная была обставлена не столько декоративной, сколько уходовой косметикой. Многие из средств производились компанией матери Зайкина – Карина не брезговала, потому что лучшего сочетания цены и качества не нашла, а она тратила такую косметику тоннами.

Напялив спортивный костюм, Карина отправилась в студию на автобусе. Все наряды и обувь для стримов хранились там в ее личном шкафчике. В этой студии она работала больше года и планировала вскоре уйти в свободное плавание, потому что надоело платить комиссию в половину заработка на сайте. Денежный поток с ее стримов постоянно увеличивался. Жадность больше не позволяла делиться с другими. Сам сайт брал комиссию в пятьдесят процентов от того, что платили мемберы⁵, а студия забирала еще двадцать пять. Моделям доставалась жалкая четверть. Но без сайта она работать не могла, а без студии – вполне. Для этого предстояло заново раскручиваться и уже на другом сервисе, поэтому Карина, не любившая рисковать, решила пока пахать на два фронта. Для этого и съехала от родителей, чтобы вечерами работать уже на себя, на личный бренд.

Она скопила немного деньжат, помимо отложенного на учебу, чтобы снять отдельную квартиру. Жилье нашла Настена через знакомых. Полина обещала помочь с уборкой и начальным обустройством. Переехать Карина планировала после работы.

Сразу за остановкой находился супермаркет. Карина зашла туда, чтобы купить угощение для коллег в честь своего дня рождения. Там многие следили за фигурой, поэтому она набрала мандаринов, яблок и клубники.

Студия находилась в типовой брежневке. Карина поднялась на пятый этаж и нажала на звонок. Дверь открыла администратор Наталья, сорокапятилетняя женщина с искусственной грудью и узкой талией, всегда носившая в студии шелковый халат в пол. Начинающие седеть волосы она красила в фиолетовый, а щеки румянила натуральной свеклой, чтобы меньше раздражать кожу. Лицо выглядело подтянуто и моложаво, но руки сильно выдавали настоящий возраст, даже опережали его. Кожа на тыльной стороне ладони морщилась, венки разбухали, мосластые пальцы казались кривыми за счет раздутых суставных узлов и тонких фаланг. Когда-то она тоже работала вебкам-моделью. Начала в тридцать восемь. В сорок три стала администратором, и до сих пор ее все устраивало.

– О, Рина, здравствуй, – улыбнулась Наталья, запахнув халат, под которым болтались в кружевном бра каплеобразные груди.

В ладони она сжимала нагревательное табачное устройство со стиком, а между бедер – женский журнал с глянцевой обложкой.

– Здравствуй.

Карина вошла в квартиру, которая когда-то была коммунальной. В девяти комнатах теперь работали модели, а отдыхали на кухне. Хозяин студии даже обустроил полноценную ванную, где они могли с комфортом приводить себя в порядок перед стримами.

В просторной прихожей стояли металлические шкафчики, как в фитнес-клубах, где модели оставляли ненужное для работы. Карина подошла к своему. Из кухни доносился женский смех и звон бокалов. Аля и Коля любили выпить вина в перерыве. Остальные работали за закрытыми дверями. Наталья тоже всегда сидела на кухне, оборудовав себе удобное кресло и столик к нему, на который ставила ноутбук и термокружку с кофе. Последний она пила круглосуточно, потому плохо спала и всегда казалась уставшей. Зато охотно задерживалась, позволяя сменщице приходить попозже и уходить пораньше, потому что у той был муж и двое детей.

– С прошедшим днем рождения, – криво улыбнулась Наталья, затягиваясь стиком.

Она уперлась плечом в соседний шкафчик и смотрела сквозь металлическую дверцу. Карина, расстегивая куртку кнопка за кнопкой, ответила:

– Спасибо. Я вам фрукты принесла. Угощайтесь.

– Обязательно.

Наталья бесцеремонно заглянула в белый пакет-майку, где в сетках лежали плоды.

– О, клубника! Обожаю.

Она облизалась. Сладковато-табачный аромат яблока доплыл до Карининого носа. Ей никогда не нравился запах стиков. Сигаретный дым воспринимался и то легче, потому что не был таким приторным и оставлял как будто меньше кислого послевкусия.

– Ты щас уходишь или наоборот? – спросила Карина.

– И то, и другое. Светка попросила подменить.

– Как обычно.

Она понимающе улыбнулась.

– Да мне-то че, я, баба одинокая, – Наталья пожала плечами и сделала еще затяжку. – Кстати, Руслана от нас уходит.

– В свободное плавание?

Карина прислушалась, копаясь в сумке в поисках расчески.

– Вроде как. С ней Светка общалась.

Обе молчали какое-то время. Карина думала о том, что надо расспросить у Русланы про это самое свободное плавание, пока она еще здесь.

– Лучшие всегда уходят. Я в свое время тоже уходила из студии, – вспомнила вдруг Наталья.

Карина приподняла брови и посмотрела на нее одним глазом из-за дверцы шкафчика.

– Не задалось. Пришлось вернуться.

Настроение явно клонило Наталью в философские дебри. Карине требовалась конкретика.

– А что именно пошло не так?

– Мужика встретила, – разразилась она коротким басистым гоготом. – Сначала дисциплина полетела. Больше с ним отдыхала, чем работала. Доходы резко упали, но влюбленную бабу-то хлебом кормить не надо.

Смеялась она тоже странно, как будто с натугой, но вроде бы искренне. То ли голос настолько осип от сигарет, что каждый звук казался тяжелым.

– Потом пришлось ему признаться. Трудно скрывать свое занятие, когда работаешь дома, знаешь ли.

Карина от интриги даже дыхание задержала и остановила поиски расчески, специально, чтобы дослушать историю.

– Он сначала вроде нормально отреагировал, а потом пошла ревность, – Наталья сделала глубокую затяжку, аж шею напрягла и плечи скрутила. – Я вернулась в студию, администратором стала. Думала, поутихнет.

Затем все замолкло. Карина делала вид, что копошится в сумке, хотя расческу давно нашла, дважды, но Наталья зависла. Взгляд застыл, рот приоткрылся, руки опустились.

– И?

– Бросил меня все равно, блядью назвал напоследок. Нашел себе приличную даму, училку какую-то в женской гимназии.

– Жаль, – выдавила Карина, схватив расческу.

Наталья продолжала виснуть. Воспользовавшись этим, Карина быстро скрылась в ванной, не желая мусолить чужую печаль.

Глава 2.2

На сегодняшний стрим она выбрала белое нижнее белье, сквозь тонкий нейлон которого проступали коричневые соски. Волосы закрутила в пышные локоны. Глаза облепила блестками. Губы поверх намазала матовым красным.

Из ванной модель отправилась на кухню, где Аля и Коля допивали бутылку белого полусладкого. Они были парой и работали вместе. И многим нравилось смотреть, как они любят друг друга, а они, действительно, кайфовали, не стесняясь демонстрировать отношения на камеру. За ними следили, как за реалити-шоу, потому что модели могли поссориться во время стрима и тут же страстно помириться. И все эти любовные перипетии хорошо оплачивались. Карина им по-белому завидовала. Такая гармония казалась несбыточной мечтой.

– Угощайтесь фруктами. У меня вчера был день рождения, – сказала она, поставив коробку с десертом на стол.

– С днюхой! – воскликнула Аля, крашеная блондинка в красном пеньюаре.

– За твое здоровье! – подняв наполненный до краев бокал, добавил Коля, лысый и костлявый, как скелет, в черном кожаном комбинезоне.

Карина улыбнулась и реверансом поблагодарила обоих, а затем развернулась к раковине, чтобы помыть фрукты, предварительно включив чайник. Все плоды перед употреблением она всегда обеззараживала кипятком.

– А у нас свадьба через месяц, – заявила Аля победоносно.

– Вау! Поздравляю! – Карина развернулась обратно, опять широко раскрыв рот. – Где решили?

Коля налил себе остатки вина в бокал и выпил залпом, тут же вытерев губы рукой, как после самогонки.

– Здесь распишемся, а потом в Евротур отправимся. Сам банкет будет в Португалии, – пояснила невеста. – Ты-то замуж не собираешься? Кто там у тебя? Зайкин? Трунов?

Аля подмигнула. Карина опять отвернулась к раковине и с большей силой стала натирать яблоки, пожалев, что когда-то начала делиться с ними своей личной жизнью и не могла теперь остановиться.

– Убейте меня, если я за одного из них выйду замуж.

– Ставлю на Зайкина, – Коля протянул над столом раскрытую ладонь.

– А я на Трунова, – хлопнула сверху Аля.

Они пожали друг другу руки и чмокнулись. Карина только покачала головой, не желая больше комментировать. «Надо найти нормального мужика уже», – решила она про себя, а потом вспомнила Жерара и тут же сообщила:

– А еще у нас препод по французскому новый. Красавчик. Кажись, падкий на студенток. Замутить?

Она оглядела обоих пытливым взглядом.

– А как же Зайкин? – жалостливо протянул Коля.

– А Трунов? – вторила Аля.

– Ой, все!

Карина принялась промывать мандарины. Чайник успел вскипеть.

– Да ладно, мы прикалываемся. Конечно, мути, если понравился, – махнула длинной рукой Аля и перевернула бутылку в бокал, но выпала только капля. Губы ее недовольно сжались, а злые глаза устремились на Колю. – Вот ты, эгоист! Опять ни капли не оставил!

– Да ты до меня выдула больше половины! Я только свою часть допил!

– Я поровну разливала!

Карина уже привыкла к их резким переменам отношений и частым семейным ссорам, поэтому просто молча домыла клубнику, облила все кипятком и, взяв с собой пару ягодок, ушла работать.

Комната была обставлена по минимуму: компьютерный стол, кожаное кресло и такой же диван. В углу кучей валялись пластиковые контейнеры для инструментов. Перед стримом Карина каждый раз доставала секс-игрушки из ящика и расставляла их по столу вокруг ноутбука так, чтобы все находилось под рукой. Это превратилось в своего рода рабочий ритуал, который занимал добрые минут пять перед включением камеры.

Проверив себя и обстановку на видео и поставив латинский танцевальный плейлист фоном, она зашла на вебкам-сайт. Сообщения от постоянных поклонников посыпались сразу. В основном писали на английском. Для россиян Карина заблокировала доступ к аккаунту.

Him: «Моя сладкая, с днем рождения тебя!».

BiBoy: «Ты – лучшая! Заслуживаешь лучшего! С днем рождения, вкусняшка!».

Jo: «Рина, с днем рождения! Люблю, целую».

Steve: «Рина, с днем рождения! Ты мой чертов экстаз».

145Gt: «Ри, с праздником, детка!».

Saiku: «Icy_Q, выходи за меня! С Днем рождения!».

Ali: «С праздником, Рина! Я хочу трахать тебя вечно. Обожаю твои стоны, красотка!».

FuckyLucky: «С днем рождения, крошка! Всегда на тебя стоит».

Pietro_S: «Icy, с днем рождения! Ты самая-самая, мое сокровище!».

Уведомления быстро сменяли друг друга, она не успевала их читать. Цифры на счету тоже заметно увеличились. Подписчики видели список ее желаний в профиле и активно донатили, чтобы она порадовала себя в этот праздник. На загаданный браслет с бриллиантами от «Тиффани» уже набралось, даже с лихвой. Карина довольно ухмыльнулась.

Постоянные поклонники, которые брали ее в приват, поздравили через специальный мессенджер от сайта, где платили за каждое сообщение, и требовали индивидуальных встреч. «Raptor» из Нью-Йорка, которого она никогда не видела, потому что он всегда вызывал приваты без аудио и видео, только с перепиской, прислал открытку. Канадец Руфус признавался в безмерной любви. Калифорниец Стэн сфотографировал свой толстый и короткий член, прифотошопив нелепый бант на головку. Немец Отто желал здоровья и женского счастья. Колумбиец Джо просто задонатил тысячу токенов. А поляк Вацлав не поленился написать целую тираду в своем духе – учил, какой жестокой бывает жизнь и какими несправедливыми люди, потому ей надо быть сильной и ушлой, зато в конце наградил токенами, аж на семь тысяч. Даже для Вацлава, самого щедрого к ней клиента, это было слишком много, особенно просто так. Остальные кидали по мелочи, но вкупе набралась приличная сумма.

Карина всегда начинала с общего стрима. Как правило, первое время просто сидела, улыбалась на камеру и слегка пританцовывала под легкую музыку. Иногда отвечала на интересные сообщения, которые писали в общем чате. В основном, пошлости, а иногда и гадости, и даже рекламу – менее популярные модели искали свою аудиторию или мошенники закидывали удочки.

– Привет, мальчики! – растянула Карина в ласковой улыбке английские слова и послала всем воздушный поцелуй.

Сегодня аудитория набиралась шустрыми темпами. Подписчики как будто сговорились и ждали ее появления. Поздравления поступали в чате одно за другим. Звон монет, падающих на счет, не прекращался. Этот звук больше всего приносил ей радость.

Участники чата приветствовали ее письменно. Многих она узнавала по никам, тех, кто активно закидывал ее токенами, заказывая действия из прайс-листа. В общем, то есть бесплатном, чате она демонстрировала минимум за определенные суммы чаевых. Могла потрогать себя за грудь в белье, облизать пальцы или встать на четвереньки задом для завлечения охотливых в приват. В групповых чатах трогала сама себя за интимные места, танцевала стриптиз, развлекалась с секс-игрушками, хоть с несколькими одновременно, а в приватах уже делала все, о чем просили.

По правилам сайта можно было не выполнять то, что не хочется, и прерывать нежелательные беседы. Она этим не пользовалась. Просто мемберы еще ни разу не требовали делать то, к чему она была не готова. Хотя она порой сомневалась, то ли, действительно, ее ни о чем таком не просили, то ли она сама была готова на все, лишь бы платили.

Постоянники теперь конкурировали за ее внимание и следили за тем, когда Карина заходит на сайт, чтобы первыми взять ее в тет-а-тет, пока она еще была свежа и бодра, оргазм – натуральным, а взгляд – не тусклым, потому что после нескольких часов трансляции она просто физически уставала и не скрывала этого. Хотя частенько все же лукавила – даже первый оргазм далеко не всегда был искренним, особенно в последние месяцы. Но мемберы ей верили или охотно обманывались. Низкий голос давал преимущество – стоны звучали гиперсексуально. Многие признавались, что кончали только от аудиоверсии ее экстаза. Специально для них она продавала отдельно аудиозаписи вместо сказок на ночь.

Глава 2.3

Первым ее ухватил «Raptor». Карина до сих пор не знала его настоящего имени, хотя они общались почти год. На экране высветилась фотография его кумира – звезды американского футбола. Мембер охотно делился своими увлечениями и проблемами, рассуждал о глобальном и локальном, критиковал книги и фильмы, интересовался устройством вселенной, в общем, казался обычным тинейджером, которому не хватало настоящего друга. Карина заменяла ему и друга, и подругу.

Он был слишком юн, чтобы открыть в себе извращенные желания и, насколько она могла судить по его рассказам о собственной жизни, еще ни с кем вживую не спал. Поэтому запросы делал простые. Карина показывала ему стриптиз, игралась с фаллоимитатором, демонстрировала близко к камере интимные места. Ей иногда казалось, что он смотрит на нее больше с научной точки зрения, чем с сексуальной. Она ему рассказывала о том, как устроено женское тело, как работает возбуждение, как мужчины занимаются сексом, в общем, являлась своеобразным учителем по половому воспитанию.

«Хэй, Ри», – он давно стал называть ее так.

Карина представлялась на сайте как «Rina». Она называла его «Эр Пи⁶». Он всегда писал, а она отвечала ему голосом. Сначала она тоже хотела только переписываться, но мембер просил говорить – ему нравился ее успокаивающе низкий тембр.

«А у меня новость, – заинтриговал Эр Пи. – У меня завтра свидание с потрясающей девушкой!».

Он прислал влюбленный смайл с сердечками вместо глаз. Карина улыбнулась.

– Поздравляю.

«Спасибо. Мне нужна твоя помощь. Как сделать так, чтобы у нас был секс?».

Карина усмехнулась и задумалась. Для решения вопроса требовалось больше информации. Она стала расспрашивать его о девушке, ее интересах и характере. Эр Пи с восхищением рассказывал. Через текст это было сложно выразить, но Карина чувствовала.

– Будь собой. Если она согласилась на свидание, значит, ты ей уже понравился. Нет смысла пускать пыль, которая потом только выжжет глаза. Всем нужно разное. Если вы друг другу подходите, все получится. Если не получится, значит, вы просто друг другу не подходите.

«Я вообще мало кому подхожу. Никому до этого», – удрученно заметил Эр Пи.

Даже без смайлов она поняла его настроение.

– Может, ты просто смотрел не в ту сторону, – пыталась подбодрить Карина. – А теперь, наконец, посмотрел, куда надо?

Она кокетливо глянула в камеру, словно глядела собеседнику в глаза и даже ждала от ноутбука реакции, но единственный зрачок только отбликовывал вечерний свет бра.

«Я во все стороны до этого смотрел. По которому кругу».

– Не загоняйся. Дело не только в тебе, но и в других людях. В любом случае она уже идет с тобой на свидание. И наверняка понимает, что секс как минимум возможен.

«Мне порой самому кажется, что секс со мной невозможен».

– Ну, мы же с тобой занимаемся сексом. Хоть и виртуальным. Суть не меняется, – подмигнула Карина.

«Только так».

Она решила сменить тему, понимая, что Эр Пи уводит себя в печальные дюны.

– Но не рассчитывай, что она тебе сразу на первом свидании даст, – усмехнулась. – Скорее всего, нет, если она приличная девушка. Придется вкладываться.

«А на каком даст?».

– Не знаю, зависит.

«А ты на каком обычно даешь?».

Карина задумалась. После Трунова все ее отношения с секса и начинались, чаще только им и ограничиваясь. Не то, чтобы она разочаровалась в мужчинах и теперь использовала их исключительно для удовлетворения потребности. Просто никто не цеплял. По крайней мере, не так, как Трунов. И она никого не цепляла. Зайкин не считался.

– Я – плохой ориентир, – ответила честно, скрыв обиду за усмешкой, и кокетливо добавила с подтекстом. – Я же не приличная девушка.

«О, да, крошка», – согласился Эр Пи, и это ее задело.

Взгляд похолодел, лицо закаменело, но улыбка застыла. Губы рефлекторно изгибались, как будто уже без ее контроля, как автоматическая маска.

Мембер задавал еще множество вопросов, на многие из которых она не знала ответов, но все равно старалась что-то советовать. Он ей за это все-таки платил.

«Окей, спасибо, – наконец, написал Эр Пи спустя два часа обсуждений. – А теперь поласкай свою киску».

Карина взялась за это дело даже с удовольствием, потому что устала строить из себя умудренную опытом женщину. Токены поступили на счет. Она стянула трусики и села в кресле расслабленно, чуть съехав вниз и раздвинув ноги, чтобы мемберу хорошо был виден процесс. Облизав по очереди указательный, средний и безымянный пальцы она коснулась ими клитора и начала медленными круговыми движениями мастурбировать. Другой рукой стянула лямки бюстгальтера, открыла одну грудь и стала ее мять.

Возбуждения на самом деле не испытывала, хоть на экране и маячила сексуальная фотография голого спортивного тела, но заставляла себя стонать и дышать чаще и глубже, иногда произнося какие-нибудь пошлости на английском. Когда становилось влажно, брала фаллический вибратор и медленно впихивала его в себя, постанывая и кусая губы, будто не могла стерпеть удовольствия. Вибрация быстро раздражала нервы, пробегала по телу легкими отголосками приятности, но мозг оставался кристально трезвым. Думалось о разном, вовсе не о сексе.

Потом Эр Пи отписался, что она лучше всех, и Карина поняла, что мембер кончил, можно прекращать себя ласкать. После привата она вернулась в общий чат, и ее тут же перехватил другой постоянный клиент.

Этого звали Джо, и флаг на его профиле висел колумбийский. Он был болезненно худ, весь обит татуировками и носил кольцо на пенисе. Сильнее всего его возбуждало ее стонущее дыхание, когда она глазела на член, облизывалась и говорила, как жаждет его внутрь. Иногда Джо занимался сексом с другой девушкой при ней. Ему было важно, чтобы Карина озвучивала, какой он классный в этом процессе. Она смотрела с бесстрастным спокойствием и делала свою работу, про себя соболезнуя несчастным, которые его удовлетворяли или, точнее, не удовлетворяли. Кончал он только от ее стонов. Это было странно, но работа оставалась работой.

Сегодня мембер опять был не один, а с целыми двумя девушками, хрупкими, большеглазыми и уже полностью голыми. Они смотрели на Карину с фальшивыми улыбками, она на них – с сожалением. Член колумбийца находился в спокойном состоянии. Обычно твердый и как штык прямой, половой орган сморщился и стал походить на перегретую в микроволновке сосиску, а густые и кудрявые волосы вокруг него напоминали тонкие подгоревшие спагетти. «Откуда во мне эти гастрономические ассоциации?» – недоумевала Карина и отвернулась, чтобы не рассмеяться в голос.

– О, детка, я ждал тебя, – почти пыхтя от возбуждения, процедил Джо. – Помни сиськи. И постони, как ты умеешь.

Сам он уже схватился за член и медленно водил рукой вверх-вниз, впиваясь взглядом в монитор. Карина откинулась на спинку кресла, раздвинула ноги, не снимая белья, и, опустив лифчик на живот, начала мять груди. Дыхание потихоньку нарастало. Рука Джо убыстрялась вместе с ее стонами. Карина закрыла глаза, якобы от удовольствия, а на самом деле, просто не хотела смотреть, как Джо дрочит. Его лицо при этом становилось особенно злым. В глазах горел ад, а зубы скрипели, как у охваченного бешенством хищника. Костлявая фигура без мышц, похожая на мумию, словно на скелет натянули вытатуированную кожу, вся дрожала от напряжения.

Ей всегда мерещилось, что он вот-вот рассыпется на части, и вместо внутренностей из дыр посыпется труха. Но он не рассыпался, а требовал кричать громче, теребить клитор, облизываться и говорить, какой он классный. Потом приказал посмотреть на него. Карина с неохотой открыла глаза и увидела, как тонкий член-палка быстро входит в одну попу, затем в другую и так по очереди. А лицо с кривым оскалом повернулось к экрану, к ней. Девушки под ним тоже пытались стонать, но их хлестали жесткие руки, требуя заткнуться. Карина понимала, что ей нужно заглушить все остальное своим голосом.

Когда он кончил им на спины, Карина замолкла. Джо стянул сухие губы в морщинистую трубочку и отправил ей воздушный поцелуй с громким цоканьем. Зато девушек за волосы оттащил с кровати и грубо кинул на пол, крича на испанском. Сжав челюсти, Карина отвернулась, чтобы не смотреть, как он выгоняет их, голых, пинками из комнаты.

– Как тебе? – Джо вернулся к экрану и показал область над пахом, пожалуй, единственное место, которое было свободно от чернильных надписей и рисунков.

Теперь там красовался штрихкод на всю ширину таза, еще красный, не заживший.

– И что в нем закодировано? – Карина сделала вид, будто ей интересно, и внимательно вгляделась в черные полоски разной толщины, ограниченные прямоугольником.

– Мои сокровища, – ухмыльнулся Джо и погладил себя по животу.

Карина многозначительно промычала и оценила идею кивком.

– Как отметила день рождения?

Он сел за стол, положил левую руку перед собой, второй уперся в бедро, а глаза не двигались, как стеклянные.

– Попробовала молекулярную кухню.

Карина опустила взгляд на силиконовый член, который лежал справа от ноутбука.

– Дружок водил?

Джо никогда не страдал ревностью, поэтому вопрос звучал неожиданно. Карина ответила честно.

– Нет, с сестрой.

– Оу, сестра, наверное, такая же красотка, – он смачно цокнул тонкими губами и провел похотливым взглядом сверху вниз. – Ох, я бы вас обеих трахнул…

У нее внутри все туго стянулось в ноющую боль. Нервы как будто зашевелились. Чувство омерзения пролетело по ним молнией. Но лицо сохраняло каменное выражение.

– Она бы сосала, а ты бы стонала, – Джо даже зажмурился, представив собственное удовольствие, а потом резко раскрыл глаза. – Развернись ко мне задом. Трахни себя в попку.

Нужная сумма упала на счет. Пришлось подчиниться. Карина даже обрадовалась тому, что не придется на него смотреть. Она схватила член, который всегда использовала для ануса, сняла трусики медленно и, выгнув спину, аккуратно вставила. Темп наращивала постепенно.

– Кричи, сучка, кричи, – горячился Джо, голос его при этом загрубел и чуть охрип. – Нравится, как Джо тебя трахает?! Давай, шлюха, на полную, давай.

Карина не видела, но представляла, как мембер брызгает слюной в бешенстве экстаза. Подчиняясь его указаниям, она вонзала член все глубже и быстрее, стараясь не менять ракурс, чтобы не портить вид, а про себя считала секунды, будто читала заклинание, чтобы время двигалось быстрее. Он долго в этот раз не кончал. Просил все делать грубее и стонать громче. У нее даже горло заболело от имитации невероятного оргазма. Наконец, это закончилось. Джо развалился на стуле и закурил сигару.

– Красотка, отработала на все двести, – похвалил он, лыбясь золотыми зубами. – Окей, до скорого.

Бросив в камеру самодовольный взгляд, а на счет – полторы тысячи токенов, Джо вышел из привата. Карине больше всего в нем нравилась оперативность и деловитость, без размусоливаний и разговоров по душам. Натянув белье, она вышла в общий чат, и ее тут же забрали в групповой, где пришлось повторять почти все то же самое, разбавляя ласки минетом.

Глава 2.4

Затем полагался получасовой перерыв. Карина, не прерывая трансляции, выводила на экран предупреждение, что модель отлучилась, ставя фоном фотографию своего полуобнаженного тела в развратной позе.

Карина надеялась застать Руслану, чтобы расспросить подробнее о планах. И ей повезло. Та курила в приоткрытое окно. Неровный профиль с выпирающим подбородком очерчивался белой линией света, падающей с неба через двойное стекло.

– С днем рождения, – без улыбки сказала Руслана, не вытаскивая сигарету из зубов.

– Спасибо, – Карина улыбнулась, идя к холодильнику, где хранился ее перекус – обезжиренный йогурт без добавок.

– Тебе за фрукты спасибо. Мандарины очень вкусные.

Руслана раскрыла ладонь, в которой смяла бело-оранжевую кожуру.

– На здоровье, – Карина глотнула йогурт из стеклянной бутылки и села на табурет за стол.

На кухне никого больше не было. Наталья гуляла по коридору, разговаривая с кем-то по телефону.

– Когда у тебя последний день?

– Завтра, – Руслана снова отвернулась к окну.

– Ты завязываешь с этим или на себя будешь работать? – Карина спрашивала с осторожностью, боясь спугнуть собеседницу.

– На себя.

Сигаретный дым поплыл по кухне медленными клубами. Улица не желала принимать его в себя. Прохладный воздух, напротив, загонял его в квартиру и развевал по комнатам.

– Мы в Израиль переезжаем, – Руслана повела плечами от холода. – Повезло, что один мой давний мембер помог с переездом. Надеюсь, хоть там мужа на ноги поставят.

Карина удивилась, потому что не знала, что у нее есть муж. Она вообще мало что о ней знала. Руслана никогда не говорила лишнего и, вообще, редко говорила. А напоследок решила вдруг разоткровенничаться, наверное, потому что была уверена, что больше никогда ни с кем из коллег не встретится.

– Я ведь только из-за мужа начала этим заниматься.

Она сделала круговое движение глазами.

– Он пьяный от любовницы возвращался, когда в аварию попал, – Руслана хмыкнула, сделав затяжку. – Если бы не дочери…

Карина не понимала, зачем та это рассказывает и почему она это слушает. Ей хотелось узнать о другом, а не втягиваться в очередную истерзанную душу. Ей своих скребущих кошек хватало, но прерывать на полуслове было бы невежливо. Она спокойно пила йогурт. Кисломолочный вкус добавлял тоски в каждое услышанное слово.

– Я бы с радостью выскочила за какого-нибудь толстосума с маленьким членом, чтобы ползал за мной как за богиней, – не по-доброму посмеялась Руслана, а потом сморщилась. – Хоть бы одна сука предложила. Нет, все только временно пользуются.

Кончик сигареты воспламенился на секунду и снова потух, став пепельным. Дым вышел следом из широких ноздрей. Густые ресницы рассеяли его возле глаз.

– Знаешь, я тебе завидую, – черные глаза резко устремились к Карине и сузились. – Молодая, свободная, сразу два красавчика за тобой ухлестывают. Можешь себе позволить повыкабениваться.

Черный обжигал. Карине стало не по себе. «Разговорились, епта», – подумала она, вспомнив и монолог Натальи. Она уже сто раз пожалела, что решила ввязаться в этот разговор и что рассказывала коллегам об ухажерах. Да, ей хотелось похвастаться, а иногда и поныть, но казалось, здесь у каждой находились такие, как минимум не один платежеспособный мембер, поэтому и зависти быть не должно. Она и раньше догадывалась, но только теперь до конца осознала, почему с остальными коллегами не складывалось нормальное общение, только с Алей и Колей. Те легко относились ко всему.

– Смотри, доиграешься, – усмехнулась Руслана.

– Я этим занимаюсь, чтобы как раз не доиграться. А если и доиграться, то по своим правилам, – Карина вышла, не желая больше выслушивать упреки.

Допить йогурт можно было и в комнате. Бесило, что знакомые вне веб-студии осуждали ее за использование мужчин в качестве спонсоров, а здесь не любили ровно за обратное.

После перерыва она целый час отвечала на стандартные вопросы, улыбаясь на камеру, и иногда взбивала грудь, гладила шею или перекидывала волосы с одной стороны на другую в ожидании приглашения в групповой или индивидуальный чат.

Наконец, поступил запрос в приват. Ник был незнакомый. Мембер пожелал включить только аудио. Карина приготовилась развести его на камеру – за возможность показать себя зрители тоже платили, за каждую минуту.

– Привет, красавчик, – сразу отозвалась она, растягиваясь в улыбке. – Чего прячешься?

Поиграла бровями и кокетливо прикусила пальчик.

– Не хочу тебя пугать, – раздался грудной бас с придыханием, словно ему каждое слово стоило больших трудов.

– Ооо, – протянула Карина самоуверенно. – Я не из пугливых и всякое видела. Хотя бы «дружка» покажи, если мордашку засветить боишься.

Голос прокудахтал – так смеялся.

– Сначала ты покажи себя.

– Прайс справа, – улыбнулась она.

Прозвенели монетки. Карина проверила пополнение счета и откинулась в кресле, чтобы продемонстрировать себя с самого лучшего угла обзора камеры. Трусики просто оттянула, не снимая, и разгладила половые губы.

– Хочешь, чтобы я сунула пальчики внутрь? – глаза смотрели в камеру, пронзительно щурясь.

Голос опять прокудахтал и скинул еще токенов.

– Хороший мальчик, – с пошлой лаской произнесла она и облизала пальцы, чтобы медленно ввести их в себя. – Ох…

Грудь она специально чуть выпятила и ссутулилась, чтобы взбить ее в центр. Мембер сразу отреагировал на намек.

– Покажи сиськи, – дыхание становилось дрожащим.

Карина дождалась очередного звона, и аккуратно средним пальцем стянула лямки по очереди. Соски сами выпрыгнули из-под нейлона. Она смочила их слюной.

– Теперь твоя очередь. Я тоже хочу на тебя посмотреть, – простонала, извиваясь всем телом.

– Уверен, тебе не понравится.

– Ты не можешь решать за меня, – Карина ухмыльнулась и прищурила правый глаз, продолжая себя ласкать.

– Если ты настаиваешь.

Послышался глубокий вздох. Через секунду загрузилось изображение. На экране появилась человеческая фигура с безобразными малиновыми пузырями на лице и шее, напоминающие гигантские черносливы, наполненные соком, раздутые и при этом все равно сморщенные. Черт лица практически не было видно за этими опухолями. Только короткие каштановые волосы обозначали мужскую голову. И слева виднелось ухо.

Карина на миг замерла, сглотнув, но лицо сохранила ровным и уже в следующую секунду улыбнулась. Пальцы поглаживали клитор круговыми движениями.

– И что в этом страшного?

Голова на экране чуть дернулась. Пузыри неприятно задрожали. Руки, обычные, белые, с легким жирком на бицепсах, легли друг на друга на столе.

– Не делай вид, что это нормально, – сказал мембер.

– Это охренеть как ненормально, – флегматично ответила Карина. – Но страшного и уродливого в этом ничего нет. «Дружка» покажи.

Она кивнула вниз с похотливым выражением в глазах. Мембер улыбнулся. Белые зубы ярко выделились на багровой коже. Он встал и спустил серые плавки, вывалив наружу розовый член, уже в приподнятом состоянии, но еще не доведенный до боевого. Кожа на головке чуть морщилась. Венки набухали. Карина провела узким кончиком языка по губам и протянула соблазнительное «Ммм».

– Этот вид мне нравится гораздо больше. Мне всегда у мужчин этот вид нравится больше. Рожей вы, мужики, вообще, редко выходите.

Она подмигнула и, раскрыв рот, повела языком внутри между уголками губ. Следом вырвался стон из груди. Карина задвигалась активнее и, утончив до умильного голос, проговорила:

– Хочется в ротик.

– О, да, детка.

На счет посыпались токены, больше, чем стоил минет по прайсу. Карина схватила резиновый член для оральных ласк и лизнула головку, будто, правда, жаждала. Потом облизала весь дилдо сверху вниз и снизу вверх и только после всунула внутрь, мыча и смакуя каждое движение. Встав перед ним на четвереньки передом, она повернула голову полубоком, чтобы камера смотрела с нужного угла, и агрессивно пихала в глотку силиконовый фаллос, не забывая периодически постанывать и чавкать от якобы испытываемого удовольствия.

Когда открыла глаза, мембер уже разбрызгивал сперму по столу, выдыхая остатки оргазма. Сделав два контрольных движения рукой по члену, он рухнул на стул. Малиновые пузыри задрыгались. Багровая кожа натянулась. На секунду Карине показалось, что они вот-вот отвалятся, но опухоли быстро успокоились и вернулись в статичное положение.

Она высунула член изо рта и напоследок облизалась, подмигивая камере.

– Было классно, – сказала так, будто они лежали в постели рядом.

– О, даа…

Минуту мембер приходил в себя. Карина устраивалась поудобнее в кресле, поправляя стринги и бюстгальтер. Торопиться было некуда. Пока он отдыхал, монетки сыпались на счет.

– Ты бомба! Я ни с кем еще так быстро не кончал, – он посмеивался.

– О, значит, в следующий раз могу рассчитывать на более продолжительное удовольствие?

Она приподняла левую бровь и склонила голову чуть набок.

– Да, детка. В следующий раз я тебе задам жару.

Мембер закивал. Карина чмокнула воздух и хлестнула себя лямками по худым плечам.

– Обнадежил, я ведь буду ждать, – погрозила пальчиком.

– А ты… заманчивая.

Она только повела плечиком и закрутила прядку на указательный палец. Мембер пробежал единственным глазом по экрану.

– Ты каждый день в онлайне?

– График в профиле.

– Отлично. Ознакомлюсь. Увидимся.

Он помахал ей рукой и сбросил чаевыми пару тысяч токенов. Она ответила ему стандартной прощальной улыбкой, в душе радуясь, что нашла нового щедрого постоянника.

Карина провела еще полчаса в групповом чате, и еще немного в общем, а потом ее смена заканчивалась. Со всеми она обычно прощалась хлопком по попе и выключала камеру.

Глава 2.5

Инструменты в этот раз Карина не стала складывать в ящик, а скинула их в спортивную сумку. Они могли ей пригодиться завтра дома. Чтобы родные случайно не наткнулись сразу на кучу членов и примочек для развития сексуальной фантазии, она сверху накинула одежду: белье, пеньюары, халаты, которые хранила на работе.

После трансляции опять приходилось мыться и намазываться кремами, чтобы кожа не портилась и не ссыхалась. Отмывшись и переодевшись в чистое хлопковое белье, Карина вышла в прихожую. Наталья стояла в коридоре с ручкой в зубах и читала график уборки квартиры.

– Ты все?

– Ага, – не без радости ответила Карина и со скрипом открыла металлическую дверцу.

– Погоди, я же забыла тебе подарок от фирмы вручить.

Наталья круто развернулась и убежала на кухню. Распахнутый халат, как поднявшаяся пыль, с шелковым отблеском разлетелся за ней на всю ширь узкого коридора. Вернулась она с алой пластиковой папкой на кнопочке.

– С днем рождения от всей нашей студии! – Наталья улыбалась искренне.

– Спасибо, – засияла Карина и аккуратно раскрыла папку.

Там лежал цветной лист А4 с изображением девушки в белье у шеста – сертификат на годовое посещение занятий по танцам на пилоне. Наталья удачно угадала ее желание или как-то узнала о том, что Карина и сама подумывала записаться на подобные уроки. Весь прошлый год она занималась стрип-пластикой. Умение не просто эротично, но и технично двигаться казалось ей необходимым для развития шоу на собственном канале. Базовые движения стриптиза она выучила достаточно хорошо и часто баловала ими мемберов. Следующей ступенью в плане развития Карина поставила шест.

– Я как раз хотела.

Она обняла Наталью крепко.

– Давай без нежностей, – просипела та, хлопая Карину по плечу.

Карина сразу отшагнула, но улыбалась до самого выхода из подъезда.

В разгар дня даже в выходные улицы казались шумными и захламленными. Но Карина шла в хорошем настроении. Радость от сегодняшнего подарка перекрыла глубокое разочарование от вчерашних. Она решала, когда начнет заниматься танцами. Оттягивать было невыгодно, но на ближайшие два дня Карина уже все распланировала. Сегодня предстояло переехать в новую квартиру и убраться там в первую очередь. А завтра она хотела провести первый стрим на личном канале, к которому тоже требовалось тщательно подготовиться.

С переездом и уборкой обещала помочь Полина. Впрочем, вещей у Карины было немного. В пару чемоданов и сумок она рассчитывала все уместить. Жизненно необходимые предметы быта в той квартире имелись, а все остальное она легко могла докупить.

Карина начала собираться сразу после обеда. Квартиру заполнило угрюмое молчание. Отец сидел в большой комнате и смотрел телевизор. Мама на кухне занималась готовкой и стиркой под аудиобиблию. Сестра валялась на диване, листая новостные ленты во всех социальных сетях, в которых сидела. Карина ходила по комнате, упаковывая вещи.

В самом дальнем углу она откопала коричневое платье, которое досталось ей от мамы, и застыла под наплывом воспоминаний.

***

«Приди в платье. Хочу похвастаться тобой перед друзьями», – написал Влад.

Карина улыбнулась, радуясь, что ему хочется ей хвастаться. Он обещал заехать через два часа. Она заторопилась, чтобы привести себя в порядок. Ведь знакомилась с его компанией. Некоторые были однокурсниками, с ними Карина пересекалась в университете, но вне учебы еще не встречалась. Не хотелось упасть в грязь лицом. Его тусовка была элитой курса. И ей, наконец, выпал шанс туда вступить.

Влад предупреждал, что большинство его друзей – бывшие сокомандники по волейболу. В такой большой и преимущественно мужской компании Карина еще ни разу не проводила время. В школе общалась только с девочками и максимум двумя-тремя.

Гардероб не изобиловал платьями, да и одеждой в принципе. Она в основном носила джинсы, реже юбки, а платья почти никогда. Осталось только несколько старых: одно с последнего звонка – имитация советской школьной формы, одно с выпускного – темно-синее в пол с рукавами-фонариками, одно с какого-то мероприятия – славянское, белое с красными цветочками. Из-за скудности выбора Карина долго принимала решение, пока не вбежала сестренка.

– На свиданку собираешься? – кокетливо спросила Полина, приземляясь на диван.

– На встречу с его друзьями, – Карина почесала подбородок. – Сказал, в платье приходить.

– Мда… С этим у тебя туго, конечно, – цокнула сестренка.

Карина глянула на нее с печалью в глазах. Полина приподнялась на локте и деловито заявила:

– Ну, выпускное точно не в тему. Славянское могло скатить летом, но сейчас конец октября. Остается только школьная форма. Фартук убери. Манжеты и воротник сними и получится вполне себе обычное платье.

– Все равно какое-то… школьное.

– Зато короткое. И талию хорошо подчеркивает.

Полина подняла коричневое платье из габардина и встряхнула. То имело длинные рукава, свободные у запястья, классический острый воротничок, как у рубашки, черные пуговицы до пояса и юбку со складками с обеих сторон спереди и сзади. Даже без фартука оно выглядело чересчур строгим для компанейского вечера в кальянной. И устаревшим.

Примерив его, Карина прокрутилась перед зеркалом и разочаровалась в самой себе. «Нет, за такую девушку ему точно будет стыдно», – удрученно заметил внутренний голос. Она решила переодеться и лучше прийти в джинсах и толстовке, не исполнив его пожелание, зато хотя бы не опозориться, чем выполнить просьбу и вогнать его в краску. Но тут подошла Полина и расстегнула воротничок, а рукава закатала по локоть.

– Пояс нужен.

Порывшись в шкафу, она достала белый тонкий ремень под кожу и застегнула его на талии вплотную, потому что специальных петелек предусмотрено не было. Стало лучше. Развязней и свободнее.

Карина все еще сомневалась, хоть и нравилась себе такой чуточку больше, чем полминуты назад, но боялась, родители опять возмутятся. Мама учила ее застегиваться по самую шею, хотя она еще с подросткового возраста перестала так делать. Дома застегивалась, как положено, а, выходя на улицу, уже делала, как ей нравилось. Но на этом платье пуговички располагались реже, чем на рубашках, потому открытие первых двух сразу делало вырез очень глубоким, хоть и привлекательным.

– Не слишком… вульгарно? – спросила у сестры.

– Да ты че? Наоборот, было слишком по-монашески, – Полина возмутилась.

Карина посмотрела на себя еще раз. Черные кожаные сапоги на толстом каблуке, как ей хотелось верить, придавали одновременно элегантности и сдержанности образу. Сестренка одобрила окончательный результат.

– Давай, охмури там всех, – подмигнула она на прощание.

Влад уже ждал во дворе, не глуша мотор.

– Привет, – сияла Карина, садясь на переднее пассажирское.

Он улыбнулся и потянулся к ней, чтобы поцеловать. Когда они выехали из двора, Влад глянул на ее коленки, почти голые, прикрытые только капроновыми колготками. Самодовольная ухмылка округлила его строгое лицо.

– Послушалась.

Карина подтянула пальто чуть ближе, но коленки все равно не смогла прикрыть, а сама улыбалась.

– Все-таки твои друзья.

– Ага, значит, на свиданиях со мной можно и без платья обойтись, а для моих друзей ты решила принарядиться, – упрек звучал шутливо.

– Ты же сам попросил. До этого ты просто не просил, – оправдания тоже звучали неубедительно.

Она посмотрела на него. Влад глядел на дорогу, торопился проскочить на желтый.

– То есть если попрошу, ты придешь, в чем я захочу? – обернулся он с нахальной усмешкой, проехав перекресток.

Карина смутилась и смяла губы, но взгляд от темно-зеленых глаз оторвать не могла. Под напором его жаркого внимания медленно кивнула.

– Окей. Тогда я хочу, чтобы ты всегда ходила в платьях.

– У меня их почти нет.

– Купим.

Влад пожал плечами и повернул налево, успев проехать перед неуклюжим автобусом со встречной полосы. Вслед раздался возмущенный гудок. Влад только посмеялся, посмотрев в зеркало заднего вида.

Они заехали во двор одного из старинных центральных зданий, полужилых, полуофисных. Кальянная находилась в подвальном помещении с зарешеченными форточками вместо окон. Карина думала, что там маленькая коморка для своих, но заведение растянулось на весь подвал. Зал уходил вдаль и вглубь. Столики, окруженные диванами и палантинами, располагались свободно, не геометрично правильными рядами, а скорее, паутиной. Почти все столы были заняты, а те, что пустовали, – зарезервированы. В воздухе плавал дым и музыка в стиле чилаут⁷. Интерьер был декорирован странными этническими узорами, масками и иллюстрациями на уровне наскальных рисунков. Карине место показалось злачным, но Влад был рядом и держал ее за руку.

Он галантно помог ей снять пальто. Когда она повернулась к нему передом, парень обомлел и уставился в раскрытый треугольник декольте, где было видно небольшую расщелину между грудями.

– Шикарно выглядишь. Не ожидал от тебя, – заметил Влад, подняв взгляд на лицо, а потом опять опустил, то есть глаза как бы сами упали и долго не отрывались. Он усмехнулся. – Я таращусь, да?

Карина облизалась и поджала губы, чтобы сдержать улыбку, развернулась к нему плечом и хихикнула:

– Тебе можно.

Он притянул ее к себе вплотную и поцеловал, как изголодавшийся хищник. Они целовались несколько минут, не меньше. Карина с трудом его отпихнула, почувствовав многочисленные взгляды из угла. Там сидела большая компания.

Все уже собрались. Куча новых лиц смотрели на Карину с любопытством и оценкой. Больше было мужских, человек десять, и только четыре женских. Среди знакомых Карина узнала однокурсников: Вербицкую Надю, Усманова Гену и Готовцеву Лену. Но даже они смотрели с легким недоумением. Карина стушевалась, хоть и пыталась мгновенно вырастить в себе стальной стержень, чтобы не сжиматься и не позорить Влада перед друзьями. Ресурсов для этого не хватило, и она все-таки ссутулилась.

– Кто не знает, это Карина, – представил ее Влад.

Она напряженно улыбнулась и помахала вялой рукой. Он перечислил друзей по очереди. Имена Карина даже не пыталась запомнить, успевала только ловить взгляд каждого и смущаться. Парни смотрели оценивающе, и по огонькам в их глазах она понимала, что в основном одобрительно. Но от этого становилось еще более неловко. Так и хотелось застегнуть воротник до шеи и стянуть платье пониже. Девчонки тоже ее оценивали, только в обратную сторону. Их взгляды смущали немыми упреками. В голове крутились мамины фразы: «В такой юбке же все видно. А декольте зачем раскрыла, будто грудью кормить собралась? Приличные девушки такого себе не позволяют».

Глава 2.6

Они сели на диван, который обрамлял прямоугольный стол буквой «П». Влад остался с краю. С другой стороны сидела Надя, специфичная брюнетка с широкими плечами и узким тазом, которая откинула назад шелковистые волосы и кокетливо улыбнулась. Карина ей кивнула. Они уже обедали несколько раз компанией в университетской столовой, но лично друг с другом еще не общались. Карина на всех общих посиделках предпочитала отмалчиваться.

– Прости, Влад, пока вы там ворковали, мы уже заказали кальяны, – сказал один из парней, такой же спортивный, только гораздо крупнее и мощнее, чем Влад.

Макушка была обита черным круговым орнаментом кельтского происхождения. Накачанные руки едва вмещались в рукава серого свитера. Ему больше шло ходить в майках-алкоголичках или спортивном бомбере, а не в одежде для сухощавых интеллектуалов.

– Но мы взяли, как обычно, – добавила рядом сидящая девушка с алыми косами, которые заканчивались на грудях.

– Отлично, – ответил Влад, обнимая Карину за талию.

Дальше пошли разговоры о том, кто и что будет пить. Меню на всех не хватало, поэтому переходило из рук в руки. Когда дошло до них, Влад сразу раскрыл его на алкогольных напитках.

– Ты что будешь?

Карина в коктейлях пока плохо разбиралась. Здесь их было больше, чем во всех местах, в которые они ходили до этого, поэтому она растерялась.

– «Голубая лагуна» тебе в прошлый раз понравилась, – он ткнул пальцем в фото синего бокала с долькой ананаса с краю.

– Да, его, – сразу согласилась она.

Есть Карина обычно отказывалась, потому что сытость расслабляла, а голод держал в тонусе. Влад, как и большинство его друзей, начал с пива.

Когда официант принял у них заказ, парни стали обсуждать волейбол. Каждый делился опытом тренировок в своем университете. Некоторые учились вместе и вместе смеялись над тренером или сокомандниками. Остальные не понимали их междусобойных шуток. Девушки молчали, лишь парочка, явно знакомых друг с другом до этого, тихо над чем-то посмеивалась. Карина уподоблялась всем. Она даже в компаниях поменьше чувствовала себя не очень уютно. Но присутствие Влада и его постоянные объятия внушали спокойствие.

Когда принесли кальян, ей стало совсем не по себе. Оказалось, здесь никто не пользовался индивидуальными мундштуками. И Влад не брезговал совать в рот облизанную целой толпой трубку. А Карина брезговала, но боялась его обидеть, поэтому преодолела себя и сделала одну глубокую затяжку. Густой дым с примесью сладкого ворвался в легкие, как взрывная волна. Она закашлялась, чувствуя, как грудная клетка разбухает. На секунду показалось, будто дым дошел до самого мозга и заполнил собой все извилины. Началось легкое головокружение, но быстро прошло.

– Не торопись, Кар, успеешь еще накуриться, – посмеялся Влад, поглаживая ее между лопатками.

Остальные тоже смеялись. Карина поскорее передала трубку дальше.

– Ты в первый раз куришь? – спросил он, подняв на себя ее растерянное лицо.

Она кивнула, смущаясь.

– Сказала бы, я бы тебя научил, как это делать.

Влад чмокнул ее в нос и убрал упавшие на плечи волосы назад. Карина почувствовала нежность и улыбнулась, уткнувшись лбом в его щеку.

Больше она не курила. Собственная нелепость спасла ее от необходимости слизывать чужие слюни с мундштука. Карина только Владом не брезговала, потому что с ним все равно целовалась, и эти поцелуи ей нравились.

Парни продолжали обсуждать спорт. Теперь профессиональный волейбол и спортсменов, которых критиковали. Анализировали последнюю игру российской сборной и работу тренера. Карина в правилах игры не разбиралась, потому все их слова и фразы казались ей очень умными. Сама она старалась слушать и вникать, но получалось плохо.

В какой-то момент Надя завела с ней беседу. До этого она общалась с Геной и Леной, но те отвлеклись на видео в телефоне последней. А Надя сидела неудобно и уже не могла участвовать в обсуждении. Карина даже обрадовалась такому вниманию. Слушать про волейбол ей наскучило.

– Интересное у тебя платье, – заметила Надя. – Я в таком на «Последний звонок» ходила.

– Я тоже, – призналась Карина.

Она почти допила третий бокал голубого коктейля. Водка в нем побуждала откровенничать.

– Сестра только мне его чуть-чуть апгрейдила⁸.

– Прикольно.

Надя сделала глоток «Лонг айленда».

– Сестра старшая?

В голосе ее звучала скука. Надю явно не интересовала сама Карина и ее сестра, но поддержать разговор было нужно. Карине самой не хотелось весь вечер играть в молчанку.

– Младшая. А в таких вещах шарит лучше меня, – улыбнулась она. – Ей приходится всю одежду за мной донашивать, но Поля всегда ее как-нибудь переиначивает на свой лад. Получается даже лучше.

Надя посмотрела на нее сперва странно, нахмурив лоб, будто не понимала, как это работает, а потом чуть приподняла левый уголок рта, схематично изобразив смешок.

– Прикольно.

Наступила пауза. Карина только теперь осознала, что ляпнула лишнего, и опустила взгляд. Глоток «Голубой лагуны» остудил жар стыда.

– А у тебя есть сестра? – спросила она, чтобы не терять собеседницу. – Или брат?

– Как сказать… Кхм… И то, и другое в одном лице.

– Это как?

– Вот так. Гермафродит оно, – Надя невесело посмеялась. – Снаружи пенис, внутри яичники.

Карина чуть не поперхнулась. К такому повороту не готовилась. Она и не думала, что коктейль способен настолько разговорить человека перед незнакомцем.

– Наверное, больше сестра. Гормонов все-таки женских больше, – Надя опустила задумчивый взгляд в темную жидкость в здоровенном бокале. – Хотя отец растил из него сына. А выросло то, что выросло.

– Родители не одобряют е…е?

– Ну, мама смирилась, хотя тоже мечтала о мальчике. Одна девочка ведь у них уже была, полноценная.

Смешок вышел скорее злобным. Карина затихла. Расспрашивать дальше показалось неприличным, хотя хотелось узнать всю историю с начала. Ее в семье тоже не принимали, было в этом что-то знакомое. Хотя она раньше не сталкивалась с гермафродитами и вообще никогда о них не задумывалась. Теперь захотелось узнать все, начиная с внутреннего мироощущения.

После этого разговора Надя начала ей нравиться, хотя раньше вызывала даже боязнь. Потому что выглядела грозно. Ходила всегда твердо, говорила громко, двигалась грубо. В ней было много пацанского, при этом она любила одеться стильно, часто меняла обувь и аксессуары, укладывала волосы и так и сяк, сплетничала и постоянно искала лучший ракурс для фотографии. В общем, вела себя более по-женски, чем Карина.

В этот вечер они разболтались о разном. Надя стала спрашивать Карину о ее семье, что-то рассказывала о своей. Говорили о парнях, косметике, учебе, профессии и призвании. Встреча перестала казаться испытанием, а действительно превратилась в дружескую посиделку. Алкоголь развязывал язык всем. После пары часов застолья другие парни и девушки начали обращать на Карину внимание, задавали стандартные и не очень вопросы, но Влад всегда ее спасал, отбиваясь от любознательных друзей шуточками.

Когда он вышел покурить с несколькими друзьями-волейболистами, она отправилась в туалет, чтобы не оставаться наедине с его компанией. Надя флиртовала с парнем напротив.

Закрывшись в кабинке, Карина услышала знакомый голос.

– Мы еще не спали. Она вообще девственница, – Влад отвечал на чей-то вопрос.

Карина огляделась кругом и увидела зарешеченную форточку под потолком, в которой мелькали кроссовки и ботинки. Среди прочих сразу бросались в глаза красные кеды Влада.

– Да ладно?! – удивлялись все.

Кто-то один заметил:

– А по ней не скажешь.

– Реально, она как будто со съемок порнухи сбежала. В таком платье.

Парни заржали.

– Да-да, я думал, у вас уже ролевые игры в ходу, – хихикал голос с хрипотцой.

– Ну, она эта… бесприданница типа, – Влад тоже смеялся. – Зато скромная.

Карина нахмурилась и натянулась вся пружиной, но пока ничего не могла анализировать, слушала дальше. Все ее внимание переключилось на голоса.

– И как ты до сих пор ее не жахнул?

– Выдержка, – похвалил самый басовитый. – Че реально цепанула?

Влада слышно не было, но через секунду парни в унисон протянули насмешливое «Ууу».

– Пацан влюбился.

– Пацан пропал.

Карина покраснела, прикрыв улыбающийся рот рукой. Спина расслабилась. Плечи опустились.

– Ну, она… реально красивая же… И, правда, скромная, – тише проговорил Влад, когда все успокоились.

– Насчет скромности я бы поспорил… – засмеялся снова басовитый.

– Вдруг прикидывается? И не девственница вовсе? – предположил хриплый. – Есть же такие стервы. Таких дурачков, как ты, только так разводят.

– Да ну вас, – махнул Влад.

Бычок упал между кед. Он потушил его подошвой. Толпа зашебуршила к входу в подвал. Карина только теперь вспомнила, зачем пришла в туалет.

***

Платье она решила оставить Полине на «Последний звонок» и кинула его обратно в шкаф. Для косметики понадобился отдельный чемоданчик, который используют для ручной клади в самолетах. Все остальное поместилось в один большой. Из личных вещей Карина успела нажить только ноутбук и одежду.

– Давай ешь, и поедем, – сказала Полине, надавливая на крышку чемодана, чтобы плотно его закрыть.

Сестренка со скрипом и охами поднялась с дивана и наступила прямо в Зайкинскую рубашку, которая лежала там со вчерашнего дня.

– Ой, это че? – она продемонстрировала находку и насупилась, принюхавшись. – Мужская?

– Трунова, – соврала Карина и отобрала рубашку.

– Хм, кокосом пахнет, – Полина выдавила смешок. – У него, что ли, такой аромат? Какой-то не брутальный.

Карина не стала отвечать, просто кинув рубашку к остальным вещам в чемодан.

Когда они одевались в прихожей, мама выбежала из кухни. Руки были в муке. На голове ситцевая косынка в цветочек сидела чуть криво. Клеенчатый фартук, заляпанный непонятно чем, трескался сразу в нескольких местах.

– Что, Карочка, присядем на дорожку?

Легче было выполнить простецкий суеверный ритуал, чем объяснять, что в этом нет смысла. Карина с Полиной сели на чемоданы, мама – на табурет. Отец оставался в комнате, неслышимый и невидимый, как будто и не существовал вовсе.

– Ты заходи хоть. Мы всегда рады тебя видеть, – улыбнулась мама неуверенно, словно сомневалась в собственных словах.

Карина ей тоже не поверила, но ответила равнодушно:

– Конечно. Все пока.

Они взяли чемоданы и вышли.

Часть 3. Гости, которых не звали. Глава 3.1

Квартира-студия находилась в новостройке на окраине города, зато близко к метро. Собственник специально сделал ремонт перед сдачей в аренду, причем не абы какой, а уникальный, с душой и со вкусом. Интерьер покорил Карину с первого взгляда. Она даже согласилась переплачивать только за этот дизайн, хотя легко могла снять квартиру с условиями не хуже и гораздо дешевле.

Прихожую обозначал шкаф-купе с зеркальными дверцами и напольная зона из черного керамогранита, а напротив находилась ванная – единственная закрытая комната в этой квартире. Самой ванной не было, только стеклянный душ. Почти вплотную к ней пристроился унитаз, а дальше шла раковина со стиральной машиной и шкафчики. Все пространство использовалось по максимуму. То, что некуда было ставить, вешалось на стены почти до самого потолка.

Вытянутое помещение зонировалось срединной нишей в форме куба с отделкой под дерево. Там пряталась спальня, точнее, двуспальная кровать с полками на стенах и ящиками под, являясь одновременно стильным и функциональным решением – такой домик в домике. Здесь можно было лежать и мечтательно глядеть на небо через окно. В детстве Карина бы пришла в восторг от такого гнездышка. Оно закрывалось римской шторой от любопытных глаз или яркого света.

С наружной стороны ниши впихнулся бежевый кухонный гарнитур с минимально необходимым: холодильником-полуросликом, микроволной печью, узкой, но глубокой мойкой и варочной панелью на две конфорки. Для Карины этого уже было много. Готовить она не любила. Напротив ниши, образуя узкий коридор между, вписались навесные шкафы и продолговатый стол полметра шириной, за которым можно было и есть, и работать, и заниматься чем-нибудь еще.

В этой крохотной квартире даже гостиной место нашлось. В угол вписался кожаный диван. В разложенном виде он упирался в комод напротив с телевизором. Плоский ящик Карине не был нужен. Она даже на «Ютьюбе» почти не сидела, а фильмы предпочитала смотреть либо в кинотеатре, либо на ноутбуке, положив его на живот, но для декора он хорошо подходил.

Огромное окно выходило на лоджию, где Карина планировала хранить всякий хлам, а заодно прятать рабочие инструменты и реквизит. Спортивную сумку с работы она сразу закинула туда, пока Полина до нее не добралась.

Но больше всего ее зацепил постер с расплывчатым и непонятным изображением под акварель сине-розовато-фиолетовых оттенков. Линии, как лепестки роз в бутоне, наслаивались, вытягиваясь в грушевидную форму с уплотнением в центре. С первого взгляда картина вызывала ассоциации с вагиной, и только потом в нем проглядывалось абстрактное искусство. Карине понравилась иллюстрация. И концепция, и техника, и актуальность, а еще неоднозначность смыслов.

– Вау! – глазела Полина, обходя нишу с кроватью. – Нифа! И ты здесь жить будешь? Сколько стоила эта квартирка?

– Коммерческая тайна, – ухмыльнулась Карина, пытаясь установить чемоданчик с косметикой вертикально у стены, а то тяжелые бутылки и баночки тянули его вниз.

Сестренка погладила коричневую кожу дивана и аккуратно села на разглаженное место.

– Может, Трунов тебя все-таки любит? Раз так запарился.

Карина раздраженно выдохнула, сдавшись гравитации, и положила чемоданчик спиной на пол. Полине она давно перестала врать об их великой с Труновым любви, в которой деньгам нет места. Трудно было все время говорить о нем с восторгом, прикидываясь влюбленной дурочкой. Актерское мастерство она пока не успела развить до такого уровня. Да и сестренка сама бы все вскоре поняла и еще больше вопросов бы задавала. Даже родители перестали сомневаться, что их с Труновым сближают только деньги и секс. Эти странные отношения Карина никак не хотела обсуждать, чтобы не выдать себя, и позволяла всем остальным строить многоэтажные домыслы.

Сказать правду ей казалось большим злом. Отношения с мажором, даже коммерческо-интимные, хотя бы с натугой в глазах общества сохраняли толику приличия. Тем более что настоящие чувства между ними когда-то, действительно, были, по крайней мере, с ее стороны. И что-то до сих пор бултыхалось, с чем она постоянно боролась.

– Любит. Строго по средам и пятницам с семи до десяти, – отшутилась Карина. – И иногда по субботам.

Полина хихикнула и добавила.

– Судя по интерьеру, ублажаешь ты его качественно. Поделись секретом.

– Мелкая ты еще такие секреты выпытывать, – возмутилась Карина. – Поднимайся. Ща в магазин по-быстрому и уборка.

Она потянула сестренку за руку. Полина с неохотой поднялась и пошла за ней к выходу, по пути разглядывая мелочи и детали в убранстве квартиры.

В супермаркете они закупились необходимым для уборки и кое-какими продуктами, чтобы было с чем пить чай. Квартира выглядела чистой с первого взгляда. Вещей было мало, а все шкафчики закрытыми. Открытые полки висели только над кроватью, да и те почти пустовали. Обжиться еще предстояло. Но пыль все равно скопилась на горизонтальных поверхностях, да и Карина хотела все хорошенько отмыть после хозяев и рабочих, которые здесь делали ремонт. Брезгливость требовала чистоты. С особой тщательностью она драила ванную, самую важную для себя комнату, а сестренку отправила протирать пыль во всей остальной квартире.

– Кар, мне у Самсоновых надо быть в семь, – предупредила Полина, заглядывая в ванную из прихожей с тряпкой в руках. – У них днюха. Я к ним с ночевкой сегодня.

– А сколько сейчас? – Карина не отвлекалась от мытья унитаза.

– Пять уже.

Часы, красные и прямоугольные, с ящиком для ключей, висели на стене рядом с дверью.

– Мне еще умыться и накраситься надо, – давила сестренка.

– Ща.

Минут через десять Карина доделала то, что хотела. Все основные места казались теперь чистыми и безопасными для пользования. Внутри шкафов и ящиков она решила помыть потом, когда они ей понадобятся. Полина бы все равно больше не помогала, а действовала на нервы.

Карина выкладывала вещи в комод и ящики под кроватью, пока сестренка занимала ванную.

– Я тут подумала, – Полина прошла по коридору в полотенце, поправляя мокрые волосы, – а почему ты терпишь Трунова, если, правда, его не любишь? Почему с Зайкиным не замутишь, например?

Карина закатила глаза. Вопрос казался настолько глупым, а ответ на него – очевидным, что лень было даже языком шевелить. Но сестренка, казалось, интересовалась искренне и смотрела теперь с неподдельным любопытством. Тонкая фигурка села на диван, положив ногу на ногу. Длинные пальцы прочесывали волосы, пытаясь уложить их ровнее.

– Или другого бы мажора нашла, – размышляла Полина. – У тебя в универе их, походу, куча.

Задвинув ящик комода резче, чем хотела, Карина усмехнулась.

– Все они одинаковые.

– И Зайкин разве тоже?

Зеленые глаза искали ее взгляд. Карина не поднимала головы, всматриваясь в пустой чемодан на полу.

– Зайкин… стремный, – она искусственно выдавила смешок, прицепившись к его клоунскому виду и идиотской улыбочке – больше было не к чему.

– Хм, – Полина откинула голову на спинку дивана. – Ты его, кстати, не показывала даже никогда. Он настолько урод?

Карина задумалась, вспомнив, как искала в нем подходящую для комплимента часть тела. Ее эталоном красоты всегда был Трунов. До него она просто не знала, какие ей нравится. Тот был во-первых, шатен, во-вторых, мускулист, высок и пропорционален. В нем играла мужская сила, выпирало нахальство и сквозила самовлюбленность. В Зайкине играло только шило в заднице, которое не позволяло ему долго пребывать в одном месте, настроении и состоянии.

– Он просто фрик, – пожала она плечами и захлопнула чемодан, чтобы закрыть на молнию.

– Ну, это да, – смеялась Полина, хотя почти ничего о Зайкине не знала.

Карина редко его упоминала, только когда тот творил явную дичь. Больше расспрашивать о парнях сестренка не стала, торопилась к подружкам в гости, суетилась, бегала по квартире от дивана в ванную и обратно, а, когда собралась, остановилась на пороге.

– Давай, наслаждайся, наконец, свободой.

Зеленые глаза обежали быстрый круг по стенам. Они обнялись, и Полина вышла.

В квартире сразу опустело и затихло. Карина слышала, как неспокойно бьется собственное сердце, и часики тикают, нагнетая обстановку. Непривычная тишина уплотняла воздух. Она никогда не жила одна, ни одного дня. У нее даже отдельной комнаты не было, да и кровать всю сознательную жизнь они делили с Полиной, потому та ее отъезду радовалась. У сестренки теперь тоже появилось собственное гнездышко, где она могла уединиться.

Глава 3.2

Остаток вечера Карина убиралась в квартире и раскладывала вещи. Дойдя до Зайкинской рубашки, зачем-то ее понюхала. Кокосовый запах почти не чувствовался, перебитый ее духами, их с Полиной комнатой и чемоданом, поэтому она уткнулась носом, чтобы его прочувствовать. Манила сладость. Едва осознав, что творит ерунду, Карина бросила рубашку в корзину для грязного белья.

Разложив все по полочкам, она принялась намывать себя после тяжелого дня и строить планы на следующий. Из рюкзака выложила сертификат на pole dance⁹ и кинула пока на стол, не найдя ему подходящего места.

После душа Карина села на диван в тишине и уставилась в черный экран телевизора, в котором смутно отражалась. За окном давно стемнело. Сквозь двойные стекла в комнату проникал лунный свет. Соседей не было слышно совсем. То ли они еще не переехали, то ли хозяева заморочились со звукоизоляцией. От такой тишины и пустоты, даже в тесном пространстве, становилось не по себе.

Чтобы отвлечься, Карина решила зайти на сайт «Лавкэм»¹⁰, зарегистрироваться и посмотреть, что к чему. Требовалось загрузить фотографии, заполнить профиль, посмотреть еще раз условия для новеньких, чтобы не оплошать с собственным продвижением. Сервис, который она выбрала для свободного плавания, был новым для нее, но самым популярным среди прочих.

Первым она заглянула в раздел лучшей сотни веб-моделей, чтобы посмотреть их страницы и, возможно, почерпнуть что-то интересное для себя. Отфильтровав по популярности, прошлась по первым десяти. У самой успешной модели профиль был стандартный и внешность тоже: стройная шатенка с круглой грудью, ничего особенного. Она выполняла все виды сексуальных ласк, продавала свои фотографии и короткие видео, и ничем не выделялась. Особенного в ней Карина не нашла. Предположила, что дело было в самих стримах, где модель могла отрываться и зажигать поклонников. И такие, как она, только с разными типами внешности, занимали больше половины первой десятки.

Еще в чарт попала взрослая женщина за пятьдесят, как положено, с морщинами, животом и обвисшей грудью, на которую подписалось двадцать тысяч человек. Она писала о себе откровенно: развелась с мужем, потеряла ребенка, ушла с работы, любит заниматься сексом. Карина предположила, что мемберов привлекали ее богатый опыт и простота отношения к жизни.

Пятую позицию занимала девушка восточной внешности с полностью розовой головой и в флисовой пижаме на аватаре. Она, казалось, даже не раздевалась, либо раздевалась только в приватах и очень за дорого, потому что все ее фотографии больше умиляли, чем возбуждали.

На предпоследнем месте оказалась простая женщина в обычной одежде, без уложенной прически и без макияжа, которая на фотографиях занималась бытовыми вещами, очевидно, и на стриме делала то же самое, только голая.

Помимо был популярен смазливый паренек, сильно похожий на Тома Хиддлстона¹¹, только с еще более худыми и острыми чертами.

Каждая модель обладала собственным секретом успеха.

Здесь даже у опытных средние расценки казались ниже, чем Карина выставляла в студии. Но здесь и доход она могла забирать сама, ни с кем не делясь. То на то и выходило.

Веб-студия сотрудничала с сайтом, где упор делался на постоянных мемберов, которые больше любили приватные встречи, и чаще им требовался друг, нежели любовница. На новом сайте велись публичные трансляции, где модель выполняла просьбы разных при наборе определенной суммы чаевых. Приваты, конечно, тоже были и групповые беседы, но, как Карина успела понять по трансляциям других моделей, основной доход приносил как раз общий чат.

Мемберы искали шоу, быстрый и доступный контент для мастурбации. Карине это нравилось, потому что не хотелось заводить новые длительные знакомства и выслушивать драмы и трагедии чужих судеб. Это были почти отношения, где присутствовала и ревность, и обиды, и претензии с их стороны. Некоторые полноценно считали ее своей, хотя в душе она над этим смеялась. Зависеть от нескольких лояльных клиентов казалось рискованным, да и надоело. Они ведь в любой момент могли потерять к ней интерес. А в публичных стримах все были преходящие, не требовалось ни за кого держаться и вкладывать душу.

Что-то рухнуло. Где-то за нишей. Карина вздрогнула и вся превратилась в натянутую струну. Еще минуту она не решалась исследовать обстановку, но все-таки взяла себя в кулаки, включила свет и отправилась в ванную. Оказалось, бутыль с шампунем соскользнула с полки. Гель медленно растекался по душевому поддону. Карина выдохнула, но поняла, что одна этой ночью не уснет, потому набрала Настену.

– Привет, че делаешь? – быстро проговорила, только подруга ответила на звонок.

– Ты уже вторая за пять минут, кто меня об этом спрашивает, – зевнула Настена.

– А кто первый? – Карина насторожилась, к борьбе за подругу она не готовилась.

– Зайка только что на вечеринку зазывал.

– И? Ты пойдешь?

Мычание в трубке говорило о сильном сомнении. В Карине проснулась надежда.

– Там Артур будет, – выдохнула Настена. – Я из-за него одновременно хочу и не хочу.

Карина выпалила, пока она колебалась:

– Приходи ко мне с ночевкой. Я вино куплю. Поболтаем.

– Страшно одной в квартире? – раскусила ее подруга.

– Не то что страшно, – Карина почувствовала, как краснеет. – Просто непривычно. Ну, так че?

Настена замолкла – задумалась.

– Я тебе даже такси вызову.

– Ахах, окей. Как соберусь, отпишусь.

Завершив разговор, Карина посмотрела на часы, чтобы успеть купить вино, пока алкоголь еще продавался в супермаркетах. Настена отписалась, что готова, когда она выбирала между белым и красным. Вызвав такси, Карина решила взять и то, и другое. Ночь могла затянуться. Им всегда было что обсудить за бокалом. Настена жаловалась на безответную любовь к Варданяну. Карина в ответ перемывала косточки Трунову. Обе находили в таких сокровенных беседах успокоение.

Настена долго не приезжала. Точнее, такси давно приехало и завершило заказ, однако подруга не объявлялась. Карина предположила, что та отправилась в супермаркет за гостинцами или за чем-нибудь еще. Она давно натерла бокалы для вина, нарезала сыр, намыла яблоки и вишню и теперь просто сидела за столом на раскладном стуле, листая ленту новостей на смартфоне.

От скуки даже зашла на страницу Трунова. Он часто публиковал посты о том, чем планирует заняться вечером, приглашая друзей на различные мероприятия. В эту субботу репостнул сообщение Зайкина о вечеринке в честь начала учебного года, где обещалась модная электронная музыка, трэш-коктейли и улетный угар. Требовалось только прийти в форме любого учебного заведения, реального или вымышленного. Вся его компания с курса перерепостила.

На аватарке Трунов красовался в белом спортивном костюме на фоне залива и автомобиля. Фотография не менялась с весны. Больше ничего нового Карина на странице не обнаружила. Только пару хайповых песен накидали девчонки на стену. «Кто-то еще так делает», – усмехнулась она и пыталась вспомнить по именам лица бывших однокурсниц.

Наконец, раздался звонок в дверь, причем сразу, без домофона. Карина от внезапности вздрогнула, но подошла и открыла, не глядя в глазок.

– Привет, Кариш! – радостно воскликнул Зайкин, поднимая наверх руку с пакетом-майкой, полным продуктов.

У нее глаза на лоб залезли, и грудная клетка раздулась, как пороховая бочка перед взрывом. За Настеной, которая виновато лыбилась, стояли еще Варданян, Игнатьева и Гога. Все махали приветственно. Карина хотела закрыть дверь обратно и почти сделала это, но длинная рука Зайкина успела пролезть.

– Кариш, мы новоселье отметить пришли.

Он нагло вошел, обойдя остальных скромников, и огляделся вокруг, сбросив продукты на пол.

– Миленько.

Карина впивалась упрекающим взглядом в подругу. В голове крутилась только матерная лексика, поэтому она пока молчала. Но глаза выпучивались из орбит. Настена сжималась под этим напором.

– Ермакова, где твое гостеприимство? – Игнатьева пропихнула Зайкина вперед и заняла его прежнее место, тоже оглядываясь. – Действительно, недурно.

Следом Гога протолкнул гостей внутрь, а за ним и Варданян вошел. Только Настена с покаянием осталась в коридоре. Карина медленно и глубоко-глубоко вздохнула.

Глава 3.3

Зайкин снял ботинки и присел на корточки, чтобы достать из спортивной сумки тапочки. Объемная, та вмещала в себя много всякого. Точно такая же лежала у Карины на балконе. Туда помещались и наряды, и игрушки, и продукты, и даже обувь. Он вынул голубые тапки с искусственным мехом и, обувшись в них, прошел дальше в комнату. Остальные ходили босиком. Карина молча следила за тем, как гости сами обустраивались в ее квартире, в душе метая молнии.

– Че вы приперлись сюда?! – наконец, взорвалась она, когда Зайкин полез в шкаф, чтобы повесить голубую кожанку.

– Тесно у тебя тут, – невозмутимо проворчал он, беря пустые плечики.

– Разумеется! Мне здесь столько народу не нужно. Я вас не звала.

Она подошла к шкафу и задвинула дверцу купе, прежде чем Зайкин успел повесить куртку. Он посмотрел на нее, поджав губы. Варданян с Гогой усмехались. Игнатьева скрестила руки, опершись лопатками на дверь ванной. Настена вытирала подошвы ботинок о жесткий коврик.

– Ты же знаешь, Кариш, меня звать не нужно, – ухмыльнулся Зайкин.

– Настена, блин!

Подруга пожала плечами.

– Ну, Зайка мне позвонил… Ты скучала, они скучали. Ну, вот я и…

– За что продалась в этот раз?

– «Айфон». Последний, – Настена опустила плечи. И взгляд.

Варданян помотал головой с улыбкой. Игнатьева тоже подошла к шкафу за спиной Карины и сняла хлопковое пальто.

– Расслабься, Ермакова. Мы только на одну ночь.

– Вы еще и ночевать будете?! – глаза, казалось, вот-вот выпадут из глазниц, а из ушей выплывет кровавый дым.

– С нами будет не страшно. Расслабься, – Гога похлопал Карину по плечу и обернулся на ванную. – Сикать там?

Она натужно кивнула. Гога скрылся за узкой дверью. Неудобно, кажется, было только Варданяну. Он, обычно всегда прямой и гордый, немного краснел и сутулился то ли от тесноты прихожей, то ли от неловкости. Карина стрельнула в него умоляющим взглядом в надежде, что он сможет образумить всех остальных. Но Зайкина уже было не остановить. Он прошел за нишу и открыл балконную дверь наверх для проветривания.

– Кар, ну, не дуйся только, – подошла к ней Настена, когда все ушли за Зайкиным. – Весело будет зато.

– Предательница, – процедила Карина и ушла в «гостиную», где длинная фигура Зайкина плюхалась на ее постель.

Он распластался в позе морской звезды и приподнял голову. Игнатьева с Гогой уставились на картину с вагиной. Варданян встал, опершись одной рукой на дощатую перегородку, отделяющую зону кухни от гостиной. Настена осталась между гарнитуром и столом.

– Крутая штука! Уютно, – восхищался Зайкин.

– Слезь с моей кровати!

С идиотской улыбочкой он встал под ее грозным взглядом и поднял руки, будто чист и ни при чем. Карина села в центре ниши, чтобы никто больше туда не сунулся.

– Концептуально, – заметила Игнатьева, вглядываясь в расплывающиеся лепестки бутона на картине, а потом фыркнула на Карину. – Не знала, что ты феминистка.

– И дальше не знай. Это не моя квартира, а съемная.

– Прикольно. Мне тут нравится, – Гога развалился на диване.

Игнатьева упала рядом. Зайкин уже шел к столу.

– О, винишко! Как элегантно.

Он схватил двумя пальцами дольку яблока и зажевал вместе с ломтиком сыра, а во второй руке вертел бокал. Настена прошла мимо него и села на диван к парочке. Зайкин обернулся.

– А у нас все просто: виски, кола, водка. Будешь?

Игнорируя вопрос, Карина оглядела всех грозно – хотела каждому внушить неловкость. Напряжение словно электризовалось в воздухе. Гости скованно молчали. Она хмурилась. Только Зайкина ничто не смущало.

– Блин, круто, – набитые фруктами щеки не мешали ему разговаривать. – Я вот тоже думаю от мамки с папкой съезжать. Ты одна здесь будешь жить?

– Ну не с тобой же.

– Мало ли. Может, с хомячком. Или… кхм… с Труновым… вдруг.

Карина посмотрела на него устало и поняла, что выпить ей остро необходимо. Открыв штопором красное вино, она плеснула его в бокал до половины и выдула залпом. Зайкин, улыбаясь, тоже себе налил, однако пить не торопился.

– А вы че скромничаете? Присоединяйтесь. Расслабиться всем надо, – сказал по-хозяйски. – Так и быть, за дамами я поухаживаю.

Он стал открывать все шкафчики друг за другом, которые оказались пустыми. Карина еще не успела туда ничего положить. Только пыль вылетала наружу. Зайкин чихнул, а глаза покраснели.

– Нахер ты приперся? – спросила она сквозь зубы, открыв ему нужную дверцу над мойкой, где хранились чашки и тарелки. – На что ты надеешься?

– На хэппи энд, – Зайкин растянул персиковые губы в широкую ухмылку.

Он схватил два стакана с верхней полки, а потом потянулся к потолку и спокойно приложил ладонь к нему полностью.

– Низковато. Не угнетает?

– Меня угнетает только твое присутствие, дылда, – глядела Карина снизу.

– Значит, надо музыку включить, – Зайкин взглянул на ноутбук, спящий в раскрытом виде у стены на столе.

Включил его тут же. Карина не успела среагировать. Экран вышел из сна. Открылась последняя открытая вкладка – она забыла ее закрыть. То был вебкам сайт, профиль смазливого паренька, который как раз вел трансляцию в латексном костюме. Зайкин отпрянул. Остальные только-только развернули головы к столу. Карина захлопнула ноутбук с треском, надеясь, что никто больше ничего не увидел.

– Блядь, Зайкин! Ты заколебал лезть во все щели! – взревела она, чувствуя, как лицо нагревается от стыда.

Он предусмотрительно отошел на пару шагов в сторону прихожей, вжимая голову в плечи.

– Че там? Че там? – приподнялся Гога, будто мог что-то увидеть на закрытом экране.

– Порнуха какая-то, походу, – хихикнула Игнатьева. – Специфическая причем.

– Ой, – Настена прикрыла рот рукой.

Карина сжала кулаки и стиснула челюсти. Зайкина давно стоило придушить, но раньше не хватало злости. Теперь ее накопилось сполна, только свидетели мешали. Хотя их тоже хотелось положить одним револьвером за раз. Настену самой первой за предательство.

– Да ладно, Кариш, все смотрят порно. Ниче такого в этом нет, – Зайкин постепенно выпрямлялся.

– Да блин, Ермакова, мы с Гогой вообще вместе это делаем, – Игнатьева махнула на своего парня, тот чмокнул ее в руку. – Даже Вард смотрит, только тайно.

Варданян покраснел и изобразил гневное лицо, украдкой поглядывая на Настену. Та смотрела на него с ошеломлением. Таким сконфуженным Карина его еще не видела.

– Вот именно, Рита, тайно, – процедил Варданян.

– Вард, а че скрывать? – усмехнулся Зайкин, подмигивая другу. – Мы же вместе с тобой смотрели.

Варданян залился краской по самую макушку и спрятал глаза подальше от Настены. Карина вытаращила на него свои. Кровь отливала от лица. Сердцебиение приходило в норму.

– Так что, Ермакова, успокойся. Подумаешь, спалили, – Игнатьева фыркнула. – Здесь, наверное, только Настена не смотрит. Но ей простительно.

– Вообще-то… смотрю, – тихо отозвалась Настена и положила руки на бедра треугольником.

Челюсти отвисли у всех. У Карины напрочь, она еще после Варданяна не восстановилась. А он впивался в Настену с неистовым недоумением. Она румянилась и робко пожимала покатыми плечами. Смущаться у нее всегда классно получалось, как будто шло от природы, как Зайкину – по-идиотски лыбиться, Игнатьевой – высокомерно щуриться, а Карине – закатывать глаза.

Глава 3.4

– Ого, Настен, и какой жанр ты предпочитаешь? – Зайкин волшебным образом оказался возле нее с уже наполненным наполовину стаканом вина и, присев на узкий подоконник, склонился над ней. – Вард вон фантастику любит, где марсиане людей похищают и…

– Зайка, блин, заткнись! – Варданян пульнул в него яблоком, целым, из пакета со стола.

Тот увернулся, и крепкая мякоть прилетела в окно, отскочив от стеклопакета и попав Настене прямо в щеку. От удара ее голову унесло в сторону Гоги. Вино, несмотря на всю неловкость Зайкина, осталось в стакане. Варданян оскалил стиснутые зубы, сморщившись как от собственной боли и острого чувства вины.

– Прости, Настен.

– Вот ты меткий, – причитал Зайкин, осматривая жертве голову. – А я сразу понял, что ты в нее целился, потому и увернулся. Правильно, надо из этой башки дурь выбивать. А то такими темпами и девственности лишится. Негоже.

Он погладил Настену ласково по голове. Она отмахивалась от него обеими руками, как будто с кошкой царапалась. Игнатьева с Гогой хихикали. Карина молча за всем наблюдала, не без улыбки. Ситуация была комичной. С Зайкиным все становилось таким, даже боль.

– В жопу иди к марсианам своим, если у них есть, – пробурчал Варданян, а к Настене обратился уже с мягкостью. – Сильно болит?

Она гордо шмыгнула носиком.

– Терпимо.

– Лед есть? – вопрос Варданян задал лишь приличия ради, потому что уже открыл морозилку, для чего ему пришлось согнуться пополам.

Льда там не могло быть.

– Не надо, все нормально. Синяка не будет, – успокоила его Настена, погладив ушиб.

– Еще бы, тут такая амортизация хорошая, – Зайкин оттянул ей здоровую щеку, любуясь. – Поднабрала за лето, красотка! Аж завидно.

– Что?! – Настена вытянулась в лице. – Он меня толстой сейчас назвал?

Широкие серые глаза бегали по кругу в панике.

– Отвали от меня, тощая задница! – она оттолкнула его с силой.

Зайкин отшатнулся на один шаг. Карина легонько стукнула себя по лбу. Игнатьева с Гогой оба расширили зрачки, а рты сдавили до тонких линий, внимательно следя за происходящим.

– Настен, это же комплимент был! – Зайкин разочарованно опустил руки. – Тебе очень идет. Ты вообще просто бомба теперь!

– Ага, динамит, круглый, – кивнула Настена, сложив руки под грудью.

Она гневно пыхтела. Каждый выдох отмерял секунду, словно часики тикали. Ей, действительно, только фитиля на макушке не хватало для полного соответствия образу.

– Поздно, Зайкин, теперь не выкрутишься, – усмехнулась Карина.

– Да, блин, это же круто чуть поправиться. Вон Рита тоже…

– Молчать! – та сразу пригрозила указательным пальцем, резко двинувшись вперед.

– Ууу, – протянул Гога, отворачиваясь от нее в сторону, словно боялся попасть под ударную волну.

– Вард, ну, подтверди, что она похорошела, – апеллировал к последней надежде Зайкин.

Варданян с улыбкой взглянул на красную Настену и подтвердил:

– Похорошела.

Настена сразу охладила пыл и чуть опустила плечи. Спина перестала пружиниться. Вся фигура приобрела привычную мягкость и обтекаемость. Уголки губ задрожали намеком на улыбку.

– Вообще, Настен, не слушай этого придурка, – Варданян махнул на Зайкина, как на назойливую мошкару. – Он завидует всем, кто толще доски.

Настена хихикнула. Игнатьева сразила Зайкина победоносным взглядом. Карина хмыкнула.

– Ну, знаете, быть тощим, вообще-то, обидно, – пробурчал Зайкин и вернулся к столу, где Карина включала музыку, не показывая никому экран ноутбука.

После таких откровений атмосфера разрядилась. Сырой воздух попадал в комнату через балкон. Прохлада разливалась по потолку, полам и стенам. Пространство в визуальном и тактильном восприятии расширилось. Даже душный Зайкин перестал напрягать. Впрочем, он никогда не вызывал особого напряжения, наоборот, с ним все так или иначе расслаблялись, потому что сам он всегда был легок и невозмутим. Но Карину умудрялся именно этим раздражать. Своей непосредственностью.

– Платье мое где, кстати? – вспомнила она вдруг, поставив компьютер на стол.

Вместе с потоками воздуха по комнате закружила приятная попсовая мелодия на французском языке. Карина специально ее слушала, для практики аудирования.

– В химчистке, – Зайкин хрустел яблоком. – В понедельник привезут прямо в универ.

Он шмыгнул носом и посмотрел на пакет с продуктами, который валялся в прихожей.

– А рубашка моя?

– В корзине. Постираю, верну.

– Не надо! – Зайкин выпучил глаза и сорвался в ванную.

Гога даже привстал с дивана, чтобы проследить за ним. Карина переглянулась сначала с Игнатьевой, затем с Настеной. Все смотрели с любопытством. Варданян крикнул:

– Зай, ты че бесишься?

Тот уже вернулся с рубашкой в руке.

– Блин, это же реликвия! Не надо ее стирать. Тут еще твой запах остался.

Он приложил рубашку к носу и блаженно зажмурился.

– Ты точно псих, – Карина косилась на него с опаской, скрестив руки.

Остальные улыбались, видимо, привычные к его полоумным поступкам.

– А ты токсичная, – Зайкин наигранно пофикал. – Толерантно говорить: «Без ума от любви».

Персиковые губы оскалили белые зубы. Игнатьева посмотрела на Карину, мотая головой с усмешкой, как бы поясняя: «Его не исправить».

Варданян уже сидел на корточках перед Настеной и осматривал щеку. Они о чем-то очень тихо шептались, не обращая внимания на остальных. Она румянилась. Он весь превратился в один большой извиняющийся жест. Гога печатал сообщение в телефоне.

– Ну, че, вы поиграйте во что-нибудь пока, а я сейчас кесадилей наделаю, – Зайкин кинул рубашку поверх спортивной сумки, которая так и валялась в прихожей, а сам взялся за пакет.

– Ты готовить умеешь? – не без издевки спросила Карина, тоже глянув на набитый всякой всячиной мешок. Мозг распознал пока среди продуктов только кукурузные лепешки.

– Ну, как умею? – скромничал Зайкин, выкладывая продукты на стол. – Люблю просто. Вегетарианцев же среди нас нет?

Он не стал оглядывать остальных гостей, явно знал их гастрономические предпочтения заранее, а смотрел только на Карину. Она замотала головой, облизавшись. Зайкин продолжал ее удивлять. Другие реагировали спокойно, тоже давно были в курсе его гастрономического увлечения.

– Так, Кариш, тебе надо уйти отсюда, – он взял ее за плечи и мягко подтолкнул в сторону гостиной. – Не терплю, когда мне мешают на кухне.

Смешок из нее сам собой вылетел, но упираться Карина не стала, впрочем, далеко она тоже не ушла, опершись спиной на стенку гарнитура у кровати. Зайкин захлопал шкафами.

– А, может, порнушку глянем, раз тут все… смотрящие? – усмехнулся Гога, оглядывая бесхитростным взглядом присутствующих.

Игнатьева хлестнула его по руке и добавила поучительно.

– Поменьше с Гурьевым водись, озабочка.

Парни посмеялись.

Игнатьева сбегала в прихожую и, покопавшись в Зайкинской сумке, притащила несколько разноформатных картонных коробок – настольные игры. Сверху лежала небольшая, размером с блокнот, игра под названием «Свинтус». Карина не очень любила в нее играть, но для такой компании было самое то. Игра предполагала несложный геймплей¹² – перебивание карт одной другой, бесконечный круговорот колоды и легкий азарт. Делать все равно больше было нечего. Главный заводила затих и сконцентрировался на готовке.

Карина время от времени на него поглядывала, следя за тем, чтобы Зайкин ничего не испортил на кухне. Он шустро нарезал какие-то продукты, ловко подбрасывал их на сковороде, с легкой руки обсыпал приправами и ставил на плиту. А пока то жарилось, смешивал соус из разных ингредиентов. Синие глаза горели белым пламенем. Он явно был увлечен и выпал из их реальности. Карина даже засмотрелась. Слишком легко и технично у него все выходило.

Глава 3.5

– О, Ермакова, загребай три карты, – вырвал ее из задумчивости злорадный голос Игнатьевой.

Сверху на торчащей во все стороны стопке карт лежало изображение человекоподобного свина, прижимающего к пузу кипу бумаг, а внизу имелась надпись «Хапеж». Карина уже сидела с десятью и разочарованно опустила губы. В этой партии она стала главным кандидатом на проигрыш. У самой Игнатьевой на руках осталось только три карты, у остальных – побольше. Зато в тройке новых Карине попалась «Хлопкопыт». Она сбросила ее и тут же сверху положила ладонь, смяв всю стопку. Первым отреагировал Гога, за ним Игнатьева, потом Настена. Азарт так и прыгал по их глазам.

Последним Варданян положил ладонь поверх Настениной. Они переглянулись. Он не торопился убирать руку. Она затаила дыхание. Румянец с самого начала не слезал с ее лица. Карина по первому порыву улыбнулась, заметив их контакт, а затем в голове пронеслась угнетающая мысль: «Зачем ты ее мучаешь, Артур?».

– Карты бери, – указала она недовольно на остатки колоды.

Варданян вздохнул и убрал руку, схватив две карты сверху. Настена посматривала на него украдкой, без тоски, но с застывшим неудовлетворенным желанием.

Компания сидела кругом на ворсистом ковре в центре маленькой гостиной. Игнатьева с Гогой опирались на диван, Настена – на радиатор под окном, Варданян – на комод под телевизором. Карина сидела спиной к кухне.

– Кар, подлей вина, пожалуйста, – попросила подруга.

Карина потянулась к ней за стаканом. Сбоку вдруг появились еще два.

– И нам тоже, плиз¹³, – фальшиво лыбилась Игнатьева.

Карина сразу глянула на Варданяна, ожидая, что и тому захочется пополнить запасы, но он разглядывал карты, будто просчитывал стратегический план дальнейшей игры. Будучи спортсменом, он алкоголем не злоупотреблял. Хотя тот же Трунов частенько уходил в запой на выходные, а они оба играли за сборную университета по волейболу.

На столе Зайкин раскладывал кусочки мяса и овощей в пахучем оранжевом соусе по лепешкам. Разило чесноком и острым перцем. Подойдя, Карина оглядела приготовленное. По запаху определила его как нечто аппетитное, а желудок урчание подтвердил. Зайкин обернулся, как будто только сейчас ее заметил, и улыбнулся.

– Осталось чуть-чуть потерпеть.

Карина хмыкнула, уведя взгляд в стакан, который от забывчивости наполнила до самого края. Игнатьевой и Гоге досталось чуть меньше. На этом вино и закончилось. А себе она тоже хотела добавить, потому потянулась за второй бутылкой.

– Ой, Кариш, вытри мне сопельки, пожалуйста, – Зайкин медленно разворачивался за ней к холодильнику.

Руки он держал перед собой. Они все были в соусе. Синие глаза опять краснели. Карина чуть бутылку не выронила от такой наглости.

– Еще чего, сам вытирай!

– Пожалуйста, – он сдвинул брови жалостливо и поднял подбородок, чтобы ни капли не упало. – Щекотно очень.

– Офигел?!

Карина никак не решалась, внимательно разглядывая острый кадык.

– Да не укусит он тебя, чего боишься? – Игнатьева быстро оказалась рядом и, оторвав кусок бумажного полотенца, приложила его к носу Зайкина. – Смотри, какая зая.

Его лицо приняло блаженный вид. Рот приоткрылся, глаза, наоборот, закрылись.

– Спасибо, – протянул Зайкин на выдохе, когда Игнатьева убрала руку, и отвернулся к столу.

– Аллергия у него на пыль, – упрекнули рыжие глаза.

Выбросив салфетку в мусорное ведро и схватив два стакана с вином, Игнатьева вернулась в компанию. Карина почувствовала укол совести.

– Как ты живешь вообще?

– На таблетках, – пожал плечами Зайкин. – А дома у нас каждый день убираются.

Она помотала головой, не испытывая ни особого чувства жалости, ни сочувствия. Убирался он наверняка не сам, и тем более не мать. Богатство сильно облегчало их быт. Это в ее семье ему пришлось бы несладко. Там пыль даже после уборки никуда не девалась, а диваны и кровати использовались на протяжении всей жизни, не меняясь. Он на таких без таблеток схватил бы анафилактический шок. Карина только поджала губы и вернулась в круг.

Они как раз закончили колоду, когда Зайкин пригласил всех к столу. Кесадильи, разрезанные каждая на четыре треугольных сектора, красиво лежали на плоских блюдах, украшенные зеленью и дольками черри. Карина видела в них много жира и лишних калорий, за которыми ей приходилось тщательно следить, чтобы сохранять фигуру. Поэтому мозг не хотел это кушать, но желудок уже раскрыл свою бездну и жаждал наполнить ее вредной вкуснятиной. Пахло очень заманчивой смесью ароматов, в которой читались и жареное мясо, и лук с чесноком, и пряные овощи, и печеное тесто.

Варданян с Гогой, не церемонясь, быстро схватили по кесадилье и сунули оба по первому куску в рот, по-хомячьи набив щеки. Игнатьева тоже не стеснялась и откусила половину от треугольника. Настена вела себя скромнее. По взгляду подруги Карина поняла, что ту терзали такие же сомнения насчет калорийности блюда. Но мозг от голода отключился, и она схватила свою порцию, впившись в нее зубами.

Поджаристое тесто хрустело во рту и отдавало пресной сладостью, смягчая остроту и насыщенность всего остального. Мясо жевалось как сыр, до того было нежным. Пикантный соус добавлял ему сочности. Жирность разбавляли овощи. Блюдо казалось идеально сбалансированным. Смаковать хотелось каждый кусочек.

– Ммм, – Карина не сдержала восторга. – Это очень вкусно.

Она торопилась говорить, еще не проглотив первый кусок, потому прикрывала рот рукой. Зайкин засиял по всему периметру длинного тела. Синие глаза смотрели на нее радостно. Он поднял победоносно руки с криком «Ура!» и уткнулся ими в потолок, чуть не выбив навесные плиты.

– Ой.

Карина опять закатила глаза, но не стала ничего говорить. Рот был занят вкуснятиной. Остальные ели, как голодные волки, даже не садясь. Все стояли в узком коридоре, забив его полностью.

– Зайка, ты бог! – восторгался Гога, смакуя остатки кесадильи.

На тарелке ничего уже не было, только размазанный соус.

– Угу, – активно кивала Настена. – Я даже прощаю тебе тот дурацкий «комплимент».

Она посмотрела на Зайкина с укоризной. Он подмигнул.

– А, по-моему, в июне в походе гораздо вкуснее вышло, – заметила Игнатьева, облизывая пальцы.

– Блин, там настоящий гриль был, – оправдался Зайкин.

– А я все, что из-под его руки выходит, обожаю, – вставил Варданян. – Мне кажется, он и собственное говно может превратить в кулинарный шедевр. Возможно, он нас им даже угощал, просто мы не заметили.

Все рассмеялись. Карина наблюдала за тем, как Зайкин робеет. Это он делал тоже неуклюже. Лыбился еще более по-идиотски, чем обычно, поднимал костлявые плечи, выпячивая ключицу, прикусывал нижнюю губу двумя передними зубами, как мультяшный кролик. И казался совсем несуразным, но выглядел счастливым.

– Вы доиграли? – спросил он, когда все тарелки остались пусты, и собрал разбросанные карты.

– Да, – за всех ответила Игнатьева.

Остальные образовали кружок на прежних местах. Зайкину выделили свободное пространство у кровати.

– Че еще мы там принесли?

Он протянул через весь диаметр неровного круга руку к коробкам. В кармане красных шаровар что-то завибрировало, следом раздался громкий инди-рок. Зайкин вытащил телефон и, выключив звук, отбросил его на пол рядом. Звонок продолжал идти, только теперь совсем неслышно. На экране крупными белыми буквами высветилось имя: «Андрюха».

– Спохватились? – спросила Игнатьева, сделав глоток вина.

– Походу.

Зайкин смотрел на коробки с «Дикситом» и «Alias».

– Ну, че? В слова или в ассоциации? – поинтересовался он у остальных.

– Давай в слова, – махнул Гога.

– Мне пофиг, – ответил Варданян, устраиваясь лежа на боку вдоль комода.

Длинные ноги в грубых джинсах уперлись в стену. Настена сидела на бедре следом, согнув коленки. Игнатьева с Гогой откинулись на диван в обнимку.

– Я тоже за слова, – проголосовала Настена.

Глава 3.6

Зайкин посмотрел на Карину. Она пожала плечами, потому что мало играла в настольные игры. В компании Трунова это не особо приветствовалось. Там больше болтали ни о чем, делились гламурными фотками и катались на модных тачках с громкой музыкой и открытыми окнами. В других компаниях она не тусовалась. Она вообще часто была одна. И ей это в основном нравилось. Но сегодня ночевать в одиночестве ни в какую не хотелось, поэтому пришлось подчиниться запросам толпы.

– Мы с Вардом – супертим¹⁴! – Зайкин ткнул в друга пистолетом из пальцев и подмигнул, как ковбой. – Мы же вас всех сделаем сейчас.

– Ты всегда так говоришь, и вы всегда проигрываете, – уняла его Игнатьева.

– Блин, Рит, Кариша же об этом не знала. А вдруг сегодня бы все получилось.

Зайкин сбросил пафос и стал привычно глупым. Карина с Настеной переглянулись и договорились взглядом уничтожить мужскую команду. Игнатьева с Гогой сохраняли нейтралитет. В этой игре требовалось объяснять сокоманднику слова другими, не однокоренными, за время, которое отмерялось песочными часами. Выигрывала та пара, которая отгадала больше всего слов. Право начать получили Зайкин с Варданяном.

Только последний произнес первый звук первого слова, как у Зайкина опять зазвонил телефон. Теперь какой-то «Лелик». Он перевел звонок в беззвучный режим и показал рукой партнеру продолжать. Но Варданян вместо объяснения слова заметил:

– Потеряли. Скоро до всех дойдет, тогда телефон просто взорвется.

– Гура еще не звонил? – Гога беспокоился. – А то мы его, получается, кинули.

– Да ему не до нас было, – фыркнула Игнатьева. – Наверняка прямо сейчас с той телкой чпокается.

Карина плохо понимала, о чем они говорили, но потом вспомнила пост Трунова. У Зайкина ведь намечалась вечеринка. До нее быстро дошло, что компания во главе с организатором сбежала с тусовки, оставив всех гостей на месте.

И Трунов где-то там наверняка клеил очередную первокурсницу с длинными раздвижными ногами. «Хватит! – резко остановила себя Карина, чувствуя, как в груди напирает ревность. – Меня это давно не касается».

– Блин, давайте, заново начнем, а то все время прошло, пока вы тут болтали, – проворчал Зайкин.

Пришлось дождаться, пока песок из верхней колбочки весь пересыплется в нижнюю, чтобы перевернуть ее для обратного отсчета.

– Есть футбольный, есть волейбольный…

– Мяч! – резко крикнул Зайкин.

Варданян отложил карточку.

– Вот «Диксит» про это.

– Ассоциации? Ассоциация!

Еще одна карточка полетела вниз.

– Ну… это такое жидкое… но не очень…

Заиграл уже знакомый рингтон. Зайкин недовольно глянул на телефон. Теперь звонила «Инга С». Он быстро выключил звук и махнул рукой, показывая Варданяну продолжать. Карина уже хотела прикрикнуть на него, чтобы либо перевел телефон в беззвучный режим полностью, либо поднял, наконец, трубку, но не стала мешать им доигрывать. В итоге парни набрали восемь очков.

Следующими ходили они с Настеной. Подруги переглянулись решительно и кивнули друг другу. Напряжение давило на обеих. Объясняла Карина. Каждая карточка содержала восемь слов, она должна была объяснять вторые и на первом же встала в ступор: «Эндемик». У нее даже ассоциаций никаких не возникло, но термин показался биологическим. За сброс слова давалось минус очко. Карина не хотела уступать Зайкину.

Из тупика ее вывел очередной звонок.

– Да ответь ты уже! – не выдержала она.

Зайкин отреагировал на такой резкий выпад невозмутимо.

– Да это тусовщики всякие с вечеринки. Ничего важного.

– Тогда звук отключи.

– А вдруг мама позвонит?

Это оказался всепобеждающий аргумент. Карина не нашлась, что ответить, и перевела недовольный взгляд на карточку с незнакомым словом. Время быстро текло белым песком сверху вниз сквозь тоненький тоннель из прозрачного пластика.

Только она хотела сбросить карточку, как снова заиграл рок.

– Гура, – озвучил Зайкин, оглядев всех по очереди, и нажал на зеленую кнопку.

– Зай, ты где? – тяжело дышал в трубку противный голос. – Тебя тут все обыскались.

На фоне гремела музыка, из-за громкости которой жанр было даже не разобрать, хотя звук явно чем-то приглушили, наподобие окна или двери, потому что вопли и смех звучали как будто за стенкой.

– Я уехал, – просто ответил Зайкин, положив локоть на край кровати.

– А Рита с Гогой? Вард тоже? Вы меня кинули, что ли?

Ребята сдерживали смех.

– Мы видели, как ты был увлечен той красоткой. Не хотели мешать. Кстати, как, победа? – синие глаза внезапно загорелись кокетством.

– Ясно все с вами. Да, канеш, победа, но без триумфа. Бревно засушенное.

Варданян посмотрел на Зайкина, мотая головой. Тот отвечал усмешкой. Игнатьева поправляла свои пучки, закрученные из кос.

– Слышь, Зай, тебя тут какая-то Лина выспрашивает. Попросила набрать. Дать ей трубку?

Зайкин нахмурился и напрягся, что было для него редкостью.

– Не надо. Она тебя слышит?

Игнатьева с Гогой повернулись друг к другу. В глазах обоих загорелись вопросы. Они глянули на Варданяна, тот пожал плечами. Карина следила за каждым, не отрываясь от телефонного разговора.

– Вроде нет. Я специально на балкон вышел.

– Просто скажи, что меня не будет.

– А че за куколка-то? – голос Гурьева приобрел развязный тон. – Ниче такая. Могу эту барби откенить, если че?

Зайкин коротко посмеялся.

– Можешь хоть отневаляшить.

– Понял-принял, – Гурьев приободрился и свистнул. – Сочная. Реально тебя не понимаю. Все за блядью этой бегаешь, а тут такую чику упускаешь.

Зайкин быстро перевел взволнованный взгляд на Карину. Она задышала глубже от проснувшейся обиды. Кошки, притупленные вкусной кесадильей и вином, снова зашевелились и заскребли острыми коготками по стенкам внутренних органов.

– Иди нахуй, Гура, – голос Зайкина погрубел, Карина никогда его таким не слышала. – Сам ты – блядь, ебешь все, что движется.

– Зай, да погоди, не обижайся только, – встревоженный Гурьев быстро затих с коротким пиком.

Зайкин выдохнул. Все, кроме Карины, опустили глаза, прятались от неловкости. Она поднялась, потому что бокал и алкоголь остались на столе. Надо было потушить раскалившуюся жижу. Он поднялся за ней.

– Кариш, к тебе это не относится.

Она резко развернулась и спросила с сарказмом:

– Хочешь сказать, ты еще за какой-то блядью бегаешь?

Схватила бокал и бутылку. Желтоватая жидкость заплескалась о тонкие стенки. Пара брызг задела запястье.

– Нет, но ты же не блядь.

Зайкин выпрямился. Кулаки повисли в карманах и оттянули хлопковые штаны вниз, чуть оголив косые мышцы с обеих сторон живота и тазовые кости. Карина судорожно делала один большой глоток за другим, пока не стала заглатывать воздух. Внутри все кипело. Она и сама не понимала, почему ее задело одно короткое слово, сказанное каким-то Гурьевым, последним человеком, с мнением которого ей стоило считаться. Но реакция остальных подсказала – с его мнением согласны многие, просто только Гурьеву хватало борзости произносить это вслух.

– Я тебя тоже не понимаю, Зайкин. Че вы приперлись в мой притон? Приличным господам и дамам водиться со мной не комильфо.

Карина поставила бокал на стол со звуком и оперлась на спинку стула обеими руками, часто дыша.

– Гура – дебил, – легко сказал Зайкин, встав рядом. – Не заводись, Кариш. Съешь лучше ягодку.

Он взял две вишенки за ветку и подвесил над ней.

– Когда жуешь, гнев сам отступает. Проверенный метод.

Карина посмотрела в синие глаза, обрамленные красным, и почему-то послушалась. Притянула ягодку посочнее языком и обхватила хищными губами. Зайкин глядел завороженно. Встретившись с ним взглядом, она остановилась на секунду, а потом сцапала вишенку и зажевала.

– Ух, как сексуально ты это делаешь, – поерзал он плечами и съел вторую.

Глава 3.7

Карина покраснела, осознав неуместность собственных рефлексов, и отвернулась, чтобы сплюнуть косточку в салфетку и не натыкаться еще на четыре пары внимательных глаз. Увидев на столе второй бокал с вином, она выдула его залпом. Щеки надулись. Зайкин ухмылялся.

– Ты в курсе, что это был мой бокал?

– Зай, осторожно, она же щас тебе в лицо прыснет, – зажмурился Гога.

Карина бросила в того скептический взгляд и медленно проглотила терпкую жидкость, слегка поморщившись.

– Теперь мои микрочастицы внутри тебя, – Зайкин говорил об этом, как о высоком достижении. – Чувствуешь, как мы стали ближе друг к другу?

Левый глаз подмигнул.

– Ни на микрон, – Карина не разделяла ни его радости, ни его гордости. – Водку достань.

Он посмотрел на нее вопросительно.

– Надо убить твои микрочастицы во мне, пока не расплодились, а то стану такой же дурочкой.

Зайкин рассмеялся и полез в спортивную сумку.

– Не бойся, идиотизм не заразен. А вот за наших детей я бы беспокоился.

– Именно поэтому их никогда не будет, – надавила Карина, заглатывая еще одну ягодку.

Ребята тихо смеялись над ними. Обстановка снова разрядилась.

Водка всех окончательно расслабила. После стопки для каждого настало время «Диксита»¹⁵. Все легко влились в новую игру. Время стало незаметным. То ли водка разжижала мозг, то ли просто все притерлись друг к другу, но перестали скрывать странные мысли и охотно загадывали самые неочевидные ассоциации, которые порой требовалось пояснять после розыгрыша.

Телефон Зайкина по-прежнему разрывался и всех раздражал. Только после того, как все пятеро накинулись разом, он включил беззвучный режим с вибро, но от этого легче не стало. Один незнакомый номер названивал активнее всех. В какой-то момент звонки просто стали идти друг за другом.

– Та барби по имени Лина, наверно, – предположила Игнатьева. – Видимо, ты ей очень сильно нужен.

Она подняла брови и всмотрелась в друга с немым требованием все пояснить. Зайкин уткнулся в карты, неумело делая вид, будто не чувствует вибрации, не слышит Игнатьеву и находится не в компании.

– Зайкин, ответь уже человеку, – устало вздохнула Карина. – Если стесняешься, выйди на балкон или в подъезд.

– Ладно, я уберу вибрацию.

И ровно через пять минут ему позвонила мама. Ребята одновременно усмехнулись, а Зайкин оглядел всех упрекающим взглядом, будто, действительно, мог пропустить такой важный звонок.

– Да, мам.

– Сынок, а ты разве не на даче? – голос матери хорошо было слышно в тишине квартиры. Он казался немного взволнованным.

– Нет, я у Кариши.

– У Кариши?! – удивление волной пролетело по комнате и вылетело через окно на улицу.

Карина напряглась, удивившись не меньше, и уставилась круглыми глазами на Зайкина. Тот улыбался как ни в чем не бывало.

– Оу… подожди, сейчас проверю, в какую вселенную я попала. А то как раз обновление установила, вдруг случайно портал открыла.

– Мам, ну, хватит, – Зайкин посмеивался. – Я тут не один. Мы компанией. И Кариша нас не приглашала. Мы навязались.

– А, ну, значит, в ту, – выдохнула его мать. – Ты уже и до ее дома добрался? Святая дева, как у нее только терпения хватает.

Карина невольно улыбнулась, пока ничего толком не понимая. Остальные тоже по-тихому смеялись. Зайкин подмигнул Карине.

– Она – крепкий орешек, – и добавил тоскливо. – Такую измором не возьмешь.

Карина от недоумения просто хлопала ресницами.

– Ладно, завтра посекретничаем, – залепетала мать Зайкина, будто торопилась. – Мне ведь только что Лина звонила, представляешь?

Лицо Зайкина чуть поморщилось от злости, губы поджались вверх, подбородок напрягся. На фоне послышался резкий свист тормозов, он даже оттащил телефон от уха.

– Тебя ищет, – спокойно продолжила Зайкина.

– Что ты ей сказала?

– Правду. Что не знаю, где ты. Такая интересная. Будто я на тебя жучок поставила и слежу за твоими перемещениями. Это, конечно, не так, но на всякий случай за ухом не проверяй.

Игнатьева, Гога и Настена вытянули шеи, чтобы заглянуть за левое ухо, Карина с Варданяном проверили правое. Все было чисто. Зайкин на них косился в замешательстве.

– Номер твой просила. Что ей надо?

– Не знаю, – он отвечал невозмутимо. – Наверное, придется с ней связаться.

Мать вздохнула.

– Смотри сам.

– Угу.

– Таблетки не забыл? Там наверняка пыльно.

Зайкин извинился перед Кариной взглядом с улыбкой.

– Они у меня всегда с собой.

– Хорошо. Ладно, целую. Не буянь только. Кариша и так с тобой намучилась.

– Люблю тебя, мамуль.

Он чмокнул угол экрана и завершил звонок.

– А у тебя, оказывается, вполне адекватные родители, – усмехнулась Карина.

Зайкин помотал головой с самодовольным выражением лица.

– Не очень. Я же с этой яблони яблоко.

Наступила короткая пауза, потому что он задумался и опустил голову. Остальные какое-то время ждали, молча на него глядя. Первой не выдержала Игнатьева, перекрестила руки и переложила ноги с одной на другую.

– Кто эта сталкерша Лина?

– Одноклассница моя, – голос Зайкина был ровным. – Мы с ней когда-то встречались.

Больше ничего пояснять он не стал. Экран телефона без звука светился. Названивал все тот же незнакомый номер. Все теперь понимали, кто это.

– Навязчивостью, видимо, ты ее заразил? – с раздражением заметила Карина. – Или наоборот?

– Видимо, – на лице проступила слабая улыбка, но синий в глазах помрачнел. – Доиграем?

Трубку он так и не поднял. Все охотно увлеклись игрой снова. Бутылка водки опустела наполовину. Ассоциации стали нелепее и смешнее, позы – раскованнее, пространство – теснее. Зайкин отмачивал глупые шуточки и кривлялся. Он никогда не умел долго печалиться. Карина завидовала этой суперспособности. Иногда ей даже хотелось быть такой же… простой, чтобы не уметь принимать оскорбления, саркастические замечания и упреки.

После «Диксита», когда звонки поутихли, компания снова вернулась к «Alias». Теперь все пили виски с колой. Карина, объясняя Настене слова, с трудом шевелила языком и смотрела в заплывшие глаза подруги, видя в них свое смутное отражение. Это всех веселило. Количество очков за раунд у каждой пары сильно поубавилось, потому что большую часть времени все хохотали, в основном просто так, но иногда над шутками Зайкина.

Глава 3.8

– Ой, давайте спать, – предложила Игнатьева в полтретьего ночи, поднимая тяжелую голову с плеча Гоги.

Тот протер глаза и поддержал свою девушку. Варданян зевнул. Настена рухнула головой на диван. Зайкин бодро вскочил на ноги и протянул Карине руку, потому что сама она поднималась с трудом и большой неохотой. Ноги затекли. А еще ведь предстояло приготовить всем постели. Комплектов белья она купила сегодня в супермаркете ровно два, чтобы менять их по очереди. Она даже из упаковки их еще не вытащила.

Зайкин встал у стола, собирая грязные тарелки в стопку.

– Где у тебя посудомойка? – он обернулся на Карину, когда она отгоняла Варданяна от комода, где лежало постельное белье.

– Нигде, – усмехнулась она.

Растерявшись, Зайкин быстро переводил глаза с гарнитура на комод.

– А как?..

Карина рассмеялась, выгнув спину, которая тоже, оказалось, затекла в сгорбленном сидячем положении.

– Ручками, – она пошла на него, потому что в ящике стола хранились ножницы для разрезания плотной упаковки. – Добро пожаловать в плебс, мажор.

Постучала его по плечу. Зайкин поджал губы, косясь на гору грязных стаканов и блюд. Карина сжалилась над ним и махнула на стол рукой.

– Оставь, я завтра все помою.

– Окей, – он мгновенно повеселел и подошел к спортивной сумке, откуда достал огромную прозрачную косметичку со всякими бутылями и банками с одинаковым логотипом: «Zaya».

Карина удивилась такому богатому ассортименту средств для ухода. На секунду ей показалось, что даже в ее ванной таких набралось бы меньше. Зайкин достал еще шелковую пижаму и банное полотенце.

– Так, кому нужна ванная, сходите сейчас, а то я там потом надолго застряну, – крикнул всем из прихожей.

– Мне нужна, – заторопился Варданян.

– Я следующий, – закопошился Гога, аккуратно положив сонную Игнатьеву на диван.

– Да всем нужна, – пробурчала Настена, оставаясь возле окна.

– Как ты подготовился, – не могла не отметить Карина, разглядывая косметичку Зайкина.

– Конечно. Я без этого никак, – ответил он важно, а сам присел на стул, пока все по очереди пользовались ванной, точнее, туалетом.

Больше никто с ночевкой не запаривался. Даже зубы не чистили. Все просто умывались и возвращались в комнату в ожидании приготовленной кроватки. Труднее всего было расправить диван, потому что там лежала Игнатьева. Карина с Настеной вместе пытались ее разбудить, но та валялась трупом. Пришлось просить Варданяна и Гогу перенести ее на кровать.

Диван скрипел, но в итоге разложился. По нормам он вмещал только двоих, а спальных мест в этой квартирке было всего два, поэтому лечь предстояло по трое. Все ждали Зайкина, чтобы решить, кто и где будет спать. Игнатьева снова валялась на диване. Гога рядом с ней смеялся над мемами. За столом Варданян показывал Настене летние фотографии. Карина сидела на диване, упершись локтями в колени. Лоб утыкался прямо в комод. Ужасно клонило в сон.

– Это мы на параплане катались. Классная штука, – тихо рассказывал Варданян. – Сиран так орала, будто ее резали. Она высоты боится. Еле как ее уломал. Зато теперь только об этом и вспоминает.

Настена слушала, поджав губы, и кивала, делая вид, будто ее это совсем не трогает. Его с Сиран счастье.

– А это в зоопарке. Скажи, жираф на Зайку похож? Прям один в один близнецы. Мы им устроили скайп-встречу после долгих лет разлуки. Зайка рыдал.

Настена хихикала. Карина посмотрела на подругу устало, а на Варданяна – с обидой. Он улыбался загадочно, время от времени поглядывая на Настену. Они сидели очень близко друг к другу. Она почти положила подбородок ему на плечо, но до конца не решалась это сделать. А он, поворачиваясь, своим длинным носом чуть ли не касался ее щеки.

Наконец Зайкин вышел из ванной уже в пижаме и протрезвевший. На лице, шее и руках лоснился крем жирным слоем. Лицо расслабилось, но улыбалось.

– Как ляжем? – спросила у него Карина, с трудом оторвав голову от комода. – Надо разбиться на два трио.

– Нам с Ритой пофиг где, – Гога откинулся затылком на стену.

– Рите уж точно, – усмехнулся Варданян.

Та уже летала в глубоком космосе собственных сновидений, распластавшись звездой на двух третях дивана.

– Ну, Кариша со мной наверняка в одну постель не ляжет, тогда пусть ложится с ними, – без особой обиды сказал Зайкин. – А мы втроем на кроватке.

Он подмигнул Настене. Варданян прищурился на него. Так и порешили. Карине все уже было равно, где и с кем спать. Голова тянулась к подушке, а сознание – в собственный космос.

Гога сбросил одежду, оставшись в одних трусах, не стесняясь девушек, и залез под одеяло, которое тоже приходилось делить на троих. Карина решила переодеться в ванной. Она обычно спала без пижамы, но сегодня стеснялась. Не хотелось лишний раз будоражить фантазию Зайкина. В комоде нашлись хлопковая футболка и шортики. «То, что надо», – обрадовалась она.

В ванной Карина приготовилась ко сну полностью, несмотря на усталость, даже душ быстро приняла. Когда вернулась в комнату, Варданян с Зайкиным сидели на кровати друг напротив друга, а Настена осталась в тесной промежности между диваном и нишей. Гога уже храпел, обнимая Игнатьеву.

– Настен, не бойся, я максимум тебя приобниму ночью, – Зайкин зазывал ее ладонью в центр постели. – Теплее зато будет.

– Нет, Настен, я тебя этому придурку в обиду не дам, – набычился Варданян. – Хочешь обниматься, Зайка, давай, со мной.

Настена посмотрела сначала на голый торс Варданяна, спортивный, упругий, накаченный, а затем на Карину самыми жалостливыми глазами, которые могла изобразить.

– Кар, может, поменяемся? Я лучше на диване.

– Да, так лучше, – сразу подхватил Варданян.

Зайкин с любопытством глянул на Карину. Ей некогда было оценивать обстановку. Она махнула рукой.

– Как хочешь. Дать тебе что-нибудь на смену?

– Да не, я так посплю.

Настена носила ситцевое платье свободного кроя. В таком, пожалуй, и спать было удобно. Она легла на диван с краю ближе к окну и сразу накрылась одеялом по самый лоб. Варданян еще несколько секунд смотрел на нее, пока Карина не залезла в нишу и не стала двигать Зайкина к центру.

– А че ты не посередине?

– Чтобы вы меня задавили ночью? – отрезала Карина. – Двигайся.

Зайкин перенес попу ближе к Варданяну. Тот помотал головой и лег, потянувшись. Оба едва помещались на кровати. А ей хватало с лихвой. Подушек всего было пять. Три диванных, на которых спали Игнатьева, Гога и Настена, и две кроватных. Их Карина отдала парням, решив проявить гостеприимство, а под себя положила комок хлопковой одежды.

– Кариш, может, возьмешь мою подушку? – спросил Зайкин за ее спиной, когда они уже улеглись.

Варданян отвернулся к стене. Карина тоже. Затылком она чувствовала остатки теплого дыхания и струйки кокосового аромата. Костлявое колено коснулось ее икры. Она сразу поджала ноги, свернувшись клубочком.

– Спи, Зайкин. У меня уже есть подушка.

Все затихло. Игнатьева иногда дергалась и ойкала. Гога похрапывал периодически. Балкон остался открытым. С улицы изредка доносилось одинокое жужжание мотора. Зайкин долго ворочался, иногда вздыхая.

Каринино сознание наполовину уже перенеслось в иную реальность, как над ухом послышался полушепот:

– Кариш… а ты приняла… подарок Трунова?

– Я не обязана перед тобой отчитываться, – отвечал сонный голос, как будто не сама она, а кто-то за нее.

– То есть вы опять?..

– Что опять? – Карина резко проснулась и широко раскрыла глаза, увидев перед собой рельефный цветочный узор флизелиновых обоев.

– Ну, вместе…

– Ой, Зай, не парься, – встрял Варданян, приподняв голову. – Если бы они с Труновым снова сошлись, я бы уже был в курсе.

Он снова плюхнулся на подушку и подбил ее кулаком.

– И уж наверняка сейчас с ней в постели лежал бы он, а не мы.

– И давно ты, Артур, стал знатоком моей личной жизни? – приподнялась на локте Карина.

– Да уж приходится, – не оборачивался тот. – Жужжат мне про тебя в оба уха. Задолбали.

Зайкин улыбнулся. Карина смерила его презрительным взглядом, злясь на Варданяна.

– Спите давайте, – приказал тот.

Все легли. Теперь Карина не могла расслабиться. Слишком близкое присутствие Зайкина стесняло ее. Она свернулась в эмбриона и закрыла глаза. В голове летали разные мысли, еще пьяные и беспорядочные. Среди них отчетливо проявлялся вопрос: «С кем, интересно, Трунов сейчас засыпает?», на который подсознание знало примерный ответ, а сознание его отталкивало.

Часть 4. Зло, которое меньше. Глава 4.1

Карина проснулась от нежности. Еще спросонок она чувствовала в волосах острый нос, тихо сопящий, а лбом – сухое прикосновение губ. Тепло мягко прижалось к коже. Затем чужая, но ласковая рука погладила щеку. Чьи-то губы опять прижались ко лбу, чуть сильнее и жарче. Карина не хотела открывать глаза, пока еще была в полудреме, только медленно растягивалась в улыбке, но когда почувствовала прикосновение к губам, веки раскрылись сами. Подняв голову, она наткнулась на обескураженный синий взгляд и вскочила с глубоким «Ах». Зайкин взметнулся следом.

– Все в порядке, ты дома, – выставил вперед руки. – И между нами ничего не было.

Карина огляделась. Варданян заворочался с другого края постели. Гога развалился на диване с открытым ртом, сжав Настену в угол. Игнатьева сидела за столом, копаясь в телефоне.

– Прости, не сочти за домогательство, – Зайкин чуть опустил голову, пытаясь заглянуть ей снизу в глаза. – Не сдержался.

– Зайка, что ты натворил? – с ироничной укоризной спросила Игнатьева, выглянув из-за ниши, чтобы видеть их лица.

– Ничего, все нормально, – отмахнулась Карина и окунула лицо в ладони.

В местах его прикосновений еще теплилась ласка. Она потерла лоб, чтобы избавиться от фантомных ощущений, и потрепала волосы.

– Блин, Ермакова, у тебя даже растворимого кофе нет, – ворчала Игнатьева, хлопая дверцами шкафов.

От этих звуков все стали просыпаться. Варданян перевернулся резко и тяжелой рукой положил Зайкина обратно на подушку. Тот засмеялся, поддаваясь.

– Не бойся, Вард, я не сбегу. После такой ночи ты просто обязан на мне жениться.

Карина выдавила смешок.

– Прости, Зайка, я уже на другой обязан жениться, – пробормотал Варданян, разворачивая широкие плечи.

– Все вы, мужики, такие, – жеманно махнул ручкой Зайкин и повернулся к Карине. – Сначала обесчестят, потом оказываются женаты.

Она опять закатила глаза, но улыбку с лица снять не успела.

После виски голова казалась расщепленной, но болела только в определенных местах на каждое второе движение. В целом, было терпимо. Даже соображать получалось. Только противный привкус крепкого алкоголя вперемешку с колой застрял в носоглотке и вызывал легкую тошноту. Чтобы освежить сознание и помещение, Карина открыла все три створки окна. Гога с Настеной тоже стали подниматься и протирать глаза.

Варданян скинул одеяло, показав спортивную фигуру в одних боксерах, и медленно потянулся, выпячивая рельеф мышц на всеувидение. Настена мгновенно проснулась и зарумянилась. Встретившись с ним взглядом, она молнией отвернулась к окну и стала поправлять волосы, которые по-прежнему сохраняли форму косы, но сильно потрепанной. Он усмехнулся и прошел через коридор в ванную.

– Вард, хватит щеголять тут своей сексуальностью, – крикнула ему вслед Игнатьева. – Девчонок смущать.

– Кого? Тебя, что ли? – ответил тот с дерзостью.

– Меня, – вступил Зайкин, положив руки на плечи Игнатьевой. – Завидовать себе заставляешь.

Карина села на диван, ища взгляд Настены, но та встала у окна, отвернувшись от всех, и долго не оборачивалась, поэтому она отправилась на кухню. Сгребла грязную посуду в раковину. Чашки торчали из нее многовершинной горкой. Зайкин покосился на это и цокнул.

– Мда, посудомойки здесь явно не хватает.

Карина раздраженно развела руками.

– Куда ты ее тут впихнешь? Только если кухню целиком менять, а лучше квартиру.

Гога потеснил Зайкина, чтобы обнять Игнатьеву и поцеловать в макушку. Она погладила его по шее.

– Гошик, без кофе умираю, – промямлила умильным голоском ему на ухо.

Карине было непривычно слышать столько нежности от Игнатьевой. Гога погладил свою девушку по голове.

– По пути заедем в твою любимую кофейню, – сев на соседний стул, он схватил потемневшую дольку яблока, последнюю на тарелке.

– Сертификат же ты тоже выбросила? – задумчиво спросил Зайкин, обхватив подбородок пальцами.

Синие глаза изучали тесное пространство, будто сквозь дверцы видели конструкцию шкафов.

– Разумеется, – скрестила руки Карина и оперлась попой на столешницу.

– Жаль. Могла бы на него как раз новую кухню забацать. С посудомойкой.

– Ага, – она вскинула голову и добавила с сарказмом. – Приличная кухня стоит недешево. Даже в «Икее».

Зайкин пожал плечами.

– Ну, не обязательно. Мне казалось, там в пределах двухсот пятидесяти можно неплохую кухню организовать.

– Сколько? – челюсти у Карины раскрылись, как сломанный сундук.

– Что? – Зайкин обежал взглядом квартиру и остановился на ее вытянутом лице.

– Двести пятьдесят тысяч? – повторила она медленно. – Ты подарил мне двести пятьдесят тысяч?

– На сертификате.

Внутренняя жаба в Карине подняла бунт, возмутив все нервы разом.

– Ты – долбоеб, Зайкин! – рявкнула она.

Все резко повернули к ним головы, даже Настена. Зайкин втянул плечи, озираясь с недоумением.

– Ты же знал, что я его выброшу!

– И что теперь, не дарить, что ли? – он надул губы.

– Ты выкинул на помойку четверть миллиона, дебил!

– Ну, технически это сделала ты, точнее, Трунов.

Карина подняла голову к потолку, вытянув напряженную шею. Столько стоил семестр ее обучения в университете. Она на это копила по несколько месяцев. Ей эти деньги доставались с таким трудом, порой приходилось наступать на собственное горло, терпеть оскорбления, соглашаться быть и шлюхой, и мамкой, и психотерапевтом для пожилых извращенцев, а Зайкин положил эту сумму на подарочный сертификат в «Икею», зная, что тот никогда не будет востребован. Когда-то эти деньги могли в корне изменить ее жизнь, а теперь… Карину бесила такая несправедливая расточительность.

– Дебил, – она развернулась к мойке, чтобы занять руки, а то кулаки жутко чесались, и принялась за грязную посуду.

Зайкин схватил единственную нормальную сковородку, вторая оказалась блинной.

– Кариш, вот это помой, пожалуйста, сначала. Я завтрак в ней буду готовить.

Она посмотрела на него уничтожающе, потом так же – на сковороду. Хотелось впечатать в его рожу этот кусок металла и распилить все вместе лазером из глаз.

– Беги, Зай, – предупредил Варданян, выглядывая из-за стенки гарнитура.

В него тоже прилетел лазерный взгляд. Карина вырвала сковородку из лап Зайкина и принялась натирать мыльной губкой. Есть ей тоже хотелось. У нее всегда после пьянки просыпался дикий голод, хотя в обычные дни она завтракала через раз.

– Уходим по тихой, – шепнул Зайкин, подмахивая ребятам руками, чтобы освободили кухню.

Все покорно переместились в гостиную. Карина старалась себя успокоить, но только громче гремела посудой. Тарелки выскальзывали из рук, чашки перекручивались. Брызги летели во все стороны.

Ей вдруг стало жаль этих денег, которых у нее и не должно было быть. А Зайкин такие суммы тратил, как на карманные расходы, не считая. «И зачем так много-то? Хотя бы пятьдесят, а то двести пятьдесят!» – бесилась Карина в уме. Не сомневалась, что Зайкин не пытался впечатлить ее этой суммой и тем более подкупить. Он никогда не пытался это делать. Он вообще странно относился к вещам. Пил кофе в макдаке, скупал пышки у метро, мог ходить в куртке из секонда и при этом носить неприметную серьгу с бриллиантами на миллион. Ценность всему он определял по-другому. Богатство ему позволяло.

– Иди, готовь свой завтрак. Сковородка чистая, – Карина с грохотом поставила посуду на плиту.

Пока они хозяйничали на кухне, остальные по очереди пользовались ванной и просто болтали на диване. Гога интереса ради включил телевизор и, не найдя ничего завлекательного, остановился на музыкальном канале. Попсовые мелодии хорошо разбавляли утреннюю атмосферу и хмурость Карины. Монотонная работа руками под энергичный ритм убаюкивала душевный зоопарк: и жаба поутихла, и кошки заснули. Плечи невольно стали подстраиваться под мелодию и двигаться в такт.

Зайкин рядом смешивал порубленные овощи с оливковым маслом. Бекон шипел собственным жиром на сковороде. Возбуждающий аппетит запах жареного быстро заполнил всю квартиру. Зайкин тоже слегка пританцовывал и даже подпевал, тихо и неразборчиво, себе под нос, разбивая яйца прямо в сковороду. Их он тоже принес с собой – заранее знал, что будет делать на завтрак. Шесть желтоглазых яичниц жарилось поверх бекона.

Едва Карина домыла все тарелки, как Зайкин разложил на каждой по глазунье и позвал всех к столу. Пока он расставлял посуду, она набирала чайник до самого максимума. На шесть ртов едва хватало такого объема. Никто опять не садился, потому что стульев было всего два. Все толпились в коридоре с тарелками в руках. Зайкин выдал каждому по куску хлеба, чтобы макать в желток.

Глазунью Карина терпеть не могла, но вчерашний опыт с кесадильей подсказывал – сегодня тоже будет вкусно. А еще пустой желудок после алкоголя взял над ней полный контроль.

Вкус опять был нежным. Очень. Таким растекающимся и при этом плотным, не жирным и не пресным, а ровно таким, как надо, даже если Карина и понятия не имела, как, на самом деле, надо. Ощущение складывалось именно таким. Бекон добавлял копчености. Салат из овощей разбавлял насыщенность свежестью.

Глава 4.2

Завтрак быстро закончился. Все с набитыми ртами опять восхищались мастерством повара. Зайкин благодарно улыбался и кивал.

– Тебе понравилось? – спросил он, наблюдая за тем, как Карина слизывает корочкой хлеба остатки желтка.

Она стояла в стороне от всех, у комода, боком к кухне.

– Очень, – ответила искренне, то ли забывшись от восторга, то ли просто перестала выпендриваться.

Такое умение глупо было отрицать. Синие глаза засияли. Что-то теплое из них выплеснулось. Карина это почувствовала.

– Я рад, – Зайкин поднял гордый подбородок.

Она усмехнулась и протиснулась сквозь толпу, прижав Настену к Варданяну, чтобы поставить грязную тарелку в раковину. Настена уткнулась Варданяну лицом в грудь. Тому пришлось наклониться, упираясь одной рукой в стол, а затылком стукнуться о навесной шкаф. Вторую руку он положил ей на талию.

– Прости, – закраснелась Настена, быстро отпрянув.

– Упс, извините, – выдавила смешок Карина, а сама переводила хитрый взгляд с одной на другого.

Игнатьева с Гогой тоже смотрели на них с коварным любопытством.

– Ничего, – Варданян почесал голову сзади и улыбнулся.

Вместе с рукой со стола слетели бумаги, а вместе с ними – и сертификат на танцы. Все прилетело под ноги Зайкину. Он наклонился, чтобы это поднять. Карина тут же бросилась к нему, снова вжав Настену в Варданяна.

– Оу, – Зайкин улыбался, разглядывая сертификат. – Ты на танцы ходишь?

Поднял голову и сразу уперся взглядом в раздраженное лицо Карины. Она вырвала у него разноцветный листок и быстро собрала все остальное, пытаясь понять, что он успел прочитать.

Положив бумаги на комод лицом вниз, Карина пригрозила Зайкину пальцем.

– Только попробуй туда явиться!

Затем резко обернулась на Настену, которая поправляла платье после неожиданных объятий с Варданяном.

– А ты только попробуй проговориться! Хоть за «Айфон» из будущего!

– Да я сама ничего не знаю, – возмутилась подруга и дунула на раскоряченную челку. – Ты мне не рассказывала. Что за танцы?

– И не расскажу. Себе дороже, – отвернулась Карина.

– Да ладно, я и не собирался вовсе, – отмахнулся Зайкин и сел на диван, обняв подушку. – Я понял, это твое хобби. Я не стал бы настолько мешать тебе жить.

– Именно так ты и делаешь, – с напором говорила Карина, не спуская с него рассерженных глаз. – Просто не продохнуть, до того ты душный!

Она не могла погасить раздражение. Сама не понимала, откуда оно бралось. Внезапно, мгновенно, вспышками. Зайкин просто всегда был рядом и попадался под горячую руку. И принимал ее злость легко или, скорее, мимо. А в ней много злости накапливалось. Периодически разряжалось, выплескиваясь, как сейчас, но порох быстро пополнялся снова.

Зайкин нахмурил лоб, закусив нижнюю губу, и крепче прижал подушку к груди. Остальные смиренно молчали. Она чувствовала, как их осуждающие взгляды стреляли в спину.

– Все, валите из моей квартиры. Вы мне надоели.

Карина прошла в прихожую и открыла дверь в подъезд.

– На выход!

Зайкин, шатаясь, как жердь, стал собирать вещи в спортивную сумку. За частью из них он отправился в ванную. Настена вздохнула полной грудью, наблюдая за ним. Игнатьева хмыкнула и повела Гогу под руку к шкафу, чтобы одеться. Последним показался Варданян. Все происходило в молчании.

Пока гости шебуршили в прихожей, Карина стояла за дверью и разглядывала матовый узор на глянцевой плитке. Дольше всех собирался Зайкин. Все уже ждали его в подъезде, пока он долго зашнуровывал ботинки. Карина целилась взглядом в покрытую кудрями макушку. Внутренняя стерва хотела проделать там дыру, но совесть ей не позволяла.

– Спасибо за гостеприимство, – улыбнулся Зайкин, поднявшись. – Было классно.

Синие глаза не держали в себе ни обиды, ни боли, ни разочарования. Только искреннюю благодарность. «Ненормальный», – убедилась уже в который раз Карина и стушевалась. Отвела взгляд. Опустила руки. Шмыгнула носом, хотя насморка не было.

– Иди уже.

– До завтра.

Он помахал свободной рукой, другой натянул сумку на плечо и захлопнул за собой дверь. Опять стало пусто.

Первые полчаса Карина валялась на кровати, отдыхая. Делать ничего не хотелось. От подушки разило кокосовым ароматом, который раздражал ноздри, затем глотку и, наконец, легкие. В груди смешивался с ядовитым стыдом и отчаянием. Она понимала, что сегодняшней грубости Зайкин не заслужил. Ей просто стало страшно, что он всем расскажет о танцах на шесте, хотя само по себе занятие такими танцами ни о чем не говорило. Карина все равно боялась, что по крупицам кто-нибудь да сможет раскрыть ее тайну. И хуже всего ей казалось, если это будет Зайкин, потому что тогда узнали бы все. И Трунов в том числе. Перед самим Зайкиным стыдно не было. Наоборот, это могло помочь его отвадить раз и навсегда. А вот Трунову в глаза она бы не смогла больше смотреть. Он наверняка воспользовался бы таким шикарным шансом ее унизить.

Квартира ждала уборки: грязная посуда сохла на кухне, разложенный диван нуждался в сборке, постельное белье требовало стирки. Карина лениво поднялась и медленно принялась приводить коморку в порядок. Это помогло отвлечься от переживаний, а легкая музыка из телевизора рассеяла тучи в сознании.

На сегодня имелись большие планы. Карина хотела провести первый стрим на новом сайте. Даже придумала шоу, требующее подготовки. Сумку с секс-игрушками и бельем она затащила внутрь, чтобы отходило от ночного холода, а сама отправилась в магазин за реквизитом: клубникой, мороженым и сгущенным молоком.

В самый неудобный момент, когда она искала ключи перед дверью подъезда, позвонила Полина.

– Ну, как на новом месте? Жених приснился? – девичий голос звучал слишком бодро, даже возбужденно.

Карина редко видела сны и еще реже их запоминала.

– Слава богу, нет.

– Жаль, я бы хотела знать, кто им все-таки окажется, Трунов или Зайкин.

Карина предпочла проигнорировать насмешку.

– А у тебя как вечеринка прошла?

– Неплохо, – в динамике раздался скрип на фоне, сестренка тоже заходила в подъезд. – Поболтали о разном. Девчонки убеждали всю ночь, что Рома на меня запал.

– И? Убедили? – усмехнулась Карина.

– Посмотрим, как он будет вести себя эту неделю, – тон стал деловитым с легкой толикой высокомерия и кокетства. – А в субботу у нас традиционная дискотека. Так что мне нужно платье.

Намек Карина быстро уловила и улыбнулась.

– Окей, купим.

– Отлично. Ну, все давай. Не скучай там в одиночестве.

– Не буду, – тихо ответила Карина, хотя резко соскучилась по сестре, просто привыкла видеть ее каждый день, а сегодня предстояло спать одной.

Придя домой, она опять застряла в ванной на два часа, а потом еще час выбирала наряд. Для стриптиза требовалось всего побольше, но так, чтобы это было уместно и с первого взгляда сексуально. В сумке Карина нарыла фиолетовое кружевное белье, красные чулки с поясом и такой же корсет, который закрывался спереди на петли. Поверх натянула нежно розовое мини из прозрачного шифона с запахом. И встала на белые ботфорты, которые обтягивали ноги, как колготки. Каблук она специально выбирала толстый, чтобы чувствовать себя уверенней в танце.

Карина тщательно намыла клубнику и разложила ее на блюде. Мороженое сунула в термомешок, чтобы не растаяло раньше времени. Напоследок схватила сгущенку, которая должна была стать фееричным завершением шоу. Ее она вылила в специальный мешок для выдавливания крема на торты в форме пениса. Нашла такой в специализированном японском интернет-магазине.

Самое важное – настройку камеры – Карина оставила напоследок. На это убила еще полчаса, решив, что надо купить столик для ноутбука с регулируемой ножкой.

На регистрацию и заполнение профиля ушло еще два часа. Карина после даже решила перекусить. Проголодалась за много часов напряженной подготовки. И освежиться хотелось. Чтение мелких шрифтов соглашения с сайтом весь настрой сбило напрочь.

В дни, когда само слово «секс» претило, Карина настраивала себя специально. Садилась в развратной позе на стул, пол или стиральную машинку и подключала фантазию, но себя не трогала. Чаще вспоминала самые классные половые акты, которые у нее были в жизни – все из них с Труновым. Она сама на себя бесилась, понимая, что таким способом искусственно подогревала интерес к нему, но никто больше ее не возбуждал. Злость к нему только росла со временем, тлела на дне души, присыпленная пеплом былых чувств, но все еще давала жар. Карина сама не понимала, что ее больше возбуждало: воспоминания о любви к нему или испытываемая в данный момент ненависть. Так или иначе, это работало. И сейчас пришлось прибегнуть к старым методам.

Карина села на диван, раздвинув ноги, расслабила руки, положила голову на спинку и закрыла глаза.

Глава 4.3

***

– Я вообще не представляю, что ему дарить, – жаловалась Карина, подперев унылую голову рукой.

Они с Надей сидели в макдаке рядом с университетом. Вокруг галдела толпа еще голодных и уже сытых, а те, кто находился в процессе, шуршали и чавкали. До вечеринки в честь дня рождения Влада оставались считаные часы, а Карина только мозг сломала, пытаясь найти хотя бы идею для хорошего подарка, который могла позволить на стипендию.

– На все, что ему нужно, у меня тупо нет денег, – бурчала она, расплющивая пальцем дольку картофеля фри по столу. Мякоть вываливалась наружу, как внутренности насекомого.

Надя оглядела ее сверху вниз и коварно улыбнулась.

– Ты всегда можешь подарить ему себя.

Карина подняла брови и вытаращила глаза. Щеки быстро наливались румянцем.

– Вы уже больше месяца гуляете, а ты до сих пор девственница, – подмигнула Надя. – Уверена, он этого ждет и придет в восторг.

Карина вспомнила взгляд Влада, всегда чуть нахальный, самоуверенный и внимательный. Он часто смотрел ей вслед и часто встречал этим взглядом издалека. И иногда подолгу ее целовал, будучи не в силах оторваться и перейти дальше. Ей тоже не хотелось его отпускать. Порой внизу так припирало, что она после встречи шла в душ и мастурбировала. Вдруг прояснилось – настало время лишиться девственности. Она сама этого хотела и только с ним могла это сделать.

– А как мне себя подарить? – Карина нахмурилась и усмехнулась, не поднимая глаз. – Просто раздвинуть ноги и сказать: «Вот твой подарок»?

Надя посмеялась. Воздух как будто стал колючим от неловкости. Карина опустила взгляд в белый стакан, в котором высыхал пакетик зеленого чая с жасмином.

– Разумеется, так не надо. Сделай все красиво. Выбери лучшее платье, надень чулки, встань на шпильки. Соблазни его как положено.

Надя вздернула рукой вверх и взгляд подняла к потолку, будто там раскрывалась тайна соблазна. Карина невольно повторила за ней и тоже посмотрела в потолок, но увидела только вентиляционную трубу и железные балки с софитами.

– Явись принцессой на бал и уведи его в сказку.

– Мы же в клубе будем, – пугливо заметила Карина, скрестив руки.

– Там есть специальные комнаты для уединений, – Надя говорила вальяжно, помахивая кистью в воздухе. – Я такой пользовалась.

Карина удивилась такому откровению, но расспрашивать не стала. Вместо этого представила, как все будет выглядеть со стороны. Наверняка многие заметят и то, как она оделась, и то, как они уходят, будут еще воображать, что там между ними творится. В ее сознании всплыли самые пошлые и несуразные сцены секса из порнофильмов, которые она видела. Казалось, что все остальные будут воспринимать это так же, только на лица актеров подставлять их с Владом.

– Это бесплатно? – решила уточнить на всякий случай.

– Разумеется, нет.

– Тогда я не могу себе такое позволить.

– Поверь мне, Влад будет только рад за это заплатить, – Надя усмехнулась.

Карине не понравилась эта фраза и ее взгляд. Платить за возможность заняться сексом ей даже в голову не приходило. Она и не думала раньше, как и где люди уединяются, то есть, знала, что это можно делать в разных местах, но не размышляла над тем, где придется ей. У нее ведь даже кровати собственной не было. А туалет ночного клуба, где наверняка все описано и облевано, не подходил для романтики.

– Или сделайте это в машине, – предложила Надя. – В его огромной бэхе, не сомневаюсь, места будет достаточно.

В Карине зажглась лампочка. Эта идея пришлась по вкусу. В порно она видела, как это делают на заднем сиденье. В салоне «БМВ» Влада было даже просторнее и комфортнее, чем в ржавых седанах девяностых.

– Я соблазнять не умею, – пропищала она спустя минуту раздумий.

Надя прищурилась с ухмылкой.

– Знаешь, ты везучая. Красота позволяет тебе делать это без особых усилий. Тогда в кальянной ты произвела впечатление.

Карина покраснела от такого неожиданного комплимента. Ее красоту в основном подмечали бухие мужики на улицах. Или лихие одношкольники, страдающие от пубертата. Она всегда считала, что ей просто повезло с пропорциями, но именно красоты в этом не видела. Влад был первым, кто ее по-настоящему оценил.

– Спасибо, – улыбнулась Карина искренне.

– Да не за что. Это и не особо комплимент был, – Надя глотнула кофе. – Много вас таких смазливых дурочек, не умеющих пользоваться собственным потенциалом.

Она раскрыла угловатые плечи, показав широкую зону декольте с объемной грудью. Блузка натянулась. Пуговички едва держались. Между ними проглядывал красный атлас корсета. Надя, по старой женской традиции, с его помощью утончала собственную талию, чтобы не казаться избушкой на курьих ножках, как однажды выразилась сама.

Карина не понимала, следует ли обижаться или стоит посмеяться, как над шуткой.

– Поехали, помогу тебе с образом.

Надя сняла сумку со спинки стула и поднялась. Грудь после резкого подъема еще долго успокаивалась. Карина пялилась без стеснения и размышляла о том, как неравномерно природа иногда распределяла ресурсы.

Стипендию все-таки пришлось потратить. Карина старалась ее копить, не тратясь на обеды в университете и не покупая себе ничего лишнего. Она сама не понимала, на что и зачем копит, просто было приятно иметь на карте свободную сумму, хоть и небольшую. Государство, помимо обычной академической, платило ей еще и социальную стипендию, как студентке из малоимущей семьи. За пару месяцев набралось около пятнадцати тысяч. Карина никогда такой суммой самостоятельно не распоряжалась и хотела расходовать ее с умом, но в итоге промотала на платье, туфли и аксессуары.

Наде не нравилось все, что нравилось ей. Карина старалась выбирать закрытые модели, чтобы ни плечи, ни коленки не торчали. Ей хотелось носить свободное, из которого не выпячивались грудь и попа. А подруга заставляла примерять все максимально обтягивающее, короткое, кружевное.

– Кар, мы сейчас выбираем наряд для соблазнения, а не для собеседования, – раздражалась Надя, стукаясь затылком о стенку примерочной. – С твоей фигурой только и делать, что дефилировать в мини и на каблуках. Пользуйся, чем тебя мать-природа наградила!

Карина старалась преодолеть внутренние установки. Мама порицала откровенность и вычурную сексуальность в образах современных девушек и с отвращением смотрела на модные мини-юбки, короткие топы и прозрачные блузки. Она их с Полиной одевала сама, чаще из того, что приходилось подешевле для экономии, которую затем с удовольствием относила в церковь. Им почти никогда не предоставлялся выбор. Карина и не привыкла выбирать, всегда просто брала самое дешевое.

Она взглянула на свое отражение. Обтягивающий красный шелк хорошо подчеркивал талию и выделял бедра. Ребра и тазовые кости выпирали, но глянцевая ткань сглаживала острые углы, зато углублялась в промежности. Попа слишком четко очерчивалась. Ткань резко обрывалась сразу под ней. От этого ноги выглядели более длинными и стройными, особенно на десятисантиметровом каблуке. Карина себе такой нравилась.

После кассы на карте осталось меньше ста рублей. Она старалась не жалеть о потраченном и заглушать недовольное урчание внутренней жабы мыслями о том, что все это ради Влада.

– А если ему не понравится? – озвучила Карина свои опасения на выходе из торгового центра.

Надя фыркнула.

– Конечно, понравится. Как моя тетка говорит, какой бы мужик ни был, если у него есть член, то любит он всегда им.

Карина выдавила смешок, хотя фраза показалась ей слишком утрированной и к Владу не относящейся. Он всегда был так мил с ней. Держал только за руку и не пытался приставать, а на секс намекал, только когда сам погружался в страсть. Лапал ее за все мягкие места, но потом извинялся. Она вспомнила его разговор с друзьями возле кальянной и умильнулась про себя.

Глава 4.4

Дома в ванной Карина старательно приводила тело в порядок: гладко выбрила ноги и подмышки, натерлась скрабом, чтобы кожа была нежной, уложила волосы аккуратными локонами. Духи казались ей роскошью, даже на туалетную воду тратиться не хотелось. Точнее, той, которую она могла себе позволить, пользоваться было стыдно, а на остальное – жалко денег. Поэтому надушилась Карина пробником из парфюмерного магазина.

– Ты че такая загадочная? – спросила Полина, лежа под одеялом на диване, уже готовая ко сну.

Карина улыбнулась, натягивая колготки.

– Давай колись.

Проверив, плотно ли закрыта дверь в комнату, Карина подсела к сестренке и зашептала.

– В общем, я решила подарить ему себя.

– Это как?

Полина нахмурилась, отложив телефон на живот.

– Ну, я с ним пересплю сегодня.

Сказав это, она закусила нижнюю губу. Сестренка выпучила глаза.

– Да ладно? Ты уверена?

– Да, – без тени сомнений ответила Карина и выпрямила спину.

– Классно. Расскажешь потом, как все было?

– Конечно.

Влад заехал за ней в половину одиннадцатого. Карина гляделась в зеркало перед выходом, когда из большой комнаты в прихожей появился отец.

– Куда намылилась? Еще в таком виде, – он грозно глядел на нее сбоку. – Все приличные девушки в это время домой уже возвращаются.

Карина вздохнула, не поворачивая головы. Отец в последнее время резко реагировал на все ее свидания с Владом. Она не знала, как отвечать на эти выпады, больше потому, что считала его правым. Ей было стыдно перед родителями поздно возвращаться, иногда забывать делать домашние задания к семинарам, просыпать первые пары. Но к Владу тянуло мощнейшим магнитом, противостоять которому не было ни сил, ни желания.

– Я на всю ночь, – предупредила она негромко, чего-то боясь. – Вернусь утром.

– Вот как значит, – раскалялся отец.

– Пап, у Влада день рождения просто… – начала она оправдываться, но, обернувшись, наткнулась на строгий взгляд, полный презрения, и замолкла.

– Вот именно. День, а не ночь ведь… – процедил отец. – Куда вы едете? Чем там будете заниматься?

– В клуб. Просто танцевать, веселиться, – она осторожно пожала плечами, покорно склонив голову.

– В клуб?! Да ты знаешь, что в этих клубах с такими девками делают? – он кивнул на нее возмущенно. – Напичкает тебя наркотой, а дальше че? Ищи, свищи потом по всем помойкам?!

– Пап, ну, ты че, совсем, что ли? – не выдержала Карина. – Я же с Владом буду. И с его друзьями.

Отец нервно закивал. Все лицо покрылось напряжением. Тут из кухни показалась мама.

– Карочка, куда ты собралась на ночь глядя?

– В клуб. На день рождения. С Владом и компанией, – ответил за нее отец, переведя злые глаза на нее. – Мы Влада-то не знаем, а кто его дружки, и подавно. И что у них на уме.

На последнем предложении он сделал акцент и снова вернул взгляд Карине. Она закатила глаза и помотала головой. Ей было противно даже размышлять над смыслом этих слов. В груди вскипела обида. Она вышла, громко хлопнув дверью.

– Все нормально? – спросил Влад, почувствовав напряжение, с которым она села в машину.

– Да, – ответила Карина, не глядя на него, и потянулась за ремнем, чтобы пристегнуться.

Он смотрел с недоверием в ожидании чего-то. Она только спустя полминуты поняла, что даже его не поцеловала.

– Прости, – улыбнулась, сбив внутренний накал, и подставила губы для поцелуя.

Влад чмокнул ее и хотел было оторваться, но она обхватила его шею.

– С днем рождения, – прошептала Карина над губами. – Подарок я подарю позже.

В первую секунду в темно-зеленых глазах промелькнуло недоумение, но затем их заполнило нахальство. Он, казалось, понял намек или давно этого ждал, потому воспринимал таковым все. Воздух между ними разрядился. Влад вернулся к рулю, сделав громче музыку.

Она еще в машине чуть не оглохла, но в клубе биты сдавливали перепонки и уплотняли атмосферу. На сцене танцевали девочки гоу-гоу, а танцпол пока пустовал. Большинство только приходили, многие торчали у бара. Влад забронировал два стола рядом для огромной компании.

Первый час все его поздравляли, пили шампанское, дурачились за столом, проговаривали чересчур пафосные тосты прикола ради, имитируя пятидесятилетний юбилей уважаемого человека. Всем было смешно. Карина после пятого бокала шампанского и думать забыла о родителях, будто их никогда и не было. Хохотала со всеми, целовалась с Владом, обнималась с Надей. Остальных она видела уже не в первый раз, поэтому чувствовала себя чуть свободнее. Статус девушки именинника против воли ставил ее в центр всеобщего внимания.

Когда танцплощадка забилась людьми, Карина потянула Влада в толпу. Он, тоже сильно пьяный, безвольно потащился следом, попрощавшись с парнями взмахом ленивой руки. Внедрившись в самый центр танцующих, Карина обхватила его за шею и прижалась плотно, настолько, что апельсиново-кедровый запах стал ее воздухом. Влад пытался схватиться за нее губами, но она уворачивалась, смеясь. Крутилась вокруг, извивалась сама, дразнила его короткими прикосновениями.

Зеленые глаза внимательно следили за ней. Нахальство раскалялось и переплавлялось в возбуждение. На следующей песне он просто схватил ее за талию одной рукой и прижал к себе сильно. Под его жаром кровь в ней становилась карамельной. Карина перестала сопротивляться и подняла на него глаза. Они остановились. Носом он гладил ее щеки. Губами кусал воздух в паре сантиметров от ее лица. Руками сжимал ягодицы, сразу обе. Горячие прикосновения растекались по нервам к животу и уплотнялись внизу вожделением. Хотелось распахнуться, разорвать на груди платье, раздвинуть ноги, открыть рот и кричать поверх музыки от избытка чувств. Кричать о том, как она хочет его любить и как жаждет его любви.

– Я хочу подарить тебе себя, – сказала Карина, дыша ему в ухо.

Влад мотнул головой, улыбаясь.

– Не слышу, – крикнул в ответ.

Она тоже улыбнулась и взяла его за руку. Продираясь сквозь танцующих людей, как через густые заросли джунглей, Карина направилась к выходу. Влад шагал следом, периодически ее нагоняя и прижимая к себе за живот. Она вырывалась и тащила его дальше.

– Куда мы? – смеялся он, спускаясь по мраморным ступеням к парковке.

Карина легко нашла среди черных и белых машин его рубиновый «БМВ».

– Ты уехать хочешь?

Влад нахмурился, не отпуская ее руку. Она развернулась и шагнула к нему. Рукой полезла в передний карман джинсов, где хранились ключи от машины, и позвенела ими перед его носом. Он смотрел настороженно. Карина разблокировала двери и залезла на заднее сиденье, упершись локтями в противоположную дверцу. Он заглянул, придерживая дверь рукой.

– Что это значит? – ухмылка проявлялась на его квадратном лице, как вспышка света на замедленной съемке.

– Я дарю тебе себя, – ответила она с придыханием, уже не улыбаясь, глядя в лицо.

Влад прищурился. Она обожала эти темно-зеленые глаза. Вечность казалась слишком короткой, чтобы наглядеться ими вдоволь. В груди пылало сердце. Любовь осадком выпадала вниз и скапливалась горючим месивом. Тело требовало его в себе. Ноги раздвинулись сами. Зеленые радужки отразили пламя и окрасились оранжевым на мгновение. Он залез следом.

– Как это понимать?

– Теперь я твоя, – прошептала Карина, когда Влад навис над ней, упираясь одной рукой в водительское кресло, а второй – в дверцу. – Возьми меня.

Темно-зеленый озарился красным. Влад перестал сдерживаться и сразу накинулся на нее с поцелуями. От губ быстро перешел к шее. Грудь вздымалась под напором внутреннего возбуждения. Она тяжело дышала. Он облизывал ей ключицу, а руками судорожно ползал по фигуре, будто искал ключик. Замок платья находился сзади. Влад перевернул ее и поставил на четвереньки. Бретели слетели вниз. Гладкие ладони залезли внутрь и крепко сжали грудь. Мокрые губы целовали плечи сзади.

Ей нравилось, как теплое дыхание щекочет шею, как от него разит жаром и невыносимостью собственных желаний. Она сама вся накалилась до предела. Каждое его прикосновение вызывало дрожь и сладкие мурашки. Безграничное счастье, казалось, вот-вот накроет ее лавиной, но когда он вошел, все нервы как будто лопнули.

Карина закричала.

– Ой, стоп, хватит. Хватит. Мне больно.

– Потерпи, малышка. Так надо, – успокаивал ее Влад, держа за волосы, как за поводья. – Это пройдет.

Член, плотный и тугой, вонзался в нее острой болью. Возбуждение резко спало. Осталось только трение, жжение внутри и глухие резкие удары. Каждый новый отдавался разрядом тока по всему телу.

– Пожалуйста, мне больно. Перестань, – кричала Карина. Слезы слетали с глаз на кожаное сиденье.

– Щас, малышка, дай мне кончить. Это же подарок.

Она уже перестала орать, но постанывала, потому что так было легче терпеть. Влад шептал что-то успокоительное, а сам только горячился. Толчки становились сильнее, его дыхание чаще и глубже. Наконец, он ее отпустил, причем резко, выдернул член, будто убегал от кого-то, и докончил себя рукой, брызнув спермой ей на ягодицы. А после развалился рядом, откинув голову на спинку сиденья. Карина сразу перевернулась и аккуратно села. Ощущалось, будто член все еще там, внутри, обжигает ее, как тлеющий уголь. Она тронула себя внизу и почувствовала слизь. Подняв руку, увидела кровь и ахнула.

– Ты чего? – улыбнулся Влад. – Кровь – это нормально. У всех девственниц так. Плева порвалась.

Это плохо успокаивало. Боль, кровь, неприятное жжение – все говорило о том, что ничего нормального в этом нет. И ни о каком экстазе, о котором все так много говорили, и речи быть не могло. Ей совсем не понравилось. Но Влад выглядел блаженным. Отдышавшись, он снова придвинулся к ней и обнял, поглаживая волосы.

– Все хорошо, Кар. В первый раз всегда больно. В следующий раз будет лучше. Тебе понравится.

Его тепло и кедрово-апельсиновый запах вселяли уверенность, что все, действительно, хорошо. Благодарное чувство нежности размыло боль. Влад чмокнул ее в губы и посмотрел в глаза. Это заставило Карину смягчиться и улыбнуться.

– Спасибо. Подарок супер.

Карина крепко прижала его к себе, чтобы он не увидел слез, которые она уже не могла сдерживать.

***

Глава 4.5

Возбуждение не проснулось. Карина сама не понимала, почему вспомнила именно первый раз, самый неудачный. Просто казалось, желание «до» тогда было сильнейшим из всех, что она испытывала.

Догнаться все-таки требовалось, и она просто включила порно. Давно научилась заряжаться и не кончать, чтобы потом эту энергию выплеснуть в стриме.

В приветственном сообщении трансляции Карина написала, что при наборе пятисот зрителей покажет собственную оригинальную программу, во время которой не будет принимать приглашения в групповые и индивидуальные чаты. Она, в общем, и не рассчитывала, что кто-нибудь так сразу на нее поведется. Публику еще требовалось собрать. Сразу ожидать многотысячную толпу и преданных поклонников было наивно.

Карина приветствовала каждого нового пользователя словами, улыбкой или воздушным поцелуем. Время от времени предупреждала о скором начале шоу, чтобы они не уходили из чата. Меню она специально пока не выставляла, чтобы его не выполнять. Ей хотелось сперва показать заготовленную программу, а не сосать дилдо за токены пять раз подряд по каждому запросу.

– Спасибо, мальчики, что зашли.

Она поиграла бровями и провела пальцем по выпирающей из бюстгальтера груди. Плечи задвигались в такт бойкой мелодии. Откинув назад волосы, Карина посмотрела на количество зрителей, которое каждые пять секунд прибавлялось. Цифры, перебивая друг друга, карабкались вверх.

– Спасибо, дорогой, – отзывалась она на приветственные комментарии, стреляя глазками и махая пальчиками.

Пока набиралась толпа, Карина просто пританцовывала на диване, периодически взбивая грудь, закусывая губы и облизывая пальцы.

– Окей, начинаем! – объявила она, увидев, что зрителей перевалило за пять сотен.

Музыка сменилась с энергичной на плавную, зазывающую, со звонкими барабанными вставками и глубокими хлопками. Она долго выбирала композицию для стриптиза и собрала целый микс разных музыкальных жанров и эпох. Первой поставила Arctic Monkeys «I wanna be yours»¹⁶.

Когда-то Зайкин скинул ей эту песню, как крик души. Тягучий мотив сразу ее захватил. А теперь оказалось, что он идеально подходит для сексуальных танцев. Под эту мелодию тело двигалось и раздевалось само. Пилона не было, но Карина наловчилась использовать мебель. Закидывала на диван ноги, садилась в разных откровенных позах, раскидывала волосы по гладкому кожзаму. Ширина позволяла разгуляться с ракурсами.

Из колонок доносилось:

«I wanna be your vacuum cleaner

(Я хочу быть для тебя пылесосом),

Breathing in your dust

(Вдыхающим пыль вокруг тебя)».

Карина медленно водила плечами, чуть опуская грудь, чтобы зрители могли оценить ее округлость и объем во всей красе.

«I wanna be your Ford Cortina

(Я хочу быть твоим Фордом Кортина),

I won't ever rust

(Я никогда не заржавею)».

Она опять выпрямилась и закинула голову, оголив тонкую шею и треугольный подбородок. Волосы перекинула с плеч за спину. Они заходили пружинистыми волнами.

«If you like your coffee hot

(Если ты любишь горячий кофе),

Let me be your coffee pot

(Позволь мне быть твоим кофейником)».

Правую ногу поставила на спинку, затем плавно ее опустила и развернулась задом.

«You call the shots babe

(Распоряжайся мной, милая),

Резко развернувшись, она раскрыла запах платья и показала грудь в пушапе и корсет.

I just wanna be yours

(Я просто хочу быть твоим)».

Пальцами медленно снимала одну петлю за другой на корсете спереди. С припевом голос исполнителя повышался, и градус музыки нарастал.

Secrets I have held in my heart

(Секреты, что я хранил в своем сердце),

Are harder to hide than I thought

(Спрятать тяжелее, чем я думал).

Корсет раскрылся в темп композиции. Лямка бюстгальтера спала. Карина поджала голое плечико кокетливо и подмигнула.

Maybe I just wanna be yours

(Может, я просто хочу быть твоим),

Вторую лямку она, скользя пальцем по коже, сняла сама.

I wanna be yours, I wanna be yours

(Я хочу быть твоим, я хочу быть твоим),

Wanna be yours, wanna be yours, wanna be yours

(Хочу быть твоим, хочу быть твоим, хочу быть твоим).

Застежка находилась спереди и расстегивалась одним движением, но Карина не спешила открывать грудь целиком. Крепко сжала обе и покрутила. Затем прокрутилась сама вокруг оси и сбросила лиф через голову назад, вытянув шею. Токены посыпались на счет вместо аплодисментов.

Из камеры на нее смотрели сотни глаз. Она даже через технику чувствовала жар этих жаждущих взглядов. Ей нравилось ощущение такой общей невыносимой страсти, когда тысячи ее хотели, но не могли получить. Это возбуждало. Сердце начинало раскаляться. Внизу живота сгущалось удовольствие.

Стриптиз она завершила в стрингах. В чате уже требовали показать «киску», но Карина лишь улыбалась на эти просьбы и кокетливо подмигивала. Это был разогрев. Горячее ждало впереди.

После танца она сменила музыку обратно на попсу, зажигательную и по-своему колоритную, и какое-то время просто общалась с мемберами, отвечая на их адекватные и не очень вопросы. Многие писали пошлости, а иногда и гадости. Такое она игнорировала. В ответ ее обзывали хладнокровной сучкой. А она нарочно старалась поддерживать такой образ. Даже ник выбрала себе соответствующий: «Rina_Icy_Q», где «Q» означало «queen», а все вместе переводилось как «Рина_Ледяная_Королева». Никнейм был дурацкий, зато в противовес всем остальным «hot» girls, cats, angels¹⁷ и т.п.

«Продажная стерва. Сиськи сделала и теперь пытаешься их окупить. Вздрючить бы тебя хорошенько. Гореть тебе в аду, шлюха», – писал некий «Sam».

Карину забавляло слышать упреки от человека, который специально зарегистрировался на этом сайте, чтобы писать морализаторские комментарии. Но такие сомнительные «святые» всегда находились. И укоры их все равно неприятно щипали душу. Она порой задумывалась над тем, откуда они брались. Самым логичным ей показалось существование секты, где праведники нарочно лазали по сайтам порнографической тематики и пытались наставить на путь истинный грешниц и грешников. Судя по тому, как росла ее собственная аудитория и количество конкуренток, эффект от таких вылазок равнялся примерно нулю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

#n_0

ДЛТ – Дом Ленинградской Торговли, ТЦ, в котором представлены люксовые международные бренды

Вернуться

#n_1

С франц. «ноздри»

Вернуться

#n_2

С франц. «красивый»

Вернуться

#n_3

С франц. «У тебя красивые глаза».

Вернуться

#n_4

Мемберы – пользователи сайта

Вернуться

#n_5

RP – англ. сокращенный вариант ника «RaPtor»

Вернуться

#n_6

Чилаут (англ. chill out – расслабляться, отдыхать) – расслабляющая мелодичная музыка

Вернуться

#n_7

Апгрейдить (от англ. upgrade) – обновить, усовершенствовать

Вернуться

#n_8

Pole dance (пол дэнс) – танцы на пилоне (с англ. pole – столб, dance – танец)

Вернуться

#n_9

Лавкэм – вымышленный сайт, на котором веб-модели ведут стримы за вознаграждение благодарных поклонников

Вернуться

#n_10

Том Хиддлстон – английский актер. Играл «Локи» в киновселенной «Марвел».

Вернуться

#n_11

Геймплей (от англ. gameplay) – механика игры

Вернуться

#n_12

Плиз (англ. Please) – пожалуйста

Вернуться

#n_13

Супертим (англ. super team) – супер-команда

Вернуться

#n_14

Диксит – настольная игра на ассоциации по изображениям

Вернуться

#n_15

Arctic Monkeys – музыкальная рок-группа. Песня «I wanna be yours» – с англ. «Я хочу быть твоим»

Вернуться

#n_16

«hot» girls, cats, angels – англ. «горячие девушки, кошки, ангелы»

Вернуться