Андрей Истомин
Гвозди

Промтоварный магазинчик расположился в старом деревянном здании. Большие окна-витрины уже приблизились к земле – ну, или это тротуар за годы жизни здания приблизился к подоконникам. Вход, когда–то бывший на одном уровне с тротуаром, теперь имел три ступеньки вниз. Большие старые деревья затеняли витрину и весь магазинчик. За войну фронт не дотянулся сюда, поэтому сам город был цел и без разрушений. И, несмотря на захолустное расположение, жизнь в нём кипела, как могла.

К крыльцу магазина подошёл высокий худой человек с палкой в руке. Хотя подошёл, наверное, неправильный термин. Двигался он весьма странно. Делая выпадающий шаг вбок левой ногой, держа палку в левой же руке, подтягивал правую, почти неподвижную ногу к себе и, опираясь на нее, делал следующий шаг-выпад. Фигура его несла явные следы асимметрии, крепкая мускулистая левая рука и подвижная левая нога резко контрастировали с вялой малоподвижной правой рукой и правой ногой, годной лишь на то, чтобы дать временную опору, и то с подстраховкой в виде палки. Да и лицо мужчины тоже было несимметричным, правая сторона почти всегда была ровной и равнодушной, слегка изменяясь лишь в моменты сильных эмоций, в то время как левая была подвижна и живо отражала энергичный характер мужчины.

Подойдя к крыльцу, он так же боком спустился к двери и, толкнув ее, пробрался в сам магазин. В разгар рабочего дня народу у прилавка толпилось немного – человек пять-шесть. Розовощёкая дородная продавщица уверенными движениями отвешивала гвозди покупателю.

– Вот, ровно кило! Всё? Или ещё что надо? – её зычный голос заполнял все уголки помещения, казалось, дай ей волю, она одним этим голосом согнёт в дугу даже кочергу от круглой печки, стоявшей в углу зала. Собственно, она этим голосом неоднократно «сгибала» сильно шумных покупателей. И те, кто регулярно бывал здесь, знали, что вести себя надо тихо, лишнего не говорить. И, вообще, быстро взять что надо из того что есть и идти восвояси.

Покупатель молча протянул деньги. Продавщица так же молча подала сдачу. Подняла глаза ко входу…

– О, Михалыч! Проходи вперёд давай! – От её возгласа встрепенулись все, даже тетка, присматривающаяся к жестяному тазу и стоявшая спиной к прилавку.

Вошедший лишь что-то промычал и махнул здоровой рукой. Воспользовавшись заминкой, другая дама, весьма решительного вида, в шляпке и с чёрным ридикюлем в руках, заявила:

– А, что, очередь уже отменили? – Как человеку не знакомому с местными порядками, ей можно было простить данную наивность.

– Что? А есть возражения в том, чтобы пропустить героя войны без очереди? – Казалось, от голоса продавца готова осыпаться штукатурка. Дамочка уже гораздо тише попыталась продолжить атаку:

– Так сейчас каждый второй «герой». Устанешь стоять, пока пропустишь всех.

– Что? – люстра явно пошатнулась. – Надо будет – постоите!

– Михалыч, будь ласка, пройди ты вперёд, а то сейчас Зинка весь лабаз по брёвнам раскатает, – вмешался в разговор мужчина с гвоздями, явно знакомый с обоими.

Тяжело вздохнув, Михалыч протиснулся, как мог, к прилавку и протянул клочок бумаги. Зинаида уверенным движением взяла клочок, прочитала. Быстрыми решительными действиями оторвала кусок обёрточной бумаги и стала складывать в него – кусок мыла, нитки чёрные и белые, шпингалет для двери…

– А вот иголок для примуса, извини, нет, – проговорила она каким-то непривычно тихим, чуть ли не извиняющимся голосом. – Ты на той неделе зайди, я в понедельник на базу еду – «кровь из носу», но иголки привезу.

Калека протянул ей кошелёк. Зинаида быстро достала оттуда нужную сумму, положила сдачу. Завернула покупки в бумагу и, решительно пресекая попытки возразить, перевесившись через прилавок своей необъятной грудью, положила свёрток в карман пиджака.

– Ну, всё Михалыч, свободен. Привет Григорию Никитичу! Следующий!

Инвалид выбрался из магазина. Как только закрылась за ним дверь, девочка лет четырнадцати, стоявшая следующей в очереди, спросила:

– А он, что – танкист? У нас дядя Паша танкист – тоже хромает.

– Да нет, он фронтовой разведчик. Ходил к фашистам за линию фронта. Вот его однажды и взяли там. Да так замордовали на допросе, что хватил его удар. Немчура решили, что он не жилец, так живым и бросили в яму с другими покойниками. Да только Виталий Михалыч оказался крепким мужиком. Наутро наши отбили село, где его пытали, и нашли ещё живым.

– Откуда ж это вам так подробно известно? – с нескрываемой ехидцей спросила дама с ридикюлем.

– Когда меня в госпиталь привезли, я жить не хотела орала: «Дайте умереть спокойно». А мне показали, как он по стенке ползёт. И рассказали, кто он и откуда. И как он сам себя выходил. Его вот точно все в покойники записали. Да только приехал к нему специально доктор. Посмотрел и сказал: «Учись жить заново. Всё можно – надо только силу воли иметь и каждый день тренироваться». Вот он и натренировался. Сначала садиться, потом и ходить начал. Вот только говорить не получается, мычит чёрт-те что, не разберёшь. Но ведь каждый день он по полчаса «читает вслух» – думаю, заговорит. Он настырный.

– Чёт, Зинаида, я впервые слышу от тебя про госпиталь. Ты как туда попала-то? К военным? – подала голос бабка из очереди.

– А чем хвастать-то? В госпитале много кто побывал. А к военным?.. Потому как сама служила – командир зенитной батареи. Да только вот в сорок третьем нас покрошили юнкерсы. Девчонок моих всех побило, а я вот выжила.

– Я, это, позже зайду, – сказала девочка и выбежала из магазина.

Вдоль улицы решительными движениями, подволакивая неработающую ногу, двигался наш знакомый. Добежав до него, девочка начала атаковать его предложением помощи, на что он лишь отмахивался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.