Александр Стоцкий
20 лет стохастического концептуализма, казуального авангардизма, или Как я стал грязным лживым ублюдком

Начало пути

2001-ый год. Я как оглашенный с неимоверным энтузиазмом увлекся звукозаписью. В моем распоряжении имелся двухкассетник XING BAO TD-8833, с которым я проводил большую часть свободного времени и внушительное количество совковых кассет с записями программ для ZX Spectrum¹ , которые к тому времени потеряли актуальность, посему я имел наглость нещадно стирать с них записи. Магнитофон, кстати сказать, достаточно позорный, тем не менее, благодаря данному девайсу я получил первый опыт звукозаписи. Компилировал всевозможные сборники в огромных количествах, протирая универсальную головку тройным, что называется, одеколоном, как завещали предки. Долго ли коротко, но спустя год мое увлечение было обречено на прогресс. Однажды в мое поле зрение попала старая добрая кассета типа МЭК1 с записью воронежского ансамбля в стиле, как принято считать, панк-рок, а именно ВИА Сектор газа. Послушав незамысловатую лирику и пресытившись ею, я пришел к мысли, что вполне способен создавать нечто подобное. И тут меня понесло… Позорный магнитофон имел встроенный микрофон, что позволяло легко и непринужденно делать записи собственного творчества. Схватив расстроенную классическую гитару своего братишки, поставил люто древнюю кассету в аккурат с посыпавшейся магнитной лентой. Внимание… запись! И со свойственным мне задором принялся хаотично ударять по струнам и петь все, что придет в мой больной воспаленный мозг. Естественно, мне было не в намек, что как минимум нужно уметь играть на настроенном инструменте и писать вменяемый текст. Здесь, что называется, каждый взявший в руки гитару может на ней играть.

Тогда по ТВ и радио, равно как и сейчас, за крайне редким исключением, зловонным непрерывным потоком сочится попсовый гной. Типичные позорные песенки про любовь и прочие радости сытой жизни, которые неимоверно раздражали мой тонкий музыкальный вкус. Я предпочитал пребывать в блаженстве под записи Sweet, Suzi Quatro, Creedence Clearwater Revival, Deep Purple, The Beatles в конце концов, и конечно современная музыка вызывала у меня желание покончить с собой лишь бы не слышать эти поносные изрыгания поп-индустрии. Весь этот “русский рок” я также не приемлю – от бардовской песни, будь то во дворе или у костра, я право не в восторге. Или совковые вокально-инструментальные ансамбли со своими песнями-пародиями на западных исполнителей советских поэтов-плесенников меня тоже не впечатляют. Для меня это невыносимо скучно, что также мотивировало создавать альтернативу всему этому шлаку. Что-то свое уникальное, не похожее ни на что. Идея, безусловно бесперспективная, что бы я ни записывал на протяжении всей своей деятельности, обязательно находил подобное в далеком прошлом. Что ни делай – все оказывалось вторичным. Но в ту пору я не имел достаточно информации, чтобы разочароваться в своем намерении. В распоряжении имел лишь не очень большую музыкальную коллекцию на кассетах, бобинах и виниле.

Я писал кассету за кассетой в огроменных количествах, затем слушал и переписывал свои квазимузыкальные испражнения. Это дело в достаточной степени меня занимало. Мне нравился скорее сам процесс записи, нежели результат. Совершенно не умея играть, меня само собой, увлекали эксперименты. Онанирование струн при помощи всевозможных близлежащих предметов; имитация ударных инструментов, используя карандаши, которыми я ударял по кастрюле, например, и многое другое. Вообще моей детской мечтой была ударная установка. Быть как Йен Пейс², например, и барабанить партии с третьего альбома Deep Purple.

Батя поддерживал мои музыкальные начинания. Интересовался сделанными мною записями. Время от времени слушал, что я в очередной раз наваял. Предлагал развиваться в этой области, но я к своей музыке никогда не относился серьезно. Понимал, что это все абсолютно бесперспективно. В силу своей лени и некоммуникабельности публичная музыкальная деятельность просто не по мне. Поэтому я предпочитал оставаться на уровне самодеятельности.

С появлением в моей жизни персонального компьютера в 2002-ом году я понемногу переходил на цифровую запись. Учитывая, что компьютер был достаточно древним, запись на нем представляла из себя очень трудоемкий процесс. IBM PC с процессором Intel 486DX2 133 MHz, ОЗУ 16 Мб, видеокартой 4 Мб и жестким диском около 800 Мб, работающий под Windows 98. Мне стоило большого терпения писать на таком девайсе с его постоянными зависаниями. К примеру, специальных DAW-программ³ у меня не было, поэтому писал в стандартном приложении “Звукозапись”. Для начала требовалась подготовка: подключение к звуковой карте караоке-микрофона со штекером типа jack 6,3 мм из комплекта видеомагнитофона Funai VIP-8000KHFс помощью низкокачественного переходника на jack 3,5 мм китайского производства, коммутация которого постоянно нарушалась. Затем установка этого микрофона на столе, прибегая к помощи всяческих подручных средств, в виду того, что подставки у меня не имелось; жму “запись” в приложении, после этого примерно через полминуты запись активируется и становится доступно всего лишь 46 секунд. Для увеличения времени записи приходилось вновь жать заветную кнопку по окончанию процесса и ждать еще минуту, таким образом, время записи удваивалось. Далее повторяя этот ритуал, увеличиваем время до нужного. При этом, чем больше увеличиваем время, тем дольше приходится ждать отклика приложения. Только после всего этого можно было приступить к записи. Поэтому я больше тяготел к старой доброй записи на магнитную пленку без всяких мучений вплоть до 2007 года включительно, хотя более-менее современный ПК в моем распоряжении появился в 2005-ом.

Цифровые записи того времени я любил обрабатывать доступными в приложении эффектами: эхо, которое я накладывал тоннами, что называется; реверс; замедление и ускорение скорости воспроизведения. При всем этом мною было записано два омерзительных альбома, которые канули в Лету, что называется.

Первая попытка собрать свой ансамбль произошла году так в 2006-ом. Я метался, как сумасшедший с этой грандиозной задумкой, но всерьез это никто не воспринимал. Все же попробовать согласился Алексей. Я приволок свой легендарный убитый в хламину китайский кассетник к Лешке в гараж, и мы при помощи не менее раздолбанной гитары стали героически “музицировать”. Мы как могли, из всех сил пели песни, изо всех сил лаяла собака, магнитофон кое-как писал… В итоге все наши потуги вылились в десятиминутный мини-альбом, которому мы не соизволили дать имя. Название для нашего грандиозного музыкального проекта предложил Алексей: “Гоблины”. Я звонко рассмеялся и согласился. Что ж, пусть будет так, let it be, let it be… Некоторое время спустя к нашей деятельности мы каким-то чудом подключили Митрича и устроили небольшую сессию у меня дома. На этот раз писали в цифре, что называется. Насколько мне не изменяет память, я бренчал на гитаре, Митрич терзал баян, Алексей стучал по столу, изображая игру на барабанах. Все истошно кричали текст песни. В ходе безумного сейшена мы произвели на свет две композиции и пошли блуждать по улицам в раздумьях: чем бы нам еще себя занять? После этой волшебной записи, мы на некоторое время охладели к самодеятельности и благополучно предали забвению триумфальные, с позволения сказать, высеры.

Мы тогда баловались попытками курить, но не всерьез. Огромное спасибо стоит сказать Наташке Киль, которая однажды научила нашу тусовку курить в затяг, что называется. Мы как обычно ломились к заветным кустам вдоль трамвайной линии, что находились в конце нашей улицы. Неожиданно нас настигла Киль и щеманулась вместе с нами в укромное местечко. Алексей достал сокровенную пачку Беломора, и мы принялись раскуривать, на что Наташка возразила: “Так вы же курите не в затяг! Сейчас я вас научу уму-разуму” и принялась давать нам уроки. После этого я и пристрастился к курению табачных изделий.

Однажды с Алексеем мы шарахались по участку с гаражами и натолкнулись на один вскрытый гараж, в котором обнаружили громадную кучу всяческого хлама. Для меня это был Клондайк. На протяжении нескольких часов мы целеустремленно разбирали барахло в поисках интересных вещей. Я тут же присмотрел стопку советских виниловых дисков порядка 40-50 штук, среди которых записи Deep Purple “The House of Blue Light”, компиляция Rainbow 1975-1982 г.г., Space “Magic Fly”, Кино, Зоопарк, Телевизор и иже с ними. Кроме того, нашли акустическую систему Илга 15 АС-205, которую разделили пополам и еще всякую ретро мелочь. С тех пор моя коллекция пластинок, состоящая на тот момент из пятнадцати дисков, достаточно весомо пополнилась, что стало искрой для разжигания во мне интереса к коллекционированию винила.

Шло время. Меня не оставляла в покое навязчивая идея собрать группу и играть оголтелый рок-н-ролл. Причем это ни в коей мере не противоречило тому, что я так и не решился научиться играть ни на одном музыкальном инструменте. Я искренне считал, что вполне достаточно желания, умение, во всяком случае, со временем придет. Кроме того, для рок-музыки характерна электрогитара с перегруженным звуком, которой у меня, естественно, не имелось в наличии. Слушая Black Sabbath, Nazareth и прочих олдовых гривастых исполнителей тяжелого рока, мне хотелось играть музыку в соответствующем духе. Чтобы гитара адски рычала и все такое прочее. Этот вопрос меня интересовал больше, чем способность издавать адекватные ноты вместо какофонии. Я предпринял попытку собрать собственноручно электрогитару, не имея понятия, как это делается. Приколотить гриф к куску бревна и натянуть струну это понятно. А посредством чего снимать колебания струны и еще получить искаженный звук? Как это работает я не понимал, и найти литературу по соответствующей теме мне также не приходило на ум. Решил, что называется, изобретать велосипед. Я исходил из того, что, раз уж это электрогитара, значит к ней нужно подвести электричество. И да, мне удалось достигнуть результата опытным путем, но это был совсем не стандартный подход. Катушки звукоснимателя в моей конструкции не было, как таковой. Абсолютно случайно я, конструируя ту или иную схему обнаружил, что при подключении/отключении громкоговорителя к источнику питания, в моем случае 4,5 вольт, в момент коммутирования цепи в динамической головке возникает треск, в некотором смысле напоминающий эффект distortion⁴. Собственно, если осуществлять замыкание/размыкание при помощи колебания струны, то можно получить имитацию рычащего звука перегруженной электрогитары. Я собрал такую конструкцию: минус напрямую кинул на один конец струны в районе колков, плюс подвел к струне через кусочек тонкой медной проволоки, соорудив один виток вокруг струны в бриджевой части гитары. Долгим титаническим трудом отстроил свою, ужасающе несовершенную систему и принялся лабать. В тот момент я почувствовал себя Б-ом, не меньше. Рычащий звук перманентно сопровождался низкочастотным фоном, что меня, в общем-то, не беспокоило – задача была выполнена!

Мой сосед Важдик предложил собрать группу на что я ответил: “Для начала напиши текст песни, например, а потом и группу сколотим”. Честно говоря, я просто брал его на понт, что называется. Создавать проект с его участием это задумка, заведомо обреченная на кошмарный провал. Какого же было мое удивление, когда на следующий день он принес текст. Невероятно тупейший “колхознический” текст. В виду того, что Важдик исконный колхозник ему это было простительно, но все же меня терзали смутные сомнения о его причастности к данному произведению. Я предположил, что писал эту дичь не он, а скорее его сестрица. Он после разговора со мной ошалелый прибежал домой и в дьявольском копошении устроил ажиотаж вокруг своей задачи, которую предложил в режиме аврала выполнить своей родственнице: “Оля! Оля! Вся жопа в мыле! Надо писать песню, Оля!” Мне казалось это более правдоподобным. Песня называлась “Party”, что-то на манер модного среди стада в то время Тимоти. У меня не оставалось выбора, кроме как принять его предложение. Засели мы значится, как принято, у меня в хоромах. Записали две моих композиции. Я традиционно делал вид, что играю на гитаре, Важдик в свою очередь голосил и барабанил невпопад по столу. До его песни дело так и не дошло – она бесследно затерялась в истории. Группу он назвал “Ультра” – я не стал возражать. Кроме нас Важдик вписал еще свою сестру, а также кузину и кузена, соответственно. Позвольте-с заметить: страшная получилась компашка, банда, можно сказать. Я прекрасно понимал, что все это не всерьез, и непревзойденная идея Важдика завтра же рассыплется. Так и случилось. Точка.

Каким-то странным образом у меня оказалась классическая гитара Важдика, которая хранилась в ограде моего поместья. Вероятно, доломав все имеющиеся у меня гитары, мне не оставалось ничего, как позаимствовать акустику у давнего товарища для совершения священного акта записи нового материала. И вот одним солнечным утром я подошел к ней и опорожнил свой мочевой пузырь в резонаторное отверстие инструмента. В этот же день я вернул владельцу гитару.

Все самое лучшее, что мною было написано, я давно стер и забыл. Эти ностальгические воспоминания отсылают меня к давно минувшим веселым денькам, проведенным за школьной партой средних классов. Таки да, на удивления и я имел честь учится в школе, что называется, получать образование. Но, увы, не науками на тот момент было занято мое сознание. Меня в большей степени занимало наблюдение за прелестными барышнями – одноклассницами, у коих начали активно проявляться вторичные половые признаки. Именно в то чудное время я активно занимался художественной деятельностью, которая выражалась написанием лирических текстов. Бесконечно мечтал о том, что вот сейчас стоит лишь схватить инструмент и оголтело ломиться рубить джаз, например, или дичайший метал, что называется, фанк, регги… вместо того, чтобы напрасно терять время. Толпы герлов ломились скопом на концерт и оглушительно визжали, как на концерте Битлас, например. Но в силу своего распиздяйства, я естественным образом способен лишь проводить долгие часы в мечтаниях и ничего не делать, посему рок-звездой так и не стал. Увы и ах, тлен и неизбежный творческий упадок, трансформирующийся в иные формы художественного выражения посредством концептуального искусства. Таким образом, я проебал жизнь и стал художником-концептуалистом…

И снова мы вернулись к концепции прежним составом в лице меня, Алексея и Митрича. Собрались вновь для совместного творческого процесса. Начало показало, что идея весьма сомнительная, но стоит попробовать вновь. Сперва, переместившись на чердак, мы горячо обсуждали имя для грядущего проекта. Кто-то из присутствующих предложил воспользоваться шведским опытом и в качестве названия использовать аббревиатуру из первых букв наших красивых фамилий, и в качестве названия мы получили “КПЗ”. Исходя из этого факта, вопрос о жанровой направленности не стоял – однозначно жесткий лагерный блатняк или “русский шансон”. Когда дело дошло до написания текста, мы долго пытались сочинить невероятно красивую песню и вскоре поняли, что переоценили свои возможности. В целом, дальнейшего развития история нашего альянса не получила.

Еще в 2006-ом году за неимением приличного микрофона, музыкального инструмента, да и умения играть вообще, я решил пойти другим путем. Так как у меня в те времена на ПК была установлена операционная система MS Windows XP, я воспользовался ее специальным приложением “Речь”, что находится в панели управления. А именно, мне помог сам дядюшка Сэм (MS Sam) – виртуальный голос, стандартный англоязычный преобразователь текста в речь. Для начала, взял имеющиеся у меня в фонотеке инструментальные фонограммы, при помощи стандартного приложения “Звукозапись” записал одновременно, звучавшую в моем любимом приложении Winamp фонограмму и речь виртуального товарища MS Sam. Был, конечно, один минус в приложении MS Sam, оно понимало лишь английскую раскладку, посему приложение не воспринимало русский текст. Но это не могло остановить мой энтузиазм, в строчку ввода я писал латиницей русский текст (преимущественно матерный), “дядюшка Сэм” говорил с адским акцентом, но все же обсценная лексика угадывалась в этом сумбуре роботизированного голоса. Таким образом, я записал 15 минутный альбом унылого качества. Не стал останавливаться на достигнутом и в следующем году записал второй альбом проекта, который был назван “Fucking of the Speaker”. Альбом получился той же продолжительности и не менее унылый. Так сложилось исторически, что в 2008-ом году я познакомился с программой для создания музыки Finale 2004. Это кардинально изменила всю концепцию. Теперь у меня была возможность писать свою собственную музыку, а не использовать чужие труды. Создавал исключительно свой оригинальный материал и наконец, в следующем году был записан еще один альбом, после чего проект прекратил свое существование, не выпустив не одной работы для широкого слушателя.

Я и не думал прекращать проявление креатива и во время школьных занятий подавляющую часть времени посвящал написанию неприличных песен с внушительным обилием ненормативной лексики. Школу я считал, да и считаю концлагерем. Когда заставляют смирно сидеть за абсолютно неудобной партой и терпеть, как в тебя буквально впихивают информацию, которая тебя вряд ли интересует. Я лично за профильное образование, начиная со средних классов: возможность выбора определенного набора предметов в том или ином направлении. Например, меня всегда интересовали технические науки: математика, физика и иже с ними, а во всех этих предметах, как мне всегда объясняли “для общего развития” я не вижу для себя нужды. Систему образования в нынешнем виде я считаю пережитком дремучего прошлого. И дабы не терять попусту время на уроках по не интересующим меня предметам, я проявлял свой креатив посредством написания текстов для песен. Это меня отлично отвлекало от дисгармонии моей позиции с действительными обстоятельствами. Впереди меня сидели две подружки-хохотушки Аннушка и Татьянка, которые с неподдельным интересом изучали мои творения. Видя то, что в их лице у меня есть аудитория, я право даже порой чувствовал себя состоявшимся поэтом. Но это, конечно же, не серьезно.

Арт-хаос

К пятнадцатой годовщине моего лишенного всякого смысла рождения мне подарили цифровой фотоаппарат с функцией видеосъемки. С этого дня берет свое начало моя режиссерская и актерская карьера в дилетантском кино. Мои работы конечно можно назвать условным артхаусом⁵, но это будет ошибочно. Кустарщина, производимая мною, вряд ли вписывается в данные рамки. “Арт-хаос” – наиболее точное определение моей примитивной деятельности в киноиндустрии. Если Вы знакомы с кинематографической деятельностью Энди Уорхола⁶, то знайте, что он в 60-х годах прошлого столетия нагло плагиатил мои фильмы. Первой моей работой принято считать бессюжетный фильм о моей белобрысой кошке. В течение часа я ходил за ней и снимал уникальные кадры поведения домашней кошки в быту. Воспользовавшись функцией создания автоматического фильма в стандартном приложении Movie Maker, я совершил машинный монтаж и на выходе получил динамичный пятиминутный ролик. Следующим стал короткометражный фильм “Быдломэн”, повествующий о народном супергерое пост-совкового времени. Привет, Marvel, что называется! К съемке предложил присоединиться Митричу, Алексею и Хомяку. Идея им в целом понравилась, и мы приступили к созданию эпохального шедевра. Естественно, предварительно писать сценарий мы и не думали. Все эпизоды придумывались непосредственно перед началом съемки. Во главе угла, безусловно, стоял непревзойденный экспромт. Для себя любимого я уготовил главную роль – носился в фуражке, а позади меня развивался черный плащ. Остальные же играли, как не сложно догадаться, злодеев – противников Быдломэна. За три съемочных дня мы отсняли весь материал. Это было странное кинцо, конечно. Следующей работой стал “Самый хуевый фильм”, который в течение года получал продолжение вплоть до девятой серии (также известной, как серия Z). Фильм длился около десяти минут и на протяжении этого времени в кадре я пью опьяняющую жидкость, закусывая пельменями, смотрю старый цветной телевизор Горизонт 51ТЦ412 и комментирую происходящее на экране телеприемника. Во всех своих фильмах я виртуозно играл исключительно ублюдка, потому как им являлся в полном смысле этого слова. Впрочем, таковым и остался. В связи с тем, что к концу 2008-го года мой кинематографический энтузиазм сошел на нет, идеи иссякли, а художественный потенциал упал до нуля, я отложил камеру и по сей день она грустно прозябает на пыльной полки безвозвратно ушедшей эпохи. Я в полной мере зафиксировал то время, чем остался доволен и начал возвращаться к музыке.

По окончанию восьмого класса я словно Буратино очень быстро продал учебники. В канун этого мы с Дмитрием Дмитриевичем по-молодецки помогли соседу “хорошему мужику, но лысому дяде Толи” и он дал нам соточку, что называется, на мороженку. Итак, долгожданный день настал! Сразу после выставления итоговых оценок я схватил своего одноклассника Мельника – редкостного мудака, тем не менее, он был мне нужен для выполнения главной задачи дня – покупки заветного полуторалитрового батла одурманивавшей жижи красного цвета по типу “коктейль”. Я в силу своего небольшого роста имел крайне мало шансов убедить продавца отоварить меня. Мельник же повыше меня, парень в достаточной степени прыткий и к тому же знает, где точно продадут. Осуществив покупку я созвонился с Митричем, и мы оголтелым мобом ломанулись ко мне на чердак. Посидели, помочили коры, обсудили насущные вопросы… провели время с пользой, в общем. Вскоре Дмитрия вызвали в срочном порядке домой, а мы, допив, отправились хулиганить. Покачиваясь, мы побрели вдоль улицы, громко и звонко крича преимущественно матерные песни. Наведя шороху и распугав встречную публику, тихо и мирно разошлись по домам. Все!

Однажды великолепным февральским вечером 2010-го года ко мне зашел Митрич с вопросом, неподдельно удивившим меня: “Саня, у тебя же есть гитара? Я тут решил научиться играть и все такое”. Гитара у меня, конечно, имелась, но в крайне плачевном состоянии. Намерение мне понравилось, и я заразился его энтузиазмом. Решили купить гитарку и по очереди учиться: пару дней я мучаю инструмент, пару Митрич. В скором времени мы приобрели б/у весло за 700 руб. Митрич очень быстро потерял интерес. Это было очевидно по слою пыли на балалайке, когда он передал ее мне в очередной раз. Я же подошел к вопросу обучения предельно серьезно и усиленно занимался по 10 минут каждый день, когда инструмент находился у меня. Не знаю истинную мотивацию Дмитрия Дмитриевича. Меня даже удивило то, что он загорелся желанием учиться музыке. Ранее я не замечал за ним интерес к музицированию. Вероятно, он хотел освоить гитару с целью клеить девиц: “Посмотрите, я музыкант. Я играю на гитаре”. А девицы увлажняются, слушая дворовые аккорды. А может быть, он хотел просто для себя лабать AC/DC, например. Тем не менее, его стремление закончилось. Музыкантов Дмитрий Дмитриевич не стал, равно как и Алексей, который приобщился к нашей идеи научиться трем аккордам и вскоре также бросил это занятие. Я же продолжал усердно обучаться и к апрелю написал легендарную, свою самую попсовую песню “Штакет забей!” под Am, C, D⁷.

Иногда мы собирались возле моей лачуги, как полагается на лавочке, и делились своими достижениями. Митрич в этих посиделках участвовал крайне редко. На одной из таких встреч и состоялся мой дебют. Все присутствующие обрадовались, захлопали в ладошки, затопали ножки – всем было в кайф, все дико подпевали. Меня это вдохновило и настроило двигаться к новым креативным свершениям. К осени я отдалился от тусовки и в последующее время не часто виделся с товарищами. Соорудил новый вариант электрогитары, но в отличие от образца 2007-го года со звукоснимателем типа “сингл”. Собственно, в качестве деки использовал боковую стенку из ДСП от старого телевизора и гриф от прошлой модели гитары. Намотал катушку из медного проводника трансформатора, подложил под бобину постоянный магнит и новый инструмент готов. Воткнул в линейный вход катушечного магнитофона-приставки Нота-203-1, включил режим записи, потенциометр уровня записи на максимум – эффект drive⁸, что называется. В качестве оконечного усилителя – вертушка Вега 002. Звук был, как несложно догадаться, катастрофически ужасным. Все свистело, гудело и потрескивая, пищало: мерзкий feedback⁹ вкупе с фоном 50 Гц. Про экранирование я естественно нисколько не думал. Меня это по большому счету громадное количество шума совсем не смущало. Главное, что получилось достичь искаженного звучания. На этом инструменте вполне можно было играть noise¹⁰, например. Привет Лу Риду¹¹ с его альбомом “Metal Machine Music” и Нью-Йоркскому No Wave¹² начала 80-х: Swag, Sonic Youth, Teenage Jesus and the Jerks… Благодаря созданию этой пресловутой электрогитары произошел мой первый опыт с нойзом. Был записан небольшой альбом с использованием динамической головки ПДК-1 в качестве микрофона, изъятой из телефонной трубки.

До воплощения этой модели я неоднократно экспериментировал с электрогитарой еще годом ранее. В один прекрасный момент мне стало известно, вероятно где-то вычитал, что следует обзавестись звукоснимателем. На его роль подошла катушка электромагнита от магнитофона Нота-225. Она достаточно мала и охватывала лишь две струны. Какого было мое разочарование, когда я подключил инструмент. На выходе усилителя был чистый звук колебания струны. Тогда я наивно думал, что электрогитара по определению выдает тот самый рычащий искаженный звук, какой активно используют ансамбли тяжелого рока. На некоторое время я впал в когнитивный диссонанс. Мне не приходило в голову – нужно искажать звук для достижения нужного эффекта. Позже случайно я выяснил это опытным путем, когда решил вмонтировать в электрогитару усилитель, чтобы исключить необходимость подключения к внешнему УМЗЧ¹³. В деки имелось отверстие под электродинамическую головку громкоговорителя (напомню, что в качестве деки использовалась боковая стенка старого телевизора). Я установил динамик 4ГД-4, применил УНЧ¹⁴ от портативного кассетного проигрывателя. Вместо универсальной головки впаял катушку звукоснимателя и включил. Выходного ЭДС катушки, конечно же, не хватало и звук был еле слышен. Тогда я подключил внешний усилитель к выходу для головных телефонов и… я получил то, что мне было так необходимо: эффект drive. Я пел и плясал, упиваясь собственным успехом.

Летом мы с Алексеем дико врубались в девятый студийный альбом рок-группы Сектор газа “Кащей Бессмертный”. Концептуальный альбом, определенны, как панк-опера, по мотиву сказки об Иване-Царевиче и Василисе Прекрасной в довольно вольной интерпретации. Идея произведения меня впечатлила, и я задался целью написать нечто подобное. В сентябре я расширил свой кругозор схожими по содержанию работами ансамбля Красная плесень и тогда окончательно созрел для создания своей рок-оперы. В течение недели я упорно сочинял свое художественное творение, которое получило название “Обсаженное царство”. Сюжет строился на абсолютно оригинальной истории, придуманной моим гипервоспаленным мозгом. Среди знакомых моя поэма пользовалась популярностью, что подталкивало оформить ее в качестве полноценного музыкального альбома. Но тогда до этого дело не дошло.

На протяжении декабря я эпизодически брал полтора литра Блейзера и записывал свои до тошноты гнусные композиции в акустике. Разумеется, играл я очень плохо, тем более после принятия внутрь себя отравляющей жижи. Сессии проходили, как правило, в ночное время суток. Однажды проснувшись рано утром, я обнаружил, что лежу на полу, а запись продолжает идти. Потребление спиртного мне нравилось больше, чем бесперспективное музицирование. Вообще любил я тогда накатить и на предельной громкости врубаться в британский и американский панк-рок семидесятых: Clash, Sex Pistols, Ramones и иже с ними.

Психоделический аутсайдер

Pink Floyd меня особо не занимали до знакомства с их дебютным альбомом “The Piper at the Gates of Dawn”. Это произошло весной 2011-го, и с этого момента в моей голове поселилась идея создать нечто схожее по атмосфере. В те времена я особо много посвящал время прослушиванию музыки 60-х годов. Кроме “Флюидов” стоит также отметить ансамбль Love, который произвел на меня неизгладимое впечатление. В то же время меня не оставляли в покое первые четыре альбома Shocking Blue. В детстве я имел возможность послушать фрагментарно их “Live in Japan” 1972 года на 6,3 миллиметровой ленте 6-го типа, что называется. Качество записи этой пленки, конечно, оставляли желать лучшего, и вот с появлением у меня интернетов появилась возможность услышать в более-менее приемлемом качестве знакомые с детства мелодии и ритмы зарубежной эстрады.

Вообще 2011-ый не был высококонцентрированным в плане творческих поллюций. В основной массе я получал информацию, нежели создавал что-то свое. Весной в будние дни с утра я ломился на производственную практику от своей бесконечно обожаемой шараги. Мы собирались на автобусной остановки и потом ломились до места дислокации заброшенных корпусов, которые некогда были учебными мастерскими. Нашей задачей была уборка территории, не более того. Такое вот производство, что называется. По дороге мы соответственно брали по 0,5 на рыло всякой химической дряни по типу Страйка или Блейзера, например. Однажды нас таки остановили так называемые блюстители общественного порядка. Мы мирно ломились на территорию, вели высокоинтеллектуальные беседы и никого не трогали. В это время за нами установили слежку товарищи в фуражках. Вероятно, на тот момент у них не было более важной работы, и они решили не терять даром время и поехали вслед за нами. На середине дороги они решились нас остановить. Мы объяснили, мол, ломитесь до нашего ответственного и разговаривайте с ним, а нам все по хую и до пизды, что называется. Они так и поступили. Нас немного еще пожурили, и мы продолжили собирать мусор, жечь адские костры, разбирать металлоконструкции… в общем, все, что ни в коей мере не относилось к нашей профессиональной деятельности. После этого я приходил домой, забирался на чердак, включал на максимальной громкости “Bleach”¹⁵, например, и под этот шум мирно засыпал.

В начале июня мне удалось убедить батю в том, что мне необходима электрогитара, и мы ломанулись в музыкальный отдел ГУМа. Выбор в плане электрогитар там оказался катастрофически скудный, посему взяли, что есть – китайскую реплику Fender Stratocaster. Сама же гитара именовалась “Xanster” – таких примитивных поделок сейчас и не найдешь. Вопрос о ее качестве оставлю для размышления читателю. В целом, я, конечно же, остался доволен: какая-никакая, а все-таки настоящая электрогитара. Соответственно купили и комбик: пятнадцати ваттный Leem S15RG. Свое произведение технического искусства – самопальную электрогитару я отправил пылиться в музей хлама, находящиеся на чердаке.

Одним великолепным лучезарным июньским днем мы с Товарищем Алексеем запаслись батлами, и засели у меня чердаке. Слушали, как полагается, Кобейна и параллельно вели интеллектуальные беседы. Достигнув “нирваны” я предложил товарищу приступить к совместной музыкальной деятельности в рамках проекта “Абсаженные”. Нами эта идея была сгенерирована еще на первом курсе любимой шараги. Вопрос реализации оставался открытым в течение года, и я посчитал, что время настало. Товарищ Алексей согласился, и мы опрокинув стакан-другой с присущем нам шармом резво осуществили сейшен в ходе которого записали три песни. Товарищу вся эта музыкальная самодеятельность постольку-поскольку интересна, поэтому это был первый и последний день существования проекта. Учитывая качество записанного нами материала, я полностью разделяю его скептическое отношение к нашим творческим потугам. Стоит отметить, что созданные нами композиции стали первыми, которые я выпустил в качестве мини-альбома в публичное пространство: разместил в этих Ваших интернетах.

После окончания практики я затеял ремонт в чердачном помещении. Обшил древесноволокнистыми плитами стены – ремонт на минималках, как говорится. Затем приступил к покраске. На это мне потребовалось несколько дней. В один из таких я насытился брагой, надышался краской и под аккомпанемент Кобейна сидел на полу и втыкал в происходящее со мной. Благо я вовремя догадался срулить из этой “газовой камеры” и к глубокому сожалению окружающих меня тогда и сегодня остался жив. Поэтому моя карьера андерграундного музыканта продолжилась, и в конце года я разродился новым альбомом, материал для которого был создан в результате трех сессий с октября по декабрь включительно.

Начиная с февраля и по июнь 2012-го года я целенаправленно бомбардировал уютненькое сообщество в ВК одногруппников своими до тошнотворности унылыми песнями. Этот ресурс был моей первой интернет-площадкой для выпуска синглов. Сокурсники относились к этому вполне толерантно и не противились засорению стены группы моим мусорным искусством. Вероятно, никто и не слушал моих творений. Моя потенциальная целевая аудитория оказалась индифферентна. Именно их молчаливое снисхождение и породило резкое возрастание моей креативной активности. Я все чаще и больше выливал своих помоев в бездонную клоаку этих Ваших интернетов. Не нашлось ни одного человека, который мог бы мне сказать, что пора прекратить создавать дерьмо.

Весной 2012-го года с вечера до глубокой ночи я проводил время на чердаке. Ненасытно потреблял музыкальные произведения преимущественно психоделических рок-групп шестидесятых, сопровождая потреблением травянистого психотропного двудомного растения семейства коноплевые. Во время одной из таких посиделок я достиг просветления и понял, что следует срочно записать, как музыкальный альбом рок-оперу “Обсаженное царство”, написанную мною двумя годами ранее. Работа над оперой длилась до середины июля.

Шумная эпоха

Глубоким вечером 14 июня я как обычно забрался в свое уютненькое гнездышко – на чердак, что называется. Правильнее назвать эту пристройку летней верандой на втором этаже или пентхаусом, например. Маленькая комнатка примерно 6 квадратных метров. Почти посередине шахта из оцинковки – вытяжка для газового котла. Стены, на которых приколочен покрашенный тонкий картон отчасти оборванный. Три окна, одно из которых выходит на соседский огород, из второго окна открывается удивительный вид на крышу моего дома и при всей этой красоте оба окошка давно наглухо заколочены древесно-стружечными плитами. Третье же окно ведет в темный зловещий мир чердака пристроенного дома. Все его пространство заполнено древесными опилками и завалено огромным количеством всякого хлама, типа картонных коробок от различных девайсов. Напротив шахты ссохшаяся облезлая дверь с окном, ведущая в еще одну маленькую комнатку, именуемую балконом. Прямо огромная оконная рама почти во всю стену с потрясающим видом на мою любимую тихую улочку. По бокам все завалено бесконечными коробками с радиодеталями, магнитофонами и прочим мусором. В основном помещении все не менее захламлено, но как ни странно во всей этой энтропии есть определенный порядок и царит теплая ламповая атмосфера, что очень важно. Итак, я подключил свою горячо обожаемую электрогитару к встроенной звуковой карте допотопного компьютера, что находится в пыльном углу для настройки инструмента при помощи соответствующего программного обеспечения. Настроив гитару, я самоотверженно наигрывал нафталиновые три веселых аккорда и попутно играл словами в своем характерном стиле. Вдруг, как гром среди ясного неба меня посетила здравая идея, избавиться от которой не представлялось возможным: вот так прямо в линию записать электрогитару. Недолго раздумывая над этим, я также лишил невинности микрофонный разъем, подключив к нему видавшую виды старую гарнитуру Sven AP-830. Кнопка Rec и понеслось… обескураживающий поток сознания под абсолютно случайную последовательность аккордов. Драйв пер напористой нескончаемой струей, пронзающей этические устои серого тленного быта. Я погрузился ни с чем несравнимое состояние глубочайшего транса: в превосходный мир собственной фантазии. Но все имеет свойство заканчиваться и мой джем сейшен подошел к концу: я достаточно на эту ночь выпустил из себя злых демонов. Как ни странно, о чем я подметил в конце сейшена, при этом я был как стеклышко, что называется, ни в одном глазу, абсолютно трезв.

Слушая получившийся шедевр, я неимоверно проперся, что еще, мягко говоря: я просто охуел от результата. В восторге я прыгал до низкого потолка, ударяясь головой, приходил в еще больший экстаз. Песни я объединил в альбом под названием “Jazz, Blues And Rock`n`Roll”. Ни джаза, ни блюза, ни рок-н-ролла в чистом виде, конечно же, не было. Хотя присутствовала, на чем все и строилось, перцепция, что характерно для рок-н-ролла.

Царило безмятежное утро. Спустившись вниз я схватил фотокамеру и моднейше заселфил себя для обложки альбома. Мне натерпелось скорее выпустить запись, тем самым поделится ею со своими знакомыми. Больше всего меня терзал вопрос, под каким сценическим именем выпустить свою работу. Я блуждал, словно неприкаянный кругами по комнате и усиленно напрягал свой и без того воспаленный головной мозг. Имя для проекта пришло из детства. “Сашка Шумный” – именно так меня иногда называл Митрич по причине того, что я имел моду громко прогонять всяческие телеги в пространство своей родной и близлежащих улиц. Будь то крамольные лозунги или матерные песни. Содержание моей записи непосредственно имело отсылки к тем счастливым временам. Для выпуска все было готово, и я залил свое творение в эти Ваши интернеты. Знакомые заценили мои потуги, прикололись, что называется, и попросили добавки. Я был не в силах им отказать – так продолжились мои творческие излияния.

В те веселые времена мы проходили производственную практику на заводе и естественно я, как мне и положено, злостно уклонялся от практического обучения в должном виде. Учитывая, что наставникам, то беж операторам токарно-револьверного станка с ЧПУ¹⁶ коих было трое не шибко интересно меня чему-либо обучать. Лишь один из них задействовал меня в процессе работы. В основной массе времени я занимался всем чем только угодно, но не обучением в ходе практики. Мы часто с кентами проводили время в раздевалке. Я садился на громадный подоконник, закуривал сигарету, и мы вели интереснейшие беседы. В результате одной из таких посиделок и возникла идея написать текстовый материал для продолжения моего репертуара – “Jazz, Blues And Rock`n`Roll 2”. Мы с Игорем Чаком быстро написали несколько текстов песен, и пошли в столовую кушать мацу. Вечером семнадцатого я записал новый оголтелый сейшен. Принципиально он ничем не отличался от дебютного, разве только содержал несколько заранее написанных текстов, которые были настолько примитивны, что также представлялось возможным написать их сходу. Это было своего рода продолжение первой работы. Через почти пару недель я записал новую дичь, к которой подошел более ответственно в плане оформления, а именно обложки. В дебрях хлама, что заполонил весь чердак, хранился резервный унитаз на случай апокалипсиса. Мое убитое напрочь сознание посетила восхитительная мысль сделать обложку с отсылкой к старине Френку Заппе¹⁷: постер “Frank Zappa Crappa”, где он голым сидит на толчке. Я выставил фаянсового дружка возле окна темного чердака, выставил свет, установил камеру и произвел фотосессию, которая, на мой взгляд, получилась неудачной в виду внешних обстоятельств. Получилось, что получилось. Специализированной аппаратуры для фотосъемки у меня, как известно, никогда не имелось. Главная задача была выполнена: альбом за счет картинки приобрел концепцию. Обложка говорила сама за себя и за весь альбом: “Да, я записал новый высер!” Кстати, знатное дерьмо получилось. И да, сессия получила имя “Ganja Session”, что как бы намекает…

В ту пору ночами я предпочитал не спать, собственно, и все сессии писались исключительно в ночное время суток. Всю ночь я слушал музыкальные произведения классиков рок-музыки: The Deviants или Pink Fairies, например, и многих других патлатых психоделических кислотных хиппарей. На покой уходил утром, просыпался к пяти часам вечера и продолжал культурную программу в лице Motorhead, Exploited и иже с ними, например. Беззаботные времена, что называется. Бурный возраст безумных идей на острие максимализма. “Разрушим старый мир и построим новый – охуенный!” и всякое такое. Бунтарский настрой, который я и выражал в своих композициях, но не на смысловом уровне, а на эмоциональном, что гораздо важнее, как мне казалось. Хотя об этом я не задумывался – я делал, что считал нужным.

Моя неразделенная любовь, как один из элементов, способствовала формированию такого явления, как Сашка Шумный. Стоит вернуться в далекое прошлое за школьную парту. Именно тогда берет свое начало Шумный. Ситуация, в общем, прозаичная: школьная любовь, выход которой не нашелся своевременно. Моя застенчивость и нерешимость создали благодатную почву для появления в дальнейшем проекта. В один прекрасный момент звезды сошлись таким образом, что я оказался наедине со своим объектом вожделения. Перемена. Наша любимая учительница математики ушла и для чего-то закрыла дверь, и лишь мы одни: я и моя возлюбленная остались в классе за одной партой. Во мне давно пылали чувства, но я не мог набраться смелости их выразить. И вот… возможность. Будь то светлые или темные силы способствовали этому, но я так и не решился. Будто партизан, молчал как Зойка. В будущем мои переживания всецело отразились в “шумном проекте”. Это отчетливо можно наблюдать в первой июльской записи “Love Session”.

Вообще в июле импровизационный энтузиазм начал слегка угасать, и я все больше склонялся к написанию более-менее вменяемых текстов взамен сиюминутной шизофазии. Поднимал старые тексты, написанные в 2007-2011 годах. Немного согрешил исполнением пары каверов, например, на песни ГО¹⁸. Создавал и новые свои “шедевры”. Таким образом, было записано еще пять альбомов.

Август начался с десятой сессии. К тому моменту я изрядно себя исчерпал в плане творческого потенциала, что логично при высокой интенсивности выпуска новых альбомов. Мне ничего не оставалось, как прибегнуть к помощи бодрящих дух и тело напитков, провоцирующих на проявление креатива. И так, затарившись батлами горячки, я взялся за открытие второго творческого дыхания, что мне таки не совсем удалось. Материал получился запредельно скудным и бездрайвовым. Разве что пара песен только содержат достойный энергозаряд, но в основной массе несносная тоска. Прослушивание этой сессии вызывает депрессию, чувство обреченности, апатии, дискомфорта и полной потери интереса к жизни. Впервые за все сессии я использовал барабаны (электронные, конечно) и играл нарочито мимо ритма для усиления эффекта раздрая. Все более активно использовал перегруженный гитарный звук: distortion, например, и прочий fuzz¹⁹, что добавляло драматичности саундтреку бесперспективности муторной жизни.

Промозглый дождливый вечер. Разъяренные огромные капли дождя буквально пытаются проломить крышу моей мансарды. В это время я записываю свою неимоверно дилетантскую “рок-оперу” под незатейливым названием “Обсаженное царство” в акустическом варианте. Посредством наложений всяческих немузыкальных звуков и их пространственной обработке я старался создать “психоделический эффект”, в коем и заключалась задумка произведения. Например, утром моя сосед “Толя – хороший мужик, но лысый” у себя во владениях вероломно забивал гвозди. Не имею понятия, что он там конструировал – не имеет значения. Звуки ударов я заботливо записал и поместил в одну из композиций. В ход также шли самодельные осцилляторы, полупустые банки с кофе, в качестве маракасов и многое другое, что оказывалось под рукой. Потратил на эту сессию всю ночь и часть утра, превозмогая невыносимое желание спать. Категорически отсек возможность бросить дело, так сказать, на полпути и отдохнуть. Принципиально важно было закончить работу перед тем, как я отправлюсь на покой, чтобы не упустить устоявшегося на тот момент расположение креативного духа. Это было архи важно, иначе все было бы зря и привело к деструктивной стагнации, чего нельзя было допустить. Маниакальное стремление творить одержало победу над слабостью, и я продолжал действовать. На следующий день обстоятельства сложились таким образом, что мною было принято решение сыграть живой концерт в своем дворе. Конечно, я не любитель этой дворово-гитарной культуры, но вариант петь свои песни под покровом ночи на чердаке исключительно в пустоту меня перестал удовлетворять. Мне хотелось иметь публику во всех смыслах этого слова. Я собрал своих кентов как положено на лавочке у своего дома. Прогнал свои мощнейшие песни и получил отдачу, что называется, нехилое одобрение публики. Внимание, это право, как наркотик, и я на него подсел, но ненадолго. Сие событие записал на диктофон и назвал перформанс соответствующе “Live Session”. Наконец глубокой ночью я закончил мероприятие после того, как соседка высунулась в окно, словно кукушка из часов и настоятельно рекомендовала прекратить безобразие. Через неделю началась ломка и единственным способом справится с ней – принять очередную дозу внимания. Я хотел снова организовать подобного рода выступление, но уже не в акустическом варианте, а в электричестве, что называется. Так уж вышло – это был не мой день. Я договорился с карифанами, но в последний момент они съехали с темы, и я остался один на один со своей ломотой. “Или я играю концерт, или я напиваюсь в щи!” – подумал я и ломанулся в магазин за батлами пойла. Вечером приступил к записи “Алкосессии” в которой излил свои волнения. Ни одну из последующих сессий я не записал в трезвом виде.

“Last Summer Session”. В этот знаменательный день, как и полагается, я до бесчинства напился. После этого начал записывать новый сейшен – невероятно мощный чугун-рок в своей жизни. Принял решение не спать всю ночь. Начиная с одиннадцати вечера и до пяти часов утра я целеустремленно записывался и пил. Это, пожалуй, самая мощная сессия когда-либо мною записанная. Неописуемо злая в виду того, что я дичайше осатанел войдя в глубочайший алкогольный угар. Сеющий смерть Death Metal и беспощадный Avant-Noisecore при использовании минимум средств. Я рычал словно израненный зверь под шквал перегруженного гитарного саунда и стены из фона, возникшего по вине плохо экранированных кабелей и незаземленной аппаратуры. Предшествующая “Алкосессия” относительно “Last Summer Session” оказалась на порядок слабее.

К тому времени шарагу расформировали, и требовалась помощь в транспортировании всяких там парт, например, в новую шарагу. Об этом мне сообщил Игорь Чак. На призыв о помощи, недолго думая я откликнулся, так как имел свой интерес в этом. Появилась уникальная возможность перевернуть вверх дном шарагу, прошерстить, что называется, и приобрести приборы, техническую литературу и радиоэлементы – их учесть оказаться выброшенными, с чем я смериться не мог.

Утром после записи “последней летней сессии” я был вынужден идти в свою любимую шарагу, так как без моей бухой помощи там не обойтись. По дороге в технарь я взял еще 0.5 и сел на трамвай десятый номер. Конечно же, ничем я, в общем, то не помог, так как бухой я ни разу не помощник. В виду того, что я экспроприировал из любимого технаря мультиметр, я посчитал – необходимо внести свой вклад в общее дело – одну парту я помог перенести. Когда содержимое полулитрового батла закончилось, я принял решение слетать еще и прикупить, затем пригубить и ломануться домой, чтобы хорошенечко выспаться.

В целом я бы назвал работы того периода предельно глумливым коллажем экзистенциального трэш-арта на фоне всеобщего "праздника жизни". Дикодичный концепт, апофеоз глубинного смысла, люмпен философия беспринципной любви и прочие красоты бытия. По большому счету вся моя деятельность не более, чем маргинальная музыка со всеми характерными для нее чертами. Здесь при полном или частичном отсутствии музыкального навыка наивная попытка создать свою собственную музыку. Что возникает, когда желание творить доминирует над умением. Главное в этой самодеятельности это искренность, поэтому говорить об искусстве не приходится. Нет ничего искусственного, исключительно откровенные эмоции. Переживание настоящего времени посредством выражения себя в музыкальной форме, тем самым фиксации психоэмоционального состояния во времени. В продолжение данной концепции я подумывал записать “Noise Session”, но не сложилось.

По окончанию обчистки старой шараги нас перебросили в здание новой, в котором мне право было делать нечего. Из части помощников сформировалась группа, которая тянула локальную сеть, я же в эту группу не вписался, как и Руслан, с которым нам оставалось бить баклуши и пинать балду. Но мы время понапрасну терять не стали и отправились расширять сознание посредством психостимулятора, действие которого меня не на шутку обескуражило. Как полагается мы заныкались в укромное местечко средь зарослей и кучи мусора для совершения акта эскалации психофизического состояния, который был успешно совершен. Далее предстояло возвращение в шарагу через переходной мост, и мы двинулись до места назначения. Мне казалось, что путь мучительно долгий, время, в моем понимании, растянулось. Одолевал нешуточный страх – я не доберусь. Сосредоточившись на этом, я продолжал движение вперед. Мост все не кончался и не кончался – оставалась надежда на преодоления “бесконечного” моста. Ненароком поинтересовался у Руслана о том, как скоро меня отпустит. Он ответил: “Скоро”. Честно говоря, меня это не обнадеживало. С ужасом я осознал, что в конце меня ждет спуск по лестнице. Я не был уверен в успешности предстоящей операции. Все казалось слишком сложным. Я полагал: просто кувыркнусь вниз и сложусь в дровишки вот и все. Подойдя к ступеням, я остановился, сказал Руслану, мол, не уверен в себе. Мы посмеялись над ситуацией и спустились. Я не шибко баловался психоделиками, посему данный препарат меня застал врасплох. Несколькими днями позже Руслан предложил повторить эксперимент. Я категорически отказывался, но ему удалось меня уговорить, утверждая, что нынешний стафф слабее. Ему не хотелось упарываться в одного, и он нашел компанию в лице меня. Мы произвели известные манипуляции и вернулись. Встретили Игоря Чака. Я, учитывая затуманенный головной мозг, угорал на пустом месте, буквально с каждого шороха. Увидев мое нестандартное поведение, Игорь сказал мне: “Санек, ты ведешь себя как говно”. Я предельно напрягся и задумался. Таким образом, этот трип вкупе с предыдущем заставил отказаться меня от всякого рода психоактивных веществ.

Потом наступило затишье вплоть до октября. Я уже был отправлен на продолжение производственной практики, что, как мне кажется крайне важно, хотя возможно и нет, во всяком случае, это не имеет особого значения. В очередной раз, возвращаясь домой, по дороге меня настигла мысль о том, чтобы записать новую дрянь, а именно “Совок-рок-сейшен”. Не знаю, к чему это, но вероятно так было необходимо: записать кавер на “Музыка нас связала”, исполнить дворовую “Обычный автобус” и революционную “Вихри враждебные…”. На мой трезвый взгляд, абсолютно бестолковый альбом, записанный в абсолютно пьяном состоянии. В конце октября подобного рода сессия открывает трилогию “Осень”. Наиболее интересным представляется второй том, записанный в ноябре и вобравший в себя всю осеннюю мрачность, невзрачность этого времени года. В заводской раздевалке мы с Русланом, как опытные художники-оформители нарисовали восхитительную обложку, предавшую альбому неповторимый концептуальный смысл.

10 ноября 2012-го года состоится второе по значимости (после Вудстока`69²⁰) музыкальное событие – концерт Сашки Шумного. Я снова позвал кентов. На этот раз выступление состоялось в моем захудалом домике. К моменту начала я уже был готовенький: упился пивчанским как следует. Состоялся перформанс в электричестве. Играл, как полагается криво-косо безобразно и вопил, словно недобитая тварь. Не знаю, как восприняли “такое” мои товарищи, но я полагаю, что в полной мере произвел впечатление конченого мудака – сделал все для того, чтобы они испытали культурный шок. Им явно все происходящее доставляло дискомфорт. Они, содрогаясь, наблюдали за моим психозом, и через полчаса их терпение подошло к концу. Пришло время прощаться, от чего я смутился и даже расстроился, словно моя злополучная электрогитара, что вечно не строит. Я подумал: “Они сейчас уйдут, а что делать мне? Я только вошел во вкус”. Мне на тот момент было принципиально важно получить, как можно больше внимания, и я не был удовлетворен, что все закончилась так скоро. Ночью я устроил небольшой погром в лучших традициях группы The Who.

Саунд моих записей в ту пору стал бескомпромиссно грязным, характерным для подвального и/или гаражного рока аутентичных времен. Достаточно сильно перегруженный гитарный звук, крикливый, порой рычащий вокал (гуттурал, что называется, свойственный для грайнкора, например). На заднем фоне записанный наложением перманентно бесформенные гитарные пассажи, что создают психоделическую атмосферу. Писалось, как полагается, на максимально возможной громкости на один маленький несчастный капсульный микрофон. Ох, несладко ему пришлось: выносить адскую какофонию, от которой ушки сворачиваются, принимая причудливые формы. Самым ярким примером послужит декабрьская работа “20th Session”.

Не обошел стороной интереснейшее событие 2012 года: “конец света”, которое должно было произойти 21-го декабря. Именно к этой дате я планировал записать концептуальный альбом на тему комплекса широко распространенных эсхатологических заблуждений. В первую очередь я сконцентрировался на текстовой части произведения, дабы передать смысл – в первую очередь вербальным способом. Музыкальная составляющая в данном случае оставалась второстепенной. Обычно, при написании лирики я формирую комфортные для себя условия, а именно создаю определенную атмосферу, достигаемую посредством создания фона, например, в виде музыки, звучащей во время созидания. В этот раз в качестве источника внешнего раздражителя послужил старый пыльный ящик, именуемый, насколько я помню, телевизором. Это был один из редких случаев за долгое время подключения его к электропитанию. По воле высших сил включение совершилось на любимой большинством телепередаче с Андрюшкой Малаховым. Гостем программы был Андрюшка Губин, который прогонял ломовые телеги о том, как он торчал в дурдоме, и как ему было плохо, а потом он познал дзен и все стало ништяк, что называется. Вся эта мишура стала отличным условием для написания текстов на тему апокалипсиса и всякого такого прочего, например, композиция “Про конец света и другую хуйню”, состоящая из двух частей. Настолько я увлекся писаниной под телевизионный шум, что настрочил огромный текст, который не вмещался в рамки одной композиции. Большая часть записывалась в моей теплой ламповой комнатушке в гнетущей темноте, и лишь блеклый свет монитора озарял мои конвульсивные кривляния с гитарой. Для заглавной композиции же потребовались особые экстремальные условия. В угоду этой нужды я отправился в чердачное помещение и творил при условиях лютого мороза, что было достаточно дискомфортно, а потому более продуктивно. Ведь, чтобы не околеть приходилось затрачивать максимум энергии, соответственно запись осуществлялась более живой и драйвовой. Так как по таймингу альбом не соответствовал моему стандарту в минимум 30 минут, я добил альбом отстраненной от основной темы песней под аккорды “Шизгары”²¹

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

8-разрядный домашний компьютер, созданный английской компанией «Sinclair Research Ltd» на основе микропроцессора Zilog Z80.

Вернуться

2

Британский барабанщик-виртуоз. Наиболее известен своим творчеством в составе Deep Purple.

Вернуться

3

Цифровая звуковая рабочая станция – электронная или компьютерная система, предназначенная для записи, хранения, редактирования и воспроизведения цифрового звука.

Вернуться

4

Искажение (англ.) – звуковой эффект, достигаемый искажением сигнала путём его "жёсткого" ограничения по амплитуде.

Вернуться

5

Кинопрокатная ниша, в которую попадают фильмы, не рассчитанные на широкую аудиторию.

Вернуться

6

Американский художник, продюсер, дизайнер, писатель, издатель журналов и кинорежиссёр, заметная персона в истории поп-арт-движения и современного искусства в целом.

Вернуться

7

Буквенное обозначение аккордов: ля-минор, до-мажор и ре-мажор, соответственно.

Вернуться

8

То же самое, что и distortion.

Вернуться

9

Обратная связь (англ.) – процесс, приводящий к тому, что результат функционирования какой-либо системы влияет на параметры, от которых зависит функционирование этой системы. Другими словами, на вход системы подаётся сигнал, пропорциональный её выходному сигналу.

Вернуться

10

Шум (англ.) – жанр электронной музыки.

Вернуться

11

Американский музыкант, певец и автор песен, признанный одним из наиболее влиятельных музыкантов прото-панка и глэм-рока. Один из основателей и лидер рок-группы The Velvet Underground.

Вернуться

12

Не волна (англ.) – оригинальное направление в музыке, кинематографе и перформанс-арте, развившееся в Нью-Йорке в конце 70-х годов и ставшее своеобразным "ответом" свободных художников и музыкантов на коммерческий нью-вейв.

Вернуться

13

Усилитель мощности звуковой частоты.

Вернуться

14

Усилитель низкой частоты.

Вернуться

15

Дебютный альбом американского ансамбля Nirvana.

Вернуться

16

Числовым программным управлением.

Вернуться

17

Американский композитор, певец, мультиинструменталист, продюсер, автор песен, музыкант-экспериментатор, а также звуко- и кинорежиссёр.

Вернуться

18

Гражданская оборона – советская рок-группа.

Вернуться

19

Особая форма экстремального искажения, изначально созданная гитаристами с использованием неисправного оборудования.

Вернуться

20

Один из знаменитейших рок-фестивалей, прошедший с 15 по 18 августа 1969-го года на одной из ферм городка в сельской местности Бетел, штат Нью-Йорк, США.

Вернуться

21

Песня “Venus”голландской рок-группы Shocking Blue 1969-го года.

Вернуться