Ирина Денисова
Когда сбываются мечты

Феникс всегда восстает из пепла.

Глава 1. Беззаботное детство

– Настя, собирайся! Ты едешь к бабушке! – сказала вечером мама.

– Ура!!! – обрадовалась Настя. – Какая чудесная новость!

Она обожала ездить к бабушке, и каждое лето проводила в маленьком городке Ярославской области под названием Шуйск. Вернее, даже не в городке, а за городом. Летние каникулы проходили в живописном доме отдыха, полном жизнерадостных и веселых отдыхающих отпускников со своими детьми.

Друзья-сверстники съезжались в дом отдыха на летний отдых со всех концов Советского Союза, здесь они хорошо питались, гуляли на свежем воздухе и набирались здоровья. А к сентябрю, на радость родителям, снова были готовы к школьным подвигам.

Но тут же на смену радостному воодушевлению пришло удивление – до лета было еще далеко, а вторая четверть в школе заканчивалась через неделю.

Новый год на носу, куда и зачем сейчас ехать?

В большом городе Павлодаре, где они сейчас жили, у Насти не было и свободной минуты, дни ее были заполнены до предела веселыми играми. Верные друзья и подружки и самая закадычная подруга Оля ждали ее на улице после уроков. Оля Булатова была казашкой и они с Настей учились в разных школах, но каждый день гуляли вместе.

Настя еле высиживала школьные занятия, и, лишь только заслышав радостную трель звонка, оповещающую об окончании последнего урока, первая выскакивала из классной комнаты и вприпрыжку бежала на улицу.

У Насти была родная сестра, но ее в их дворовую компанию не брали, мала еще, ей только девять лет исполнилось.

Они с родителями переехали в Павлодар из Сибири два года назад, и Насте на первых порах в школе пришлось очень тяжело.

Новеньких нигде не любят, и, пожалуй, это правильно, свое место под солнцем нужно завоевывать с боем.

Класс, как и везде в школах бывшего Советского Союза, делился на две части, два враждебных лагеря. Без войны миров скучно жить на свете, и в их школе также были русские и казахи, мальчики и девочки, «наши» и «не наши». «Хорошие» и «плохие», «свои» и «чужие», отличники и двоечники, активисты и тихушники.

Настя быстро научилась сохранять баланс в отношениях с девочками и мальчиками, дружить со всеми. И сейчас уже успела отвоевать почетное место лидера коллектива.

У девочек еще осенью началась война с мальчиками, впрочем, эта война никогда не заканчивалась, затихая лишь на время каникул. После школы они обычно дрались «стенка на стенку», и дрались очень жестоко, до первой крови.

Побеждали по большей части мальчики, они ведь сильнее. Особенно доставалось сильным и независимым девочкам, слабых и тихушниц никто не трогал.

Настя всегда думала, что быть слабым и тихим – это отвратительно, хуже этого ничего на свете быть не может. Она предпочитала дружить с сильными и закалять свой характер.

Война ей нравилась, ведь независимо от исхода сражения всегда побеждали ее друзья и соратники.

Настя считала свою жизнь вполне счастливой и безоблачной.

Сегодня по плану после школы были соревнования с дворовыми мальчишками на крыше их бесконечно длинного и огромного пятиэтажного дома. Дом одиноко и горделиво возвышался столбом-гаргарой в районе маленьких, похожих на землянки, казахских домиков-мазанок.

Такой длинный дом в их рабочем районе был только один.

Все другие домики были беленькими и маленькими, а их дом серым, с серыми же подъездами и бетонными лестницами. Крыша дома была угольно черной, покрытой битумом, плоской и бесконечной.

Эта чудесная крыша в любое время года была любимым местом сборищ их придомовой ватаги, а в солнечные летние дни там можно было даже загорать.

Сегодня Настя тихонько проскочила в свой подъезд и бросила портфель на пятом этаже возле ведущей на крышу металлической лестницы. Домой она заходить не стала.

Вместо этого она проворно взобралась по узким лестничным прутьям и вышла на открытое пространство крыши.

На дворе стояла суровая казахстанская зима с сорокаградусными морозами и снежными метелями. Самыми любимыми у школьников были дни, когда они неделями не ходили на занятия, пережидая, когда немножко потеплеет и трескучий мороз ослабит свою хватку.

Крыша сегодня выглядела белоснежной от нанесенного ветрами снега, но совсем не было холодно.

Внизу стройными рядами белели казахские маленькие домишки, Настя мельком глянула вниз и увидела казавшегося крошечным с высоты пятого этажа старичка с чайником, идущего по нужде в стоявший рядом деревянный туалет. Ее затошнило, вечно они с металлическими чайниками в туалет ходят, и зимой, и летом.

Но тошнило ее недолго – она тут же увидела, как с другого конца крыши к ней стремительно приближается Вовчик, один из бесчисленных Настиных ухажеров.

Настя хорошо знала, что в ее внешности особенно привлекает внимание мальчиков – огромные голубые глаза с длинными пушистыми ресницами и тоненькая точеная фигурка. Она умела пользоваться своим природным богатством и родилась с умением флиртовать с мальчишками и вызывать симпатию.

Болоньевая хлипенькая курточка на Вовчике была расстегнута, он, как и Настя, холода не боялся.

– Настя, привет! Пошли туда, наши уже все ждут! – радостно воскликнул Вовчик.

– Давай, если догонишь меня – дам себя поцеловать! – скороговоркой выпалила Настя и стремглав кинулась бежать на другой конец крыши.

Бежать было весело, снег приятно поскрипывал под ногами, создавая радостное настроение.

Вовчик оказался чрезвычайно прытким – он догнал ее через несколько коротких мгновений.

– Ну, все, не уйдешь! – обрадованно воскликнул он, по-мальчишески неуклюже сжав ее в своих объятиях.

– Ой, умираю от счастья, – прошептала Настя, подставив губы для поцелуя.

Она обмякла и расслабилась, а Вовчик чуть было не замурлыкал от неожиданного везения.

Но уже через мгновение Настя отпихнула простофилю, не ожидавшего подвоха, и стремглав бросилась от него на другой конец крыши.

Там уже ждали друзья-товарищи.

На середине крыши что-то заставило Настю остановиться – она на мгновение затормозилась и посмотрела вниз.

Вдруг у нее закружилась голова, и Настя поскользнулась, больно упала на задницу, и скатилась на самый край. Она изо всех сил вцепилась побелевшими пальцами в край крыши, пытаясь удержаться и не скатиться по скользкому снегу еще дальше, в черную бездну.

А внизу на пустыре, отделявшем их дом от казахских домиков, стояла мама в длинной лисьей шубе и грозила ей кулаком.

И как ей удалось разглядеть дочку на таком расстоянии? Мама с высоты пятиэтажки казалась крошечной, как и старик, но Настя в одно мгновение съежилась и сникла, от ее прежней веселости не осталось и следа. Она тихонько и осторожно отползла от края, поднялась и отошла на безопасное расстояние.

Подбежавший Вовчик тут же понял, что их засекли, и ничего хорошего это не предвещает.

Желая ее утешить, он сказал:

– Ну, все, Настька, дома тебя ждет разбор полетов. Может, больше и на крышу не пустят.

– Да, влетит мне, пожалуй, по первое число. Ремень у нас всегда наготове. Мамка злая последнее время, не знаю, от чего. Пойду я, давайте гуляйте без меня сегодня. Уроки заставят делать.

Настя, сгорбив плечи, медленно, как на казнь, побрела обратно к открытому окошку чердака.

Мама уже успела подняться на пятый этаж, снять шубу и открыть дверь квартиры. В руках она держала широкий ремень с солдатской пряжкой.

Но порка, к счастью, не состоялась.

Вместо порки мама и произнесла эти слова, долгие годы потом отдававшиеся болью в Настиной душе:

– Настя, собирайся! Ты едешь к бабушке!

– Ура!!! – обрадовалась Настя, довольная прежде всего тем, что удалось избежать сурового наказания.

Но тут же, поняв, что время сейчас далеко не летнее, удивленно переспросила:

– А когда?

– Завтра утром едем в аэропорт, оттуда самолетом летим до Москвы.

– Утром??? Так быстро? – изумилась Настя.

– Да, так быстро, мы уже купили билеты, – твердо сказала мама.

– Так еще же неделю учиться, куда так спешить?

Настя никак не могла взять в толк, чем вызван такой внезапный и неожиданный отъезд.

Глава 2. Вопрос уже решен

По маминому твердому взгляду Настя поняла, что вопрос уже решен и обсуждению не подлежит.

– Новый год на носу, – жалобно заныла она, пытаясь напомнить о приближающемся любимом празднике с чудесными подарками и длинными выходными.

– Дочка, это ненадолго, недели две-три всего, – отчего-то виновато сказала мама.

Настя насторожилась. Что это с ней?

Мама оставила свой обычный приказной командирский тон, и даже про ремень забыла.

Конечно, летом Настя собиралась в маленький городок Ярославской области, даже хвасталась одноклассникам, что скоро уедет из ветреного лета казахских степей в тепло маленького уютного зеленого городка. Обычно они жили там с бабушкой все лето.

Но зимой?! И почему не подождать одну неделю до Нового года, зачем такой скорый незапланированный отъезд?

Обиженная Настя ушла в свою комнату – собирать чемодан.

А что там собирать? Настя бросила во внутренность громадного кожаного чемодана пару своих зачитанных до дыр книжек, любимый пушистый свитер, школьную форму и пару комплектов нижнего белья.

А может быть, форму она зря положила? Она ведь уезжает ненадолго, всего на две-три недели. Совсем скоро вернется обратно, к любимым друзьям-товарищам.

– Мама, можно я к Оле сбегаю, попрощаться? – жалобно попросила Настя.

– Чего прощаться, наверняка виделись сегодня, вы же ненадолго расстаетесь, – попыталась возразить мама.

Но вдруг тем же виноватым тоном сказала:

– Ладно, беги, может, долго не увидитесь.

– Какой долго, каникулы две недели всего, – уже в дверях, выбегая из квартиры, крикнула Настя.

Подружка Оля радостно встретила Настю в дверях своего маленького домика.

Оля была полной противоположностью белокожей и светловолосой Насте – брюнеткой со смуглой кожей и с черными, как смоль, волосами. Она всегда носила одну и ту же прическу – аккуратную стрижку каре и ровно подстриженную челку.

В черных шоколадных глазах у Оли застыл немой вопрос.

Настя не знала, как объявить подруге новость, она нерешительно встала на пороге, не заходя вовнутрь.

– Оля, я должна уехать, – вымученная фраза прозвучала как-то жалобно.

– Куда? Зачем? Как уехать?! Почему ты не заходишь?

– Сама не знаю, почему, и зачем уезжать так неожиданно, – еще жалобнее проговорила Настя.

Она, наконец, вошла.

Оля жила в домике, состоявшем из двух крошечных комнаток и такой же крошечной кухни, вдвоем с бабушкой. Настя никогда не спрашивала, почему она живет с бабушкой, хотя ее мама с мужем и двумя Олиными сестрами живут в соседнем доме.

Наверное, потому, что кто-то должен присматривать за старенькой бабушкой.

У казахов принято жить большими семьями и растить восемь или даже больше детей.

Оля провела ее в кухоньку и налила чай в колоритную пиалу, украшенную разноцветными розочками. По казахскому обычаю они уселись на циновки возле низкого квадратного столика. Чай здесь пили только из пиал, чашек не признавали, а плов вообще ели руками. Зато вкуснее плова Настя не ела никогда в жизни.

Услышав неожиданное известие, подруга никак не могла поверить, что вскоре им предстоит расстаться.

Обнявшись, они долго сидели на диване и просто молчали.

Ближе к ночи из соседней комнаты раздался шум.

Звала Олина бабушка, ее голосок показался сейчас девочкам совсем слабеньким и тоненьким.

– Бабушка, тебе плохо? – озабоченно спросила Оля, заглянув в комнатенку.

Бабушка часто и давно болела, у нее случались приступы, то ли инфаркта, то ли инсульта, Настя точно не знала.

Она тут же вызвалась:

– Оля, я сбегаю за твоей мамой, позову ее.

Оля кивнула в знак согласия.

Стремглав Настя выскочила на улицу, как была, без теплой одежды и в домашних тапочках.

Олина мама ничуть не удивилась, она поблагодарила Настю и по телефону вызвала «скорую помощь». Они вместе вышли, и Олина мама накинула Насте на плечи свое пальто.

Войдя с мороза обратно в теплый дом, Настя внезапно почувствовала, как сильно першит в горле.

– Оля, я тогда пойду домой, – сказала она, – я маме обещала, что ухожу ненадолго, только попрощаться. А вам тут не до меня сейчас, нужно «скорую помощь» дожидаться.

– Да не волнуйся, с бабушкой моей все будет хорошо, не в первый раз, – успокоила ее Оля. – Давай присядем и обнимемся на дорожку.

Подруги обнялись, как в последний раз.

– Пиши мне, ладно? – попросила Оля. – Пообещай!

– Обещаю! – заверила ее Настя.

Вернулась домой она уже поздно ночью, но мама ее дожидалась.

– Я собрала твой чемодан, – сказала мама.

– Да я сама уже все собрала, что там собирать на пару недель? – недоуменно поинтересовалась Настя.

– Думаю, да, я добавила совсем немного вещей, – согласилась мама.

Настя не узнавала свою маму, которой быть бы не мамой, а дрессировщиком в цирке, учить слушаться злобных зубастых тигров. В ее руках любой тигр моментально преобразился бы в послушного котенка.

Такой спокойной и покладистой она маму никогда не видела. Мама как будто бы уже забыла о настоящем преступлении, Настиной сегодняшней беготне по крыше, и даже не произнесла привычного нравоучения:

– Когда ты только повзрослеешь и будешь девочкой, а не сорванцом? Когда вы меня перед соседями позорить перестанете?

– Мама, у меня горло болит, – жалобно сказала Настя. – Может, отменим отъезд?

Мама взяла столовую ложку и обратным концом прижала Настин язык, заглядывая в горло.

Похоже, картина, которую она увидела, ей совсем не понравилась.

– Ну, и что прикажешь? – спросила она, – отложить отъезд? Это невозможно. Билеты уже куплены.

Внезапно в Настину голову стрельнула догадка – это все из-за этого военного, капитана.

Глава 3. Догадки

Совсем недавно в жизни Настиной мамы все изменилось – папа куда-то исчез, а вместо него появился новый мужчина – мамин ухажер.

Конечно, жизнь родителей нельзя было назвать безоблачной, скорее, ее можно было назвать непрекращающимся кошмаром и адом. Ссорились мама с папой постоянно, часто дело доходило до драки.

Папа работал мастером на заводе, и на работе его очень ценили. Но вот с мамой у них была совершенная несовместимость характеров. Они скандалили так, что во всем подъезде дрожали стены, а девочки при малейших звуках начинающейся ссоры забивались под стол и сидели там, пока бушует гроза.

В конце концов, мама пошла на завод к начальству, нажаловалась, и папу отправили на принудительное лечение, а семья осталась без папиной зарплаты.

Мама всегда работала в торговле, и ее зарплаты продавца хватало только на оплату коммунальных услуг в трехкомнатной квартире. Девчонки постоянно ходили голодные.

Когда мама привела нового кавалера к девочкам знакомиться, он им совсем не понравился, они подумали, что он казах. Конечно, браки с казахами у русских случались, и довольно часто, но все же это были два совершенно разных мира.

Да и какой брак – девочки любили своего папу, вылечится и вернется, здоровенький и веселый.

Кавалер показался им совсем молоденьким, моложе папы. Так и оказалось – ему не было и тридцати, а познакомился он с мамой на своей службе, когда она устроилась работать в буфет военного гарнизона.

Там полно военных, почему она выбрала такого молодого и нерусского, оставалось для них с сестрой загадкой.

Капитан стал приходить к ним каждый день и готовить разные среднеазиатские вкусности – настоящий узбекский плов, манты, корейскую морковку, и даже рыбу со странным названием «хе». А его жареные пирожки с картошкой просто таяли во рту, никогда в своей жизни потом Настя не ела таких вкусных пирожков. Он готовил их не на подсолнечном масле, как экономная мама, а на настоящем сливочном высшего качества.

Собственно, у мамы пирожки никогда и не получались, с плитой она не дружила, в отличие от кавалера.

Тогда они с сестрой Тамаркой начали называть его «Капитан Кук». По справедливости, надо было бы Кок, но Кук им понравился больше.

Капитан умел все – и рисовать, и шить, и на гитаре играть, ремонтировать любую вещь, чинить электронику. Наверное, не было ничего такого, что бы он не умел.

Они сразу поняли, что маму он полюбил с первого взгляда и на всю жизнь.

Девчонки и представить не могли, живя среди вечных драк и скандалов родителей, что можно жить в мире и согласии и никогда не ссориться.

И тогда девочки постепенно стали его уважать, а потом полюбили всей душой.

А совсем недавно они заметили, что у мамы растет живот. Конечно, они не могли сделать вывод о том, что там кто-то живет.

Но они заметили, что мама опять стала нервная, раздраженная и злая, а ремень навечно поселился в прихожей. Когда Капитан уходил на службу, она вообще раздражалась и злилась из-за малейшего пустяка.

Утром Настя быстренько забежала в школу – попросить классную Валентину Матвеевну выставить ей оценки за четверть. Она быстро метнулась за журналом в соседний кабинет и классная перенесла все Настины оценки в ее дневник.

– Настя, ты же сказала, что едешь на две недели, можно ведь просто отпроситься, может быть, необязательно оценки выставлять? – поинтересовалась классная. – Я думаю, ты быстро догонишь все, что пропустишь в школьной программе, когда вернешься. С твоими-то способностями!

Настя пожала плечами:

– Так мама велела.

Она всегда училась на одни пятерки, в этом не было совершенно ничего сложного. Ее всегда ставили в пример по учебе, несмотря на то, что ругали за мальчишеское поведение и вечные драки.

Учительница объявила классу, что Настя уезжает, и тут же посыпались вопросы:

– Куда? Зачем? Когда обратно?

У них был очень дружный класс, и одноклассники совершенно не понимали, куда и зачем понадобилось ехать накануне нового года.

Она помахала рукой друзьям и сказала:

– До свидания, ребята. Думаю, что я ненадолго. Скоро увидимся!

Домой она побежала бегом, боясь опоздать.

Перед подъездом стояла желтая машина такси, Настя сразу поняла, что это к ним.

Мама с Капитаном и младшая сестренка уже ждали ее наготове, в дверях квартиры.

Все были полностью одеты. Мама в своей длинной лисьей шубе, сестренка в пуховике, а Капитан в гражданской одежде и зимней норковой шапке.

Без формы он смотрелся непривычно, совсем как обычный казах.

Они быстро загрузили вещи, два чемодана, один семейный, а второй почти пустой Настин, и сели в машину.

Аэропорт оказался на самой окраине города. Мама с Капитаном отдали документы на стойку регистрации и зарегистрировались на московский рейс.

На заснеженном летном поле стоял «Ил-40», пассажиров загрузили в автобус и тут же высадили у трапа самолета.

Все расселись по своим сиденьям и по просьбе стюардессы пристегнули ремни.

Но затем прошло пять минут, десять, полчаса, а самолет все не взлетал.

Так без всякого движения прошел целый час, и в салоне начало нарастать нетерпеливое возмущение.

Они всей семьей заняли четыре сиденья, Настя села через проход от остальных. Рядом с ней оказался толстый мужчина. Он положил свои толстые руки на подлокотник, ворчал на сидевшую рядом жену, и все никак не мог разместиться на узком сидении, ерзал и кряхтел, не давая Насте покоя.

Через несколько минут он начал громко скандалить, обращаясь к стоявшей в проходе стюардессе:

– Когда полетим, дамочка? У нас поезд из Москвы, билеты уже куплены. Что прикажете нам делать, если мы опоздаем?

– Какой противный, – подумала Настя. – Все спокойно ждут, а ему надо непременно права качать.

Стюардесса ей понравилась – такая красавица, с белокурыми волосами, выбивающимися из-под узкой пилотки, и с голубыми глазами с накрашенными длинными ресницами.

– Когда вырасту, выучусь на стюардессу, – решила про себя Настя.

И тут неожиданно в динамиках раздалось: «Вылет самолета откладывается по техническим причинам до двадцати двух часов. Просим пассажиров пройти в здание аэровокзала».

Мужчина опять возмутился:

– Ну, что за бардак?! Страна Советов, блин, бардак везде и всюду. Кого-нибудь волнует, что мы на поезд опоздаем?

– Ну, не шумите, – попросила его красивая стюардесса. – Вы же не один здесь, другие тоже опаздывают.

Всех пассажиров вывели из самолета и посадили в тот же автобус, как будто бы несколько метров нельзя пройти пешком.

Они снова вышли из автобуса, вошли в зал ожидания, и чинно сели на жесткие скамейки.

Настя была уже чуть живая, сильно болело горло, давала о себе знать вчерашняя беготня на морозе.

Вылет самолета отложили еще на час, затем еще на час, а потом объявили, что по техническим причинам вылет откладывается до утра.

У Насти к этому времени руки и ноги стали ватными, она совсем разучилась разговаривать, только мычала. Казалось, что в горле все распухло, и она никогда больше не сможет говорить.

Тамаре все было нипочем, она воспринимала неожиданное приключение как игру, приставала к Насте с глупостями и болтала без умолку.

Настя представляла, как у нее совсем распухнет горло, она навечно останется глухонемой, и будет общаться с сестрой жестами. Нужно было учить язык глухонемых, почему она вовремя этого не сделала? Ей очень хотелось сказать об этом Тамарке, но любое движение губами или языком причиняло неимоверную боль.

Но тут Капитан приказал:

– Собирайтесь. Поедем к Ларионовым ночевать.

Они оставили чемоданы в камере хранения, и вышли на стоянку такси.

Ларионовы были сослуживцами Капитана, они ничуть не удивились, когда в полночь увидели все семейство в дверях своей квартиры. У них там, у гарнизонных военных, всегда все общее.

У Ларионовых Настю напоили молоком с медом, тепло укутали и уложили в мягкую постель.

Утром, когда ее разбудили, она почувствовала себя почти здоровой.

На этот раз обошлось без эксцессов, пассажиры опять загрузились в самолет, сели в нетерпеливом ожидании по своим сиденьям и пристегнулись ремнями безопасности. Они уже ничего не хотели, кроме как поскорее подняться в воздух.

Толстый мужчина уже не кричал, только сетовал, что безнадежно опоздал на похороны родителей. На сей раз Капитан пересадил Настю поближе к маме, а сам сел рядом с мужчиной. Тот без остановки болтал с Капитаном и рассказал, что вылетал по телеграмме, знал бы, что так все обернется, не брал бы с собой жену, которая только намучилась зря. А теперь еще сутки в Москве придется ждать следующего поезда.

Капитан внимательно его выслушивал и понимающе кивал. Он всех внимательно выслушивал и относился к породе людей, которые больше слушают, чем говорят.

– Когда вырасту, буду держаться подальше от скандальных толстяков, – про себя подумала Настя.

Но «Ил-40» наконец взлетел, довольные пассажиры приникли к окошкам иллюминаторов. Под крылом проплывали бескрайние казахские степи. Настя тогда даже предположить не могла, что больше она никогда сюда не вернется.

Глава 4. Дорога

Полет прошел без происшествий, если не считать, что в самолете Настю несколько раз стошнило.

Наконец, через несколько часов они приземлились в Москве, в столичном аэропорту «Домодедово».

Ватными ногами Настя передвигалась вслед за остальными по огромным залам аэровокзала. Мама подвела их с сестрой к скамейке и сказала дожидаться здесь, пока родители получат багаж.

Девчонки разглядывали огромные люстры на потолке зала ожидания и разномастных пассажиров. Все как один волокли огромные чемоданы, и что они только в этих чемоданах возят?

– Как думаешь, может, у них книги там? Может, они читают много? – спросила Настя сестру, толкнув ее локтем.

– Ага, читают, может, они и читать-то не умеют, – не согласилась Тамарка.

– Что ты городишь?! Вот меня папа в четыре года читать научил, а этим по сто лет уже, что, они читать не могут? – начала спорить с ней Настя.

Девочки частенько дрались, еще бы немного, и Тамарке несдобровать. Пусть скажет спасибо, что Настя чувствует себя все еще совсем скверно.

Но тут появились родители. Капитан Кук взял в каждую руку по чемодану, доверив маме нести только дамскую сумочку. Оберегает ее все время, заботится.

Он подошел к первому же стоявшему на стоянке автомобилю такси и договорился о поездке до самого Ярославля. Настя слышала, как он сказал таксисту:

– Шеф, чтобы не мучить девочку, нужно домчаться как можно быстрее.

Мама наклонилась к нему и раздраженно сказала, так тихо, чтобы не услышал водитель:

– Ты ведь даже торговаться не стал. Столько деньжищ отвалить, ум есть у тебя?

Здесь, в Москве, было гораздо теплее, чем в Павлодаре, но тоже везде лежал снег, только какой-то грязный, не такой белоснежный, как в Казахстане.

К Ярославлю все сильно проголодались, но Настю тошнить стало уже гораздо меньше. Кажется, она выздоравливает, и это очень хорошо!

Капитан Кук предложил первым делом перекусить, как только подъедут к автовокзалу, а потом уже решать вопросы с билетами. И все радостно согласились.

Таксист остановился аккурат у детского кафе перед серым и скучным зданием автовокзала.

Он попрощался и уехал, довольный как слон, получив кучу денег, а семейство зашло в кафе вместе с чемоданами. Но никто на них не пялился, потому что кафе привокзальное, и здесь все с торбами и большими сумками.

Всем заказали пельмени и мороженое, а Насте только пельмени, без мороженого.

Капитан Кук принес в двух красивых вазочках разноцветные шарики мороженого и поставил вазочки перед мамой и Тамарой.

Насте стало очень обидно.

– Вечно меня обижают, – недовольным тоном проворчала она.

– Не плачь, малышка, – веселым голосом обнадежил ее Капитан, – ты же болеешь. Но, как только горло пройдет, куплю тебе десять порций мороженого. А если захочешь, даже шоколадного!

– Ну, ладно тогда, – сразу успокоилась Настя.

Они вышли на стоянку такси, где таксисты стояли группой, отлавливая богатых пассажиров.

Капитана тут же облепили со всех сторон, наперебой с интересом спрашивая:

– Куда едем, командир?

И как только они определили, что он командир, или они всех так называют?

– В Шуйск поедем? – с едва слышимой в голосе надеждой спросил Капитан.

Группка тут же распалась, таксистов как ветром сдуло. Они моментально разбежались, как будто бы их просили ехать в Магадан или на Курилы.

– Странно, им что, деньги не нужны? – задумчиво вслух сказал Капитан. – Ладно, вы подождите здесь, а я пойду узнаю, в чем тут дело.

Капитан подошел к другой группе, к тем, кто еще не знал, что им нужно ехать в Шуйск.

– Два счетчика, ребята, оплата в оба конца, – сразу же сказал он.

– Куда?! В Шуйск? Нет, мужик, извини, никто туда не поедет.

И как он их не уговаривал, таксисты отказались наотрез, все как один.

– Там бездорожье, – объяснили они, – дорога как стиральная доска. Кто захочет подвеску убить напрочь? Да еще зима, заносы, на автобусе гораздо быстрей доберетесь. И дешевле для вас будет в несколько раз.

Кажется, таксисты даже беспокоились о них.

Делать нечего – Капитану пришлось идти обратно в здание автовокзала и брать билеты на автобус.

Дорога действительно оказалась ужасной, сколько Настя себя помнила, столько эта дорога была недостроенной и ужасной, старенький «ПАЗик» все время подбрасывало на бесчисленных ямах.

Добравшись, наконец, до маленького городка и войдя в бабушкину восьмиметровую комнатку с тусклым потолочным светильником, семья увидела бабушку.

Глава 5. Новая жизнь

Бабушка была в запое – об этом говорил неприятный запах в комнате и кучи пустых бутылок на столе, а также стоявшая на подоконнике пепельница, доверху набитая окурками «Беломорканала».

Бабушка собственной персоной лежала на стареньком продавленном диванчике и громко храпела.

Кажется, ни маму, ни Капитана данное явление не удивило, как будто бы они нечто подобное и ожидали.

Зато для Насти, никогда не видевшую бабушку пьяной, все происходящее стало шоком.

– Картина Репина «Не ждали», – растерянно сказала она.

– Раздевайся, Настя, – спокойно и твердо сказала мама. – Мы пойдем ночевать в гостиницу, здесь все равно негде разместиться, места нет. А завтра пойдем с тобой устраиваться в школу.

Настю оставили с бабушкой, чтобы поскорее привыкала к местной жизни, а Капитан Кук, мама и Тамара ушли в гостиницу, на другой конец города.

Но сейчас Насте было уже все равно – после тяжелой дороги хотелось только спать, и чтобы ее никто не трогал.

– Завтра наступит завтра, – подумала Настя.

Она разложила кровать и устроилась под клетчатым старым одеялом, сшитым из разноцветных лоскутков. Все же бабушка была знатная мастерица, все вещи были сшиты и связаны ею собственноручно. Кружевными салфетками и вязаными ковриками забита вся комната, везде вещи ручной работы.

Все здесь было до боли знакомым.

Прежде чем закрыть глаза, Настя успела удивиться, что в крошечной комнатушке смогли разместиться кровать, диван, вместительный шкаф с одеждой, комод, тумбочка со стареньким телевизором, и даже еще одна Настина тумбочка для книжек и письменных принадлежностей.

Она пользовалась ею, когда приезжала на лето, но летом она совершенно не замечала, до чего же эта комнатка маленькая.

Да практически она здесь и не бывала, ведь они обычно все лето жили в доме отдыха, на природе.

Наутро мама одна пришла из гостиницы, достала из чемодана Настин дневник, и они пошли устраиваться в школу.

По дороге мама сказала:

– Пойдем сразу в кабинет к директору школы. Она очень строгая, ее все боятся. А я у нее училась, когда она еще даже директором не была, а простой учительницей. Очень надеюсь, что Александра Ивановна меня еще помнит.

Они постучали и после приглашения вошли. Директриса сидела за огромным столом. По ее внушительному виду и монументальной фигуре сразу стало понятно, что они попали к руководителю, к директору школы.

Высокая прическа из темных волос и серый костюм с однотонной блузкой дополняли строгий интеллигентный учительский облик.

– Здравствуйте, Александра Ивановна, – почтительно сказала мама.

Александра Ивановна поднялась им навстречу, коротко поприветствовала маму и неожиданно приветливо заговорила с Настей, глядя на нее сверху вниз.

– Я так понимаю, у нас новая ученица? – спросила она.

Настя сразу отдала ей в руки свой дневник.

Директриса села за стол, чтобы его просмотреть.

– В какой же класс тебя определить? – листая дневник и размышляя вслух, не обращаясь ни к кому конкретно, спросила Александра Ивановна.

– В шестой! – тут же ответила Настя.

– Да это понятно, что в шестой, только у нас в школе два языка, а я смотрю, ты у нас немецкий раньше учила. Пойдешь в 6 «А».

Настя заупрямилась:

– Я хочу 6 «В», как у меня был.

Директор школы ласково на нее посмотрела и сказала:

– Настенька, не волнуйся, от одной буквы ничего не зависит. Тебе у нас понравится.

– Зависит! – упрямо сказала Настя. – И от одной буквы зависит, и от одной цифры зависит.

– Настя, не будь такой фаталисткой, – засмеялась Александра Ивановна. – Нумерологию не считают пока заслуживающей внимания наукой.

Насте показалось, что не такая уж она и строгая, тем более, что сразу предложила:

– Пойдем, я тебя с ребятами познакомлю.

Она самолично завела Настю в класс, и Настя сразу поняла, что Александру Ивановну действительно все здесь боятся.

Стоявшая у доски учительница подобострастно начала улыбаться, чуть ли не кланяться, а все школьники моментально повскакивали со своих мест и вытянулись по стойке «смирно».

В Павлодаре такого не было, никто там стоя учителей не встречал.

– Деревня, – подумала Настя, – слава Богу, я здесь ненадолго.

В этот же день мама, Капитан Кук и Тамарка укатили на такси в Москву, а Настя осталась с бабушкой, которая только к вечеру начала немного трезветь и осознавать, что к ней привезли любимую внучку.

Настя все же надеялась, что вскоре бабушка опомнится и возьмет себя в руки.

Проучиться оставалось всего три дня, прошедших в ознакомлении с расписанием и знакомством с коллективом класса. А потом школьников отпустили на каникулы.

Похоже, бабушка собиралась встретить Новый год в трезвости и до самой полуночи намеревалась вязать свои разноцветные коврики из разрезанных и скрученных в клубки старых платьев.

Сколько Настя бабушку помнила, столько она вязала свои коврики.

Оставалось загадкой лишь то, куда исчезает несчетное количество рукодельных ковриков.

Вечером Настя сердито спросила у бабушки:

– А мы что, Новый год не будем отмечать?

И на всякий случай добавила:

– Мы в Павлодаре елку всегда ставили!

Та даже не ответила. Поняв, что толку от бабки не добьешься, Настя обиженно отвернулась и стала смотреть в окошко.

За окошком было сумрачно, с весельем здесь явно напряженка.

Интересно, что там Оля делает сейчас без нее?

Но тут раздался стук в дверь, дверь распахнулась, и на пороге возникла тетя Нина, мамина сестра.

Она вошла и повернула Настю к свету, чтобы поближе рассмотреть. Потом удивленно произнесла дежурное:

– Как же ты выросла, племяшка! Совсем большая стала!

Тетя не была склонна к сантиментам, она даже не обняла племянницу. Зато позвала их в гости, встречать Новый год.

–Не будете же тут вдвоем сидеть в праздник, – сказала она. – У нас там весело. И елка есть! Настоящая, лесная, зеленая!

– Никуда я не пойду, мне еще коврик надо довязать, – тут же буркнула и отказалась от похода в гости бабушка.

У бабушки, видимо, были свои планы на праздник, а может быть, и вовсе не было никаких планов.

Пусть сидит и вяжет, если ей так нравится. Настя, не обращая на нее внимания, быстро оделась и впрыгнула в зимние сапоги.

Тетка взяла Настю за руку и потащила к себе домой.

У тетки с дядькой был огромный дом на пригорке с оравой злых овчарок во дворе.

Овчарки были элитными, с кучей орденов и медалей, они все время менялись, и, казалось, каждая новая в десять раз злее, чем предыдущая.

Их дом никогда не закрывался, все равно никто даже близко не подойдет. Люди до одури боялись страшнючих злыдней, и даже на улице вздрагивали от их угрожающего лая.

Возле калитки, удерживая рвущуюся с цепи овчарку, их встретил двоюродный брат Насти Игорь.

– О, привет, заходи, сестренка, – радостно воскликнул он, закрыл собаку в палисаднике, завел Настю в дом и помог раздеться.

Он всегда опекал ее, с малолетства, потому что был на год старше.

Когда они были маленькими, весело играли во дворе, рвали ягоды в теткином саду, катались на велосипедах и пускали бумажные кораблики по вечно протекающему ручью на их улице.

В доме уже собралось все семейство тети Нины – муж Николай, сын Игорь и даже две старшие дочки, приехавшие на праздник из Москвы.

У тетки было очень весело, но Настя сильно скучала и по маме, и по Тамаре, и по подруге Оле, и по Павлодару. И даже по своим школьным друзьям, с которыми так недавно ожесточенно дралась.

Здесь в этой дыре с тоски помереть можно. Но, может быть, две-три недели она как-нибудь сумеет продержаться.

Все же она никак не могла взять в толк, почему ее сюда отправили.

В два часа ночи Игорь проводил Настю до дома, бабушка уже спала, а на столе стояли подарки от Оли и мамы.

Настя не стала открывать посылку, прочитала только открытку, посланную Олей, с пожеланиями добра и счастья. Подруга жаловалась, что сильно скучает, не с кем даже погулять и поговорить. Они ведь до Настиного отъезда почти не расставались.

Настя легла спать, так и не распаковав мамину посылку.

Утром ее разбудила бабушка.

– Посмотри-ка, что мать твоя прислала! Конфеты шоколадные, мармелад, орехи, всякая всячина. Ой, а что это?

Она достала из пакета что-то блестящее, оказалось, что это новое серебристое платье для Насти.

– Да куда я его носить буду, это серебристое платье? – спросила Настя у бабушки.

– Ты, Настя, как бука, всем недовольна. Было бы платье, а уж куда его носить, мы найдем, – обиженно ответила бабушка.

И пообещала:

– Завтра в Лукино поедем.

– Если только ты трезвая будешь, – обиженно пробубнила Настя.

– Да когда ты меня пьяную-то видела? – возмутилась бабушка.

Настя покосилась на нее – наверное, пьющие люди наутро ничего не помнят, и думают, что пили воду вместо водки.

Бабушка клятвенно пообещала:

– Буду трезвая, не волнуйся.

И правда – бабушка весь день первого января была трезва, как стеклышко, а второго утром они собрались и пошли на автобус до Лукино.

Там жил бабушкин родственник, то ли племянник, то ли троюродный брат, в общем, какой-то близкий дальний родственник, работающий заведующим клубом.

Кино он показывал не только в клубе, но и у себя дома – специально для Насти и бабушки. Дома у них стояла настоящая киноустановка, а на стене висел большой белый экран.

Настя первый раз видела комедию с Вициным и Никулиным. Комедия называлась впечатляюще и как раз в тему: «Самогонщики».

Она заливисто хохотала, когда артисты смешно разливали самогон по стаканам.

В жизни это, конечно, совсем не смешно, но кино есть кино, там всегда смешно смотреть про алкоголиков.

Бабушкин родственник сфотографировал Настю в этот момент, потом сходил к соседу, проявил пленку, напечатал и принес уже готовую фотографию, вернее, даже две. Настя фотографиями осталась недовольна, но запечатала снимки дома в конверт, и послала один маме, а второй подруге Оле.

Вскоре мама прислала письмо с радостной вестью – у Насти родилась еще одна сестренка. Настя безумно обрадовалась и сказала бабушке:

– Будешь посылать ответ, спроси, когда они меня домой заберут.

Глава 6. Новая школа

С новой школой отношения у Насти не складывались. Нелегко всю жизнь быть первой, признанным лидером в коллективе, и вдруг оказаться новенькой в чужом классе.

На первом же уроке ботаники произошел неприятный инцидент.

Сердобольная учительница, которую никто не просил, узнала о том, что Настя плохо видит, но очки носить отказывается.

– Настя, садись на первую парту, здесь тебе будет лучше видно, – сказала она, и посадила ее с Вовкой Калинкиным.

Но Настя хотела сидеть у окна, и, недолго думая, передвинула Вовкины учебники на другой край парты и села на свое законное, как она считала, место.

Однако Калинкин, похоже, так не считал. Он не согласился с новым раскладом, и тут же быстро и нагло прыгнул на свое прежнее место, сдвинув Настю от окошка.

Началась занимательная возня Насти с Вовкой Калинкиным, родившая интерес к этой возне всего их шестого класса.

Они выпихивали друг друга и, стараясь не привлекать внимания, ожесточенно дрались за место у окна. Они мутузили друг друга руками и ногами, перевес был то на одной, то на другой стороне.

Белобрысый и худосочный Вовка уже стал красным, как рак, но одолеть Настю ему не удавалось.

Учительница честно пыталась вести занятие, но это было практически невозможно.

– Да что у вас происходит? – строго спросила учительница, когда поняла, что Настя с Вовкой будут выпихивать друг друга со своих законных мест еще долго.

Немного сердито она попросила драчунов:

– Может, вы уже, наконец, успокоитесь и дадите мне спокойно вести занятие?

Тогда Настя, ни слова не говоря, встала и сложила руки на груди, показывая всему классу свое возмущение и несогласие. Она простояла столбом возле парты весь урок.

Ботаничка еще пару раз пыталась разрешить их конфликт, но безуспешно.

Она уговаривала и упрашивала, но ни Вовка, ни Настя на ее уговоры не поддавались.

Вовка считал, что это его законное место, а Настя считала, что он должен уступить ей место как девочке.

По упрямому исподлобья взгляду Насти ботаничка наконец поняла, что она ни за что не уступит.

На втором уроке повторилось то же самое, на третьем, на четвертом и на пятом тоже. Кабинеты и учителя менялись, предметы были разные, но Настя стояла столбом в каждом новом кабинете возле первой парты.

Вовка гордо восседал на своем месте у окна и крутил у виска пальцем. Настя показывала ему язык.

Учителя сбивались, ведя урок, спрашивали, в чем дело, и недовольно на нее смотрели. Одноклассники объясняли педагогам, что в классе появилась новенькая, она ведет себя неправильно, и ей никакие школьные законы не указ.

На переменках девочки шептались, обходя Настю стороной, а на пятом уроке бросили ей на парту записку. Настя, не собираясь присаживаться даже на минуту, наклонилась и прочитала записку.

«Настя, не будь такой глупой, мы с этими мальчиками с первого класса учимся. Они нам и то никогда не уступают, а уж тебе и подавно уступать не будут».

За этим глубоким, шедевральным и предельно ясным содержанием подметного письма следовала подпись «Все девочки 6 «А» класса», а дальше подпись, имя и фамилия каждой девочки.

Настя прочитала записку, вздохнула, но ничто и никто на свете не заставили бы ее взять и уступить противному Калинкину.

Конечно же, она своим поведением вызвала бурю возмущения и среди учителей, и среди учеников. Весь класс обсуждал ее недостойное поведение.

На следующий день повторилось все то же самое, Настя стояла и не собиралась садиться за парту.

Ей опять прислали записку, на сей раз с признаниями в любви с подписью самого отсталого ученика в классе, местного изгоя.

Эти идиоты всерьез думали, что она поведется, и забудет о войне с Калинкиным.

Настя быстро приписала ответ: «Иди в ж…» и кинула записку на первую парту в соседнем ряду.

Обернувшись через пару минут, она увидела, что записку, вызывающую в народе бурю праведного возмущения, передают от одного другому, и к концу урока ее прочел весь класс.

Ей прислали еще одну записку, которая говорила о том, что со своим Уставом в чужой монастырь лучше не соваться.

Настя порвала записку и выбросила обрывки в урну.

Последствия долго себя ждать не заставили.

На перемене, когда Настя пошла в буфет, троица идиотов отобрала у нее портфель и, поставив его к стенке, начала пинать ногами.

Это было тем более обидно, потому что портфель был подарком Капитана Кука, сделанным перед самым отъездом. Портфель дорогой и фирменный, из коричневой натуральной кожи, с красивыми блестящими застежками и круглыми боками. Чудо, а не портфель.

Но эти деревенские идиоты в хороших вещах не разбирались.

Настя такой подлости по отношению к дорогому ее сердцу портфелю никак не ожидала и вцепилась главарю Сильникову в волосы.

Волосы у него были длинные и противные, Насте стало тошно.

В это время второй подскочил к ней сзади и дернул за длинный хвост.

Настя зажмурила глаза и начала не глядя пинать их всех троих ногами, куда попадет.

– Нападай первым, или проиграешь, – гласила выведенная ею самолично народная мудрость.

Глава 7. Народные мудрости и чужой монастырь

Настя любила выводить самолично придуманные народные мудрости. Все свои мудрые мысли и происшествия, которые происходили с ней каждый день, Настя записывала в личный дневник.

К сожалению, прошлый дневник пришлось уничтожить – его прочитала мама, и Насте тогда очень сильно влетело.

Как оказалось, мама ничего до этого не знала о своих родных детях.

Не знала она о путешествиях по натянутому тросу с их балкона на балкон к подружке Светке Першиновой. Подружка жила в соседнем подъезде, не спускаться же с пятого этажа и подниматься опять на пятый этаж, по воздуху гораздо ближе и намного быстрее.

Ничего не знала мама об их с сестрой маленьком бизнесе по продаже щенков на рынке. Щенки подбирались на улице и продавались народу под видом немецких овчарок.

В то, что это чистокровные овчарки, конечно, верили не все, часто спрашивали, почему у собачек уши висят, а не стоят. Но по рублю давали. И щенкам хорошо, и Насте с Тамарой тоже очень хорошо.

Не знала мама о том, что девочки выпрашивали по вечерам у казахов маленькие арбузики, остававшиеся от дневной продажи. Казахи с удовольствием дарили попрошайкам непроданные остатки, а девчонки тащили их в клуб в подвале.

О клубе тоже никто не знал. Настя назначила сама себя главарем и замполитом, и все ребята, живущие в их доме, тащили туда из дома съестные припасы. А потом клуб из зависти подожгли враги, устроив настоящий пожар с переполохом на весь дом и приездом пожарной машины с бригадой бравых ребят.

В этом шестом классе в этой Богом забытой школе тоже нашлись враги и недоброжелатели, рассказавшие учительнице Наине Семеновне о последних происшествиях на уроке и на перемене, и о том, кто их зачинщик.

Настя подумала, что ей сейчас влетит по первое число, но Наина Семеновна, учительница литературы и русского языка, оказалась справедливым учителем.

Она целый урок потратила на то, чтобы объяснить подлой троице бандитов всю низость и подлость их поведения.

– Ребята, вы же советские школьники! Вы же литературу изучаете, читаете хорошие книги и журналы, восхищаетесь подвигом настоящих героев и осуждаете нападение на беззащитную девочку.

– Ничего себе, беззащитная! – заржал Сильников во весь голос.

– Любая девочка нуждается в защите, – строго сказала ему Наина Семеновна.

Она попыталась надавить негодяю на чувство благородства. Как будто бы оно у него есть!

– А ты не помнишь, Сильников, как ты сам совершил два благородных поступка? – спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Этот идиот отвернулся и захихикал. Наверное, ему было стыдно, что он совершил благородный поступок, а может быть, он его и не совершал.

Наина Семеновна долго еще распиналась, а в заключение своей пламенной речи попросила его:

– В тебе много хорошего, не растеряй это, прошу тебя.

Можно подумать, Сильников внял, хотя и сидел за партой, склонив голову.

Дебилы деревенские, в Павлодаре ни один мальчик никогда бы девочку не ударил. Приставать и просить поцеловаться – это всегда пожалуйста, а вот чтобы пальцем тронуть – никогда даже близко такого не было.

К ним с сестрой даже взрослые мужики на реке приставали, но тоже без всякой грубости и насилия. Как привязались, так и отвязались, девчонки умели за себя постоять, могли им запросто и палец откусить.

Настя к своим тринадцати годам считала, что она знает об этой жизни все и чувствовала себя умудренной практическим опытом и очень взрослой.

Но оказалось, что она ничего не знает о жизни и о повадках мальчишек из затерянного в густых русских лесах маленького городка.

Здесь мальчики имели милую привычку поджидать девочек после школы. Часто при приближении Насти они начинали нарочито драться друг с другом, и один из них как бы случайно падал на Настю и пытался ее обнять и поцеловать.

– Гормоны, – понятливо вздыхала Настя, и каждый раз говорила им:

– Придурки! Дебилы! Идиоты!

Между Настей и мальчиками 6 «А» класса началась долгая, кровопролитная, не утихавшая ни на день и незримая для учителей война.

Эта война продолжалась до самой весны.

Бороться приходилось на двух фронтах – еще и возле дома, где Настю не принимали играть в дворовую компанию. Ей оставалось только завидовать, глядя со стороны, как весело играют дети в волейбол на площадке или прыгают в скакалочки.

Она пробовала подойти и познакомиться, но соседские дети сделали вид, что ее не замечают. Напрашиваться она не собиралась.

Пришлось искать подход к девочкам из своего класса и ходить гулять на соседнюю улицу. Соседняя – это громко сказано, улица, где жила вновь обретенная подружка Люда Гостинова, была расположена через десять улиц от их с бабушкой дома.

У Люды с родителями был огромный дом с зеленой калиткой, показавшийся Насте очень богатым.

Настя не очень-то хотела первый раз заходить в дом, но, как оказалось, зря. Людина мама, приятная полная женщина, обрадовалась дочкиной подружке.

Она встретила их на пороге и пригласила за стол.

– Проходите, девочки!– сказала она. – Я уже и стол накрыла. Кушать, наверное, хотите?

Люда быстро откликнулась:

– Конечно, мы же после школы! Голодные!

– Вот и хорошо, – сказала Людина мама, – а я для вас вареники приготовила.

Настя удивилась:

– Вы же не знали, что мы вдвоем придем?

– Ну, почему же не знала? Люда мне еще вчера о тебе, Настя, рассказывала. Ты же новенькая, правда?

– Правда, – сказала Настя, уплетая необыкновенно вкусные вареники со сметаной за обе щеки. – Но если совсем честно, то не такая уж и новенькая, а скоро буду совсем старенькой.

– Как там в Казахстане, ты ведь оттуда приехала? – поинтересовалась Людина мама.

– В Казахстане – хорошо, – глубоко и печально вздохнула Настя.

– А у нас что, плохо? Да ты просто не привыкла еще, – Людина мама постаралась утешить Настю.

– Приходи к нам каждый день, – предложила она.

Настя согласно кивнула головой.

Хорошенько подкрепившись варениками, они отшлифовали ужин чаем с медом, и, наконец, прошли в зал, оставшись вдвоем, без надзора мамы.

Люда показала Насте альбом с фотографиями одноклассников с самого первого класса.

– А это кто такой высокий, на голову выше всех? – спросила Настя.

– Этот второгодник. У нас два второгодника, вот этот и еще Сильников, ты его знаешь, – объяснила Люда, – а этот даже и в школу не ходит. Скоро все даже его фамилию забудут, и то, как он выглядит.

Она добавила:

– Лучше никогда с ними не связывайся, они отмороженные. Они оба состоят на учете в комиссии несовершеннолетних, никого не боятся и никого не уважают. Будущие преступники, тюрьма по ним плачет.

– А почему вы этого Сильникова боитесь? – удивилась Настя. – Он у вас весь класс зажал своим деспотизмом. Вас же много, а он один. Мы вот дрались в Павлодаре с мальчишками.

– Ага, попробуй не бояться, – грустно вздохнула Люда. – Ты позже поймешь, что у нас отмороженных гораздо больше, чем нормальных.

Противный второгодник и бандит Сильников действительно держал в узде весь класс. Настя теперь старалась обходить его стороной и начинала понимать, что здесь лучше дружить, а не драться. Это вам не Павлодар!

На следующий день ее ждал сюрприз – неожиданно Калинкин уступил ей свое место у окна. Не прошло и полгода.

Похоже, что он втрескался в нее без памяти. Вовка неуклюже ухаживал за ней и учил модному занятию делать ручки из проволоки. Поскольку у Насти ничего не получалось, он мастерил ручки сам и потом дарил ей. Этих проволочных ручек набралось у нее уже больше десятка.

А на третьем уроке Калинкин ни с того ни с сего набросился на Сильникова. Настя терялась в догадках, что послужило причиной драки прямо на уроке.

Конечно, перед этим Сильников громко на весь класс сказал учителю:

– Пишите крупнее на доске, а то наша Настенька нифига не видит.

А может быть, другая причина послужила спусковым крючком дикой драки, но они вцепились друг в друга так, что снесли все парты, разогнали всех учеников по углам и разодрали друг на друге всю одежду.

Разнимать их бросилась классная Надежда Викторовна, потом ей начали помогать другие ребята.

Калинкин был красный как помидор, а Сильников как был бледный, так и остался.

– Для него драка – совершенно обыденная вещь, – поняла Настя.

Разняв их, наконец, Надежда Викторовна неожиданно сказала Калинкину:

– Врежь ему хорошенько! Ведь ты смелый, за девочку заступаешься, а Сильников – настоящий трус, который может нападать только исподтишка.

Сильников заорал:

– Чего?! – и снова полез в драку, прыгнув на Калинкина сзади.

Но Калинкин обернулся и так ему врезал, что весь класс зааплодировал.

Сильников обернулся к Насте и злобно сказал:

– Ну, все, держись теперь, очкастая!

– Война, – подумала Настя, и вздохнула:

– Ну что ж, мне не привыкать.

Однако, у нее появилось плохое предчувствие.

Предчувствия ее не обманули – после уроков троица бандюков поджидала Настю.

Все трое стояли на площадке лестницы на выходе из школы.

Настя подняла голову кверху, задрав подбородок, и собиралась гордо прошествовать мимо них, сделав вид, что никого не замечает.

Но не тут-то было. Кто-то сзади прыгнул на Настю, второй отобрал портфель и сбросил его вниз по лестнице.

Настя спустилась вниз, молча подобрала свой портфель и побрела домой.

Похоже, война предстоит затяжная, долгая и кровопролитная.

Но оказалось, что в Шуйске можно не только воевать, в жизни маленького городка есть и свои прелести.

Вечером за Настей зашла одноклассница Лена Винилова и предложила пойти прогуляться. Ленка Насте нравилась, возможно, тем, что была на нее совсем не похожа. Ленка всегда была аккуратно и с иголочки одета, казалось, что родители просто вылизывают ее перед школой. Школьная форма всегда выглажена, а фартук накрахмален и белый, как снег.

Она ходила с модной и очень стильной стрижкой каре и была похожа на французскую певицу Мирей Матье.

– Если хочешь, я каждый день к тебе заходить буду, – предложила Лена.

– Конечно, хочу! – обрадовалась Настя. – Большое спасибо, а то я чувствую себя здесь совсем одиноко.

– Ну, с этого дня будем дружить, если хочешь, – предложила Лена.

Они зашли за Людой Гостиновой, потом к ним присоединилась еще одна Ленкина подруга Оля, и теперь они вчетвером шумной компанией гуляли по вечерам по городским улицам.

Зима шла к своему завершению, в конце марта состоялась городская масленица.

Ленке и ее подружке родители выдали на праздник деньги и разрешили их тратить.

Девчонки накупили леденцов «петушков», накатались бесплатно на автобусах по всему городу, наелись на масленице блинов и насмотрелись на пьяных в городе.

Пьяных на улицах была просто тьма-тьмущая, их наличие в этом городе совершенно не зависело от праздников.

В Казахстане они так себя не вели, и Настя в чем-то даже их понимала.

А чем здесь еще можно заниматься?

Веселый и шумный праздник ей понравился, они остановились возле сцены и смотрели представление ряженых. А потом начался конкурс с настоящими призами.

Пьянущий в дым дядька чуть ли не ползком забрался на сцену и, не обращая внимания на тех, кто делал ему замечания, сказал:

– Отстаньте все. Я сейчас все призы здесь выиграю!

Ему никто не поверил, а он начал рассказывать стихи и петь матерные частушки.

Он сильно мешал ведущей в большом ярком кокошнике, и она пыталась заставить его покинуть сцену.

– Не ссы, дура, – заплетающимся языком сказал он, – я могу на все твои вопросы ответить.

Ведущая растерялась, но, подумав мгновение, все же предложила ему ответить на несколько вопросов.

Так этот пьяница ответил на все ее заковыристые вопросы, он просто поразил Настю своей эрудицией.

– Сегодня все эрудиты пьяные, но не все пьяные – эрудиты, – сказала Настя подругам. Все вместе весело захохотали.

Потом девчонки устроили танцы на площади, и веселились, как маленькие дети.

Еще немного, и Настя начнет, пожалуй, привыкать к жизни в этом захолустье. Делать этого не стоило, она ведь здесь ненадолго.

Глава 8. Письмо

Неприятности в школе и война с троицей бандитов были не самыми большими горестями в жизни Насти.

Самое страшное было приходить каждый день со школы и видеть вдрызг пьяную бабушку. Бабушка не признавала ни праздников, ни выходных.

Бесконечная любовь к зеленому змию перевешивала для нее все прочие радости жизни.

И хорошо бы, она напивалась и лежала себе тихонечко дома, в своей теплой постельке.

Но в бабушке умерла великая актриса – самым большим удовольствием для нее было закатывать концерты на потребу публике.

Толпа зрителей собиралась и с удовольствием слушала, как бабушка рассказывает матерные частушки и поет непотребные песни. Насте было очень стыдно за нее.

Упреков бабушка не любила. Тем немногим смельчакам, пытающимся сделать ей замечание, она всегда отвечала любимой коронной фразой:

– Пьяница проспится, сволочь – никогда!

Фраза, по мнению Насти, означала, что все, кто бабушку осуждают, относятся ко второй части пословицы.

К чести бабушки надо признать, что без спиртного она держалась довольно долго, нынешней весной в трезвости провела несколько дней. Абсолютный мировой рекорд!

Наверное, осознала все же, что у нее поселилась внучка, а за ней хочешь – не хочешь, нужно смотреть. И еду готовить хотя бы изредка.

А сегодня мама прислала письмо, адресованное бабушке. Бабушка прочитала сначала сама, и после недолгих раздумий дала исписанный мелким почерком листок в руки Насте.

«Мама, вот у Настеньки скоро каникулы, очень прошу вас приехать к нам в гости обеих. Нам нужно решить один сложный вопрос, и тебе, мама, нужно познакомиться с моим мужем».

Ну да, познакомиться-то они не сумели, бабушка была в глубокой отключке, когда Настю здесь оставляли. Теперь, чтобы познакомиться, придется ехать аж в Белоруссию.

Капитана Кука перевели служить на целину, а остальные члены семьи сейчас в Гродно, его дожидаются. Опять бесконечные переезды.

Мама в письме еще подробно написала, как до них добраться, пообещала, что пришлет для Насти модные сапоги на осень.

А в конце письма оказалась приписка: «Пожалуйста, постарайтесь приехать, возможно, моего мужа скоро переведут».

Его и так уже перевели, куда еще переводить?

Конечно, Настя привыкла переезжать с места на место, Павлодарская школа была уже четвертой в ее жизни. Да если бы их был даже десяток, хуже этого городишка в Ярославской области ничего в ее судьбе случиться не может.

Интересно, зачем Насте еще одни сапоги на осень? Она что, останется здесь учиться?!

Да лучше умереть сразу, под поезд броситься.

Очень интересно. Когда ее сюда отправляли, сначала сказали, что на две недели. Две недели превратились почти в полгода.

Да и совсем недавно, в конце января, мама сама писала:

«Доченька, дотерпи как-нибудь до мая, а потом обязательно будешь жить с нами».

А теперь они что, передумали, значит? Причем тут осень?

К письму было приложено еще одно послание – только для Насти.

«Доченька, ты уже большая. Нет у тебя отца, есть у вас только мать, и помни, что я вас никогда не брошу».

Так говорят, только когда хотят бросить, выбросить ребенка за порог, как надоевшего и нашкодившего котенка.

Настя представила себя скитающимся по помойкам обглоданным бездомным котенком и тут же заплакала.

Бабушке ее страдания и слезы были до лампочки, она уже забыла о письме и пела песни у порога, собравшись идти с концертом на главную городскую улицу. Артисту нужны зрители.

Интересно, на какие шиши они с бабушкой доедут до Белоруссии, если бабушка все пропила?

У них совсем нет денег, а в хлебнице на кухне не осталось ни крошки хлеба. Последнюю неделю Настя питалась черным хлебом, посыпанным сахаром, теперь и его нет.

И что значит «моего мужа скоро переведут»?

Кто-нибудь подумал о том, что Настя скажет в школе, где все считают, что у нее отец – офицер, и она здесь ненадолго, только до каникул. Может, девочки даже дружат с ней только поэтому.

А теперь все будут думать, что родители ее бросили. Да так оно и есть на самом деле, бросили.

Зачем им теперь Настя, если у них есть Тамарка и еще младшенькая?

Глава 9. Бабушка

К воскресенью бабушка так и не протрезвела, она не просыхала ни на одну минуту.

Настя угрюмо думала:

– Пьет и пьет, пьет и пьет. И где только денег берет? Хотя чего удивляться, собутыльников хватает, наливают и спаивают. Ходят к ней, как к себе домой. И как только не надоедает человеку? Самой плохо, помирает через каждый час, и людей только смешит.

А помирая, бабушка поет веселую задушевную песню:

«Вот умру я, умру, похоронят меня. И никто не узнает, где могилка моя…»

Как же, не узнают. Сбегутся все – и собутыльники, и зрители.

Настя только в школе и может отдохнуть от этих кошмаров.

Там отряд Настиных поклонников все увеличивался – к Калинкину прибавился Сашка Лесин, он приносил Насте из буфета пирожки и угощал конфетами.

Весьма кстати, конечно. Потому что в последние несколько дней из Настиного рациона исчезла даже ненавистная утренняя яичница, от которой у нее болел желудок и непрестанно тошнило.

Бабушка по пьяной лавочке попросила соседских детей взять Настю поиграть с ними, но великая волейболистка Танька Пастухина, обладательница призов и званий победителя областного чемпионата, только отмахнулась рукой и побежала играть дальше.

Пришлось искать другие места для игр – сейчас у Насти не было отбоя от предложений посетить одноклассниц. Все хотели с ней дружить.

Вчера они ходили к Ленке Мормышкиной, и там у Насти появились еще два ухажера – Иван и Серый.

Сначала они все вчетвером весело играли в прятки, а Иван с Серым попеременно подсказывали Насте, кто куда прятался.

Это, было, конечно, нечестно по отношению к Ленке, и Ленка вполне справедливо на них обиделась. Чего доброго, больше не позовет ее с ними играть.

Потом они еще поиграли в войнушку, у пацанов оказались настоящие военные припасы – самострел и пугач.

Ребята прониклись к Насте доверием и показали им с Ленкой свой тайный склад. Они натаскали карбида из мешков у рабочих-сварщиков и сейчас собирались сотворить какую-нибудь пакость.

Но потом решили оставить сотворение пакости на следующий раз.

– Нет, давайте сейчас, – попросила Настя. – Я, может, скоро уеду насовсем, кто может знать, когда он будет, следующий раз?

Ребята натолкали в пустую бутылку карбида и залили содержимое водой.

Иван сказал:

– Держитесь, только отойдите немного в сторону. Сейчас как жахнет!

Он бросил бутылку на расстояние пары метров. Все вместе с Леной встали в кружочек вокруг бутылки и стали ждать, что произойдет дальше.

Долгое время ничего не происходило, а потом Серый предложил:

– Давайте разведем костер?

– Зачем? – удивилась Настя.

– Бутылку туда бросим.

– Да вы чего, дурачки?! – возмутилась Лена. – Ваша бутылка так жахнет, что все стекла в домах повылетают. Нет, вы как хотите, а я в такие игры не играю. Я домой пойду. Настя, идешь со мной?

Насте, конечно, очень хотелось посмотреть на настоящий взрыв, она задумалась.

И тут ребята вдвоем вызвались проводить ее до дома, а сотворение взрыва оставить на следующий раз.

Настя тут же представила, какие лица будут у пацанов, когда они нечаянно увидят возле дома бабушку, и вежливо отказалась.

Но они все же увязались за ней, наверное, сами боялись взрыва.

Противная Танька Пастухина, увидев Настю сразу с двумя кавалерами, остолбенела и потеряла дар речи. Даже мяч из рук чуть не выронила.

Для закрепления эффекта неожиданности Настя еще постояла с пацанами у нее на глазах, надолго затянув прощание с ребятами. Пускай завидуют.

А сегодня в школе произошел неприятный случай на уроке истории. Историк Юрий Павлович с какого-то перепугу решил спросить Настю:

– Настя, у тебя были родители на собрании?

Что она могла ответить? Грубо сквозь зубы она буркнула:

– Даже не собирались.

Он участливо спросил:

– А почему?

Настя попробовала отмолчаться, но гадкая Валька Комаровская, вот кто тянул ее за язык? – на весь класс сказала:

– А у нее их нет.

Все мгновенно притихли и уставились на Настю, выпучив глаза.

– Дура набитая! – подумала про Вальку Настя, пытаясь сдержать слезы.

Она сказала, что хочет в туалет, и вышла из класса.

Справедливости ради надо отметить, что иногда бабушка все же просыхала. Случалось это по субботам. С утра они с Настей, зайдя по пути к тетке Нине и захватив ее с собой, ходили дружной компанией в городскую баню.

В бане было смешно.

Конечно, в Павлодаре они тоже всей семьей ходили в баню, хотя в их огромной трехкомнатной квартире была ванна, но там поход в баню был настоящим праздником для всей семьи.

Женская половина ждала отца, пока он намоется, а он, выйдя из мужского отделения, покупал всем по стакану газированной воды с сиропом из автомата.

Они пили ее здесь же, возле кассы, в предбаннике, и вода за три копейки после бани казалась самым чудесным напитком Насте и Тамаре.

Перепадала им иногда и мелочь на мороженое, и на следующий день они с сестрой тратили ее в городе, покупая всякие сладости.

Здесь, в маленьком городке, тоже все ходили по субботам в баню, но это был совсем другой ритуал, не приносивший Насте ни малейшей радости.

Нужно было идти в баню через весь город, потом высидеть в длинной очереди посреди старух и молодух с тазиками, после помывки обсохнуть в предбаннике, а автомата с газировкой вообще не было. И денег на карманные расходы никто не давал.

Бабушке было проще – ее дома ждала трехлитровая банка с красным вином, самый желанный для нее напиток.

Сегодня после бани не успела бабушка налить себе стакан на кухне, как раздался стук в дверь.

Настя мгновенно заподозрила нечто нехорошее. Она как раз была на кухне, но тут же юркнула в их маленькую комнатушку-чуланчик, села за стол и достала из тумбочки учебники.

Громкий разговор в коридоре ей не понравился, и она тихонько, на цыпочках, прокралась к двери, чтобы подслушать.

Бабушка разговаривала с кем-то на повышенных тонах.

– Она дома? – спросил мужчина незнакомым голосом.

– Нет, ушла гулять на улицу Ленина, с подружками, – отчего-то соврала бабушка.

Настя на всякий случай спряталась за шифоньер, а потом, подумав, забралась внутрь, спрятавшись в старых бабушкиных платьях.

Потом разговор смолк, и входная дверь громко хлопнула. Значит, собеседник ушел.

Бабушка вошла в комнату.

– Кто это был? – спросила Настя, вылезая из шкафа.

– Не важно, – односложно ответила бабушка, давая понять, что дальнейшие расспросы бесполезны.

Настя долго ломала голову над тем, кому она понадобилась, и почему бабушка не разрешила им поговорить.

Ну и ладно, некогда ей решать неразрешимые проблемы.

Тем более, от мамы пришло письмо, в котором все прояснилось.

Капитана Кука переводят за границу, а их с Тамаркой туда не пустят.

Но Капитан – хороший человек. Он пообещал, что Настю удочерит и переведет на свою фамилию, а Тамару оставят с другой бабушкой, по отцу, с бабой Марусей. Можно подумать, бабе Марусе делать нечего, как только Тамарку к себе брать.

Глава 10. День рождения

День рождения у них с бабушкой был в один день. Вчера вечером Настя долго мастерила для бабушки открытку с поздравлением, но, проснувшись, почему-то отдавать ее не стала.

Бабушка первая сказала:

– Сегодня пятница? С днем рождения, Настя!

Настя сквозь зубы промямлила:

– И тебя тоже.

Она на бабушку сильно злилась, была бы ее воля, вообще бы не разговаривала.

К счастью, мама вчера прислала посылку с кучей шмоток, в числе которых были настоящие фирменные американские джинсы.

Хорошо, что мама заботится о ее одежде. Одноклассники сойдут с ума, когда Настя наденет эту фирменную шмотку. Ни у кого таких джинсов нет.

Настоящая Америка! С заклепками, из чудесного и красивого плотного синего джинса, просто чудо!

Но день рождения принес новую проблему – по заведенному кем-то дурацкому обычаю в школу нужно было принести шоколадные конфеты и раздать всем ребятам.

Конфет не было, денег на них тоже не было.

Положение осложнялось тем, что в один день с Настей был день рождения у Ольги Семилинской, и та наверняка притащит что-нибудь вкусное порадовать одноклассников.

Мозг у Насти лихорадочно работал, не находя выхода из сложной ситуации.

Но решение так и не нашлось, она же не Ньютон, которому яблоко на голову упало, и не Архимед, который в ванну нырнул и нашел там сложное решение.

Что делать – придется идти в школу без конфет, позориться перед всеми, другого выхода Настя не видела.

К счастью, в классе ее ждало неожиданное разрешение неразрешимой проблемы.

Войдя в класс, она услышала, как Ольга Семилинская объявляет собравшимся возле нее одноклассникам:

– Ребята! Спасибо вам всем за поздравления, но мы отметим мой день рождения в Ярославле.

– Где?! – удивились жаждущие конфет одноклассники.

– В Ярославле! Вы что, забыли, что в субботу мы едем в драматический театр на музыкальную комедию?

Известие очень порадовало Настю. Она и забыла совсем, что им предстоит поездка в настоящий областной драмтеатр.

Настя тоже может так же сказать, что конфеты возьмет с собой в поездку.

Но, не успев нарадоваться, она тут же огорчилась – она в Ярославль не едет, у бабушки не нашлось одного рубля, чтобы заранее сдать деньги на поездку.

Но к концу дня Настю ждал радостный сюрприз – один из мальчиков, Вова Сидоров, сказал, что расхотел ехать в Ярославль и отдал Насте свой билет, наотрез отказавшись от денег за него.

В подарок себе на день рождения Настя получила две круглые пятерки по математике.

С чем у нее никогда не было сложностей, так это с русским языком, литературой и математикой. Она могла ничего не учить, откуда в ней брались знания – она и сама не понимала. Задачи сами решались, стихотворения сами учились с первого раза. Можно было вообще ничего не учить и ничего не делать.

Поездка в Ярославль на спектакль «Дарю тебе Любовь» удалась на славу.

Поехал почти весь класс. В автобусе было шумно и весело. Во весь голос пели песню

«Листья желтые над городом кружатся,

с тихим шорохом нам под ноги ложатся».

Спектакль Насте понравился, к тому же одноклассники сами купили в Ярославле и подарили ей два килограмма шоколадных конфет, и она раздала их ребятам в автобусе за свой день рождения.

Обратный путь прошел вообще шикарно, Настю все поздравляли, говорили, какая она хорошая, как отлично с ней дружить, желали счастья и радости.

Какие приятные сюрпризы!

Вечером Настя получила открытку от папы. Надо же, не забыл, вот что значит настоящий отец.

А Капитан Кук даже малюсенькой открыточки не подумал прислать.

Пожалуй, зря они с сестрой его идеализируют.

Родной папа – он и есть родной папа.

Настя очень сильно обиделась на Капитана – мог бы хоть пару строчек написать. Конечно, ведь он Насте – совсем никто, как и она ему.

Капитан Никто. Нужно изменить ему имя.

А вот папа останется ей папой на всю жизнь. Настя горестно вспоминала, как папа занимался с ней всеми уроками, как учил делать стойку на голове и переворот сальто, как объяснял задачи по математике и разучивал с ней стихи.

Когда мама ругала ее за то, что читает запоем ночью с фонариком под одеялом, папа ее защищал и вообще никогда не ругал. Мама грозилась сжечь все книги и выписать ее из всех библиотек, а папа говорил, что она умница, и защищал.

Это мама виновата, что они развелись.

Папа их с Тамаркой очень любит, и если бы не мама, Настя никогда бы не оказалась в этом Богом забытом городишке, затерянном в густых подмосковных лесах. Совсем одна.

Здесь она белая ворона в среде одноклассников и проживает жизнь без содержания – жизнь, которую проживают только затем, чтобы заполнить пустоту в ноющей и страдающей душе.

Настина душа очень сильно страдала, но тут пришла Лена Винилова и позвала ее гулять. Настя согласилась, подумав, что те, кто целые дни проводит на улице, играя с мальчишками, тоже проживают пустую и никчемную жизнь, жизнь без содержания.

Ну ладно, сегодня она проживет еще один пустой и никчемный день без содержания, а завтра наступит завтра.

Глава 11. Нескучная школа

Впрочем, надо отдать справедливость школьной жизни – она совсем не была скучной. Сегодня они с классом собирали металлолом, и это оказалось увлекательнейшим занятием.

Одну трубу, которая весила, наверное, килограммов пятьсот, Настя, Ленка и Калинкин с Сидоровым везли на четырех велосипедах. Так прямо встали в ряд поперек улицы и, не обращая внимания на сигналившие машины, довезли ее до школы.

Настя очень гордилась теткиным подарком – настоящим велосипедом. Велосипед, правда, был мужским, отчего-то тетка не подумала купить дамский.

Но Насте очень нравился велосипед с рамой.

Тетя Нина не зря постаралась с подарком, теперь стало гораздо веселее, можно было ездить на другой конец города с подружками, и даже за город.

Трубу, впрочем, учителя не оценили – сказали, что она чугунная, и запишут за нее только двести килограммов. Просто разочарование одно, а не труба.

Настя расстроилась, а Калинкин сказал:

– Да ладно, не расстраивайтесь, девчонки, самое главное – сам процесс.

А на следующий день утром перед школой всех построили и повели на швейную фабрику, проводить экскурсию.

В городе было две фабрики – маленькая швейная и большая прядильно-ткацкая фабрика, основное производство в городе на протяжении нескольких веков. Здесь работали семьями – муж и жена, отец и сын, мать и дочь. Вся городская жизнь была сосредоточена вокруг фабрики, основного кормильца и гордости города с незапамятных времен.

Только благодаря основанию фабрики вокруг нее стали строиться дома, бараки для рабочих, богадельня и церковь. Болото превратилось в озеро, а затерянный в лесах никому не известный поселок в маленький город.

Фабричные трубы десятилетиями выпускали густой черный дым из недр предприятия, нужного городу как воздух.

Швейная фабрика была попроще, и труб там вовсе не было.

У Насти недавно появилась новая подружка – Оля Дружинина. Они с Олей сошлись в едином мнении, что нельзя плясать под дудку коллектива, нужно всегда идти своей дорогой.

Решив действовать согласно своей теории, они по пути на фабрику старались оторваться от остальных и перейти на противоположную сторону улицы.

Одноклассники тут же обозвали их единоличниками.

– Мы – не единоличники, мы – двуличники, – сказала Настя недоброжелателям, и демонстративно взяла Олю под руку.

Оля ее поддержала:

– Будем как две белые вороны.

Обернувшись к одноклассникам, она показала им язык и язвительно спросила:

– Что теперь, всю жизнь прикажете строем ходить?

Кирпичная швейная фабрика показалась Насте совсем маленькой, а воздух здесь был таким тяжелым, что стало трудно дышать.

Работницы с удовольствием показали школьникам, как работают швейные машины.

Гордостью фабрики были японские маленькие машинки «джуки», которые за одну секунду прострачивали и обметывали материал. Вот японцы, умеют же делать хорошие вещи.

На память всем подарили кусочки разноцветных ярких тканей, и школьники покинули фабрику довольные и счастливые.

Ленка в последнее время заметно ревновала Настю к Оле Дружининой.

Она дождалась, когда они с Настей попрощаются, и Оля пойдет к себе домой.

Помахав Оле рукой и взяв Настю под руку, Ленка вкрадчиво спросила:

– Мы с тобой идем в клуб на следующей неделе?

– А что там будет? – поинтересовалась Настя, стараясь не особенно любопытничать.

– Ты что, не знаешь? Тебе Оля твоя не сказала? Все знают – каждый год проводится праздник за честь школы!

– И в чем туда нужно идти? – Настя заметно приуныла.

– В пионерской юбке и белых гольфах! За тобой заходить?

– Не знаю пока, – уклончиво ответила Настя.

Она не хотела показывать Ленке, как сильно расстроилась. У нее не было ни белых гольф, ни белых колготок. И денег у бабушки тоже нет. Конечно, в крайнем случае, можно надеть и коричневые колготки, но у Насти не было и пионерской юбки.

Ей стало очень обидно, она почувствовала себя нищенкой и оборванкой. Не в джинсах же маминых на праздник школы идти. И в новых модных осенних сапогах.

Когда Ленка зашла за ней, Настя легла на бабушкин диванчик и томно сказала:

– Ой, Лена, у меня так раскалывается голова, боюсь, я не смогу с тобой пойти.

– Ну, как хочешь, – Ленка заметно обиделась и ушла, чуть было не хлопнув дверью на прощание.

Когда она ушла, Насте стало совсем тоскливо. Она в красках представляла себе веселый праздник и думала:

– А мне остается слушать только бабушкины песни. Как раз новая появилась сегодня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.