Эль Грин
Корона из шипов и тайн

Пролог

Иллинойс, Эрбана

– Мам, ма-а-ам, смотри, снежок!

Толстое оконное стекло оказалось очень холодным и немного влажным. Девочка отдёрнула от него свой крохотный пальчик, вытерла влагу об ткань клетчатой пижамы и надула губы, мама не хотела идти и смотреть на первый снег.

Кроха с визгом понеслась в гостиную тёти Тары, оповещая всех соседей о первом снеге этой зимы. Мама перехватила девочку, не дав той вскарабкаться на большой старый диван, видавший лучшие годы, и несомненно не выдержавший бы грандиозных скачек. На нем спала сама тётя Тара, каждый раз, когда мама с девочкой приезжали в гости.

– Я тебя поймала, крошка Луна-Лу!

Малышка завизжала ещё громче от восторга и простого детского счастья, пока мама кружила с ней по гостиной, вальсируя в узком пространстве от одной стены к другой.

Девочка уткнулась в мамину шею, зарываясь в её длинные золотистые волосы и нежась в тепле её рук.

Тётя Тара, как и всегда, скромно улыбалась, наблюдая за танцами крохи и её матери. Эти двое всегда создавали в её доме свою магию, пусть это и не было великое древнее волшебство, но с их приездом женщина всегда ощущала себя частью чего-то большего, частью семьи, которой у неё уже давно не было.

Мама прижала девочку к груди так сильно, что кроха тут же воспротивилась, вырываясь из кольца её рук.

За окнами гостиной в самом деле нестройными рядами падали большие, пушистые хлопья снега, белея в ночи. Сильные порывы ветра вздымали снег обратно вверх, кружили в своём причудливом танце, не давая ему осесть на мёрзлую землю.

Мама держала дочь на руках, убаюкивая, и с тем же восторгом, что и девочка, смотрела в окно на этот бойкий танец природы. Всего семь зим назад она и представить не могла каков он, этот снег. Не знала она, что может сыпаться он вот так, прямиком с небес на землю, холодный, и невероятно красивый. До того часа ей ещё не доводилось выходить на улицу и зажмуривать глаза от слепящего сотнями бликов белого полога, который уютно укрывал землю, как тёплое пуховое одеяло. Это была магия, самая чистая и светлая, что ей доводилось видеть. Магия, к которой не приложил руку ни один человек.

Девочка, убаюканная объятиями матери, быстро уснула. Молодая женщина бросила взгляд в сторону подруги и успела поймать идущую от той нежность и самую искреннюю любовь. Такую любовь она видела прежде всего лишь дважды. Впервые от того, кто должен был быть забыт навсегда, а в другой от той, что сейчас была прижата к её сердцу.

Тара быстро отвернулась, пряча то, как она расчувствовалась и приступила к расстиланию простенького, истончившегося с годами, постельного белья на диване. Быть может эта женщина и была скупа в выражении чувств, однако она была одной из тех, кому вы могли бы смело доверить всё, что у вас есть, даже свою жизнь и она бы точно не сплоховала.

Мама посмотрела на тихонько посапывающую во сне дочь и подумала, что возможно той было бы куда лучше расти вместе с Тарой, а не с ней, она бы не подвергала девочку такой опасности. Но от мысли что ей придётся расстаться с её крохой, оставить её одну, пусть и с верной подругой, сердце будто сдавило стальными тисками и на мгновение оно замерло. Нет, этого не будет, не сейчас так уж точно.

Легко и бесшумно ступая по деревянным половицам, она перешла из гостиной в крохотную спальню хозяйки квартиры, которую та всегда уступала незваным, однако очень желанным гостям.

У молодой женщины промелькнула мысль, что их с Лу странствия никогда не закончатся, они так и будут бежать, а их все так же будут догонять. Тихое бормотание дочери отогнало мысли и женщина опустила девочку на кровать, осторожно, чтобы не разбудить, после чего накрыла ту тяжёлым одеялом. Волосы малышки рассыпались по подушке, отливая золотом в свете уличного фонаря, проникающего в комнату сквозь узкое деревянное окно. Женщина протянула к ним руку и бережно провела одними лишь кончиками пальцев, стараясь не разбудить кроху. Эти волосы, совсем скоро они начнут темнеть и станут точь-в-точь как у всех женщин их рода, тёмно-пшеничными, отливающими золотом.

Длинные тёмные реснички затрепетали, касаясь кожи на розовых щёчках, и один глаз сонно приоткрылся. На мгновение женщине показалось, что на неё смотрит не её дочь, а некто иной из прошлой жизни. Эти глаза так часто ей снились, а проснувшись она снова видела их, только наяву у своей дочери. Единственное, пожалуй, что досталось девочке от отца, это глаза, тёмные, большие и очень внимательные, с вечно полыхающим в них озорным блеском.

Девочка заворочалась под одеялом и распахнула оба глаза. В них уже сверкала привычная хитринка, а затем она вздёрнула крохотные ручки и потянула маму за длинную прядь.

Женщина не стала ругать дочь, однако погрозила той пальцем, при этом не сдержав улыбки. Она прощала девочке всё, даже когда та мелко хулиганила, как сейчас.

– Сказку!–  Воскликнула девочка, привлекая и Тару.

Та облокотилась о дверной косяк, сложив крепкие руки на груди и кивнула молодой женщине головой, как бы говоря, что она бы тоже послушала сказку. Тёмные, бойко вьющиеся волосы упали на карамельную кожу, скрывая глаза, однако молодая женщина знала что в них теплится радость, сравни той, что сейчас наполняла её дочь.

– Уже поздно, милая, тебе пора спать. Другие дети давно уже видят десятый сон!

Молодая женщина укоризненно покачала головой, хотя в душе каждый вечер она жаждала того, чтобы дочь попросила рассказать ей сказку. Пусть хоть так, но она могла поведать девочке обо всём, даже если не каждое слово было правдой.

– Сказку!

Кроха насупила тёмные брови, надула пухлые губки и сложила руки на груди, сжав ладони в кулачки. Девочке казалось, что так она выглядит намного старше своих пяти лет, поэтому в спорах с мамой старательно применяла именно такую позу и морщила лицо, подражая маминому виду, когда та сердилась.

– Одну сказку и всё. Потом спать, обещаю!

– Ты воспитала настоящего дипломата, Эва. – Тара вступила в разговор, не сдержав широкой улыбки.

Эта женщина редко улыбалась, так как её жизнь отнюдь не была лёгкой и простой, однако с этими двумя она чувствовала себя счастливой, обретая не кровную, но всё же семью. Пусть они и навещали её всего раз или два в год, она всегда была рада их визитам, даже когда те, ни свет ни заря, без звонка, просто оказывались на её пороге, с сумками в руках и улыбками на лицах.

Молодая женщина в ответ лишь тяжко вздохнула, как бы без слов говоря, что ей приходится очень сложно, воспитывая такую требовательную дочь. И все же улыбка так и норовила выскочить, заставляя подрагивать уголки её губ.

– Ладно, какую сказку ты хочешь сегодня, Лу?

– Про принцессу Алию!

Девочка захлопала от нетерпения в ладоши, а её мама на секунду прикрыла глаза, скрывая до сих пор не утихшую в них боль.

– Хорошо малышка, но только одну сказку!

 Эва подняла палец вверх, а девочка, обхватив его обеими ручками, дёрнула на себя.

– Не отдам!

Луна повернулась на бок, прижимая руку матери к груди, а та и не пыталась сопротивляться, глядя на то, как дочь прикрыла веки в ожидании истории.

– Когда-то давно, в мире, который был невидим для людей, жила принцесса Алия. Она была прекрасным ребёнком, слушалась свою маму-королеву, и любила её всем своим сердцем, хотя та и была очень строгой и властной женщиной. Все Королевство Зари любило девочку за истинную красоту её души и тела, и каждый день у королевского порога жители оставляли для юной принцессы свои дары, кто что мог. Девочка росла постигая королевские науки, но не становилась дальше от народа. Каждый день Алия выходила в город и раздавала малоимущим хлеб и серебряки, навещала приюты, даря детям игрушки и одежду. Её матери не нравилось то, что девочка так рьяно рвалась к народу, и даже преломляла с ними хлеб, в условиях вовсе не подходящих будущей королеве. Спустя года, уже будучи девушкой, принцесса взбунтовалась от того, как опекания её матери душили всю её суть изо дня в день и она сбежала из дворца на встречу приключениям, от которых так старательно ограждала её мать. От королевства к королевству девочка изумлялась все сильнее, как же могла мама прятать от неё столь чудный мир, она желала испробовать всего. В одном королевстве, старый волшебник преподнёс принцессе дар, сладкий чёрный плод, который её мама королева так любила сама, но никогда не позволяла есть дочери. Девушка съела плод и стала кружиться в счастливом забытьи, потому что от него всем и всегда было так весело и хорошо. Отправившись в другое королевство, принцесса познакомилась с его обитателями, которых её мать считала самыми опасными существами этого мира, сиренами. Но и те оказались вовсе не такими, как их описывала королева. Девочка странствовала и не находила ни страха ни ужаса, которыми пугали её с младенчества. И поэтому решилась она на самое опасное путешествие, в мир, которым пугали её более всего, мир людей, в котором нет магии, нет сирен, нет существ, что обитают в мёртвых лесах, но у них есть нечто другое, то, о чем все молчали и никто не хотел ей рассказывать. Влекомая любопытством, принцесса открыла портал и перешла в этот мир, чтобы наконец-то понять была ли хоть крупица правды в тех ужасах, что старательно рассказывала ей её строгая мать. Но и тут она увидела только красоту и счастье, целый мир, так не похожий на тот, в котором она выросла, но такой же завораживающий и манящий. Жители этого мира были добрыми и радушными, они приняли принцессу так же, как её принимали обитатели родного королевства, с любовью и искренностью. Принцесса ходила по этому миру и любовалась им, ловя всё то, чего ей не доводилось видеть ранее.– Молодая женщина на секунду остановилась и улыбнулась, глядя на дочь.– Например снег, падающий с небес на землю.

– Она никогда не видела снег?!– глаза девочки расширились и Эва рассмеялась, кивая.

– Принцесса стала жить среди этих людей, не решаясь вернуться в родной дом.– Продолжила женщина, поглаживая дочь по голове – И в один прекрасный день она встретила юношу. Он был красив и добр, он был щедр к нуждающимся и отдавал всю душу, помогая другим. Принцесса увидела в нем себя, они словно были одним целым, одной душой на двоих. Принцесса поведала юноше о своём доме, о магии, обо всем, хотя законы её мира гласили сохранять все в тайне от иномирян. Но любви, истинной и чистой, чужды все законы, и поэтому она рассказала ему всё и без утайки.

– А потом они жили долго и счастливо?– девочка не открывала глаз, её голос звучал совсем тихо, а значит скоро она уплывёт в сон. Женщина наблюдала за дочерью с грустью.

– Почти. – Ответила она, не в силах скрыть печали – Принцесса забрала юношу в свой мир, он полюбил там всё и всех, и в ответ тот мир полюбил и его. Горожане обожали его так же, как и принцессу, и были счастливы, что девушка вернулась домой. Вскоре принцесса и юноша поженились, а затем у них родилась дочь, маленькая принцесса, наследница престола Королевства Зари.

Девочка причмокнула во сне и женщина облегчённо выдохнула, сегодня ей не придётся говорить это: “и жили они долго и счастливо”.

Тара поманила её пальцем и подруги удалились из спальни, тихо запирая за собой скрипучую старую дверь.

Эва улыбаясь кивнула на чайник и женщины принялись устраивать вечернее чаепитие. Эти посиделки, в объятьях ночи, радовали их обеих. В такое время беседа всегда была глубокой и важной, а не такой, какую принято вести утром за завтраком или в обед.

Одной рукой Тара держала тяжёлую кружку с ароматным травяным чаем, а второй касалась руки подруги. Тара знала сколь болезненными могут быть воспоминания, пусть даже облачённые в строки детских сказок.

– На сколько планируешь остаться в этот раз?

Тара перевела взгляд на чашку, чтобы скрыть в глазах надежду. На сколько бы они не задерживались, ей всегда было мало.

– Не знаю. Они нашли нас неделю назад, так что у нас ещё должно быть время. Тем более мы уехали намного дальше, чем в прошлый раз. Думаю, мы можем остаться на пару дней, прежде чем двинемся в путь.

Эва сжала руку подруги, давая понять, что она понимает её чувства и тоже хотела бы оставаться здесь как можно дольше.

***

Луна лежала тихо, чтобы не выдать себя и прислушивалась к разговорам женщин за стенкой. Она всегда была любопытной, и часто подслушивала о чём мама разговаривает с другими людьми, хотя потом могла за это и остаться без сладкого на пару дней. Но любопытство всё равно всегда брало верх, даже над сладким. Поэтому и сейчас она внимательно прислушивалась, а вдруг мама расскажет что-нибудь интересное о папе. Мама никогда не говорит о папе, а Лу очень хотела узнать кто он, и почему никогда не приходит поиграть с ней или никогда не покупает ей мороженное, как это делают другие папы своим дочерям. Луна всегда расстраивалась, когда думала о нём, но всё равно хотела узнать хоть что-нибудь.

Ни мама, ни Тара не говорили о папе, Лу нахмурила брови и открыла глаза. За окном продолжал кружится снег и Лу представила, как завтра она побежит к другим детям и они будут лепить разные снежные фигуры. Луна мечтала о завтрашнем веселье, пока в тени угла комнаты что-то не зашевелилось. Девочка подумала что это мог бы быть котёнок, но у Тары не было котёнка, и даже собачки не было. Лу часто-часто задышала, и быстро натянула одеяло, прячась под ним с головой, как и всегда, когда она очень сильно пугалась.

Становилось жарко, но Лу ни за что бы не раскрылась, потому что монстры не достанут её под одеялом. Она была уверена в этом, потому что иначе было бы куда страшнее.

Над кроватью склонилась источающая тьму сущность. Она не была полностью осязаема, но и не растворялась в темноте ночи. Сущность плыла и шла одновременно, переходя из одной тени в другую, материализуясь то тут то там, в виде мрачного силуэта в балахоне. Одно можно было утверждать наверняка, вы ни за что не увидите его, если он не пришёл именно за вами. А поэтому Лу видела его, и уже не раз, видела и балахон сотканный из тьмы, и даже слышала голос сущности, который шипел совсем по-змеиному:

– Я наш-ш-шёл тебя, девочка.

 Сущность склонилась поближе, принюхиваясь и довольно фыркая. В девочке было мало света, который он так любил поглощать, но не полакомиться ей и упустить было бы глупо.

Темнота потянулась к трясущемуся под одеялом тельцу ребёнка, приманивая таящийся там сгусток света и вытягивая его.

Луна задрожала сильнее, ей становилось холодно, как будто она уже не лежала под одеялом, а переместилась наружу, на заснеженную землю. Так было всегда, когда Оно приходило, ей становилось холодно и очень плохо.

– Мама..– слабым голоском позвала девочка – Мама, Оно пришло.

Лу стало страшно что мама не услышит, что мама ушла. Но тут дверь в спальню распахнулась, громко ударяясь о стену.

Эва судорожно хватала ртом воздух, дикими глазами впиваясь в сущность, что нависала над её дочерью, протягивая к девочке свои щупальца из тьмы.

Та оторвалась от крохи и принюхиваясь, направилась к женщине, разглядев целое обилие плотного, вкусного света.

Эва кинулась вперёд, опережая ночной кошмар, который приходил к ним каждый раз отбирая часть жизненной силы женщины. Всего пара мгновений борьбы, чтобы всё равно сдаться. Бороться с тенями было делом бессмысленным, всё равно что молотить кулаками воздух. Да и чем быстрее оно наполнит своё прожорливое брюхо, тем быстрее покинет их, и тем скорее они оставят позади этот город, как всегда бесследно исчезая.

В этот раз сущность взяла не так много, как тень до него, Эва всё ещё могла хоть и нетвёрдо, но все же стоять на ногах, хотя голова и кружилась, а перед глазами плясал целый хоровод чёрных точек.

Тара застыла с ужасом в глазах, ей уже приходилось видеть такую картину несколькими годами ранее, но все же никто не пожелал бы видеть это дважды.

Эва присела на край кровати и потянула одеяло.

– Крошка, как ты?

– Нормально.

Девочка всхлипывала, но держала лицо, подражая невозмутимости своей матери.

– Нам пора собираться.

– Но я хочу остаться у Тары!

Одинокая слезинка скатилась по щеке Лу и Эва тут же убрала её большим пальцем, а затем склонилась и поцеловала дочь в лоб.

– Я знаю. Мы вернёмся к ней, я обещаю. Но сейчас нас ждут приключения, совсем как принцессу Алию.

Женщина ободряюще улыбнулась дочери и поднялась с кровати.

Впервые за эти годы Эва подумала о том, что она невероятно устала, и что сдаться было бы очень приятно. Возможно выпей её до дна сегодня, Лу бы оставили в покое.

Силы возвращались постепенно, желание жить, хотя бы ради дочери, снова окружило её приятным теплом. Она будет бороться до тех пор, пока её не сломают, а может быть даже и после, ради Лу.

Тем временем где-то за гранью далеко на севере.

– Ирэн, гляди, дождь уже не льёт. Давай-ка, вынеси ведро во двор, поближе к лесу, дышать нечем! Как вернёшься, промнёшь и протопчешь сыромятку, не всю ж мне работу самой делать.

Седая, но ещё крепкая старуха отвесила мальчишке подзатыльник, помешивая в котле крепкий отвар из костей для кожной пропитки. Мальчишка насупился, но мигом подхватил ведро, он бы не посмел ослушаться эту женщину, иначе она заставит его ночевать в хлеву со свиньями, а не на лежанке у очага.

У грубо сколоченного забора из тонких брёвен ошивалась орава местных оборванцев. Самым старшим было около десяти, всего-то тремя годами старше Ирэна, но эти, за свою недолгую жизнь, уже успели многого понатворить. Поэтому мальчишка, скривив рот, наскоро перевернул ведро и опасливо попятился к дому.

– Эй! – окрикнул его главарь шайки Медведь. В свои десять он уже перерос любого, возрастом до семнадцати, и оставалось лишь гадать до каких высот когда-нибудь вымахает.

– Эй, ты, сопляк! – снова позвал его Медведь, а затем хлопнул по забору ладонью и тот закачался, грозясь вот-вот порушиться.

Ирэн покосился на него, но продолжал осторожно двигаться к дому. Он был напуган, ведь поговаривают, что этот парень со своей шайкой промышляют под началом здешних головорезов, что обучают их как своих преемников.

За спиной мальчишки послышалась возня, а затем треск древесины. Он остановился и испуганно обернулся.

Медведь проломил забор и перелез через пробоину. Следом за ним, неуклюже зацепившись за бревно, ступил другой парень, куда более щуплый и тут же повалился прямиком в грязь, ещё не успевшую застыть после проливного дождя.

– Вот же чёрт! – прохрипел он, скользя в грязи, но не бросая попыток подняться.

Не дав тому до конца встать, Медведь толкнул его снова в грязь, а затем с силой впечатал слишком крупную, для десятилетки, ступню мальчишке в спину.

– Червяк! Всё время по земле ползаешь!

– Ты,– Медведь снова посмотрел на Ирэна – как тебя зовут?

Мальчик решил, что лучше ему ответить, чем промолчать.

– Рэн.– Сказал он, задирая подбородок. Ему казалось, что так будет менее видно как ему страшно.

– Слышал?– Медведь рассмеялся, склоняясь к придавленному в грязи мальчику – Рэн, а не то что ты, Артур. Кто дал тебе это имя, а? Как будто ты у нас маленький королёк, а не обычный подкидыш.

Мальчик захныкал, когда Медведь надавил сильнее. Ирэн сделал шаг вперёд, мама учила его не стоять в стороне, когда другим нужна помощь, но что он мог?

– Ты же убьёшь его! – не удержавшись, выкрикнул он и тут же закрыл рот, сталкиваюсь с гневным взглядом Медведя.

Другие мальчишки выпячивали подбородки и угрожающе поглядывали по сторонам. Рэн подумал, что он умрёт лишь от того, что не вовремя вышел вынести горшок.

Внезапно что-то изменилось, небо затянуло тёмными тучами, грязь под ногами, казалось, почернела.

Из леса повеяло холодом, и все мальчишки повернулись в ту сторону.

Сердца каждого из них бились одно быстрее другого, потому как все они знали, что значит холод, приходящий из леса не в пору.

Ирэн никогда прежде не видел ни теней, ни кошмаров, что водятся в чаще. Но он о них слышал и этого ему хватило чтобы понять, умрёт не он один, сейчас погибнут они все.

Медведь зарычал совсем как зверь, перемещая ногу со спины Артура на землю и поворачиваясь к лесу лицом.

Ирэн неспешно подобрался к Артуру и потянул за руку, помогая встать. Остальные оборванцы разбегались кто куда, однако все знали, если тень тебя почуяла, то уже не сбежать. Надежда была лишь на Охотников, только они могли побороть любую тварь из леса.

Медведь, не долго думая, выдрал длинный кусок необтесанного бревна из забора и поднял над головой, словно то был меч, занесённый для сокрушительного удара.

Артур заскулил и ткнул пальцем в деревья слева.

Ирэн с Медведем посмотрели туда же.

В этот же миг время замедлилось, оставляя лишь видение существа, молчаливо наблюдающего за ними из-за мощных ветвей десятиствольника.

Тёмный силуэт размывался, не давая разглядеть подлинной сути, тени обтекали голову, оставляя открытыми лишь яркие жёлтые глаза.

Медведь обернулся к парням, а затем кинул брёвнышко в грязь и понёсся прочь, стремясь как можно скорее унести ноги.

Ирэн не мог себе такого позволить, здесь его дом. И пусть старуха иногда и бывала к нему жестока, но она была матерью его матери, а значит он не сбежит, оставив её умирать.

Артур схватил Ирэна за руку и затряс её.

– Бежим, Рэн!– зашептал он ему на ухо, так, словно они были давным-давно знакомы.

– Я не могу!– ответил Ирэн, подхватывая из грязи бревно, брошенное Медведем.

Артур снова заскулил, но остался стоять на месте, дрожа всем своим хилым телом. Его рыжие волосы потемнели от грязи и налипли на лоб.

Ирэн взмолился богу вечной тьмы, чтобы это не было последним, что он видел в своей короткой жизни.

Внезапно тень оказалась за спиной Артура, как будто появилась там из воздуха. Ирэн вскрикнул и мальчик тут же осел на землю, будто поняв его без слов.

Не задумываясь, Рэн замахнулся бревном, но тень лишь размылась в воздухе.

– Сзади!– Закричал Артур.

Рэн в развороте взметнул деревяшку, но и в этот раз она просквозила в воздухе, а тень исчезла.

Внезапно она появилась прямо перед Ирэном, жёлтые глаза сверкали, глядя прямиком вглубь него.

Закричав тьме прямо в её безликое лицо, мальчик ударил снова, и в этот раз он собрал всю свою храбрость в одном простом движении.

Внезапно палка почернела и достигнув цели не прошла по воздуху как прежде, а столкнулась с чем-то твёрдым, тут же отрекошетив.

Тень зашипела на мальчика и резко подалась вперёд.

– Ты умрёш-ш-шь!

Жёлтые глаза потемнели, из силуэта выросли когтистые лапища и потянулись к Ирэну.

– Стой!– Закричал Артур, всё ещё сидящий в грязи. По его лицу катились слёзы, оставляя грязные дорожки на впалых щеках.

Тень подалась к нему, и в эту же секунду в воздухе блеснуло острие меча, а тень осыпалась чёрной трухой прямо в грязь.

Перед мальчиками возвышался мужчина во всем чёрном, в перевязях на груди были закреплены ножи всех мастей из калёного даматита, а выше, на шее, сцепленное с тканью ворота рубахи, виднелось крупное кольцо из серебра, в центре которого были скрещены клинки. Охотник.

Ирэн застыл, в благоговении взирая на мужчину снизу вверх. Из дома вышла старуха и замерла без слов.

– Ты будущий охотник, мальчик, в тебе есть сила. Идём со мной, теперь ты будешь жить и учиться в Братстве.

– Но..– опомнилась женщина, подходя ближе к внуку и обтирая трясущиеся, испачканные жиром руки о ткань фартука – вы не можете этого знать наверняка.

– Могу, я это только что видел.– Спокойно ответил Охотник, не отрывая взгляда от недоумевающего Ирэна.

Мальчику и в голову не могло прийти, что он, сын рыночной торговки, мог бы стать Охотником. Ведь в нём никогда не было и капли силы тьмы.

– Оставьте его, он единственный мужчина в нашем доме! Кто ж будет помогать нам? Мы с его матерью вдвоём не протянем! – восклицала старуха, цепляясь за плечо мальчика.

– Отпусти его, женщина. – Переведя на неё суровый взгляд, ответил Охотник – Ты знаешь закон: "Если в юноше просыпается сила Охотника, его долг служить королевству. Отныне и до конца дней".

Старуха шагнула вперёд, сжав мозолистые руки в кулаки, так, будто собиралась давать мужчине бой. Охотник обхватил рукоять клинка, закреплённого на поясе.

Ирэн ощущал беспомощность, глядя то на родной дом, то на седоволосого Охотника, с холодными тёмными глазами, то на старуху, которая, казалось, была готова пожертвовать всем, ради того, чтобы внука не забрали в крепость Братства.

Он не понимал ни того, как Охотник разглядел в нём своего, ни отчего старуха так рьяно не желала его отпускать. Ведь стать Охотником считалось честью, это было даром, а не проклятьем.

Над полем сгущались тени, время будто бы замерло. Ирэн чувствовал, что он должен сделать выбор, иначе старуха не отступится. Он повернул голову на мальчишку, всё так же лежащего в грязи и долго смотрел на него, сжимая кулаки и решаясь. Ему до сих пор было невдомёк, отчего Охотник выбрал его, однако он понимал, теперь судьба его была решена.

– Я пойду с Охотником. Позаботься об этом мальчике, хорошо? А он, взамен меня, будет готовить шкурки для матушки на рынок.

Ирэн мог лишь надеяться, что мальчишка согласится и заменит его, тем самым матушке и старухе будет кому помочь. Он неуверенно покосился на застывшего в грязи Артура и тот закивал головой, соглашаясь на всё, что мог предложить ему Рэн. Теперь он станет сыном его матери, теперь он будет спать у очага и получать затрещины от старухи и терпеть вонь жира, что вечно топился в котле.

Что ж, видно такова воля судьбы, он был обычным мальчишкой, а станет Охотником, а Артур был бродяжкой, и вот теперь обрёл дом.

Глава 1

Двенадцать лет спустя

Эрбана, Иллинойс

Лу

В тишине и холоде крохотной спальни не было разобрать ничего, кроме лица девушки, на которое падал тусклый свет уличного фонаря.

Она тихо, но часто дышала, а веки едва заметно трепетали, словно бы ей снился беспокойный сон. Девушка хмурилась и хныкала, как ребёнок.

Всего за несколько минут в комнате значительно похолодало, а и до того непроглядная темень стала сгущаться, делаясь плотнее и будто бы вещественней. Протяни руку и ощутишь её на кончиках пальцев.

В лучах фонаря тьма клубилась, обращаясь в силуэт, то ли мужской, то ли женский, сложно было сказать. Тьма это тьма, чернь, и никак не мужчина и не женщина.

Силуэт то расплывался, то собирался вновь в одно целое. Частички тьмы уплывали прочь, словно бы любое движение воздуха разбивало её целостность.

С жадностью, чернь подалась вперёд, склоняясь над телом хрупкой девушки. Ноздри, сотканные из тьмы, затрепетали, втягивая тягучий и манящий аромат света жизненной силы, столь много его в ней было. Тьма не то зашипела, не то заурчала предвкушающе, однако вовремя себя одёрнула, хозяин будет зол, если сосуд выпьют.

Лишь глоток, вот всё, что силуэт мог себе позволить. Один глоток.

Тьма заклубилась сильнее, уплотняясь, и склонилась над спящей.

Силуэт не был человеком или животным, его даже нельзя было назвать живым, однако голод терзал его ничуть не хуже всех сущих. Чёрная, зияющая тьмой впадина вместо рта раскрылась и вдохнула. Частицы света, словно невесомые белёсые огоньки, потекли прямо из груди девушки, поднимаясь вверх, влекомые голодом тьмы.

Девушка застонала, уголки её губ изогнулись вниз, а худые руки с длинными пальцами сжались в кулаки и упёрлись в одеяло. Из под опущенных ресниц покатились слёзы, а на теле выступила испарина. Морок сновидения отступал и она пробуждалась.

Глаза приоткрылись, однако за пеленой влаги ничего не было видно. Лишь чувствовалось изнеможение в теле, да такое, что и руки не поднять, чтобы утереть глаза.

Возле уха раздалось шипение и девушка, оглушённая и всё ещё не до конца проснувшаяся, медленно моргнула, переводя взгляд во тьму, прямо на силуэт возвышающийся рядом с кроватью.

Сердце даже не дрогнуло от страха, а тело как будто окоченело. Секунды растягивались, плавно перетекая одна в другую, как тягучий мёд, а силуэт и девушка всё глядели друг на друга, не шевелясь и не издавая ни звука.

– Я наш-ш-шел тебя, девочка. Хозяин будет доволен.– Наконец-то прошипела тьма, стремительно сливаясь с тенями, прежде чем комнату заполнил яркий искусственный свет.

***

– Лу!– окрикнула Тара, бросая взгляд на старые настенные часы, декорированные картонным чайником по центру.

Никакого ответа. Женщина выключила воду в умывальнике, поставила тарелку в сушилку и прихватив линяло-розовое полотенце для рук, направилась в единственную отделённую стеной комнату в их квартирке. Вытерев руки она включила свет в спальне и потянула ручку, открывая скрипучую дверь. Луна лежала на спине с широко распахнутыми глазами и казалось, даже не дышала. Тара нахмурила тёмные брови, от чего на лбу образовалось несколько глубоких морщин и перевела взгляд на выключенный ночник.

Перекинув полотенце на плечо, Тара подошла поближе и вновь окликнула Лу, отчего та подскочила на месте и тяжело задышала.

– Я тебя третий раз зову!

Женщина упёрлась кулаками в бока, скрывая нервозность за возмущением.

– А?

Лу непонимающе уставилась на приёмную маму, а затем вытащила мобильный, лежавший под подушкой.

– Чёрт побери!– выругалась девушка, увидев время и, подскочив с кровати, заметалась по крохотной комнате собирая вещи.

– В моем доме я не потерплю таких слов!– Тара гневно блеснула карими глазами, наблюдая за копошащейся девушкой.

– Ты бы ещё добавила “юная леди”.

Лу улыбаясь проигнорировала гневные слова Тары, и порывисто чмокнула ту в щёку.

Женщина не смогла сдержаться и улыбнулась в ответ, а затем непринуждённо, однако не скрыв надежду на то, что страхи Лу наконец-то стали отступать, спросила:

– Ты выключала ночник?

Девушка на секунду остановилась, обернулась к кровати. Ночник и впрямь не горел, хотя она была убеждена, что включала его двумя часами ранее. Вот уже семь лет как она ни одной ночи не провела в полной тьме.

– Наверное перегорела лампочка.

Девушка содрогнулась, представляя как она лежит на кровати в полной тьме, а следом в её голове возникло смутное воспоминание сна. Волоски на спине встали дыбом, давно уже ей не снился этот кошмар.

Тара наблюдала за девушкой, сомневаясь стоит ли расспрашивать что у той в голове, а затем вышла из комнаты и снова бросила взгляд на настенные часы.

– Тебя подвезти к клубу?

Через пятнадцать минут Лу лучше бы быть на работе, иначе сегодня её точно выставят за пятое в этом месяце опоздание.

– Во-первых, твоя Вега просто не доедет до клуба, а во-вторых, у тебя же смена только через час!

Лу вновь заметалась по спальне, а затем выпрыгнула из комнаты с сумкой в руках, натягивая на ходу джинсы.

– А ты опаздываешь.– Развела руками женщина, после чего привычно сложила их на груди.– И поверь, моя старушка ещё полвека ездить будет.

– Все в порядке, я ещё успеваю на автобус.– Крикнула Луна, надевая ботинки и куртку и уже намереваясь выскочить за дверь.

– Шапку!– крикнула вслед Тара, но девушка уже убежала, оставив дверь приоткрытой.

Холодный зимний воздух тихо завывал проникая в помещение и женщина поёжилась, поплотнее стянув полы халата, и запирая дверь на засов. Ох Лу, эта девчонка и голову бы дома забыла, не держись та плотно на её шее.

***

Лу

Морозный воздух безжалостно кусал за нос и щеки, я приложила руки к холодным ушам, чтобы хоть как-то согреть их. “Да загорайся ты уже скорее”, упрекнула я мысленно красный сигнал светофора, но тот и не подумал менять цвет. От резвого порыва ветра, пронизывающего до костей, шарф снова размотался и длинный конец тяжело шлёпнул по спине. Наматывая его вокруг рта и шеи не сразу заметила автобус, неспешно подъезжающий к остановке. Загорелся зелёный и я сорвалась с места, едва не сбив с ног еле идущую старушку.

– Простите! – Крикнула вслед опешившей женщине, на что та подняла дрожащий кулак и погрозила им мне.

Успев запрыгнуть на нижнюю ступеньку прямо перед самым закрытием дверей, рассчиталась с водителем и прошла вглубь пустого салона. В это время мало кто катается на окраину города, а смысл, в поисках увеселений нормальные люди едут наоборот в центр.

Сев на одиночное кресло, обратила взгляд через отчасти запотевшее окно. По ту сторону было практически ничего не видно. Натянув рукав протёрла стекло. Снаружи раскинулся мрачный пейзаж городской окраины, тонущей в темноте подкравшейся ночи. Сегодня все казалось особенно неприятным и неприветливым, так бывало каждый год в этот вечер, как и на следующий день уже целых семь лет. Я снова посмотрела в окно, за ним открывался печальный вид на ветхие дома, некоторые из которых были уже давно полуразрушенными и сгнившими. Она не вернётся, подумала я и поднялась с места, хватит думать о маме, для этого у меня ещё будет завтра и послезавтра и все последующие дни, как и всегда. А сейчас нужно собраться и сделать так, чтобы Рой не уволил меня этим же вечером, иначе нам с Тарой нечем будет оплачивать счета за квартиру в этом месяце.

Автобус притормаживал на остановке. Я достала из кармана телефон, обклеенный со всех сторон мрачными истёртыми наклейками, без двадцати девять. Надеюсь Пайк прикроет меня, мне нужно всего две минуты чтобы добежать до чёрного входа в клуб, двухминутное опоздание это же ничего в самом деле, но Рой уволит меня и за это.

Поскальзываясь на обледенелой земле, долетела до двери и юркнула внутрь. Коридор как всегда тонул в темноте. Рой вечно экономил на электричестве в рабочих коридорах и несмотря на всеобщее возмущение, запрещал нам клацать включатели почём зря, мол у каждого же в телефоне фонарик есть, так что нечего нам его денежки тратить.

В подсобке скинула куртку и тяжёлые ботинки, свалив всё это в шкафчик, достала потрепанные сменные кроссовки и пожелтевший от неотстирывающихся маслянистых пятен фартук, и направилась в сторону служебного входа в клуб, вприпрыжку обуваясь и надевая форму на ходу. В зале стоял приглушённый полумрак, хозяина клуба видно не было. Я шумно выдохнула, сегодня похоже мне не влетит.

Достала из каморки свои привычные рабочие инструменты: ведро, швабру, веник с совком и тряпки, и приступила к работе.

Клуб не был большим, это и клубом-то назвать получалось с трудом. Всего-то квадратов семьдесят пространства, со старыми круглыми столиками с надломленными опорами и потрескавшимися столешницами, хаотично расставленными по залу то тут, то там. Уборку обычно я начинала с дальней стены, там располагалась небольшая сцена, всего-то ярда три в длину, на ней привычно стоял высокий деревянный табурет и микрофонная стойка. Сегодня будет вечер открытого микрофона, каждый сможет подняться и спеть то, что душе угодно, а толпа оценит способности певца или певицы. Такое проводилось здесь каждый вторник и четверг. По вторникам людей было мало, а вот к четвергу собиралась целая толпа желающих проявить себя. На самом деле мало кто пел хотя бы более-менее сносно, и лишь у единиц был талант. Сегодня я собиралась остаться и послушать, потому что надеялась, что из огромной толпы любителей четверговых выступлений найдётся кто-то стоящий внимания. Мне бы не помешало найти себе замену на те дни, когда я попросту не могу выходить на сцену.

– Эй, красотка!

Я дёрнулась от неожиданности, не заметив как в помещении появился Пайк. Он, как и всегда перед сменой, протирал своих подопечных, то бишь стаканы для дешёвого пива и бокалы, на тонких изящных ножках, для тех редких посетителей, что предпочитали выпить вина, которое здесь разливали из тетрапаков.

– Привет!

Я отсалютовала ему совком, который держала в руке и вернулась к своим обязанностям. У меня не так много времени на уборку зала, так что лучше поторопиться.

– Сегодня не выступаешь?

Бармен любил поговорить, за это мне он и нравился, а ещё за то, что всегда прикрывал мою спину перед Роем и частенько отхватывал за это от хозяина клуба.

– Не-а, а смысл. Все равно завтра весь вечер петь, а сегодня мне за это платить не будут.

– А как же желание порадовать публику?

– Порадую завтра, за двадцать долларов в час.– Я ухмыльнулась, а Пайк фыркнул.

– А ты оказывается у нас до жути меркантильная особа?

– Я такая.– Я прыснула, метя угол помещения.

– А ну-ка хватит трепаться! Лу, у тебя десять минут на то, чтобы вымыть полы до блеска. Пайк, ты тоже, нечего отвлекать малявку.– Рявкнул Рой, вынырнув из тьмы коридора, после чего, со стуком о соседнюю стену, распахнул дверь и удалился в свой кабинет.

Удивительно, однако сколько бы Рой не толкал эти двери со всей своей недюжинной силой, они все равно исправно работали и даже не скрипели.

Пайк потряс рыжей шевелюрой, и поднял возмущенно бровь с двойным пирсингом.

– Малявка? Он вообще знает что ты уже закончила школу?

Я пожала плечами. Не помню, чтобы Рой уточнял мой возраст, даже тогда, когда нанимал на работу. Ему было важнее что у меня красивый голос, который приходят послушать ценители и умелые руки, знающие как управиться со шваброй и веником.

Спустя двадцать минут я уже забиралась на высокий барный стул, занимая привычное место с самого края стойки. Пайк как всегда поставил передо мной стакан с вишнёвой колой и я сразу же принялась потягивать её через узкую коктейльную трубочку, которые здесь помимо меня никто не использовал.

– Как учёба?

Пайк склонился к стойке, разложив на ней скрещённые руки, а затем подпёр подбородок кулаком и посмотрел исподлобья, полностью копируя мою позу.

Я пожала плечами.

– Нормально вроде бы, пока ничего особенного, говорят первый  год самый простой.

– У тебя же скоро экзамен, верно?

Пайк громко вздохнул, наверное жалея о том, что в своё время не доучился и бросил университет.

– Ага.

Я скуксилась. Не хотелось снова думать об учёбе и вечном напоминании как это важно, учитывая сколько усилий было приложено, чтобы поступить на “особых” условиях.

– Лу, не парься, ты же у нас самая умная.

Пайк подмигнул, при этом колечки пирсинга в его тёмно-рыжей брови тихо звякнули, сталкиваясь между собой.

– Льстец.– Бросила я ему, но в душе разлилось тепло от похвалы.

– А ещё самая красивая и самая чертовски талантливая.

Пайк растянул губы в улыбке, и я запулила в него трубочкой, с которой за время полёта успело накапать на вылизанную до блеска поверхность барной стойки.

– Вдвойне льстец!– Рассмеялась я.

В помещение вошёл лысоватый мужчина, завсегдатай этого заведения. С виду он выглядел угрюмым, но за внешне неприветливым образом скрывался совершенно добродушный человек.

– Лу!– Окликнул мужчина, едва заметив меня и улыбка тут же сняла пару лет с его уставшего от тяжёлой жизни лица.

– Альберт.

Я привстала со стула и мужчина по-отечески обнял меня.

– Будешь сегодня петь?

Альберт присел на стул по соседству с моим.

Я покачала головой:

– Завтра. Сегодня только слушать.

– Пайк, плесни-ка мне как всегда.– Бросил бармену мужчина и тот нехотя отклеился от стойки. Не быть парню сотрудником месяца.

– Жаль. Меня завтра не будет, а я так хотел тебя послушать.– Альберт улыбнулся и опрокинул стакан с тёмной крепкой жидкостью, вливая в себя всё содержимое за один мах.

Пайк как всегда наполнил мужчине очередной стакан и тот снова опустошил его залпом. Мне не нравилось видеть когда люди пьют вот так, просто чтобы забыться на какое-то время.

Внезапно в голову закралась шальная мысль, а может ну его, взять и тоже напиться, чтобы забыть о маме, забыть обо всем хотя бы на этот вечер и ночь.

Глянула на Пайка, и тот вероятно понял мою мысль, потому что тут же сжал кулак, нахмурился и покачал косматой головой, при этом ещё сильнее растрепав и без того неаккуратную причёску. Он никогда не давал мне пить алкоголь, хотя я уже и не была ребёнком, через месяц мне будет восемнадцать, но тут для всех это был пустой звук, для них я была и буду ребёнком.

Я тоскливо вздохнула, все мои одногруппники ходили по барам и клубам почти что каждый вечер, а на занятия появлялись с отбойным похмельем. Мне бы хоть разок загулять с ними, но во-первых работа, во-вторых учёба, в-третьих Тара, которая порежет меня на лоскутки, а потом заново соберёт, чтобы отчитать по полной.

Посетители начали постепенно наполнять зал и Марта, работавшая в клубе хостесс-официанткой-администратором, носилась по залу, рассаживая людей за столики, принимая заказы и параллельно составляя списки для открытого микрофона. Мне было жаль её, кажется она работала намного больше остальных в этом клубе, при этом ежедневно ей ни за что доставалось от Роя. Для всех и каждого оставалось загадкой, почему же она вообще продолжала здесь работать.

– До скольки планируешь сегодня проторчать в этой дыре?

Пайк подкинул пустой шейкер, устраивая для посетителей небольшое шоу, перекинул его из руки в руку, после чего стал смешивать целую вереницу крепких напитков в одной только ему известной пропорции.

– Не знаю.– Я пожала плечами, наблюдая за ним – Тара всё равно на смене всю ночь, так что могу остаться подольше, если будет на что посмотреть. Мне нужен сменщик, а Рой не станет заниматься поисками сам.

Откинув волосы со лба, парень отработанным движением поставил стакан с тёмной жидкостью на салфетку и слегка пододвинул в сторону пожилой дамы, явившейся в разгар зимы в клуб в широкополой соломенной шляпе.

Удивляться не приходилось, в клуб Роя частенько наведывались разные интересные личности.

– Тебе разве не надо завтра на занятия?– Бросил через плечо мне Пайк, принимая у женщины купюру и поблескивая улыбкой. Старушка улыбнулась в ответ и махнула рукой в знаке “сдачи не надо”.

Парень вечно использовал своё обаяние разводя женщин за тридцать на чаевые, улыбался им так и эдак, а когда принимал желанную бумажку всё его обаяние сходило на нет. Я посмотрела на его очередную жертву, старушку в широкополой шляпе. С одной стороны я каждый раз злилась, раздосадованная тем, как Пайк разводил на чаевые женщин, а с другой понимала, что вероятно они и сами знали что их дурят, но шли на это ради крупицы внимания от привлекательного молодого парня.

Пайк повернулся ко мне, чего-то ожидая. Ах да, вопрос.

– Занятия будут завтра, да и один раз можно пропустить.

– О нет, если ты начинаешь прогуливать уже в первый год, до последнего и не доберёшься. Поверь моему опыту, малышка.

Я поморщилась. Мне не нравилось когда Пайк так называл меня, звучало это как-то вульгарно.

Зал зашумел сильнее и бармен принялся за свою работу. Я развернулась спиной к стойке, на сцену уже поднимался первый желающий отвести душу пением перед разношёрстной толпой клуба.

Четверговый микрофон официально стартовал с первой песней, которая не вызвала бурных оваций, но и освистывания слышно не было. Вслед за первым полилась очередь из певцов и певичек, к сожалению большая часть из которых заставляла сворачиваться уши трубочкой и краснеть за исполнителя.

Спустя час Пайк кивнул мне, и вместе мы выбрались из зала через служебный выход в переулок, прихватив куртки. Парень закурил первую сигарету. Обычно он выкуривал их сразу несколько, оправдывая это тем, что за вечер и половину ночи у него бывает всего один или два раза возможность сделать перерыв. Я же думаю, что у него развилась уже довольно сильная зависимость, но не говорю об этом вслух, потому что Пайк очень обидчивый и будет дуться потом ещё несколько дней.

– Ты сегодня какая-то отстранённая. Всё в порядке, тебя никто не обижает?

Пайк затянулся и внимательно посмотрел на меня.

– Всё нормально.

Мне не хотелось снова разговаривать о маме и видеть жалость на его лице.

Пайк окатил меня волной дыма и я сморщила нос, размахивая едкое облако. Парень расхохотался.

– Не смешно! Ненавижу когда ты так делаешь!

– Знаю.– Самодовольно ухмыльнулся он, но быстро вернулся к прежнему разговору – Что не так, рассказывай.

– Мне сон приснился, странный, как в детстве. Знаешь, бывают такие сны, от которых мороз по коже, просыпаешься весь в холодном поту.

Я передёрнула плечами, вспоминая.

– Не знаю, у меня такого не было. Сплю как убитый.

Пайк запульнул окурок о стену соседнего здания, тот шмякнулся, разбрызгивая тлеющие угольки и упал на промёрзлую землю, тут же затухая.

– А что было-то?

– Что было?

– В твоём сне, что в нём было такого страшного?

Пайк подкурил очередную сигарету и я отвернулась, чтобы скрыть своё неодобрение.

– Там был чёрный силуэт.. ну и все.– Пожала плечами, стараясь не думать ни о сне, ни о том, что ночник погас, оставляя меня спать в кромешной тьме.

– И всё?– Парень нахмурился и колечки пирсинга в брови снова глухо звякнули.

– Ну да. Эй, это было очень страшно, как будто все было вживую, а не во сне, понимаешь?

– А-а. Я читал о таком, иногда бывает просыпаешься, а мозг как бы ещё не совсем и из-за этого видишь галлюцинации.– Пайк усмехаясь, подмигнул.

– Да? Наверное.

Закусив губу, я отрешённо вспоминала сон, один и тот же, что снился мне уже многие годы. Из-за этого кошмара я спала только с ночником, из-за него избегала неосвещённых улиц и тёмных переулков. Только этот кошмар был иным, настоящим, пробирающим гораздо сильнее, касаясь самых глубинных страхов.

– Чё это за мужик?– Пайк выдохнул облако дыма и пара и кивнул в сторону угла здания.

В полутьме переулка не было видно ни лица, ни одежды, словом ничего видно не было, кроме разве что того, что мужчина абсолютно точно пристально наблюдал за нами, стоя в темноте.

– Не знаю, но как-то мне не по себе. Пойдём внутрь.

Пайк посмотрел на меня и бросив окурок на асфальт, открыл дверь, пропуская первой.

Вечер продолжался, шум нарастал, веселье граничило с сумасбродством, всё как и всегда в захудалом клубе Роя.

На сцену уже выходили практически не стоящие на ногах желающие и орали в микрофон тексты песен, как орут коты по весне. Я пила свою колу и уныло поглядывала на бутылки с крепким алкоголем, которые для меня были под запретом. За весь вечер так и не нашлось ни одного человека, которому можно было бы предложить подработку в клубе, а значит в следующий четверг снова придётся сидеть половину ночи и слушать выступающих одного за другим в поисках сменщицы или сменщика.

Пайка снова оторвали и заставили заняться его работой, а я повернулась к залу, морщась от скрипучего голоса выступающего, который с бутылкой в руках завывал одну из предновогодних песен, хотя декабрь только начался.

Постепенно люди стали убывать, расходясь по домам, танцующих почти не осталось. Я окинула взглядом зал, ну и свинарник же тут устроили, завтра придётся прийти пораньше и вымести все это. Хорошо хоть туалеты мыла не я, иначе умерла бы прямо в одной из кабинок.

Показалось, что подуло холодным воздухом и волоски на спине встали дыбом. Я обернулась к двери, но та оказалась закрыта. Ощущение чьего-то взгляда заставило меня прошерстить галдящую толпу, но так и не заметив никого, развернулась обратно к стойке, в последний раз посмотрев на дверь.

В эту же секунду меня как к земле прибили, потому что у стены, вблизи двери, в полутьме стоял мужчина и смотрел прямо на меня из-под тёмного широкого капюшона балахона, не мигая и сверкая глазами, совершенно невозможного янтарного цвета. Весь его облик, вся суть внушали ужас, словно на меня смотрел не человек, а нечто иное, смертельно опасное.

Я резко отвернулась, прерывая зрительный контакт, и подхватила стакан с колой, наполненный Пайком до краёв. Рука затряслась, и кола пролилась на столешницу. Пайк подошёл с тряпкой в руках, но заметив моё лицо тут же склонился ближе, перегнувшись через стойку.

– Лу, что такое? Что случилось?

– Мужчина, там.– Я едва заметно кивнула головой вбок.

Пайк бросил взгляд в сторону, медленно вытирая пятно на стойке.

– Никого не вижу.

Я развернулась всем телом в ту сторону, где минуту назад подпирал стену мужчина и не найдя его, облегчённо выдохнула.

Глава 2

Эрбана, Иллинойс

Теос

Мужчина покинул провонявшее потом и алкоголем помещение и выбрался на стылый ночной воздух, вдыхая полной грудью его свежесть. Отвратительно, всё здесь казалось ему отвратительным. Разнузданность людей, чрезмерность всплесков сезонности, стальные машины для передвижения, выпускающие облака чёрного дыма. Этот мир был неприятным и грязным и мужчине в нём совершенно не нравилось. Однако цель, по которой он явился сюда, полностью оправдывала весь здешний дискомфорт. Спустя столько лет тени нашли девочку, и сегодня он убедился своими глазами, что это она, схожая со своей матерью словно две капли воды, с одним лишь отличием – глаза темны как ночь.

Тень скользнула из тьмы переулка и сгустившись, приняла облик размытого мужского силуэта.

Губы мужчины неприязненно сморщились, однако секундой спустя его лицо выглядело вновь бесстрастным, каким и следовало быть главе “Ордена стихий, света и земли” .

– Это она? Вы опознали её, Теос?– прошипел силуэт, сотканный из теней.

Мужчина оскалил зубы и бросил на тень холодный взгляд.

– Прош-ш-шу прощ-щения, хозяин.– Прошипел силуэт, покорно склонившись.

– Докладывай, что было ночью?

– Я почуял свет издалека, но наш-ш-шёл источник быстро. Это точно была девочка, но света стало намного больш-ш-ше, почти как у её матери. Очень вкус-с-сно, хозяин.– Силуэт издал неприятный причмокивающий звук.

Мужчина едва удержался, чтобы не отстраниться от тени, но отвращение ему было не скрыть. Необходимость этих тварей поглощать истинный свет вызывала желание отправить их обратно в кишащую тьмой бездну, что их породила.

– Не помню, чтобы позволял тебе её пить.– Холодно произнёс мужчина.

– Лиш-ш-шь в целях опознания, но никакого питания, хозяин.– Поспешил заверить силуэт, и Теос едва смог разобрать слова из-за шипящего голоса собеседника.

– Ладно. Передай своим подопечным, что поиски окончены, возвращайтесь обратно и приступайте к своим основным обязанностям.

– Слуш-ш-шаюсь, хозяин.

Силуэт снова почтенно склонился и тут же растворился, сливаясь со тьмой.

Непривычно однако было мёрзнуть. Мужчина ощущал некоторую беспомощность в остывающем теле, давно с ним такого не было. Уже почти целое столетие ему были неведомы ощущения бессилия или без властности, поэтому ему столь претил этот мир. Без своих способностей, дарованных при рождении, он становился обычным человеком, таким же, как и любой прохиндей этого мира, влачащий безрадостное существование.

Наконец-то огни заведения померкли и тяжёлая стальная дверь приоткрылась, выпуская едва переставляющих ноги людей.

Теос ждал. Сегодня же он должен забрать девочку с собой, и никаких промедлений.

Вскоре из дверей показались двое. Юноша запер дверь и уверенно устремился вперёд, а за ним, растирая озябшие руки, семенила девушка, худая и бледная, с длинными волнами волос, переливающимися золотом под светом уличных фонарей. "Невероятное сходство"– подумал Теос, покачав головой.

Девчонка удалялась вверх по скудно освещённой улице, а высокий рыжеволосый парнишка двигался с ней плечом к плечу. Мужчина недовольно осматривал юношу, он не ожидал этого долговязого дополнения. Применять физическую силу своего тела он не собирался, в этом мире он никак не одолеет этого юнца. Видимо, ему не оставалось иного, кроме как оставаться тут ещё некоторое время, выжидая.

Девчушка звонко смеялась и припрыгивала, в попытках согреться. Юноша шёл рядом, то и дело бросая на неё украдкой взгляды с высоты своего роста. Теос насупился, наблюдая за парочкой, не хотелось бы чтобы этот юнец стал проблемой. Будь при нем сила, он бы уже отправил парня к праотцам, а девочку просто закинул бы в портал, не прибегая к физической силе. К сожалению, иномирие ограждено от воздействия, здесь не было ни сил стихий, ни естественной природы дающих силу предметов, ни замедленного старения обладающих дарами. В этом мире он должен был бы лежать в утоптанной могиле лет так тридцать, обычным дряхлым сморщенным телом с потемневшей кожей и провалами вместо глаз.

Мужчина следовал за девушкой и её компаньоном, оставаясь незамеченным в тёмных углах и тенях высоких громоздких зданий, бесстрастно выжидая.

Девушка подошла к массивной стальной двери, замок щёлкнул и махнув юноше вслед рукой, она юркнула внутрь высокого многооконного дома. Теос, как и рыжеволосый юноша, проследил за её передвижением вверх по лестнице, через мутные окна здания, подсвеченные слабыми жёлтыми огнями. Через пару минут в одном из узких окошек четвёртого этажа загорелся свет и только дождавшись этого момента парень склонил голову с растянувшейся на губах улыбкой и скрылся, уходя вниз по улице.

Теос двинулся к двери и потянул за металлическую ручку, однако та не поддалась. Удивленный и несколько раздосадованный он отступил.

Холод окончательно окутал его тело, проникая казалось бы даже вглубь костей. Мужчина вновь поднял голову вверх, всматриваясь и выискивая девушку, а затем кинув камень наземь, исчез в портале.

Глава 3

Эрбана, Иллинойс

Лу

Сонно открыв глаза поняла, что меня разбудил не будильник на телефоне, а утренний холодок, щипавший за оголённую кожу бедра и ноги, с которых сползло одеяло прямо на пол. Подняла его и накинула на положенное место, но оно оказалось неприятно холодным. Потянулась и выключила старый ночник в виде жёлтого шара, напоминающего луну.

Достала телефон из-под подушки, экран оповестил, что ещё только семь утра, можно было бы и поспать часик, но сна ни в одном глазу не осталось, едва я вспомнила что сегодня за день.

Приподнялась на локтях и удивлённо заморгала. За окном огромными белыми хлопьями падал снег, первый за эту зиму. Землю уже успело укрыть плотной пуховой периной. Ранние пташки, спешившие на роботу, безрадостно поглядывали на небо и тут же утыкались в землю, оставляя причудливые вензеля из цепочек отпечатков ботинок.

Лысые, до этого утра, деревья уже успели обзавестись снежными шубками и теперь ярко поблескивали ими на утреннем солнце. Красиво, до боли красиво, так, что хочется выбежать туда прямо в пижамных штанах и футболке и кружить, расставив руки в стороны.

В тот день тоже шёл первый снег. Надо же, только сейчас об этом вспомнила. Ровно семь лет назад, в такое же светлое утро, я проснулась и завизжала, увидев снежную бурю, обрушившуюся на землю с неимоверной силой. Побежала на поиски мамы и нашла её на кухне. Она пекла печенье, мои любимые сахарные бантики, а по её щекам текли слезы. Тогда я не поняла почему мама плачет и крепко-крепко обвила её талию руками, затараторив о первом снеге зимы и о том, что нам необходимо срочно бежать на улицу, потому что мы с мамой всё делали вместе. Она вытерла слезы, улыбнулась и просто кивнула, соглашаясь. В тот день она на всё соглашалась. Весь день мы делали всё, что было моей душе угодно: ели мороженное в кафе, хотя на дворе зима, трижды катались на колесе обозрения с видом на весь город, с десяток раз падали на катке, так как ни одна из нас ни капельки не умела держаться на коньках, и даже приобрели огромного розового мишку, которого согласились делить между собой – неделю я поиграю с ним, неделю мама.

Я обернулась на плюшевого мишку, уложенного в единственном свободном углу комнаты. В детстве он казался мне просто гигантским.

В тот день мама делала всё, чтобы я запомнила каждый момент: обнимала и целовала меня намного чаще, чем когда-либо до этого, от чего я гордо отбрыкивалась и громко протестовала как все дети. Вечером, возвращаясь домой, мы повалились прямо на снег и тормошили руками и ногами, создавая фигуры снежных ангелов. Мама смеялась счастливо и я вместе с ней, ведь это был лучший день моей жизни.

Придя домой мы устроились в ванне полной горячей воды, натянув купальники и захватив с собой мой круг для плавания. Мама делала мыльные пузыри одни за другими, пока я прыгала и лопала их, разбрызгивая воду из ванны прямо на кафельный пол.

Мы уснули вдвоём на нашей кровати в крохотной спальне: я, свернувшаяся крохотным клубком и мама, крепко обнимающая меня со спины.

Утром я проснулась одна, в совершенно пустой, холодной квартире. Мамы нигде не было, от неё осталась лишь краткая записка, написанная неровным почерком, будто её рука ужасно тряслась во время письма:

“ Солнышко, моя Луна-Лу, моё всё!

Ты чудо, посланное мне неведомо за какие заслуги, и я люблю тебя больше всего на свете, больше чем вообще возможно кого-то любить!

Будь сильной и счастливой,

будь терпеливой и сострадающей,

будь доброй,

будь собой, моя крошка Лу!

Я уже горжусь тобой, той девушкой и женщиной, которой ты непременно станешь!

Живи и улыбайся каждый день, так же, как ты это делала вчера!

Надеюсь, когда-нибудь мы снова будем вместе.

Ещё раз,

Безгранично Люблю,

Мама!”

Тогда я держала в руках бумажку с посланием и не понимала почему мама решила написать как она меня любит, почему не сказать. Пожав плечами, я села смотреть мультики и есть печенье, испечённое мамой прошлым утром.

Через час приехала Тара и собрав мои вещи, забрала с собой. Только спустя пять часов ужасной трясучки в машине тёти Тары мой детский мозг наконец-то осознал: “мама ушла, мамы нет”.

На кухне звякнула посуда, должно быть Тара вернулась с ночной смены в больнице. В горле встал ком, мы никогда особо не обсуждали с ней мамино исчезновение. Сколько бы я не пыталась начинать этот разговор Тара всегда закрывалась от меня и я терялась в догадках – от того ли это, что ей есть что от меня скрывать или эта тема причиняет ей слишком много боли и поэтому она так старательно её избегает.

Я вышла в гостиную. Приёмная мама уже вовсю крутилась на кухне, переворачивая на сковородке блинчик и при этом снимая закипевший чайник с плиты и заливая кипятком чай в двух чашках. На кухонном столе уже соорудилась небольшая блинная башня, ожидающая голодную меня. Я присела за стол и наблюдала за ловкими движениями женщины. Тара всегда казалась мне немного не такой как другие люди, как будто обладала большей грацией и ловкостью, при том, что ей было далеко за сорок. Меня всегда интересовало какими были её родители и как они смотрелись вместе. Была ли её мама темнокожей или отец, потому что Тара обладала необычайно красивой кожей золотисто-бронзового цвета, и казалось будто совсем не старилась, за исключением пары неглубоких морщинок на лбу и во внешних уголках глаз.

Женщина обернулась с видом крайнего удивления.

– И давно ты тут сидишь?

Я хмыкнула и кивнула в ответ:

– Тебе нужно поспать, ты же только со смены.

Подхватив верхний блин, оказавшийся слегка дырявым, свернула конвертиком и отправила в рот сразу половину. Тара нахмурилась и покачала головой.

– Не пойму, не учила ведь тебя такому, ешь как дикарка!

Женщина упёрла руки в бока и наблюдала за мной, а я растянула губы в широкой улыбке и запихнула оставшуюся часть блина в рот.

Запахло горелым и Тара подскочила на месте, кидаясь к сковородке с угольками вместо блинчика.

– Хочешь останемся сегодня дома? Поваляем дурака, купим чего-то ужасно не полезного, будем есть и смотреть фильмы по телевизору.– Кинула через плечо женщина, выскребая остатки горелого блина со сковородки в мусорку.

Предложение удивило, обычно Тара не давала мне поблажек, даже в этот день.

– Не-а. Скоро экзамен по психологии. Да и тебе же сегодня нужно к Винсу, он без тебя не справится.

Тара выключила огонь и сбросила с плеча кухонное полотенце на стол.

– Я всего лишь сиделка, меня можно и заменить кем-то другим.

Тара дёрнула плечом. И я и она, мы обе знали, что ей нельзя пропускать работу, как раз из-за того, что её могут очень просто заменить кем-нибудь другим.

– Я подумала, мы могли бы провести этот день вместе, мы же почти не видимся…–  не договорив, она задумчиво посмотрела за окно на улицу.

Я бросила взгляд туда же. Быть может стоит остаться дома, с Тарой, просто не делать ничего. Но когда мы вместе мне больнее дважды, будто я чувствую и свою боль и её. Я не смогу сдержаться и прореву половину дня, а если поеду на занятия, то мне не позволят думать о маме и прокручивать тот день в голове.

– Мне нужно ехать.– Глухо ответила я и направилась в ванну.

Тара не стала уговаривать и когда я вышла из душа, она уже дремала на своём диване, повернувшись лицом к спинке.

Стараясь не шуметь, шмыгнула в свою комнату и тихо оделась, попутно закидывая в сумку нужные конспекты. Остановилась у стола и выдвинула нижний ящик, просунула руку под дно и открыла приклеенный там конверт. Нащупала руками бумагу внутри, но не стала доставать, просто хотелось ощутить связь с мамой. Если опять сяду и буду сто раз перечитывать письмо ничего не изменится.

Подошла к окну за которым по прежнему на землю падали крупные мягкие хлопья снега.

– Где ты, мама?– прошептала, наблюдая за веселящимся малышом, который ловил снежинки языком и женщиной, которая придерживая того за капюшон, болтала по телефону.

Быть может у неё другая семья, быть может она уехала на встречу новой жизни и оставила меня позади, а может её уже давно нет в живых. Возможно семь лет назад она попрощалась не только со мной и Тарой, но и с жизнью. Не знаю какой из вариантов причинял большую боль, возможно они были равносильны, даже если это и было эгоистично.

Глава 4

Эрбана, Иллинойс

Лу

В клубе я появилась раньше обычного, чем удивила Роя до глубины души.

– Надо же, Лу, сегодня что мир перевернулся?

Я пожала плечами. Мне просто не хотелось торчать дома и прокручивать в голове воспоминания семилетней давности. После занятий меня дёрнуло погулять по городу, Тара всё равно не заметит, что я не возвращалась домой.

В клубе после вчерашнего разгула было так грязно, что я выдохнула с облегчением, хорошо что пришла раньше, иначе точно не успела бы всё вымыть. Пришлось открыть все двери и окна, чтобы выветрить запах застоялого пота и пролитого на пол крепкого алкоголя. Тара бы упала без чувств, если бы узнала как тут бывает грязно после очередного сумасбродного вечера.

Через час я была уже вся мокрая от пота и абсолютно выдохшаяся от выметания и вымывания стен и полов злополучного клуба, ворча от злости на всех вчерашних посетителей. Сегодня будет очень долгий вечер, учитывая что меня ждёт сцена и как минимум севший голос ближе к полуночи.

Проскользнув в служебный туалет, вывалила стандартный набор косметики на грязную полку над умывальником. Уборщица тут поработала не ахти, но Рою не было особого дела до того, что скрывалось из виду посетителей.

В ход как всегда шла тяжёлая артиллерия: тёмные тени для век и чёрный карандаш, чтобы ещё больше выделить практически чёрные глаза, красная помада и розовые румяна, которые бодро контрастировали с бледным лицом. Мне не нравился тяжёлый макияж, не нравилось то, как я выгляжу с ним – взросло и как-то пошло, но Рой считал, что такой вид идеально подходит для клубной певички, которую приходят послушать завсегдатаи.

Сняла потную футболку и засунула в сумку, после чего набрала в руки воды и плеснула на грудь и подмышки. Выуженное из служебного шкафчика платье уже висело на ручке двери. Впервые увидев его, я хотела было произнести “о ужас”, но Рой, неизвестно где вытянувший эту ядовито-красную тряпочку, бодро усыпанную паетками, выглядел так, будто вручал мне платье принцессы, так что я засунула едкие словечки куда поглубже и смиренно приняла из его рук сценический наряд. Теперь, по прошествии долгого времени, я успела сродниться с этой вещицей, и натягивая её, чувствовала себя так же комфортно, как дома в трениках и любимой застиранной футболке.

Платье расползлось по телу и слегка повисло, похоже у любой вещи есть своя износостойкость. Помрачнев, перевела взгляд и взяла в руки расчёску, приступая к последнему и самому долгому этапу – вычесыванию непослушных волос. Сегодня не стану завязывать их или пытаться делать причёску, руки слишком болели от нескольких часов уборки, чтобы пытаться ещё и четверть часа соорудить нечто приличное на голове. Перекрутив, закинула их на одно плечо. Волосы волнами свесились ниже груди. Теперь остался лишь последний штрих – заменить кроссовки на лаковые красные туфли на шпильке.

Подняла сумку, сгребла в неё всё с полки и потащила в раздевалку. Скоро мой выход, так что пора бы двигаться, Пайк наверное уже успел наполнить для меня стакан.

И впрямь, вишнёвая кола ожидала на своём месте, а бармен уже замешивал странного вида серо-голубой коктейль для угрюмой женщины со вздёрнутой бровью, при этом создавалось ощущение, что её лицо было в состоянии покоя, а бровь просто так расположилась выше необходимого уровня. В клубе был разный контингент и я уже успела привыкнуть к интересным личностям, что валили сюда на выпивку и живое пение, как пчелы на мёд.

Приложилась к стакану и оглядела зал. Пока ещё клуб, можно сказать, пустовал, часть столиков была занята тихими компаниями, так что с выходом можно повременить, пока не наберётся побольше людей. Рой платил мне почасово и не любил переплачивать за выступления перед не разогретой публикой, не готовой отдавать добротные чаевые, которые естественно уходили в его карман.

Кто-то дёрнул меня за прядь и я резко крутанулась на месте, отчего барный стул пошатнулся. Пайк был доволен моим замешательством и с гордым видом наливал тёмное пиво в бокал для лысоватого мужчины, который уселся рядом со мной. Я послала бармену гневный взгляд, но того ни на грамм не прошибло. В ответ он подмигнул мне и поставив перед мужчиной пиво, двинулся к другому концу стойки к компании женщин, активно подзывающих бармена к себе, строя глазки и посмеиваясь. Вероятнее всего это очередные, замученные семейной жизнью женщины, которым удалось вырваться хотя бы на вечерок, чтобы почувствовать себя живыми. Мне была знакома эта картина донельзя: женщины, вызывающе накрашенные и разодетые в лучшие платья и полупрозрачные блузки, приходили в клуб чтобы строить глазки и флиртовать с каждым, кто обратит на них внимание. Они не спешили раздавать номера телефонов и не уходили из клуба под ручку с незнакомцем, они просто напоминали самим себе что они женщины и что они желанны, ничего более. И как бы там ни было, я не видела в этом ничего плохого. Вероятно когда-то потом, лет эдак через двадцать, я тоже буду уходить вечерком в бар, тайком от мужа, чтобы напомнить себе что я тоже чего-то стою.

В течении часа мне не оставалось ничего более, кроме как наблюдать за густеющей толпой и перебрасываться колкими словечками с Пайком, называя его недоделанным альфонсом, пока он снова выманивал чаевые у доверчивых дам.

Ко мне подсел мужчина лет тридцати, с реденькой шевелюрой, что уже начала лысеть и пробасил прокуренным сиплым голосом:

– Добрый вечер, ангелок. Быть может угостить тебя чем-то?

На секунду я  задумалась над ответом, а что если скажу “да”, в этом ведь не будет ничего такого. Хотя нет, если Пайк заметит в моих руках алкоголь то, не знаю что он сделает, но взбесится это точно.

Не успела я додумать, как мои мысленные потуги прервал голос Пайка:

– Свали-ка от неё.

Парень гневно уставился на мужчину, скрестив руки на груди. Брови сошлись на переносице, желваки ходили ходуном, глаза недобро поблескивали. Уф, не хотелось бы чтобы когда-то такой же взгляд был направлен на меня, ой как не хотелось бы.

Я переключила внимание на мужчину рядом, он, казалось, даже уменьшился в размерах, осел, голова втянулась в плечи. Похоже Пайк напугал его до ужаса, хоть бы со стула не шмякнулся, тогда нам с барменом вдвоём влетит от Роя.

Мужчина кое-как вышел из ступора и на трясущихся ногах поднялся со стула, спеша убраться от парня как можно дальше.

– Эй, ты чего людей пугаешь! Он же вот-вот и в обморок шарахнется.

– Ага,– усмехнулся Пайк- зато больше не станет подкатывать к маленьким девочкам.

– Эй!– Я стукнула стаканом по стойке, расплёскивая содержимое – Я не маленькая девочка!

Пайк рассмеялся, чем несказанно разозлил меня и направился снова к компании гудящих женщин, уже более настойчиво требующих внимания бармена. Видимо этим вечером они решили капитально напиться.

– Лу!– Откуда-то раздался голос Роя и я завертела головой. Он стоял у сцены и указывал пальцем на микрофон.

Пора.

Список песен был стандартным, расписанным по дням недели и меняющийся раз в месяц, так что проблем с запоминанием не возникало. Можно было бы решить, что мне должно было бы уже надоесть петь одно и то же, выступать перед пьяной публикой, регулярно слышать непристойности в свой адрес, время от времени долетающие до сцены из зала, но нет, всё это меркло перед страстью к изливанию души через песню. Для меня пение было не чем-то обычным, когда я пела, я чувствовала себя другой, я чувствовала себя особенной. А ещё мне казалось что в эти моменты что-то внутри меня открывалось и лилось навстречу каждому бьющемуся в зале сердцу. Звучит как полная чушь, но так я чувствовала, и держала это при себе как большую тайну.

Подстроив микрофон под себя, натянула дежурную улыбку и поприветствовала публику, позволяя ей ответить гулкими аплодисментами. Пожелав всем прекрасного вечера, дала знак Пайку и из колонок полился минус.

Вечер перетекал в ночь, а я оставалась на сцене не покидая её ни на минуту. Одна песня сменялась другой, а я только всё больше входила во вкус, забываясь и отдаваясь с лихвой. Мой мир в эти часы ограничивался сценой и микрофоном и только ими, более не было ничего, что было бы важнее.

Песня закончилась и я бросила взгляд на настенные часы. Моё время подошло к концу и только сейчас я осознала, что еле стою на ногах от усталости. Повернулась к публике и заученной речью попрощалась с залом, обводя взглядом оживлённую толпу. Многие уже давно не обращали на меня никакого внимания, ведя оживлённые беседы и лишь изредка бросая в сторону сцены рассредоточенные взгляды. По коже пробежался холодок, совсем как когда спиной ощущаешь, что на тебя внимательно и изучающе смотрят. Усталость как рукой сняло, глаза снова пробежались по залу и остановились, едва не упустив из виду тёмную фигуру, притаившуюся в тени стены.

За дальним столиком сидел мужчина и от его взгляда меня прошиб холодный пот, а руки затряслись, закрепляя микрофон на стойке.

Это был тот самый человек, что приходил прошлым вечеромтак же как и сейчас, смотрел на меня, вызывая желание прятаться и убегать. Капюшон нависал, скрывая верхнюю часть его лица, не давая его рассмотреть. Мужчина криво улыбнулся, и будто прочитав мои мысли, сдвинул капюшон балахона, открывая лицо.

Я застыла. Шум толпы отошёл на задний план. Мы смотрели друг на друга изучающе. В глаза стразу бросилось то, что отличало мужчину от остальных посетителей, и дело не в янтарных радужках глаз, пылающих как самый что ни на есть настоящий огонь, и не в волосах, остриженных коротким ежиком, а в блеклой, но всё же отчётливо выделяющейся татуировке глаза, прямо посередине лба.

В голове проскочило слово, которое я сразу же приписала ему: “опасность”. Волоски на затылке встали дыбом, инстинкты приказывали уносить ноги как можно быстрее.

 Глава 5

Эрбана, Иллинойс

Теос

Давно уже Теос не пребывал в таком отличном расположении духа. Этой ночью он вернётся не с пустыми руками. Одного взгляда хватило, чтобы дать девочке понять: ей не тягаться с ним, он сильнее. Пусть этот мир и был закрыт для сил муроев, но многолетний опыт так просто не стереть, переходя грань. Довольная улыбка расплылась на его губах. Теос был невероятно рад ещё и тому, что Лагу деви передался девчонке от её прародительницы и не растворился в крови матери или матери её матери. Это было своеобразным дополнением, которого не ждёшь, но которому очень рад.

Зорким взглядом он наблюдал как на негнущихся ногах девушка прошествовала к боковой двери зала. Это ничего, куда бы она не пошла, ей уже не укрыться.

Теос поднялся на ноги и вновь набросил капюшон, скрывая лицо. Ни к  чему ему внимание пьяных людей, плотно заполнивших здешнее увеселительное заведение.

Один из местных мужчин поднялся, пошатываясь всей внушительной массой и задел плечо муроя, отчего тот едва удержался на ногах. Пьянчужка стал сыпать извинения заплетающимся языком, вызывая всё большее раздражение мужчины в балахоне. Будь его воля, он бы выдрал этому человеку язык, не испачкав и пальца в крови и делов с концами.

Теос обогнул мужчину и направился вслед за девушкой. Заминка заставила его напрячься, однако он был уверен, сегодня он не даст ей уйти.

Дверь вела в тёмные прохладные помещения, с нагромождением разного хлама. Мужчина настойчиво пробирался вглубь, вслушиваясь в шаги и выискивая следы девчонки. Стоило ему хорошенько разозлиться, как после очередного поворота в темноте коридора выросла тяжёлая стальная дверь. Толкнув ту ногой, мурой вдохнул морозных воздух улицы, и тут же напряжённо повёл плечами. Всё таки он всеми фибрами души питал ненависть к холоду.

Шагнув в тень переулка, прислушался, до него донеслись звуки возни, а затем и вовсе вскрики.

Поспешив на голос, обнаружил девушку, с ужасом отступающую от тени, уже начавшей тянуть из той свет. Мужчина зарычал, неужели тень вздумала ослушаться его приказа, ведь ещё вчера он дал понять что всей этой своре следует немедля вернуться к их обязанностям и прекратить поиски девчонки, а уж тем более питаться ею.

То приобретающий ясность, то вновь становящийся лишь сгустком тьмы, силуэт замедлился, почуяв поблизости хозяина, а затем и вовсе прервал подпитку. Девушка припала к стене, побелевшая от ужаса.

– Что здесь происходит?– процедил Теос.

– Хозяин – прошипела тень – Я наш-ш-шёл её для вас-с-с.

Тень склонилась, приветствуя Главного.

Теос взмахнул рукой, позабыв об отсутствии силы. Прикрыв глаза, вернул себе прежнее хладнокровие и приказал:

– Убирайся.

Силуэт, и не вздумав оспаривать хозяйский приказ, тут же слился с прочими тенями узкого переулка.

Девушка во всю глядела на муроя, часто моргая, как будто силилась понять реален ли он или быть может ей всего лишь привиделось.

На беду или радость, Глава Ордена был реален.

Мужчина протянул руку, намереваясь ухватить девчонку за рукав куртки, но та в ужасе увернулась и бросилась бежать со всех ног.

В первые секунды Теос опешил, недоуменно глядя вслед девушке, а затем ринулся следом, доставая плоский камень из потайного кармана.

Остановив не имеющую смысла погоню, мужчина кинул камень наземь и тот тотчас открыл искрящуюся зеленоватым дугу, разрывающую пространство для перехода. Девушка издала невнятный звук, будто заскрежетал метал и стала крениться к земле, теряя сознание.

Не дав той упасть, Теос подхватил её на руки, и покачивая головой, ступил за грань.

Глава 6

В то же время, за гранью на севере. Королевство Кошмаров

Братство

Ирэн

Меж толстых ветвей десятиствольника завыл ледяной ветер, сметая снег прямо на головы десятка парней, застывших в полупоклоне совершенно неподвижно.

– Эй, Рэн, наверное дерьмово провести двенадцать лет в Братстве, но так и остаться отбросом, каким и был прежде?– бросил небрежно один из десятки, Нил.

Двое других парней тихо зафыркали. Остальные же оставались неподвижными.

Ирэн стоял ровно, не поведя и глазом. Несмотря на холод, по его спине стекали капли пота.

Из всех тренировок на прочность, эта была самой сложной, однако Рэн всегда держался до последнего, до тех пор, пока мышцы не сводило дикой болью, и казалось что вот-вот рухнешь наземь и больше не поднимешься. Он всегда поднимался. Своим упрямством он превосходил любого в своём отряде.

– Ну же, Рэн, поболтай со мной.– Подначивал Нил, его голос был охрипшим.

С тех самых пор, как Ирэн попал в Братство двенадцать лет назад и столкнулся с Нилом, отношения у них не сложились. Нил был высокородным выскочкой, привыкшим получать всё внимание, и несмотря на то, что каждый из охотников был обязан отказаться от прошлой жизни, он продолжал кичиться деньгами своего отца. Этот парень не признавал бедняков за людей, считая их отребьем, таким в его глазах был и Ирэн.

А с тех пор, как Рэн стал лидировать среди остальных мальчишек, и учителя с гордостью ставили его во главе вылазок в чащу, в Ниле закипела ненависть.

С каждым годом отношения между ними становились всё хуже, а борьба ожесточённее.

Нил покачнулся, и Ирэн не сдержал смешка.

– Думаешь ты сильнее меня?– прорычал парень, устремляя горящий ненавистью взгляд на Ирэна, а затем резко выпрямился и кинулся вперёд, занося кулак для удара.

Рэн пригнулся, уходя от столкновения и вновь принял прежнюю позу. Парни расхохотались, смотря ему за спину на Нила, что громко ругаясь, выбирался из сугроба.

– Нил, а твоя мамочка знает, что её сынок ругается как отребье?– Спросил, оскалившись, один из парней, Альтаир.

Ирэн бросил на него взгляд, и покачал головой, давая знак не вмешиваться, но что Альт лишь криво улыбнулся.

– Закрой рот!– Гаркнул Нил, становясь наконец-то на ноги, а затем снова кинулся вперёд. Ирэн припал к земле раньше, чем Нил успел бы сбить его с ног. Подскочив так быстро, как мог, на окоченевших, негнущихся ногах, он намеревался взметнуть кулак для удара, но его прервал властный голос учителя:

– Довольно!

Кругом воцарилась непроницаемая тишина. Парни старались даже не дышать, отводя глаза.

– Урок окончен, вы все провалились.

– Но это же Нил..– Начал было один из охотников, пытаясь разогнуть спину.

– В Братстве мы ценим единство команды. Здесь нет «я» или «он», есть только «мы». Вы все провалились. Завтра я ожидаю вас на этом же месте в это же время.

Учитель развернулся и бесшумно удалился прочь.

– Твою мать, Нил! – Протянул кто-то из отряда, и ему в ответ полетел целый поток ругательств. Ирэн едва их слышал, уходя всё дальше от границы леса, под защитой Братства. Сегодня в его запасе было целых три часа свободного времени, а поэтому он шёл домой.

Ирэн неспешно подходил к обветшалому домику со стороны леса. Здесь почти не было снега, но, как и всегда, поле у дома покрывала незастывающая грязь.

У грубо сколоченного забора стояли двое. Артур был к нему спиной, однако Рэн всё равно узнал его по рыжим волосам, что волнами спускались до худых, ссутуленных плеч. А вот бугая, застывшего рядом с Артуром, он не припоминал.

Подойдя ближе Ирэн смог рассмотреть его лицо, и удивлённо вскинулся, это был Медведь. Худший из худших с кем можно было связаться, главарь местной банды, занимающейся всем: от мелких краж до вышибания долгов у неимущих.

Что они с Артуром могли обсуждать, склонившись друг к другу головами?

Ирэн подошёл ещё ближе и громко окрикнул побратима:

– Артур!

Парень повернул рыжеволосую голову, на щеках и носу проступали многочисленные веснушки, несмотря на то, что зима эта выдалась на редкость не солнечная. Он улыбнулся, увидев названного брата.

– Ирэн!

Медведь окинул Рэна тяжёлым, мрачным взглядом и поспешил удалиться прочь. Даже такие как Медведь не решались связываться с охотниками.

Подойдя ближе, Ирэн посмотрел Артуру прямо в глаза, пытаясь увидеть в них правду и спросил:

– Какие дела ты водишь с ним?

– Пустяки

.

–

О

тмахнулся Артур, и подтолкнул Ирэна к дому – Идём, матушка как раз с рынка вернулась, а старуха пирогов испекла, они будут очень рады тебе.

Едва парни переступили порог, как хрупкая темноволосая женщина кинулась к ним и крепко обняла сына. Он глубоко вдохнул сладкий запах сдобы, впервые за долгие годы не смешанный с запахом вывариваемого жира.

– Ирэн.– Выдохнула она, тихо всхлипывая и перебирая руками пряди его иссиня-черных волос.

Сын так сильно перерос мать, что женщина могла лишь склонить голову ему на грудь, обнимая.

– Матушка!– Улыбнулся Ирэн, отстраняясь.

В Братстве он быстро отвык от материнской любви и ласки. Охотникам не пристало навещать матерей, им так же запрещалось иметь жён и детей. Рэн понимал зачем всё это, ведь Охотники обязаны быть бесстрашными, не иметь привязанностей, закалять своё сердце день ото дня, чтобы смело идти в бой… Однако понять и принять – разные вещи.

– Ну здравствуй, Ирэн. – Раздался тихий хриплый голос из угла комнаты.

Парень повернул голову, с удивлением вглядываясь в лицо своей бабки, которая выглядела сейчас словно оживший мертвяк. Рэн только сейчас осознал, насколько же старой была женщина, родившая его мать уже разменивая седьмой десяток.

– Проходи, Рэн, поешь с нами! –  Его мать засуетилась, откидывая длинные волосы за плечо и Рэн заметил, что и её года не обошли стороной, оставив в них россыпь серебрящихся прядей. За те полгода, что он не навещал их, матушка изменилась. Уже не было того блеска в темно-карих глазах, не было жизни в её движениях. Эта зима выдалась сложной для них всех.

– Как вы справляетесь?– спросил он Артура, усаживаясь на скамью у стола.

– Справляемся.– Улыбнулся в ответ его побратим – За нас не волнуйся. Я позабочусь о твоих родных, обещаю.

– Они и твои родные, с тех пор как тень пришла за нами обоими и ты остался рядом со мной.

Артур кивнул, всё ещё улыбаясь.

– Припоминаю тот день, кажется я успел упасть лицом в грязь, а потом помочился прямо в штаны. Были деньки, однако.– Артур тихо рассмеялся и Рэн, не сдержавшись, улыбнулся в ответ.

– Да ты бы и сейчас обмочился, если бы увидел тень.

Кувшин тяжело ударил по столу и парни повернулись на звук.

–Так, вы оба, чтобы более не было этих разговоров в моём доме.

Матушка упёрла руки в бока, стараясь выглядеть разгневанной, но Ирэн видел лишь любовь в её глазах и ни капли злости.

Посчитав момент подходящим, он вытянул небольшой мешочек и разместил его на столе, поближе к матери. Монеты глухо звякнули, ударяясь друг о друга.

– Здесь одна бурая золотая, половина десятка белёных серебрушек, и медяки. Должно хватить на несколько месяцев, а то и дольше, если будете экономить.

– Ирэн, тебе не стоило.– Тихо сказала женщина, не отрывая взгляда от мешочка с монетами.

– Стоило. Это единственное, что я могу для вас сделать.

Ирэн склонил голову, чтобы не видеть голода в глазах матери. Единственное, что он мог делать последние двенадцать лет в Братстве, это понемногу наскребать монеты скудного жалованья, чтобы передать их семье, и стараться из всех сил быть полезным людям, а иначе зачем тогда всё это, зачем клятвы и долг службы длиною в жизнь.

Артур по-братски крепко обнял Рэна, не сказав ни слова. Однако по его частому дыханию, и худобе, что усилилась за последнюю половину года, Ирэн понимал, как нужны ему эти деньги, ему и матери со старухой.

Глава 7

За гранью на востоке. Мёртвый лес.

Лу

Рваный вдох и хриплый выдох, по горлу поднялась жёлчь. Перекатившись на бок содрогнулась от спазма, меня вырвало. Глаза болели, словно в них песка насыпали. Кровь стучала в висках, в голове ужасно гудело.

Перевернулась на спину, пытаясь выровнять дыхание.

Хотелось воды и раздеться. Жарко, я вся вспотела.

Наконец-то пересилив своё тело, заставила веки подняться, щурясь от яркого солнечного света.

Перед глазами показалось ясное голубое небо, обзор на которое перекрывали крючковатые ветви деревьев, усеянные ярко-зелёными листьями. Белые пушистые облака плавно протекали по небосклону, а в просветах, то выныривая, то вновь скрываясь из виду, освещали землю два солнца. Одно из светил было вдвое меньше другого, как будто ещё не успело достаточно приблизится и показаться в полном размере.

Я смотрела и смотрела, ожидая когда наваждение пройдёт, но ничего не менялось. Ветер шелестел среди деревьев, немного остужая разгорячённую кожу, раскачивал ветки в вышине, а те завывали, кренясь то в одну сторону, то в другую.

Спустя несколько минут простое созерцание перешло в настороженное, а затем в паническое.

Под курткой по спине прокатилась капля пота.

Подскочив на месте, развернулась, вокруг раскинулся лес в самом разгаре летней поры. Невозможно, только что была зима. Где я?

Вокруг не было никого, чтобы задать этот вопрос вслух. Лихорадочно соображая и вспоминая вчерашний вечер, скинула зимнюю куртку и обвязала её рукава вокруг талии. Футболка прилипла к телу, как и джинсы.

Вчера я была в клубе, я пела. Я увидела мужчину с татуировкой глаза на лбу и сбежала, не на шутку испугавшись.

Потом… А что было потом?

Помню, как схватила одежду и наспех переоделась, забыв про свитер. Помню, как выскочила на улицу, а там, из тени переулка, мне на встречу вышел кто-то, или скорее что-то. Помню, как оно зашипело на меня и сразу стало так холодно и больно. А потом был тот человек, с глазами цвета янтаря, и я побежала со всех ног. Но недостаточно быстро, он вцепился в меня мёртвой хваткой, и что-то случилось, а потом в воздухе образовалась искрящаяся зелёная дуга. И всё, после этого ничего, темнота.

Глубокий вдох и выдох, какая-то чушь. Нужно найти выход из леса и тогда всё станет понятно. Всегда и всему можно найти объяснение.

Лес был странным и старым. Деревья возвышались надо мной, словно гиганты, наблюдающие за песчинкой с высоты своего роста, их узловатые ветви, переплетаясь, тянулись к небесам. Широкие стволы были необъятны, а массивные корни, словно змеи, торчали над замлей, раскидываясь повсюду.

В некоторых местах трава оказалась притоптана, а сухие ветки поломаны. Решив, что это может быть лесной тропой, я направилась вперёд, ругая себя за абсолютное отсутствие умения ориентироваться на местности.

Вскоре деревья стали редеть, а моё сердце забилось значительно чаще. Неужели я и впрямь смогла найти выход из леса?

Спустя ещё пару ярдов обнаружился широкий просвет между деревьями, а за ним вновь начинался густой лес. Просвет уходил куда-то вдаль и я предположила, что это своеобразная дорога, проходящая через чащу леса. Отлично, тогда буду двигаться вдоль неё и возможно вскоре кто-нибудь будет проезжать мимо на машине. Раз есть дорога, значит должны быть и машины.

Я брела вдоль утоптанной колеи, голову недурно припекало, несмотря на пышные кроны деревьев. Отчаянно хотелось пить. С виска вниз по щеке скатилась капля пота.

Посетило очевидное предположение: должно быть у меня амнезия и я просто забыла половину года жизни, так же бывает? Только вот один момент не давал принять эту гипотезу, а именно два чёртовых солнца!

За спиной раздался грохот, ежесекундно становящийся всё громче. Недолго думая, я кинулась к ближайшему дереву не оборачиваясь. Мимо промчались лошади, тянущие за собой открытую повозку на невероятной скорости. В ней сидели трое, а четвёртый хлестал лошадей длинным тонким прутом, при этом громко прикрикивая и вздёргивая поводья.

Один из сидящих в повозке, мужчина, судя по широкой спине и узким бёдрам, активно жестикулировал, при этом подкидывая в воздух и ловя изогнутый нож. Двое других скалились во все зубы, до того момента пока не заметили меня, глядящую на них ошалевшим взглядом и прилепившуюся намертво к стволу дерева.

Мужчина, до этого бесстрашно жонглировавший ножом, резко обернулся, а затем спрыгнул на землю, ловко приземляясь на ноги. Повозка тут же стала тормозить.

Вслед за первым спрыгнувшим последовали и двое других, среди которых оказалась девушка, по виду старше меня всего на несколько лет.

Троица перекидывалась фразами, разобрать которые было просто невозможно, этот язык не был похож ни на один, который мне доводилось слышать прежде. Широко и недобро улыбаясь они обступали меня со всех сторон, при этом рассматривая с ног до головы и обратно.

Эти люди были странно одеты. Грязные, засаленные рубахи, штаны из грубой кожи, на поясах состряпанные явно вручную перевязи, в которые были заправлены покрытые коричневатыми пятнами тесаки. В сердце болезненно кольнуло, это ржавчина, всего-то, и никакая не кровь.

На меня нашло полное отупение, пока все мы просто рассматривали друг друга.

Не долго думая, первый спрыгнувший подступил ближе. От него пахло, очень сильно, так, что не удержавшись, я дёрнулась назад и ударилась затылком об ствол дерева. Мужчина оскалил зубы в подобии улыбки и я заметила, что часть из них гнилые. К горлу снова подкатила рвота, и я глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки и не поддаваться панике.

– Здравствуйте.– Голос сорвался и кашлянув пару раз, уже более уверенно, я повторила -Здравствуйте!

Мужчина, стоящий передо мной, приподнял густую тёмную бровь, грязный лоб смялся в гармошку из морщин.

– Ты кто?– первые понятные мне слова прозвучали с сильным акцентом.

– Лу.– С сомнением посмотрела на мужчину, нужно ли добавить что-то ещё, типа живу там-то, учусь тута и на того-то?

Ещё на минуту повисла тишина, а затем мужчина наклонился и принюхался, закрыв глаза. Я в ужасе отпрянула, вдавливаясь в дерево всем телом. Двое других, что стояли поодаль, начали смеяться, вновь перекидываясь фразами на ломаном незнакомом мне языке.

Внезапно поблизости раздался ещё один голос и я завертела головой ища источник.

В паре ярдов у дерева стоял мужчина в балахоне, тот самый, который угрожающе смотрел на меня в клубе.

Сердце забилось ещё быстрее, это он, он похитил меня.

Мужчина поднял руку и стянул вниз капюшон, открывая лицо.

Троица, окружившая меня до этого, расступилась, сплёвывая на землю и что-то причитая совершенно неразборчивое для моего слуха.

Мужчина в балахоне повернул ко мне голову и я застыла. Его татуировка пошевелилась. Сперва будто затрепетали ресницы рисунка глаза, как у человека, что просыпается. А затем веко поднялось, и на лбу мужчины открылся самый настоящий глаз, отражающий небесную синеву. Он выглядел до боли реальным, не как плоская картинка или нечто подобное. Засмотревшись, опомнилась спустя пару секунд чтобы понять, глаз смотрел прямо на меня не мигая.

– Боги.– Единственное, что получилось выдавить, прежде чем я рванула куда глаза глядят.

Я бежала, ноги подкашивались, сердце стучало так сильно, будто намеревалось вот-вот остановиться навсегда, в голове было пусто. Только одно было важно, сбежать.

За спиной слышались голоса и снова троица разразилась лающим смехом.

А затем мне в след полетело:

– Тагар!

Ноги тут же подкосились, как парализованные. Тело тяжело рухнуло прямо в траву и листья. Веки отяжелели, как будто кто-то намеренно закрывал их, натягивая кожу. Сознание мутнело, погружая всё в тишину и покой.

Глава 8

За гранью на востоке. Королевство Огня.

 Братья

– Давай, салага, задень меня!

Светловолосый юноша сделал неуверенный выпад, вспылив от насмешки старшего брата. Учебный меч рассёк лишь воздух, где всего мгновение назад стоял его оппонент.

– Ну что же ты, совсем ничему не научился за эти две недели?– Рассмеялся темноволосый парень.

Он кружил вокруг младшего брата с изяществом горной пумы, с лёгкостью уворачиваясь от слишком грубых выпадов. В его руках меч ловко взметался вихрем, прокручиваясь и молниеносно опускаясь, чтобы поразить цель, однако ни разу так и не достигнув её.

– Это не честно, Даркс! – выкрикнул юноша, обращаясь к старшему брату и снова замахнулся мечом для жёсткого рубящего удара.

– Не честно?– притворно изумился темноволосый парень – Не будь наивным, Шайн, честность не имеет ничего общего с победой.

Дарксон поднырнул под рукой младшего брата, который вновь замахнулся мечом, и выставил вперёд ногу, за секунду до того, как тот сделал шаг.

Шайн упал на гладкий пол учебной площадки и недовольно скривился.

– У меня ничего не выходит! Я только и делаю, что валяюсь!– поднимаясь, расстроено произнёс младший из братьев.

Дарксон сжал губы.

– Не говори так! Ты просто мало тренируешься. Совсем скоро ты одолеешь меня, я в этом уверен.

Шайн потёр шею, отвернувшись от брата и рассматривая внутренний дворцовый сад, в глубине которого была размещена учебная площадка.

От летнего зноя оба парня вспотели, но не бросали тренировок вот уже несколько часов. Старший брат не давил на младшего, но ему хотелось, чтобы тот мог защитить себя, если его самого рядом вдруг не окажется.

– Послушай,– Дарксон потрепал брата по плечу – попробуй сместить руку как можно ближе к гарде.

Шайн нахмурился, а темноволосый юноша подкинул свой меч и подхватив его, расположил метал на ладони, в пяти дюймах от рукояти. Клинок не кренился ни в одну из сторон, полностью соблюдая баланс.

– Здесь находится центр тяжести любого боевого меча. Чем ближе рука, управляющая мечом, к центру, тем точнее будет удар.

Дарксон крепко обхватил рукоять, а вторую руку поднёс к навершию эфеса.

– Второй рукой ты можешь управлять углом удара. Вот так,– темноволосый парень пригнул ноги, выступив вперёд правой, а затем, мгновение спустя, лезвие, описав дугу, разрезало воздух.

Шайн представил как брат, таким же движением, вспарывает бок противника, и тошнота комом подкатила к его горлу.

Дарксон вновь выпрямился, всматриваясь в лицо младшего брата и поджал губы.

Шайн натянуто улыбнулся, а затем поправил руку на мече, передвинув как можно ближе к гарде и стал в стойку. Отметив одобрительный взгляд старшего брата, он занёс меч.

Спарринг подходил к концу, светловолосый юноша уже задыхался от тяжести оружия, в то время как его брат будто бы и не замечал веса меча. Его движения переходили из одного в другое, не плавно, нет, яростно, дико, однако неминуемо. На время сражения меч становился продолжением его руки, которая двигалась скорее по наитию, нежели обдуманно. Длинные тёмные волосы, почти достигающие плеч, взметались в стороны с каждым поворотом тела, и Шайну казалось, что для брата бой сродни ходьбы для него, обыден и естественен.

Младший принц, уже было готовившийся принять поражение, внезапно вспомнил слова отца: «хитрость, сынок, вот что дарует победу, и вовсе не ум и не сила». Увернувшись от очередного удара, он поднырнул под руку брата, и развернув меч, ударил навершием эфеса того прямо в грудь. Дарксон сделал шаг назад, сипло выдохнув, в то время как младший брат, не теряя ни секунды, подбив его ногу, толкнул плечом, заставляя потерять равновесие.  От неожиданности темноволосый юноша зацепился пяткой о раскол в камне и распластался на спине, удивлённо взирая на младшего брата снизу вверх.

– Сдавайся!– Приказал Шайн, направляя меч в горло старшего брата и лучезарно улыбаясь во весь рот.

Дарксон, несмотря на неудобную позу, боль в груди и спине и дрожащий кончик учебного меча у горла расхохотался, откидывая голову на прохладный каменный пол.

– Признаю поражение.– Произнёс он, медленно поднимаясь на ноги.– Давай-ка без мечей, неплохо было бы испытать твои силы. Я слышал у тебя стало получаться значительно лучше.

Шайн передёрнул плечами.

– Стало, но не так чтобы очень. Мне не тягаться с тобой, Даркс.

– Со мной или нет, это не важно. Тебе необходимо тренировать свои силы.– Напирал Дарксон. У него редко выдавалась возможность потренировать брата, и сегодня он не собирался уступать. Шайну были необходимы эти уроки, в Ордене с ним слишком нежничали, не давая прочувствовать настоящей опасности, хотя все знают какое сейчас положение в королевстве. Шайн должен уметь постоять за себя, а силы – это единственное, чем он сможет защититься, если в руках не будет меча.

– Ваше Высочество,– к юношам спешно приближался второй советник короля Инек – принц Драксон, принц Шайн,– мужчина склонил голову в приветствии и не ожидая ответа, продолжил – ваш отец вызывает вас в тронный зал. Прибыл гость.

– Гость?– удивился младший брат, хмуря брови.

Оба принца переглянулись. За последние годы в Королевство Огня редко наведывались гости, в частности к королю, а особенно те, которых он хотел бы представить своим сыновьям. Интерес тут же вспыхнул на лицах обоих, но старший из братьев поспешил убрать любые эмоции с лица. Советники его отца были слишком наблюдательны и следили за всем, что он делал, говорил и даже на кого смотрел.

– Гость уже в зале? Нам необходимо сменить одежду.– Холодно произнёс Дарксон, устремив шторм синих глаз на советника.

Мужчина тотчас напрягся, глаза пробежались по лицу кронпринца, останавливаясь на колючем венце, что тёмными витыми линиями украшал лоб Дарксона. Уголки губ мужчины нервно дрогнули, а взгляд метнулся прочь. Вероятно советник верил в басни о проклятьи, что сочинял простой люд. Ещё немного и старший принц рассмеялся бы от того страха, что испытывал перед ним советник его отца.

– Ещё нет, Ваше Высочество. Но вам следует поторапливаться.

Мужчина склонился, и удалился прочь, стремясь поскорее унести ноги.

– Даркс!– возмутился младший из братьев, округлив глаза.

– Шайн!– блеснув зубами, произнёс старший принц, копируя голос брата и расплываясь в кривой ухмылке.

Иногда, из-за вот такого безосновательного страха, что только что продемонстрировал советник Инек, ему неистово хотелось стать именно таким, каким его и видели: чёрным сердцем, с тьмой вместо души.

– Хотя бы сегодня не зли отца! У нас давно не было гостей.

Дарксон направился в сторону замка.

– Ничего не обещаю.– Ответил кронпринц младшему брату, минуя арку.

Венец на его лбу зашевелился, едва заклокотала сила, шипы проступали, до крови царапая кожу. Однако Дарксону не было никакого до этого дела, он все ещё ухмылялся, поднимаясь в свои покои и переодеваясь, заинтригованный гостем и возможностью ещё раз хорошенько поддеть отца.

Глава 9

За гранью на востоке. Королевство Огня.

Лу

Закашлявшись, я выплыла из бессознательного состояния и тут же заскулила. Каждые несколько секунд в голове простреливала дикая боль, в лёгких что-то хрипело, как при тяжёлом бронхите, которым я переболела в детстве. Лицо, руки и колени горели, как будто я содрала кожу до кости. К сухим глазам подкатили слезы, комната вокруг безостановочно кружилась. Делая глубокие вдохи и выдохи я пыталась прийти в себя, плотно закрыв глаза. Когда боль в голове слегка отступила и кружение прекратилось, я открыла глаза, отчётливо ощущая пробирающий до костей холод. Пот больше не стекал по спине, футболка не липла к коже.

Грубые каменные стены явно не пропускали жар, что стоял снаружи. Крохотное окошко, в самом верху стены, граничило с землёй. Здесь не было ничего, кроме каменного выступа с тонким матрацем, на котором я и лежала, и деревянной двери на чёрных кованных металлических петлях.

Страх накатывал волнами, уступая место замешательству. Я дрожала уже не от боли, а от понимания: меня похитили и заперли в подвале.

Дверь распахнулась, заставив меня отползти к стене. На пороге возник человек, облаченный в строгий китель чёрного цвета и мешковатые брюки, заправленные в высокие сапоги. На поясе красовался меч в ножнах, а может были только ножны, и всё это было лишь реквизитом, пустышкой, частью глупого шоу. Может меня просто разыгрывают?

Мужчина окинул меня тяжёлым, настороженным взглядом, сжимая одну руку на рукояти меча, а второй придерживая дверь.

– Мне поручили проводить вас, миледи.– Перед последним словом произошла заминка в несколько секунд.

Я содрогнулась, осматривая высокую, крепкую фигуру мужчины с явно военной выправкой и пытаясь понять как мне выбраться из всего этого, чем бы оно ни было.

Заикаясь, все таки спросила:

– К-куда?

– В тронный зал, вас уже ожидают Его величество король Майрон де Фойер и Верховный глава “Ордена силы стихий, света и земли”.

– Хватит!– Я подняла дрожащую руку вверх, останавливая его, и постаралась говорить как можно ровнее.– Очень смешно, действительно! Но розыгрыш затянулся, давайте сейчас прекратим это всё, а я не стану подавать иск в суд, хорошо?

Мужчина оторопел. Несколько раз моргнув он открыл было рот, но затем снова закрыл.

– Я не имею понятия о чём вы, но вас никто не разыгрывает, миледи. Это я могу утверждать со всей уверенностью.

Я заскулила совсем как раненое животное, с ужасом понимая – он говорит правду.

Не розыгрыш. Меня никто не разыгрывает. Никаких актёров и камер.

Шестерёнки в мозгу вращались так же медленно, как заезженная пластинка в граммофоне.

Не розыгрыш.

Тогда что это? Изощрённый юмор похитителей?

– С вами всё в порядке? Быть может позвать для вас целителя?

– Что?

– Вы побледнели, миледи.

– Мне просто нужна минутка. Могу я остаться одна?

Мужчина кивнул и вышел за дверь, неплотно прикрыв её за собой.

Тяжело дыша стала прокручивать всё, что случилось с того момента, как я открыла глаза в лесу. Единственные люди, встречавшиеся мне, компания на повозке, грязные и неотёсанные. Они казались естественными в своём виде и движениях, не так, как если бы играли роли. И эти гнилые зубы и омерзительный запах, как от человека, что не мылся неделями. Следующим был мужчина в балахоне, мужчина, который похитил меня, мужчина с татуировкой глаза на лбу. Этот глаз, с ярко-синей радужкой, смотрящий немигая, выглядел до того реальным, что было тяжело усомниться в его существовании. Его, как и обычный глаз, окаймляли тёмные ресницы и неглубокие морщинки во внешнем и внутреннем уголках.

Вспомнилась и обжигающая жара вместо вчерашней зимы. А солнце, вернее солнца. Их было два, как кто-то мог создать такую иллюзию, это нереально.

Сердце ухнуло вниз. Как же так? А Тара? Боги, она же наверное ищет меня, волнуется. А я здесь, непонятно где. Потёрла глаза пальцами, что же делать?

Дверь снова открылась. Похоже мой лимит времени был исчерпан.

Мужчина в старомодной военной форме пригласил следовать за ним, даже не пытаясь приблизиться. Не видя иного выхода, я проследовала за ним.

Он сопровождал меня сперва по длинному каменному коридору, с крохотными окошками вверху стен, пропускающими так мало света, что невозможно было разглядеть что-либо дальше пары ярдов, затем по крутой винтовой лестнице, спиралью уходящей вверх, а уже после – по широкому коридору, с высокими ровными стенами, усеянными множеством тяжёлых деревянных резных дверей, и тонной картин: от натюрмортов до ярких портретов мужчин, с суровыми выражениями на лицах.

Наконец-то мы достигли нужных дверей, судя по тому, как перед ними замер мой сопровождающий.

Всё это время мысли сменяли одна другую, выстраивая предположения по месту моего нахождения. И все они были до боли нелепы.

У высоких деревянных дверей с искусно выскобленным рисунком птицы, напоминающей павлина, стояли двое мужчин, держа руки на рукоятках мечей. Они были одеты схоже с моим провожатым, но что-то в их формах и более грубых движениях выдавало то, что они были ниже рангом.

Никто из нас не произнёс ни слова. У них кажется не возникало такой необходимости, я же хранила молчание просто потому, что находилась в каком-то затуманенном состоянии и не способна была озвучить ничего разумного.

Двое распахнули перед нами двери, как будто им это не составило труда, хотя казалось те весили не менее тонны.

Провожатый шёл первым, я семенила за ним. Сердце ухало в груди, ноги подкашивались, глаза метались по стенам широкого зала.

Такого мне видеть ещё не приходилось. Невероятных размеров светлое пространство было окружено массивными колоннами, подпирающими высокий потолок, расписанный множеством ярких картин, каждая из которых рассказывала свою историю. Колонны зала были увиты золотыми витыми прутьями, как будто живые растения, выкрашенные краской.

Пространство пустовало, лишь у самой дальней стены высился широкий помост. Там, на возвышении, стоял массивный трон, увитый всё теми же золотыми прутьями. На нём восседал довольный с виду мужчина средних лет. Всё в нём кричало о властности и силе. И на удивление я обнаружила, что, не смотря на свой возраст, мужчина красив. Светлые волосы, что только едва тронула седина у висков, волнами спускались до плеч, яркие голубые глаза смотрели проницательно, и даже при расслабленной позе, с которой он сидел на троне, была видна его статная, широкоплечая фигура.

На ступень ниже трона терпеливо стоял мужчина в балахоне, его янтарные глаза бесстрастно изучали каждый мой шаг и поворот головы. Я тоже смотрела на него, этот человек казался мне самым опасным среди всех прочих.

За троном послышался шум, кто-то тихо рассмеялся. Король вмиг посуровел и с силой впечатал ладонь в тронный камень, отчего золотые прутья, обвивающие его до это, зашевелились и принялись перемещаться.

Наблюдая за перемещением лоз, я все сильнее ощущала что вот-вот и ноги перестанут держать меня. В тишине раздался приглушённый смех, вырывая меня из оцепенения.

Подняв взгляд, обнаружила на две пары изучающих меня глаз больше. Двое парней стояли по обе стороны от королевского трона. Один из них изучал меня с крайней степенью любопытства и восторга, излучая дружелюбие. Светлые волосы и ярко голубые глаза только добавляли его образу какой-то мягкости и простодушия. С другой же стороны застыла грозовая туча. Этот парень явно был старше, и его не радовала так сильно гостья в моем лице. Мои глаза взметнулись к странной татуировке в виде колючего венца, что пересекал его лоб и прятался в густых тёмных волосах. Странное украшение, и что он пытался этим сказать окружающим? Синие глаза пускали молнии, но поза расслабленная и вразвалку демонстрировала равнодушие. Он перевёл взгляд куда-то за меня и сделал жест двумя пальцами. Через мгновение к нему приблизились две женщины в скромных серых платьях с кубком и глубоким подносом, наполненным крупными ягодами.

Король недовольно поджал губы, наблюдая за этой картиной, но ничего не произнёс.

Тишину прервал мужчина с третьим глазом. Переведя на себя всеобщее внимание, он обернулся к королю и поклонился.

– Ваше Величество, долгое время я отсутствовал по долгу службы и вернулся ко двору не с пустыми руками. Примите от меня в дар эту иномирянку, что станет замечательной диковинкой для всего двора.

Король кивнул, довольно улыбаясь, а парни, стоявшие у трона, переглянулись, после чего уставились на меня с удивлением и замешательством.

– Я принимаю твой дар, Теос. Сейчас как никогда нам требовалась такая возможность поднять дух и повеселить народ.

Теос склонил голову, соглашаясь со словами короля.

– Но как же так, порталы под запретом!– воскликнул светловолосый парень, подаваясь всем телом к трону.

– Но не королевские, Ваше Высочество.– Без каких-либо эмоций ответил мой похититель.

– Отец!– парень казалось был в таком же замешательстве как и я, устремив ошеломлённый взгляд на короля.

Зато теперь я поняла что он принц. Только вот у нас не так много стран где всё ещё правят монархи, да и кто вообще в наше время носит такие странные одежды? Я осматривала парня, всё больше хмурясь. В наше время никто не станет надевать узкие бархатные кюлоты в паре с расшитым золотом камзолом, да и редко кто будет отращивать волосы до плеч и украшать их золотым венцом.

Изучающий взгляд упал на второго парня, был ли он тоже принцем? Думаю нет. Слишком уж он был иным, не похожим на короля и его сына. Тёмные волосы, пронзительные, холодные глаза, чёрный жакет, контрастирующий со светлыми одеждами окружающих и всем пространством зала, рисунок колючего венца, что острыми линиями обвивал его лоб. Глаза сами собой пробежались по жакету, останавливаясь на тех местах, где ткань обтягивала фигуру, давая представление о физической силе и долгих тренировках, по груди, на которой в вырезе рубашки расположился потускневший золотой медальон, а затем и по губам, что в данный миг искривлялись в ухмылке. Я подняла взгляд и вздрогнула, поняв, что он видел то, как внимательно я изучала его всё это время. К щекам прилил жар, а он, всё так же ухмыляясь, приложил кубок к губам и сделал глоток, не отрывая взгляд. Я поспешила отвернуться, смущаясь ещё сильнее.

– Шайн, сынок, подойди поближе, рассмотри. Ты ведь никогда прежде не видел иномирян, верно?

Король улыбался сыну так, словно преподнёс ему щенка на день рождения и теперь предлагал того потискать.Только я-то не щенок!

В груди вспыхнула обида, заставляя сжав зубы сделать шаг вперёд.

– Слушайте, прошу прощения, но тут возникла какая-то ошибка! Мне надо домой!

– Ваше Величество.– Впервые взял слово мой провожатый.

– А?– я обернулась к суровому мужчине, не сразу поняв о чём он.

– Когда обращаетесь к королю, следует проявлять пиетет, добавляя “Ваше Величество”.– Пояснил он спокойно.

– О, ну простите! Впервые говорю с королём!– выкрикнула я, смущаясь и злясь одновременно.

– На кой чёрт нам сдалась эта тщедушная девка? Теос, вам стоит вернуть её туда, откуда она бы не взялась.– Бросил небрежно темноволосый парень человеку в балахоне, скользя по мне взглядом, но я видела что в его глазах застыло напряжение.

Облокотившись на трон, он снова приложился к кубку. Заметив мой взгляд, парень снова искривил губы в усмешке, но глаза его оставались холодными.

– Молчать!– гаркнул король, заставив меня подскочить на месте.

Светловолосый принц спустился с помоста и теперь осматривал меня как какое-то редкое зверье.

– Я человек, а не музейный экспонат!– сдавленно выдавила я, пытаясь собрать остатки мужества и не заплакать.

– Ваше Высочество.– Снова подал голос мой провожатый.

– Ваше Высочество.– Повторила следом, вложив всю возможную язвительность.

Злость была тем единственным, что помогало мне не поддаться истерике, и я цеплялась за неё из последних сил.

Темноволосый парень усмехнулся, и я метнула на него убийственный взгляд.

– Она поёт. Очень хороший голос, вам придётся по душе, Ваше Величество.– Теос обращался к королю и на пару мгновений мне показалось что они смотрят друг на друга молча, но при этом ведут какой-то разговор одними лишь взглядами. Темноволосый парень, как и я, напряжённо наблюдал за этими двумя, о чём-то размышляя. Светловолосый принц же топтался вокруг меня, будто и не замечая ничего вокруг.

Король потёр подбородок, он снова довольно улыбался, а голубые глаза сверкали как лёд, под морозным солнцем.

– Верните меня пожалуйста домой, меня семья ждёт!– потеряв остатки самообладания, я, почти со слезами на глазах, обратилась к человеку с третьим глазом.

– Нет!– резко отрезал король вместо моего похитителя, а затем направил взгляд на мужчину рядом со мной. – Ракииль, проведи девочку в крыло для гостей, комнату уже подготовили.

Я хотела что-то возразить, заупрямиться, упереться ногами в пол, но внезапно навалилась такая усталость, которой не было возможности сопротивляться. Еле передвигая ногами, побрела следом за провожатым не оборачиваясь, из последних сил сдерживая слезы.

Глава 10

За гранью на востоке. Королевство Огня

– Ваше Величество! – по коридору разнёсся высокий голос второго советника короля, Инека.

Король Майрон, в компании Главы Ордена, остановился, наблюдая за спешащим к нему советником и отмечая смятение и нервозность, что обозначились на его лице, едва тронутом морщинами.

– Ваше Величество, Глава Ордена,– советник перевёл дыхание, прежде чем продолжить – могу я узнать в чём причина нахождения иномирянки в замке? Мне не понятно зачем она была похищена из своего мира, это запрещено правилами договора…

Король властно взмахнул рукой, обрывая речь мужчины и вгляделся в его глаза.

– Не думаю, что мои решения подлежат обсуждению, Инек. Эта девушка здесь по моему поручению, большего вам знать нет необходимости.

Второй советник несколько мгновений всматривался в лицо своего короля, с пониманием, что здесь что-то неладно, однако в конце концов, кивнув головой, с почтением откланялся и удалился прочь.

Двое мужчин миновали высокие дубовые двери, и прошли вглубь кабинета, оставив десяток стражников снаружи.

Король величественно прошествовал по кругу помещения, остановившись подле высокого кожаного кресла алого цвета. Он был взбудоражен до предела возможностями, открывшимися после нахождения девушки. Теперь всё может стать иначе. Беспорядки в королевстве прекратятся, они смогут даже вернуть свои прежние территории, но необходимо сделать всё как можно скорее.

Король вынырнул из размышлений, с горечью наблюдая за тем, как глава Ордена замыкает купол тишины над кабинетом, повторяя раз за разом “эл силенси”. К сожалению, в последний год ему было не подвластно использование сил даже для этого, что уж говорить об остальном.

– Теос, скажи мне, как её зовут?– поинтересовался король, как только грани купола сомкнулись, гарантируя им полную изоляцию от весьма любопытных ушей, коих было немало при дворе.

– Луна, Ваше Величество. Но она предпочитает сокращённое Лу.

Теос никак не выказывал своих эмоций или недовольства по этому или какому-либо иному поводу, он лишь передавал информацию.

Эмоции же его собеседника, в лице властителя Королевства Огня, горели ярким пламенем негодования:

– Это совершенно недопустимо!

Король достал платок из кармана и промокнул вспотевший лоб. В преддверии Махиэт всегда было жарко, но этот цикл впишется в историю как самый беспощадный, сродни самому пеклу.

– Вы всегда можете изменить имя девушки на нечто более созвучное для слуха вашего двора.

– Верно, верно. Помнится мне, есть одно довольно редкое растение, на северных землях окрестили его «лунария». Как считаешь, сгодится?

– Думаю, вы как всегда нашли самое подходящее решение, Ваше Величество.

Теос вновь поклонился.

– Да, да.– Отмахнулся король – Ты говорил, что она поёт. Неужели это то, о чём я думаю, неужели “Лагу деви” проявился и в ней?

– Необходимо удостовериться, но даже там, в иномирии, без своих сил, я ощущал её давление. Именно такие же чувства, как когда впервые открыл для себя этот дар. Их голоса могут проникать под кожу, находить скрытые желания, побуждать действовать.

– Отлично.– Король задумчиво приложил пальцы к вискам – Как думаешь, Теос, не устроить ли нам бал в честь Махиэт? Прекрасный повод, чтобы собрать знать Огня и объявить обо всём.

– Ваше Величество, а вам не кажется опасным собирать их во дворце в ночь двоелуния?

– Это ближайший праздник, Теос. До Ханаака больше месяца, а нам ни в коем случае нельзя медлить. – После короткой паузы, мужчина продолжил – Мне бы хотелось, чтобы она спела на балу, что скажешь об этом?

– Двор будет доволен, даже более того, они будут без ума от счастья.

– Знаешь кого, кто справился бы с раскрытием потенциала всего за десять дней?

Король в нетерпении потёр вспотевшие ладони об ткань мантии. Он бы и сам приступил к обузданию дара, если бы знал как.

– О да, Ваше Величество. Отправлю приглашение сегодня же.– Заметив настороженный взгляд Короля Майрона, Теос растянул губы в холодной улыбке – Вы можете довериться этой женщине так же, как и мне.

Глава 11

За гранью на востоке. Королевство Огня.

Лу

Провожатый, который теперь перестал быть безликим и обзавёлся странным ломанным именем Ракииль, молча провёл меня в пустующий тихий коридор, уставленный так же величественно, как тот, который вёл к тронному залу.

Странно как-то, для одних дом это черт возьми сколько ярдов холодного камня, выложенного в здоровенную крепость, а для кого-то это крохотная квартирка на четвёртом этаже, в которой всегда было холодно.

Меня терзали мысли о Таре, о том, что она там с ума сходит, наверное плачет. Хотя нет, Тара всегда была самой сильной женщиной в моей жизни, она не позволяла себе плакать даже тогда, когда пропала моя мама, её лучшая подруга.

Ракииль сбавил ход и вскоре остановился у громоздкой двери, выполненной из полированного дерева с искусной резьбой по каждому краю.

– Ваши покои.– Мужчина провёл рукой в направлении двери, а затем толкнул её внутрь и пропустил меня вперёд.

Едва я сделала шаг внутрь, дверь тут же захлопнулась, отрезая меня от Ракииля, оставшегося в коридоре. Грудь опалило злостью и я дважды ударила по тяжёлой двери ногой, скривившись от боли, а затем, не сдержавшись, выкрикнула:

– Предупреждать же надо!

Комната, в которую меня поселили, была слишком хороша, как для пленницы и это чертовски настораживало.

Необъятный простор гостиной комнаты занимал лишь мягкий с виду белый диван, деревянный круглый столик рядом с ним и одинокое кресло, стоящее вблизи широких прозрачных дверей, открытых настежь и впускающих свежий воздух с просторного балкона, по размерам близкого к моей спальне дома у Тары.

Балкон, закричало подсознание. А затем пришла уже более здравая мысль: и что я буду делать, прыгать с него что ли?

Обдумать эту мысль мне не дали две девушки, вытиснившиеся одна за другой из боковой комнаты. Сперва я не заметила в них ничего схожего. Они странным образом смахивали на театр масок, одна с широкой улыбкой, глядящая на меня в оба своих темно-карих глаза, и вторая, с печальной миной, нарочито отводящая глаза. Девушки даже цветами одежды подчёркивали своё отношение. Одна нарядилась в пыльно-розовое платье по щиколотки, с кружевным воротом вокруг шеи, вторая же облачилась в мешковатое темно-синее, такое же по длине как и платье первой девушки. И при всем этом старательном разбеге во внешнем облике, я не смогла не заметить что они близнецы. Девушкам ни за что бы не удалось скрыть этот факт, потому что они прямо таки являлись копиями друг друга, если убрать эмоции с их лиц и распустить причудливые причёски из косичек и крохотных бантов. Единственное, что позволило бы различить их в этом случае, был заживший шрам длиной почти в полтора дюйма, раскинувшийся белой полосой вдоль щеки не улыбчивой девушки.

Я поняла, что засмотрелась на них, сравнивая и выискивая какие-то отличительные черты, когда близняшка в тёмном кашлянула в кулак, а та, что с радостным лицом, сделала шаг в моём направлении.

– Приветствуем вас, миледи.– Сказала девушка с неизменной широкой улыбкой и тут же сделала реверанс. Ткань её платья при этом тихо зашуршала.

Нужно ли мне отвечать ей тем же? Не уверена. Я кивнула так, будто всё было в норме.

Она нахмурилась, но быстро пришла в себя и поспешила представиться:

– Меня зовут Тэбита, а это Доркас.– Девушка повернулась к сестре и подозвала ту подойти поближе.

Та нехотя подошла и тоже сделала быстрый реверанс, в ответ на что получила от меня кивок. Ну извините, я в таких делах не практиковалась.

– Мы назначены вашими личными служанками. Будем помогать со всем, что вам потребуется. Вам нужно лишь позвать нас и мы выполним любое ваше поручение.

– Мм- как-то неуверенно протянула я. Всё это чертовски слишком для меня одной, какие ещё служанки? – Я Луна, но лучше зовите меня Лу.

Девушка в темно-синем тоже решила вступить в разговор:

– Нам представили вас как Лунарию, миледи.

– Какую ещё Лунарию?

Я нахмурила лоб. Они что же, решили сами мне имя придумать?

– Есть такое растение, в сезон оно цветёт множеством крохотных белых цветов.– Тихим голосом предположила одна из сестёр – Тэбита.

– И всё равно это не объясняет того, зачем им представлять меня так.

Я закусила ноготь на правой руке, пытаясь понять знали ли они моё имя и просто сделали вывод, что полное должно звучать как-то так, похоже на какой-то цветок, или это просто совпадение.

– Мы можем обращаться к вам так, как вам будет удобнее, миледи.– Предложила радушно девушка.

– Тогда просто Лу, и без “миледи” пожалуйста.

Служанка, которую я запомнила как Доркас, ухмыльнулась и подняла бровь:

– Боюсь, тогда у нас могут возникнуть проблемы. Негоже простым служанкам обращаться к госпоже неподобающе.

Фраза должна была быть уважительной, но близняшка в тёмном явно язвила. Тэбита её тут же одёрнула, бросив на сестру гневный взгляд.

– Как хотите.– Я подняла руки ладонями вверх. Пусть называют как хотят, всё равно я надолго не задержусь здесь.

– Что мы можем сделать для вас?– Тэбита снова улыбалась широкой улыбкой, задвинув свою язвительную и мрачную сестру себе за спину.

– Ничего.– Возможно я выпалила это слишком поспешно, потому что сестры быстро переглянулись и осмотрели меня, напоминая о том, что выгляжу я совсем не как “миледи”: вся потная, грязная и до сих пор одетая в одежду, которая порядком потрепалась и местами порвалась.

– Хочу поспать немного, ужасно устала.– Поспешила добавить, и даже закивала головой, вторя своим словам.

– Тогда мы заглянем позже.

Тэбита толкнула сестру к двери, и попятилась спиной, как будто я была каком-то зверьком, который мог вцепиться в неё, как только она отвернётся.

Приникнув ухом к двери, я слушала как стихает звук их шагов, а затем в коридоре воцаряется тишина. С часто бьющимся сердцем потянула ручку и та поддалась. Из коридора повеяло прохладой, а затем послышался едва слышимый шорох. Я повернула голову в направлении звука и застыла на месте, с приподнятыми бровями у стены стоял Ракииль, взирая на меня на меня так, словно я была провинившимся ребёнком. Поджав губы, я ступила обратно в комнату, отпуская тяжёлую дверь.

Оставался лишь один вариант, не теряя ни секунды я кинулась к балкону.

Меня тут же обдало тёплым вечерним ветром, наполненным цветочными ароматами, волосы слегка растрепались, и я подумала, что как ни крути, но это намного приятнее зимней стужи дома.

Балкон оказался действительно таким же большим, каким показался с первого взгляда. Пол выложен серыми плитами с крохотными чёрными вкраплениями. Изящные кеглевидные перила раскинулись дугой, опоясывая всё открытое пространство. Мне и повезло и нет. Мой балкон находился всего-то ярдах в семи от земли, но он выходил во внутренний дворик замка, а это значит одно: если я и выберусь, то мне ещё придётся поискать выход.

Ладно, была ни была, надо действовать, пока ещё кто-то не решил проверить не нужна ли мне помощь. Просто попытаюсь слезть с этого балкона на тот, что ниже, а там уже спрыгну. Кинулась к боку перил, намереваясь перекинуть через них ногу, но тут же отлетела и упала на спину, едва успев что-либо понять.

Что это было такое? Вернулась к перилам и протянула руку в пустое пространство, она упёрлась в нечто на ощупь довольно твёрдое, похожее рельефом на каменную стену. Да не может быть, тут ничего же нет, просто открытый воздух, я же вижу сад внизу и розоватое вечернее небо вверху.

Но стена была, совершенно невидимая, но до ужаса ощутимая. Как слепая, я побрела вдоль перил ощупывая нечто, напоминающее каменную кладку. Оно было всюду, ни дюйма открытого пространства, в которое можно было бы протиснуть хоть мизинец. Смотреть можно, а вот нос высунуть наружу нельзя.

Какого черта здесь творится?

Усевшись на прохладный пол балкона, поджала колени к груди и впервые, за всё это ненормальное приключение, расплакалась.

Слёзы катились градом по щекам, нос хлюпал и постепенно опухал, а я ещё больше добавляла причин продолжать. Тара, дом, оставшийся, кажется, и вправду в другом мире, треклятый клуб Роя, Пайк, пусть и не самый лучший, но всё же друг. Я ревела, раскачиваясь взад вперёд и накручивала себя всё больше. Этот мальчишка, смотревший в тронном зале на меня как на зверьё какое-то, король, которому не пойми что от меня нужно, этот человек с самым настоящим глазом на лбу. Глазом, чёрт его дери! Ну как это вообще может быть возможно?

Когда лицо опухло полностью, а глаза сонно слипались, я, поднявшись с пола, тяжёлым шагом добралась до дивана и свернулась на нём калачиком, моментально проваливаясь в сон.

Глава 12

За гранью на востоке. Королевство Огня.

Братья

Светловолосый юноша нервно теребил серебряные пуговицы своего простого суконного кафтана, расхаживая вдоль стены гостевого коридора.

Стражник, охраняющий покои новоприбывшей, стоял ровно и нисколько не реагировал на мельтешения парня. Ракииль вообще редко проявлял эмоции, годы военной службы хорошо закалили его выдержку.

Принц на пару секунд остановился, чтобы отрепетировать подготовленную заранее речь, но тут же поджал губы, посчитав очередную фразу неуместной и снова начал суетливо расхаживать по коридору.

Стражник про себя делал ставки: решится ли принц таки зайти к девушке или струсит. Мужчину немного смешило видеть юношу таким взволнованным, однако лицо его оставалось по-прежнему бесстрастным.

Принц Шайн столь углубился в составление подходящей вступительной фразы для знакомства, что уже и позабыл о стражнике, и даже не заметил подошедшего к нему брата.

– Шайн?– Прозвучало одновременно вопросительно и укоризненно.

Принц Дарксон сделал шаг вперёд и показался из полутьмы примыкающего коридора. Его действительно удивило, что младший брат находится здесь, а что ещё интереснее, он обдумывает слова для знакомства с девчонкой. Надо же, неужели она ему понравилась, или это отец направил его к ней?

– Даркс?– Шайн в замешательстве кинул взгляд на старшего брата, на лице которого вспыхивали эмоции одна за другой – Что ты здесь делаешь, это же гостевое крыло?!

– Похоже, то же, что и ты.– Ответил Дарксон и покачал головой – Неужели тебя так заинтересовала новая игрушка отца?

– А тебя разве нет?!– Шайн по-детски изумился, округлив глаза.

У Дарксона промелькнула мысль, что несмотря на то, что брату миновало уже семнадцать лет, иногда он походил на малое дитя, особенно когда округлял глаза как сейчас.

Старший принц не успел ответить брату, потому что тот всплеснул руками и громко воскликнул:

– Да она же из другого мира, брат!– Голубые глаза младшего из принцев остекленели, уставившись на дверь покоев девушки.

Дарксон тоже посмотрел в ту сторону. На деле, каким бы безразличным ему не хотелось казаться, он и сам был весьма заинтригован и даже немного рассержен. Ведь он сам шёл сюда чтобы поговорить с девушкой и разузнать у неё всё, а может быть и ещё что-то более интересное.

Этим вечером ему было скучно и хотелось привести отца в бешенство, а игры с его новой игрушкой тому точно бы не понравились, особенно если бы с ней играл Даркс.

Старший принц никак не мог понять зачем Глава Ордена притащил девчонку, и что они с королём скрывали такого, что поставили самый прочный купол тишины. Дело ведь было в ней, он был уверен. Отец с Теосом обсуждал эту иномирянку и ему было что скрывать, учитывая то, что он ответил Инеку, это он распорядился чтобы её доставили в замок. Но вот по какой причине, что в ней такого?

Даркс никак не мог понять какие у короля могут быть на неё планы, но то, что она здесь неспроста, он понял сразу. А когда узнал где именно ей отвели покои, начал злиться. В гостевые покои короля не селят каких-то приблудных пленных, даже если бы король посчитал таковых подходящими на роли личных фавориток, в чём Даркс очень сильно сомневался. Отцу не нравились детишки, ей же на вид лет шестнадцать, может даже семнадцать, король бы не стал, даже не смотря на то, что он глупец и трус, он не растлитель. Но старший из принцев никак не мог понять зачем тогда она вообще здесь понадобилась и с какой целью, а цель ведь была и это его очень беспокоило.

– Знаешь, а ведь она показалась хорошей.– Внезапно прервал задумчивое молчание младший из братьев.

– И что?– Поднял брови Дарксон, натянув на губы лукавую ухмылку.

Шайн свёл светлые брови к переносице, и покачал головой.

– Даркс, не надо. Ты просто хочешь позлить отца, но она же тут ни при чём!

Старший из братьев нек и оторое время смотрел на младшего, после чего принял решениекивнув тому, развернулся на каблуках, удаляясь прочь. Он всегда уступал младшему брату и вступался за него перед отцом, но сейчас ему было куда сложнее сделать шаг назад. Иномирянка его заинтересовала намного больше, чем всё прочее, что случалось за последние несколько лет.

Что-то было в ней такое, а ещё была целая кипа вопросов, которые окружали её персону дымным облаком. К примеру счастливое лицо отца, когда он узнал с чем, а вернее кем, вернулся Теос. Король не был так счастлив уже долгие годы, учитывая положение в королевстве и постоянные попытки повстанцев свергнуть его длительное и отчасти нелегитимное правление.

Внезапная мысль остановила темноволосого юношу на пути к покоям. Благодаря своим ушам в замке, он уже знал, что отец планирует устранить его от притязаний на престол, но что, если именно для этого ему и понадобилась девушка? Это могла бы быть обычная паранойя, ставшая верным спутником старшего принца, но Даркс слишком хорошо ощущал волны ненависти исходящие от отца с самого его детства. Уже тогда принц обладал силой, с которой его отцу было никак не справиться. Король знал, что старший сын никогда не станет его марионеткой, Шайн же другое дело, он послушный маленький мальчик, светловолосый и с голубыми глазами, что наглядно доказывало кровное родство, в отличие от него, старшего сына.

Даркс точно знал, его мать была предана отцу, она никогда бы не изменила ему. Просто так вышло, что Даркс пошёл в неё и в её родню, а не в отца. Но тот своим неверием и подозрениями, сопровождающимися вечными скандалами, свёл светлейшую и красивейшую в мире женщину в могилу.

Устроившись на кровати и закрывая глаза, старший принц вспоминал смущённое лицо иномирянки, её широко распахнутые тёмные глаза и покрасневшие щеки. Кто же ты такая, Лунария? И что задумал отец, вплетая тебя в свой план? А в том, что план существовал, Даркс уже не сомневался.

Глава 13

За гранью на востоке. Королевство Огня.

Лу

Тихий стук вывел из сонного блаженства. Лениво открыв глаза, потянулась, раскинув ноги и руки в разные стороны, едва не упав с узкого дивана на пол.

Села, тело не хотело слушаться, одеревенев после ночи проведённой в одной позе.

Стук повторился вновь, а следом за ним приоткрылась дверь, ведущая из комнаты в коридор. В проем просунулась темноволосая голова и я узнала Тэбиту. Девушка обвела глазами комнату, а затем обнаружила меня, сонно взирающую на неё в ответ.

Служанка нервно улыбнулась и прошла внутрь, впуская за собой сестру, которая уже с утра была не в духе.

– Миледи, вы спали на диване?– Тэбита была явно удивлена.

Я кивнула и поднялась на ноги, разминая колени. Девушки уставились на меня так, будто я практиковала вуду.

– Где у вас тут можно умыться и остальное, то, что делают утром первым делом?

– О!– Тэбита покраснела и прижала руку ко рту – Просим прощения, мы вчера совсем позабыли показать вам ваши покои!

– Да ничего, всё в порядке.– Я поспешила успокоить служанку, которая не на шутку разволновалась из-за такой мелочи.

Доркас всё это время ухмылялась, наблюдая за нами. Похоже ей не было никакого до меня дела, что ж, оно и к лучшему.

Тэбита прошла вперёд, открывая боковую дверь из гостиной. За ней оказалась спальня, с кроватью настолько большой, что на ней могли спокойно ночевать все члены большой многодетной семьи, даже не касаясь друг друга и кончиками пальцев.

Из спальни вела следующая дверь в личную ванную комнату. Я с удивлением уставилась на круглую каменную чашу, шириной в ярд, из которой к потолку клубился пар. Сверху над ней нависала труба с крупным вентилем. Рассматривая трубы, я стала прохаживаться по кругу помещения. Сестры внимательно изучали меня.

– А как вы нагреваете воду?

Вероятно вопрос был странным, но учитывая, что этот мир похоже не развивался в том же направлении что и наш, мне стало интересно как тут всё обустроено. Я представила как девушки носят воду вёдрами и греют на печи, но труба, свисающая над чашей, говорила о том, что необходимости в таком тяжком труде не было.

– Магия.– Улыбнулась Тэбита.

Сперва я подумала, что она издевается, но потом осознала, что девушка именно это и имела ввиду.

– Магия.– С сомнением повторила я за ней.

– Тэб, пора бы уже прекратить говорить как простая деревенщина.– Доркас сердито глядела на сестру, раздув ноздри – Ты же знаешь, мурои не любят это слово.

Девушка развернулась ко мне лицом и пояснила:

– Мурои используют силу стихий, света и земли. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей.

– И как они это делают?

– Об этом вам лучше спросить кого-то другого. Мы, люди, мало что смыслим в принципах управления силой.– Задумчиво протянула Доркас, впервые убрав из слов всю язвительность.

– Люди? Разве здесь не все люди?

Наверное я звучала глупо, но девушки и не думали смеяться.

– Давайте мы хорошенько искупаем вас и расскажем то, что знаем сами?– Тэбита потянулась к краю моей футболки.

– Ну нет. Я и сама помыться могу.– Отшатнувшись назад, я покачала головой.

– Да? Ну тогда мы ничего вам не расскажем, миледи!

Тэбита сложила руки на груди и вызывающе посмотрела на меня.

Доркас с гордостью взглянула на сестру и рассмеялась.

Вдвоём с её сестрой мы бросили на девушку грозные взгляды, но она подняла руки вверх и принялась изучать стеклянные пузыри с неизвестным содержимым, вливая то одно в воду, то другое.

– Ладно, хорошо. Только разденусь я сама.

Спустя пару минут, миновав тёплые каменные ступени снаружи и внутри чаши, я погрузилась в горячую воду.

Доркас намылила мягкую мочалку и принялась отмывать мои руки.

– Это бытовая магия, из-за неё вода всегда ходит по трубам уже такая, как сейчас, и она никогда не остывает.

– Надо же.– Всё, что смогла я ответить, присматриваясь к нависающей над головой трубе и пытаясь понять как такое возможно, но никак не удавалось.

Я всё ждала, что они вот-вот выкрикнут «шутка», но молчание затягивалось и ни одна из них даже не улыбалась.

– Вы с сестрой люди, такие же как и я? Вас тоже похитили из другого мира?

– Нет.– Рассмеялась Доркас, а затем перевела взгляд на помрачневшую Тэбиту, сидевшую на каменном полу у ванны – Тэб, передай-ка мне настойку мыльнянки.

Тэбита протянула сестре пузырёк с мутной жидкостью. Я искоса глянула на него, но не стала закатывать истерику, хотя внешний вид жижи в стеклянном пузыре не внушал никакого доверия.

– Мы с сестрой родились в Королевстве людей. Оно находится севернее центра континента Луарис. – Тихо произнесла Доркас, намыливая мои волосы и мягко массируя кожу.

Я задержала взгляд на её щеке, исчерченной вдоль белесым шрамом. Девушка перехватила мой взгляд и вздёрнула бровь.

– Однажды моя сестра, добрая душа, решила, что бродячий пёс станет её новым верным другом. Несмотря на угрожающий оскал и бешеный блеск глаз, она собиралась погладить его по шёрстке, а потом забрать с собой в дом..– Доркас не оборачивалась к сестре, как будто говорила вовсе и не о ней. Однако Тэбита вся сжалась, её лицо исказилось от вины. Заметив мой взгляд, она открыла рот, чтобы что-то сказать, возможно в своё оправдание, но Доркас не позволила, продолжая рассказ.

– Конечно псина была голодной, и к людям не питала нежных чувств, поэтому чуть Тэбита приблизилась, кинулась на неё, целясь как минимум отгрызть руку. Я попыталась помешать. Вот результат.– Доркас взмахнула рукой, как будто шрам для неё ничего не значил.

Я промолчала, не желая бороздить старые раны и решила вернуться к начатому разговору.

– Ты рассказывала о том, откуда вы.

– Верно. Возможно вы удивитесь, но родились мы вовсе не в семье слуг. Наш отец – второй советник Короля Алариса, правителя народа людей. Несколько лет назад умерла наша мать, и отец, по прошествии года траура, женился снова. Её зовут Мэделин,– с отвращением растягивая каждую букву имени произнесла Доркас- и естественно ей были не в радость две взрослые дочери нового мужа. Тэбита никогда особенно не задумывалась, что слова и поступки могут иметь такие последствия, поэтому частенько подтрунивала мачеху, заставляя ту ненавидеть нас ещё больше. Мы с сестрой обладали большой свободой в наших действиях, отец никогда не ограничивал нас ни в чём, и спускал разные каверзы, только горестно вздыхая. Но так было до тех пор, пока Мэделин не начала шептать папеньке на ухо. Она начала издалека, но с каждой неделей отец становился к нам всё суровей, а его новая жёнушка и не думала останавливаться, только и мечтая, чтобы папенька отправил нас куда подальше, а ещё лучше в Храм Многобожия, где нам бы привили все необходимые моральные ценности, которых по её мнению мы были лишены. В один прекрасный вечер терпение отца иссякло, когда Тэб решила, что ей ничего не стоит улизнуть в столицу без сопровождения. Конечно Мэделин подловила сестру, когда та, поздней ночью, кралась к дому и подняла папеньку на ноги. Тот был вне себя, и ухом не поведя, пошёл на поводу у новоиспечённой жёнушки. Решение появилось достаточно быстро. Тогда у нас гостил советник Короля Огня, Далси. Мэдэлин предложила отправить Тэбиту к нему в услужение, поучиться уму-разуму, и понять, что означает труд. По-сути, Далси и не нужна была такая ноша, но папенька был непреклонен. А куда уж нам друг без друга, так что я отправилась вслед за сестрой.

– Ничего себе.– Удивлённо взирая на близняшек, выпалила я.– И сколько вам ему служить? Что, до конца жизни?

Доркас рассмеялась.

– А мы ему больше не служим. Да и толку от нас было мало, убираться-то мы и не умеем вовсе, так что Далси был невероятно рад, когда предложил нас Королю Майрону и смог избавиться, при этом ещё и выслужившись.

– Майрону?

– Правитель Королевства Огня.

– А зачем вы королю Майрону?

Я искоса глянула на притихшую Тэбиту, но Доркас потянула мою голову обратно, чтобы я не мешала ей распутывать колтуны с застрявшими в них листьями.

– Не совсем ему. Нас направили служить вам, потому что мы люди и сможем поладить. Если бы не вы, мы бы так и остались натирать полы в доме советника Далси. А это было просто ужасно, никаких ногтей не хватит и руки все в ранках потом.– Заявила Тэбита, по-детски расширив глаза.

– Вы сказали Королевство Огня, это то, где мы сейчас?

Девушки кивнули одновременно.

– А почему вы сказали что вы люди, а они нет? Выглядят ведь так же.

– Они мурои, управляющие силой стихий, света и земли. Тут попадаются и люди и переселенцы из других королевств, но их очень мало. Королевство Огня не сильно доброжелательно к выходцам из других мест.– Пояснила Тэбита, раскрывая для меня широкое полотенце.

– Не думаю, что смогу разобраться во всём этом, ваш мир очень сильно отличается от моего.– Задумчиво протянула, рассматривая сморщившуюся кожу на кончиках пальцев.

Мы втроём прошли в спальню, где девушки усадили меня на светлый пуфик у изысканного трельяжа.

– А какой ваш мир?– Тэбита склонилась ко мне с расчёской в руках. В зеркале отразилось её лицо, горящее интересом.

Наверное она долго ждала, прежде чем задать этот вопрос.

– Ну, у нас нет магии.– Заметив нахмуренные брови Доркас, поспешила поправиться – Мы не умеем управлять стихиями и делать всякое такое.

Я закусила губу, обдумывая, что бы такого можно было рассказать и с чего вообще начать.

Тэбита поджала губы и принялась расчёсывать мои волосы.

– Но у нас есть много вещей, из-за которых эта ваша магия нам и не нужна. Например телефоны.– Заметив недоумевающие взгляды сестёр, поспешила объяснить – Это такие небольшие аппараты, по которым можно разговаривать с другим человеком, даже если он на другом конце Земли.

– О.– Тэбита округлила глаза и уставилась невидящим взглядом в окно, видимо пытаясь представить наш мир.

– А ещё у нас есть машины. Такие металлические коробки с окнами, на колёсах, они едут сами по себе, не надо лошадей, только доливать топливо.

– Ма-ши-ны.– Проговорила Доркас, повторяя слово по слогам. Я плотно сжала губы, чтобы не рассмеяться.

Заплетя мои волосы в две косы, девушки поспешили представить мне новый гардероб, состоящий пока из двух платьев, которые надевались поверх других двух, которые оказалось назывались нижними платьями. Чёрт ногу сломит в их одеждах.

Под нижние платья меня заставили надевать ещё и белье, которое то и бельём не было, скорее льняными шортами и майкой.

– Но сейчас же лето!– Возмутилась я, отнекиваясь от кучи одежды.

– Так полагается, миледи.

Тэбита держала в руках платье и кружила с ним за мной по комнате.

В конце концов мне пришлось сдаться. Вся одежда была выполнена из тонкой ткани, в которой, по крайней мере в стенах замка, жарко быть не должно было.

Верхнее платье было серым, расшитым золотыми нитями, создающими узор напоминающий множество звёзд.

– Сегодня вечером прибудут модистки, они возьмут мерки и сразу же займутся пошивом платьев лично для вас.– Тэбита поправляла ткань, порхая вокруг меня.

– Зачем?– Я уставилась на девушек непонимающе.

Зачем для меня шить платья и наряжать, если я всего лишь подарок королю, иномирянка, не представляющая ценности.

– Вам ведь не в чем ходить.– Пожала плечами девушка, не находя ничего странного в том, что разворачивалось вокруг.

Служанки удалились, обещая принести завтрак, а я осталась в раздумьях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.