Иван Бусыгин
Рыцарь в крысиной шкуре

На заре нового дня

Тишина. Полная. Гериен совсем не так представлял себе утро перед казнью. Он, сложив руки за спиной, неспешно осмотрел площадь Зари. Людей собралось немало, но не было ни криков, ни перешептываний. Все стояли молча, изредка бросая тревожные взгляды то друг на друга, то на врата Нового Дня. Что удивительно, чайки тоже не кричали, хотя площадь высилась на скале прямо над морем. Солнце почти взошло, и его свет нежно обнял каменные фигуры бывших Оракулов. Это значило, что действо вот-вот начнется. Из-за спины послышались знакомые тяжелые шаги, и Гериен обернулся.

– Скоро это безумие кончится, мой мальчик, – в хриплом голосе Пилара Крефона звучало волнение. Глава ордена экзекуторов остановился по правую руку Гериена, достал из-за пазухи шелковый платок и спешно протер от пота лысину и лоб.

– Очень надеюсь, великий магистр. Удивительно, как один человек смог натворить столько.

Гериен и Пилар Крефон расположились в ложе для особых зрителей. Круглая площадь Зари, лежавшая внизу, была окружена высокими стенами из белого камня. К ней вели двое ворот. Первые – врата Нового дня – служили выходом на площадь из замка ордена экзекуторов. Массивные, покрытые снаружи слоем серебра с причудливыми гравировками в виде древних сюжетов, врата Нового Дня служили таким же символом Вифиана, как Дворец Грез или Калазиум Первых. Вторые же ворота вычурностью не отличались и названия не имели. Они скрывали за собой небольшую калазиум, хранивший жаровню с ритуальным огнем.

– Теперь ты понимаешь, насколько важна наша работа? И какова цена наших ошибок… Все эти смерти на нас! Весь город!

Великий магистр говорил рывками, будто и не хотел произносить этих слов.

– Я и подумать не мог, – Крефон сорвал перчатку с левой руки и принялся разглаживать несуществующие складки, – что Гектор! Кто угодно – да даже ты, мальчик мой! Но он ведь герой Вифиана! Чтоб тебя, это ведь он полгода назад отправил на дно наследного принца Хальтама! Только Гектору Морбусу мы обязаны победой в том бою. И вот – я на его казни.

Последние слова старый маг произнес почти шепотом.

Гериен не знал, что ответить магистру, поэтому еле заметно кивнул. Все это время он не отводил глаз от сооружения, что стояло в центре площади. Деревянный столб. Рядом с ним лежала большая куча дров. Тем временем со стороны трибун послышались голоса, и Гериен невольно посмотрел вниз. Говорили, судя по мантиям, два служителя Света.

– Альфред, ты уверен? Дитя, мы всё понимаем, и никто не осудит тебя, если ты откажешься, – беспокойно и торопливо произнес калаз постарше.

– Я никогда не был так уверен. Сам Свет ниспослал мне эту ношу, и я с гордостью понесу её, – более молодой служитель говорил твердо и со странной улыбкой на лице.

Врата Нового Дня с лязгом отворились, и на площадь, звеня цепями, вошел Гектор Морбус. Окружали его грозного вида рыцари-экзекуторы, облаченные в белые одеяния их ордена. Гериен напрягся. В памяти снова вспыхнул некогда богатый город и больные, умиравшие в ужасных муках. Гектор Морбус, опустошивший Риазан, шел к столбу с прямой спиной и высоко поднятой головой. Он словно и не замечал цепей.

Когда Гектор проходил мимо трибун, Гериену удалось поймать на себе взгляд колдуна. Но в этих серых глазах не было страха или злобы. Только смирение. И сейчас Гериен понял, что это не он поймал темного чародея – Гектор сам сдался ему. Там, в торговом дворце Риазана.

Орден экзекуторов был вифианской организацией боевых магов на службе у Оракулов. Экзекуторы ловили темных чародеев и исправляли последствия их дел. Поэтому, когда пришла весть из Риазана, орден отправил Гериена с отрядом рыцарей-чародеев в умирающий город. Нужно было найти и захватить Гектора Морбуса, и Гериен преуспел. Вернее, он так думал до сего момента.

Служители Света тем временем заняли места вдоль пути Гектора к столбу и начали петь. Немногие понимали смысл протяжных слов – фаранзирский язык знали только маги да калазы. Но даже могучим чародеям становилось от песни не по себе. Стоит сказать, что на фаранзирском языке не только читали молитвы. На нем строилась почти вся магия. Заклинания, ритуалы, воззвания к духам – он применялся везде.

Alzar Kalazira, fikt a zire nart,

Hil evaltoma cur u ron!

Buroret zur a lat emak av a kart

Nuffon av ruton filakon!¹

Голоса калазов холодом просачивались в тело, оборачивались крохотными льдинками и рвали плоть в стремлении вырваться наружу.

– Не хочу, чтобы они пели на моих похоронах, – мрачно произнес Гериен, исподлобья наблюдая за происходящим.

– Меня от одного вида этих святош потряхивает, – прохрипел в ответ Крефон.

На песнь Гектор тоже не обратил никакого внимания. С прежней невозмутимостью он уверенно направлялся к столбу. Судя по всему, он изо всех сил пытался скрыть волнение, но перед самым столбом колдун замедлил шаг и сжал зубы. Экзекуторы небрежно подтолкнули его к столбу, из-за чего Гектор запнулся и упал. И тут толпа прервала молчание – по площади прокатился шум голосов.

До этого все вокруг походило на ледяную картину, но с падением Гектора она треснула и разлетелась вдребезги, освободив своих недвижимых ранее героев от хватки холода.

– Ублюдки, – фыркнул Крефон. – Могли бы проявить немного уважения к человеку! Хотя бы за прошлые заслуги! – Рычал он всё громче и громче. – Ну ладно, я им потом таких навешаю!

– Великий магистр, прошу вас, тише, – Гериен беспокойно дотронулся до плеча старика и взглянул тому в лицо. Глаза Крефона покраснели, а губы одолевала дрожь.

Гериен вновь посмотрел на Гектора. Заклинания экзекуторов оторвали узника от земли и приковали его к середине столба. Цепи сжимали беднягу с такой силой, что казалось, будто металл хищно впивался в плоть Гектора.

Площадь гудела. Знатные люди, стоя на трибунах, выкрикивали оскорбления и угрозы, но и те, что попроще, не отставали – в Гектора летели испорченные овощи, плевки, дети бросали камни. Площадь Зари превратилась в звериный рынок. И посреди этой бешеной бури неподвижно висела закованная в цепи фигура в тюремных лохмотьях.

– Гектор Морбус! – Усиленный магией голос Верховного Теократа пронесся по площади. – Ты признан виновным в уничтожении славного города Риазан чумой, доселе невиданной! Судом теократов приговорен ты к очищению, дабы увечное и оскверненное Тьмой тело твое обратилось в прах, а душа воспарила и нашла спасение в объятьях Света!

Толпа радостно завизжала.

– Твое последнее слово? – Прогремел Верховный Теократ.

Последнего слова Гектора Морбуса никто не услышал – крики заглушали всё. Но Гериен умел читать по губам, а столб с прикованным к нему Гектором располагался не очень далеко. Приговоренный и вправду сказал только одно слово. Гериен насупился.

– Итак, начнем! – Вновь раздался голос главного жреца Света.

От противоположного края площади к узнику пошла фигура с факелом. Это был калаз – его выдавала мантия цвета серебра. Гектор не мог видеть своего палача – он был прикован к столбу так, что и шевельнуться трудно.

Когда палач был на полпути, экзекуторы стали ловко перемещать дрова из кучи к столбу. Поднятые в воздух поленья аккуратно складывались в основание будущего костра. Последние из них окружили колени Гектора. Служитель Света с факелом продолжал свое шествие. Храмовая стража расчищала ему дорогу, иногда им приходилось доставать мечи из ножен – припугнуть столпившихся зевак. Некоторым даже досталась пара ударов эфесом. Но даже несмотря на это, люди на площади радостно улюлюкали, пытались подгонять калаза – хотели поскорее увидеть всполохи костра.

Наконец палач достиг цели – он неторопливо обошел будущий костер по кругу, бормоча под нос молитву. Остановился прямо перед Гектором. Несколько мгновений они стояли и смотрели друг на друга. Гериен узнал палача – это был тот калаз, что незадолго до казни говорил что-то про ношу. Альфред, человек со странной улыбкой. Он и сейчас так улыбался. Даже стоя перед смертником.

Толпа ревела. От людей смердело жаждой крови.

Напоследок Альфред сказал что-то Гектору. Гериен не разобрал, что именно. Через мгновение факел коснулся поленьев. Послышалось, как треснула ткань – это порвалась перчатка в руках Пилара Крефона.

Дрова загорелись, и вверх повалил дым.

– Будь мы в какой-нибудь деревне, – угрюмо начал великий магистр – огонь бы добирался до него долго. Здесь пламя особое, живое. Голодное.

И действительно, огонь шустро взлетел по дровам. Гериену показалось, что из пламени выныривали дикие звери, скалили пасти и цеплялись когтями за поленья, стремясь разорвать Гектора. Длинные русые волосы колдуна колыхались от потоков раскаленного воздуха. Гектор зажмурился и попытался отвернуться от пламени. И тут огонь достиг его ног. Гектор взвыл.

– Я не хочу на это смотреть, – Крефон отвернулся и прислонился к колонне. Каждый вопль, каждый вскрик Гектора отражался на лице великого магистра – он морщился, закусывал нижнюю губу и сжимал в руках порванную перчатку.

В один момент крики оборвались. Притихла и толпа. По площади разносилось только шипение и треск пламени. Вскоре затих и огонь – насытившись, он потух столь же быстро, как разгорелся. И только черный столб дыма от костра простирался к облакам.

– Он был мне другом, – выдавил из себя Крефон. – Я не знаю, что толкнуло его на то злодейство, но как можно устраивать представление из такого?! – Старик резко развернулся и ткнул пальцем в сторону дымящейся груды углей.

Это была первая казнь, которую посетил Гериен. Раньше он не ходил на площадь Зари смотреть на сожжение пойманных им темных чародеев и ведьм. И, как оказалось, правильно делал. Вопли Гектора Морбуса до сих пор звенели в ушах Гериена. Он не видел лица Гектора в огне, но можно было представить, какой вид имеет лицо сгорающего заживо человека. И Гериен представил.

– Вы сказали, что дружили с Гектором? – Спросил Гериен у великого магистра, чтобы немного отвлечься от увиденного.

– Дружил, – кивнул в ответ Крефон. – Я знал его еще парнишкой лет пятнадцати. Мы с его отцом сражались бок о бок за Муаранские холмы. Я предлагал Гектору пойти к нам в орден. Стать экзекутором. Но Гектор всегда был своевольным парнем – он предпочел Академию.

– Не звучит, как начало истории злодея.

– Не звучит. Гектор был на редкость талантливым. И единственным здравомыслящим магом-стихийником из всех, кого я знал, – горько усмехнулся Крефон. – Сейчас я думаю – может, будь я чуть напористей в тот день… Быть может, и не было б всего этого?

– Не мне вам это говорить, магистр, но глядеть в будущее могут только Оракулы, – подметил Гериен. – Кстати, почему они ничего не сказали? Уж они должны были почувствовать неладное.

– Кто ж их знает, мальчик мой. Надо полагать, готовились к уходу.

Гериен не застал смену Оракулов – он в тот момент охотился на Гектора в Риазане.

Таркор и Зартий… – мрачно выдохнул Крефон. – Вон они стоят, – он указал пальцем на две каменные статуи, что высились на мраморном пьедестале в дальнем конце площади. Помимо них были и другие – еще семь пар.

Каждую сотню лет Оракулы сменялись. Они всегда приходили и уходили парами. Посланники Света, способные видеть события грядущих дней. Когда срок столетнего правления Оракулов близился к концу, они выбирали из числа своих учеников преемников, которые займут их место. После этого провидцы выходили на площадь Зари и стояли в ожидании последнего в их жизни рассвета. Ощутив на себе первые лучи нового года, они застывали навеки. То, что стояло на пьедесталах, – это вовсе не памятники. Статуи и были тем, что осталось от Оракулов минувших веков.

Люди двинулись к воротам, толкаясь и бранясь. Для многих из них такие казни были, наверное, единственным развлечением. Пекари и кузнецы, сапожники и торговцы – все пришли посмотреть на ужасную смерть Гектора Морбуса. А пепелище все дымилось. Гериен только сейчас обратил внимание на запах, разлившийся по площади. Но помимо жженых дров и сгоревшей человеческой плоти в запах этот вплеталось кое-что еще. И Гериен сразу понял, что именно. Впервые молодой маг столкнулся с этим в агонирующем Риазане. В воздухе витала боль и смерть. Гибель несчастных жителей Риазана, как и мучительная кончина Гектора, оставляли раны на самой ткани реальности. Чародеи хорошо чувствовали такие разрывы. В ином месте подобные раны могли дать демонам возможность пробраться в мир смертных. Но не на Площади Зари – сила Света была здесь слишком велика.

– Магистр Крефон! – Послышался бодрый крик.

Гериен и великий магистр повернулись. Перед ними предстал запыхавшийся посыльный.

– Он… Не один… Надо… Ещё… – пытался выдавить из себя гонец, ловя ртом воздух.

– Хватит, – оборвал его Крефон. – Или соберись и скажи, что тебе велели, или катись отсюда.

С этими словами магистр вновь обратился лицом к площади.

– Прощения прошу, магистр Крефон, – проговорил посыльный, силясь подавить одышку. – У Гектора… Он не один работал. Был еще один колдун.

Гериен находился ближе к великому магистру и поэтому заметил, как густые седые брови Крефона слегка приподнялись.

– И? – Раздраженно протянул магистр, всё так же стоя спиной к собеседнику.

– Меня послали получить ваше разрешение на поиски…

Он не успел закончить. Магистр Крефон обернулся, спокойно подошел к посыльному и с тем же спокойствием взял того за грудки. Лицо же старика выглядело жутковато. Даже для Гериена.

– И зачем тут мое разрешение? – Прошипел Крефон. – Я не припомню, чтобы набирал в рыцари-командоры тупоголовых баранов!

У гонца задрожали ноги. Он увел глаза в сторону, пытаясь не встречаться взглядом с магистром. А старик продолжал сжимать кулаки. Гериен решил вмешаться – он подумал, что одного трупа на сегодня достаточно.

– Магистр Крефон, это серьезное дело. Если у Гектора действительно был сообщник, то его нужно найти, – Гериен приблизился к старику. – Не думаю, что рыцари-командоры хотели вас тревожить в такой момент, но вы – глава нашего ордена и должны всегда быть в курсе всех важных новостей.

Магистр ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил посыльного. Тот отшатнулся и чуть не повалился с ног.

– Разрешаю, – бросил старик. – Чем быстрее этот кошмар закончится, тем лучше. У меня к тебе будет еще одно поручение, парень, – он взглянул на гонца. – Я хочу побыть один. У пепелища. Передай святошам, что если кто-то из них приблизится к костру, то его ошметки будут собирать по всей площади. Ты понял меня?

Гонца дважды просить не пришлось – он резво побежал к лестнице, что шла вниз через трибуны. Спускаясь, он то и дело с опаской оглядывался.

– Прости меня за все это, мальчик мой, – уставшим голосом проговорил магистр, когда гонец уже был далеко. – Это было ужасное утро, а ведь день только начался. Мне действительно хочется побыть одному – надо попрощаться с Гектором. Иди домой, к жене, отдохни как следует. Пусть другие ищут колдуна.

– Как вам будет угодно, великий магистр, – Гериен не стал спорить.

По правде говоря, он и сам не горел желанием оставаться на этой площади еще хоть минуту. Гериен направился к выходу, крутя в голове одну деталь, которая все не давала ему покоя. Деталь эта – последнее слово Гектора Морбуса. «Любовь».

***

Стоял полдень. Феликс прятался под навесом в надежде скрыться от палящего летнего солнца. В руках он держал корзину с фруктами и переминался с ноги на ногу. Начал ходить взад-вперед от одного края тени к другому.

Феликс редко бывал в этой части Вифиана. И неудивительно: южные районы столицы не славились ни живописными видами, ни приветливостью живущих тут людей. Тоскливо, одним словом. Фалар – так назывался этот район – населяли не столь богатые вифианцы – купцы средней руки да мелкая знать. Феликс еще в детстве невзлюбил это место. Семилетним мальчиком он однажды улизнул от няньки и побежал играть с другими ребятами. Маленький Феликс и не заметил, как наступили сумерки. Дети, что весь день составляли ему компанию, благополучно разошлись по домам, а Феликс остался один в незнакомом переулке. Но то была лишь половина беды. Ища путь домой, Феликс попался на глаза местным бандитам. Они, увидев богато одетого малыша, хоть и чумазого, решили похитить Феликса и требовать за него выкуп. Хорошо, что вовремя появился отец Феликса. Не один, разумеется. С бандитами лучше иметь дело, когда за твоей спиной стоит дюжина городских стражников. Дома мальчику здорово досталось, и с тех пор он старался не посещать Фалар. Но сейчас причина была веской.

«Обычно она приходит раньше. Может, что-то случилось?» – подумал Феликс. Он тревожно посматривал то на старый дом в конце улицы, то на угол, из-за которого вот-вот должна была появиться Сара.

«А что, если пойти ей навстречу? Нет, глупости, вдруг мы с ней разминемся. Что же делать…»

Феликс закусил нижнюю губу и стал еще усерднее наматывать круги под навесом. Вдруг из-за угла появилась она. Сара плелась и тащила какую-то огромную сумку. Заметив ее, Феликс резко остановился и спрятал корзину за спину, но быстро опомнился и ринулся к Саре, чтобы помочь с сумкой.

– Здравствуй, – коротко кивнула Феликсу Сара. – Что ты тут забыл?

– Я… – замялся маг, – Я слышал, что ты недавно вернулась из Риазана. Хотел тебя проведать.

– У меня все хорошо. Не нужно, – поморщилась Сара в ответ на попытку Феликса взять сумку. Тот немного отстранился.

Миниатюрная Сара перехватила сумку в другую руку и, нагнувшись вбок, побрела к своему дому. Феликс пошел за ней. Он старался идти с Сарой в ногу, но получалось слабо – все же он был повыше. Маг подобно неуклюжей пчеле принялся кружиться возле своего цветка. Боялся сказать лишнего, неправильно прикоснуться. Искал подступ.

– Сара, нам нужно поговорить, – у самой двери он перегородил ей путь.

– Феликс, – раздраженно выдохнула она, с глухим стуком поставив сумку на землю. – Сколько раз повторять: нам не о чем разговаривать. У меня теперь своя жизнь, свой дом, своя семья.

– Сара! – голос Феликса надломился. – Почему ты меня избегаешь? Я же твой брат! Неужели я как-то обидел тебя?

Сара недоуменно посмотрела на Феликса.

– Нет, разумеется, не обидел, – жестко ответила она. – Ты не сделал ничего. В этом и проблема. Помнишь это? – Сара указала на рассеченную правую бровь – шрам трудно было не заметить.

Феликс прекрасно помнил тот вечер. Удар тростью и лежащую на полу Сару. Слезы и кровь.

После гибели родителей Феликса и Сары над детьми взял опеку старый друг их отца – калаз Гийом. Феликса он обожал: дарил подарки, нанимал учителей. Гийом видел в Феликсе продолжение своего друга и старался дать мальчику все самое лучшее. С Сарой дело обстояло иначе. За любые шалости ее жестоко наказывали: запирали в комнате, оставляли без еды, а иногда Гийом пускал в дело свою деревянную трость. Калаз уверял Феликса, что это необходимо, чтобы воспитать в Саре смирение. И Феликс долгое время в это верил.

– Ты ведь даже не попытался его остановить, – процедила сквозь зубы Сара. – Ты стоял и смотрел, как меня раз за разом колотили.

– Я молился Свету за тебя, – невнятно попытался оправдаться Феликс. Говорить было тяжело – язык будто завязался в узел и, судя по всему, решил оставить своего владельца.

– Молился? Что ж, это, конечно, хорошо, но у тебя были руки, ноги, а главное – голос. Заступись ты за меня, Гийом бы больше ко мне не прикоснулся.

Феликс стоял у двери, хмуро уставившись в пол и закусив нижнюю губу. Так жалко он себя еще никогда не чувствовал.

– Что происходит? – Раздался знакомый голос. Феликс поднял глаза. Перед ним был муж Сары, Гериен Анталис. Феликс даже не заметил, как он подошел. Гериен оценивающе осмотрел Феликса и остановился на корзине.

– Что это? – С ухмылкой спросил он.

– Это для сестры. Я хотел ее проведать, – неуверенно ответил Феликс и поставил корзину с фруктами на землю.

– Понимаю, – кивнул Гериен. – Только, вижу, разговор у вас не задался.

Гериен приобнял супругу.

Феликса аж тряхнуло. Он сам не знал, почему, но Гериен Анталис вызывал в нем дикую злость. Хотя нет, прекрасно знал. Гериен помог Саре сбежать из дома. Он отобрал у Феликса сестру, а теперь стоит, обнимает Сару и искоса поглядывает на пришедшего повидаться с ней Феликса.

– Мы закончили, милый, – вмешалась Сара. – Мой брат уже собирается уходить.

– В таком случае, у меня для тебя новости, – Гериен нежно провел рукой по плечу жены и подошел Феликсу. – Гектор Морбус, как знаешь, мертв, но у него был сообщник. Тебе бы заглянуть в замок – наши сейчас собирают группу для поиска. Твоя помощь им не помешает.

– А ты почему не там? – Феликс нахмурился.

– Великий магистр велел мне пойти к жене и хорошо отдохнуть. Этим я и намерен заняться.

Феликс кивнул и молча пошел по залитой светом улице. Он не оборачивался ни на Гериена, ни на сестру. Корзина с фруктами так и осталась стоять на пороге.

***

– Мне его немного жалко, – Гериен сел на каменную скамью, что расположилась под яблоней. Сара посадила это дерево во дворе дома Анталисов, когда поселилась у Гериена. Сам хозяин дома редко сюда захаживал, а вот Сара проводила тут почти все свободное время: она смогла превратить кусок заросшей сорняками земли в уютный островок спокойствия с клумбами и скамейками, с ручными воробьями и вечно цветущей яблоней.

– Мне тяжело, милый, – Сара подсела к мужу и бросила семейству воробьев зерна. – Он мой брат, и я это понимаю, но забыть все, что происходило в доме моих родителей, я не могу.

– Сара, – Гериен заглянул в глаза супруге. – То, что с тобой случилось, ужасно, но Феликсу запудрили голову всей этой чепухой про Свет и покаяние. Он тогда думал, что поступает правильно.

– Неужели в момент, когда видишь кровь собственной сестры на полу, когда слышишь ее крики… Неужто не возникает сомнений? – Сара опустила голову и принялась наблюдать, как птички клюют зерно. Парочка из них даже успела подраться из-за еды. Гериен до сих пор не знал, откуда они появились, и что держало их во дворе.

– Все мы иногда делаем неправильный выбор, – Гериен аккуратно взял Сару за руку. – Позволь ему загладить вину. Он неплохой человек, хоть и несколько трусоват. Дай ему шанс.

Сара улыбнулась. Она никогда не выделялась природной красотой или вычурностью нарядов – людям, с Сарой незнакомым, сложно было приметить в ней знатную особу. Она одевалась скромно, в ее гардеробе висела всего пара платьев: голубое и серое. Но несмотря на внешнюю простоту Сары, Гериен безумно любил свою жену.

– Ты прав, милый, – проговорила Сара. – Я уже не ребенок. Нужно будет помириться с братом. Тем более… –замялась она вдруг.

Гериен вопросительно посмотрел на жену.

– Я долго оттягивала этот разговор. – Сара поднялась со скамейки и сделала несколько шагов к яблоне, после чего обернулась. – Милый, я хочу уехать из Вифиана. Я понимаю, что это неожиданно, но я устала. Устала от этого города, устала смотреть на страдания людей, которым не в силах помочь! Я хочу на запад – в горы, к озерам. Хочу построить там дом и растить наших детей. Вифиан выжимает из меня силы. Гериен, я пойму, если ты…

– Тише, милая, – Гериен тоже встал и приблизился к жене. – Знай, куда бы ты ни пошла, я буду с тобой. Если я могу сделать что-то, чтобы ты стала счастливее, я сделаю это. Ты – мой самый близкий человек. Я хочу быть с тобой до конца своей жизни. В бездну орден, в бездну Оракулов. Важны лишь мы вдвоем.

Гериена иногда посещали мысли покинуть орден экзекуторов. Быть рыцарем ордена – это тяжелый груз. По первому зову идти в бой с темными магами, истреблять тварей, что рвутся из разрывов между мирами. И все это приправлено ежедневными россказнями калазов о Свете, о высшей цели и прочей ерунде. Гериен давно перестал посещать общие молитвы. Благо, магистр Крефон тоже этим грешил.

У Сары на глазах выступили слезы. Она крепко прижалась к мужу.

– Я первый раз в жизни вижу, как ты плачешь, – ухмыльнулся Гериен.

– Я не могу сдержаться, – тихо ответила Сара. – Хоть и дала себе слово.

– Дала слово? – Гериен слегка нахмурил брови. – Зачем?

– Это было после смерти родителей. Гийом издевался надо мной. Говорил, что учит меня смирению, но на деле просто срывал на мне злость. Утверждал, что это я виновата в смерти мамы с папой. И однажды я в это даже поверила, – Сара дотронулась до своей руки. Немногие знали, почему она носила одежду только с длинными рукавами – они скрывали шрамы от порезов, которые Сара, будучи ребенком, сама себе наносила. – Легко поверить, что ты виноват в гибели близких людей, особенно, когда тебе об этом ежедневно напоминают.

Гериен знал историю смерти родителей Сары. Семья Лигариев ехала на карете вдоль канала Двух Братьев, когда Саре стало дурно. Она попросила остановить карету и вышла подышать. И тогда раздался взрыв. Обернувшись, Сара увидела, что стена дома рухнула, а ее обломки раздавили карету. Феликс выжил, но сломал руку. Родителям повезло меньше.

– Разумеется, я плакала, – продолжила Сара. – Гийома это раздражало. Меня били, и я плакала еще сильнее. Я долго молилась Свету, просила прощения. И в один момент я кое-что поняла. Поняла столь отчетливо и явно, что даже удивилась, как это не пришло мне в голову раньше. Гийом – просто злой и жестокий человек. Может, он и сам верит, что через него с миром говорит Свет, но разве станет Свет винить ребенка за то, что на его родителей обрушилась стена? Разве будет желать страданий маленькой девочки? Нет, Гериен. Голосом Гийома говорил не Свет. Только обида и желание отомстить за смерть друга. Отомстить самым нелепым образом.

Сара взяла Гериена за руку.

– После того дня я перестала слушаться Гийома. Побои не прекратились, но мне было на них плевать. Я твердо решила больше не доставлять ему радости своими слезами. Приятно было видеть, как он терялся, когда я ему перечила. Его планы отправить меня в Храм Луны рушились. Он не понимал, что со мной дальше делать и стал запирать меня в комнате. А потом появился ты, милый, а с тобой пришла и свобода.

Гериен хорошо помнил их с Сарой первую встречу. Помнил, как решился заговорить с ней и как уговорил бросить все и бежать с ним. Помнил, как она согласилась.

– Сара, я готов отправиться с тобой куда угодно. Мне нужно только закончить дело Гектора Морбуса. Не нравится мне это все. Сначала Риазан, потом казнь…

– А что произошло на казни?

– Я не знаю, – выдохнул Гериен. – Мне вдруг показалось, что Гектор сам сдался мне. И еще его последнее слово… «Любовь». Что все это значит?

– Гериен, – серьезно заговорила Сара. – Мы оба были в Риазане. Ты ловил Гектора Морбуса, но и моя работа была непростой. Я видела столько страданий и смертей, столько детей умерло у меня на руках, что… – Сара притихла и покачала головой, – Прости, но этот колдун заслужил то, что получил. Все должны отвечать за свои поступки.

Сара служила целительницей. Калаз Гийом готовил ее к работе в храме, учил искусству врачевания и лечебной магии. Сара сбежала с Гериеном из родительского дома, но учебу она не бросила – пошла в Академию и вскоре вступила в корпус вифианских целителей. Когда же пришли страшные новости из Риазана, Сара одной из первых направилась в охваченный болезнью город.

– Я понимаю, – кивнул Гериен. – Прости, мое любопытство порой пудрит мне голову. Я хочу поскорее разобраться с этим делом.

– Милый, скоро это все закончится, и мы сможем сами строить свою жизнь. Ни на кого не нужно будет оглядываться. Только ты и я.

– Значит, решено. Как закончу с делом Гектора, сразу уйду из ордена. Сдается, великий магистр готовит меня к становлению рыцарем-командором, но теперь это неважно.

– Я самый счастливый человек на свете, – прошептала Сара и тут же резко отскочила. – Ой, чуть не забыла! – Она впорхнула в дом и через пару мгновений вынесла оттуда сумку – это с ней она возвращалась из лавки. – Смотри, что у меня для тебя есть! – Сара достала из сумки небольшой сверток, спешно развернула ткань и показала Гериену подвеску. На вид это была обычная безделушка: кусочек опала, обработанный под цветок, простенькая серебряная оправа и цепочка. – Представляешь, когда я выходила с лекарствами из лавки, передо мной появился старик в лохмотьях и протянул мне их.

– Их?

– Да, он дал мне две подвески, – Сара указала пальцем на свою шею – на ней была такая же цепочка.

– И кто этот старик? – взволнованно спросил Гериен.

–Я не знаю. Он не назвался, но, кажется, он сказал что-то про Свет. «Да соединит Свет два сердца». Как-то так.

– Я знаю, кто это, – усмехнулся Гериен. – Старик – странствующий подвижник из Храма Луны. Там сейчас моя мама. Забавно: не встреться мы с тобой, вы бы с ней познакомились.

– Ты по ней скучаешь?

– Есть немного, но я ее плохо помню – меня ведь дед воспитывал.

– Потом мы можем навестить ее, – улыбнулась Сара и протянула Гериену подвеску. – Я знаю, что ты не веришь, но зато верю я. И знаешь, Свету наплевать на твою веру. Главное – чтобы ты продолжал творить добро.

– Спасибо, Сара, – Гериен взял подвеску из рук жены, застегнул на шее и спрятал под мантию. – Но неужели в тебе осталась вера после того, что творил с тобой Гийом?

– Конечно, – улыбнулась в ответ Сара. – Именно моя вера помогла мне пережить все те ужасы.

Древние скрижали гласили, что борьба Света и Тьмы – и есть магия, а чародеи – орудия этих двух сил. Каждый маг сам выбирает сторону, идеалам которой должен будет следовать всю оставшуюся жизнь. Вифиан считался главным оплотом Света, и почти все местные маги так или иначе служили этой силе. Гериен же старался держаться от религии подальше. Он просто делал то, что считал правильным.

– Гериен, раз уж мы собираемся уехать из Вифиана, я кое-что хочу сделать. Поможешь мне?

– Всем, чем смогу.

– Госпожа Леанзар устраивает завтра банкет у себя в особнячке. Это в Аметистовом округе. Можешь поехать со мной?

Гериен изменился в лице. Нахмурился. Его охватывала дрожь каждый раз, когда он представлял себя в компании знатных особ. Готфрид Анталис, дед Гериена, с детства приучал внука сторониться людей, задающих неудобные вопросы. Когда? Где? Сколько? Иногда «Почему?». Как будто этим сплетникам действительно интересны жизни других людей.

– Сара, ты же знаешь… – начал было Гериен.

– Да-да, ты терпеть не можешь этих «знатных болтунов», – перебила его жена. – Но я никогда раньше не была на банкетах.

– Поверь, там нет ничего интересного. Скучные истории от скучных людей о том, как скучно им живется.

– А еще госпожа Леанзар в письме хвасталась своим садом! Я очень хочу посмотреть! Милый, соверши этот подвиг для меня.

– Хорошо, – после недолгого молчания выдохнул Гериен. Разве могу я тебе отказать?

– Спасибо! – Сара поднялась на цыпочки и обхватила шею мужа.

Гериен решил, что один вечер потерпеть он сможет. В конце концов, в любой момент можно сослаться на плохое самочувствие и удалиться.

В саду же наступила тишина. Супруги еще долго стояли под яблоней в объятиях друг друга.

***

Феликс нервно ходил по комнате. Он то открывал потрепанную книгу, что держал в руках, то резко захлопывал. Рухнул в любимое резное кресло и уставился в огонь, мерно потрескивавший в камине. Откинулся на мягкую спинку, прикрыл глаза и утомленно вздохнул.

«Меллир… Меллир… Меллир…» – вертелось в голове Феликса. Он повторял это имя снова и снова. Феликс открыл глаза и посмотрел на оленью голову, висевшую прямо над камином.

– Хотя бы ты мне скажи, что я упускаю, – горько усмехнулся он.

Олень сегодня, похоже, не был настроен на разговор.

– Ты уже вернулся? – Дверь в комнату открылась, и до Феликса донесся голос жены.

– Вернулся, – грустно ответил Феликс и поднял над головой книгу, чтобы Илана увидела. – Только не забудь…

– Закрыть дверь, помню. – Илана послушалась Феликса, после чего бесшумно подошла к мужу и аккуратно взяла книгу, протянутую из-за высокой спинки кресла. – Что это?

– Его дневник. Гектора. Я уже с ним два часа маюсь. Рыцарь-командор Гилвар поручил мне узнать, где прячется подельник Морбуса по имени Меллир. Как видишь, дела у меня не очень.

Илана, ничего не ответив мужу, открыла дневник. Быстро пробежалась глазами по страницам, – Феликса всегда удивляла способность жены читать по диагонали и при этом запоминать самое важное.

– Можешь не смотреть, там для дела больше нет ничего важного.

Жена раздраженно шикнула на Феликса. Она остановилась на одной из страниц и пододвинула книгу поближе. Прищурилась.

– Илана, это бесполезно. Можешь смотреть сколько хочешь, но это трата времени. Да и откуда такой интерес?

Илана медленно опустила дневник и исподлобья посмотрела на Феликса.

– Может быть, ты и забыл, но я потеряла трех братьев из-за этого ублюдка. Да, мне было приятно смотреть, как он корчился на костре, но этого мало. Если ему кто-то помогал, я хочу, чтобы его нашли и сожгли.

Феликс впервые видел Илану такой озлобленной. Она обычно была довольно холодна, но подобным тоном она говорила в первый раз.

Илана происходила из риазанского купеческого рода и была на два года старше Феликса. Пара поженилась немногим позже побега Лизетты. Содержание дома семьи Лигариев и слуг обходилось дорого. Родовые виноградники за Вифианом приносили все меньше и меньше, и калаз Гийом решил женить своего подопечного на девушке из богатой риазанской семьи. Вначале молодые супруги сторонились друг друга. С детьми не получалось, Илана никак не могла привыкнуть к Вифиану и его порядкам, скучала по родным. Но со временем между ней и Феликсом завязалась дружба, а потом она переросла в нечто большее.

– Неужели ты что-то нашла? Даже он был бессилен, – Феликс указал на голову многострадального оленя.

– Нашла, Феликс. Название места.

– Места? – Феликс напрягся и отлип от спинки кресла. – Я перечитал дневник трижды. Там нет указаний мест. Только смесь бредней и душевных терзаний темного колдуна.

– Что бы ты без меня делал, – Илана закатила глаза. – Alzar Kalazira.

– Но это начало молитвы, – смущенно возразил Феликс.

– Так кажется на первый взгляд. Alzar Kalazira переводится как…

– Свет Негасимый, – кивнул Феликс. – Но это же не место. Или я чего-то не знаю?

– Верно, Феликс, ты кое-чего не знаешь. Свет Негасимый – это квартал на юге Вифиана. Не самое приятное место, но необычное. Я была там лишь раз – в детстве отец брал меня с собой, когда договаривался с местными… не важно, с кем. Свет Негасимый носит это название, потому что даже ночью там всегда ясно. Кажется, что стены домов сияют. Не знаю, почему. Может, магия какая…

Сама Илана магией не владела. Если в Вифиане знать сплошь состояла из чародеев, то Риазаном правила не магия, а золото. Изучать тайны мироздания – это, конечно, хорошо, но пара торговых кораблей с богатым особняком – тоже недурной расклад.

– Впервые слышу об этом месте, – растерянно проговорил Феликс. – Надо будет поспрашивать в ордене. Так или иначе, спасибо тебе, Илана.

С этими словами Феликс вновь сел в кресло и продолжил следить за пламенем в камине.

– Феликс, – Илана поднялась и встала прямо перед мужем. – Этот дневник… Я вижу, не он один тебя беспокоит. Снова Сара?

– Снова Сара, – поджав губы, произнес Феликс.

– И опять ничего?

Феликс мотнул головой.

– Может, тебе и правда нужно дать ей время? У нее теперь своя жизнь, своя семья.

– Я ее семья, Илана! – Феликс вскочил с кресла. – Дать ей время для чего? Чтобы привыкнуть к новой жизни? Она привыкает уже пять лет! Я больше, чем уверен: это Гериен пытается отвернуть ее от меня. – Ноздри Феликса расширились, а руки сжались в кулаки. – У меня ведь почти получилось ее разговорить, но появился он.

Илана молча наблюдала за мужем.

– Он словно прячет ее от меня! Не знаю, что он там ей наговорил, но она винит меня во всем, что с ней случилось! Живет новой жизнью… Да ты не видела эту халупу! Это и домом-то назвать сложно: в стенах трещины, снаружи стены покрыты плющом, окна мутные. У них даже прислуги нет! Как ей может нравиться жить в таких условиях?

– Может, дело в том, что Гериен не пытается закрыть ее на всю жизнь в Храме Луны? Может, он просто не бьет ее? Ты не подумал об этом? – Илана ухмыльнулась и искоса посмотрела на мужа. Тот уже порядком разошелся. Начал по старой привычке наматывать круги по комнате.

– Гийом хотел ей добра!

– Добра? – Илана не смогла сдержать смешок. – Ты сам-то в это веришь? Сара хотела жить как все. Без побоев и оскорблений. Не каждая девушка мечтает отправиться в горный храм, носить серую робу и питаться черствым хлебом да водой. Я бы на ее месте тоже сбежала. Удивительно, как она этого Гийома не прирезала, пока тот спал.

Феликс не нашел, что ответить. Он отер покрасневшее лицо, смахнул со лба сальные каштановые волосы и пошел на новый круг. Обычно Феликс вел себя спокойно и мягко, но, когда разговор заходил о Саре и Гериене, он терял самообладание. В такие моменты ему хотелось не то плакать, не то драться. Илана поймала мужа, когда тот проходил мимо нее, и усадила в кресло.

– Вот что я предлагаю. Мы можем позвать их на ужин. Их обоих. Мы от этого ничего не потеряем, а у тебя появится возможность поговорить и с Сарой, и с Гериеном. Не кривись, – одернула она Феликса. – Он муж твоей сестры. Найдешь подход к нему – найдешь и к ней. И не забудь извиниться перед Сарой – она этого заслуживает. Как покончишь с делом ублюдка Морбуса, я напишу им письмо – думаю, я смогу подобрать нужные слова. А ты… постарайся все не испортить.

В комнате стало заметно темнее. Феликс посмотрел на огонь – тот уже доедал последнее полено. Зала на первом этаже была единственной комнатой, в которой держалась полутьма. Так повелось еще со времен прадеда Феликса. Никто не решался нарушить традицию. Илана пыталась, но только на первых порах. Она не привыкла, что в доме есть правила, смысла коих она не понимала. Ссорилась из-за этого с Феликсом, силилась выведать причину столь странного обычая. Без толку. Пришлось смириться – каждый имеет право на странности. В зале не стояло ни одной свечи – камин был единственным источником света. Окна тоже были плотно закрыты и занавешены изумрудного цвета шторами. Феликс всегда ходил сюда подумать или почитать. Один или в компании жены. Неподалеку от камина стоял старинный стол со стопками книг, что высотой доходили Феликсу до головы. Запираясь в зале, Феликс брал что-нибудь почитать как раз с этого стола.

– Вензер! – крикнула Илана так, что Феликс подскочил на кресле. Тишина. – Вензер!

На этот раз тишину разрезали быстрые глухие шаги и дверной скрип. В комнату вошел сутулый старик Вензер – он служил в доме Лигариев уже несколько десятков лет. Можно сказать, он сам стал частью дома. Ветхий, но все же рабочий антиквариат.

– Слушаю, госпожа, – проскрипел старик. Он неуклюже поклонился сначала Илане, потом Феликсу.

– Нужны дрова для камина, – сообщила ему Илана.

– Как будет угодно, госпожа, – Вензер вновь поклонился, неспешно развернулся и поковылял к двери.

– И принеси мне фиников из кладовой. С утра о них думаю.

– Как будет угодно, госпожа, – устало повторил старик, после чего аккуратно закрыл за собой дверь. Снова послышались глухие шаги.

– Чудесный слуга, – Илана взглянула на Феликса. – Сколько он уже вам служит? И вообще, сколько ему лет?

– Он был слугой семьи Лигариев еще до рождения моего отца. Сколько лет старому Вензеру, я и предположить боюсь.

– Так мы договорились насчет малышки Сары? Ты со мной? – Илана вопросительно подняла левую бровь.

– А у меня есть выбор? – Усмехнулся в ответ Феликс.

Последнее желание

Хорошо отдохнуть, как поручил магистр Крефон, у Гериена не вышло. В обычные дни он засыпал быстро и легко, но не сегодня. Маг долго ворочался, взбивал подушку, но все без толку. В конце концов Гериен не выдержал и вышел из спальни, чтобы в случае чего не будить Сару. Он отправился в гостиную с целью отыскать лучшее средство от бессонницы – пузатый томик «Проблем летоисчисления эпохи Обсидианового Протектората» за авторством архонта Пелтея Олмаринского. К разочарованию Гериена, даже досточтимый архонт не смог ему помочь. Просидев с книгой пару часов, Гериен раздраженно захлопнул том и устало побрел в спальню. Ступать старался осторожно, чтобы не беспокоить жену. Оказавшись у кровати, он небрежно потушил свечу и лег на видавшую виды перину.

Гериен уже отчаялся погрузиться в объятия сна, поэтому просто закрыл глаза и принялся считать. Единицы складывались в десятки, десятки – в сотни… или в тысячи. Это было неважно. Важно, что это наконец помогло.

Проснулся он уже под полдень и чувствовал себя как переваренная морковь. Веки отекли, а в голове вовсю работала дюжина кузнецов: стучали молотами по наковальням, с громким шипением остужали сталь и злорадно хихикали над владельцем головы. Вот только хуже всего было другое. Гериену удалось уснуть и даже увидеть совсем не добрый сон. В том сновидении Сара просила убить ее, и Гериен повиновался. Он не владел своим телом – мог только наблюдать, как его рука вынимает из ножен кинжал и вонзает его в бок жены. Однако Гериен не просыпался, как это обычно бывает при кошмарах. Сон повторялся несколько раз. Мольба, нож, кровь. И все по кругу.

Самой Сары – настоящей Сары – рядом не оказалось. Ее половина кровати была аккуратно застелена, а дверцы шкафа, стоявшего у окна, приоткрыты. Это значило, что Сара уже спустилась – каждый раз, когда жена Гериена одевалась, она не закрывала шкаф полностью.

Маг оделся, поправил волосы и пошел на первый этаж. Там уже суетилась Сара. Протирала столы и комоды от пыли, попутно поливая цветы в горшках. Гериен замер и решил понаблюдать за женой. Когда маг только привел ее в свой фамильный дом, ему было слегка неловко – поместье уже порядком обветшало за полтора столетия. В таком виде дом и достался Гериену от покойного дедушки. Всю жизнь прожив здесь, Гериен не понимал, почему дед не решался отремонтировать ветхое здание. Деньги-то были. Сару же состояние нового жилья нисколько не смутило – она тут же принялась наводить порядок: помыла окна, разобрала беспорядочно сложенные в гостиной книги, оживила дворик.

Гериен с детства терпеть не мог уборку – дед заставлял его драить полы каждые три дня. Да Сара и не просила о помощи, так что уход за домом в полной мере лег на ее хрупкие плечи. Гериен предлагал найти слугу, но Сара наотрез отказалась.

Сейчас же девушка словно не замечала мужа. Еле слышно напевая, она ходила по комнате с кувшином.

– Все хлопочешь, – мягко проговорил Гериен.

Сара еле заметно вздрогнула, повернула голову и улыбнулась.

– Решила немного прибраться перед отъездом. Ты ведь не забыл про банкет? – она вопросительно подняла брови.

– Как такое забудешь… И все же не нравится мне эта затея. Ты уверена, что хочешь поехать?

– Уверена, – кивнула Сара. – Девочкой я мечтала побывать на балу или на приеме у других знатных людей. Потом было… не до того. А сейчас, раз уж мы уезжаем, я хочу понять, чем живут, – она замялась, – такие, как я. И не пытайся меня отговорить, – Сара с улыбкой погрозила мужу пальцем.

– Если бы я был в силах, – усмехнулся Гериен.

– Вчера вечером я отослала госпоже Леанзар письмо. Написала, что мы будем на приеме. Сегодня гонец доставил ответ: госпожа выделит нам одну из своих карет, чтобы мы могли с удобством добраться до ее поместья. Карета прибудет ближе к сумеркам. А теперь, милый, иди и приведи себя в порядок – на тебя смотреть больно. Ты когда уснул? – Сара отвлеклась от цветов.

– Понятия не имею, – махнул рукой Гериен и пошел умываться.

День прошел быстро. Гериен и не заметил, как солнце начало опускаться. За окном стемнело, и в один момент послышался стук в дверь. Пара уже приготовилась к отбытию. Гериен, как обычно, надел строгую белую мантию ордена экзекуторов и закрепил на груди серебряную брошь в виде птичьего крыла. Сара же облачилась в простенькое голубое платье, а в волосы вставила небольшую серебряную заколку с топазами – она раньше принадлежала ее матери. Это было единственное украшение Сары, не считая той подвески, которую ей вручил старик из Храма Луны.

Стук повторился. Гериен открыл дверь и увидел на пороге рослого человека в годах, одетого просто, но в то же время аккуратно.

– Вы от госпожи Леанзар? – Спросил у него Гериен.

– Да, господин Анталис, – слуга госпожи Леанзар поклонился. – Я же не ошибся с фамилией? Если что напутал, приношу свои…

– Все верно, – остановил его жестом Гериен. – Мы с супругой уже готовы.

За спиной слуги Гериен заметил карету и двух конных стражников. Немногие знатные семьи Вифиана могли похвастаться собственной гвардией. Род Анталисов не отличался богатством, но все его мужчины, начиная с прапрадеда Гериена, состояли в ордене экзекуторов. Посему фамилия Анталис была известна среди знати, что, к слову, и повлекло за собой нынешнее недовольство Гериена. Приглашения на званые вечера приходили и раньше, но Саре не хватало времени, чтобы их читать, а Гериен их просто игнорировал. До сего дня.

– Я готова, милый, – Сара спустилась со второго этажа и подошла к мужу. – Добрый вечер, – мило улыбнулась она слуге. Тот учтиво поклонился и поспешил открыть дверцу кареты.

Первым в карету забрался Гериен, чтобы помочь Саре подняться. Когда оба были внутри, слуга закрыл дверцу. Впереди супругов ждала долгая дорога по улочкам Вифиана.

***

– Значит, в горы? – Прервал молчание Гериен.

Сара отвлеклась от наблюдения за проплывающими мимо домами и вопросительно взглянула на мужа.

– Почему ты хочешь уехать именно в горы? На полуострове полно красивых мест. Почему туда?

– Я читала, что в горах Янтарного хребта очень красивые озера. Всегда мечтала побывать там. Представляешь, там есть место, где круглый год стоит осень. Склоны вечно золотые, а ручьи умеют петь.

– А кнаров ты не боишься? – Спросил Гериен.

– С чего мне их бояться? Разве я им что-то сделала?

– Они же дикари. Поедают наших детей и вырывают заблудившимся путникам сердца.

– Это неправда! – Возмутилась Сара. Гериен даже вздрогнул от того, как неожиданно девушка сменила тон. – Когда я была маленькой, у нас в особняке прислуживал один кнар.

– Правда? – Гериен откинулся на спинку. – Прямо зеленый? И волосы рыжие? А роста какого?

– Выше любого человека, – проговорила Сара.

– Вот, наверное, люди завидовали. Поймать живого кнара и заставить служить. Как это вообще возможно?

– Его звали Зэалтам, – продолжила Сара. – Папа привез его из похода, и с тех пор он жил у нас. И никто его не заставлял нам служить. Я с ним даже подружилась. Это он показал мне, как наколдовать тех воробьев. А еще Зэалтам рассказывал о своем народе. То, что думают про кнаров вифианцы, – полная нелепица.

– То есть, этот Зэалтам по доброй воле оставался у вас? Но зачем? – Гериен наклонился поближе к жене.

– Папа спас его. Не знаю, как это все было – они не говорили, хоть я и спрашивала. Знаю только, что для кнаров честь – служить тому, кто сберег тебя от смерти.

– А где он сейчас?

– Зэалтам умер, – грустно ответила Сара. – Папа посылал за лекарями, но когда целители понимали, кого им придется спасать, то разворачивались и уходили. В итоге отец обратился за помощью к Гийому, но, когда тот пришел, было уже поздно. Обычная простуда, – вздохнула Сара. – Знаешь, если бы Гийом не начал меня обучать лечебной магии, я бы все равно пошла в целители. В день смерти Зэалтама я поняла, кем хочу стать. Поняла, что никому не откажу в помощи.

Тем временем карета уже въезжала в Аметистовый округ. Здесь жили самые богатые вифианцы. При подъеме на холм супругам открылся вид на остальной Вифиан. С высоты он выглядел завораживающе. Красная черепица домов, высокие акведуки, ведущие в горы, обширный морской порт. Через вечерний сумрак просачивались очертания Дворца Грез, резиденции Оракулов. Чуть поодаль высился замок ордена экзекуторов. На другом конце города – Калазиум Первых. На фоне главной святыни вифианцев их домики казались кучей детских игрушек, разбросанных по полу. Окружение постепенно менялось: теперь вместо простых каменных домов мимо супругов проплывали богатые особняки вельмож. По улице сновали гвардейцы знатных родов. Попрошаек не было видно – им запрещали появляться в этом районе Вифиана. Беднякам не место в верхнем городе.

– Милая, – тихо начал Гериен. – В саду ты упомянула о детях. Ты говорила серьезно? Раньше ты утверждала, что детей не хочешь, пила эти странные эликсиры…

– Я много думала об этом, – спокойно ответила Сара. – Я прожила в Вифиане всю жизнь и знаю, каким будет будущее нашего ребенка, родись он здесь. Столица сожрет его. Я не могу этого допустить. Пусть наш сын или дочка сами выберут свой путь.

– Кому-то жизнь мелкого вифианского дворянина и не снилась, – подметил Гериен.

– Я понимаю. Многие в этом городе борются за еду и воду, за возможность прожить еще хоть денек. Но что делает мелкий вифианский дворянин? Клепает артефакты? Преподает в Академии? Воюет? Убивает соперников, чтобы забраться повыше? Разве ты не хочешь, чтобы твой ребенок смог совершить что-то по-настоящему стоящее?

Гериен задумался. А ведь Сара очень точно описала быт вифианского мага средней руки. Никчемные интриги, сплетни, рутина…

– Знаешь, милая, я сегодня подсчитал: нам хватит денег построить новый дом. Если продать наш, то вполне можно возвести что-то приличное возле Янтарного хребта. И до озер недалеко, и кнаров лишний раз не побеспокоим.

Сара взяла мужа за руку и посмотрела ему в глаза.

– Спасибо тебе. За все.

Карета наконец остановилась. Старый слуга открыл дверцу, и Гериен вышел наружу. Ноги немного затекли, но в целом маг чувствовал себя хорошо, что странно – обычно в каретах его укачивало. Гериен подал руку Саре, и девушка спустилась к супругу. Маг достал из-за пазухи серебряную монету и бросил ее слуге.

– Благодарю, господин Анталис! – Старик ловко поймал монетку и поклонился.

Перед Гериеном и Сарой предстал особняк рода Леанзар.

***

– Добро пожаловать, мои дорогие! – Из дома к супругам навстречу шла пухлая женщина в желтом платье.

– Благодарим за гостеприимство, – улыбнулась Сара и сделала реверанс. – Извините, вы госпожа Леанзар?

– Да, так и есть, – добродушно ответила та. – Эльза из рода Леанзар, хозяйка сего скромного поместья, – хихикнула госпожа Леанзар и тут же замерла, посмотрев Гериену в глаза. – Свет Всемогущий! Сойди я с ума, то подумала бы, что передо мной стоит Готфрид Анталис! Тот же орлиный нос, темные волосы, статная осанка… Гериен, вам кто-нибудь говорил, что вы полная копия деда? Такой же красавец.

– Не имел чести слышать такого, – смущенно помотал головой Гериен и, спохватившись, поклоном поприветствовал хозяйку дома.

– А вы, должно быть, Сара? – Госпожа Леанзар повернулась к девушке. – Мне довелось слышать вашу историю. Ужасное стечение обстоятельств. Как же приятно видеть вас в добром здравии! – С этими словами она обняла Сару. – Дорогие мои, вы хорошо доехали? – Поинтересовалась госпожа Леанзар, отпустив Сару. – Не укачало? Я наказала кучеру ехать аккуратно.

– Дорога была замечательной, – ответила Сара.

– Ну и славненько. Что ж, проходите, чувствуйте себя свободно, – Госпожа Леанзар вдруг встрепенулась. – Ах да, чуть не забыла, – она прикоснулась к плечу Гериена, – примите во внимание, что экзекуторы наши званые вечера ранее не посещали, поэтому рекомендую подготовиться.

– К чему? – Встревожился Гериен.

– Скажем так, – Эльза Леанзар украдкой осмотрелась и понизила голос. – Некоторые из моих гостей могут быть весьма навязчивы в своих расспросах. Отвечайте как сочтете нужным, но сильно не раскрывайтесь, иначе они съедят вас вместе с вашими прелестными кожаными сапогами, – госпожа Леанзар нервно хихикнула. – Хорошего вечера. Отдыхайте.

С этими словами она побежала принимать следующих гостей. Гериен огляделся. Двор поместья выглядел ухоженным. Выложенные камнем тропинки, клумбы с цветами, мраморный фонтанчик. Гериен смог насчитать снаружи дома полторы дюжины слуг. Все были одеты как тот, что приходил домой к супругам. Маг взял Сару под руку, и они медленно направились по центральной дорожке к дверям особняка. Гериен то и дело ловил на себе удивленные взгляды. Гостей, не слуг. Последние были слишком увлечены уборкой. Гериен видел, как гости возбужденно переглядывались и шептались.

– Странное чувство, – тихо заметил Гериен. – Непривычно, когда на тебя смотрят как на животное из бродячего цирка.

– А я предлагала тебе подобрать более подходящий наряд, – ухмыльнулась Сара. – Но нет, ты же грозный экзекутор. Теперь наслаждайся.

Чета Анталисов вошла в дом. К ним тут же подбежал тощий слуга.

– Добрый вечер, господа, – пролепетал он. – Управляющий сейчас немного занят, поэтому вместо него вас встречаю я. Позвольте проводить вас в обеденную залу, если, конечно, у вас нет иных планов.

– Иных планов нет, ведите, – Гериен с интересом осматривал оружие, висевшее на стенах. Необычный интерьер для пожилой добросердечной дворянки. – Подождите, – одернул он слугу. – Скажите, что это такое? – Он указал на длинный меч, расположившийся между огромной секирой и ятаганом. Меч выглядел прозрачным, будто из стекла. Он рассеивал свет свечей и казалось, что лучи, пройдя через меч, обретали форму. Притом форму подвижную. Звери, люди, даже духи. Гериен силился, но не мог понять, что это за магия – а это определенно была она. Меч словно создавал немые красочные истории и показывал их проходящим мимо.

– Это… – задумчиво произнес слуга, видимо, подбирая слова. – Это кнарский клинок. Очень ценная реликвия.

– Почему же тогда он висит на входе? Здесь воры не водятся?

– Видите ли, если мы или кто-то другой попробует к нему прикоснуться, то получит страшные ожоги. Это меч госпожи Леанзар. И только ее.

– Зэалтам рассказывал мне об этом, – вмешалась Сара. – Кнары создают себе меч на всю жизнь. Они верят, что воин и его оружие – одна суть. Поэтому кнары накладывают чары на свои клинки, чтобы никто другой не мог к ним даже притронуться.

– Но откуда такое оружие у госпожи Леанзар? Она не производит впечатление…

– Воина? Так кажется только на первый взгляд, – проговорил слуга с легкой гордостью в голосе. – Наша госпожа раньше служила боевым магом огня. Думаю, вам лучше расспросить ее обо всем лично. Мне не положено много разговаривать. А теперь прошу за мной.

Слуга провел Гериена и Сару в просторную и хорошо освещенную обеденную залу, набитую людьми. Посреди помещения стояли три стола с угощениями. Туда-сюда метались слуги с блюдами, аристократы о чем-то возбужденно спорили, а в углу ютились музыканты. Свет в зале был слишком ярким. У Гериена даже глаза заболели – он не привык к такому, в его доме всегда царил легкий полумрак. Сейчас же Гериену приходилось щуриться, чтобы хоть как-то облегчить свое положение.

– Здесь я вас оставлю, господа, – сказал слуга, высматривая кого-то в толпе. – Желаю вам приятно провести время.

Сара дружелюбно кивнула проводнику, схватила Гериена за руку и потащила вглубь толпы. Гериен взволнованно смотрел по сторонам, лавировал, чтобы никого не задеть и не уронить, старался по возможности улыбаться всем, кого встречал на пути. Выглядело это жутковато. Наконец супруги оказались у массивной витрины.

– Смотри, – прошептала Сара мужу на ухо.

Гериен наклонился и прищурился. За стеклом лежали стальные предметы странной формы. Маг вопросительно посмотрел на жену.

– Этими инструментами зашивают раны, – радостно ответила Сара на безмолвный вопрос Гериена. – На севере таких полно. Это мы, маги, можем залечивать раны за минуты. Простым лекарям их приходится зашивать. Вот это иглы. – Сара указала на тонкие изогнутые кусочки металла, похожие на когти хищной птицы.

– Не хотел бы я оказаться на столе у северных костоправов, – проговорил Гериен, рассматривая остальные инструменты. Тем временем музыка и разговоры умолкли. Супруги повернулись к центру залы.

– Рада всех вас приветствовать на очередном банкете, – Госпожа Леанзар стояла в центре залы с кубком в руках. – Прошу, веселитесь, отдыхайте телом и душой! Специально для этого вечера я приказала открыть полдюжины бочонков алзерского. Только сильно не налегайте – у меня не так много слуг, чтобы перенести столько бессознательных тел.

По зале прокатился смешок. Госпожа Леанзар подала знак музыкантам, и комната вновь зазвучала.

– Нечасто встретишь на таком приеме рыцаря-экзекутора, – сбоку к супругам подошел пузатый старик в синей шелковой мантии. – Позвольте представиться, Анри де Жетелькар, почетный член Коллегии артефакторов и наследный владетель замка Ксантер.

– Очень приятно, господин де Жетелькар, – сдержанно ответил Гериен. – Меня зовут Гериен Анталис, а это моя супруга, Сара.

– Вы прекрасны, госпожа, – старик согнулся в неуклюжем поклоне. – Анталис… – Он задумчиво выдвинул вперед челюсть и нахмурил брови. – А Готфрид Анталис вам родственником не приходится?

– Гериен – внук Готфрида, – сообщила неожиданно появившаяся из толпы госпожа Леанзар. – Милая моя, – она нежно обхватила руку Сары, – позвольте показать вам сад, о котором я упоминала в письме. Уверена, мужчинам есть о чем поговорить, – она вновь по своему обыкновению нервно хихикнула.

– С удовольствием! – Обрадовалась Сара и повернулась к мужу. – Не переживай, я найду тебя к концу приема.

С этими словами Сара под руку с хозяйкой дома окунулись в толпу.

– Вы не возражаете, если мы присядем за стол, – предложил Анри де Жетелькар. – Я изрядно проголодался с дороги, да и колени побаливают.

– Разумеется, – Гериен отодвинул ближайший стул, чтобы старик мог сесть, после чего устроился за столом сам.

Вокруг ходили гости, и Гериену было немного не по себе. Он предпочитал видеть находящихся рядом людей и всегда испытывал легкую тревогу, ощущая чье-то присутствие за спиной. Но сейчас ничего с этим поделать было нельзя. К собеседникам подошли двое слуг: один держал в руках таз, другой нес кувшин с водой. Анри де Жетелькар подставил руки над тазом, и слуга-водонос щедро полил их из кувшина. Тут же подоспел третий слуга и предложил чародею полотенце. Гериен последовал примеру де Жетелькара.

– Де Жетелькар… – тихо произнес Гериен. – Вы с севера?

– Именно, юноша. Род де Жетелькар уже два столетия охраняет северные рубежи королевства. Вы когда-нибудь были у подножий гор Росы? Посещали Храм Луны?

– Не довелось, но моя мать…

– Прекрасное зрелище! Величественное! – Старик не дал Гериену договорить. – Камни, закаленные кровью моей семьи, остроконечные пики, вечно скрытые за тучами, и дремучие леса, помнящие шаги первых магов.

К собеседникам подошел еще один молодой слуга с кувшином.

– Не желаете ли вина, господа? – Робко спросил он.

– Отчего же нет?! – Обрадовался де Жетелькар. Он с довольным видом поднял свой кубок. Когда тот был полон, слуга попытался налить и Гериену, но тот закрыл кубок рукой.

– Нет, мне не нужно, – резко сказал Гериен.

– Не хотите терять бдительность? Понимаю, – де Жетелькар пригубил кубок. – Среди этих павлинов нужно быть настороже, – он наклонился к Гериену и понизил голос. – Никогда не знаешь, что придет им на ум.

– Дело не в этом. Я вообще не пью, – пояснил Гериен. – Совсем.

Анри де Жетелькар от изумления поперхнулся.

В ордене экзекуторов действовало одно интересное правило: ни при каких обстоятельствах не пить горячительные напитки. Если для простых людей или местных вельмож вино служило способом развлечься и расслабиться, то для экзекуторов оно было почти ядом. Даже один бокал выпитого вина подавлял магические способности. Делал чародея простым человеком. Временно, конечно, но боевые маги не позволяли себе и этого. Минутная слабость могла стоить экзекутору жизни.

– Сколько вам лет, юноша? – Осторожно спросил де Жетелькар, поставив кубок обратно на стол.

– Двадцать шесть, – твердо ответил Гериен.

– И за всю жизнь вы ни разу не напивались?

Гериен мотнул головой.

– Вот это да… – де Жетелькар задумался. – Хотя, если поразмыслить, то нынешнее поколение нещадно отличается от нашего. Эх, помню времена, когда вифианская знать была образчиком высокой культуры и изыска. А сейчас… Сами видите. Вы же помните про двести семей?

– Разумеется, – ответил Гериен. Трудно было запомнить их все, но дед Гериена заставил внука выучить каждую фамилию. Те семьи именовались Первыми. Именно они основали Вифиан и стали ростками его магической знати. Выходцы из распавшегося Обсидианового Протектората, они поклялись служить Оракулам и отдали немало жизней, защищая свой новый дом. С основания Вифиана прошло уже более восьми столетий. Часть семей затерялась на страницах летописей, но некоторые продолжали существовать и по сей день. Например, род Лигариев, из которого происходила Сара.

– В те времена и подумать было страшно, чтобы мешать магическую кровь с человеческой, – продолжал де Жетелькар. – Вот только со временем стали появляться особы, уже не столь трепетно относившиеся к своим корням. Думаю, вы понимаете, о чем я. Разве можно разбазаривать такой дар? Что выйдет из союза чародея и простой служанки? Отвечу: ничего хорошего.

– Вы ошибаетесь, – спокойно, но с нескрываемым недовольством проговорил Гериен. – Посмотрите мне в глаза и скажите, что я никудышный чародей. Род Анталисов не чистокровен, но это не помешало нескольким поколениям моей семьи служить в ордене экзекуторов.

Анри де Жетелькар не нашел, что ответить. Он растерянно хлопал глазами, но пару мгновений спустя схватил кубок и жадно хлебнул вина. Тут Гериен ярко почувствовал, что за ним наблюдают. Он осторожно осмотрел залу. На втором этаже стоял высокий человек. Он не был похож на остальных гостей. Черная кожаная куртка вместо парадной мантии, шрам, рассекавший лицо по диагонали, неопрятные усы с проседью и, что самое главное, меч на поясе. Гериен не заметил оружия больше ни у кого из гостей, что и понятно – прийти в дом с оружием, значило проявить неуважение и недоверие к хозяину.

– Скажите на милость, кто это там опирается на перила второго этажа? – Гериен попытался прервать неловкое молчание, возникшее между ним и де Жетелькаром.

– Это тот, – старик нервно глотнул из кубка, – на кого столь пристально смотреть вредно для здоровья. Отвернитесь, прошу вас.

– И чем же так опасен какой-то бродяга для экзекутора? – Поинтересовался Гериен.

Де Жетелькар стиснул зубы и опасливо посмотрел по сторонам.

– Опасен не столько он, сколько его хозяин. Хотя и сам, как вы сказали, «бродяга» наводит страх на сведущих людей.

– В чем сведущих? Кто его хозяин? И что он делает на вечере у госпожи Леанзар? – Гериен задавал вопросы один за другим, и лицо де Жетелькара все сильнее искажалось от тревожности и… страха. Да, было отчетливо видно, что собеседник Гериена боялся: мелкие голубые глаза бегали по комнате, а рука, державшая кубок, заметно дрожала.

– Я и так сказал лишнего, юноша, – отрезал де Жетелькар. – Не спрашивайте и все. Если вам столь неймется, подойдите к нему и задайте свои вопросы ему лично. Главное, меня не упоминайте. Кстати, – старик вдруг оживился, – это же вы поймали Гектора Морбуса?

– Можно и так сказать, – уныло проговорил Гериен.

– Поведайте, как это было? – Бодро спросил де Жетелькар, радуясь, что удалось соскочить с неудобной темы.

– Там и рассказывать особо нечего. Я…

– Он же был героем Вифиана, – вновь перебил его де Жетелькар. – Но я-то всегда знал, что он нечист. Слишком правильный, слишком благородным хотел казаться. Как вы, кстати.

Гериену уже порядком надоел этот разговор. Он все же решился поесть. Не так давно слуги принесли первые блюда. То было мясо. Самое разнообразное: и засоленная свинина с горчицей, и тушеный фазан, и мясной фарш под винным соусом. Гериен положил себе на блюдо несколько кусочков свинины, в кубок же себе он плеснул свежевыжатого апельсинового сока. Принялся есть. Анри де Жетелькар продолжал говорить, говорить выразительно и пафосно, но Гериен его уже не слушал. Если не удается хорошо провести время за беседой, то следует хоть поесть от души. Также, к удивлению Гериена, мелодия, игравшая в зале, звучала довольно неплохо. Раньше Гериен особо не интересовался музыкой, да и с чего бы. Сейчас же он даже прекратил жевать, чтобы вслушаться в звуки песни. Госпожа Леанзар, похоже, очень серьезно относилась к своим приемам и не жалела денег на развлечения для гостей.

Раздался вскрик и металлический звон. Зала притихла. Гериен резко поднялся из-за стола и направился к месту, вокруг которого столпились гости. Все тревожно переговаривались, качали головами, кто-то осторожно отходил назад. Гериен же пробирался через столпившихся вельмож. Оказавшись в первом ряду, он увидел ее. Сару, без сознания лежавшую на холодном мраморном полу, а рядом – кубок и разлившееся вокруг вино. Гериен широко распахнул глаза, резко оттолкнул стоявшего на пути гостя и кинулся к жене. Прикоснулся к ее лицу. Дышала Сара прерывисто, а изо рта ее шла белая пена.

– Сара… – с трудом выдавил Гериен.

Он сжал зубы, отпрянул от жены, схватил первого попавшегося слугу за шиворот и сунул ему два серебряных.

– Что есть сил скачи в замок ордена экзекуторов, найди там великого магистра Пилара Крефона, – прошипел Гериен. – Скажи ему, что жену Гериена Анталиса отравили.

В зале повисло молчание.

***

Экзекуторы прибыли ближе к полуночи. Хмурые фигуры в белых одеяниях одна за другой входили в обеденную залу. Повсюду шептались недовольные гости – и неудивительно – их «попросили» остаться и приготовиться к расспросам. Слуги выстроились в один ряд и обеспокоенно смотрели то на боевых магов, но на свою госпожу. Поместье патрулировала господская гвардия. Эльза Леанзар тоже нервничала. На ее банкете такое происходило впервые.

Феликс одним из первых оказался в доме. Бледная Сара лежала на софе, возле нее суетился лекарь. Феликс подбежал к сестре и присел рядом. Девушка дышала, но слабо и неровно. Это определенно не был обычный обморок.

– Мальчик мой! – Пилар Крефон увидел Гериена. – Что произошло? Прибыл гонец, сказал, что с Сарой приключилась беда. Выяснил что-нибудь?

– А произошло то, Пилар, – вмешалась госпожа Леанзар, – что бедную девочку напоили какой-то дрянью на моем приеме.

– Эльза, – устало выдохнул магистр Крефон. – Давно не виделись, – он опустил глаза в пол. – Хорошо выглядишь.

– Мне сейчас не до комплиментов! – Вспыхнула госпожа Леанзар. – Нужно поскорее узнать, кто в этом виноват, надеть на него кандалы и покончить со всем этим безобразием! Какой позор… – хозяйка дома приложила руку к лицу. – У меня на званых вечерах случались перепалки, даже драки бывали, но отравление… Свет, помилуй.

Феликс медленно подошел к целителю. Тот был увлечен работой: смачивал настойками тряпицы, протирал Саре лоб, подносил пузырьки с лекарствами к ее носу. Фыркал от недовольства.

– Что-то удалось выяснить? – Тревожно спросил Феликс у целителя.

– Только то, что это не голодный обморок. Здесь нечто другое, – устало проговорил целитель. – Не берусь рассуждать об отравлении, но девушка упала не просто так.

– Она… выживет? – С трудом выговорил Феликс.

– Ничего обещать не могу. Сначала нужно установить, чем ее отравили.

– Мы привели с собой алхимика. Он слегка… не в себе, но яд опознать сможет.

– Дретис? – Поморщился лекарь. – Да, я о нем слышал. Своеобразный, но, говорят, работать с ним довольно просто. Буду ждать его прихода.

– В зале присутствуют все гости? – Поинтересовался Феликс.

– Гости, а также слуги, садовник и повара. Не все поместились здесь, так что часть людей ушли на второй этаж. Ну и денек же у госпожи Леанзар. Не завидую ей.

– Феликс! – Рявкнул магистр Крефон. Феликс встрепенулся и ринулся к магистру. – Тебе нужно опросить гостей. Начни со второго этажа, я направлю туда еще пару людей, остальные будут здесь, со мной.

– А как я могу помочь? – Спросил у Крефона Гериен.

Кулаки Феликса сжались сами собой. От этого Гериена одни неприятности семье Лигариев. Сначала увел Сару, теперь притащил на банкет, где ее отравили. Неужели она и правда счастлива с ним? Феликс поспешил отвернуться и направился к лестнице, чтобы больше не видеть Гериена.

– Опросить гостей, опросить гостей… – бубнил он себе под нос. – А сколько там… – он оборвал свой монолог, поднявшись на второй этаж. Галдящая толпа. И с каждым придется говорить. Что ж, Феликсу уже приходилось не спать ночами.

Очередь шла медленно. Одни и те же вопросы, одни и те же ответы. Моя хата с краю – ничего не видел, никого не знаю. Некоторые угрожали своим положением, обещали, что не оставят это дело просто так. Как вообще могли их, досточтимых господ, заподозрить в чем-то столь низком, как отравление двадцатилетней девицы! Феликсу это изрядно надоело. Он решил сменить привычное доброжелательное выражение лица на стальную маску угрюмости. Угроз, как ни странно, стало меньше.

Феликс устал. Ему казалось, что вот-вот наступит утро – он изредка посматривал в окна. Нет, по-прежнему темень. Экзекутор уже не замечал лиц гостей, да и слушал их объяснения краем уха. Но вот дошла очередь до очередного представителя знати.

– Добрый вечер. Где вы находились с начала банкета? Кто может подтвердить ваши слова? Не замечали ли вы необычных вещей на приеме? Может, кто-то странно себя вел?

В ответ тишина.

– Вы не расслышали мои вопросы? – Феликс поднял глаза на собеседника. Перед ним стоял высокий худой человек в черной кожаной куртке и с мечом на поясе. И на этот раз он не ответил.

– Я повторяю, вы плохо меня слышите?! – громче и четче произнес Феликс и пристально посмотрел в глаза этому странному человеку, но тут же отшатнулся. Он ожидал увидеть насмешку, презрение или что-то похожее, но не это. В глазах бродяги гулял голод. И голод нездоровый. Жуткое чудовище сидело внутри этого человека и скалило бессчетные клыки на Феликса, пускало слюну и с предвкушением рычало. Феликс отошел еще на шаг. Ноги слегка затряслись. Маг имел дело с бесами и вурдалаками, но этот бродяга превзошел их всех.

– Вы пойдете со мной. Сейчас, – сбивчиво сказал Феликс и указал на лестницу, намекнув, что бродяга должен идти первым. Жуткий человек повиновался. Феликс вместе с ним подошел к великому магистру.

– И где же ты был в тот момент? – Грозно спросил Крефон.

– Я… Мы там с кухаркой, – замялся управляющий, поглядывая то на великого магистра, то на стоявшего рядом Гериена.

– Магистр Крефон, – Феликс оборвал муки бедняги-управляющего. – Я опрашивал гостей, и один из них, этот – он показал на бродягу. – Отказался разговаривать. Думаю, он в этом замешан.

Великого магистра аж перекосило.

– А ты что здесь делаешь? – Тихо произнес он, подойдя почти вплотную к бродяге. Ему пришлось извернуться, чтобы увидеть лицо собеседника. Бродяга был выше и Феликса, и Гериена, а магистра Крефона – и подавно.

– Дела моего господина не должны тебя волновать, – отстраненно ответил бродяга.

– Ошибаешься, – оскалился магистр. – Все, что касается Вифиана, касается меня.

Бродяга наклонился к магистру и ехидно улыбнулся.

– Не тормоши крысиное гнездо, экзекутор. Говорят, это опасно, – тут он выпрямился. – Я здесь ни при чем. Ищите своего отравителя дальше. Мне все это надоело.

С этими словами бродяга направился к выходу из дома. Стража даже не подумала его остановить.

– Я не отпускал тебя! – Рявкнул ему вслед магистр Крефон.

– Мне и не нужны твои разрешения, – бросил через плечо бродяга и исчез за углом.

Повисло неловкое молчание.

– Что это было, магистр? – Осторожно спросил Гериен.

– Это было… – Пилар Крефон вздохнул. – Это было то, с чем мне приходится мириться ради защиты Вифиана. Феликс! – Властно произнес он. – Сходи с управляющим в погреб и проверь бочки. И да, захвати с собой алхимика.

– Слушаюсь, – кивнул Феликс и, постучав алхимика Дретиса по плечу, направился с управляющим.

Погреб находился в другой части дома. Феликс вдруг осознал, что обеденная зала – это даже не четверть особняка семьи Леанзар. Он проходил мимо картинной галереи, калазиума, библиотеки и много чего еще. Стены, обшитые панелями из дорогого дерева, были украшены полноразмерными портретами предков хозяев дома. Коридор оказался длинным. Феликс старался не сбавлять шаг, но интерес одолевал все сильнее. Магу хотелось заглянуть за каждую дверь, осмотреть каждый портрет. Это у Феликса осталось с детского возраста. Особняк Лигариев тоже был не из бедных, но он не шел ни в какое сравнение с домом Леанзар. Феликс уже не помнил, чем жил этот род, хотя учителя в детстве заставляли его учить это.

– Ты что-то узнал? – Обратился Феликс к алхимику.

– Кого? – Резко всполошился тот.

– Смог определить, что за яд?

– А… Нет, дело дрянь. Не знаю, что дал бедняжке лекарь, но яда у нее в крови нет. Я бы его учуял, уж поверь.

– То есть, мы ищем непонятно что, – поник Феликс. – Дело еще хуже, чем я думал раньше. Никто из гостей, конечно, ничего не видел. Одна надежда на погреб.

– Позвольте встрять, – робко произнес управляющий. – Я служу в этом доме уже двенадцать лет и за это время повидал немало таких званых вечеров. Я наблюдателен. Весьма. Никто из тех дворян не совершил бы такого.

– Это почему же? – Феликс приподнял одну бровь.

– Во-первых, они трусы. Все, поголовно. Если они и могут кого-то убить, то чужими руками. И желательно где-то вдалеке, чтобы не оказаться в гуще разбирательства, как сейчас. Во-вторых, какой смысл убивать девушку, которую они видят впервые? Это все бред какой-то.

– Тут ты прав. Самый настоящий бред.

Феликс с компанией оказались у входа в погреб. Управляющий достал из-за пазухи связку с ключами, ловко нашел нужный и отворил дверь, после чего взял канделябр и зажег свечи от тех, что держались на стенах.

– Прошу за мной, – проговорил он. – И осторожнее – ступеньки кое-где разной ширины. Смотрите под ноги.

Феликс пошел сразу за управляющим. Держась за стены, он продвигался вниз по узкому проходу. Свеч оказалось недостаточно – из-за спины управляющего назад свет поступал плохо. Последовав совету, Феликс прощупывал каждую ступеньку, прежде чем ступить дальше. И вот он встал на ровный пол. Вокруг царила темнота. Лишь свечи, которые держал управляющий, позволяли не потеряться в этом подземелье. А еще было холодно – Феликс сжался и старался не стоять на одном месте.

– Чего ж здесь такой холод? – Раздраженно спросил он.

– Госпожа Леанзар с помощью магии поддерживает в погребе должную прохладу, – ответил управляющий, подняв канделябр над головой. – Это нужно для правильного хранения вина.

– Давайте разберемся со всем поскорее и пойдем отсюда. Долго я здесь не выдержу, – встрял алхимик.

– Как скажете, – согласился управляющий. – Вино мы наливали из этих трех бочек, – он направил свет в угол погреба.

– А что с кувшинами? – Поинтересовался Феликс.

– Их я уже проверил, – проскрипел алхимик. – Пусто. Никакого яда. Сейчас достану кое-что, – он поставил сумку на пол, порылся и достал три чаши. Покопался еще и разложил реагенты. – Так-с, приступим, – он потер руки. – Ты будешь открывать краник, когда я скажу, понял? – Обратился он к управляющему.

– Как скажете, – ответил тот.

– Давай, – гаркнул алхимик, управляющий открыл кран, и в чашу полилось темно-красное вино. В тот же момент алхимик принялся добавлять в чашу какое-то из своих зелий. Так, чтобы струи соединились. – Стой! – приказал он. Присел на пол, развязал мешочек, который ранее достал из сумки, и щедро сыпанул в чашу зеленый порошок. – Orzerkit hiazu², – прошептал он над получившимся раствором. Ничего не произошло. Алхимик злобно оскалил кривые зубы. – Давай следующую бочку!

Но ни следующая, ни третья бочка не дала результата. Яда в вине не обнаружилось.

– А вы уверены, что все делаете правильно? – спросил у алхимика управляющий.

– Да что ты себе позволяешь?! – Алхимик вскочил с пола, достав из сумки пустую склянку, подошел к первой бочке и налил в бутылек вина. Хлебнул. Подошел ко второй и сделал то же самое. Затем к третьей. – Я могу простить насмешки и глупые шутки, – прохрипел он. – Но сомнений в моих способностях я не потерплю!

– Простите, если задел вас, – побледневший управляющий прижался к стене.

– Думаю, нам пора подняться и разочаровать великого магистра, – Феликс попытался остановить разгорающуюся ссору.

– Я только за, – протараторил управляющий и шустро нырнул в проход наверх.

Великий магистр, как и ожидалось, не очень обрадовался. Похоже, не на это он рассчитывал, когда вел отряд экзекуторов к особняку госпожи Леанзар.

– Ну и что нам теперь делать? – Обратился он к Феликсу и Гериену. – Просто отпустить всех этих напыщенных индюков?

– А у нас есть выбор? – Устало спросил Гериен. – Они знатные люди, удерживать их тут – себе дороже.

– Господа! – Раздался тревожный голос целителя. Гериен подбежал к софе, на которой лежала Сара. Девушка очнулась. Она по-прежнему тяжело дышала, но уже могла поворачивать голову и шевелить губами. Феликс тоже подскочил к сестре.

– Где я? – Еле слышно произнесла Сара.

– В безопасности, милая, – Гериен опустился на пол. – Все хорошо, не нервничай. Тебе нужно отдохнуть.

С этими словами он нежно взял руку жены и прижал к губам.

– Сара, что ты помнишь? Ты с кем-нибудь здесь ссорилась? – Оживился Феликс.

– Оставь ее, – отрезал Гериен. – Ты не видишь, в каком она состоянии? Ей сейчас не до твоих расспросов. – Госпожа Леанзар! – Позвал он хозяйку дома. – Сара очнулась!

Женщина оказалась возле софы почти моментально.

– Ох, бедная девочка… Как же мне неловко… Гериен, что я могу сделать? – Растерянно и смущенно спросила она.

– Могу я попросить вас еще раз выделить нам экипаж? Я бы и сам донес Сару до дома, но так будет быстрее и проще.

– Вы можете остаться! – Госпожа Леанзар опустила руку в желтой атласной перчатке на плечо Гериена. – Я прикажу слугам подготовить одну из гостевых спален. Чувствуйте себя как дома!

– Это исключено, госпожа, – Гериен поднялся с пола. – Мы и так доставили вам кучу хлопот. Все, о чем я прошу, это карета. Пожалуйста.

– Карета так карета, – пожала плечами госпожа Леанзар. – Это меньшее, что я могу сделать. Сейчас же распоряжусь.

***

Обратно супруги ехали дольше, чем в первый раз. Снаружи стояла прохладная ночь, и лишь цокот лошадиных копыт да шум колес разрезали густую темноту. Гериен и Сара сидели на одном сиденье. Маг закутал жену в шаль и осторожно прижал к себе. Сара за несколько часов очень изменилась. Побледнела, осунулась. Девушка настолько ослабла, что Гериену пришлось буквально заносить ее в карету.

Гериен держал жену за руку, слушал ночь и корил себя, что согласился отправиться на этот проклятущий банкет. Стоило только изменить принципам, как произошла беда.

Ехали молча. Сердце Гериена начинало колотиться каждый раз, когда Сара вздрагивала. В такие моменты он поправлял шаль и поглаживал супругу по голове в надежде успокоить то ли ее, то ли себя. И вот он, дом. Гериен открыл дверь кареты, подхватил жену и аккуратно спустился на землю. Благодарно кивнув экипажу, он направился ко входной двери. Отворил. С трудом добрался до спальни на втором этаже и положил Сару на кровать.

– Милый, – прошептала она, протянув к мужу бледную ослабшую руку.

– Что такое, дорогая? – Гериен опустился к изголовью кровати. – Ты что-то хочешь? Я мигом, ты только не переживай.

– Да, Гериен, хочу, – дрожащим голосом проговорила Сара. – Попрощаться.

Шанс

Гериен, будучи не в силах больше стоять, сел на кровать. Горький плотный комок застрял в горле. Немного придя в себя, маг наконец повернулся к Саре.

– Как? – Шепотом спросил он. Гериен изо всех сил старался сдерживать панику и выглядеть достойно.

– Я не знаю, – еще более ослабшим голосом ответила Сара. – Одним утром в Риазане нога начала чесаться и болеть, но я подумала на клопов. Похоже, меня укусила крыса. Я тогда настолько вымоталась, что через сон даже не почувствовала.

– Но ведь не все потеряно? Мы до сих пор можем что-то предпринять! – Гериен соскочил с кровати. – У тебя же есть книги по алхимии? Ты недавно покупала, я помню. Мы обязательно отыщем лекарство!

– Милый, – Сара попыталась повысить голос, но закашлялась. – Я сражалась с этим недугом лицом к лицу. Пыталась спасать людей, но ничего не вышло. От хвори Гектора Морбуса нет лекарства. Прости, Гериен, но это конец, – Сара понизила голос.

– Даже и не думай! – Вспылил Гериен. – Если лекарства нет, то я создам его! Перечитаю все твои книги, потрачу все деньги, чтобы нанять лучших лекарей. Я тебя не отпущу. Сколько у меня времени?

– Милый, ты не… – попыталась возразить Сара.

– Сколько у меня дней? – Более настойчиво повторил маг.

– Около трех. Два из них я буду в сознании. Прошу тебя, дай мне увидеться с Феликсом… Пригласи его, Гериен.

– Мы найдем лекарство и вместе пойдем к нему. Слышишь меня?

Сара не выдержала и бесшумно заплакала.

– Дорогая, – жалобно проговорил Гериен и прильнул к жене. – Я пойду на все, чтобы спасти тебя. Без тебя я жить не смогу. Скажи мне, как человек заражается этой болезнью? Может, это поможет мне в поисках.

– Нам сказали, что Гектор выпустил в Риазане несколько крыс. Они покусали горожан. Простые люди, не обладавшие магической кровью, сгорали за день, чародеи держались подольше. Когда человек умирал, запах его тела привлекал крыс со всей округи. Они будто сходили с ума: рвали тело на куски, дрались друг с другом, а когда заканчивали с трупом, переходили на живых людей.

Гериен содрогнулся. Ему довелось видеть тех крыс. Крупные, облезлые, с острыми желтыми зубами. Сара же продолжила свой рассказ, хотя по ее голосу было понятно, с каким трудом ей давалась каждая фраза.

– В итоге выжила десятая часть риазанцев. Те, кому не повезло, – Сара запнулась, – умирали в страшных муках. Милый, ты не представляешь, что это такое, когда перед тобой лежит кричащий труп… А ты ничем не можешь помочь. Единственное, на что мы были способны – это сжигать погибших, чтобы их тела не привлекали крыс. Гериен, – она отчаянно взяла мужа за руку. – Мы все перепробовали. Умоляю, пригласи Феликса. А после дай мне настойку сильваменты – она в моей лаборатории. Это средство должно ослабить боль.

– Сара, – дрогнувшим голосом сказал Гериен, – если кто-то узнает, чем ты больна, тебя убьют.

– Никто не узнает. Феликс все поймет.

– Нет, дорогая, – вздохнул Гериен. – Я запрещаю тебе умирать. Дай хоть какую-то зацепку по лекарству. Должно же быть что-то!

– Есть, – Сара закашлялась, – одна трава. Мы готовили из нее выжимку. Тилуанский чернолист. Он останавливал течение болезни примерно на полдня.

– Чернолист… Он есть в твоей лаборатории?

– Я точно не помню, – прошептала Сара, после чего вдруг вскрикнула и схватилась за правый бок.

– Милая, что с тобой?

– Началось, – простонала Сара. – Прошу, усыпи меня. Я не смогу долго терпеть эту боль.

– Хорошо, – нервно кивнул Гериен. – Kaltiar massiredhr³, – маг начертил перед лицом жены магическую печать, и она уснула, уронив голову на подушку. Гериен склонился над лицом Сары. – Ты будешь жить, родная. Я обещаю.

С этими словами Гериен поцеловал жену в лоб, укрыл одеялом и вышел из комнаты. Ему нужно было любой ценой найти зацепку, которая бы привела его к лекарству. Хоть Гериен и не отличался особыми познаниями в целительстве, алхимией он владел хорошо. Маг спустился на первый этаж, обогнул лестницу, двинулся по темному коридору. Отворив старую скрипучую дверь, Гериен оказался в лаборатории Сары. В нос тут же ударил запах горьких трав и растворителей. Ни сушеные листья, ни зелья мага не интересовали. Он подошел к ветхому стеллажу, сплошь заставленному книгами. Пробежался глазами по названиям.

– Зигфрид Зомм, «Субстратное отторжение при варке противоядий», Альбрехт Каррис, «Перечень и целебные свойства трав со склонов Янтарного хребта», Эдмунд Орквар, «Редкие ингредиенты для эликсиров», – Гериен почесал затылок. Тома выглядели толстыми и тяжелыми. Недолго думая, маг взял все три, положил на стол и принялся читать.

Гериен погорячился, когда решил, будто у него получится проштудировать три тома за ночь. Алхимики явно не утруждали себя заботой о доходчивости своей писанины. Чтобы вычленить что-то полезное, магу приходилось продираться через витиеватые обороты, невнятные формулировки, сложные названия трав и эликсиров. Когда начало светать, Гериен осознал, что просто скользит глазами по буквам. Формулы, рецепты, заклинания – все смешалось в голове Гериена, превратившись в отвратную чавкающую бурду. Маг откинулся на спинку стула, и та недовольно скрипнула.

Обиднее всего было признавать, что Сара оказалась права. Только сейчас Гериен понял, что зараза Гектора создавалась магией, но какой именно – вопрос. В дневнике, что отдали Феликсу на изучение, не было ни слова о ритуалах или алхимических формулах. А меж тем время играло не на пользу Гериену. Глаз уже начинал дергаться, а руки потряхивала легкая дрожь. Маг ни на один шаг не приблизился к ответу. Его паника только отняла драгоценные часы.

Разминая шею, Гериен заприметил аккуратный алтарь Света, расположившийся в углу. На нем стояли четыре еще не зажженных восковых свечи.

– Что ж, – вздохнул Гериен. Он уже и не мог сказать, когда последний раз молился. Гериен до сих пор помнил тот день, когда его маму отправили в Храм Луны, и деда, утверждавшего, что того желает Свет. Гериену тогда было три. Больше он маму не видел, а дед отказывался говорить о ней. Маленький Гериен ночами напролет просил Свет вернуть матушку, но звездное небо не отвечало мальчику. В конце концов малыш Гериен сдался. Быть может, хоть сейчас Свет ему ответит?

Гериен встал, еле удержал равновесие на затекших ногах и подошел к алтарю. Он заклинанием зажег свечи и окружил ими белую каменную фигурку солнца. Опустился на колени. И вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Взгляд этот царапал по спине, точно пытался пробиться сквозь Гериена. Маг обернулся, сосредоточился и чародейским взором прошерстил комнату. В лаборатории явно кто-то был, и этот кто-то желал остаться неизвестным. Простую сущность вроде домового Гериен бы заметил сразу, но тот, кто сейчас находился в комнате, путал мага, не давал Гериену зацепиться за себя. Маг видел лабораторию как через мутное стекло – мог уловить лишь очертания, но не детали происходящего. Свечи резко потухли. Гериен попытался вновь зажечь их, но без толку. Причем потухли не только свечи на алтаре, но и те, что Гериен поставил на стол, пока читал книги. Комнату освещал лишь тусклый магический светильник, собранный Сарой парой недель ранее.

Гериен поднялся на ноги, стиснул зубы, погрузился в себя и еще раз осмотрел комнату магическим взглядом. Темный силуэт стоял, нет, парил возле стола с книгами. Маг тяжело вздохнул.

– Давно же я этого не делал, – пробурчал он. – Kimartaz Kalazon! Aktair, nirt u Yoldar!⁴

Комнату озарила яркая вспышка света. Сияние держалось несколько мгновений. Возле стола послышалось яростное шипение, но вскоре оно затихло.

Внезапно наступило облегчение. Взгляд, беспокоивший Гериена исчез, как и дымка перед чародейским взором. Маг еще раз проверил комнату. Сейчас он был в ней один.

– Grokar⁵, – шепнул он, и свечи снова вспыхнули. Гериена слегка потряхивало. Немногие твари могли скрыться от него. Кто был в комнате? Зачем он пришел? И почему именно сейчас? Отбросив эти вопросы, маг вернулся к делу, которое начал. Он склонился над алтарем.

– Alzar Kalazira… Прошу, если ты меня слышишь, – устало начал Гериен, – Сара не должна умереть. Она – самый светлый и самый добрый человек из всех, кого я знаю. В попытке спасти других, она тяжело заболела. Умоляю, пошли мне решение. Я хочу найти лекарство, хочу уберечь любимую. Ответь… – прошептал Гериен и рухнул без сил на пол.

Голоса. Тысячи голосов шептали во тьме. Только разобрать их бормотание было невозможно. Затем к шепоту добавились видения. Краски сливались, меняли форму, цвет, сами складывались в картины. Рассмотреть их тоже было трудно – они тут же таяли, приходили в движение, создавали новые образы. Маг не знал, сколько времени уже прошло, и сколько еще должно пройти до пробуждения, но вдруг он очутился в странной комнате. Перед ним была Сара. Гериен понял, что случится дальше. Он попал в сон, где Сара погибает от его руки. Была лишь одна деталь, отличавшая этот сон от того, что маг видел прошлой ночью. Из угла за сценой наблюдала сущность, покрытая черной мглой. Даже не поворачивая в ее сторону головы, Гериен узнал ее, почувствовал. Именно эта тварь смотрела на него в лаборатории. Гериен не мог выдавить ни слова. Безвольной куклой он шел на страшное дело. Хотел закричать, но не хватило сил. Удержать кинжал – бессмысленно. Безнадежность. Обреченность. Гротеск.

С криком Гериен пробудился. Он лежал на холодном полу возле алтаря. Вскочил на ноги, огляделся. Свечи потухли, а через окно уже пробивался утренний свет. Маг сорвался с места и помчался в спальню.

К счастью Гериена, Сара спала так же, как маг ее оставил перед уходом. Мелкие капельки пота стекали по ее лбу на подушку. Она тяжело дышала и еле слышно стонала во сне.

– Нужно накормить ее, – пробормотал Гериен. Готовить он не умел – заботу о еде на себя всегда брала Сара. Но тут маг вспомнил, что где-то на кухне лежала книга Сары с рецептами. Решив пробудить жену чуть позже, Гериен вновь спустился на первый этаж и зашел на кухню. Найти поваренную книгу не составило больших проблем. Сложнее было выбрать блюдо, которое Гериен в состоянии был приготовить. Он бегал взглядом по страницам, останавливаясь то на одном заголовке, то на другом. В итоге решил сварить куриный бульон – благо, еще до нагрянувшей беды Сара озаботилась купить все необходимое.

К полудню Гериен признал, что на бумаге все выглядело гораздо проще. Запас бранных слов закончился еще на моменте свежевания птицы. Маг сто раз пожалел, что пошел на поводу у Сары и не нанял слугу взамен почившей старой кухарки. Как ни крути, в доме аристократа должна быть прислуга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

(досл. с фаранзирского)

Свет Негасимый, прими свое дитя,

Он сбился с пути!

Вверяем тебе его тело и дух

Огнем и нашим пением!

Вернуться

2

Покажись мне

Вернуться

3

Спи спокойно

Вернуться

4

Светом заклинаю! Убирайтесь, порождения Тьмы!

Вернуться

5

Горите

Вернуться