Ростислав Чувелев
Бесконечность: Начало

Пролог

Я сам выбрал этот путь…

Пальцы онемели от холода. Казалось, будто рукояти клинков намертво приросли к пропитанным кровью перчаткам. Я спускался по крутому склону к пещере, проточившей гору у самого края небольшой долины, поросшей редкими соснами и высокой густой травой. Влажные камни то и дело выскальзывали из-под сапог, норовя сбросить меня вниз. Был и другой, более безопасный путь, но я не хотел терять время. Лассе, такой же выпускник Братства Истребителей, как и я, спустился в пещеру несколько минут назад. Мы не должны объединяться по условиям испытания, но после нескольких дней кошмара в этих горах мне уже было плевать на правила. Среди серых холодных скал я был рад встретить знакомого человека. Пусть даже такого, как Лассе.

В долине воздух оказался намного теплее. Я не мог даже представить, насколько приятно бывает ощущать твердую почву под ногами. Прекрасное место для ночлега. Но сначала – Лассе. Я сбросил с плеч сумку и дважды ударил себя в грудь. Висящий на шее голубоватый кристалл засиял, освещая пространство впереди. Это был уже далеко не первый мой спуск под землю. Именно поэтому так не хотелось идти туда. Я замер у входа, пытаясь вслушаться в темноту впереди, надеясь услышать звук шагов. Но вместо этого до ушей донеслось несколько приглушенных далеких взвизгов. Пусть так. Значит, «случайно» встретимся в разгар боя. Я перехватил клинки и рванулся вперед.

Среди извилистых ветвящихся проходов приходилось ориентироваться на звук. Визг доносился все громче. Я приближался к месту схватки. Эхом по стенкам проскакал хлопок. Он решил обрушить своды бомбами? Нет, иначе бы все здесь уже посыпалось. Но теперь, чем дальше я бежал, тем меньше шума было впереди. Но здесь проход тянулся достаточно долго без всяких ответвлений, так что вряд ли я свернул не туда.

В конце концов, я выбежал в просторный зал, от которого в разные стороны расходилось несколько путей. Глаза улавливали там какое-то едва заметное движение, но света было недостаточно, чтобы различить хоть что-то внятное. Зато сам зал, усыпанный тушками тощих, почти слепых тварей, просматривался хорошо. В нос била тошнотворная вонь, но я игнорировал ее и продолжал осматриваться. Здесь Лассе столкнулся с кротолюдами. Каждое из этих созданий удостоилось чести быть убитым в голову его Сестричками – двумя самозарядными стрелометами ручной работы. Лишь через несколько мгновений я краем глаза заметил самого истребителя.

Лассе сидел, привалившись спиной к стенке зала, и полуприкрытыми глазами смотрел на меня. Рукой он из последних сил зажимал рану на своей шее. Я вернул оружие в ножны за плечами и подбежал к нему, по пути сорвав с рук перчатки и пытаясь нащупать хоть клок чистой ткани на своей одежде, чтобы остановить кровь. Но оказавшись рядом с ним, я понял, что рваный укус – меньшая из бед. Другой рукой Лассе придерживал то, что осталось от его внутренностей. Заметив это, я старался больше не опускать взгляд и посмотрел ему прямо в глаза.

Я уже ничем не мог ему помочь. Хотелось как-то подбодрить его, успокоить. Может, даже соврать, что все будет хорошо, что ему нужно просто немного отдохнуть. Но в глазах Лассе читалось понимание того, что его путь окончен. Он не справился с испытанием. И вместо слов поддержки я выдавил лишь сухое:

– Как же ты… так?

Истребитель пытался прохрипеть что-то в ответ. Он перевел взгляд с меня на проход, из которого и я услышал хруст и шорох осыпающейся горной породы.

– Бе… – еле слышным шепотом произнес Лассе и сглотнул, – беги…

Он убрал ладонь от шеи и теперь пытался не глядя нащупать что-то рядом с собой. Стреломет. Но тот лежал в нескольких метрах от нас, выдавая себя тремя голубоватыми огоньками.

Разрывные стрелы. Он успел зарядить их и даже один раз пустить в кого-то. И либо промахнулся, либо…

За моей спиной послышался утробный хрюкающий рев. В то же мгновение, как по команде, со всех сторон на свет начали высовываться уродливые морды с неестественно огромными, совершенно черными, глазами. Они с опаской наблюдали, как я вынимаю оружие. Будто изучали повадки своей новой жертвы. Я на это лишь невольно усмехнулся. Несмотря на умирающего позади меня товарища, во мне впервые за дни испытания росла самодовольная уверенность. Лассе сглупил и принял бой на открытом пространстве, где не смог удерживать врага на дистанции. Мне же впервые представилась возможность сразиться с уродцами в полную силу, не боясь переломать оружие о стенки узких проходов. Лишь одно порождало смутное беспокойство. Рев, который, подобно приказу, заставил кротолюдов покинуть свои укрытия.

Звук повторился, громче и настойчивее. Кротолюды осторожно, обнюхивая мертвых собратьев, заполняли зал. В проходе, из которого я пришел сюда, никого не было, но вскоре и этот путь к отступлению был отрезан. Меня сжали в кольцо. Оставалось лишь ждать, пока одна из тварей решится напасть, а за ней ринутся все остальные.

Но в этот раз все случилось иначе. Под протяжный рык из темноты с десяток кротолюдов напали разом. Первая волна была отброшена несколькими широкими взмахами клинков. Приходилось поворачиваться всем телом в разные стороны и иногда бить вслепую, на звук. Однако натиск я сдержал. Это охладило пыл кротолюдов, но лишь на время. Они, то и дело опасливо оглядываясь на проход, из которого сейчас доносилось урчащее бормотание, продолжали бросаться на верную смерть.

План действий был очевиден: если кто-то отдает им приказы, он должен умереть. Теперь я, отбиваясь от атак, медленно продвигался к источнику звука.

Но настало мгновение, в которое я будто перешел видимую одному лишь моему врагу черту. Тут же под яростный рев вместо очередной группы самоубийц на меня набросились все. Из ответвлений в зал пробирались все новые и новые кротолюды. Отбиваться стало куда сложнее: двигаться мешали как живые твари, которые когтями и зубами вешались на руки и ноги, так и мертвые, уже по колено устилавшие пол вокруг. В голове, пусть и поздно, явилось понимание: нужно убираться отсюда, пока меня не начали жрать заживо.

Но кротолюды отнюдь не торопились обедать мной прямо сейчас, как делали до этого. Вместо этого они облепляли меня со всех сторон, мешая двигаться, но при этом оставляя на теле лишь неглубокие царапины. В любом случае, это повышало мои шансы. Собравшись с силами, я разбросал большинство висящих на мне тварей. Выдернул ногу из трупов, сделал шаг в сторону…

Сквозь окружающий меня визг я услышал угрожающий рык. На этот раз гораздо ближе. Слишком близко, чтобы успеть на него среагировать.

Удар в бок отшвырнул меня к дальней стене. Один из клинков улетел куда-то в темноту, а рядом со мной, разбрасывая по сводам мечущиеся тени, о камни разбилось несколько кротолюдов. Кристалл на груди вдруг погас. Наверное, разбился от удара. Я нащупал пальцами острые грани. Ни одной трещины…

Я чувствовал, как что-то густое пропитывает волосы, стекает на шею. Глаза понемногу привыкали к темноте. Нет… Это зрение возвращалось ко мне. Кристалл снова начал светиться сквозь мутную пелену. Нечто, оттолкнувшее меня сюда, бросилось вперед, скребя когтистыми лапами. Я успел выставить оставшийся в руках клинок в направлении атаки и повернуться к врагу лицом.

Огромная безглазая тварь напоролась горлом на мой меч. Но ее это совершенно не остановило. Она придавила меня лапами и продолжала нанизываться на лезвие. Пасть с тремя длинными резцами щелкала все ближе к моей голове.

Внезапно половина ее морды вспыхнула, опалив мне лицо и волосы. Оглушительный хлопок теперь отдавался жутким звоном в ушах. Открыв глаза, я увидел, как тварь, покачиваясь, пятилась от меня. Левую часть ее головы разворотило, щека превратилась в свисающие лохмотья, а из шеи фонтаном била кровь. Кротолюды, до этого со стороны наблюдавшие за схваткой, теперь в ужасе разбегались подальше от света.

Копатель… Впервые довелось увидеть его воочию.

Я занес меч над головой и обоими руками вонзил острием в череп чудовища. Тварь дернулась и тут же осела на пол. Не было никакого желания рассматривать ее, но глаза сами зацепились за необычайно мощные передние лапы с огромными когтями. Они были устроены так, что бить ими было бы почти невозможно, зато запросто получалось вгрызаться в мягкие горные породы. И растаскивать по частям человеческое тело…

Я осмотрелся. Зал вновь опустел. Более того, в ходах вокруг тоже не наблюдалось признаков жизни. В нескольких метрах от меня лежал Лассе со стрелометом в руке. Все-таки дополз… Шатаясь от боли, я склонился над ним и нащупал сосуд на еще целой стороне шеи. Он был мертв.

Следовало вытащить Лассе на поверхность и похоронить. Но усиливающийся шорох и писк в темноте давал понять, что кротолюды не намерены упускать теперь уже раненую и ослабшую добычу. Я закинул клинки в ножны и перед тем, как уйти, забрал из охладевающих пальцев своего товарища стреломет. Правая рука. Значит, Жанетт. Искать вторую Сестричку в темноте я не рискнул, но снял с пояса Лассе две пороховых бомбы – мои запасы подошли к концу еще три дня назад.

Чугунные шары с уже зажженными фитилями отправились обратно в сторону зала, когда я, казалось, достаточно далеко продвинулся по проходу в сторону поверхности. Лишь после того, как меня оглушил грохот я понял, что переоценил свои силы. Взрывная волна швырнула меня вперед, ударив лбом об острый каменный выступ.

Передо мной вдруг возникло лицо Лассе. Не изможденное и мертвенно-бледное, каким я видел его только что, а скалящееся, самодовольное, со вздернутым вверх подбородком и немного презрительным взглядом. Дурак… Он всегда был не от мира сего: держался особняком, посмеивался над нашими методами ведения боя и считал лишь стрелометы оружием будущего. Впрочем, Лассе безупречно ими владел. Он не хуже нас изучил повадки и слабости тех тварей, для уничтожения которых и было создано Братство, и подавал большие надежды. А потом случились кротолюды… Может, он не был хорошим человеком, но явно не заслужил такой участи.

Казалось, прошло всего мгновение перед тем, как я открыл глаза. Но натекшая лужица крови под щекой говорила об обратном. Кое-как ощупав лоб, я выяснил, что он рассечен. К счастью, рана уже не кровоточила. Было бы бестолково скончаться здесь по собственной глупости. Я кое-как поднялся на ноги и, опираясь рукой на стенку пещеры, побрел наверх.

Несколько раз сознание проваливалось в небытие и выныривало в реальность вновь, но каким-то чудом мне удавалось держаться на ногах. Содержимое желудка от таких кувырков уже давно вырвалось бы наружу, если бы в желудке вообще что-то было. Я упрямо двигался вперед по бесконечным мрачным ходам, пока спустя вечность не увидел впереди свет.

Последний рывок – и я на поверхности. Подойдя к наплечному мешку, в котором, по заверениям обломков разума, должны были быть бинты и какие-то целебные мази, я рухнул перед ним на коленях и застыл, с удовольствием прикрыв глаза и подставив лицо порыву прохладного ветра. Окровавленный стреломет, наконец, был освобожден из хватки застывших пальцев и упал в траву. Хотелось замереть вот так навсегда, но вдруг в голову ворвался нарастающий гул.

Вскоре пришло понимание, что гудит вовсе не мой череп, а что-то снаружи. Глаза открылись и лихорадочно начали искать угрозу. Высокая трава, редкие сосны и горы вокруг плыли и кружились, отчего хотелось зажмуриться и отдаться забвению. Но что-то было не так. Три темных пятна, которые ползли по скалам далеко впереди, неумолимо приближаясь ко мне. Тени. Я посмотрел в небо. В ослепляющей синеве под надзором облаков двигались по воздуху корабли.

«Чего только не привидится перед смертью», – решил я и вновь потерял сознание.

Глава 1. Под солнцем Озерного Края

Тук-тук.

Я открыл глаза. Перед лицом на подушке лежала тушка зайца. Похоже, после позднего возвращения с охоты мне в очередной раз пришла в голову отличная мысль «ненадолго прилечь». Понятие «ненадолго» можно было бы в полной мере раскрыть, добавив, что мордочка косого уже освещалась лучами утреннего солнца.

Тук-тук.

Я перевернулся, чтобы посмотреть на дверь, но внезапно почувствовал, что лечу. Полет продолжался около полуметра и завершился встречей с дощатым полом. Недолго и многозначительно порычав на свою преграду, я, не вставая, потянулся за сапогами.

Тук-тук.

Подходя к двери, я взял по пути топор. В случае чего, им можно было постучать по тому, кто так рано и бесцеремонно меня разбудил, безусловно зря перед этим забравшись в такую глушь. Однако, отодвинув засов и потянув за ручку, ни одного человека я не обнаружил. Зато голубь тут же врезался в мое лицо. После неудачной попытки меня облететь птица запуталась в волосах, и, видимо, подумав, что добралась до места назначения, зацепилась и повисла на них.

Кое-как отодрав надоедливого голубя, я поставил его на стол. Сизарь с интересом разглядывал мое скромное жилище, пока я отвязал письмо от его лапки. После чего, взяв уголек и обрывок чистой бумаги, набросал неказистый портрет птицы и уже с ним отправил ее восвояси.

Прилетевшее же ко мне письмо гласило:

«Файдан. Отправляйся во дворец как можно скорее. Тебе предстоит важное дело, которое будет щедро вознаграждено. Подробности узнаешь на месте. Фарад».

Письмо отличалось несвойственной для верховного посла краткостью и бесцеремонностью. Конечно, это была не рассылка от командования, и при отказе наказания не грозило. Но два заветных слова, написанных рукой Фарада, быстро склонили мое решение в сторону «за».  В душе давно теплилась мечта построить на берегу озера, у которого я жил, небольшую усадьбу, но после зачистки Сияющих Пиков войн с участием Рейрисии не было, а моего первого жалованья хватило только на обустройство небольшой охотничьей хижины. Все остальные отправляемые мне каждый сезон деньги копились в подвале, и я не намеревался тратить их на всякую ерунду.

Отложив письмо, я вышел, чтобы окунуться в Неведомое и смыть с себя вчерашние пот и грязь. Озеро получило такое название из-за странного существа, которое обитало в нем. Оно никогда не причиняло людям вреда и даже не всплывало, потому облик его был мне не знаком и нигде не описан. Я бы даже не поверил в существование неведомого хранителя озера, если бы он иногда не утягивал на несколько часов мою лодку, чтобы погонять ее по воде, считая это, видимо, забавным.

Из Неведомого на меня смотрел светловолосый юноша с голубыми, но отдающими болотным цветом, глазами. Узкий нос с легкой горбинкой, выступающие острые скулы. Живи он в городе, отбоя бы не было от поклонниц. Его можно было бы назвать молодым, если бы хоть кто-то вообще знал возраст Файдана Анскайна.

Сняв с себя одежду, я зашел в воду по пояс. Легкий ветер струился сквозь волосы, спадающие на плечи. Пахло иголками. Неудивительно. Практически на всей восточной части Озерного Края простирались густые смешанные леса, где равно уживались между собой как ели и сосны, так и дубы, ясени, осины, клены, а иногда даже березы. Но, кроме разнообразия деревьев, на многочисленных полянах и редколесьях росло множество трав и цветов, привлекающих медоносных пчел. Так что, даже в лесу недостатка в сладком у меня не было.

Я подался вперед, полностью погрузился в озеро и поплыл. Уже в десяти метрах от берега меня окружил косяк какой-то рыбы, которой в Неведомом водилось огромное количество. Жители окрестных селений не ловили ее, опасаясь хранителя, а мне попросту не нравилось вечно вытаскивать из мяса целый ворох костей. То ли дело зайчатина или оленина…. Жаль, придется отдать вчерашнюю добычу лисам, которые обычно подкармливаются объедками у моего дома. Сегодня у них будет пир. В отличие от меня…

После купания я побрился охотничьим ножом, позавтракал парой ломтей вяленого мяса и сухарями и начал собирать походную сумку. Щедрое вознаграждение явно предполагало не самое простое и наверняка не безопасное дело. Поэтому, помимо обязательного запаса пищи на день, я сложил несколько лекарственных отваров и мазей, моток веревки, четыре кристалла, нитки с иглой, несколько полос чистой ткани и прочие предметы, которые могли бы помочь, если вдруг подведут навыки владения двумя главными, уже ставшими частью меня.

Поставив сумку у двери, я достал из-под кровати пояс со складными ножнами и длинный темный сверток. Из него я бережно вынул Клыки – легкие парные клинки из серебряной стали. Они были получены мной в награду от гномов за заслуги в борьбе с кротолюдами, наводнившими Сияющие Пики шесть циклов назад. Участие в войне для выпускников Братства Истребителей было самым страшным испытанием за всю его историю. За это меня, единственного выжившего, столичные обыватели, любящие разговоры о войне и политике, иногда приравнивают по мастерству к наставникам. Но каждый раз в блеске этих клинков я вижу взгляды павших там товарищей: таких же, как я, мечтателей, или авантюристов, жаждущих славы и денег, или людей чести, желающих защищать слабых и невинных. От этого блеска сердце наливается сталью и само рвется в бой.

Я надел пояс и спрятал Клыки в ножны, потом натянул поверх рубашки кожаную безрукавку. Сверху накинул темно-синий плащ. Оставив тушку зайца у порога, я вышел на тропу и направился в сторону дороги на Червянку. Эта «моя» тропинка была протоптана по залитому сейчас солнцем редколесью. По обеим сторонам от меня лучи дорожками пробивались сквозь листву, освещая копошащихся в траве насекомых. Вокруг стоял тихий шелест листьев, заглушаемый гулом пчел. Прямо передо мной свернуло в траву, будто уступая дорогу, семейство ежей. В небе несколько ласточек на фоне редких пушистых облаков соревновались со стайкой воробьев в поимке мошек.

Вскоре я вышел на дорогу, ведущую в деревню. Почти сразу меня посетило чувство, что что-то не так. То ли из-за того, что птицы затихли, то ли из-за огромных следов на дороге и ни с чем не сравнимым запахом тролля. Это казалось сущим бредом – ни одна подобная тварь не могла пробраться в Озерный Край. Но все указывало на то, что он здесь был, причем недавно.  «Может… нет, сейчас это не так важно. Он явно в плохом расположении духа и, судя по следам, направляется в сторону Червянки – совершенно беззащитной деревни». Я тут же сорвался с места и полным ходом побежал следом.

Приближаясь к знакомой поляне, я услышал звуки боя. Мимо галопом пронеслась испуганная лошадь в армейской сбруе. Выбежав на открытое пространство, я увидел вырывающуюся из общей картины цветущего луга фигуру чудовища. Тролль размахивал руками, пытаясь задеть кружащегося вокруг него в смертельно опасном танце воина с мечом в руках, который наносил удар за ударом по ногам и животу твари, пытаясь, иногда удачно, пробить толстую шкуру. Другой же стоял на торчащей возле дороги заросшей скале, старательно прицеливаясь врагу в голову из самозарядного стреломета. Но все снаряды летели мимо.

– Может, поможешь мне сегодня? – крикнул тот, что был внизу.

– Этим я сейчас и занимаюсь! – ответил второй воин, вставляя новую обойму из четырех болтов, – если бы он меньше крутился…

– Когда он втопчет меня в пыль, тогда крутиться перестанет, да!

– О, извини, что я целюсь так, чтобы случайно не прострелить тебе что-нибудь!

В этот момент я, видимо, неожиданно для всех троих, ворвался в бой с Клыками наголо, сбросив перед этим сумку и плащ. Проскочив троллю за спину, я вонзил бритвенно острые клинки ему под колени. Тварь взвыла, махнув кулаком в мою сторону. Я успел отскочить, но не сразу заметил летящую за ним цепь, но подоспевший вовремя солдат отбил ее мечом.

– Ты в самый разгар веселья!  – задорно произнес он. Вблизи я смог хорошо различить и даже узнать его голос.

Второй удар тролля, направленный сверху вниз, разрезал воздух между нами и заставил землю содрогнуться. Я полоснул Клыками по его лапе, провоцируя тварь, и побежал в сторону скалы, крича воину, стоявшему наверху:

– Выброси эту игрушку и доставай меч!

Добежав до камней, я оттолкнулся от них и в подкате проскочил под очередным взмахом толстой, как бревно, лапы. Когда тролль развернулся, его ждал неприятный подарок в виде двух воткнувшихся в живот лезвий из серебряной стали. В тот же миг солдат спрыгнул на него и по рукоять вонзил меч в холку чудовища. Раздался тяжкий хрип и туша издыхающей твари стала заваливаться на бок, заливая темной кровью траву и пыльный тракт.

– Что, детишки, воевать разучились? – сказал я, догадавшись, чьи лица скрываются под шлемами.

– Никак нет, мам! – почти одновременно ответили братья.

Через пару мгновений рядом со мной, сняв шлемы, стояли двое молодых, похожих как две капли воды, парней с длинными темными волосами и довольными лицами. Арсел и Ансел – близнецы и мои старые товарищи. Мы сдружились в военной школе еще до того, как меня заметили старшие истребители. Несмотря на разницу в звании, я прощал братьям шутки в мой адрес, отвечая лишь взаимными колкостями. Отличить же их можно было лишь по тому, что Арсел был правшой, а Ансел – левшой.

– Лошадь вы погулять отпустили? – я вспомнил испуганное животное, увиденное мной перед боем.

– А-а-арс! – протянул Ансел, пытаясь вытащить застрявший между позвонков тролля меч.

– Да, да, своим займись пока, – ответил брат.

Я вопросительно посмотрел на Ансела, на что тот указал рукой куда-то в траву, где я, приглядевшись, увидел мертвого коня. Позвоночник его был будто скомкан, а голова неестественно вывернута.

– Он выскочил на нас неожиданно из-за скалы. Я ехал справа… – пояснил Ансел, пока мы шли забирать мою сумку, – брат едва успел выдернуть меня из седла… Отделался парой ушибов.

Не поднимая вещи, мы уселись в траве на краю дороги рядом с ними в ожидании Арсела.

– Как вы вообще тут оказались? Забудем пока о том, что вы нашли тролля там, где его быть не может, – спросил я, силясь вспомнить после напряжения короткой схватки какую-то приметную, но вдруг вылетевшую из головы деталь.

– Нас разъездом в Червянку отправили, а мы решили, пока такое дело, к тебе в гости наведаться.

– Ну вот. Наведались…

Повисла пауза. Солнце мягко припекало, вокруг снова запели птицы. Я медленно начал впадать в дрему. Но вдруг меня осенило:

– Слушай… а где он взял цепь?

– Кто?

– Тролль.

Мы растерянно посмотрели друг на друга, после чего мгновенно встали и рванулись к туше так, что я едва не забыл, зачем мы вообще пошли в конец поляны, на ходу подхватив вещи. Добежав до места, мы принялись осматривать его темную шкуру и почти сразу обнаружили сливающиеся с ней грязные кандалы. Также на шее тролля Ансел нашел едва различимую цифру «23».

– Клейменый? – в недоумении спросил близнец.

– У нас за этот цикл успели открыть тюрьму для троллей? – хотел пошутить я, но сам не поверил, что сказал это не серьезно.

– Или горная стража неудачно взяла пленного.

– Они не берут таких пленных.

Сзади послышался стук копыт, но далеко не четырех. Мы обернулись и увидели Арсела, скачущего рысью на своей лошади. Через несколько мгновений из-за поворота за ним вывернули пятеро всадников в черной одежде.

– Кажется, вот и ответ едет, – сказал я, – распряги пока коня мертвого.

Как только Арсел подъехал к нам, он тут же поспешил помочь брату, видимо, не желая вступать в разговор с людьми, следовавшими за ним. Меня же с четырех сторон обступили всадники. От коней пахло копотью и железом. Пятый же спешился и подошел ко мне:

– Тысячник Илес Бойлен, главный защитник четвертого хранилища Отдела Тайн.

– Файдан Анскайн, истребитель. Значит, этот из вашего зверинца? – я взглядом указал на мертвого тролля.

– Произошел несчастный случай. Виновные уже наказаны. Остальное вас не касается. Благодарю за помощь в устранении угрозы. Я упомяну вашу заслугу в отчете.

– Не утруждайте себя. Я сделаю все записи самостоятельно. Мы же не хотим, чтобы кто-то из ваших служащих отнял право победителя у двух рядовых солдат?

– Но все должно быть засекречено. Вы не имеете доступа…

– О доступе расскажете, когда перестанете выпускать своих тварей на прогулку в сердце страны, – невозмутимо ответил я и как можно громче фыркнул. Ни я, ни близнецы не отличались особой любовью к Отделу Тайн.

– Как ты смеешь дерзить старшему по званию?! – рявкнул натренированным командирским голосом тысячник Бойлен. Видя гнев своего командира, всадники начали смыкать кольцо вокруг меня.

– Я – не ваш подчиненный. Истребители подчиняются напрямую верховному командующему и больше никому. К тому же, я сейчас даже не на службе.

– Я бы взял вас под стражу, но…

– Но вам это будет не по силам, тысячник Бойлен. В своем отчете можете жаловаться, сколько угодно. А теперь, без вашего позволения, мы удаляемся. Арс, Анс!

Братья не без радости восприняли мой оклик, и мы втроем быстрым шагом направились в сторону Червянки.

– Хорошо, что он не знает наши полные имена, – усмехнулся Арсел.

– Это поправимо, – я заговорщицким взором оглядел близнецов.

– Что… что ты хочешь сделать? – спросил Ансел. Оба брата смотрели на меня с удивлением и ноткой страха.

– Обеспечу вам повышение. И немножечко утру нос Отделу перед командованием.

Братьев, кажется, этот ответ удовлетворил. Отдел Тайн в Рейрисии уважали, но недолюбливали за скрытность, высокомерие и беспрекословное следование его служащих уставу в любых обстоятельствах.

Как только наша компания добралась до деревни, братья тут же потащили меня в трактир «Серый Змей», который был устроен подобно некоторым волоградским закусочным: перед входом у стены стояло несколько столиков, отделенных от дороги живой изгородью. К нам вышел седой пузатый хозяин и, улыбнувшись в усы, произнес:

– Что заказываете?

– Три кружки пива! – выпалил Арсел.

– И тарелку сырных булочек! – подхватил его брат.

– Парни… – начал я, попытавшись сказать, что спешу.

– Все за наш счет! – хором перебили меня близнецы.

А действительно, почему бы не посидеть немного и не поболтать со старыми товарищами? Мы и не заметили, как вернулся трактирщик с тремя большими полными кружками на подносе и полной тарелкой румяных ароматных булочек между ними.

– Ну что, детки, рассказывайте, как прошел ваш год? – усмехнулся я.

– Ничего особенного. Скучаем на службе, а в свободное от нее время гуляем и пьянствуем – Арсел всегда гордился их с братом умением перепивать сослуживцев и популярностью среди девушек – Анс о своих девках такие стишки писать начал, что даже я краснею.

– Напомни, в каком месте? – раздался голос его брата.

От хохота, казалось, содрогнулся стол. Как только мы, наконец, приобрели способность говорить, а Арсел вытер залитое пивом лицо, его брат обратился ко мне:

– А ты же из своей чащи совсем не выползаешь. Смотри, не одичай.

– Да ну, это мне точно не грозит, – я умолк, вдруг вспомнив страшную участь одного из своих товарищей. Более страшную, чем смерть.

– Куда ты вообще собрался с такой сумкой? До дня Надежды еще дней двадцать.

– В столице, похоже, нашлась работа для меня.

– Еще один дурной знак, – встрепенулся Арсел.

– О чем ты? – спросил я.

– Слухи ходят, что скоро война. Сначала учения, теперь вот даже тебя призвали. В бою, конечно, веселее, но жить тоже хочется…

– Отставь панику, дружище. Меня посол вызвал, а не командующий.

– Хочет предложить расплатиться за должок? – хитро спросил Ансел.

– Кто знает…

Я отхлебнул пива и посмотрел в сторону деревенских улочек. Червянка была простеньким и далеко не самым богатым поселением в Озерном Крае. Местная лесопилка была почти единственным источником дохода. Однако на ее внешности скромность доходов жителей не сказалась. По чисто выметенным улочкам бегали дети, все колеи старательно заложены камнями, чтобы телеги не застревали. Если и была грязь, ее уже заняли жирные и довольные поросята. На срубах домов не было и следа гнили или мха, а солома, покрывавшая крышу, отливала ярко-желтым. В каждое окно были вставлены до блеска натертые стекла, а ставни выкрашены желто-зелеными узорами. На ближайшем к нам заборе, щурясь, наблюдал за дорогой пушистый рыжий кот.

– Красиво здесь… – вздохнув, сказал я и вновь сделал пару глотков.

– Да? А по мне, обычная деревенька, – махнул рукой Арсел, а потом мечтательно улыбнулся, – то ли дело Волоград! Там вся жизнь!

– Суетливая слишком.

– Ты поэтому уехал? – спросил Ансел, – а мы думали, на простоту деревенских девчонок потянуло. Кому здесь будет не люб такой симпатичный лесник?

Арсел хотел что-то добавить, но подавился булочкой. Брат решил его "спасти" и с сокрушительным лязгом приложил Арсела ладонью по спине так, что тот откашлял остатки хлебной мякоти в свою кружку.

После этого наш смех, наверное, было слышно с соседней улицы. А я, как бы между делом, добавил, что близнецу впору брататься с местными свиньями.

– Не забывай о том, – Арсел, пропустив мимо ушей мои слова, старательно пытался выловить размокшие крошки из пива, а потом чертыхнулся и выпил кружку залпом – что он еще и истребитель. Такой любое сердце покорит!

– Может быть, – подхватил Ансел, – только если речь идет не о дядюшке Бондаре.

– А что с ним?

– Ты его когда видел в последний раз? Он же лысый, как младенец!

Теперь уже я едва не поперхнулся, вспомнив о стрижке своего старшего соратника.

Солнце поднялось уже высоко, приближая момент прощания. Я решил его не затягивать.

– Было приятно повидаться, но мне пора. Фарад просил поторопиться. Пиво можете допивать, – я отставил кружку и протянул руку для прощания. Братья по очереди пожали ее и пожелали мне удачи.

Прежде, чем отправиться в Волоград, нужно было заглянуть в дом старейшины, чтобы он выдал мне лошадь. Ближе к северо-западной окраине деревни стояла старая сторожевая башня – единственное каменное здание в Червянке. В ней, сделав длинную деревянную пристройку, и обосновался старейшина с семьей. Когда я постучал, старик открыл почти сразу.

– Здравствуй, истребитель. Мне сообщили, что ты прибудешь. Заходи, присядь. Я поручу конюху снарядить тебе лошадь.

Он усадил меня в кресло в гостиной, а сам удалился. Маленькие окна создавали в комнате полумрак. В доме никого не было. Вернее, так я сначала подумал.

– Вы – Файдан? Истребитель? – услышал я за спиной робкий детский голос.

Я обернулся. В мою сторону осторожно, будто я какой-то диковинный зверь, шла русоволосая девочка, циклов тринадцати на вид, в желтом платьице. Не сводя с меня глаз, она подошла и села в кресло рядом.

– Дедушка мне рассказывал про вас.

– И что же он говорил? – я ответил негромко и как можно более дружелюбно, чтобы не смутить ее или случайно не испугать.

– Что вы один можете убить тысячу чудовищ. Это правда?

– Да, и уже не раз убивал.

– А людей?

Я посмотрел на девочку. В ее глазах, кроме интереса и трепета, горел еще и суеверный страх. Он был свойственен каждому человеку, в первый раз вживую видящему истребителя. Молва из людей делала нас едва ли не тех самых чудовищ, с которыми нас учат сражаться.

– Нет. Истребители защищают людей, а не убивают их. Для этого нас и обучают.

– У вас такие длинные ножны. Они вам не мешают, когда вы сражаетесь? – казалось, она пыталась проглядеть меня насквозь.

– Нисколько. Смотри! – я улыбнулся и встал, обнажив Клыки. Ножны тут же сложились вовнутрь, став похожими на узкие маленькие коробочки. Но девочка восторженно смотрела не на них, а на серебристые клинки, которые рассеивали заглядывающие в окна лучи света по всей комнате.

– Лиси, оставь нашего гостя в покое, – сказал вошедший в дом Казм, и его внучка, окинув меня последним озорным взглядом, ушла в другую комнату.

– Родители привезли ее из Южного Бора, чтобы я обучил девочку грамоте, – пояснил старик, – она такая пытливая, и очень быстро учится. Моя дочь хочет после отправить ее в Солнечный Замок.

– Обнаружили способности к магии? – поинтересовался я, подходя к двери.

– И весьма неплохие. В их хозяйстве она смогла вылечить рану сторожевому псу.

– Раз так, надеюсь, из нее выйдет хорошая целительница, – я пожал руку старейшине и залез в седло.

– Удачи тебе, Файдан!

– И тебе, Казм! Береги внучку!

Я выехал на дорогу и рысью помчался в сторону Главного Тракта – широкой каменной дороги, идущей от Врат Озерного Края до столицы.

Глава 2. Накануне

30-е мрака, 1856 цикл после Крушения.

Мягкий голубоватый свет фонарей, разрывая ночь, отделял широкую полупустую дорогу от темноты вокруг. По брусчатке стучала колесами повозка, собирая на стеклах мелкие капли моросящего дождя. Черные кони резво неслись по Южной улице в сторону центра Волограда. В повозке ехал худой высокий мужчина в серебристой, расшитой золотыми лентами, мантии. Его седые волосы, зачесанные назад, казалось, тоже серебрились в полумраке. Он сидел, устало откинув голову на мягкую спинку сиденья. Фарад, верховный посол Рейрисии, возвращался с юга, где вел переговоры с Полчищем – союзом диких племен ящеров. Несмотря на позднее время, во дворце его ждал серьезный разговор.

Вскоре он, поправляя мантию, уже стоял у главного входа во дворе. Угловатые стены дворца, будто грани мраморной статуи, которую только-только начали вытесывать из заготовки, уходили ввысь и терялись в темноте. Когда двери распахнулись, навстречу ему вышел Гундур – начальник городской стражи в сопровождении двух его подчиненных из Дворцовой Гвардии – особого отряда, предназначенного для охраны высокопоставленных лиц Рейрисии. На службе эти воины бессменно носили тяжелые позолоченные доспехи и отличались наилучшей дисциплиной и боевыми навыками, которые влекли за собой утроенное жалованье, что зачастую вызывало зависть у остальных стражников столицы. Их командир также был облачен в тяжелую броню и носил на поясе клинок из серебряной стали.

– Доброй ночи, господин посол! – поклонившись, произнес Гундур, – совет ожидает в малом зале заседаний. Мы вас проводим.

– Доброй и вам, – совершив ответный поклон, Фарад чуть прищурился, едва заметно улыбнувшись, – но неужели вы считаете, что я могу заблудиться в собственном доме?

– Конечно, нет. С возвращением, господин посол! – начальник стражи отошел в сторону, чтобы случайно не наступить на мантию верховного посла. Его лицо оставалось неизменным, будто было высечено из камня.

До зала заседаний Фарад добирался едва ли не дольше, чем ехал по столице. После таких утомительных поездок, как эта, дворец казался особенно огромным. К счастью, высокие своды коридоров, на которых дорожками сияли голубые и желтые кристаллы, и стены, украшенные невообразимым сочетанием разнообразных каменных пластин и плиток, несмотря на всю запутанность, окрыляли своим великолепием.

Наконец, посол оказался перед большой, покрытой замысловатыми медными узорами, дверью. Он, потянув за кольца, увидел в зале заседаний уже привычную картину: посередине был расположен темный мраморный стол в форме вытянутого треугольника со скошенной вершиной, на месте которой в кресле сидел Айан – верховный маг и правитель Рейрисии.  За спиной стоял его ученик Ялес, хранитель дворцовой библиотеки. По боковым сторонам стола расположились члены верховного совета. Мест здесь было больше, чем присутствующих: число людей в совете не было постоянным. Там же находилось и кресло верховного посла, но сегодня Фарад должен был занять место у основания треугольника и докладывать совету о прошедших переговорах. Как только он переступил порог, все присутствующие почтительно встали, приветствуя его.

– Теперь совет в сборе. Пожалуй, мы можем начать, – произнес немного суховатым голосом верховный маг, и, когда все заняли свои места, продолжил, – докладывайте, господин посол. Как прошли переговоры?

– Докладывать не о чем, – Фарад плавным движением рук поправил волосы, – вести скверные. Ящеры наотрез отказываются подписывать мирный договор и признавать итоги войны. Пришлось постараться, чтобы вернуться живым с этой новостью.

– Мне думается, за шестьдесят циклов после своего поражения эти дикари забыли, что случается с нашими врагами! – сказал сидящий толстяк с редкими светлыми волосами с жидкой бороденкой. Литхур из рода Стальных Львов. Под управлением его семьи находился Южный Бор – область, обеспечивающая страну древесиной и пищей.

– А мне думается, что именно вы забыли, какой ценой досталась нам эта победа. В вашем положении непозволительно язвить, – заговорил сидящий рядом с Литхуром худощавый мужчина с собранными в хвост седыми волосами и шрамом от ожога на шее. Ульдан из рода Серебряных Воронов возглавлял Оружейную – центр разработки и сборки множества устройств не только военного назначения. Построение предположений, пусть иногда очевидных, было в какой-то степени его работой, – скорее всего, они планируют «пересмотреть» итоги войны очередным вторжением. И вы, уверен, догадываетесь, под чьей ответственностью находятся земли, которые первыми окажутся под ударом.

– Мы приняли меры, – потупившись, сквозь зубы ответил Литхур, – у нас готов порядок эвакуации на случай вторжения. Спросите у Сараса.

Стальной Лев движением головы указал на человека в капюшоне, сидящего по другую сторону стола и, не поднимая глаз, просматривающего какие-то записи и рисующего отметки на карте.

– Именно так. А что касается ваших предположений, Ульдан… боюсь, они как никогда верны – донесся в ответ голос главы Отдела Тайн – Сараса из рода Кровавых Соколов. Тремя пирамидками, выточенными из кости носорога, он отметил места на разложенной перед советом карте, – по данным разведки, в Глубоком Урочище вскармливается несколько десятков щитоголовов, в ущелье Черной Пасти идет массовый отлов птицеящеров, а в сети пещер к югу от него была замечена подозрительно бурная деятельность. Скорее всего, чешуйчатые знали, что мы наблюдаем за ними, и поэтому в течение всех этих циклов собирали и прятали огромную армию в своем логовище под землей.

– Мне ни о чем не говорят эти названия, простите, – в замешательстве ответил Ульдан.

– Они и не должны. Обратите внимание на суть, а не на слова, в которых она заключена, – пояснил Кровавый Сокол и на мгновение поднял взгляд зеленых глаз на оружейника, столь пронзительный, что Серебряному Ворону стало не по себе. Но когда Ульдан моргнул, Сарас, как ни в чем не бывало, погрузился в записи.

– Рано. Рано делать какие-то выводы, – произнес сидящий по левое плечо от Айана руководитель школы магов, – Аргор из рода Пламенных Змей. Он казался старше других членов совета из-за жуткой болезни, перенесенной им еще до Крушения. Свет стоящих на столе свечей лишь подчеркивал и углублял морщины на лице Аргора.

– Значит, вам и во время второго вторжения было «рано делать выводы», когда маги сбежали прямо с поля боя?! – вдруг завелся и чуть ли не прокричал Ульдан, в ярости сверкнув глазами.

– Не сбежали, а отступили для организации новой линии обороны. Командующий Гельтор был убит, а войско окружено. Не вам, вечно сидящим под землей, упрекать нас в бездействии! – прошипел Аргор, приподнявшись со своего места.

– То сражение было нами выиграно. – Спокойно, но достаточно громко, чтобы заглушить спорящих, сказал сидящий по правое плечо от верховного мага высокий широкоплечий мужчина с короткими темными волосами и черной щетиной. Имрир. Со времен битвы Четырех Кровей, о которой зашла речь, он являлся верховным командующим армии Рейрисии.

– Что важнее всего, – подтвердил Айан, – мы собрались здесь не для выслушивания взаимных упреков. Необходимо обдумать наши дальнейшие действия. Может, ящеры и не собираются воевать с нами, но оставлять их без внимания – преступная беспечность. Я предлагаю для начала укрепить защиту Дубова и послать войска в приграничные города, а также усилить разведку. Те, кто согласен, поднимите руки.

Все члены совета проголосовали утвердительно.

– Прекрасно, что здесь мы единодушны, – верховный маг улыбнулся, – теперь же жду ваших предложений.

– Нанесем упреждающий удар. А после – выжжем их гнезда дотла. Цикл пройдет или сто, они нападут, рано или поздно. И будут делать это вновь и вновь. Пока их род существует, – сказал Имрир, оглядев присутствующих.

В зале повисло молчание. Даже Хиртор, предводитель рода Черных Волков и управитель Железногорска, сидевший справа от Фарада, на несколько мгновений оторвался от своих подсчетов. После этого он провел пером черту через весь лист, и продолжил писать.

– Господин командующий, – голос Аргора стал мягким, почти сочувственным – это очень рискованно. Сражаться с врагом в его собственном доме…

– Оружейная с вами, Имрир! – оборвал его Ульдан, прожигая Пламенного Змея взглядом.

– Их силы растут намного быстрее наших, – Сарас развернул и положил перед советом отчеты разведывательных отрядов, – если будем ждать, рано или поздно нас задавят числом.

– Но Аргор прав – возразил Айан. – если мы потеряем армию в Клыкастых Пустошах, Рейрисия окажется беззащитна не только перед угрозой вторжения ящеров.

– Положение безвыходное… – Литхур опустил голову, в напряжении запустив пальцы в волосы.

– Нет, не безвыходное! – Неожиданно воскликнул Ялес и, поправив очки, продолжил, – позвольте предложить один способ.

– Ты не в совете… – Айан сделал паузу, но после, усмехнувшись, посмотрел на ученика, – но вряд ли кто-то из нас лишится слуха, если ты выскажешься.

– Мы могли бы вынудить их начать вторжение раньше, напав, например, одной тысячей на Глубокое Урочище, а потом принять сражение у Врат Озерного Края, где наша армия получит преимущество.

– Для этого придется сдать Южный Бор. О людях, живущих там, ты подумал?

– До конца войны можно устроить их во временных лагерях в Озерном Крае. Кажется, господин Литхур говорил о том, что они готовы вывезти людей.

– Да, но… – Стальной Лев замешкался и посмотрел на Сараса, будто ожидая поддержки, – война ведь может затянуться, а… мы…

– Северо-восток Озерного Края почти не заселен. Беженцев можно разместить там, – прервал неловкую паузу Кровавый Сокол, – так что, Айан, мысль вашего ученика была далеко не самой глупой за эту ночь.

– Хиртор, каковы будут затраты? – поинтересовался верховный маг.

– Я еще не все посчитал, но могу одно сказать точно. Безумные, – ответил Черный Волк, – перевозка людей – не проблема, но потеря Южного Бора может повлечь за собой нехватку еды. Придется закупать ее у каширов, а эти тор…

– Спасибо, Хиртор, – прервал его Айан, – обойдемся без предрассудков к союзникам. Имрир?

– Если спрятаться за Врата – большая часть войска окажется бесполезна. Но ящерам не составит труда перебраться через них. Как только это случится – твари забудут об армии. Они устроят резню в Озерном Крае. И ее будет очень сложно остановить. Значит, нужно будет принять бой за пределами стены. А перед Вратами – чистое поле. Даже среди скал сражаться было бы проще. Только, если… – Имрир задумался, а после вопрошающе посмотрел на Ульдана.

– Айан, чертежи нашей новой разработки уже готовы и в ближайшее время будут отправлены в каширские мастерские для создания пробного образца, – оружейник одобрительно кивнул Ялесу, – если все пройдет успешно, открытая местность будет идеальной для использования такого устройства.

– В любом случае, вопрос все еще остается открытым. – Верховный маг встал, – следующий совет будет собран после дня Надежды. В течение двух сезонов необходимо определить наши дальнейшие действия. Вопрос с перевозкой чертежей будет решен сейчас в закрытом режиме. Ульдан, Сарас и Фарад – останьтесь. Остальных попрошу покинуть зал заседаний. Желаю всем спокойной ночи.

Члены совета были немало удивлены тем, что заседание продолжится в неполном составе и под знаком секретности, но попрощались и разошлись. После этого Айан приказал выйти шести стражникам, стоявшим до этого у трех входов в зал.  Оставшиеся вернулись к столу.

– Айан, я не понимаю… – Ульдан переводил взгляд с верховного мага то на посла, то на главу Отдела Тайн, – с чего это была отозвана половина совета?

– Мы столкнулись с некоторыми… трудностями за пределами Озерного Края. Осторожность не повредит.

– И что теперь? Мы не можем отправить чертеж каширам? Это с ними у вас проблемы?

– Не спеши, Ульдан. Мы всего лишь хотим предложить тебе другой способ, нежели открытая отправка группы оружейников в Ханство, – успокоил его Айан. В негласной обстановке все члены совета обращались друг к другу, в том числе и к верховному магу, на «ты».

– Мы хотим послать одного оружейника под видом научного представителя, – заговорил Сарас, – притом не через Северо-Восточный перевал, а в объезд, сквозь Врата, а дальше – по старому торговому пути.

– Также вместо вооруженного отряда сопровождать его будет всего один человек, – сказал Фарад.

– То есть, вы это вот все за нас решили, а теперь… а теперь просто уведомляете?! – раздраженно проговорил Ульдан, – и кто же этот «один человек»? Как он обеспечит безопасность…

– Истребитель, – остановил Айан распаляющегося оружейника, – ваше изобретение может перевернуть мир, мы не хотим, чтобы оно попало не в те руки. Поэтому поручим сопровождение одному из лучших воинов в стране.

– А что с бумагами?

– В мирное время истребители не состоят на службе. Оружейная просто заключит договор об охране.

– И кто же на это согласится? Насколько мне известно, кроме Имрира их всего пятеро.

– Фарад обеспечит быстрое и тихое решение этого вопроса.

– Неужели… тот самый мальчишка?

– Мальчишкой он был, когда я его нашел, – вмешался посол, – а сейчас его мастерство давно доказано. Думаю, ты помнишь, как проходило испытание предпоследнего выпуска.

– Вы меня убедили. Почти, – Ульдан встал со своего места, – я отправлю письмо в Оружейную. Думаю, лучше всего послать с чертежами одного из создателей устройства.

Ульдан попрощался и вышел. Сарас собрал все отчеты, свернул карту и также покинул зал. Айан поднялся и подошел к огромному окну у стены, находившейся за его спиной во время заседания. Верховный маг нередко замирал так на верхних этажах дворца, созерцая открывающийся вид великолепного города, возведенного под его руководством и навевающего теплые воспоминания у всех, кто родился до Крушения.

– Взгляни на это, Фарад – сказал он, оглядывая столицу, которую очень хорошо было видно с такой высоты.

– Сотню раз видел, – ответил посол, однако все равно стал рядом с верховным магом и невольно залюбовался огнями ночного Волограда, составляющими строгие линии главных дорог и причудливые узоры городских улиц, – ты не устаешь им восхищаться…

– Порой даже не верится. Меньше, чем за две тысячи циклов мы из горстки спасшихся после Крушения разрослись до самой могущественной страны в Известном Мире.

– Так и останется, надеюсь. Жаль, не все могут наслаждаться покоем и безопасностью.

– Даже в самых глухих уголках Рейрисии куда спокойнее, чем в Диких Землях. И каждый здесь это понимает. Многие довольны тем, что имеют.

– Но не она, – сжав зубы, проговорил Фарад.

– Считаешь смерть Тарианы напрасной? Ведь у тебя растет прекрасная дочь. Она живет в лучшем месте из возможных. Лучшим оно и останется. Не зацикливайся на призраках прошлого, друг мой. Думай о будущем.

– А Имрир? Можем ли мы быть уверены, что все под контролем?

– Нельзя обвинять его в чем-то, не имея достаточных причин или доказательств. Армия на его стороне, но если он еще не выдвинул свои претензии, значит, время еще не пришло, а другого столь же выдающегося командира сейчас не найти.

– А что насчет моей просьбы?

– Мне кажется, ты слишком зациклен на этом «заговоре». Но если все равно хочешь перестраховаться, обсуди это с Файданом, когда он приедет. Не думаю, что он откажет тебе в помощи.

– Ах да, Файдан. Пойду, отправлю ему письмо. Спокойной ночи, Айан.

– Спокойной, Фарад, – верховный маг улыбнулся и, когда посол ушел, добавил про себя: – было бы мне сейчас до сна…

Глава 3. Все дороги ведут в Волоград

Дорога до столицы не доставила особых проблем. Лишь на Главном Тракте я чуть не столкнулся с вьючным носорогом из каширского торгового каравана. Южные городские ворота были, как обычно, открыты настежь. В Волоград даже ночью через внутренние дверцы в них могли проехать всадники или пройти пешие. Днем же в проходе без труда проезжали три повозки в ряд. Сама стена казалась бесконечной, отделяя столицу Рейрисии с почти полумиллионным населением от дремучего леса, и была довольно высокой для города, находящегося в центре самого безопасного места на свете.

О, Волоград! Некоторые называли его столицей Известного Мира. Несмотря на то, что даже в Озерном Крае он – далеко не самый старый город, а уж в сравнении с Крайтоном и Красной Скалой – совсем еще дитя, Волоград с самого начала задумывался, как столица всей страны. Потому и построен был в центре окаймленной горами долины после очищения ее от троллей.

По сторонам Южной улицы, одной из трех самых широких в Волограде, на которую я выехал, преодолев ворота, переливались в лучах закатного солнца голубые и желтые крыши высоких домов. Серые и бежевые стены были ухожены и чисты. А между проезжими полосами вдоль дороги тянулась аллея, на которой среди раскидистых деревьев стояли скамейки, кое-где занятые гуляющими компаниями или влюбленными парами.

Со всех сторон на меня нахлынул столичный шум: стук колес проносящихся по дорогам повозок, многочисленные голоса, звон бокалов вперемешку с песнями и музыкой, скрип дверных и оконных петель. На главных улицах Волограда было открыто огромное количество питейных заведений, торговых лавок и игорных домов.

Вокруг Походной площади, до которой я вскоре добрался, располагались гостиницы, в которых останавливается множество гостей со всех концов Известного Мира, приезжая в столицу по делам или на большие праздники. Через полсезона вся Рейрисия будет отмечать главный из них – день Надежды.

Закат постепенно затухал и в боковых проулках уже загорались бело-голубым светом кристальные фонари. Я выехал на опустевшую Дворцовую площадь, которую от моей цели отделяла только еще одна стена. Посреди огромного открытого пространства, вымощенного камнем, возвышался вытесанный из единого куска мрамора постамент. С него верховный маг выступал перед горожанами во время начала или окончания особо важных событий.

Над воротами дворцовой стены возвышалась смотровая башня. Сейчас с нее, по обыкновению, вглядывался в тени "загоревшегося" после заката города начальник городской стражи. Наверняка и меня он приметил еще издалека. Стоило подъехать к воротам, стражники открыли их без вопросов. Я не стал подниматься наверх, не желая нарушать безмолвного покоя Гундура, а потому сразу направился в конюшню.

Перед тем, как оставить лошадь, я немного повозился, отцепляя свой наплечный мешок от седла. Поднявшись по ступеням перед главным входом дворца, я пару раз ударил об огромную дверь толстым позолоченным (или золотым) кольцом. Через пару минут створки были уже открыты гвардейцами и под сводами прохода внутри я узнал силуэт идущего ко мне Фарада.

– Здравствуй, дорогой друг, – посол обнял меня, после чего торопливо указал рукой вглубь длинного коридора, не давая возможности открыть рта, – уверен, тебе очень любопытно, зачем я призвал тебя. Пройдем ко мне в палату.

Мы шли несколько минут по длинному и извилистому пути среди множества коридоров, дверей и лестниц, половину которого я тут же забыл. Посол то и дело подозрительно оглядывался. Наконец, мы оказались в рабочей комнате Фарада.

– Итак, в чем дело? – спросил я, как только дверь за нами закрылась.

– Присаживайся, – посол указал на кресло, а сам сел напротив за свой рабочий стол, –тебе предложили сопровождать одного очень важного человека. Вернее, не совсем одного, но…

– Не совсем? О чем речь?

– Об этом позже. Оружейная хочет нанять тебя в качестве охраны.

– Ближе к делу. Мне нужны подробности – я подался вперед, предвкушая возможность, наконец, проявить себя после стольких циклов, при этом еще и заработав.

– Оружейники посылают одного из своих лучших изобретателей в Каширское Ханство, – Фарад перешел на полушепот, – использовать армию или отряд наемников они не хотят, чтобы не привлечь лишнее внимание.

– Возможно, не слишком им доверяют. Тогда почему Братство? Оружейник везет с собой что-то опасное?

– Нет, только чертежи.

– Думаю, уже и так ясно, что я в деле. Значит, едем верхом через северо-восточный перевал. Вернемся через пару дней, не позже.

– Это слишком опасно. Лучше обогнуть горы с юго-востока через Врата. К тому же, верхом вы не поедете.

– Постой. Помимо огромного крюка, мы еще и повозку за собой потащим? Но зачем? Если им нужна моя помощь, я должен обезопасить путь, а не путь – нас.

– Повозка не проедет на перевале, а с вами отправится еще один человек.

– И кто же это?

– Моя дочь.

– Прости, что?! – я не верил своим ушам. Фарад оберегал ее, как самое дорогое сокровище, а теперь решил отправить со мной в такое ненадежное и, по его же словам, опасное предприятие. Что-то назревало, и меня в это «что-то» посвящали крайне неохотно.

– Это моя личная просьба. Вне присяги или договора с оружейной. Во дворце растет напряжение. Многие считают, что Имрир замыслил переворот. Почти вся армия верна ему, потому я попросил тебя, – пояснил Фарад, понимая мое недоумение, – ведь после того, как я подобрал тебя на Восточном торговом пути, ты, вроде как, у меня в долгу. Забери Катарину с собой на время из Озерного Края. А если со мной что-то случится, увези ее как можно дальше. Большую часть денег ты получишь сразу. Думаю, понимаешь, почему.

– Хорошо. А если все будет в порядке? Если разговоры о перевороте – всего лишь сплетни? – меня раздражало то, что посол начал давить на чувство долга, но он не пытался склонить меня к предательству. По крайней мере, пока что.

– Отправитесь через Сияющие Пики обратно. А после решим.

– Сколько я получу?

– Три тысячи золотых сразу, и еще две – по возвращению.

Мое лицо вытянулось от удивления, а брови поползли вверх. О таких деньгах оставалось только мечтать, а теперь они практически у меня в руках. Фарад протянул мне перо и договор с Оружейной о сопровождении, который я немедленно подписал.

– Оружейник прибудет утром. Но Тари приедет только следующим вечером, так что пока ты можешь быть свободен.

– Я могу идти? – я встал и уже собрался уходить.

– А ключ? – Фарад усмехнулся, посмотрев на меня.

– Какой ключ?

– От твоей комнаты во дворце…

Хоть на ключе и был выбит этаж и примерное местоположение моего нового пристанища в столице, я дважды промазал, прежде чем нашел свою комнату в гостевом крыле. Но, наконец, после довольного щелчка замка в очередной двери, я обнаружил внутри большую кровать, платяной шкаф и огромное окно со стеклянной дверью, ведущей на балкон, с которой открывался прекрасный вид на ночной город. Но последняя деталь интересовала меня меньше всего, когда я заметил вход в личную уборную и ванную.

Отлежавшись в теплой воде, одетый в одно полотенце, я рухнул на мягкую перину и почти тут же отключился.

…Я лечу во мраке, изредка рассекаемом ослепительными вспышками. Грохот разрывает мозг на части, а капли ливня облепили тело и застилают глаза. Передо мной безглазая морда огромной твари. Вцепившись руками в клоки шерсти, я пытаюсь оттянуть ее пасть от своей головы. Из последних сил я рывком тянусь вверх, меняюсь с чудовищем местами и отталкиваю его ударом ног. Снова вспышка, которая с треском отрывает от твари тысячи ошметков. Но ее рева не слышно за чудовищным громовым раскатом…

Из сна меня вырвал громкий и даже немного наглый стук в дверь. Неужели Фарад притащился в такую рань? За окном едва рассвело.

Немалых усилий стоило мне подняться, так как за ночь тело умудрилось завернуть меня в одеяло, думая, что я действительно с кем-то сражался. Найдя одежду, кое-как натянув штаны и накинув рубашку, я пошел открывать, заранее готовясь выругаться именем всех озер, особенно своего. Но за дверью меня ждала неожиданность. А точнее, молодой парень с длинными каштановыми волосами, немного бледной кожей и воздухонепроницаемыми очками на лбу. Одет он был в светло-коричневый костюм с нашивками на плечах в виде шестеренок с кристаллом внутри, вид которого отлично знаком всем жителям Озерного Края.

– Доброго утра, Файдан. Надеюсь, я вас не потревожил? Разрешите представиться, – протараторил он высоким голосом, не давая мне вставить ни слова, – Лионар, оружейник, изобретатель и ваш будущий компаньон. Или нам все же лучше на "ты"?

– Ну заходи, компаньон. Только не так быстро. А то я начну жалеть, что подписал этот договор.

– Как скажешь, – он говорил очень быстро, но стал выглядеть куда серьезнее, хотя это никак не сказалось на улыбке на его лице, – я договорился насчет завтрака. Его принесут где-то через час. А пока мы можем…

– Обсудить подробности нашей поездки и составить план?

– Можно сказать и так. Но речь пойдет не только о поездке. Пойдем на балкон, – Лионар посмотрел на меня и снова широко улыбнулся, – оттуда открывается замечательный вид на город.

– Успел уже заметить, – отозвался я, следуя за ним.

– И о чем же ты мне хотел поведать столь ранним утром? – я, наконец, окончательно проснулся, и раздражение прошло.

– Всего лишь новостями поделиться, – на лице стоящего рядом оружейника заиграла хитрая улыбка, – чертежи, которые мы будем перевозить в каширские степи, получили четвертый уровень секретности, хотя…

– Обычно имеют не больше второго, – закончил я за него, – и ты мне, конечно, не скажешь, что именно вы разрабатывали.

– Не имею права. Но, как ты понимаешь, нам придется охранять сразу два особо ценных груза. Хотя, кого я обманываю? Если придется сражаться, от меня будет больше вреда, чем пользы. Надеюсь…

– Я справлюсь.

– Ты ловишь меня на слове. Читаешь мысли? – в шутку спросил Лионар.

– Нет. Вредная привычка – договаривать за собеседника.

– Позволь мне одну скромную просьбу, – на этот раз оружейник говорил тихо и даже как-то медленно для себя.

– Выкладывай, – я заметил, что он обернулся. Складывалось впечатление, что в городе теперь у каждого второго мания преследования.

Какое-то время Лионар всматривался вглубь моей комнаты, а после подошел ближе и понизил голос почти до шепота:

– Прошлой ночью кто-то пытался проникнуть в мой дом через окно, но я был слишком близко к рабочей комнате и слишком вооружен. Второй пролез в подвал, но не сумел выбить внутренний люк.

– Почему не обратился к стражникам? – теперь я уже начал жалеть, что так расслабился, уповая на безопасность Волограда.

– В обоих случаях остались следы силового удара. Это могли быть люди из Отдела Тайн.

– У тебя с ними проблемы?

– Поговаривают, что в верховном совете никак не намерятся… неважно. Страдать все равно рядовым.

– Хочешь, чтобы я помог? У меня вчера уже было с отделовцами некоторое… недопонимание, так что долго уговаривать не придется

– Всего лишь приглашаю вечером на ужин, – Лионар улыбнулся, как ни в чем не бывало, – моя жена чудесно готовит. Заглянешь на огонек?

– Конечно! Буду очень рад!

После этого мы дождались завтрака, и оружейник, наскоро перехватив пару фаршированных яиц, поспешил удалиться под предлогом того, что должен лично присмотреть для нашего предприятия лучшую повозку. Я же остался наедине со своими размышлениями, которые редко занимали меня надолго.

Через полчаса я переоделся в городской костюм, найденный в шкафу (который для меня сюда и принесли незадолго до этого), не забыв при этом пристегнуть к поясу ножны и надеть бордовый плащ, лежавший в том же шкафу на верхней полке. Хотелось как можно скорее посетить свой второй дом в Озерном крае – штаб Истребителей.

Находилась моя цель в юго-восточной части центра Волограда и выглядела подобно маленькой крепости с квадратом стен и четырьмя башнями, которые, правда, обычно пустуют (не нашлось еще в городе глупца, который без приглашения сунулся бы в "логово" к лучшим воинам Рейрисии). В центре находился  дом, большую часть которого составлял высокий зал в центре. Все жилые комнаты располагались в двух трехэтажных крыльях по сторонам.

Внутри стоял полумрак. Днем свечи не зажигали, и свет лился лишь через застекленное отверстие под потолком и сквозь огромное, выложенное разноцветной, переливающейся в лучах мозаикой, окно в дальней части зала. Вокруг четырех колонн стояли столы. Когда Имрир организовывал убранство штаба, он полагал, что истребителей будет как минимум в несколько раз больше.

Когда я вошел, зал был почти пуст, лишь в кресле у самого окна сидела женщина с книгой в руках. Она была обманчиво худа, хотя совсем не голодала. Аккуратно стриженные русые волосы едва касались плеч, а на лице с острыми чертами словно навек застыла сдержанная печаль. Тело было почти полностью скрыто одеждой специального пошива, каждая часть которой была удобна и полезна в бою.

Нея… её и второго своего учителя, Вилхела, я успел едва ли не возненавидеть, находясь в тренировочном лагере. Но теперь это не имеет никакого значения.

– Файдан? – она заметила меня и едва заметно улыбнулась, – вот это неожиданность!

Нея отложила книгу и пошла ко мне навстречу. В центре зала мы остановились и обнялись.

– В этот раз ты приехал раньше обычного, – сказала она, оглядывая меня своими ясными серыми глазами, – рада тебя видеть, мальчик мой!

– И я тебя! Жаль, на пару дней всего в столице. Ты одна здесь?

– Нет. Почти все дома. Только Вилхел решил съездить к Северному Хребту, пока учеников нет. А Имрир… он редко сюда заглядывает.

– У нашего командующего много важных дел, – я положил ей руку на плечо и улыбнулся – и он ничего, кроме них, сейчас не видит. Я уверен, это пройдет.

Отношения среди истребителей не были похожи на армейские. Пусть и в разных званиях, но мы не зря назывались Братством, и все прошедшие испытание были практически равны друг другу и даже учителям. В глазах других это казалось безвластием и хаосом, но в истребители кого попало не брали.

– Фа-а-а-а-а-ай!!!

Внезапно из левого крыла с визгом выбежало милейшее светловолосое создание и бросилось мне на шею. От такой неожиданности я чуть не свалился с ног.

– Элин, если ты хочешь меня убить, в следующий раз, прошу, возьми мечи, – я держал девушку за талию, понимая, что все попытки сейчас отстранить ее от себя будут тщетными.

За ее спиной быком стоял Бондар, первый прошедший испытание выпускник Братства. Он произнес весьма холодные слова приветствия, пока Элин в красках описывала, насколько по мне соскучилась. В его глазах читались злость и обида. Похоже, не для всех мой приезд был приятной неожиданностью. Нея тем временем заняла свое прежнее место в кресле, понимая, что ближайшее время я проведу в другой компании.

– Нам столько всего нужно обсудить, ты просто не представляешь! – Элин сияла, глядя на меня. Я тоже не мог сдержать улыбки.

– Конечно! И с чего начнем?

– Идем, я покажу тебе свои рисунки. Столько всего успела сделать за половину сезона! – она взяла меня за руку и повела к себе в комнату. Бондар угрюмо поплелся за нами.

Уже у самого входа в комнату девушка обернулась и обозначила взглядом лишнего.

– Бондар, ты не мог бы… оставить нас наедине? – Элин подняла правую бровь и начала сверлить здоровяка взглядом.

Он посмотрел сначала на нее, а потом перевел взгляд на меня. Из обиды в его глазах медленно росла бессильная злоба.

– Проходи, Фай. Присаживайся, – она указала рукой на кровать, когда дверь за нами закрылась. Но меня больше привлекли стоявшие на столе чернила.

– У тебя не найдется парочки чистых листов? – обратился я к ней, когда девушка уже собралась тянуть меня, замершего в проходе, внутрь за руку.

– Конечно! – встрепенулась она и подошла к комоду, чтобы достать рисунки и найти для меня бумагу, – А зачем тебе?

– Простой отчет. Хочу отметить доблесть двух солдат во вчерашней стычке с троллем.

– Тролль? Ты шутишь? – удивилась Элин, протягивая мне листы. Затем она растянулась на кровати, закинув ноги на ее спинку, и преданно смотрела на меня, пока я с пристрастием описывал подвиг двух Стальных Недольвов, как близнецы иногда сами себя называли.

Элин принадлежала к роду Черных Волков, одному из самых древних и почитаемых со времен Империи. Ее семья владела практически всеми шахтами в Озерном Крае, кроме юго-западных, где с самых первых циклов после Крушения обосновались Серебряные Вороны. Отец девушки был племянником Хиртора, но со своей приближенной ко дворцу родней она общалась мало, а соблюдению традиций и семейной жизни предпочла обучение военному делу. Элин была своенравной и свободолюбивой, и этим мне нравилась. Но я опасался привязываться к ней до конца ее обучения. Теперь же, когда девушка прошла испытание, нашему сближению уже ничто не мешало.

Когда я закончил, то осторожно положил бумаги на край стола, чтобы потом забрать, а сам пересел на кровать. Хозяйка комнаты тут же разложила передо мной все рисунки, кроме одного. На них были изображены разные вещи: где-то замки и башни, где-то люди, дома, деревья, парочка ваз, много зверей, а иногда попадались совсем безумные творения, наверное, увиденные истребительницей во снах.

– А что на последнем? – я потянулся за рисунком, но Элин взяла меня за руку, остановив ее.

– Платье. Его шьют для меня ко дню Надежды. Не хочу, чтобы ты видел его до праздника.

– Элин… –  начал я и наклонился к ней. Девушка прищурилась и томно улыбнулась, но следующая фраза заставила ее закатить глаза, – не слишком ли ты жестока с Бондаром?

– Фай, – она отвела взгляд и посмотрела в окно, – у нас с ним ничего никогда не будет. Я не мучаю его. Бондар прекрасно справляется с этой задачей сам.

Я наклонился еще ниже и спросил почти шепотом:

– Если с ним у тебя нет будущего, с кем же есть?

– Будто ты сам этого не знаешь, – Элин закрыла глаза и подалась ко мне, но я, чуть подняв голову, поцеловал ее в лоб и отстранился. Девушка же на это лишь наиграно изобразила обиду.

– Я подписал один очень интересный договор с Оружейной. Когда я вернусь с их задания, у нас хватит денег, чтобы построить огромную усадьбу на берегу Неведомого.

– Значит, у нас… – Элин мечтательно расплылась в улыбке.

– А сейчас мне пора идти, – я встал и пошел к столу за отчетом.

– Когда мы теперь увидимся?

– Перед днем Надежды.

– Удачи тебе, Фай! – Элин вскочила и обняла меня. Я обхватил ее плечи и прижал к себе. Так мы стояли несколько минут, пока я все-таки не освободился и не оставил ее в комнате мечтать о нашем будущем.

Глава 4. Истребитель и изобретатель

Выйдя в гостиный зал, я сел у окна рядом с Неей, чтобы поговорить со своей наставницей, которую любил, как мать.

– Ты снова в печали? – я взглянул на нее. Свет выхватывал из темно-русых волос женщины седые пряди.

– Отсутствие радости не означает печаль.

– Но ты грустишь. О том же, о чем всегда. Нея, я уверен, со временем Имрир увидит в тебе искру, которая разожжет в нем пожар. Но сейчас у него много работы.

– Увидит? Сейчас он не видит ничего, кроме армии.

– Разве не ты рассказывала, как он был добр с тобой, когда спас тебя? Разве не тебя он благодарил потом за возвращенную веру в победу?

– Ты прав, Файдан, и умом я это понимаю. Но сердце живет своей жизнью… Скажи, как там Элин? – Нея взглянула на меня и приподняла правый уголок губ, догадываясь, что я отвечу.

– Кажется, она счастлива тому, что я приехал, пусть даже увиделся с ней всего на час.

– Из вас выйдет хорошая пара. Уверена, вы полюбите друг друга. Что до Бондара, ему пора повзрослеть и понять – не весь мир крутится вокруг силы и денег.

– Надо же, – я усмехнулся, – пророчишь нам счастливое будущее, а в свое не веришь. Не надо так, Нея.

– Тебе не показалось, что тут больше нечего обсуждать? – она вопросительно взглянула на меня.

– Понял, – я встал и положил на стол у окна свои записи, – отправь это, пожалуйста, в центральный лагерь со следующей почтой. Здесь данные о моем столкновении с беглым троллем и рекомендательное письмо об Арселе и Анселе.

Близнецов старшие истребители знали, так как наблюдали и за ними в первый год их обучения. Но от предложения вступить в братство близнецы отказались, предпочтя более свободный и спокойный образ жизни, или, быть может, помня печальный опыт истребителя Вельда.

– Что!? – Нея резко повернулась в мою сторону. Лицо ее вытянулось, – куда ты уже успел влезть, Анскайн?

– Вообще-то мне уже пора…

– Можешь не отвечать, – она оставила напускную строгость и медленно поднялась, чтобы обнять меня на прощание, – сама все прочитаю. Удачи тебе, Фай! Увидимся на празднике Надежды!

– Очень на это надеюсь. До встречи!

Правое крыло штаба, в отличие от левого, было нежилым. Зато в нем располагались кухня, уборные и склады. Туда-то я и направился, чтобы собрать все необходимое в грядущем путешествии. Из одежды я взял с собой длиннополую толстую кожаную куртку с меховым воротником и капюшоном и легкую пластинчатую броню под нее, теплые штаны и свои старые снегоходы с Сияющих Пиков (остальная моя одежда с тех времен не сохранилась, так как была испорчена зубами и когтями кротолюдов, и их же кровью). В комнате с оружием я выбрал прочный боевой лук с колчаном стрел, несколько метательных ножей и пару гномьих световых бомб, на всякий случай. Среди иного снаряжения я откопал кристальный налобный фонарь и несколько мотков веревок с крюками на концах. С остальным решил не заморачиваться, будучи уверен, что Фарад и так набьет нашу повозку всеми нужными и ненужными вещами.

Но вдруг, уже на пороге оружейной, я краем глаза заметил практически пустую стойку. Лишь три голубых огонька в обойме стреломета привлекали к ней внимание. Жанетт. Значит, Вилхелл – тот, кого многие считали бессердечным безумцем, сохранил память о своем любимом ученике. В голове вдруг мелькнула мысль, что подруге Лассе незачем пылиться без дела. Недолго думая я повесил стреломет на пояс и вышел в коридор.

 Чтобы не портить момент прощания с Неей, я не стал возвращаться в главный зал, а вышел через боковую дверь. Пройдясь по саду, окружавшему штаб, я вышел за ворота. Идти пешком с полной сумкой показалось мне плохой идеей. Но найти извозчика не составило большого труда.  За пару серебряников он согласился довезти меня до центра города.

Элин, казалось, была влюблена в меня с первого дня нашего знакомства. В начале её обучения я еще приезжал в тренировочный лагерь, чтобы помогать упражняться новым ученикам, объяснял им тонкости тренировок. Тогда, показывая себя свои навыки в смертельном танце с пустынным ящером, я не замечал восторженного взгляда едва достигшей совершеннолетия светловолосой девушки. Но к концу года, увидев первый бой Элин, я был поражен её точностью и стремительностью. Приняв мой стиль, она, пусть и не слишком умело, но все же успешно кружила двумя клинками, разбрасывая нападающих на неё кротолюдов. На праздник Надежды, когда ученики получали несколько дней отдыха, я и узнал от Черной Волчицы, что стал для нее примером и вдохновителем. С тех пор мы проводили вместе всего пару вечеров раз в цикл, но каждый из них становился незабываемым. Она всегда удивляла меня своими крайне свободными для представительницы знатного рода мыслями. Но мы оба понимали, что можем больше не встретиться, потому держались на расстоянии. Сейчас же, когда никакой преграды вроде бы нет, я начал понимать, что еще не готов к нарушению столь привычного покоя и одиночества. На грядущем празднике Надежды все должно было решиться.

Для Бондара же знакомство с Элин было совершенно противоположной историей. То ли из-за ее красоты и грации, то ли из-за того, что она стала первой после Неи девушкой, пожелавшей вступить в Братство Истребителей. Но его характер и положение в семье Стальных Львов были ей не слишком приятны. Прямой внук Литхура, воспитанный на превосходстве над другими, Бондар презрительно относился ко всем, кто не принадлежал к Братству или другим представителям знати. Обладая медвежьим телосложением, он сражался без оружия, используя вместо него два тяжелых стальных щита с заостренными краями. Поначалу я был с ним в хороших отношениях. Но после того как Элин предпочла его чувствам мою компанию, общение сошло на нет, и Бондар начал тихо меня ненавидеть. Но это не переросло во вражду. Слишком уж редко я появлялся в столице.

Оставив в своей комнате взятые из штаба вещи, я, не дожидаясь обеда, отправился на прогулку.

Не имея желания принимать пищу во дворце, под высокопарные речи Фарада или шушуканье придворных, я решил не поскупиться и перекусить в «Рассвете». Обеденная находилась неподалеку от Центральной площади и славилась в верхнем городе своими блюдами. Утолив голод традиционной в Рейрисии печеной свининой с пшенной кашей, я отправился обратно, немного поспать. Потому что если Фарад хотел тайно отправить свою дочь с нами, отъезд наверняка был назначен на ночь.

В зазоре между дверью и рамой я обнаружил записку. Она гласила: «Мы будем ждать тебя в гости на закате. С уважением, Лионар». Снизу был написан адрес. Отлично. Значит, ужинать я тоже буду не здесь. Ложась, я повернулся лицом к окну, и настроил себя на то, что проснусь, как только начнет темнеть.

…Кромешная темнота вокруг. Тело не чувствуется, а разум парит далеко за гранью реального. Вдруг откуда-то из  бесконечной пустоты слышатся шаги.

– Что это за дрянь?      

– Пёс его знает. Но она, вроде, уже сдохла.

– Смотри! Там человек!

– Ты бредишь? Откуда тут… дракона мне в…

Шаги вперемешку с лязгом брони быстро приближаются.

– Это чем его так? Как будто изнутри потрескался…

– Да уж… не повезло парню.

– Погоди! Он дышит!

– Быть не может! На нем живого места нет!

– А ты сам подойди и посмотри, если не веришь!

Через пару мгновений тьма в голове, казалось, находит ось внутри себя и начинает безумно вокруг нее вращаться.

– Точно, живой! У него сердце бьется!

– Господин посол, – голос обращен уже не к собеседнику, – вам стоит на это взглянуть!

К ним идет еще один человек, но гораздо более легко и тихо. На нем явно нет брони или тяжелых сапог.

– В них попала молния. Только эту тварь поджарило, а парень отделался парой внутренних ожогов. Погодите, это же…– в пустоте воцаряется тишина, но вскоре вновь доносится голос, – думаю, Сарас будет очень заинтересован. Десятник Мелон!

– Слушаю, господин Фарад! – слышится топот ног четвертого.

– Оставайтесь здесь со своим отрядом. И отправьте послание в штаб Отдела Тайн. Они заберут тела, и тогда вы можете…

– Папочка! – раздается пронзительный детский голос. Темнота сжимается в густой непроницаемый комок, – не оставляй его здесь!

– О ком ты, Тари? Вернись в повозку. Здесь небезопасно.

– Этого человека. Он же  умрет!

– Он будет под охраной. А потом приедут лекари из Отдела…

– Давай заберем его с собой в город! Там ему помогут! Ты же можешь, папа!

– Возвращайся в повозку, милая. Я всё решу. – С тяжелым вздохом отвечает посол.

Детские шаги начинают удаляться.

– Господин посол? – слышится голос одного из солдат.

– Достаньте носилки и погрузите его в головную повозку. Если отделовцы допросят его в лечебнице Волограда, будет лучше, чем потом возиться с трупом, пытаясь что-то узнать…

Я открыл глаза. Небо за окном уже розовело. Чуткий сон и в этот раз не подвел. Пора к Лионару. Наскоро умывшись, я оделся и, накинув все тот же плащ, собрался выходить. Но, подумав, все же пристегнул к штанам пояс с Клыками.

Путь мой пролегал вдали от главных улиц в юго-западную часть города. На первых этажах домов хозяева магазинчиков и развлекательных заведений уже зажигали уличные фонари. Многие из них работают допоздна. Вечерами в столице всегда многолюдно. Кто-то предпочитал коротать время в дружеской компании и парой бутылок горячительного на столе, кто-то за колодой карт или костями, иные же просто прогуливались по паркам и аллеям, наслаждаясь обществом друзей и сочетанием переливающихся огней и красок с таинственным сумраком ночного неба. Такова была жизнь верхнего города. Вечный праздник, не омрачаемый уже многие циклы.

Дом Лионара расположился чуть дальше середины Путевой улицы и представлял собой двухэтажное здание с покатой крышей из оранжевой черепицы. Слева от входа к нему прилегал узкий домишко с мастерской украшений на первом этаже, а справа от следующих построек отделял узкий темный переулок. Дверь открылась почти сразу после того, как я в нее постучал.

– Файдан, рад тебя видеть! Проходи, ужин нас ждет! – встретил меня Лионар, одетый в белую рубашку с нашивками Оружейной на плечах.

– Познакомься, моя жена, Тариана! – сказал он, когда мы прошли в гостиную. За накрытым столом сидела статная девушка с каштановыми волосами чуть ниже плеч и большими зелеными глазами. Она встала, чтобы поприветствовать меня.

– Очень приятно! – ответил я и поклонился.

За столом, несмотря на легкий голод, еда меня волновала мало. Уже через пять минут я катал по тарелке надкушенную картофелину и разглядывал убранство гостиной. Еще снаружи я заметил, что дом был старательно выполнен в старорейрисском стиле, хотя постройка была относительно новой. Под потолком висел светильник  из четырех скрепленных крестом многогранников из мутного стекла со светящимися желтыми кристаллами внутри. Шкаф отличался небольшой пузатостью и, казалось, был очень горд собой. Рядом с ним висели на стене кристальные часы. По краям полок виднелись скругленные выступы с черными колокольчиками в виде пирамидок. Пол был украшен толстым пушистым ковром с красно-зеленым узором.

– Нравится дом? – спросил Лионар, заметив мой интерес, – он достался Тари в наследство от родственников.

– Когда-то наша семья представляла мелкое дворянство, – добавила его жена, – занимались хозяйством, имели несколько ферм. Но потом Стальные Львы начали подминать под себя все заказы армии, на которых мы зарабатывали, и дядя оказался на грани разорения. Они продали все, кроме этого дома и уехали в Прибрежье. А я… не смогла оставить своего любимого оружейника!

Тариана улыбнулась и взяла Лионара за руку, одарив его ни с чем не сравнимым взглядом. Редко мне доводилось видеть такие нежности, но они всегда умиляли. Иногда я и сам думал, что обрести самому подобные чувства было бы прекрасно. Но мир считал иначе.

– Давно вы вместе? – поинтересовался я.

– Тридцать два цикла! – Объявил Лионар, – хотя знакомы больше семидесяти.

– Моя родня еще не оставила имперских замашек и была крайне недовольна моей симпатией к «простолюдину», а когда они переехали, мы быстро решили пожениться, – видно было, что Тариане приятно рассказывать новому знакомому их историю.

– Еще не думали о детях? – неожиданно для самого себя спросил я.

– Дело в том, что… – начал Лионар и запнулся, продолжив после короткой паузы, – взгляни на дом. Может, он и симпатичный, но очень скромный и расположен посреди так густонаселенного района. Что уж говорить о моей каморке в две комнаты в Сереброграде? Мы с Тари мечтаем о том дне, когда сможем позволить себе небольшую усадьбу где-нибудь на западе Озерного края. Чтобы дети не чувствовали себя скованными каменными стенами со всех сторон. И если моя разработка будет иметь успех у армии, до этого дня осталось совсем немного.

– Может, расскажете о себе? – Тариана подалась ближе ко мне, – наверное, приятно чувствовать себя лучшим в своем деле?

– Лишь с одной стороны. На самом деле, приходится постоянно оттачивать навыки, чтобы их не растерять. Да и в случае войны мне предстоит сражаться в первых рядах и влезать в самые опасные предприятия.

– Лионар говорил, что вы будто живете отшельником на берегу Неведомого. Это… немного необычно.

– Городская жизнь, соседи, знакомые, любимые лавки и игорные дома, ценности – все это привязывает к себе, сковывает боязнью лишиться, – произнес я, думая при этом лишь о девушке, гибели которой боялся больше всего, – хотя я вовсе не против вместо своей лачуги построить на берегу просторный дом с небольшой смотровой башенкой, чтобы вечерами любоваться лесом под бутылочку вина. Потому прекрасно понимаю и ваше стремление вырваться из Волограда.

Далее у нас завязался почти часовой разговор о том, как они познакомились, который плавно и странно перетек в обсуждение высшей знати, о которой я знал мало, потому в основном молчал. За окном давно стемнело, и людей на улицах поубавилось. Лионар дождался момента, когда пыл Тарианы поутихнет, и предложил пройти в его рабочую комнату на втором этаже.

Когда он открыл дверь, в глаза сразу бросилось, что окно, выходившее в переулок, выбито. Ветер трепал лежащие на столе записи, которые были придавлены толстой книгой. Я выглянул в оконный проем. Проулок уходил на десяток метров ровно вглубь квартала, после чего сворачивал направо. В доме напротив боковых окон не было, и я понял, что соседи вряд ли могли что-то видеть. После этого было решено оглядеть рамы. По ним в  стороны от центра широкими дугами уходили вмятины. На подоконнике снаружи остались глубокие следы чего-то, похожего на крюки.

– Силовой выброс. Просто так они бы это окно не выбили, – сказал Лионар. Я застал вора на подоконнике и успел всадить в него стрелу, прежде чем он оттуда вывалился.

– Сколько было внизу?

– Убегало двое или трое. В темноте трудно было разглядеть.

– А что с подвалом?

– Ничего интересного. Поковыряли железный люк и дали деру.

– Значит, не меньше трех. Уверен, бежали они не на Путевую. Не против, если я немного прогуляюсь?

– Нам скоро во дворец возвращаться. Успеешь?

– Подожди пару часов, потом иди без меня. В любом случае встретимся. Попрощайся за меня с Тари. И вот еще что…

– Что-то важное?

– Очень. Твоя жена изумительно запекает говядину. Так и передай, – заключил я, уже свешиваясь с подоконника.

После приземления я осмотрел место падения одного из воров и спуск в подвал. Подозрения в отношении Отдела Тайн перестали иметь смысл, как только я нашел стрелу. Даже самому неопытному их сотруднику хватило бы ума замести следы. А эти не постеснялись сразу избавиться от «угощения» Лионара. Значит, все будет намного проще. Я вынул кристалл и подсветил его. Голубое сияние быстро выхватило темные пятна крови на камнях.

След был взят. Он провел меня через несколько проулков и узеньких улиц, которые почти упирались в Западную. После очередного поворота я понял, что больше ничего не разгляжу. Но мое внимание привлекло здание, в котором, в отличие от остальных, свет не горел совсем. Это была небольшая конюшня. На воротах висела табличка: «Закрыто». Я приблизился к щели и в нос неожиданно ударил резкий и характерный запах. Странно, что его раньше никто не заметил. Я обогнул конюшню и нашел заднюю дверь. Трех ударов ноги хватило, чтобы ее выбить. После этого, обнажив Клыки, я ворвался внутрь…

Глава 5. Девочка со странностями

– Лионар! – закричал я, догоняя оружейника по Путевой.

– Ох ты, Фай, почти успел! Выйди я на пару минут позже… – он обернулся и остановился, а когда я подошел ближе, спросил: – узнал что-нибудь?

Вдвоем мы продолжили путь в сторону дворца. Я никак не мог отделаться от ощущения, что за нами кто-то следит.

– Только то, что это точно не отделовцы. Так что они пусть этим делом и занимаются. Я нашел убежище воров и передал им адрес.

– Не мелковато ли для Отдела? Это же наверняка оборванцы из нижнего города решили поживиться.

– Меньше штаны будут просиживать, – прервал я Лионара.

– Ты что-то странный, Фай. Тебя по дороге никто не покусал?

– Забегался немного, – я постарался в ответ выдавить улыбку.

 Неожиданно Лионар сбавил шаг и принюхался.

– Мертвечиной, что ли, тянет? Ты чувствуешь?

– Не знаю… может, из водостока, – соврал я.

Во дворце нас проводили в один из гостевых залов, где ждал Фарад. Посол был не один. Рядом с ним стояла молодая девушка, вернее, девочка с длинными темными волосами. Я помнил, что ей уже не меньше двадцати циклов, но все равно не мог отделаться от ощущения, что передо мной стоит ребенок. Худое лицо и плечи, полные скромности и невинности темно-карие глаза. Одета она была в длинное голубое платье и высокие сапожки. На руках были белые шелковые перчатки.

– Познакомьтесь, это Катарина, моя дочь, – Фарад осторожно коснулся ладонью ее спины, а потом перевел взгляд на нас, – Тари, это Файдан и Лионар. Файдана, ты возможно помнишь…

– Да, он… – робко начала она.

– Очень приятно! – улыбнулся я, не желая допустить неловкости.

– Она же волшебница… – будто бы вспомнил Лионар и обреченно закатил глаза, – скучать в пути не придется!

– Это ты со мной скучать собрался? – я усмехнулся и немного толкнул его плечом. На лице Тари тоже промелькнула улыбка.

– Вы можете побыть здесь, пока я закончу все приготовления, – сказал Фарад и вышел.

Лионар и Катарина расположились в креслах у небольшого круглого столика, пока я ходил из стороны в сторону, прислушиваясь к каждому звуку за дверями, чем вызывал едва заметное беспокойство оружейника.

– Папа говорил, что вы не помните ничего до того дня, как очнулись в лечебнице, – негромко заговорила Тари и взглянула на меня.

– Это правда. Хотя во снах иногда видится что-то, похожее на обрывки прошлого.

– А имя? Вы его помнили или придумали?

– Его мне дал Айан.

– Чего?! – теперь уже Лионар смотрел на меня, широко раскрыв глаза и рот, – ты знаком с верховным магом?!

– Многих очень заинтересовало мое неожиданное появление посреди леса рядом с неведомой мертвой тварью. Так что даже Айан приглашал к себе, побеседовать.

– А о том чудовище сны у вас были? – спросила Катарина. Похоже, в ее память первая встреча со мной врезалась очень крепко.

– Снилось, как я от него отбивался. Раз за разом падал в объятьях его когтей в темноту, окруженный вспышками молний.

– Наверное, это завораживает…

– Такие сны обычно называют кошмарами – поправил я.

– Кто бы сомневался! – довольно утвердил Лионар, – для волшебника любой кошмар прекрасен. Особенно, если он его сотворит.

– А не ваши ли заводы в горах созданы для того, чтобы собирать и придумывать новые средства убийства? – возразила Тари.

– Которые вообще-то защищают людей! Пока вы отсиживаетесь в Солнечном Замке во время опасности!

– Если хорошенько подумать, – громко перебил я их спор, – вам еще несколько дней предстоит вместе провести. Может, не стоит с самого начала разжигать в себе желание вцепиться друг другу в глотку?

– Вообще-то это начала не… – хотела возмутиться девочка.

– Тщ-щ-щ-щ-щ! – я склонился над ней и приложил палец ко рту.

– Нашелся миротворец! – хохотнул Лионар.

Дверь открылась, и мы все вместе обернулись на звук. В проходе стоял Фарад и пригласительным жестом указывал на выход.

– Повозка оснащена всем необходимым: запас пищи и воды, лекарства, теплая одежда, инструменты для ремонта, я отобрал для вас лучших лошадей… – рассказывал посол, пока мы шли по коридорам. На выходе нас действительно ждала очень хорошая на вид крытая повозка. Запряжена она была двумя грозными черными конями. Видимо, посольскими.

Фарад попрощался с дочерью, поцеловал ее в лоб и помог подняться, коротко кивнул Лионару, севшему за вожжи, и подошел ко мне.

– Держитесь подальше от торговых караванов и сторожевых крепостей. Старайтесь не общаться с людьми и меньше двигаться днем. Помни: никто не должен узнать, что она – моя дочь, – посол положил руки мне на плечи, после чего добавил: – береги ее, истребитель!

– А у меня есть выбор? – отозвался я, уже забравшись на дрожки.

Мы проехали ворота, оставив дворец позади. Катарина на минуту высунулась, любуясь городскими улицами, потом пожелала нам спокойной ночи и ушла спать. Для нее поездки из Солнечного Замка в столицу и обратно были привычным делом. По Волограду мы ехали молча, изредка переглядываясь, Лионар негромко и лениво насвистывал какую-то мелодию. Я закрыл глаза. Нос ощущал ароматы разного рода пирогов и булочек, тонкие нотки жареной  свинины и пряностей, духов и вина, которые смешивались с резкими запахами свежевыделанной кожи, конского пота и колесной смазки. Слух же улавливал сочетание скрипичных трелей и песен, оживленных голосов и смеха, звона бутылок и стаканов, стука копыт и скрипа колес. Казалось, наша повозка пробиралась сквозь бесконечную ярмарку или пир.

Наконец, мы выехали из города, и все стихло. Только легкий ветер шелестел листвой. Я открыл глаза и обнаружил долгожданный холодный сумрак. Лионар приподнялся и зажег голубой фонарь, висевший над лошадьми на шесте.

– На самом деле, – начал он, потирая руками вожжи, – это мое первое путешествие. Раньше я дальше Сереброграда не выбирался.

– Как по мне, путешествия – штука крайне неудобная, – ответил я, – каждый раз заново приходится искать ночлег, источник еды, питья, и воды, чтобы помыться. А сколько пыли на тебя налипнет в дороге!

Лионар нахмурился и немного возмущенно посмотрел на меня.

– Зато сколько нового можно увидеть и узнать! – продолжил я, – непередаваемое чувство, когда наяву сталкиваешься с тем, о чем раньше лишь слышал или читал в книгах! А уж поучаствовать в том, о чем в них потом будут писать…

– Это ты про зачистку Серебряных Пиков?

– Не лучшая страница истории вышла… Тем более для выпускников школы Истребителей. Я знал, что испытание переживут немногие. И даже был уверен в том, что погибну. Но я не был готов к тому, что вернусь в Кентлфарт один. Когда мы отбили столицу гномов, я остался там. Когда войска вернулись в Озерный Край, я все еще ждал, что вернется хоть кто-то. Уже к самому дню Надежды мы с Вилхелом уехали. А где-то там, среди серых камней и смрадных пещер полегли все мои товарищи.

– И ты не был сломлен?

– Нисколько! – я приободрился, чтобы не вгонять ни себя, ни оружейника в печаль, – разум истребителя холоден и спокоен. Он бьется в одиночку, потому и не видит, как гибнут те, кто ему дорог. А если он их видит – они не гибнут! Вот так!

– Отлично сказал! Сам придумал?

– Только что! – я усмехнулся.

– Теперь-то я точно спокоен, – Лионар с улыбкой смотрел вперед, – и за свою жизнь, и за чертежи… и за Тари.

– Кстати, – я вспомнил, что меня всегда удивляло в обращении нашего посла к дочери, – немного странное сокращение для имени «Катарина», не находишь?

– У Фарада жену Тарианой звали. Но она умерла при родах, вроде как. Слышал, любил он ее безумно, но дочь тем же именем называть побоялся. А в имени Катарины кусочек «тари» тоже есть. Потому, наверное, называет. А других сокращений и не припомню сейчас. Имя-то редкое.

– В память о жене, значит. А ты как своих детей назвать хочешь?

– Так, – Лионар усиленно сделал вид, что негодует, – нам с Тарианой хорошо вдвоем, и этого пока достаточно. И вообще…

– Ладно, ладно, выключаюсь! – я рассмеялся и закрыл глаза, – если задремлю, с повозки не упаду, не бойся. Захочешь спать – толкни.

Заснуть, однако, так и не вышло. Хотя Большой Тракт был ровной дорогой, составленной из плотно прилегающих друг к другу каменных плит, и повозку почти не трясло, я то и дело на мгновение открывал глаза то из-за лошадиного ржания, то из-за особенно громкого копытного цока, то из-за неожиданного уха совы из леса. В общем, пребывал в обычной дорожной дреме.

Через пару часов Лионар легонько толкнул меня локтем, и я занял его место. Оружейник же, пожелав спокойного пути, ушел в кузов. Ночью на дороге действительно было довольно безлюдно, лишь редкие телеги и повозки проезжали навстречу или выруливали с боковых дорог впереди, чтобы через некоторое время снова нырнуть куда-то вбок. Почти половина пути была пройдена, и я ожидал, что уже к рассвету мы доберемся до Врат, где лошади смогут отдохнуть.

Едва небо начало светлеть, а из-за Теневого хребта показались первые лучи солнца, сзади послышался шум. А через пару минут, после нескольких всплесков воды в бочонке, дверца открылась, и ко мне на дрожки справа подсела Катарина. Улыбкой поприветствовав меня, она начала всматриваться куда-то вдаль, на запад. Через какое-то время я понял, что она хочет там увидеть.

– Встань на скамью, только осторожно. Лучше всего держись за мое плечо, – сказал я, не поворачиваясь, – нашла теперь?

– Да! – почти закричала она, – он еще горит!

Там, на юго-западе, чуть севернее Сереброграда стоял Солнечный Замок – единственная в Рейрисии школа волшебников и крупнейший центр исследований в области магии. Среди его башен была одна, самая высокая. Стены ее последнего этажа были стеклянными, а в центре обзорной площадки установлен огромный желтый кристалл. Во времена заселения Озерного Края он служил маяком, ведущим к убежищу, а сейчас просто направляет случайно заблудившихся путников.

– Может, расскажешь, откуда такой интерес к маяку? – спросил я, – думаю, ты-то его часто видишь.

– А? – Катарина опустилась на скамью и вопросительно посмотрела на меня. Потом, когда она отошла от восторга, до нее дошла суть моих слов, – просто мы с друзьями из класса любим после занятий забираться туда и оглядывать Озерный Край. Видно все до самого Северного хребта! Ларана сидит у маяка и мечтает, а Гюн сочиняет стихи. Иногда… он так забавно бормочет, когда пытается подобрать рифму.

– Ты тоже мечтаешь? Или помогаешь со стихами?

– Нет, но… то, как высота и красота меняют их, вдохновляют… немного очаровывает. Нравится наблюдать за этим. Будто они погружаются в себя, чтобы найти там что-то прекрасное. Только не смейся, пожалуйста.

– Ну, для этого я недостаточно глуп, – я подмигнул ей, после чего качнул головой в сторону кузова, – а вот Лионар мог бы и возмутиться.

– Не думаю. На самом деле, оружейники очень умные. Только волшебников почему-то не любят. А волшебники – их. И постоянно выясняют, кто лучше. Весь Сереброград поделили.

– Тебя не устраивает такой расклад?

– Просто я думаю, что если все мы люди – зачем ссориться? Может, волшебники и способны на свершения, неподвластные устройствам. Учитель Мионехт рассказывал, что когда-то люди были способны разрывать границы между мирами. Зато оружейники создают вещи, которые могут облегчить жизнь каждому человеку в отдельности. И кристаллы иногда обрабатывают даже лучше наших мастеров. А вот Гюн называет их землеройками и железными крысами. Грустно, что он не понимает…

– Зато видишь и понимаешь ты. Захочешь – сможешь другим показать.

– Значит, ты тоже думаешь, что можно по-другому?

– Конечно! Но их проблемы – не мои. Пока они не вредят друг другу – пусть себе ругаются. Лишь бы воевать не принялись.

– Но ты же истребитель! Людей защищаешь!

– От чудовищ. Благородное и опасное дело. Но попробуй защитить людей от самих себя – тут же назовут врагом. А пока что оружием и способностями они друг друга сдерживают от глупостей.

Я взглянул на Катарину. Девочка выглядела подавленной. Серьезные темы часто пагубно влияют на юные и потому столь чувствительные умы. Стоило ее чем-то отвлечь.

– Сколько тебе циклов? – спросил я как бы невзначай.

– Двадцать пятого Крушения будет двадцать два. Наверное, тебя нет смысла спрашивать.

– Ага… – я вспомнил звонкий детский голос в последнем своем сне. Ее голос, – вот еще что. Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы, наверное, умер тогда у дороги или сидел бы сейчас в темнице Отдела Тайн.

– Я помню только, что очень испугалась. Думала: вдруг это чудовище встанет и всех нас сожрет? А потом увидела тебя. И испугалась еще больше. Разве ты тогда был в сознании?

– Нет, но, похоже, разум что-то уловил. И, если говорить честно, ты очень смелая. Какая маленькая девочка отважится так близко подойти к чему-то большому, опасному и мертвому? И при этом беспокоиться за жизнь странного незнакомца.

Тари невольно улыбнулась. Было в ней что-то особенное, хотя я никак не мог понять, что именно. Она всматривалась в лесную чащу, перебирая волосы. Руки ее были все в тех же белых перчатках.

Меньше, чем через два часа мы проехали поворот на Сереброград. Солнце уже высоко стояло в небе. Вдалеке виднелся Расколотый хребет. Прямо перед нами он как бы истончался, а потом резко обрывался, чтобы через несколько километров начаться снова. Неизвестно было, откуда взялся  разрыв. Горная гряда была словно вырезана в этом месте, а отвесные края давно осыпались, немного сузив проход. Здесь и были построены Врата Озерного Края – огромная стена от края до края бреши с большими толстыми воротами в центре. Не раз она защищала Рейрисию как от грабителей с Диких земель, так и от нашествий и мелких набегов ящеров с юга. Других путей через хребет в этом направлении не существовало. Все перевалы и горные тропы тщательно охранялись стражами гор, о которых даже тысячники нашей армии знали очень мало.

Во многом именно благодаря Вратам Озерный Край получил славу самого спокойного и безопасного места в Известном Мире. И не просто спокойного, а непокоримого. Со времен Крушения и основания Новой Надежды (ныне Сереброграда) в долину не пробивалась извне ни одна вражеская армия.

С внутренней стороны стены расположились два постоялых двора, небольшой рынок, казармы и пограничная застава, на которой солдаты проверяли проезжающих через Врата. У «Черного Воробья», где мы решили ненадолго остановиться, уже стоял караван из четырех увешанных мешками и ящиками носорогов. Вокруг них деловито сновали двое каширов – маленьких, каждый ростом не выше метра, двуногих кошачьих. Остальные караванщики, наверное, были уже внутри.

Я остановил повозку во дворе, дал пару серебряников конюху, чтобы тот распряг лошадей и накормил их. Помог Катарине спуститься. Лионар уже тоже был тут как тут.

– Что же, перекусим? – предложил он, спрыгивая на землю.

– Тари? – я обратился к девушке.

– Да, идем, но я не голодна.

– Тогда… постарайся не уходить далеко.

– Мне необязательно быть с вами?

– Мы же еще в Озерном Крае, – напомнил я, – здесь с тобой ничего не случится.

– Может… – начала Тари, склонив голову набок, – пойдем вместе?

– Вы как хотите, а я – есть, – Лионар уже перебирал монеты в руке. Похоже, не у меня одного в этом путешествии был волчий аппетит, – Фай, тебе взять чего-нибудь?

– Да, жареного и побольше!

– Вот это я понимаю! – кивнул оружейник и удалился.

– Дай угадаю, куда ты хочешь пойти, – обратился я к Катарине, глядя на Врата.

Тари хотела подняться на стену. С особым пропуском мне не составило труда пройти на заставу и провести девочку наверх. Стена была около пятнадцати метров в высоту, и с нее открывался обзор на уходящий в бескрайнюю даль дубовый лес, именуемый Южным Бором. Между ним и Вратами было широкое, в несколько километров, поле. Все пробивающиеся ростки деревьев на нем вырывали с корнем, а траву коротко косили, чтобы никто не мог подобраться к проходу незамеченным. Дорога, идущая от ворот, посреди поля ветвилась: один ее рукав тянулся прямо, к Дубову и другим городам и рабочим поселкам, обеспечивающим Озерный Край овощами и зерном. Другой путь сворачивал на восток и вел через Дикие Земли до самого Прибрежья, в Красную Скалу.

Крепкий ветер, потоком вырываясь из Озерного Края, быстро растрепал наши волосы. Катарина оперлась на один из каменных зубцов и смотрела вдаль.

– Старые сказки всегда не очень честно описывают лес, – сказала она, – как будто под каждым корнем там можно найти зарытый разбойниками клад, а за первым поворотом ждут приключения. Но, если подумать, мир вокруг ужасно пуст. Лишь редким смельчакам удается жить так, что на скуку не остается времени.

– Или дуракам, – предположил я, – если бы приключения попадались на каждом шагу, они стали бы обыденными и наскучили бы. Если бы сокровища лежали под первым попавшимся кустом, никто не стал бы их даже подбирать. Чтобы что-то стало ценным и важным, оно должно быть не просто полезным и нужным, а редким или даже единственным в своем роде.

– Думаешь, так устроен мир?

– Так устроены люди.

– Очень странно они устроены, выходит. Не видят, что простое тоже бывает прекрасным.

– Ты думаешь иначе?

– Красоту можно найти во всем.

– Тогда запомни одно правило. Если странных вокруг больше, значит, странная – ты.

– А ты?

Я задумался, понимая теперь, что в ней необычного. Катарина не просто была другого мнения о жизни. В ее сознании мир был совершенно иным, и она жила в нем, лишь вскользь пересекаясь с нашей реальностью. Возможно, такой путь будет тяжел для нее, но если Тари с него не свернет, душа ее никогда не будет очернена злобой или жестокостью.

– А я просто не дам тебя в обиду.

– Пока тебе за это платят, – заключила она, словно облив меня ведром холодной воды .

Любые объяснения звучали бы здесь, как оправдание, поэтому я промолчал. На душе появилось мерзкое ощущение, будто меня окунули в помои. Так и есть. Или же нет? Я пообещал себе при первой возможности доказать нам обоим, что она не права.

Вскоре мы двинулись обратно. Лионар к тому времени уже давно приобрел огромную изжаренную на вертеле курицу и полную тарелку вареной картошки и дожидался нас за одним из столов.

– Вы вообще знаете, что такое голодный обморок? – поинтересовался он и сощурился, – и не узнаете! Садитесь, ешьте!

– А ты, я вижу, в хорошем настроении. Не напился ли, пока нас не было? – я немного удивился поведению своего спутника, но сел за стол и отломил себе добрый кусок куриной грудки. Тари же вообще ничего не взяла.

– Разве что самую малость. Пока вы проветривались, я подсел к господам во-о-он за тем столом, – Лионар указал в сторону шести каширов, что-то живо обсуждающих за двумя подносами с рыбой, – один из них как узнал, что я в их края собрался, тут же начал мне тараторить на ломаном имперском что-то про их хана. Я почти ничего не понял, но выяснил одно: он оружейникам хочет что-то показать. И побрейте меня на лысо, если у вас от этого не отвалится челюсть! Тари, а ты почему не ешь?

– Не ем мясо. Нет ничего привлекательного в убитой птице.

– Чувствую, доставит она еще нам хлопот, – обратился ко мне Лионар.

– Пожалуй, – ответил я, – иначе все было бы слишком просто.

Мы закончили трапезу и, забрав в дорогу оставшуюся пищу, двинулись в путь. Тари же ограничилась несколькими яблоками, которых у нас в повозке был целый ящик. Через заставу мы проехали без очереди, опять же, благодаря моему особому пропуску.

Восточный торговый путь, по которому нам и предстояло ехать до поворота на север, был широкой вымощенной камнем дорогой. С одной стороны она почти вплотную прилегала к опушке Южного Бора, а с другой с нее открывался отличный вид на предгорья и пики Расколотого хребта, полоса перед которыми была редколесьем с проплешинами совершенно безлесного пространства.

До Волосовки, нашей следующей стоянки, мы добрались незадолго до заката, по пути лишь пару раз остановившись по непреодолимым причинам. Постоялый двор здесь был всего один. От «Мурлыки» веяло широким размахом и достатком. Прибрежские торговцы предпочитали не задерживаться у Врат надолго, поэтому выбирали в качестве своей последней остановки перед рынками Озерного Края именно это место. На втором этаже имелось несколько добротных гостиничных комнат.

Оставив лошадей отдыхать и кормиться, мы устроились за столом у дальнего от входа окна. Хозяйка, женщина с приятной улыбкой и звонким голосом, поставила нам в качестве ужина несколько толстых ломтей хлеба, полголовы сыра и печеную свинину. Запить все это мы с Лионаром решили ядреным квасом, а Катарина ограничилась кружкой горячего травяного отвара. Поставив его у окна, она выводила разные узоры на запотевающем стекле. Оружейник рассказывал мне о последних их разработках и о лучшем в наше время способе доставки железа к ним из восточной части Озерного Края – подземной железной дороге. Помимо нас в зале была всего пара человек. Но так продолжалось недолго.

Снаружи раздался грохот сразу нескольких въезжающих во двор повозок, послышались крики. Вдруг нечто снаружи издало дикий рев, настолько громогласный, что у нас едва не заложило уши. Лионар тревожно обернулся к двери, а Катарина вздрогнула и чуть не пролила на себя кипяток. Для меня это звук тоже был неожиданным, но отнюдь не незнакомым. Я уже сталкивался с этим зверем из далеких краев в конце первого года  обучения в школе Истребителей. Панцирный медведь.

Двери «Мурлыки» распахнулись и внутрь ввалились восемь человек. По внешности и оружию нетрудно было догадаться, что это наемники. С громкими возгласами и хохотом они расселись по столам. Тут же по залу засновала хозяйка вместе с помощницей, чтобы их обслужить. Но за наемниками вошли еще двое. Мужчина в черной, длиннополой кожаной стеганой куртке, отороченной золотыми нитями, и с красной повязкой на шее, в руке у которого была белая фарфоровая чаша, неторопливо двигался вглубь зала, презрительно оглядывая своих охранников. Невысокая женщина в бордовом плаще с натянутым на голову капюшоном, из-под которого выбивались закрывающие большую часть лица темные волосы с вплетенными в них разноцветными лентами, смиренно шла рядом, не отступая ни на шаг. Незнакомец повернулся в нашу сторону, и глаза его загорелись интересом. Он незамедлительно направился в нашу сторону.

– Доброго вечера, путники! – услышали мы его приветствие, – позвольте составить вам компанию в этом унылом месте!

Я легонько пнул Лионара под столом, намекая ему, что сейчас он играет главного.

– О, присаживайтесь! – указал оружейник на места напротив, – надеюсь, нам найдется, что обсудить.

Незнакомцы сели. Женщина – у окна, а мужчина – посередине, прямо передо мной. Во взгляде путника читался задор и самоуверенность, короткие волосы его были черны, как свежая смола, а стоило ему подсесть к нам, мой нос уловил едва ощутимый запах вытяжки сонника. Откуда-то из рукава он вытряхнул ложку и поставил чашу на стол. Она была больше, чем на три четверти наполнена медом.

– Ох, поверьте, найдется! Я – Гильвес из Элдервуда, вольный торговец. Везу много интересного в Озерный Край. Это – Мира, моя провидица. А те головорезы, – он указал на наемников, уже вовсю осушающих кружки с пивом и раздирающих жареного поросенка, – охраняют в пути мой товар. Не обращайте на них внимания. А вы, похоже, оружейник?

– Да, еду в Каширское Ханство для обмена опытом. Меня зовут Лионар. У окна – моя дочь, Рильда. А это – истребитель Файдан, сопровождает нас.

– Ого! Значит, я не ошибся! – Воскликнул Гильвес и облизнул ложку, – истребитель Анскайн! Не удивляйтесь, я видел вас пару раз во время поездок в ваш тренировочный лагерь.

– Значит, это вы нам медведя везете? – спросил я.

– Двоих! Из самого Колобора! Опасные зверюги! Похоже, опыт у вас, Лионар, очень богатый, – обратился он уже к оружейнику, – и, судя по дочке, очень ценный!

– Что вы имеете в виду? – недоуменно поинтересовался Лионар.

– Так, мысли вслух. Девочка, это у тебя травы? – торговец посмотрел на Тари. Он просунул руку во внутренний карман и вынул оттуда лоскут красной бархатной ткани. Гильвес развернул его и придвинул к ней. В центре красовалась блестящая серебряная ложка, – добавь меда, вкуснее будет, точно говорю! Я покупаю его у лучшего пасечника в Диких Землях!

Катарина несмело взяла ложку и опустила в чашу. Я не стал ее останавливать. Гильвес вряд ли хотел бы ее отравить, а даже если бы и хотел, делал бы это не так самоубийственно. Он вел себя странно, но был явно неглуп.

– Похоже, вы своих охранников не очень жалуете, – предположил я, внимательно вглядываясь в его лицо.

– Их мне не за что любить. Да я и не обязан. Люди – алчные собаки. На что угодно готовы за горсть монет.

– Не все в нашем мире можно купить.

– Если речь идет о людях – все. Слава, положение, верность и даже жизнь – вопрос лишь в цене, – глаза торговца разгорались. Это все больше настораживало, – знаешь, почему Мира молча готова выполнять любой мой каприз? Потому что когда мы останавливаемся в городе, она может позволить себе всё!

– К чему ты клонишь? – уже почти раздраженно спросил я.

– Я вовсе не… постой… а это ведь отличная мысль! Только представь: дар Миры, мое деловое чутье и твои способности! Мы ведь сможем весь мир положить к своим ногам! Смекаешь?

В моей душе начала клокотать злоба. На Гильвеса, на золото, а больше всего – на самого себя. Потому что внезапно открывшаяся возможность жить свободно и безбедно манила меня, в то же время, слушая речи торговца, я начинал понимать, каким путем он добился успеха. Я взглянул на Катарину. В ее глазах читался ужас. Возможно, она думала, что может вот-вот оказаться брошенной здесь, или что еще похуже. Лионар нервно поглаживал стреломет у себя на поясе.

– Очень заманчиво, но нет. У меня уже есть спутники. И цель, на пути к которой я обязался защищать их, – отрезал я.

– Да брось! Сколько они тебе заплатили? Тысячу? Две? Пять? В жизни не поверю! – он бросил взгляд на Тари и криво улыбнулся, – а один мой знакомый боров из Копрура за такую только красавицу будет готов выложить десять! Десять тысяч золотом! Только представь!

Терпение не было дано мне природой. Я поднялся из-за стола так стремительно, что едва его не опрокинул, обнажил Клык и приставил его к губам Гильвеса:

– Только тронь её, и твои кишки будут собирать вороны по всему Восточному пути!

Наемники тоже повскакивали с мест, но торговец, даже не дрогнув, жестом руки приказал им сесть:

– Не влезайте, целее будете! Я сам разберусь, – сощурившись, другой рукой он медленно опустил мой клинок, – не подумай, истребитель, что я…

Мира, которую я до этого считал спящей, внезапно вцепилась Гильвесу в руку, тем самым оборвав его, и уставилась на Тари своими бездонными глазами. После этого она повернулась к торговцу и что-то зашептала ему на ухо. Сначала на его лице появилось недоумение. Потом оно сменилось удивлением, которое с каждым движением губ провидицы нарастало. Когда она закончила, из уст Гильвеса вырвался тяжкий стон. Он сидел и в полном недоумении оглядывал нас. Казалось, глаза его спрашивали: «Кто вы такие, Бездна вас побери?!» Наконец, он запрокинул голову назад и заговорил:

– Ты уж прости меня, сестричка. Не хотел тебя обидеть. Да и спутник твой, похоже, отличный парень. Не оставит одну в беде. А вам, Лионар, желаю впредь быть честнее с незнакомцами.

– Похоже, мед у вас не только в чаше, но и на устах, – ответил оружейник, – но его недостаточно, чтобы скрыть яд. Мы уходим.

– Как вам угодно.

Лионар и Катарина направились к выходу. Я же, проходя мимо Гильвеса, остановился, положил руку ему на плечо и спросил:

– Что она сказала тебе?

– Ничего существенного. Лишь то, что эту девочку мне стоит бояться больше, чем тебя, – без тени улыбки ответил торговец.

Нас действительно никто не пытался удержать. Во внутреннем дворе «Мурлыки» стало на целых девять повозок больше. Рядом с ними разожгли костер несколько охранявших их наемников. На небе уже не осталось и следа солнца. Мы с Лионаром решили не жалеть лошадей, полагая, что безопаснее будет ехать до утра, а после сделать долгий привал в предгорьях Теневого хребта. Вскоре наша повозка тронулась, а немногим больше, чем через час свернула на север и заехала в лес.

Глава 6. За Теневым хребтом

На грунтовой дороге колеса почти не стучали. Повозка лишь иногда покачивалась и тряслась на кочках. Я лежал на скамье в кузове и, размышляя, пытался заснуть. Катарина напротив занималась тем же самым. Через открытое оконце легкий прохладный воздух окутывал нас запахом листвы, древесной коры и влаги. Лионар на дрожках то ли что-то мурчал от скуки, то ли тихо разговаривал с лошадьми.

Длинные волосы Катарины, которые спадали с края скамьи, почти касались пола. На ее руках, выбиваясь из сумрака, все еще красовались белоснежные перчатки. «Надо же. Даже не потускнели от пыли. Наверное, она очень их бережет». Платье было скроено так, что открытыми оставались только лицо и шея. Остальное же – скрыто красивой голубой тканью. Я перевел взгляд на ее темные глаза, обращенные в потолок и, казалось, даже сквозь него, в невидимое для нас бездонное ночное небо. И правда, красива. Через несколько циклов за ней начнет бегать половина Волограда. Но забавнее всего будет тогда наблюдать за Фарадом.

Девочка заметила, что я смотрю на нее, и повернулась ко мне. Я увидел в ее взгляде благодарность и вину перед тем, как закрыть глаза и сделать вид, что сплю.

– Файдан, – негромко обратилась ко мне Катарина, – можем поговорить?

– Внимаю, – с закрытыми глазами подтвердил я.

– Прости. Там, на стене…

– Ты была права. Как бы я ни старался изобразить обратное, защищать тебя, – работа, за которую мне заплатят.

– Нет, не права. Я с самого нашего знакомства и до Волосовки думала, что все твои улыбки, вся твоя доброжелательность, – наигранное, как у прислуги во дворце. Думала, что тебя волнует только награда. И даже… – она запнулась и, судя по голосу, чуть не плакала,  – даже на мгновение решила в «Мурлыке», что ты продашь меня этому… Гильвесу. Ужасно стыдно теперь…

– Но если ты мне все это рассказала, значит, теперь доверяешь?

– Да. Теперь точно.

– Доверие для меня лучше любых извинений! – я открыл глаза. Катарина, глядя на меня, улыбалась.

– Тогда давай будем друг с другом честны и справедливы, и не придется извиняться! – девочка протянула мне руку, – идет?

– Конечно! Мне все больше нравятся твои мысли! – ответил я и протянул свою.

Так рукопожатием началась наша дружба.

– А как же Лионар? – заботливо спросила Тари.

– Секунду. Лионар! – крикнул я, глядя на него сквозь окошко в двери.

– Что у вас там? – донесся ответ.

– Хочешь ты или нет, но теперь мы тебя не обманем и не предадим!

– Значит, у нас все-таки есть выпивка? – озабоченно поинтересовался оружейник, повернувшись к нам.

Катарина прыснула от смеха. Но я, напротив, насторожился. И вовсе не из-за кого-то из моих спутников. Я выбрался к Лионару на дрожки и стал вслушиваться в окружающие звуки. Действительно, если раньше до нас иногда доносился то редкий тявк лисы, то совиное уханье или же какой-то шорох в кустах, то сейчас все, кроме нашей повозки и стука копыт, стихло. Очень скоро справа послышался далекий шум. Лошади начали тревожно всхрапывать и коситься в лес. Бессвязный звук с каждым мгновением становился громче и приобретал разные оттенки и очертания. К нам, с шорохом и треском преодолеваемых кустов и зарослей, рыча и скребя когтями по камням и корням, стремительно приближалось множество тел.

Волки!

Лионар тоже быстро догадался, кто гонится за нами, снял с пояса стреломет и привел в боевое положение. На ремне у него висело несколько обойм по четыре стрелы.

– Я на крышу. Не давай им подобраться к лошадям! – сказал он и полез наверх, передав мне поводья.

Левой рукой я управлял повозкой, а правой достал из ножен Клык. Первый зверь прыгнул с возвышенности, пытаясь настичь меня, но тут же с визгом из разорванной пасти отлетел обратно в темноту. Большая часть стаи была уже на дороге позади. Лионар стрелял по ним, лишь смутно ориентируясь на горящие в ночи глаза и голодный рык.

– Что происходит? – Катарина тревожно высунулась из кузова, – на нас напали?

– Хочешь помочь – бери стреломет и давай ко мне! – ответил я, отпугивая взмахами клинка вырывающихся вперед в попытке напасть на лошадей волков.

Через несколько мгновений девочка выбралась наружу с оружием и, прижавшись к моей спине, стала неуверенно целиться по сторонам, изредка, почти наугад, стреляя.

Один из волков, воспользовавшись ненадолго расширившейся дорогой, зашел слева и, оказавшись вне моей досягаемости, стал приближаться к лошади. Медлить было нельзя. Я подался далеко вперед и рассек зверю холку, в тот момент, когда он уже пытался напасть. Но это его не остановило и, пролетев под копыта, волк был затоптан, после чего попал под колесо.

Повозку дернуло так, что я, выпустив поводья, едва удержал Катарину от падения. Сзади раздался грохот и крик.

– Лионар! – крикнул я, спешно пытаясь вернуть управление лошадьми, – ты жив?

– Да, но я немного… в затруднительном положении! – раздался приглушенный ответ, – ты не мог бы втащить меня?

Я, наконец, поймал поводья и предал их перепуганной Катарине:

– Веди, а я на крышу!

– Ты с ума сошел?! Я не умею! – Тари смотрела на меня так, словно я даю ей в руки раскаленное железо.

– Тогда самое время научиться! – закончил я и полез наверх.

С крыши я увидел, что погоня стала не такой активной. Волков стало меньше, и гнали они нас уже скорее для приличия, понемногу сбавляя бег. Похоже, я прикончил вожака. В хвосте повозки, неловко уцепившись за край лишь одной рукой и ногой, висел Лионар. Внезапно повозка начала ускоряться, и оружейник, качнувшись, едва не сорвался. Я вцепился ему в куртку и с силой втащил на крышу. Обернувшись, я невольно зажмурился от хлещущего в лицо ледяного ветра, а когда, наконец, открыл глаза, увидел нужный нам поворот, мимо которого мы тут же пронеслись.

Вокруг все переменилось. Крыша и борта повозки покрылись тонкой коркой льда, а изо рта валил густой пар. Лионар беспокойно оглядывался по сторонам, протирая глаза. Но я уже начал догадываться, в чем дело.

Катарина, только лишь мы спустились с крыши, спешно отдала поводья и скрылась в кузове. Лошади в ужасе неслись, не разбирая дороги, хотя, казалось бы, были обучены сохранять спокойствие в таких случаях. Остановить их сразу не было возможности без риска перевернуться, поэтому я стряхнул с поводьев толстый слой инея и медленно начал тянуть их на себя.

Лишь спустя несколько минут нам с Лионаром удалось их успокоить. Оружейник осторожно приоткрыл дверцу кузова. Тари сидела в дальнем углу, обняв руками колени и уткнувшись в них лицом.

– Фай, – начал Лионар, – мы не туда свернули. Куда ведет эта дорога?

– Она идет вдоль границы, через сторожевые крепости. Но потом все равно выходит в каширские степи. Немного дольше выйдет, но все же лучше, чем возвращаться. Правь вперед!

– А как же солдаты?

– Я все улажу. Если удастся остаться там на отдых, мы точно не пожалеем. Зови, когда увидишь огни.

– Пойдешь к ней?

– Постараюсь убедить девочку не трогаться рассудком.

– Если она сойдет с ума, Фарад нам головы снимет, – ухмыльнулся оружейник.

– Или я – ему. За то, что отправил ее с нами.

Я забрался в кузов и сел рядом с Катариной. Меня тут же пробил озноб. Значит, холод действительно исходил от нее. Она не плакала. Похоже, просто пыталась собраться с мыслями. Скоро внутри стало теплее. Тогда я решился спросить:

– Что с тобой случилось? Я никогда не видел ничего подобного.

– Все в порядке, – Тари подняла глаза на меня, – такое бывает от сильного страха или волнения.

– Это… дар или что?

– Да, похоже. Но почти граничит с проклятием. Волшебники пытались изучить его. Не особо вышло. А сделать что-то больше простой проверки моих сил отец не позволил бы.

– Тебе очень повезло, что верховный посол – твой отец. Но… чем это отличается от обычной магии?

– Это работает только с холодом. Остальные изменения проходят по законам.

– Каким законам?

– Мироздания. Ну, если ты хочешь что-то нагреть, нужно что-то охладить. И наоборот. Поднимаешь камень силой мысли – перенеси его вес на себя или что-то другое. Да и сознание ограничено определенной силой потока энергии. Нельзя просто взять и передвинуть дом. У тебя голова от этого взорвется. Конечно, волшебники тренируют разум или пользуются кристаллами для усиления способностей, но для меня отнять энергию у чего угодно – как щелчок пальцев. Не знаю, есть ли предел, но для этого я почти не напрягаю сознание. Ты понимаешь?

– Смутно, но если в общем – да. Одно мне скажи: – я осторожно положил руку ей на плечо, – ты можешь этим управлять?

– Да, обычно. Разве что в случае крайней опасности…

– Такого случая не будет, пока я рядом.

– И хорошо. Только не болтай об этом никому, – добавила она и оперлась спиной на стенку, – спать хочется… немного.

– Кстати, ты пропустила наш поворот и теперь мы, видимо, будем ночевать в сторожевой крепости. Может, даже в нормальных кроватях.

– А нам везет, – улыбнулась Катарина и закрыла глаза.

Она успела немного вздремнуть, прежде чем Лионар окликнул нас. Далеко впереди показались три освещенные факелами деревянные башни крепости. Один из колоколов известил всех солдат, бывших внутри, о нашем приближении.

Вскоре мы остановились у ворот. В одной из створок открылось окошко, в котором показалось лицо дозорного:

– Кто вы?

– Файдан Анскайн, истребитель. Открывай!

– Сначала я должен убедиться, что это вы.

Я спрыгнул с повозки и показал ему особый пропуск, на котором было указано мое имя. Дозорного это удовлетворило, и он открыл ворота. Лионар завел повозку внутрь и остановил у частокола из высоких и толстых обтесанных бревен. Нужно было найти командующего. Мои спутники спустились, и мы пошли в сторону большого здания в противоположном конце двора. Несколько солдат, находившихся вокруг, с интересом смотрели на нас, а в особенности – на Катарину.

– Чего они так уставились? – спросила она.

– Цикл заканчивается, значит, их смена – тоже. За это время женщин они не видели, – пояснил оружейник.

– Тебя никто не тронет, – добавил я, – пока мы рядом, даже не попытаются.

Навстречу нам вышел довольно молодой мужчина в легких доспехах с позолотой. Вид у него был заспанный. Он был немного ниже меня, с короткими темными волосами. Карие глаза внимательно изучали нас. Наконец, мы встретились почти в центре двора.

– Сотник Алай Ханас, командир крепости, – представился он, – что привело сюда истребителя в столь позднее время? Еще и… с двумя мирными гражданами. Вы должны знать, что им нельзя находиться…

– Были чрезвычайные обстоятельства, которые заставили нас свернуть с торгового пути сюда, – прервал я сотника, – к тому же, их сопровождение – моя задача.

– Мы можем обсудить это в крепости. Идем, – Ханас оглядел Лионара и Катарину. Потом посмотрел на солдат и обратился к моим спутникам, – вы тоже.

Столовая была почти пуста. Повар наложил нам по чашке теплой еще каши. Проголодавшись за вечер, мы не отказались от этой пищи. Алай сидел рядом и ждал, пока я доем.

– Хлеб у нас не водится, сами понимаете, – говорил он, – но чем утолить голод, всегда найдется. Так значит, волки? Интересно. Утром пошлю пару десятков проверить дорогу. И порядок навести, если понадобится.

– Это будет полезно, – ответил я, выскребая дно чашки, – надеюсь, мы не доставим неудобств своим присутствием.

– Об этом не беспокойтесь. У нас здесь есть чистая вода, кров и сносные постели. Всего, кроме еды, хватит сотни на три, не меньше. Взамен же прошу вас, Файдан, сейчас ненадолго пройти в мои покои. Я хотел бы задать несколько вопросов с глазу на глаз. А мой заместитель, Тиус, проводит ваших спутников в свободные комнаты.

– Ваша крепость – ваши правила, – согласился я.

Ханас распорядился о сопровождении Лионара и Катарины, после чего мы поднялись на третий этаж. Покои были обустроены, как и положено, без излишеств: одна кровать с тумбой, одна стойка для брони и подставка для оружия, один шкаф и один стоящий в центре комнаты письменный стол. Из его нижнего ящика Алай достал бутылку с вином и два запыленных бокала. Протерев их, он протянул один мне:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.