Алекс Т.
Сказки Бабушки Ёжки. 10 с половиной Сказок

От автора

«Сказки бабушки Ёжки» могут читать и дети, и взрослые. Есть дети, которые не читают сказки, а есть взрослые, которые читают сказки всю жизнь. По правде сказать, книг на свете написано великое множество, и сейчас нередко можно услышать: «Всё уже написано до нас!» А если так, зачем сочинять сказки, писать книги? Надо ли? Конечно надо! Когда автор рассказывает в книге что-то новое, необычное или интересное об окружающем мире, то и читатель может взглянуть на мир по-новому и совершить пусть не великие, но открытия.

Вот и мне захотелось подтолкнуть детское сознание к пониманию, что мир вокруг нас не только X, Y, Z и часовая стрелка. В материальном мире, где мы живём, три измерения – длина, ширина, высота. И у времени тоже три основных воплощения – прошлое, настоящее, будущее. Говорят, надо дорожить временем… Правильно – временем надо дорожить особенно! Потому что его… не существует. Правда? Все три привычные нам фазы времени не более чем шутка Вселенной, в которой кружится наша планета: прошлого уже нет, будущего ещё нет, а настоящее никак не может втиснуться между прошлым и будущим. Там для него нет места! Загадочным образом прошлое сразу превращается в будущее. Три воплощения времени похожи на трёх братьев из народных сказок. Два старших, разумные да надёжные, получают от отца в наследство всё имущество: старший, что за умного, – воспоминания прошлого; средний, что умом попроще, – надежды на будущее; ну а младшенький, лентяй, лежебока и дурак, наследует настоящее и не получает ничего. Вся хитрость в том, чтобы это «ничего» превратить в интересную, полную впечатлений жизнь.

Объяснение незнакомых и непонятных детям слов, встречающихся в сказках, смотрите в конце книги.

Пролог

Пожалуйста, не путайте нашу бабушку Ёжку с известной бабкой Ёжкой, знакомой всем и каждому Бабой-ягой. Наша бабушка Ёжка – это старая-старая ежиха, от которой когда-то произошли все ёжики в лесу, и потому она – бабушка каждому ёжику. Она такая старая, что живёт уже в двух мирах – в нашем, где в небе плывут облака, растут цветы и поспевают вкусные ягоды… А ещё она живёт в другом мире – в том, откуда льётся свет, приходят сновидения и сказочные герои… Давным-давно она бродит между двух миров и глядит в них разными глазами. Один глаз у неё светлый, а другой – тёмный, и ведомы ей все сказки Двух Миров.

Чаще всего бабушка Ёжка приходит к ёжикам осенью, осторожно ступая на разноцветные листья… ко всем сразу и к каждому в отдельности. Вот так она пришла и к ёжику Рюше, чтобы убаюкать его и рассказать сказку перед долгим зимним сном. Все ёжики укладываются спать осенью и просыпаются лишь весной, когда солнышко превратит снег в весёлые ручьи.

Заглядывала она к Рюше и после – летними тёплыми ночами и звёздными ночами ранней осени… Рассказывала сказки да истории.

1. Кедровая шишка

Благородно-серая шёрстка и пёстрые иголки ёжика выглядели свежими, нарядными и совершенно новыми. В карих глазах разного оттенка играли задорные искорки. Несмотря на юный возраст, ёжик Рюша был крупным, сильным и, как принято сейчас говорить, успешным ёжиком. И помогла ему стать таким бабушка Ёжка, которая всегда появлялась в нужный момент. Она показывала ему в сновидениях, как вести себя в лесу и уберечься от опасности. Помогла найти тёплую сухую норку, где можно сладко почивать летом и спокойно пережить зиму. Ёжик не смог бы объяснить, откуда он знает, как надо устраиваться на долгую зимнюю спячку, ведь он прожил на свете только одно лето. Наверное, бабушка Ёжка рассказала, а он об этом нечаянно забыл…

Устраиваясь спать, ёжик сворачивался в колючий клубок и укладывал иголки так, чтобы они его не кололи. Рюша закрывал глазки и ждал, когда появится добрая бабушка Ёжка и тихо, слегка раскачиваясь, начнёт говорить и показывать сказку…

…Однажды погожим летним днём очень молодой ёжик по имени Рюша гулял по лесу и размышлял о том, как устроен орех, и почему он, ёжик, хочет его съесть, и отчего ему нравится вкус лесного ореха. Гулял он гулял, как вдруг что-то сердито стукнуло его по спине. Рюша даже припал к земле и совсем было решил свернуться в колючий клубок, однако… вокруг было тихо. Ёжик передумал сворачиваться, но замер в растерянности: что-то тяжёлое давило на него сверху, и это было неприятно. И непонятно…

Не мешкая ёжик побежал к лесному роднику, где всегда пил воду. В чаше родника, наполненной хрустальной водой, как в зеркале, отражался его колючий облик. Он забрался на тот бережок, что был повыше, и посмотрел на своё отражение. У себя на спине Рюша увидел огромную шишку. Шишка сидела на его иголках лепестками книзу и потому держалась цепко. Рюша никогда не видел таких огромных шишек!.. Он видел еловые шишки, сосновые шишки и даже можжевеловые, но такой странной и большой не видел никогда.

– Что ж теперь делать, что делать?.. – бормотал ёжик, растерянно глядя в воду. В чаше родника, почти правильной круглой формы, вода появлялась из-под земли незаметно и неслышно, стояла прозрачная и гладкая. Лесные жители называли родник Ледяне́ц.

Рюше надоело любоваться на своё отражение, и он решил сбросить шишку, а потом хорошенько её рассмотреть. Он начал пыхтеть и подпрыгивать, но шишка упрямо держалась на колючках и никак не хотела отцепляться.

«Неужели я так и буду ходить с этой шишкой на спине?! – с отчаянием подумал ёжик. – Надо кого-нибудь попросить о помощи…»

И Рюша побежал на полянку, где обычно любил подремать заяц. С худым, голенастым зайцем они были приятели и ровесники. Заяц тоже родился ранней весной и недавно, как и ёжик, распрощался с родителями. Они познакомились у родника Ледянца погожим летним днём и частенько дремали вместе на укромной полянке. Молодого зайца звали Труш. Он как будто ждал ёжика, потому что сразу выпрыгнул из-за кустика навстречу и спросил:

– Ого, Рюша, ты где нашёл такую большую шишку?

– Я не находил. Она сама на меня свалилась. Не знаю теперь, как от неё отделаться.

– Свалилась?

– Да! Ты поможешь мне её снять?

– Как же я тебе помогу! Если я начну к ней тянуться, твои иголки воткнутся мне в живот. А я этого не хочу.

– Что же мне делать?! – воскликнул ёжик.

– А ты найди кого-нибудь покрупнее, например, барсука, он снимет с тебя шишку.

– Ладно, – буркнул ёжик и побежал искать зверя покрупнее.

Очень скоро на лесной тропинке он заметил барсука по имени Брош, его полосатая голова была обращена вверх, словно он хотел на ясном небе разглядеть звёзды. Ёжик немного подождал в надежде, что барсук его заметит. Но тщетно… Тогда ёжик вежливо попросил:

– Уважаемый барсук, снимите, пожалуйста, шишку с моих иголок.

– Не будет, – сказал барсук и, часто моргая, уставился на ежа.

– Чего не будет? – не понял ёжик.

– Никакого дождя не будет! – пояснил барсук. И тут же удивился: – Ух ты, это у тебя что?

– Шишка! Свалилась на меня невесть откуда… Я уже устал носить её на спине!

Подслеповатые глаза барсука внимательно рассматривали шишку.

– Замечательная спелая кедровая шишка… Наверное, прошлогодняя, – барсук покачал головой, как бы соглашаясь сам с собой, и проворчал: – Это кедровка…

– Её зовут Кедровка? Не думал, что у шишки есть имя.

– Ишь, шутник, шишка она и есть шишка. А кедровка – птица. Скандальная такая, крикливая. Лучше с ней не связываться. Вот тут она уже начала орешки выклёвывать, да шишка, видать, оторвалась и аккурат на тебя упала.

– Ага, видел я такую птицу, на ворону недоделанную похожа.

– Ну, вроде и похожа, – подтвердил барсук и как бы невзначай спросил: – Что ты с этой шишкой делать-то собираешься?

– Я хочу от неё избавиться! – воскликнул ёжик.

– Хорошо, – сказал Брош, – я сниму с твоей спины эту шишку, но при одном условии…

– Да?..

– …Что ты отдашь её мне.

– Хоро…

– Но не успел ёжик произнести слово «хорошо», как откуда-то сверху раздался глухой насмешливый голос пожилой вороны по имени Сквара:

– Не будь дурачком, ёжик! Это какое же богатство ты собираешься отдать. Ты разве не знаешь, какие вкусные и сытные кедровые орешки? Тебе такой большой шишки хватит надолго. Ха-ха! А ты хочешь её отдать барсуку… – вот так высказалась уважаемая ворона по имени Сквара.

– Вечно ты лезешь не в своё дело, ворона! – недовольно проворчал барсук. – Так что, ёжик, отдашь мне шишку или нет?

– Но ведь… она моя… – неуверенно протянул ёжик.

– Значит, не отдашь?

Рюша молчал.

– Ну, как знаешь, – буркнул барсук, недовольно фыркнул и проворно нырнул в чащу.

Ёжик с минуту растерянно смотрел ему в след, а потом пробормотал:

– Никогда не слышал про кедровые шишки… И что такое кедр?

– Неужели ты ещё не знаешь все деревья в лесу? – удивилась Сквара.

– Я думал, что знаю все… – неуверенно ответил Рюша. – Есть хвойные деревья, у них иголки вместо листьев: ель-ёлочка, сосна и пихта – у неё иголки мягкие. Ещё лиственница, у неё тоже мягкие иголки. Осенью её иголки желтеют, и она сбрасывает их так же, как лиственные деревья сбрасывают листья. Потому её и зовут лиственница. А остальные хвойные деревья стоят всю зиму зелёные и держат свои иголки при себе. Вот! Мне мама рассказывала.

– А ещё есть кедр, он самый важный и благородный из всех хвойных деревьев. Перелётные птицы сказывали, что кедры в разных краях – разные. Наш кедр – сибирский. Он особенный – под корой у него древесина красноватого оттенка, как будто корни его не только воду в земле пьют, но и сок из ягод вытягивают. – Так говорила Сквара.

– Надо же… – удивлялся ёжик. – Пойду рассмотрю этот кедр хорошенько… когда шишку сниму. – И тут его осенило. – Уважаемая Сквара, а если я принесу кедру его шишку, может, она сама с меня спрыгнет?

– Ага, и на дерево залезет, да на ветку усядется. Ха-ха! – порадовалась своей шутке ворона.

Ёжик вежливо улыбнулся и спросил:

– Древесина у кедра красноватая, но ведь у зверушек кровь тоже красная?

– Так то у зверушек, а у деревьев крови нет, у одних – сок, у других – смола. И у всех прозрачная. Кроме кедра.

– Интересно, почему так?

– Расскажу, что сама слыхала. В незапамятные времена жили в этом лесу первобытные люди. Был у них вождь, и был шаман. Шамана в племени почитали даже более вождя, потому что он мог говорить со зверями и духами леса и даже посещать иной мир.

– Тот мир, откуда льётся свет и приходят сновидения?

– Ну, в общем, да… – в некотором удивлении подтвердила Сквара. – Надо же, какой эрудированный ёжик. – Она замялась. – Так к чему это я вела… Ах, да! Так вот, этот шаман рассердил Отца Небесного…

– Ого! А что он сделал?

– Ну-у… – призадумалась ворона. – Толком-то я не ведаю… Вроде бы стал он людям рассказывать много лишнего, чего им знать не полагается.

– А что им знать не полагается?

– Ну, например, будущее. Или прошлое показывал, тайны нехорошие открывал. Вот Отец Небесный и превратил его в кедр.

– Значит, у кедра древесина красноватая, потому что шаман в нём сокрыт?

– По легенде выходит так… – Сквара взглянула вниз на ёжика. – Знаешь ли, кто такие шаманы?

– Ну, в общих чертах… Они как продвинутые мудрые совы в лесу. Много знают и колдовать умеют. Так мне говорил Зарашустра.

– Кто говорил?

– Прадедушка мой, вот кто.

Увлечённый беседой, ёжик отвлёкся, забыл про большую шишку на спине. Но только он захотел поднять голову кверху, как тяжесть на спине о себе напомнила.

– Только вот шишки у кедра уж очень тяжёлые… – пожаловался он.

– Да уж, шишки у него самые большие. Это оттого, что в них орешков много. Да и орешки тоже большие. И вкусные! Правда, у них твёрдая скорлупка, но нет в лесу зверька, который бы не смог их разгрызть. – Разговорилась старая Сквара: – А где твои родители?

– Папа сказал, что я уже вырос и мне пора жить самостоятельно, – ёжик грустно вздохнул, – а мама добавила, что мне лучше уйти на север, в другой лес, потому что в нашем лесу и так слишком много ёжиков.

– Теперь понятно, почему ты не знаком с кедром… Лес, где ты родился, южнее нашего, и кедры там не растут. А в нашем лесу это самое почитаемое дерево.

– Теперь буду знать! – сказал Рюша. – Не знаю только, что делать с этой огромной шишкой…

Тут вверху среди веток что-то прошуршало, и незнакомый голос сказал:

– А ты найди лису и попроси её помочь. – Это была молодая сорока Глаша, она засмеялась скрипучим недобрым смехом.

– Какая же ты вредная, Глафира. – Старая ворона укоризненно покачала головой. Её большой чёрный клюв за долгие годы слегка покоробился и стал изогнут, словно в постоянной ехидной усмешке.

– А как ещё молодых учить… – заспорила было Глафира, но старая Сквара перебила её:

– Ты, чай, и сама пока не старая! Гляди-ка, молоко на клюве ещё не обсохло, а туда же, молодых учить! – птицы умолкли, и на мгновение стало тихо. Ёжик с интересом разглядывал клюв сороки, пытаясь отыскать следы молока, а Глафира растерянно спросила:

– Какое такое молоко?

– Известно какое – самое обыкновенное птичье молоко, – насмешливо ответила Сквара.

– Стоп, стоп, стоп! – вскричала сорока. – Никогда про такое не слыхала, чтобы у птиц молоко было… как у каких-нибудь млекопитающих. У нас крылья, мы летаем…

– Кто из гнезда не выпал, тот летает… – мудро согласилась Сквара. – А вот ты простых вещей не знаешь! У неё весь клюв в птичьем молоке, а она даже не знает, что это такое. – Глафира стушевалась и примирительно сказала:

– Так расскажите, уважаемая Сквара. – Но ворона была непреклонна:

– А ты сначала научись сама знания добывать, тогда и будешь лесную молодёжь поучать! Хм… – ворона важно воздела крыло. – Вот тебе и домашнее задание готово – разузнай-ка всё про птичье молоко.

Спор двух умных птиц порядком утомил Рюшу, шишка давила немилосердно, и он в нетерпении прервал пернатых:

– Так правда ли, что лиса поможет?! Мне мама говорила обходить её стороной: «Ты хоть и с колючками, да лиса хитра, обманет, ухватит за животик и всё – поминай как звали». Одно я тогда не понял, зачем вспоминать, как звали…

– Это, знаешь ли, когда тебя уже не стало, а имя твоё ещё помнят… – Сквара покачала головой. – Ладно, не будем о грустном. Мама правильно тебе говорила, обходи лису стороной. – И ворона неодобрительно покосилась на сороку. – А Глафиру ты не слушай, молодая она, бестолковая.

– Так что же мне делать?! – воскликнул ёжик.

– Каждый зверёк должен научиться помогать себе сам, быть находчивым и смелым. – Отвечала Сквара. – А знаком ли тебе кустарник, который называют шиповником?

– Конечно. Мама говорила, что это лесная роза, а папа как-то раз принёс ей маленький букет…

– Во-от… – протянула старая ворона. – Не догадался ещё?

Ёжик задумался и вдруг подскочил, закричал:

– Спасибо, тетушка Сквара, я понял, понял!..

И он стремглав помчался к Весёлому ручью. Пока добежал, запыхался и выбился из сил. Ручей, едва приметный среди трав и кустов, журчал, словно переговариваясь с камешками на дне. Все звери в лесу знали, что Весёлый ручей никогда не пересыхает и в самые жаркие дни лета поделится водой.

Здесь по берегам ручья начинались густые заросли шиповника. Шиповник уже сбросил свои красивые ярко-розовые лепестки, и вместо них стали наливаться оранжевым цветом ягоды. Ёжик наклонил носик низко к земле и забрался в самую гущу кустов. Сначала он завалился на один бок, потом на другой, и… о, чудо! Цепкие колючие стебли шиповника сняли тяжёлую шишку с его спины. Ёжик облегчённо вздохнул и вдруг увидел неподалёку замечательный пень – он стоял в самой гуще зарослей шиповника. На пне, как нахлобученный колпак, возвышался небольшой муравейник. Ёжик обошёл пень и обнаружил меж старых горбатых корней тёмное углубление. Рюша заглянул внутрь. Углубление уходило в сумрачную тишину… Приятно пахло сухим мхом, и он понял, что нашёл новое надёжное жилище, куда не доберётся хитрая лиса и где ему страшна не будет холодная зима. Он закатил в свой новый дом кедровый орех и подумал, как будет удобно запасать на зиму ягоды шиповника…

А доброжелательные муравьи, собравшиеся возле его пяток, одобрительно прошелестели:

– Надо же, какой находчивый.

Ёжик только улыбнулся в ответ…

… – Вот такая история произошла с одним молодым ёжиком… – закончила рассказ бабушка Ёжка.

– Бабушка, а почему мне кажется, что эта история про меня? – спросил Рюша.

– Потому что тебе правильно кажется… – улыбнулась бабушка.

– Но ведь со мной ничего такого не случалось…

– Не случалось, – подтвердила бабушка, – но это не значит, что не случится…

Ёжка наблюдала, как безмятежно плывет Рюша по границе сна и яви, а ёжик смотрел, как бабушка бесшумно покачивается в чистой, чуть фиолетовой пелене его сознания. Но ёжик так и не заметил, когда бабушка ушла – он погрузился в глубокий сон без сновидений.

2. Тень

Ёжик Рюша закатился в свою глубокую уютную нору под недавно обретённым пеньком, накрыл ухо жёлтым листом старой липы и сразу поплыл в сонной бледно-фиолетовой пелене. Скоро сквозь эту пелену проступила, покачиваясь, округлая фигура бабушки Ёжки; почему-то она всегда появлялась, стоя на задних лапках. Бабушка взглянула, крепок ли Рюшин сон, сложила передние лапки на пушистом животе и негромко завела свой рассказ…

…Заяц и ёжик топали по лесной тропинке и спорили, что вкуснее – грибы или молодые листочки осины. Ёжик утверждал, что свежие грибы, конечно же, без червячков, вкуснее, а заяц настаивал, что свежие молодые листочки несравненно вкуснее. Потом они вышли на опушку и остановились, раздумывая, как ещё можно убедить друг друга в своей правоте. И тут ёжик заметил, что стоит на ушах. Не на своих, конечно, а на тени, которую отбрасывает заяц, и ровно на заячьих ушах.

– Ты ничего не чувствуешь? – спросил ёжик.

– А что я должен чувствовать? – в ответ спросил заяц.

– Ну… я стою на твоих ушах, – ёжик чуть замялся и добавил: – То есть на тени от твоих ушей.

– Ну и что, тень ведь не я.

– Почему не ты? Без тебя её бы не было.

– Ну, когда я сплю под еловой лапой, её ведь нет! А я – есть…

Вместо ответа ёжик свернулся в колючий клубок и стал перекатываться по заячьей тени, потом расправился и спросил:

– А так не больно?

– Совсем не больно.

– Да-а, странная штука эта тень… – задумчиво рассуждал ёжик. – Вроде бы она есть, а вроде бы её нет…

– А ты расспроси про тень старых мудрых зверей. Потом расскажешь, мне тоже интересно.

– А ты куда?

– Очень хочется морковки! С самого утра хочется, сил нет! Побегу в деревню, там на околице есть огород. Авось раздобуду. Знаешь, какая вкусная!

– Не-е, не знаю, – сказал ёжик, – не пробовал. А ещё мне мама говорила, чтоб не ходил в деревню и людей избегал.

– Почему?

– Поймают и в клетку посадят!

– Зачем?

– Вот бы знать зачем… «Да только не увидишь ты нашего леса», – так мне мама говорила. И наказывала строго: «Не ходи в деревню к людям, нельзя!»

– А мне мама говорила: если очень хочется, то можно!

– Да ладно… Неужели так и говорила?

– Так и говорила! А ещё говорила, что каждый сам делает свой выбор – что можно, а что нельзя.

– Продвинутая у тебя мама…

– И всегда прибавляла, что это не просто так – за свой выбор надо платить.

– Как это «платить»?

– А так! Если ты решил рискнуть, то будь готов к тому, что это может плохо для тебя закончиться. «Прежде чем рискнуть, подумай, стоит ли оно того!» – так мне мама объясняла, а папа головой кивал, соглашался…

– И ты сейчас решил рискнуть?

Заяц в ответ только подпрыгнул и поскакал прочь, крикнув на ходу:

– Пока, увидимся!

Ёжик в задумчивости побрёл по лесной тропке.

Когда Рюша выходил на полянку, тень его появлялась, а когда тропинка ныряла в чащу, исчезала. Тогда он стал с ней играть – то выбегал на солнышко, то прятался в тени деревьев, а потом смотрел на тени самих деревьев. Когда ветер раскачивал деревья, их тени тоже качались, правда невпопад с деревьями. Потом он заметил, что по цветам и травам широкой поляны лениво ползут тёмные пятна. Раньше он не обращал на них внимания, а теперь почему-то испугался. Что это такое? Наверное, тоже тени… Куда они так бесшумно скользят? И увидел, что у края поляны тени начинают подниматься вверх, прямо по деревьям, а потом… исчезают. Рюша высоко поднял голову, к самому небу, и обнаружил, что по голубой бездонной глади плывут толстобокие облака… Когда они перекрывают путь солнечному свету, по поляне скользят тени.

Ёжику быстро наскучили ленивые прохладные тени облаков, зато понравилась игра других теней – ветер ворошил листву на деревьях, а их бесчисленные мелкие тени причудливо плескались на траве. Они словно щекотали поляне бока, а та никак не могла увернуться…

Но вот ветер разогнал облака, солнце поднялось высоко, стало жарко… Рюша решил, что даже слишком жарко, и он отправился искать прохладное местечко в надежде подремать. Вскоре он увидел большую старую липу, под которой было тенисто и свежо. Ёжик обрадовался и совсем было устроился вздремнуть, как вдруг ощутил вздох… Вздох плавно опустился на Рюшу; он был большой и мягкий, как пушистый живот его мамы, когда та накрывала его собой, ещё совсем маленького, в их прежней домашней норе. И ёжик, погружаясь в сон, почти растворился в тёплом невесомом вздохе, когда неведомый голос негромко и сумрачно произнёс:

– Ну вот, улёгся – и раздавил свою тень…

– Ой, кто это?..

– Ты разве не знаешь, кто я? Все знают, что я живу в дупле этой старой липы.

– Да, да, я вспомнил, вы – Великая сова Бася. Мне ворона Сквара про вас рассказывала.

– Точно, это я.

Тут как-то очень неожиданно возник ещё один голос, жёсткий и трескучий:

– Забавно было смотреть, как ты играешь с тенью. Когда-то давно, примерно сто лет назад, я тоже был маленьким и забавлялся со своей тенью.

То был старый ворон Крок, и у него был сложный характер. Оттого он раздружился с приятелями-воронами и частенько прилетал в гости к Великой Басе, садился на толстую ветку возле её дупла, и они подолгу задушевно молчали.

– Уважаемый Крок, давно живёте – много знаете, скажите, пожалуйста, зачем мне тень? – вежливо спросил Рюша.

– Нет уж, спроси лучше Великую Басю, она самая мудрая в нашем лесу.

– Спасибо, дорогой Крок, – отозвалась сова и продолжила: – А тебе, ёжик, я скажу: если ты видишь свою тень, значит, ты стоишь на пути света. А свет, знаешь ли, летит, всегда летит…

– И куда же свет летит?

– А летит он не «куда», а как… – сова призадумалась и разъяснила: – Не куда-то конкретно, а конкретно никуда!

– Феерично, но… непонятно, – вымолвил ёжик.

Сова согласно кивнула и попыталась внести ясность:

– Он летит сквозь все миры… И никогда не возвращается. Вот как он летит.

Старый Крок не удержался и вклинился, а точнее, вклювился в разговор:

– А ты мешаешь ему продолжать путь… Стало быть, ты – препятствие. Хе-хе, маленькое колючее препятствие…

«Да что они понимают, старые вредные птицы! Никакое я не препятствие, а вполне симпатичный ёжик, – думал Рюша, стараясь не обидеться. – Свет хотел встретить именно меня! А тень означает, что свет теперь внутри меня».

На удивление себе, Рюша слегка разозлился и спросил с ехидцей:

– А вы, уважаемый Крок, тоже препятствие?

– Не обижайся, ёжик, все мы препятствия для света. Хе-хе… – проскрипел ворон. – Правда, я стараюсь избегать солнца, у меня от него голова кружится, и потому я давненько не видел свою тень…

– А что будет, если однажды я не увижу свою тень? – поинтересовался ёжик.

– Это значит, что твоя тень вернулась в свой дом.

– А где у неё дом?

– Известно где – там, где непроглядная тьма.

– Та, что ночью между звёзд?

– Та тьма, что между звёзд, – это космос. И он не тьма и не свет, а как бы пустота. А вот где-то дальше за космосом обитает непроглядная тьма.

– Как всё непросто… – бормотал ёжик. – А всё-таки что будет, когда моя тень покинет меня и вернётся в свой дом?

– Ничего особенно страшного… Это будет означать, что ты сам стал светом и… полетел сквозь миры, – проговорила Великая Бася.

– Пока не долечу до тьмы?

– До тьмы ты не долетишь никогда.

– Почему? – хором спросили ворон и ёжик.

– Это легко понять. Куда свет долетел, там тьмы… что?.. Правильно – уже не будет.

– Выходит, что тьма только для того и нужна, чтобы мы видели свет?

– Вот именно. Иначе как ты узнаешь, что свет это свет, а тьма это тьма?

– Получается, тьма – это дом света? Просто он ненадолго отлучился по своим делам?

– Ты прав, тьма – это дом света. Но отлучился он надолго. Навсегда. И домой уже не вернётся.

– Почему?

– А ты можешь вернуться в своё прошлое?

– Не пробовал ещё…

– У-гу, – тихонько ухнула сова, – ну, давай попробуй на досуге.

И сова с вороном рассмеялись на разные голоса.

Пока птицы смеялись, Рюше пришла в голову занятная мысль:

– Если я стану светом и полечу, то могу кого-нибудь встретить на своём пути. Правильно?

– Правильно.

– И тогда я могу в этого кого-нибудь войти. Ну, например… в лису. Вот будет интересно посмотреть, как там у неё внутри… Уж я бы навёл у неё порядок в мыслях!

– Фантазёр… – пробормотала сова и медленно вздохнула своим необъятным умиротворяющим вздохом, и ёжик, словно его укрыли пуховым одеялом, тотчас соскользнул в сон…

Рюша задышал ровно, тихо… Сквозь него поплыли бледные белые облака. Ёжик вздохнул глубже, и облака полетели быстрее. Он ощутил себя большим солнечным ёжиком, каждая его иголка сверкала, а сам он плыл среди облаков, которые казались ему не больше ромашек на полянке. Что-то промелькнуло над его головой. Он увидел краешком глаза чёрного, блестящего под солнцем воронёнка. Воронёнок был совсем крохотный. Он выделывал в небе поразительные пируэты, а потом резко спикировал прямо к Рюшиному уху. Зашептал горячо, ободряюще:

– Никакое ты не препятствие! А свет, который встречает тебя на пути, на самом деле тебя и хотел встретить. Он может пройти сквозь тебя, а может задержаться в тебе. И если он в тебе остался, то появляется твоя тень…

Игрушечный воронёнок звонко щёлкнул клювом и упорхнул… Потом возник голос, неведомый-странный-незвучный:

– Свет, который задержался в тебе, называется душой… Она похожа на одуванчик, составленный из солнечных лучиков.

– Ой, кто это?.. – прошептал сквозь сон ёжик. – Неужели это сам Свет со мной говорит?..

– Свет не говорит, но ты можешь его слышать…

Этот глубокий голос ниоткуда немного пугал ёжика, и он начал потихоньку просыпаться. Окончательно Рюшу разбудил незнакомый запах, сладковатый и приятный. Он открыл глаза и увидел оранжевый клинышек с торчащим из него зелёным пучком травы. Подумал: «А это ещё что такое?» Тут к его носу склонился заячий глаз, и ёжик увидел в его тёмно-карей радужке свою сонную мордочку.

– А как ты думаешь? – спросил Труш.

– Я не думаю, я сплю…

– Ладно, и так понятно, что ты там думаешь. – Труш благодушно улыбнулся. – Не стану более томить, это – морковь! Обалденно вкусная морковь! Вот, принёс тебе – попробуй!

Ёжик даже подскочил от любопытства, сон мгновенно улетучился. Он примерился и отхватил своими острыми зубками кончик морковки.

– Вот это да! Никогда не ел такой вкуснятины…

– В следующий раз пойдешь со мной в деревню?

– Зачем?

– Морковку добывать!

Ёжик слегка напрягся и снова завёл своё: «Мне мама говорила…» Он не успел закончить, заяц его перебил:

– При чём тут мама?! Ты теперь сам по себе! – заяц нетерпеливо скакал вокруг Рюши: – А мне надо, чтоб кто-нибудь на стрёме постоял – знак подал, если собаки заявятся.

Ёжик слегка оторопел, не зная, что сказать, но тут сверху неожиданно проскрипел голос старого ворона:

– Смотри, Рюша, как бы тебе раньше времени не лишиться своей тени…

– А-а… не понимаю почему, уважаемый Крок.

– За воровство могут и наказать… Ведь то, что сделал Труш, так и называется. Только у него быстрые лапы, а вот тебе от собак не удрать, и колючки не помогут…

– Не помогут?.. – растерянно переспросил ёжик.

– Да уж… навряд ли помогут. Ну, свернёшься ты в колючий шар, а они тебя этак аккуратненько закатят в лужу или в ручей. И что тогда? В воде дышать нечем, придётся тебе развернуться. Захочешь улизнуть, а не тут-то было! И сам понимаешь, пыхти не пыхти, да только останется от тебя колючая шубка… А сам ты до срока превратишься в свет… Хе-хе…

– И потом кто-то будет поминать как меня звали?

– Ну, если тебя это утешит, то да…

– А разве светом быть плохо?

– Так то, Рюша, совсем другое дело… Светом ты можешь быть очень долго. Ну… так долго, что вроде как вечно. Да только никто не ведает, что чувствует свет. Здесь – на земле, в нашем лесу, – ты появился на краткий миг бытия, который называется жизнь. И твоя жизнь полна ярких ощущений: солнечный вкус спелой земляники, аромат нежного утреннего маслёнка. А ещё – тепло маминой любви… Или искры адреналина в крови, когда перехитрил лису… Как думаешь, свет такое может почувствовать? – старый Крок покачал массивным чёрным клювом, переступил лапами на ветке, и на ёжика упало несколько рыжих хвоинок.

Ворон умолк. Приятели сидели неподвижно, то ли ожидая продолжения, то ли обдумывая услышанное. Вокруг них разливалась невесомая упругая тишина. Но ветер заметил тишину, налетел из облаков и растрепал её в клочья. Где-то в шуме взбудораженной листвы поднялся и улетел старый ворон.

А приятели так и сидели в молчании, словно вспоминая унесённую тишину. Затихающий ветер неспешно принёс жёлтый лист липы, который аккуратно опустил на колючую спину ёжика. Рюша чуть вздрогнул, приподнялся… и подумал: «Пригодится в норе…» И, забыв попрощаться с зайцем, без оглядки затрусил к дому…

Заяц в задумчивом оцепенении глядел ему вслед. Потом встряхнулся как после дождя и растерянно прошептал:

– Так я не понял, ты за морковкой со мной пойдёшь?..

Но ёжика уже и след простыл. Впечатления сегодняшнего дня погрузили его в размышления, ему почему-то хотелось снова поговорить со старым вороном. Интересно он всё ж таки рассказывает…

Не особенно заботясь, куда идёт, Рюша брёл тонкой лесной тропинкой вдоль ручья, пока не оказался у скалы, окружённой большими вековыми деревьями – пихтами и лиственницами. Их могучие стволы были похожи на деревянные шершавые колонны. Высоко вверху, там, куда ёжику и поглядеть-то было трудно, густые кроны преграждали путь солнечному свету, создавая ощущение дремучести. Камни древней скалы потрескались. Они обросли косматой травой и бледно-зелёным мхом, отчего скала напоминала огромную болотную кочку.

Ёжик остановился, осматриваясь, и вздрогнул от неожиданности – прямо перед ним… лежал ворон Крок. Он был еле виден на фоне тёмных камней, а головы и вовсе не было… По спине Рюши пробежали мурашки. Вдруг плеснула вода – и явилась голова ворона.

– Воду пью, – сообщил ворон, выбираясь из ручья на бережок, – люблю, знаешь ли, пить воду тут, когда она только-только появляется из земли.

А ручей и в самом деле рождался здесь, выбиваясь на поверхность сквозь камни древней скалы.

– Донеслось до меня, что ты имеешь желание со мной поговорить.

– Да, я просто спросить хотел… про разное…

– Так спроси.

– Дядюшка Крок, я вот не очень-то понимаю – мы все в нашем лесу такие разные, а меж собой запросто общаемся.

– Слышал я от старых птиц, что это называется телепатией.

– А я не слышал…

– В общем-то всё просто. Люди думают мыслями, а мы, звери и птицы, образами, картинками. Ты можешь думать свои мысли и свободно отпускать их наружу, вовне. Тогда тебя услышит любой зверь или птица поблизости. А можешь думать внутрь себя, и услышать тебя будет очень трудно.

– Тогда никто не сможет узнать, что я думаю?

– Ну-у… – замялся ворон. – Кое-кто в нашем лесу и это умеет… Ещё можно думать очень быстро, тогда картинки превращаются в символы, вроде как иероглифы у людей. Со стороны уловить смысл очень трудно. Но если зверушки часто меж собой общаются, то получается.

В наступившем молчании Рюша усваивал информацию, пока ворон не спросил:

– Что, дружок, примолк, на сегодня больше вопросов нет?

– Есть! – встрепенулся Рюша. – Почему же я слышу твой голос? И не только твой, но и других зверьков тоже.

– Иллюзия, знаешь ли… Мой облик порождает иллюзию моего голоса. Ты как будто слышишь мой голос. И он, наверное, грубый и скрипучий?

– Ну, – смутился ёжик, – я бы сказал, мужественный…

– Ладно, как скажешь… – не стал спорить старый Крок. – Однако телепатия беззвучна…

– А ещё я запутался… в мирах. Одна моя знакомая бабушка обитает в двух мирах, а я, когда сплю, вроде бы тоже в двух мирах обитаю.

– Ладно, слушай. – Ворон взъерошил иссиня-чёрные перья и начал рассказ:

– Наш мир, где мы с тобой ныне обитаем, называется материальным. Он состоит из вещей, которые можно понюхать, коготком поскрести, а кое-что так и съесть. А тот мир, где обитает твоя бабушка, на наш не похож. Он тонкий такой, неуловимый, как далёкое эхо нашего материального мира. Замечал, гром прогремит и затихнет, а потом появляется эхо? Вот тонкий мир и есть эхо нашего мира. А может быть, наоборот, наш материальный мир – эхо тонкого мира. Есть такая дилемма: никто не знает, первым появилось яйцо или курица. Вот так и с этими мирами…

Ворон раскинул крылья, словно хотел обнять ёжика, а заодно и оба мира.

– Нам с тобой трудно представить, как устроен тонкий мир. Слышал я, что люди называют его квантовым. Он соткан лучами Солнца и других звёзд и выстлан невидимыми упругими полями, похожими на поверхность воды. Эти поля простираются во все стороны, а по ним бегут волны…

– Такие, какие на воде поднимает ветер?

– Точно! Только ветер этот солнечный. Поля простираются во все стороны и заполняют всё вокруг – космос со звёздами и всю Вселенную.

– Вселенную? – переспросил ёжик.

– Так люди одним словом называют все миры, какие есть.

– И во Вселенной повсюду поля невидимые… – бормотал Рюша, пытаясь представить Вселенную.

– Знаешь, воздух вокруг тоже невидим, но мы в нём живём. – Ворон махнул на Рюшу крылом. – Чувствуешь?

– Чувствую… – ёжика окатил упругий поток воздуха. – Воздух невидим, но он есть.

– Вот так по невидимым полям космоса и гуляет солнечный ветер.

– А что растёт на этих полях?

– Планеты разные. – Глаза ворона весело сверкнули. – Земля вот наша… Хе-хе, очень даже милая планетка. Круглая такая… то зелёная, то голубая.

– Так и не скажешь, что круглая… – ёжик недоверчиво глянул на ворона.

– Тебе отсюда не увидеть. Но если взлететь высоко-высоко, то сразу видно, как она закругляется.

– Если планета круглая, почему мы не скатываемся?

– А потому, что есть невидимое поле, которое люди называют гравитацией или притяжением. Земля притягивает тебя и ты не скатываешься. Всё во Вселенной притягивается друг к другу. – Ворон хитро прищурился. – И мы с тобой друг к другу притягиваемся…

– Ага, заметил… – улыбнулся в ответ Рюша.

– Такой вот тонкий мир… – утомлённо проворчал старый Крок. – А наш с тобою мир, выходит, толстый…

– Похоже, уважаемый Крок, вы самый умный в нашем лесу. – Ёжик уважительно покачал головой.

– Спасибо, конечно, уважил старую птицу… – ворон звонко пристукнул клювом. – Вот проживу ещё лет сто, тогда точно поумнею. Хе-хе…

– Интересно, как вы узнали такие премудрости?

– Ну, вороны – древние птицы… Накопили, понимаешь, знания.

– А ёжики, что ли, не древние?

– Про это ты у своей продвинутой бабушки спроси. – Ворон как-то нахохлился, насупился. – Однако полечу… Чуток на солнышке погреюсь, а то вода во мне уж больно холодная.

– И я домой пойду, сумрачно тут как-то… – пробормотал Рюша. – Спасибо вам, уважаемый Крок, было очень интересно.

… Надвинув на ухо жёлтый лист старой липы, ёжик посапывал в глубоком безмятежном сне. Одинокий муравей, ненароком забредший в его нору, аккуратно перебирался с иголки на иголку.

– Шёл бы ты отсель к своим, рыжий… – молвила ему бабушка Ёжка и, бесшумно покачиваясь, покинула сонное сознание Рюши.

Рыжий муравей остался безучастен к её совету… Не дано ему было услышать.

3. Мёд

– И куда же я бегу, и куда же я бегу… – в ритм своим бегущим лапам приговаривал Рюша. – Загорать на берегу! – выскользнула из какого-то закутка в его голове неожиданная рифма.

Ёжик встал как вкопанный: «Интересно, каким это местом я могу позагорать?» Только Рюша собрался поискать ответ на этот занимательный вопрос, как ему послышался голос где-то неподалёку. Он узнал голос медведя. Убедительным басом Миша кому-то внушал:

– Делиться надо, делиться!

– Да кто ты такой, чтобы с тобой делиться?!

«Ничего себе… – подумал ёжик, подбираясь ближе, – кто это такой смелый?» Выглянув из-за куста можжевельника, он увидел крупную мохнатую шмель Таиз. Она дерзко вращалась вокруг медвежьего носа, ожидая ответа на свой вопрос. Спор происходил возле большой пышной липы, потерявшей когда-то давно тяжёлую нижнюю ветвь. Ночная гроза порывом ветра вырвала её, а на месте утраченной ветви в липе образовалось дупло, где семья лесных шмелей устроила гнездо и хранила благородный цветочный мёд.

– Да я самый большой зверь в нашем лесу! Меня подкармливать надо… особенно мёдом!

– Вот ещё! – фыркнула Таиз. – Почему это тебя подкармливать надо, да ещё и мёдом?

– Потому что большой…

– Большой-то большой, – крайне недоброжелательно прожужжала шмель, – насколько большой, настолько и бесполезный. Ишь, мёд ему подавай! А ты опылял, а ты собирал, а ты приносил? – всё больше распалялась шмель.

Миша возмущенно зарычал:

– Это я-то бесполезный?!

– Да, ты! Вот скажи, какая от тебя польза?

– Да я, я… Я всю зиму сплю!

«И я всю зиму сплю… – подумал ёжик. – Только что-то не соображу, в чём тут польза…»

– Вот невидаль! И мы всю зиму дремлем, зато всё лето работаем! – гордо прожужжала шмель. – А ты пришёл грабить наши запасы!

– Так поделитесь мёдом, и я уйду.

– Как же, щас-с! Тогда нам самим мёда на зиму не хватит. И половина наших деток не выживет… И тогда следующим летом мы соберём вдвое меньше мёда. Снова поделимся с тобой. И опять нам на зиму не хватит, и опять половина наших деток умрёт… – Таиз на мгновение умолкла и с надрывом закончила: – Наконец нас совсем не останется!

«Ну, шмель даёт! Это ж натурально шмелиный апокалипсис…» – подумал ёжик.

– И не будет ни нас, ни мёда! – нагнетала шмель. – Только ты и останешься… в расцвете своей бесполезности. – И, подводя черту полемике, шмель воскликнула: – Вот скажи, какая от тебя польза?!

В наступившей тишине витало ощущение, что моральная победа осталась за шмелью. Медведь стоял молча, понуро склонив большую косматую голову, не зная, что возразить или сделать. В тёмных медвежьих глазах блеснула печаль. Он медленно развернулся и побрёл прочь… Вид у медведя был такой расстроенный, что ёжику тоже сделалось грустно. И вдруг! Ему мучительно, нестерпимо захотелось мёда…

Меж тем Таиз нагнала медведя, победоносно описала над ним круг почёта самой себе и нечаянно подумала: «Эх, какой красавец! Ему бы крылья… и лететь вместе, лететь!» Шмель аж опешила от такой идеи – как бы прервала свой полёт и пошла пешком по воздуху. Через несколько шагов спохватилась: «О, нет-нет-нет! Сёстры меня не поймут. Жуткое зрелище – медведь с крыльями! И… летит! Из украшения нашего леса этот прекрасный экземпляр превратится в наш кошмар… – она подивилась своей фантазии: – Говорят, что красота – великая сила. Надо же, как я этой силе поддалась».

Шмель заложила эффектный вираж к самому уху медведя и мягко прожужжала:

– Эй, Миша, ладно уж, пойди возьми медку немножко. В дупле слева. Да возьми на кончик коготка, не больше! Я скажу сёстрам, чтоб тебя не трогали.

Медведь остановился и недоверчиво уставился на шмель. Подумал: «На медвежонка с крыльями похожа, и как я раньше не замечал…»

– Это тебе на здоровье, чтоб не хворал и жил долго! – пояснила шмель.

– Спасибо… – растерянно пробасил медведь.

– И польза от тебя тоже есть. Это я так, вгорячах… что бесполезный ты… – уже слегка извиняющимся тоном жужжала шмель.

– Так скажи, не таи, что за польза от меня? – просительно пробурчал Миша.

– А польза от тебя эстетическая…

– Не понял…

– Ну, что скрывать, ты – украшение нашего леса, – чуть смущенно жужжала шмель, – прекрасен, в общем, ты…

– Правда? – изумился медведь. – Хотя на вкус и цвет…

– Правда, конечно! – перебила его Таиз и на мгновение замялась. – Главное, чтоб у тебя крылья не выросли…

– Крылья? У меня? – переспросил медведь.

– Ну да, крылья… В этом случае я за себя не ручаюсь.

– Покусаешь, что ли? – уточнил медведь.

– Не-ет, хуже…

– А что может быть хуже?

– Ой, Миша, отстань, тебе это знать ни к чему. Плохо спать зимой будешь…

– Ну скажи, не томи! Любопытно мне…

– Вот ведь пристал! Ну, как тебе сказать… в общем, полюбить я тебя могу…

– Ого! И что, я от этого спать зимой не буду?

– Есть один нюанс… Если полюблю тебя я, то полюбят и все мои сёстры. Так уж мы устроены. Коллективное, понимаешь, у нас сознание. – Медведь озадаченно молчал, а шмель продолжила: – А на зиму мы к тебе в берлогу переселимся. Стесним, конечно, не без этого. Но будем тебя обихаживать, мёдом прикармливать…

Миша наконец пришёл в себя:

– А заодно расскажете, ворочаюсь я с боку на бок, когда сплю, или нет. Я-то не помню, а узнать страсть как хочется.

– Ой, не переживай, мы тебя сами переворачивать будем, чтоб бока не отлежал и шерсть не попортил.

– Стало быть, любовь, она как мёд… – раздумчиво бормотал медведь, – и почему бы мне не согласиться на такую любовь?

– Мёд – да не мёд… – наставительно прожужжала Таиз. – Любовь, она хотя и бескорыстная, но, знаешь, очень требовательная.

– Не пойму, о чём ты…

– Я о том, что внимание надо уделять предмету любви. А будешь не внимателен, да не ласков с каждой, так иная из сестёр и ужалить может.

– А как же ваше коллективное «я»? Одну обласкал – все довольны…

– Сознание-то у нас коллективное, а ласки каждое тело в отдельности хочет!

– Не хочу, чтоб меня спящего жалили! Кошмары снится будут…

– Не обещаю. Любовь… Она вся соткана из эмоций. А эмоции контролировать трудно… Чуть что не так – и уже обида! – шмель на мгновение задумалась и с пафосом договорила: – От любви до ненависти один взмах крыла!

– Послушай, шмель, пойду я, пожалуй… – Миша разочарованно фыркнул. – Чую, не готов я к большой любви. Мёд люблю, это да! А вот шмелей полюбить пока не готов, уж не обессудь. Спасибо за мёд и… привет сестричкам!

Меж тем ёжик, наблюдая, как медведь осторожно берёт мёд из дупла, перестал прислушиваться к разговору, а стал прислушиваться к своим ощущениям. Ну, точно, ему по-прежнему неодолимо хотелось попробовать мёда. Ёжик глядел, как медленно и со вкусом медведь облизал свои медовые когти и потопал прочь, задумчивый и умиротворённый. Тут Рюша спохватился, свернулся в клубок и покатился догонять медведя. Тропинка под уклон закончилась, и ёжик расправился, побежал со всех лап, пока не настиг медведя.

– Миша! – еле переводя дух, окликнул Рюша. Миша остановился, озираясь по сторонам.

– Кто, где, что? – запросил координаты медведь.

– Я здесь, внизу, у ваших лап… – подсказал ёжик и попросил: – Уважаемый Миша, медку попробовать дадите?

– Ёжик, ты что, заболел? – первым делом поинтересовался медведь.

Он осматривал ёжика с видом заправского доктора. Потом хмыкнул и самокритично проговорил:

– Я, конечно, не самый умный зверь в лесу, а просто умный, и то знаю, что ёжики мёд не едят.

– Так и я знаю, что мёд не ем! Только мне вдруг так захотелось мёда…

Миша, склонив голову, сочувственно вглядывался в ежа. А Рюшу осенило: «Возможно, в прошлой жизни я был медведем?..» Он уже готов был сообщить Мише о своей догадке, да спохватился – а как обидится, не так поймёт. Достаточно того, что шмель ему надысь наговорила. Наверное, всё ещё переживает.

Молчание прервал медведь:

– Послушай, дружок, ты часом в прошлой жизни не медведем ли был? – он укоризненно покачал головой. – Чаю, нагрешил ты тогда…

– Почему?.. – вымолвил ёжик, изумлённый медвежьей прозорливостью.

– Так чего бы из медведей да в ёжики разжаловали!

Рюша даже не сразу понял, что Миша его обидел, и не без запальчивости возразил:

– А я думаю, что ёжиком быть лучше, чем медведем!

– Да ну! Это отчего так?

– Пчёлы ёжиков не кусают! И шмели тоже!

– Ишь ты, подсёк! Поди, не кусают… – пробасил Миша.

– А ещё я в пищевой цепи не самое аппетитное звено, и это залог моего долголетия.

Миша отмахнулся:

– Я в этой цепи вообще не звено.

Но ёжик не унимался:

– А ещё, если захочу, то на каждую мою иголку может сесть по шмелю. Рассядутся и будут их опылять. Или обеспыливать, что, в общем-то, неважно…

– Что делать?..

– Иголки мои! Представьте, какое феерическое зрелище! Сотня шмелей опыляет ёжику иголки!

– Слушай, пытаюсь, не получается… – честно признался медведь и пробурчал себе под нос: – Ну, ёж дает, еще мёду не лизнул, а уже как понесло.

– Во-от, – протянул ёжик, – стало быть, с воображением у вас не очень. А без воображения, сами понимаете, жизнь скучна. Так что желаю вам в следующей жизни родиться ёжиком! – подвёл черту Рюша и, не теряя инициативы, попросил: – Ну так медку дадите попробовать?

– Эх, рисковый ты зверёк! – воскликнул медведь. – Люблю таких! На вот, здесь, на мизинчике, я чуток оставил, пробуй.

Медведь подставил Рюше свой крайний, размером с ёжкину мордочку, коготь, и ёжик старательно его облизал. Вкус мёда ёжика не порадовал. Сначала он боролся с искушением выплюнуть эту сладкую гадость, но… потом пришло послевкусие, и Рюша растворился в томных ароматах трав и цветов. Ему казалось, что он летит над многоцветьем полян, примечая кукушкин горицвет и пижму, синие ковры медуницы и сиреневые пятна сон-травы. Далее полёт продолжился над топкими болотами, над медленной рекой, сквозь высокий сосновый бор… В Рюшиных ушах мелодично посвистывал ветер, пока… он с лёту не уткнулся в коричневый косматый бок.

– Мама… – тихо вымолвил Рюша, а в ответ послышалось ласковое ворчание медведицы, и Рюша снова прошептал: – Мама…

К нему склонилась большая бурая голова, она пахла нагретой солнцем медвежьей шерстью… и на Рюшу снизошла благодать маминой любви…

…И вдруг внутри Рюши, перекрывая все звуки и мысли, раздался строгий голос бабушки Ёжки:

– Похоже, дружок, у тебя аллергия на мёд. Гляди, попадёшь до срока в мой мир!

– А я сейчас где?

– Ты сейчас аккурат на тонкой границе миров. И быть тебе здесь нельзя!

Ёжик весь сжался, он никогда не видел бабушку такой строгой.

– Давай-ка, вытряхайся отсель! Отшлепать бы тебя хорошенько! Жаль, не получится – в разных мы с тобой измерениях… – и она, округлившись в прозрачный фиолетовый шар, звонко лопнула и исчезла. Хлопок получился громкий, как выстрел.

Рюша как ужаленный подскочил на всех четырёх лапах и ошарашенно оглядел опушку, где давеча разговаривал с медведем. Медведя, однако, и след простыл.

«Бросил одного, в трансе… – с обидой подумал ёжик. – Вот она, медвежья солидарность! А лет сто назад, наверное, друзьями были. Хотя… как знать? – ёжик засомневался. – Может, Миша и не был медведем в прошлой жизни…»

Рюша глубоко задумался, а его лапы, повинуясь внутреннему компасу, сами собой направились к старой липе – обители Великой Баси. После медового потрясения он брёл рассеянно, не глядя по сторонам, не замечая голосов и ароматов леса. Ёжик миновал яркие голубые колокольчики. Обычно он подолгу ими любовался, иногда тихонько покачивал, прислушиваясь к глубокой бархатной вибрации. Рюша не слышал гула массивных шмелей и оводов, не ощущал прикосновений тёплого ветерка… Мир словно отдалился за толстую прозрачную, похожую на воду, перегородку… Незаметно он оказался в тени огромной старой липы. Негромко позвал:

– Уважаемая Бася, дома ли ты?

В светлое время Бася нечасто покидала свой дом. Вот и сейчас она не сразу выглянула из дупла, а выглянув, долго и сердито мигала на ёжика круглыми жёлтыми глазами. Потом неохотно перебралась на толстую, истёртую её когтистыми лапами ветку. Внимательно оглядев Рюшу, заметила:

– Какой-то ты взъерошенный, сам не свой… Поведай, что тебя привело.

– Вот думаю и думаю, и ничего мне не понятно с этими прошлыми жизнями… – невпопад ответил ёжик.

– Ну, положим, мне тоже не всё ясно… – спокойно молвила сова, словно они уже добрых полдня об этом говорили.

– А ещё я мёд попробовал! – опять невпопад выпалил Рюша.

– Ну, ты даёшь… И что?

– Мне кажется, я в прошлой жизни был медведем…

– О как!

– Меня куда-то понесло после мёда, понесло… и я даже увидел медведицу… в смысле мать мою.

– Твою мать?.. – переспросила сова, глаза её сделались огромными, как две луны.

– А потом меня оттуда вынесло! То есть бабушка Ёжка выпроводила. И теперь мне хочется узнать, какие они – прошлые жизни. Мучительно так хочется. Знаешь ведь, уважаемая Бася, как любопытство мучает зверушку. Вот, к тебе пришёл… Узнать!

– Тогда давай внесём ясность. – Важно отвечала сова. – Если ты хочешь знать – это одно, если хочешь обдумать – это другое. Для меня, например, путь, чтобы узнать, это – медитация.

– Медитация? Что-то слышал, но не уверен, что понимаю…

– Ты можешь бодрствовать, а можешь спать. И ещё ты можешь медитировать. – Так обрисовала Бася три возможных состояния для ёжика.

– Спать и бодрствовать я умею хорошо. А медитировать не пробовал.

– Медитация – это такое состояние, когда Одуванчик твоей души становится главнее твоего ума. – Великая Бася знала толк в медитации.

– А я могу научиться?

– Это просто. Останови свои мысли, и тебя поведёт Одуванчик твоей души.

– Куда поведёт?

– Одуванчик твоей души приведёт тебя в Эфирный Дом Отца Небесного. Там можно взять любые знания, какие захочешь. – Сова умолкла, и ёжик спросил:

– А Отец Небесный не будет против?

– А ты знаешь ли кто Он?

– Отец Небесный создал наш мир.

– Верно, и потому в Его Эфирном Доме покоятся все знания нашего мира.

– Медитация – это что-то вроде сна? – уточнил ёжик.

– В каком-то смысле – да. Сон, понимаешь ли, ума. – Сову развеселила её фраза, и она пару раз негромко ухнула.

– А если что-то обдумать надо?

– Тогда надо умом подумать. Своим желательно. У-гу!

– Умом подумать? – переспросил Рюша. – А чем ещё можно думать?

– Случается, что зверушки думают иными частями тела. Например, ноги опережают мысли, когда зверушка спасается от опасности, и ноги сами выбирают путь в ночи или в тумане. А когда дело касается любви, то у зверушек ум вообще в отключке…

«Ещё раз про любовь…» – подумал ёжик и пробормотал:

– Слышал я сегодня диспут о любви и мёде.

– Однако мы отвлеклись, – строго молвила сова. – Когда-то моя бабушка, мудрая Ауна, наставляла меня: «Ты, милая Бася, умом думай. Не ленись ум загружать! Медитация – хорошо, а ум – лучше!» Практичная была птица.

Великая Бася глянула вниз на ёжика:

– Я с ней была не согласна тогда и сейчас не согласна. – Великая Бася распушила перья и стала как будто больше. – Медитация превыше ума! Так думаю я, Великая сова Бася.

– Ага, всё-таки думаете! – ухватился за слово ёжик, а про себя подумал: «А с самомнением у неё полный порядок». – И не очень уверенно проговорил:

– Кажется, это называется парадокс…

– Ишь, поймал на слове! Молодец! – сова одобрительно ухнула.

– У тебе, Рюша, я полагаю, аналитический склад ума. Ну, может, не склад, тут я слегка погорячилась, а так, складик, но ты способен сам разобраться в любой ситуации. Уверена!

– Спасибо за доверие… – ввернул Рюша, а сова невозмутимо продолжала:

– А теперь вывод: хочешь жить спокойно – не углубляйся.

– Это как?

– А так! Например, ты узнал, что был медведем в прошлой жизни. Ну и хорошо… И забудь!

– Забыть? – переспросил Рюша. – Узнать и забыть?

– Вот именно! В твоей нынешней жизни медвежьи дежавю ни к чему. Мешать только будут.

Бася искоса глянула вниз и, смутившись, спросила:

– Мёд-то хоть вкусный? Знаешь, ни разу не пробовала.

– Гадость, но… – ёжик замялся, подбирая слова.

– Что «но»?

– Что-то в нём есть… Сны наяву, наверное…

– Галлюцинации… Вот как это называется.

– Они меня немного напугали.

– А вот это знание забывать не надо. – Бася выдержала паузу и добавила со значением: – Запомни и в рот больше не бери! Понял, заяц?

– А почему заяц?

– А я что, «заяц» сказала? Ну, извини, оговорилась. Днём со мной такое бывает, днём-то я сонная. Для меня главное – ночью кого-нибудь с кем-нибудь не перепутать. Впрочем, Отцу Небесному не столь важно, заяц ты или ёжик.

– А что Ему важно?

– Чтобы ты или заяц, или ещё какая зверушка побольше радовались, а Ему от этого тоже радостно и хорошо.

– Но мы ведь не всегда радуемся…

– Верно. Только без грусти и печали какая ж радость? Как ты узнаешь, что радость – это радость? С чем сравнить? – Великая Бася развела крылья, глаза её сверкнули. – Всё познаётся в сравнении, и Отец Небесный это знает… – сова взглянула на ёжика. – Ну что, не наговорился ещё?

– Наши радости и печали поднимаются к Нему, как утренний туман, – тише шёпота проговорил ёжик.

– Да ты, мой друг, поэт. У-гу! – Бася рассмеялась. – Пиши стихи, поэт Иголкин! Как тебе псевдоним? – и смех ещё пуще разобрал сову.

Ёжик не решил, смеяться ему или обижаться. Спросил:

– А вы с зайцем тоже дружите?

– Не ревнуй, не дружу. – Бася улыбнулась. – Как с ним дружить? Разговоров долгих он не любит, а скакать с ним мне мудрость не велит. И анатомия не позволяет.

Сова неуклюже подпрыгнула на ветке, и листья липы неодобрительно зашелестели.

– Моего приятеля ворона что-то сегодня не видно…

– Наверное, простудился… – предположил Рюша. – Разве можно так много холодной воды пить? Сам видел, как он вчера чуть весь ручей не выпил.

– Его холодной водой не проймёшь. Думаю, он за реку улетел. Любит, знаешь ли, путешествовать. Всё ищет что-то, ищет…

– А что он там ищет?

– Вчерашний день. У-гу. – Ухнула сова, решив ещё немного посмеяться.

Переждав её веселье, ёжик вскинул голову, спросил:

– Уважаемая Бася, скажи, а прошлые жизни, они где?

Сова вздохнула и молвила:

– Да, Рюша, практическим умом ты явно жить не хочешь. – Она задумчиво прикрыла глаза. – Что ж, я и сама такая…

– Так интересно ведь!

– Прошлые жизни находятся в прошлом! – возвестила сова. – Логично?

– Логично, – подтвердил ёжик.

– Там они превращаются в символы – такие квантовые картинки, которые отпечатываются во Времени… А Отец Небесный, если заскучает, откроет файлы прошлых дней, вспомнит, погрустит немного… Ностальгия называется.

– Квантовые символы… – проговорил ёжик. – Никогда не слышал.

– Такие крошечные картинки, похожие на мозаику, составленную из лепестков света. Люди называют их фотонами. Фотоны вроде бы есть, а вроде бы их и нет. Они несут свет, но ничего не весят и не оставляют следов.

– Несут свет… – как эхо повторил Рюша.

– Такие картинки из прошлого могут нам привидеться. Вот они-то и называются дежавю.

А в голове ёжика яркой вспышкой возник вопрос:

– А выбрать себе воплощение в следующей жизни можно?

– Быстро ты добрался до этого занимательного вопроса…

– Так можно?

– Ну, чисто теоретически…

– Это как?

– Медитируй и рисуй в своём воображении образ, в который ты хотел бы воплотиться в следующей жизни. Например, сову или филина… – глаза Великой Баси улыбались. – Этот образ отпечатается в солнечном Одуванчике твоей души. Настанет миг, когда ты потеряешь свою тень и покинешь наш лес. Тогда Одуванчик твоей души доставит Отцу Небесному файл с этим образом.

– А дальше?

– А дальше… На усмотрение Отца Небесного. Может исполнить, а может предоставить воле Великого Случая.

– Даже если я пожелаю стать человеком?

– В мирах Отца Небесного возможно всё.

Бася вздохнула своим большим пуховым вздохом, который словно укутывал ёжика и волшебным образом погружал в сон. Вот и сейчас глаза его сами собой закрылись, дыхание замедлилось и… ёжик уснул. Сова посмотрела вниз и покачала головой:

– Да уж… не учла. Ну и ладно, ты, малыш, поспи, это никогда не лишнее…

А ёжик уже плыл в своём сновидении. Он плавно опустился под сень грациозных колокольчиков и легонько качнул ярко-голубой цветок, прислушиваясь к его нежной вибрации. Только ёжик собрался качнуть цветок посильнее, как прямо перед его носом возникла большая мохнатая шмель.

– Привет! – сказала она. – Бери крылья! – и шмель протянула ёжику красивые прозрачные крылья. Они были такие прозрачные, что Рюша едва различал их на фоне неба. А ещё он очень смутился и неуверенно спросил:

– А-а… зачем они мне?

– Как зачем? Ты же тот медведь, который в прошлой жизни очень хотел летать? Так что на, держи мечту!

А ёжик подумал: «Значит, я всё же был когда-то медведем! Чудеса-а!..» Однако спохватился и возразил:

– Послушайте, уважаемая шмель, я вообще-то не медведь, а ёжик…

– Да ладно! Ты своё отражение давно видел? – шмель переливчато зажужжала. – Насмешил! Тоже мне – ёжик нашёлся! Бери крылья, полетаем!

Ёжик осмотрел себя и обнаружил, что… шмель права – он действительно медведь… Не успев как следует удивиться, Рюша спросил:

– Ладно, допустим, я реально медведь. Только я одного не пойму, зачем нам вместе летать? Ты – шмель, я – медведь. Что у нас может быть общего? Кроме мёда, конечно…

– Вот как раз таки мёд у нас не общий! – наставительно заявила шмель. – Зато мы оба изумительно мохнатые и изысканно округлые! А ещё ты мне очень нравишься, большой такой, сильный…

– Лестно, однако… – Рюша горделиво улыбнулся.

– А ещё у тебя ушки есть, о-о!.. Чудные! И тоже круглые-мохнатые! – изливала шмель. – А у меня вот нету…

И тут в Рюшино сознание вплыла здравая мысль: «Это уже не сон, а бред какой-то! Видно, мёд ещё гуляет в моей голове…» – Рюша резко подскочил, пыхнул три раза – пых-пых-пых, как умеют только ёжики, и… шмель выпустила крылья из цепкой лапки:

– Точно – ёжик… – растерянно прожужжала она. Крылья незаметно истаяли в тёплом летнем воздухе. Шмель, расстроенно жужжа, тоже растворилась среди цветов.

Ёжик в недоумении покрутился на месте и вдруг увидел бабушку Ёжку. Она, слегка склонив голову, рассматривала колокольчики:

– Да… когда-то и я их очень любила. А мой возлюбленный ёж Филипп читал для меня стихи под сенью этих голубых цветов:

Как ёж ежу не прожужжу,
А пропыхчу я свой изысканный сонет,
Букет грибов к ногам не положу,
А наколю – иголок в мире лучше нет,
Чем иглы девушки моей.
Колючки пёстрые люблю
И всю её боготворю!

В точности не помню, но что-то в этом роде.

– Как я рад тебя видеть, бабушка! Стишок, правда, так себе…

– И я рада тебя видеть, Рюша! – бабушка всплеснула лапками. – Что же ты переживать меня заставляешь!

Она оттолкнулась от травы и закачалась в воздухе:

– Уж и не думала, что могу переживать. Вот скажите на милость, разве видения-привидения переживают?

Ёжик не понял, к кому обращается бабушка, и на всякий случай сказал:

– Прости, бабушка, я не хотел тебя расстроить.

– А зачем мёду нализался?! – бабушка Ёжка неодобрительно покачала головой. – Едва не вернул Отцу Небесному Одуванчик своей души.

Ёжик вздохнул и начал оправдываться:

– Соблазн был велик, больше меня… – Рюша замялся и виновато добавил: – А теперь я чувствую, что снова хочется…

– Надо держать свои желания в узде!

– Зачем?

– Искушения и соблазны разрушают Одуванчик твоей души. Если ты подчинил их, твоя душа становится сильнее, а вместе с ней и ты. А если они подчинили тебя, то ты становишься их рабом, слабым и безвольным, как тля у муравья.

– Но я же только попробовал…

– Этого бывает достаточно, чтобы стать рабом. – Бабушка Ёжка надвинулась на Рюшу и скомандовала:

– Давай, дружок, просыпайся! Не надейся, что Великая Бася будет всю ночь караулить твой сон. Ей, между прочим, на охоту пора.

– Скажи, бабушка, а на кого она охотится?

– На разных… э-э… нет, ты сам у неё спроси. А сейчас просыпайся и топай домой. И помни мою сказку про мёд!

Бабушка воспарила выше. Сквозь неё пролетали бабочки и голубокрылые стрекозы.

– Да присказку не забывай: сказка ложь, да в ней намёк! Добрым ёжикам урок.

– Ладно, бабушка, я больше не буду… – бубнил Рюша.

– Тебе решать – мёд или не мёд, – бабушка чуть поблёкла: – Знаешь, сделать правильный выбор – самое трудное в жизни.

«Да уж, бабушкам только дай повоспитывать…» – тише тихого подумал Рюша и сказал:

– А медитация, наверное, произошла от мёда…

– Не уверена… Скорее, наоборот… – и бабушка померкла.

…Рюша проснулся. Вокруг было сумеречно и тихо. Ёжику стало неуютно и зябко. Из последних бликов уходящего сна до него долетел едва различимый голос бабушки Ёжки:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.