Александра Райтэр
Катерина

Первая книга, первому читателю.

Моей дорогой тётушке,

Антонец Ирине Алексеевне

от старшей племянницы.

Пролог

Прошло две недели, а странности со мной продолжали происходить. Каждое утро я просыпалась в холодном поту, страхе и панике. Каждый день предвещал новые пытки, я знала что, в течение дня, со мной обязательно что-то случится, от обычной перемены настроения до приступов. Каждую ночь я молилась, чтобы все это закончилось, боялась засыпать. От того что отец тешил меня надеждами о том, что это скоро кончится, я впадала в отчаяние и у меня опускались руки, мне страшно оставаться одной, потому что слышу какие то фразы в тишине. На меня могут нахлынуть разные эмоции от сожаления до неудержимого гнева, или наоборот я чересчур ко всему безразлична. Я хотела знать лишь один ответ, на вопрос – «что со мной?».

Глава 1

Сегодня воскресенье, и для обычного окончания весны на удивление пасмурно, словно середина осени. Признаться, эта погода держалась уже дня три, и изменений в лучшую сторону синоптики не обещали. Шел конец мая и уже завтра нам выставят годовые оценки. А так как к завтрашнему учебному дню я подготовилась, то решила посветить день себе. Обычно я проводила время со своими подружками-одноклассницами, сестрами-близняшками Илин и Олив, девочками шестнадцати лет. Но отчего-то сегодня мне захотелось побыть одной. Я завязала свои чёрные густые до поясницы волосы в хвост, оделась и решила прогуляться в парке, пока не начался дождь. Я была симпатичной девушкой: округленное, всегда бледное лицо, карие миндалевидные глаза, в меру тонкие брови, густые длинные ресницы, прямой нос и пухлые алые губы, не то чтобы у меня была завышенная самооценка, просто я знала себе цену. Я была невысокого роста с красивой фигурой: тонкая талия, широкие бедра и средних размеров грудь. Многие девочки в моем классе не могли похвастаться тем же и мне это нравилось. Одета я была в тёмно-синие зауженные джинсы, облегающую кофту синего цвета с широким воротником, замшевые чёрно-синие ботильоны на танкетке и черная кожаная куртка.

Я со своей семьей, мамой и младшим семилетним братом, жила не далеко от школы, нас разделял лишь небольшой сквер, как раз там я и решила прогуляться. Выйдя из дома и перейдя на другую сторону проезжей дороги, я была в парке. Погруженная в свои мысли, я неспешно прогуливалась по аллее в малооживлённом месте сквера, где кроме меня и птиц не было ни души, одни только деревья и две пустые лавочки вдоль уложенной плиткой тропы, по левую и правую сторону. Блуждая по парку, я думала о том, что еще вчера мне было шестнадцать лет, и я – беззаботный подросток, закончивший десятый класс, но уже через месяц мне исполнится семнадцать и… и ничего не изменится, я буду всё тем, же беззаботным подростком, закончивший десятый класс.

Я подняла голову вверх и сквозь толщу листьев на деревьях, разглядела серое небо. «Поскорее бы пошел дождь», – подумала я. Мои родные и друзья считали это немного странным, но мне нравилась пасмурная погода. Опустив голову и достав из кармана телефон, чтобы посмотреть время, я убедилась, что на часах ровно тринадцать сорок; «почти два часа», подумала я и, не спеша, направилась в сторону дома.

Медленно идя домой, я вздрогнула от неожиданности: метрах в пяти от меня стояла девушка ростом чуть выше меня. Огненно-рыжие, средней длины и прямые с ровным пробором по середине, волосы едва колыхались от легкого ветра. Одета она была в чёрную, до пола, расклешённую юбку и болотно-зелёного цвета кожаную с косой молнией куртку, которая была застегнута до груди. Девушка пристально смотрела на меня. Мной овладело чувство тревоги, и сама девушка казалась странной, я хотела бы обойти ее, но, к сожалению, только этой дорогой можно было попасть домой. Я медленно шла ей навстречу и чем ближе подходила, тем сильнее у меня билось сердце; подойдя чуть ближе, я окончательно убедилась, что она смотрит на меня, как будто ждёт, пока я подойду. Я медленно приближалась к девушке и как только оказалась в паре метров от неё, я смогла разглядеть лицо: большие круглые глаза ярко зеленого цвета как у кошки, прямой острый нос и тонкие губы. Угловатое V-образное лицо, слегка вытянутый подбородок и худые, в меру конопатые, щёки. Я была уже практически возле неё. Посмотрев на девушку, я поймала её взгляд. Мы смотрели друг другу в глаза, я ужасно испугалась, но почему-то взгляда не отвела; я подходила всё ближе, она молча смотрела на меня, и, как только я оказалась напротив, она отвела взгляд; пройдя мимо неё я выдохнула и на секунду успокоилась, как она окликнула меня:

– Эй, стой. – Тоненький мелодичный голос, очень приятный и нежный, но почему-то именно это меня встревожило ещё больше. Я остановилась и повернулась к ней лицом.

– Что? – подавив свой страх и стараясь не показывать тревогу, достаточно спокойно спросила я. Девушка подошла ко мне, снова посмотрев в глаза, сказала:

– Не поддавайся соблазну. Держи себя в руках, Катерина.

Ни слова не поняв из того, что она сказала: какой соблазн, почему я должна держать себя в руках? Она будто сумасшедшая, несущая околесицу, я не обратила внимания на ее слова, меня волновало то, откуда она знает мое имя. Я на секунду закрыла глаза и опустила голову, а как только подняла взгляд, чтобы задать вопрос, её уже не было. Испуганно и ошеломлённо я смотрела по сторонам, ища девушку глазами, но её нигде не было.

«Что это было?»

Я пыталась привести себя в чувство, как неожиданно вздрогнула от телефонного звонка. Достав из кармана джинсов телефон (мне звонила мама), я подняла трубку.

– Катя, иди домой, – сказала она.

– Да, мам, я уже иду – ответила я и положила телефон обратно в карман.

Придя домой, я решила ничего не рассказывать маме и брату. Зашла в дом, в небольшую светлую прихожую, с бежевыми стенами и деревянным полом. Я сняла куртку, повесила на одну из вешалок шкафа, а ботильоны положила на полку для обуви и прошла на кухню. Кухня была светлая, стены были окрашены в светлый бежевый цвет, а деревянный пол был застелен, светло-бежевым ковром, с каким-то непонятным узором.

На краю диванчика по правую сторону, сидела мама, с грустным и задумчивым лицом, скрестив на груди руки и поджав правую ногу под себя, она смотрела на стол в одну точку. Мама была видной женщиной и в свои тридцать восемь лет выглядела очень хорошо. Она была очень красива, большие миндалевидные глаза цвета ясного неба, прямой нос, пухлые губы, овальное лицо и в меру худые щеки. Каштановые волнистые волосы, длиной чуть ниже плеч и были завязаны в высокий хвост. Одета она была по-домашнему, в тёмно-синих леггинсах, подобных джинсам, и серой тунике с длинным рукавом.

– Мама? – стоя в дверях, взволнованно позвала я. – Мам, что случилось? – Она не отозвалась. – Что с тобой, мам? – Уже подойдя к ней, спросила я еще раз.

Мама медленно подняла на меня голову, от чего-то ее глаза были мокрые, она плакала, но я не могла понять почему. Приобняв ее, я увидела, что в левой руке она сжимает телефон.

– Из-за чего ты плакала? – Она не отвечала. – Тебе снова звонил Сэм? Он хочет забрать Ника?

Сэмюэль – это мой отчим, второй муж моей мамы, отец моего младшего брата Николса. Сэм был не хорошим человеком, он забирал у мамы деньги и прогуливал их в казино. Мама прожила с ним десять лет; как она его терпела, я не знаю, скорее всего, её останавливало то, что Ник был еще маленький, и она не хотела травмировать психику ребенка. Но когда Сэм стал выносить из дома вещи, мама не выдержала, и подала на развод. С того времени прошло уже полтора года, как они разведены, и суд признал, что Николс останется с матерью. Но Сэм требовал отдать ребенка ему, подавал встречный иск, но судья решения не изменил. С тех пор Сэм хочет забрать сына самостоятельно, и периодически звонит маме и требует вернуть сына.

– Нет, Катерина, это не Сэм. Он уже месяц как не звонит, – спокойно и монотонно ответила мама, не отводя взгляда от стола.

– А что случилось? – Мама тяжело вздохнула. – Мам, не молчи, – обеспокоено говорила я.

– Звонил Скотт, – выдавила на вдохе мама.

Скотт – это мой отец, первый муж мамы, он ушел из семьи, когда я только родилась. Будто пропал без вести. Поначалу он очень часто звонил маме, разговаривал с ней часами. И очень часто извинялся непонятно за что. После звонки стали реже и реже. Мама всё чаще свыкалась с мыслью, что он не вернется. И после он стал звонить только по праздникам, поздравляя нас. И нередко помогал маме деньгами. Почему он ушёл, я не знаю, мама тоже не знает. Единственное, он очень часто повторял маме, что так будет лучше, и мы будем жить спокойно, что он позаботится о нас, чтобы мы ни в чём не нуждались, и что он будет всегда рядом, но далеко от нас. Но он не звонил с прошлого нового года, ни СМС от него не было, ничего, не поздравлял он ни меня, ни маму, словом, от него не было, ни слуха, ни духа.

– Что он хотел, мам? – стараясь держаться как можно спокойнее, спросила я.

– Я не знаю, – чуть не плача ответила она – просил, чтобы ты ему перезвонила.

– Ладно, – я опустила голову маме на плечо.

Присев на корточки возле нее, я положила голову ей на колени и, обнимая маму за талию, начала утешать ее.

– Мам, не плачь, пожалуйста, все хорошо. Не расстраивайся, мы с Ником тебя любим. Хочешь, я не стану ему звонить? Только не расстраивайся. – Мама усмехнулась.

– Я тоже вас люблю. Вставай, не сиди на корточках, – с легкой улыбкой посмотрела на меня мама и погладила по спине.

Я встала и поцеловала маму в щеку.

– Тебе сделать чай?

– Да, давай.

Налив себе и маме чай, я поставила кружки на стол, и села напротив мамы.

– Тебе лучше? – я сделала глоток чая.

– Да, всё хорошо, – спокойно ответила мама. – Скотт сказал, что завтра приедет, и ему надо будет с тобой поговорить, – без эмоций выдала мама. От этого я чуть не подавилась чаем, делая еще один глоток.

– Что? Приедет? – Не смогла я сдержать удивление. От такой новости я не знала как себя вести, радоваться или злиться, я была в замешательстве. Но когда мама протянула мне телефон, я поняла, что лучше позвонить.

Набрав номер отца, и поднеся к уху телефон, я замерла. Пошёл первый гудок. Мое сердце бешено заколотилось; второй гудок, я сделала резкий вдох, чувствую как холодеют руки.

– Алло, – ответил Скотт. Его голос выбил меня из колеи. Словно потеряв дар речи, я молчала, не зная, что сказать. – Алло, Одри, говори – повторил Скотт.

Одри – так звали мою маму.

– Алло, это я, – выдавила из себя я, едва не задохнувшись от волнения.

– Катя, рад тебя слышать.

– Да, и я, – стараясь справиться с волнением, отвечала я.

– Мама с тобой уже поговорила, раз ты звонишь.

– Да, она рассказала всё, – уже чуть успокоившись, говорила я. – Куда ты пропал? За полгода ты ни разу не позвонил, почему?

Отец сделал тяжелый вдох.

– Это, очень не просто, тяжело объяснить. У меня были неприятности, я не мог с вами связаться.

– А сейчас их нет? Сейчас нет неприятностей?

– Нет, сейчас уже всё хорошо.

– Поэтому ты приедешь?

– Что? – По голосу отца чувствовалось, что мой вопрос его очень удивил.

– Ты приедешь, потому что у тебя всё наладилось?

– Да, да, конечно, и не только, тебе мама разве не сказала?

– Что не сказала? – Задав этот вопрос отцу, я повернулась к маме, у нее снова накатились слезы.

– Я приеду за тобой. – Эти слова были словно обухом по голове, и меня охватило чувство изумления.

– Я, я, я перезвоню, – еле слышно и очень удивленно произнесла я и отключила телефон.

Теперь понятно, почему мама плакала и грустила.

– Мама? – я изумленно смотрела на Одри.

– Я не хотела тебе говорить, он… – у мамы покраснели глаза и накатились слезы, она сделала вдох и уже дрожащим голосом продолжила – …он хочет тебя забрать. Он заберёт тебя. Я не хочу этого. – Уже не сдерживая слёзы, говорила мама.

– Мама, мам, не плачь, пожалуйста, не надо. – Я погрустнела, подошла к маме и обняла ее. – Не плачь, не надо, я ведь его не знаю, и не видела его никогда, я не смогу просто взять и уехать от тебя, я не могу вас обоих оставить.

– Катерина, девочка моя, – утирая слезы одной рукой, и обнимая меня другой, говорила мама – я люблю тебя…

– И я тебя очень люблю, мам, – перебила я.

– Прости меня.

– За что? – Удивленно посмотрела я на маму.

– Ты, ты должна уехать с ним.

– Но почему? Зачем? А если я не хочу?

– Потому что, у нас была с ним договоренность, и есть официально подписанный документ, что после развода, по исполнению тебе шестнадцати лет, ты уезжаешь к нему. Это постановление суда и оспорить его мне не удалось, он лишь внес поправку, ты должна будешь прожить с ним год и если тебе не понравится, тогда ты имеешь полное право вернуться ко мне.

– Мама, – тут уже не выдержала и расплакалась я. – Я не хочу уезжать.

– Прости меня, Катерина.

– Нет, мама, не извиняйся, всё будет хорошо. Пойдём в комнату. – Вытерев слезы с глаз рукавом, я убрала кружки от чая в раковину и вместе с мамой прошла в гостиную.

Мы зашли в комнату. Сама гостиная была окрашена в белый цвет, паркетный пол был застелен бархатным белым с чёрными кругами ковром, а на потолке весела большая круглая плоская люстра на восемь лампочек. Посередине комнаты стоял мягкий, средней длины диван бежевого цвета, а напротив него висел телевизор.

Мы с мамой присели на диван. Весь вечер мы провели у телевизора, позже я пошла в ванную комнату.

Ванная комната была отделана белым кафелем, на левой стене от двери была выложена цветная мозаика с дельфинами в голубых, синих и слегка-зеленоватых оттенках, вокруг ванной. Справа, меньше чем в полуметре от ванной, стоял умывальник, над ним висело небольшое зеркало, а слева от мозаики стоял унитаз.

Я приняла ванну, почистила зубы, надела шёлковую, темно-синего цвета, короткую пижаму, состоящую из просторных шорт на резинке и топа. Прошла в свою комнату. Перед тем, как лечь в кровать, я распустила свои длинные волосы, расчесала их, заплела в косу и легла спать.

Глава 2

Утром, проснувшись, я приняла душ, почистила зубы, надела свои любимые синие джинсы, приталенную водолазку чёрного цвета, собрала волосы в высокий хвост, подвела стрелки на глазах, слегка нарумянила щёки и прошла на кухню, завтракать, где меня уже ждали мама и брат.

Ник был уже одет в тёмно-синие джинсы, белую водолазку, поверх которой была надета стильная клетчатая бирюзово-синяя рубашка с коротким рукавом.

После завтрака, я созвонилась с подругами, Илин и Олив, которые жили через три дома от меня. И совсем перед выходом я накрасила губы бледно-розовым блеском, подушилась парфюмом, надела кожаную куртку и полу-замшевые ботильоны, взяла сумку с учебниками, дождалась пока Николс наденет свою серую толстовку с капюшоном и чёрно-синие кеды. Мы вышли из дома, когда к нему как раз только подошли девочки. Олив была одета в светло-коричневую полутунику-разлетайку, чёрную классическую кожанку, которая была полностью расстегнута, а на левом плече висела чёрная сумка-клатч на длинном ремешке. Черные штаны в обтяжку и, на тон светлее туники, кожаные сапоги с белой подошвой. Рыжие до плеч волосы были распущены и ровная челка слегка прикрывала тонкие светло-рыжеватые брови. На Илин были надеты: коричневая куртка-кожанка, косуха, синие джинсы и чёрные ботфорты. Ее рыжие волосы были заплетены в колосок, а единственным отличием в макияже были светло-серые тени, всё же остальное было точь-в-точь как у Олив. У них обоих были миндалевидные глаза ярко-голубого цвета, большие длинные светлые ресницы, выделенные легким макияжем, чёрной подводкой и чёрной тушью. Прямые ровные носики были слегка припудрены, скрывая еле заметные веснушки, а тонкие аккуратные губы покрыты прозрачным блеском. Мы поздоровались и пошли в школу через сквер.

Первые два урока: физика и биология, прошли как обычно, и всё было хорошо. Но, затем я вошла в кабинет алгебры, где справа от меня висела длинная доска почти на всю стену, а слева стоял учительский стол, за которым располагались парные парты на двадцать человек. За столом сидела, учитель миссис Роз, женщина в возрасте лет пятидесяти—пятидесяти пяти в меру упитанная, одета в чёрную с вышитыми стразами в пол юбку, и тёмно серую блузку. Волосы чёрные, как смоль, как обычно завязаны в аккуратную гульку на затылке. Округлое лицо, небольшие азиатские глаза, в которых читалась доброта и любовь, но в то же время строгость и усталость, прямой нос, маленькие пухлые губы, и слегка конопатые щеки. Добрейшей души женщина, которую очень любили и уважали ученики. Надев свои очки в тонкой прямоугольной прозрачной оправе, она проверяла тетради.

Я почувствовала легкое головокружение, решив что это лишь легкое недомогание я не обратила внимание. Мы с девочками прошли в класс. Олив и я сели за последнюю парту, а Илин села за парту перед нами, напротив меня, так же в класс стали заходить и другие ученики. Один из парней по имени Стив Майлз высокий мускулистый спортсмен, он играл в школьной команде по баскетболу, подсел к Илин. Светловолосый, голубоглазый, многие девушки пошли бы на многое, лишь бы завладеть его вниманием, но его предпочтения были отданы мне, а что касается меня, я не отвечала ему тем же, но в общении не ограничивала. Урок начался, всё шло хорошо, но отчего-то у меня снова закружилась голова, и с каждой минутой становилось всё хуже, в глазах поплыло, по рукам от плеч до фаланг пальцев пробежали колики. Я внезапно почувствовала, что не могу взять ручку, что со мной?

– Катя? Катя, ты в порядке? Что с тобой? – услышала я взволнованный голос Олив.

– Ей срочно нужно к врачу! – услышала я Илин.

– Давайте я отнесу ее? – раздался голос Стива.

Я пыталась поднять голову и разглядеть лицо, но ничего не удалось, в глазах было мутно, как в как омуте, ничего не было не видно.

– Миссис Роз, Катерине плохо, мы отведем ее в медпункт, – обратилась Олив к учителю.

– Да, но кто-то один останьтесь, – ответила та, обращаясь к Олив, Илин и Стиву.

– Илин, останься – попросила ее сестра.

Я чувствовала, как меня взяли под руки. Медленно, делая шаг за шагом пошли к выходу… Хлопок дверью. Я поняла, что мы вышли из класса. Шаг, еще шаг… В ушах звенит… Что это? Сильнее, раздирающий перепонки звон. В глазах темнеет, ноги тяжелеют, нет, они как вата, чувствую истощение, невыносимый звон в ушах, ничего не слышу, в глазах темно, беспросветно темно, я падаю? Нет, меня трясёт, не чувствую пола, ноги и руки, как вата, ничего не чувствую. Сердце подходит к горлу, трудно дышать, звон в ушах, мне больно, очень, грудь сдавило, как будто на неё положили тонну кирпичей, не могу дышать, я… я… не мо…

Почувствовав неприятное жжение в носу, я немного поморщилась… Снова жжёт, «что это?»

– Эй, Катя, Катя? Ты слышишь? – Чей-то незнакомый голос говорил где-то в стороне, какие-то щелчки, неприятные шлепки по щекам, от чего я снова поморщилась.

– Она приходит в себя! – Олив? Да, это её голос. Я попыталась открыть глаза. Ярко! Очень яркий свет ударил в глаза, все плывёт.

– Зрачок реагирует. Она приходит в чувство. Попробуй позвать её еще раз. – Снова этот посторонний голос.

– Катя, Катерина? Ты слышишь? Ответь, пожалуйста, – чуть ли не взмолившись, говорила Олив.

Я медленно водила глазами, зрение вернулось. Наконец-то вижу, на секунду показалось, что лучше, чем раньше. Я лежала в медпункте на кушетке у стенки, рядом стояла медсестра, и наблюдала за мной. В руках она держала маленький фонарик и маленький мокрый кусочек ваты. Вата с нашатырем и фонарик, вот что мне жгло нос и ослепило когда я открыла глаза. В стороне возле двери в медпункт стоял, скрестив на груди руки, и смотрел в пол Стив; по его лицу было понятно, что он очень переживает, но старается не подавать вида.

– Я слышу и вижу тебя, Лив. – Подруга сидела возле меня и держала за руку.

– Катя! Ты очнулась! С тобой все хорошо? – Накинувшись на меня с объятьями, протарахтела Олив.

– Да, со мной все хорошо, я в полном порядке. – Отцепившись от подруги и сев на кушетку ответила я.

По глазам Стива было видно, что он оживился.

– Стив, – позвала я. – Парень поднял на меня глаза. – Все хорошо, я в порядке. – На его лице проскользнула улыбка, я улыбнулась в ответ.

– Так, давай-ка я ещё раз тебя осмотрю, – сказала медсестра и подошла ко мне. Она внимательно осмотрела меня, проверила моё сердцебиение, измерила давление. А как только окончательно убедилась, что я в норме, отпустила меня на урок. Я встала с кушетки и почувствовала большой прилив сил и энергии – такое необычное чувство.

Мы вернулись в класс, мои одноклассники очень встревожено на меня смотрели, и в их глазах читался немой вопрос, «что с тобой произошло?»

– Со мной всё нормально, просто упадок сил. Я – в полном порядке, – уверенно обратилась я к классу. После чего напряжение среди одноклассников спало.

Мы вернулись на свои места, и продолжили занятия, но продлилось это недолго, так как ровно через три минуты после нашего возвращения прозвенел звонок и мы вчетвером, собрались в столовую. По дороге Стива позвала команда, и он ушёл с ними. Пока мы шли в столовую, меня толкнул какой-то мальчишка из младших классов, что жутко разозлило меня, я хотела пойти за ним, как вдруг почувствовала, что меня за запястье кто-то схватил. Я обернулась и очень удивилась, это была Илин.

– Катя, это всего лишь мальчишка, ты чего? – слегка удивленно, сказала она. Не знаю почему, но то, что подруга меня остановила, разозлило меня ещё больше. Я резко вырвала свою руку из ее руки и очень небрежно ответила:

– И что дальше? Если он малолетка, ему все можно?

– Катя? Я не узнаю тебя, – удивилась, Олив – после обморока ты сама не своя, – взволнованно произнесла подруга.

Ее слова я приняла как замечание, и уже хотела было нагрубить Лив, как вдруг неожиданно вспомнила слова той странной девушки в парке, «держи себя в руках», теперь понятно о чем она говорила, но как? Как она могла узнать об этом? Очень странно.

– Вы правы, я сама не своя, извините меня, – обратилась я к подругам, стараясь как можно глубже подавить свою злость.

Мы пришли в столовую, где уже выстроилась большая очередь, мы взяли подносы и стали медленно продвигаться по очереди, как вдруг какой-то парень из параллельного класса влез перед нами.

– Эй, ты! – возмутилась я.

– Расслабься Холт, все в норме, – нагло и язвительно заявил парень, обращаясь ко мне по фамилии. От чего меня снова одолело чувство непреодолимого гнева, и я ужасно захотела стукнуть его подносом по лицу, чувствуя, как у меня чешутся руки, и злость овладевает мной, как вдруг я снова вспомнила слова той девушки «не поддавайся соблазну». Как она могла всё это знать? Кто она такая? Это стало раздражать меня ещё больше. Подошла наша очередь, я взяла томатный сок, причём, это вызвало удивление у всех, и даже у меня самой, ведь прежде я ненавидела томатный сок. Мы прошли за наш столик у окна, сели. Девочки принялись кушать свои салаты, а я медленно пила томатный сок.

– Катя? У тебя раньше было что-то подобное? – спросила меня Илин.

– Ты о чём? – не поняв вопрос подруги, и слегка раздражённо переспросила я.

– Об обмороке. У тебя, когда-нибудь уже было такое?

– Нет, это впервые. – Впервые в жизни меня жутко раздражало их общество.

– Ты очень странно себя ведёшь, с тобой всё хорошо?

Я решила проигнорировать вопрос Илин и, уставившись в окно, ни чего не ответила.

– Катерина! – не унималась подруга. Так Илин обращалась ко мне только тогда, когда злилась.

– ЧТО?! – Грубо спросила я. Девочки не ожидали такова поведения от меня и слегка перепугались. Они удивленно переглянулись и снова посмотрели на меня в ожидании. – Прости Лин, я не хотела тебе грубить, правда, извини, я сама не своя и не пойму что со мной происходит, возможно, на меня влияет так приезд отца. Я ужасно раздражительна. Может, мне стоит пойти домой?

– Если ты считаешь, что так будет лучше, конечно, иди, только не забудь позвонить, как только станет лучше, – поддержала меня Илин.

– Да, Катя, думаю, тебе и правда стоит отлежаться дома, может тебя проводить? – добавила Олив.

– Нет, Лив спасибо, я дойду сама.

– Хорошо, иди, мы тебя прикроем, – с улыбкой сказала Олив.

Я допила сок, взяла сумку и куртку и направилась к выходу. Выходя из школы, я надела куртку, подключила наушники к телефону, включила музыку и через сквер направилась домой. Я шла, не торопясь, раздумывая о сегодняшнем дне, понимая и осознавая, что со мной творится что-то неладное, и я понятия не имею, из-за чего это произошло, и что всему этому поспособствовало.

– Эй, – еле слышно сквозь наушники расслышала я. Подняв голову, я увидела в метре от меня парня, на вид чуть старше меня, лет восемнадцати. Он был одет в спортивный костюм черного цвета без каких-либо логотипов и эмблем, на голову был натянут капюшон, поэтому я не могла разглядеть его лицо. С виду парень казался слегка худощавым, и ростом не выше меня. Что-то внутри меня подсказывало, что с ним что-то не так, не то, чтобы страх, скорее недоверие и настороженность медленно овладевали мной.

– Ты, что-то хотел? – спросила я, вытащив из одного уха наушник.

– Ничего особенного, просто хотел познакомиться, – вежливо ответил он.

– Очень мило, но я не настроена на знакомство, – ответила я и сделала шаг в сторону от парня.

– Да, брось ты, Катерина! – ехидно возмутился он.

Я резко остановилась, вынула из уха второй наушник и подошла к парню очень близко. Чувства удивления и гнева переполняли меня, откуда он знает меня?

– Откуда ты знаешь мое имя?! – зло проговорила я сквозь зубы, схватив парня за грудки правой рукой.

– А ты и впрямь очень похожа на Скотта, – с ухмылкой продолжал он – зря он редко упоминал о тебе, а вот характер у тебя явно не его, уж больно ты пылкая, мне такие нравятся, – усмехнулся он и посмотрел мне в глаза.

Я резко оттолкнула незнакомца. И снова взглянула на него. «Боже мой, что это?!» Удивлённо и слегка напуганно подумала про себя я. Его глаза были ярко песочного, нет, скорее ярко золотистого, неестественного для человека цвета. Я не могла разглядеть его лица, так как меня пленил его взгляд.

– Кто ты такой?! – прикрикнула я, не отрывая взгляда от его глаз.

Парень подошёл ко мне, он смотрел мне прямо в глаза, и я не отрывала от него взгляда. Внутри меня варилась каша из чувств: удивление, злость, неведение, озадаченность; я не понимала, что делаю и как себя вести, я делала всё инстинктивно, и сама удивлялась этому.

– Ты очень смелая, и немного безрассудная, – с этими словами он едва коснулся пальцами моего лица. Его руки были холоднее льда.

– Кто ты такой? – я снова повторила вопрос, уже раздраженным тоном.

Незнакомец положил мне на плечо правую руку, а левой заправил за ухо волосы, ехидно улыбнулся, опустив глаза, а когда поднял взгляд, я ужаснулась, и мое сердцебиение участилось, его ярко золотистая радужка, стремительно темнела, и заполняла весь глаз черным цветом.

– Не стоит недооценивать противника, тем более, если ты не знаешь кто…

– Оставь ее!!! – услышала я голос отца.

Он стоял в метрах пяти от нас в той стороне, где находилась школа, в чёрных туфлях на шнуровке, чёрное до колен камвольное пальто, полностью расстегнутое, под которым скрывался тёмно-синий классический костюм, а под пиджаком – кристально-белая рубашка, не застёгнутая сверху на три пуговицы.

– Папа? – я удивленно посмотрела на отца.

– Привет Катерина – поздоровался он добрым и слегка шутливым голосом. И тут же перевел взгляд на парня, и его лицо сразу исказилось злобой. – Я сказал, оставь ее!

– О-о-о, – протянул парень, и посмотрел на отца – Скотт, давно не виделись, у тебя чудесная дочь, такая смелая, – ехидничал парень, снова глядя на меня.

– Убери от неё руки – гневно проговорил отец.

– Она, так прекрасна, – проговорил парень и опустил руки. – Я думаю, Хоррор будет рад,– со злобной ухмылкой бросил он, повернувшись лицом к отцу и сделал шаг назад.

Я посмотрела на папу, в ожидании, что он ответит, но у него, как будто свело скулы. Я вновь посмотрела в сторону, где стоял парень, но его и след простыл.

– Куда, он делся? – спросила я, посмотрев на отца.

– Ушёл, и надеюсь надолго. – Встревожено проговорил Скотт, подходя ко мне и оглядываясь по сторонам. – Я очень рад видеть тебя, – отец обнял меня.

– А что ты тут делал? – поинтересовалась я, когда мы вместе направились домой.

– Я бродил тут неподалеку. – Сказал он, как то нервозно и озадаченно.

– Что происходит? – я нервничала, понимая, что отец врёт. – Чего ты боишься?

– Я не боюсь, а опасаюсь. Этот парень псих, и его стоит сторониться. И еще он может проследить за нами. А тебе, я уверен, это не нужно, а мне тем более. Я приехал забрать тебя, а не защищать от психопатов.

Его слова были очень внушительны и я решила не спорить, а молча пойти домой. Подходя к дому, папа неожиданно, сделав глубокий вдох, сказал мне.

– Ничего не говори маме.

Я покорно кивнула и зашла. Скотт зашел следом. Как только мы встали на пороге, мама сразу позвала нас обедать. Мы сняли с отцом обувь и верхнюю одежду, прошли на кухню, помыли руки и сели за стол, где уже было накрыто.

– Катерина, – обратился ко мне Скотт, сидя рядом с мамой. – Пока тебя не было, мы посоветовались и приняли решение, что нам нужно ехать сейчас. Я, немного опешив, посмотрела на маму, – она покорно кивнула.

– ЧТО?! А мое мнение вы спросили? Мне уже не шесть лет, чтобы вы за меня решали! Я сама знаю, чего хочу и чего не хочу! И уж я точно не хочу никуда ехать! Мне и здесь хорошо! А вы хотя бы ради интереса могли спросить мое мнение! – Разозлившись, я встала из-за стола и отчитала родителей. После чего направилась в свою комнату.

Зайдя к себе, увидела посреди комнаты мою дорожную сумку. «Они уже и вещи за меня собрали»! – обиженно подумала я. У меня на глаза навернулись слезы, я села на кровать лицом к окну и стала тихо плакать. Тут ко мне кто-то постучался. Быстро утерев слезы, я грустно спросила:

– Кто?

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул отец.

– Можно, я войду?

– Нет. Это что-то изменит? – злилась я.

Он вошел и закрыл дверь.

– Катерина, послушай, так нужно. Ты видела в парке этого ненормального, он хочет отомстить мне, причиняя вред тебе. И он не остановится ни перед чем, тем более, если я буду далеко от тебя.

– Так оставайся здесь, в чем проблема?

– Дочка, я бы остался, но это не возможно.

– У меня здесь школа, и друзья, и мама.

– Вопрос со школой уже решен, год окончен и завтра у тебя начнутся летние каникулы. С мамой и друзьями ты можешь общаться по скайпу.

– Ты всё решил за меня, вы с мамой всё решили за меня! Я не хочу уезжать! Не хочу! – злилась я и стала уже кричать на отца.

– Детка, пойми, там ты будешь в безопасности. Я обещаю, всё будет хорошо. Хочешь, договоримся, что если тебе там совсем не понравится, то ты вернёшься через неделю, хорошо?

– Обещаешь? – с надеждой спросила я.

– Обещаю, – уверенно произнёс отец и обнял меня. – У нас есть еще два часа, ты можешь пока отдохнуть. – С этими словами Скотт вышел из комнаты. А я позвонила подругам и известила их о своём отъезде.

Спустя двадцать минут они были у меня дома, в моей комнате.

– Катя, ты в своем уме? Здесь ведь твой дом, твоя семья и мы.– Расстроилась Илин.

– Это не мое решение, я не хочу уезжать.

– Так почему не останешься? – спросила Олив.

– За меня уже всё решили и сделали, моего мнения не спрашивали, можно сказать, меня принудили, но, я внесла свою поправку, если мне не понравится, а мне не понравиться, я через неделю вернусь обратно.

Мы просидели в комнате до последнего, пока в комнату не вошел отец и не сказал, что пора ехать. Мы с подругами вышли на улицу, ожидая такси.

– Как доберешься, позвони – сказала Олив и крепко обняла меня.

– Постарайся вернуться, Катя, – с легкой дрожью в голосе сказала Илин и тоже обняла меня.

– Я постараюсь.

Девочки направились в сторону дома, а так как машина еще не подъехала, я зашла в дом. Мама и папа сидели на кухне, и о чем-то говорили. Я подошла к ним, села рядом с мамой и крепко обняла ее, и слегка прослезилась.

– Не плачь, дочка – утешала меня мама. – Всё будет хорошо. Я люблю тебя, мы с Ником не пропадём.

Я встала и пошла в комнату к брату. Постучала в дверь и спросила

– Ник, к тебе можно?

– Да, – услышала я его тонкий голосок.

– Я скоро уезжаю, – я зашла к нему и встала возле двери. Брат сидел за своим письменным столом и что то писал на листке бумаги.

Расположение его комнаты было точно такое же, как и у меня.

– Я знаю.

– Ты все время просидел в комнате и ни разу не вышел.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала. – Не отрываясь от стола, говорил он.

– Ник, я тоже не хочу, но мне приходится, – грустно проговорила я, понимая, что не могу сдержать слезы. Я сделала шаг в его сторону. Он быстро сложил листок пополам, подбежал, обнял меня крепко и отдал листок.

– Откроешь его, как будешь в самолете.

– Хорошо Ник. – После чего я не выдержала и расплакалась. Я присела на корточки, чтобы быть с братом одного роста. Он обнял меня за шею и крепко-крепко сжал.

– Я люблю тебя – сквозь слезы говорил маленький Николс.

– И я тебя очень люблю.

Тут мы услышали голос мамы:

– Катя, машина, – крикнула негромко она.

Я взяла брата на руки, не смотря на то, что он был уже достаточно тяжёлый, вышла с ним из комнаты и направилась к выходу.

Такси уже стояло и мама что-то говорила отцу, я подошла к ним, и поставила Ника на землю.

– Береги ее Скотт, она у меня одна, – сказала мама отцу.

– Не волнуйся, всё будет хорошо, Одри, – ответил он маме и тут же обратился ко мне: – Катя, иди в машину, твоя сумка на заднем сидении.

Я еще раз обняла брата и поцеловала в макушку. Обняла напоследок маму и, поцеловав в щеку, пошла к машине, следом за мной шел отец. Мы сели в такси и направились в аэропорт. Доехали мы быстро и еще пятнадцать минут ждали самолет. Вскоре мы уже летели в Ратленд. А так как лететь нам несколько часов, и в самолете я летела впервые, меня слегка укачало. Я решила, что будет лучше, если я постараюсь уснуть. Но перед этим, как и обещала брату, я открыла его листок, который он дал мне перед уездом. На листке с одной стороны был рисунок: дом, мама, он, и я, а на другой, очень старательным, но еще не выработанным и не умелым почерком написано «Катя, мы тебя очень любим, возвращайся скорее, я скучаю». От этой открытки мне стало очень грустно, я прослезилась, но вскоре успокоилась и постепенно заснула.

Не знаю, сколько я спала, но проснулась от папиного толчка в плечо.

– Что такое? – Сонным голосом спросила я, пытаясь прийти в себя.

– Мы идём на посадку.

– Уже прилетели?

– Да – усмехнувшись, ответил отец.

– Сколько я спала?

– Долго, – С улыбкой ответил отец.

В этот момент самолет уже сел и нас уведомили, что можно выходить. Как только я вышла из самолета, меня ослепил яркий свет солнца, я медленно спускалась по трапу, следом шел отец.

– Удивительно, в нашем городе светит солнце, это что-то новое. – Шутливо проговорил папа. – Поедем, нас уже ждут.

– Кто? – удивилась я.

– Твой брат. Видишь, серебряную шевроле Lacetti, а возле нее парень стоит?

– Да.

– Вот он и есть твой брат.

– А чего я еще о тебе не знаю?

– Узнаешь со временем, – с улыбкой ответил Скотт.

Мы уже подошли к машине, и я лучше разглядела братца. Это был высокий мускулистый парень с овальным лицом, большими черными глазами, прямым носом и пухлыми губами. Его волосы были коротко стрижены темно-русого цвета. Он был одет в спортивный белый костюм и белые кеды.

– Привет сын, познакомься, это твоя сестра Катя, о которой я говорил. Катя – это Дэниэл .

– Привет – дружелюбно сказала я и протянула ему руку. На что он только шмыгнул носом и строго проговорил:

– Поехали, я голодный. – И сел в машину.

– Не злись на него, когда он хочет есть, он всегда злой, – тихо сказал мне отец, открывая дверь машины.

Глава 3

Ехали мы довольно долго, так как дом моего отца был далеко за городом. Проезжая по улицам города, мне стало ясно, что этот городок очень тихий, подозрительно тихий и даже немного мрачный. Возможно, это из-за постоянной пасмурной погоды. Для себя я сделала такой вывод.

– Ну всё, приехали, – отвлёк меня от раздумий отец.

Я вышла из машины. И первоначально даже не поняла где я. Везде деревья, трава, похоже на лес. А посреди него огромный двухэтажный дом. Большое крыльцо, до которого располагались длинные, узкие, гранитные белые ступеньки, окна застекленные от потолка до самого пола с белыми рейками, большая мансардная крыша, а сбоку въезд в гараж, свиду тоже достаточно большой. Весь дом был отделан белой шубой, что придавала ему изысканности.

– Ничего себе хоромы! – сказала я с восторгом, оглядев дом.

– Ты еще внутри не была, – добавил отец, направляясь к дому. – Пойдём, я покажу тебе всё.

Я взяла сумку с вещами и прошла за отцом. Мы зашли на веранду. Зайдя в дом, я почувствовала сильное головокружение и тошноту, но через секунду это прошло. Высветленная благодаря обилию окон большая веранда с множеством настенных картин, высокий белый с золотистым орнаментом потолок, светлый паркетный пол, на котором расстилался белый, широкий ворсистый ковер. В правом дальнем углу шла широкая из белого дерева лестница на второй этаж. Справа от входной двери была дверь в гараж, как сказал мне отец. Слева веранда сворачивала в какую-то комнату.

– Не стой, пойдем – поторопил меня отец.

– Да, иду – ответила я, всё ещё осматривая веранду.

С веранды мы зашли в тот самый левый поворот. Это оказался такой же огромный, как и веранда, светлый зал, с белым потолком и светлым паркетным полом, который застилал огромный ковёр на весь зал. Напротив меня было большое во всю стену окно, на стене слева висел огромный домашний кинотеатр, ближе к центру стоял широкий длинный диван из белой кожи, чуть дальше обеденный стол из красного дерева на двенадцать персон, и такие же стулья, обшитые шёлком. И наконец, широкая дубовая дверь в другую комнату.

Отец провёл меня во вторую комнату, точнее, кухню. В середине кухни стоял большой стол для готовки, за ним во всю стену тянулось окно и переходило на левую стенку. Справа от входа стоял большой холодильник, ближе к левой оконной стенке стояла морозильная камера. Кухня тоже была светлая. Стены были отделаны кухонной плиткой, а на полу расстилался светлый палас.

– Привет Катерина – весело поздоровалась со мной женщина лет сорока, встав из-за стола с кастрюлей в руках. Она была очень красивая, овальное лицо, пухлые щеки и губы, прямой нос, миндалевидные глаза, в меру широкий лоб, каштановые короткие до плеч волосы, стриженные лесенкой и с косой челкой. Из-за стола мне не было видно, во что она была одета, хотя я разглядела серую кофту.

– Здравствуйте, – немного вздрогнув от неожиданности, ответила я.

– Это моя жена Идель, – уведомил меня отец.

– Очень приятно, – сказала я Идель, улыбнувшись.

– Взаимно, Катерина. После экскурсии спускайся на кухню, с дороги тебе нужно поесть.

– Спасибо, я приду. И пожалуйста, зовите меня просто Катя.

– На этом этаже ты видела всё, пошли дальше, – сказал мне отец.

Поднявшись на второй этаж, мы вышли в холл.

– Это малый зал, – объяснил отец.

От лестницы во всю стену слева было окно, напротив лестницы висел большой телевизор, ближе к середине комнаты стоял белый кожаный диван, немного меньше чем в большом зале, пол также был паркетный, застеленный светлым ковром. Справа от лестницы шла дверь, после которой тянулся коридор с бра, висевшими только по одной стороне. Дальше с правой стороны было еще две двери.

– Вот эта твоя комната, – сказал отец, показывая дверь справа.

Я открыла дверь и вошла в комнату, следом вошел отец. Это была большая просторная комната. Слева от меня стояла большая двуспальная кровать, справа – шкаф купе. Напротив кровати стоял компьютерный стол и кресло, слева от неё тумбочка, дальше стенка с широким окном. Комната была обклеена обоями светло-голубоватого, почти прозрачного оттенка, пол был паркетный, светлый, его застилал белый ковёр. Параллельно двери в комнату была ещё одна дверь в ванную. Пройдя в ванную, я увидела, что справа от двери стоял умывальник, по правой стенке была большая ванна, занавешенная светло-персиковой занавеской для ванн, чуть дальше стоял унитаз. Вся ванная была отделана персиковым кафелем. Помимо моей двери в ванной было еще две.

– Ну, вот и всё вроде, самое основное ты увидела, – сказал отец, когда я вышла из ванной.

– Да уж, а что не основное?

– Мансарда, там комната Дэниэла и спортивный зал, тебе там делать нечего.

– Ладно.

– Кстати, нам пора за стол, а то Идель нас убьёт. Она не любит опозданий.

– В таком случае пошли.

Мы спустились в большой зал, и сели за стол.

Когда Идель накрыла на стол, и села кушать с нами, Дэн даже не пытался скрыть свое пренебрежение к еде. Он через силу надкусил жареный кусочек мяса, тут же выплюнул его в тарелку.

– Я не буду есть это дерьмо! – злобно проговорил брат.

– Дэниэл! – грубо отреагировала Идель. – Будь тактичней, у нас гостья.

– Я не собираюсь лизоблюдничать перед ней!

– Дэн, марш в комнату! – вмешался отец.

Парень не заставил себя ждать. Он психанул, встал из-за стола и ушёл на второй этаж.

– Не злись на него, дочка, – обратился ко мне отец.

– Ничего. Всё хорошо. Возможно, ему нужно привыкнуть ко мне. – добродушно ответила я и продолжила ужинать.

Когда все поели, я помогла Идель убрать посуду. Хотя происходило всё молча и натянуто, из-за выходки Дэна.

Глава 4

Сидя в кресле у себя в комнате и слегка качаясь, задумавшись, я вспомнила, что обещала позвонить Олив и Илин. Я взяла со стола свой телефон и набрала их номер. Пошли гудки.

– Алло, – ответила Илин.

– Привет, – радостно крикнула я.

– О боже, Катя! – воскликнула она. – Как я рада тебя слышать! Рассказывай всё, как дела, как долетела, где живёт твой отец, есть ли у него семья, как тебя приняли, и что ты делала до того как решила позвонить? – завалила меня вопросами подруга.

– Со мной всё хорошо, доехала нормально, живёт отец недалеко от города, у лесополосы, в большом двухэтажном доме, у него жена и сын, Дэн.

– Симпатичный? – спросила Олив.

– Привет Олив – поздоровалась я. Илин включила конференц-связь, пока я говорила про дом. – Не то слово. Он – красавчик.

– А жену как зовут? – спросила Илин.

– Идель.

– Как тебя приняли? – поинтересовалась Олив.

– Отец и Идель – радушно. Его жена очень милая, весёлая и добрая. А вот брат мне вообще не рад. И не старается скрыть этого. В общем, знакомство прошло не совсем удачно. Посмотрим, что будет дальше.

– А живешь ты где? – спросила Илин.

– У меня отдельная комната.

– Это хорошо, докучать никто не будет.

Тут в двери кто-то постучал, я решила, что это отец.

– Девочки ко мне отец зашел, я перезвоню.

– Нет, Катя, давай мы тебе завтра сами позвоним, – сказала Илин.

– Да, тогда до завтра.

– Пока Катя, – сказала Олив, и Илин повесила трубку.

– Заходи, – крикнула я, думая, что это отец.

Дверь осторожно открылась, и в комнату вошел Дэниэл.

– Дэн? – удивилась я, когда увидела парня.

– Я могу пройти? – аккуратно и немного виновато спросил он.

– Да проходи, – всё ещё удивлённо ответила я.

Брат прошел по комнате к кровати, аккуратно сел на край, напротив меня.

– И что заставило тебя зайти ко мне? – решила жёстко начать я.

– Я пришел извиниться за своё поведение. Просто с твоим приездом многое поменялось, я не был к этому готов, вот и злился на тебя.

– А сейчас что изменилось?

– Я понял, что ты – его дочь, и я должен принять то, что у отца до нас была семья, – медленно говорил Дэн, обдумывая каждое слово.

– Ясно, – коротко ответила я.

– И всё? – парень удивился и встал с кровати.

– А ты чего ждал? – я встала с кресла. – Думал, что придёшь ко мне с повинной и я всё забуду?

– Да! Именно так я и думал…

– Ты ошибся! – перебила я брата. – Всё, что тебе не нравится, высказывай отцу.

Дэн открыл дверь, на пороге стоял отец. Он сделал шаг в комнату, преграждая путь парню, от чего тот естественно попятился. Тогда Дэн решил уйти из комнаты через ванную, но отец его остановил:

– Стой! – грозно сказал Скотт, когда парень потянулась к дверной ручке.

Дэн опустил руку и замер на месте.

– Повернись, – продолжил отец, немного сбавив тон. Дэн нехотя повернулся.

– А теперь ты мне расскажешь, что случилось, – спокойно, но всё же приказным тоном сказал отец.

– При ней? – брезгливо спросил брат, показывая на меня рукой.

– Её зовут Катерина. И она мой ребенок, как и ты. Относись к ней с уважением.

– Ей здесь не место! – крикнул на отца парень.

– Не смей повышать на меня голос! – грозно сказал отец. – Иди к себе, я сейчас приду.

Парень быстро удалился из комнаты, было заметно, что он через силу сдерживает свои эмоции.

– Прости меня.

– Я на тебя не злюсь, я зла на него.

– Вы подружитесь, он хороший.

– Да, наверно.

– Еще раз извини, – сказал отец и вышел из комнаты.

Я снова села в кресло, задумалась и уставилась в окно. Но от задумчивости меня отвлек голос Дэна где-то далеко, я не могла разобрать что он говорит, но знала точно, что он упорно настроен против меня. Мне стало интересно, что может говорить отец и я вошла в ванную комнату, чтобы хоть что-то услышать. Но почему-то говорить они стали намного тише, так что с трудом можно было понять речь. Но кое-что я всё же разобрала.

– Она – человек, я не хочу подстраиваться под нее.

– Она – лишь наполовину человек! Ты слышал, что сказал Энох, прояви терпение.

– Я не могу строить из себя того, кем не являюсь!

– Тебе придется переступить через свои принципы!

– Мы не можем есть обычную еду. А как мы будем охотиться? Она рано или поздно всё равно узнает или догадается, я не хочу ей врать!

– Тебе придётся!

– Мне легче её ненавидеть, чем врать!

– Мне тоже тяжело, но ничего не поделать, своей ненавистью ты сделаешь только хуже. Отсюда не выбраться. Что, если она уйдёт из дома, и нарвётся на кого-нибудь? Это сейчас она не может ничего сделать. Она ведь тремер, даже Энох боится ее. И ты сам знаешь, что Хоррор нашел её. Мы сможем её защитить, пока она перерождается, только если она будет у нас на глазах. Ей нельзя оставаться одной. Постарайся принять это.

– Я постараюсь.

Я выскочила из ванной и быстро плюхнулась на кровать, на спину, глядя в потолок. С ужасом вспоминала я каждое слово, но не могла понять как они связаны, единственное, что я поняла, Дэн меня не ненавидит. А отец притворяется, но они оба, а возможно и Идель, что-то знают обо мне такого, чего не знаю я. Это пугает. «Отсюда не выбраться. Она ведь тремер, сам Энох боится ее. И ты сам знаешь, что Хоррор нашел ёе. Мы сможем её защитить, пока она перерождается, если она будет у нас на глазах». Эти фразы запали мне в голову. Откуда не выбраться? Кто такой Энох? Какой Хоррор меня нашел? Что значит «перерождаюсь»? От чего меня защищать? – Я задавала себе вопросы, на которые так хотела знать ответ. Но понимала, что мне на них никто не ответит. Ведь я не должна была слышать эти вопросы. Чувствует мое сердце, отец меня не просто так к себе забрал. И что-то здесь нечисто.

Пока я размышляла, в двери снова постучали. Я насторожилась, мне надо было делать вид, что я ничего не слышала и не знаю, но всё же ответить не решилась. Я продолжала думать, что этот разговор может значить, но меня снова потревожил стук в дверь.

– Катя, – услышала я голос Дэна – Я знаю, что ты в комнате. Знаю, ты злишься на меня и не пускаешь, это правильно. Но послушай. Я был не прав, прости.

Я слышала сожаление и вину, но понимала, что это наигранно, причём очень даже хорошо.

– Я на тебя не злюсь, – через силу выдавила я.

– Можно войти?

– Войди.

Дэниэл зашёл в комнату, прошёл и сел в кресло.

В комнате повисла напряжённая тишина.

– Расскажи о себе, – сказал мне парень.

– Я – шестнадцатилетняя девушка, которая жила с мамой и братом до того момента, как появился мой отец и забрал меня.

– Немногословно.

– А чего ты ожидал? Я здесь первый день, и мне здесь не очень нравится. Поэтому дай мне время адаптироваться и свыкнуться с мыслью, что теперь это – мой дом.

– Да, прости. Я не подумал. Отдыхай, завтра новый день, новые мысли. – С этими словами Дэн вышел из комнаты.

Я расстелила постель и, приняв душ, легла спать. Уснула я на удивление быстро. Мне приснился странный сон.

Я стояла в лесу на какой-то поляне. В голове крутился диалог отца и Дэна, причём очень разборчиво, слышно было каждое слово. И неожиданно, резко закружилась голова, я упала на колени, не удержав равновесие, внезапно мне стало сдавливать виски, с каждой секундой всё сильнее, и больнее; через пару минут это была адская, ужасная, невыносимая боль. Я сильно пыталась сжать голову руками, упала на бок, на землю и, поджав под себя ноги, кричала; мне казалось, что у меня агония, я ничего не понимала, боль подавила все мои естественные чувства, я ничего не слышала, даже собственного крика, в глазах затуманилось. Я хотела умереть, но не чувствовать эту боль; мне стало больно дышать, грудь сдавило, не могла сделать вдох, мне стало страшно и жутко; я ничего не понимала, просто хотела чтобы это поскорее прекратилось. Вдруг неожиданно, боль стала утихать, я почувствовала на себе чей-то взгляд, а боль становилась всё слабее, постепенно я стала приходить в себя. Зрение немного восстановилось, и я смогла различать цвета, хоть и очень мутно. Я немного приподнялась с земли и увидела, что ко мне приближается человек, я долго всматривалась, и щурилась, чтобы понять, кто это. Но пока он не подошел ко мне очень близко я так и не разобралась. Это был мой отец. Разглядев его, я слабо и легко улыбнулась, а он внимательно осматривал меня.

– Помоги мне. Папа, – еле говорила я.

– Я не могу тебе помочь, – хладнокровно ответил он выпрямляясь.

Боль стала еще сильнее.

– Папа что со мной? – теряясь в надежде, спросила я.

– Перерождение – так же холодно ответил он и направился в сторону леса.

– Папа ты куда? Не оставляй меня, пожалуйста, папа, папа вернись. – умоляла я отца.

– Кушать подано. – Повернувшись ко мне полубоком, сказал отец и указал в сторону напротив. После он развернулся и пошел прочь.

Я посмотрела в ту сторону, куда указал отец, и ужаснулась, вдалеке лежал окровавленный убитый молодой олень… Что это все значит? – подумала я. Позади оленя медленно пятилась в лес, новая семья отца. Их присутствие казалось чем-то зловещим и страшным. Я снова посмотрела на оленя, у мертвого животного была перерезана шея, и он истёк кровью. Как только я обратила на это внимание, мне стало ужасно жечь горло, во рту почувствовалась сильная сухость, и невыносимое жжение; ужасно хотелось пить; я обеими руками схватилась за горло и закрыла глаза, но запах убитого животного манил меня, невыносимо хотелось пить. Я снова взглянула на оленя, и весь мой организм будто бы верещал, умолял и тянул меня к животному. Я не знала что произойдет, но хоть и нехотя, решила поддаться желанию. Я встала и сделала слабый бессильный шаг в сторону, где лежал олень, он лежал в шагах тридцати от меня. Мне казалась, что идти я буду очень долго, и мне хотелось в миг оказаться возле несчастного трупа, я сделала еще шаг, и очутилась, прямо возле него, как я это сделала, меня волновало меньше всего. Ведь как только я оказалась рядом с окровавленным телом, у меня как будто отключились все чувства, кроме голода и жажды. Я быстро упала на колени и принялась пить оленью кровь, прямо из его шеи, мои руки были все в крови, я замарала кровью одежду, но мне было всё равно, так как жажда, голод и пожар в горле тут же прошли; но мне было мало, я хотела ещё больше и больше. Я на секунду отвлеклась и, обернувшись, посмотрела по сторонам. А когда снова наклонилась к оленю, то вместо него, лежала моя мама, обескровленная и, увидев свои руки и одежду в крови, я закричала от ужаса и… Проснулась. Я резко одним скачком села на кровати, пытаясь отдышаться, я была вся в холодном поту, оглядываясь по сторонам, пыталась прийти в себя. «Боже мой, это был сон, очень реальный сон, всё кончилось», – успокаивала себя я. Я закрыла лицо холодными и трясущимися ладонями, но стук в дверь меня испугал и выбил из реальности. Я резко посмотрела на дверь, и мое сердце забилось сильнее. Я пыталась, что-то сказать, но мне было трудно восстановиться, я снова закрыла лицо, и чуть-чуть успокоившись, отозвалась на стук.

– Войдите.

В комнату вошёл отец.

– Ты в порядке? – взволнованно поинтересовался отец, увидев мое состояние.

– Да. Да, всё хорошо.

– Ты выглядишь испуганной.

– Это просто ночной кошмар. Все хорошо, честно, – убеждала я отца.

– Хорошо, – недоверчиво сказал Скотт – Идель, приготовила завтрак, мы ждём тебя.

– Спасибо пап, я покушаю позже.

После моих слов отец вышел из комнаты. Я приняла душ, окончательно очнувшись от сна. Но он всё равно не давал мне покоя и не выходил у меня из головы. Я привела себя в порядок и спустилась в большой зал.

На столе стояла тарелка с глазунью. А в доме никого не было.

Я поела, убрала посуду. И решила выйти на улицу. Я стояла на крыльце, и смотрела куда-то вдаль. Погода была ужасная, небо затянуто серыми мрачными тучами, и прохладный ветер неприятно пронзал тело. Да и воздух был каким-то тяжелым. Я, погружённая в свои мысли, думала о своём сне, обняв себя руками. Но от раздумий меня отвлек голос Идель.

– Катерина, ты чего тут стоишь? – Ее голос показался мне очень встревоженным. – На улице холодно, ты можешь простыть.

– Прости, Идель. Я просто никак не могу отойти от ночного кошмара. Мне казалось, что прохладный ветер приведёт меня в чувство, – ответила я, заходя в дом.

– Катя, на улице ужасная погода и в любую секунду может пойти дождь. Синоптики говорили, такая непогода продержится как минимум неделю. Не стоит в такую пору гулять по улице, ладно? – с заботой проговорила мачеха.

– Да, хорошо – я поддержала Идель и взяла её за руку. И тут меня сломила головная боль, точно так же, как во сне, только не так сильно, я упала и, схватившись за голову руками закричала, чувство паники охватило меня, сердце забилось в бешеном темпе, в голове всплывали обрывки сна. Я теряла равновесие, не понимала что происходит, головная боль словно разрывала меня изнутри, я кричала, но слух пропадал, ужасный раздирающий звон, писк, треск, заполонили мою голову. Я видела, как все столпились вокруг меня, я видела лицо отца, он что-то говорил, в глазах всё расплывается. Я уже смутно вижу, как Идель и Дэн сели рядом, они говорили что-то, но я ничего не слышала, в глазах темнело, я ни чего не ощущала, я… не… Мир как будто погас. Временами слух возвращался, и я слышала отдалённые голоса семьи.

– Держи её, – говорил отец. – Её надо привести в чувство!

– Нужно еще! – сказал Дэн.

– Я принесла. – сказала Идель.

– Дай один пакет. – сказал отец.

– Может, внутривенно? – спросила мачеха.

– Ее сердце может не выдержать, надо вливать.

После этой фразы я почувствовала, как по моему пищеводу потекла какая-то жидкость, после чего я увидела где-то далеко светлое пятно; оно медленно приближалось и чем ближе, тем больше оно становилось.

– Глаза восстанавливаются, – сказал серьёзным голосом отец. – Она приходит в себя, – слышала я его голос.

Головной боли больше не было. Свет становился ярче и постепенно насыщался красками. Я видела не просто белую пелену в глазах, теперь я наблюдала сильно смазанные силуэты, которые постепенно насыщались. И вот уже я вижу, что передо мной на кровати сидит отец.

– Папа? Что произошло? – спросила я слабым голосом, посмотрев на него, придя в сознание.

– Тебе стала плохо. Ты потеряла сознание. Мы отнесли тебя в твою комнату, и пытались привести в чувства.

– У меня уже было что-то подобное, – решилась сказать я.

– Было? – удивился отец. По его лицу было видно, что он что-то знает и что мои слова противоречат известным ему фактам. – Ладно, отдыхай милая, я зайду к тебе позже, поправляйся, – задумчиво сказал отец и вышел из комнаты. Как только дверь комнаты закрылась я повернулась на бок, посмотрела в окно и сделала тяжелый вдох. Наверное, мне стоит задержаться, подумала я, ведь со мной творится что-то не ладное, а отец сможет помочь. Погруженная в эти раздумья, я заснула.

Проснулась я только вечером когда солнце уже постепенно заходило. Я вышла из комнаты и пошла в малый зал. Я села на диван, откинувшись на спинку дивана и положив ногу на ногу. Хотела включить телевизор. Но за мой спиной появился Дэниэл.

– Тебе лучше? – спросил он. От неожиданности я вздрогнула и кинула в парня пульт от телевизора. Он очень ловко его поймал.

– Ты напугал меня! – возмутилась я.

– Извини. Я не хотел.

– Да, мне уже лучше, – ответила я на вопрос парня, чтобы рассеять неловкую паузу.

– Это хорошо. Что с тобой случилось? – поинтересовался брат, усаживаясь на диван напротив меня.

– Я не знаю. Резкая головная боль. Первый раз это случилось когда я была в школе. Но это не выносимо. В моменты приступа мне хочется умереть. Такие пытки не пожелаешь даже врагу.

– Это очень плохо. Но я очень надеюсь, что скоро всё закончится.

– Ты говоришь так, как будто переживаешь за меня.

– Я взаправду волнуюсь о тебе, – Эти слова я никак не ожидала услышать от парня.

– Неожиданно, – неловко усмехнулась я. – Спасибо за заботу.

– Не за что, – с самодовольной ухмылкой ответил брат.

Я улыбнулась в ответ и прошла к себе.

Зайдя в комнату, я подошла к окну и стала смотреть в лес, но мое внимание привлек спор Скотта и Идель с какими-то людьми. Напротив отца и мачехи стояли четыре человека, и можно было догадаться, что они настроены не добро. Я не слышала, что говорят мои родные, но они явно хотели уладить конфликт. Но какой? Тут один из парней поднял голову вверх. Я ахнула и отошла в сторону. Это был тот самый парень, которого я встретила в сквере, когда шла со школы. Его злобный оскал был нацелен на меня. Я не могла понять, что этим людям от меня нужно. Мне всё это очень не нравилось. Когда я снова подошла к окну, на крыльце уже ни кого не было. Я еще немного постояла у окна и решила принять ванну. Я зашла в ванную, мельком глянула на себя в зеркало, но особо не обратила внимания, что глазные яблоки с краёв налились кровью. Я включила воду и стала набирать ванну, после я снова посмотрела в зеркало, но уже более внимательно, вглядевшись в налившиеся кровью уголки, я заметила, что кровь медленно заполняет весь глаз.

– Что за черт? – испуганно произнесла я, и включив воду в раковине, умыла лицо водой; после я снова глянула в зеркало, глазные яблоки снова побелели.

– Что это было? – спросила я у самой себя. – Спрошу у отца, как выйду из ванной, – твердо решила я и вышла за вещами.

Взяв одежду, я вернулась в ванную. Ванна была почти полная, и я решила, что уже можно опуститься в нее. Я разделась и легла в воду. Она была теплой и расслабляла. Я опустила голову под воду, так что над водой был только нос. Я думала о том, как мне спросить у отца, что с моими глазами? Как вдруг я услышала отцовский голос:

– Мы обязаны уберечь ее.

Я резко вынырнула из воды и, оглядываясь по сторонам, испугавшись неожиданно прозвучавшего голоса, громко спросила:

– Папа ты здесь? – Но мне никто не ответил.

Напуганная, я вышла из ванны, обернулась полотенцем и вышла в малый зал. В зале горел свет, и было не так страшно.

– Пап? – снова громко спросила я. И снова мне никто не ответил.

Я подошла к лестнице, первый этаж тоже был весь освещен, и это придавало немного спокойствия. Я медленно спускалась по лестнице.

– Папа, вы дома? – Опять крикнула я. И снова тишина, тут я услышала, как дверь дома открылась, и кто-то зашел.

– Пап это ты? – громко спросила я.

Я знала, что в доме кто-то есть. Сердце бешено забилось. Я чувствовала опасность. Неожиданно меня пробрал сильный сквозняк. Я почувствовала, чьё-то дыхание за спиной. А когда обернулась, никого не было. «Что за чертовщина?» – подумала я. А когда повернула голову обратно, от удивления ахнула и хотела закричать. Но мне резко закрыл рот и обхватил меня, развернув спиной к себе так, что я не могла пошевелиться, какой-то мужчина, афроамериканец. В рваных расклешенных джинсах, чёрно-синих кедах на босую ногу, и зеленой плащевой куртке на голое тело, расстёгнутой до половины. Его овальное вытянутое лицо, большие круглые чёрные, как уголь, глаза, ровный нос с широкими ноздрями, большие пухлые губы, и сильную щетину, искажало зло.

– Тише дорогая. Я не сделаю тебе больно, – злобно проговорил мужчина. А я лишь изворачивалась и пыталась освободиться. – Чем больше ты дёргаешься, тем хуже тебе, – продолжал он. Я пыталась кричать и высвободиться, но всё было тщетно. Мужчину раздражало, то, что я постоянно вырываюсь, и он зажал меня так сильно, что мне было трудно дышать. – Твое счастье, что я не могу тебя убить, – прорычал он. – Но я могу стать таким же, как ты. Запомни мое имя, малышка. Совсем скоро оно станет последим, что ты услышишь. – С этими словами, мужчина укусил меня за шею с левой стороны, как вампир из какого-нибудь фильма. От этого меня пронзила жгучая боль. И сквозь закрытый его рукой рот мне всё же удалось закричать.

Я почувствовала молниеносный прилив сил, казалось, меня от неё разорвет. Я в секунду вырвалась из тисков мужчины. И оттолкнула его с такой силой, что он отшатнулся на несколько шагов назад. Я сама не понимала, что делала и не давала себе отчет в своих действиях. Мои глаза будто полыхали в огне. Горло словно сдавливала колючая проволока. Я чувствовала, как ноющая боль разъедает место укуса на шее и по плечу течет кровь. Но, я не обращала внимания на эту адскую боль, меня одолевало лишь чувство злости и неутолимого гнева. Всё, что мне хотелось в этот момент, это отомстить обидчику. Я подошла к мужчине, взяла его за грудки и неестественным для себя голосом прошипела:

– Ты не назвал свое имя!

– Это невозможно! – Очень встревожено и ошарашено сказал он. – Как тебе удалось?

– Имя! – игнорируя его вопрос, прикрикнула я.

Мужчина, усмехнулся. Он наклонился к моему уху и прошептал:

– Хоррор. – А когда вернулся в исходное положение, ударил меня с такой силой, что я отлетела к стене и, ударившись об нее, упала. Когда я оказалась на полу, мужчина в секунду исчез. Как только я поняла, что дома я снова одна, боль прошла, а сознание помутнело. Я аккуратно встала, опираясь на стену, медленно прошла снова в ванную комнату. Моя левая сторона, от шеи и до ребер была в крови. Я очень мутно видела, поэтому не могла ясно разглядеть свое отражение. Всё, на что мне хватило сил, это встать в ванну и смыть потеки крови, которые я едва могла разглядеть. Выйдя из ванны, я на ощупь надела одежду и зашла в комнату.

– Катерина! – услышала я громкий и взволнованный крик отца, когда уже лежала обессиленная на кровати.

– Я тут, – из последних сил, выдавила громко я. Отец будто влетел в мою комнату. Он тут же опустился ко мне. Обнял и прижал к себе.

– Ты в порядке? – очень нервно поинтересовался Скотт. Я медленно кивнула. – Ты совсем бессильна. Тебе нужно поспать. Я буду с тобой, пока ты не заснешь. – Он крепко взял меня за руку и поцеловал в лоб. Я легко улыбнулась и, не отпуская его руки, закрыла глаза. И мгновенно уснула.

Проснулась я только ночью. Отца в комнате не было. Я осмотрелась, зрение пришло в норму и чувствовала я себя гораздо лучше. В комнате всё было как обычно. На компьютерном столе горел ночник и было не так темно. Я вспомнила всё, что произошло. И ужаснулась. Я схватилась за шею, но следов укуса не было. Неужели мне это приснилось? Я встала с кровати включила в комнате свет и, подойдя к зеркалу, внимательно осмотрела место укуса на шее. Что за чертовщина? На месте, где доложена была быть рана, остались лишь два маленьких бледных шрама от зубов. Тут в двери постучали. Это был отец.

– Дочка, ты проснулась? – немного встревоженно спросил Скотт.

– Да пап, проходи, – немного нервничая, сказала я, подходя к окну. Отец прошёл и встал возле кровати. – У меня к тебе есть разговор. – С несильной дрожью в голосе сказала я.

– Я слушаю тебя, – тревожно ответил отец.

Немного собравшись с мыслями, я посмотрела в окно, потом подошла к отцу и с какой-то непонятной надеждой и в тоже время, нервничая и подбирая слова, начала говорить:

– Ты говорил, что я могу полностью тебе доверять, и что ты поможешь мне в любой ситуации! – Я начинала злиться.

– Да говорил, – ответил отец.

– Что со мной происходит?

– Ты о чём, детка? – с едва заметной дрожью в голосе спросил отец.

– Когда я решила принять ванну, со мной произошло что-то странное. – Я рассказала отцу всё в подробностях, очень переживая о том, как он отнесется к моим словам.

В его лице читалось понимание всей сути рассказанного и более того, он знал ответ на все эти странности. Выслушав меня он задумался, глянул мельком в окно, присел на кровать, предложив сделать мне то же самое, а когда я села, он взял меня за руку и, посмотрев на меня, сказал:

– Я не могу тебе объяснить, что с тобой; это очень сложно, тебе придется подождать, как только проявится ещё что-нибудь, ты сама всё поймешь, всё, что я могу тебе сказать, это то, что ты – особенная.

– В каком смысле? – Это был не совсем тот ответ, который я ожидала. Немного нервно спросила я.

– В хорошем. В хорошем смысле. – Ответил отец.

– То есть все, что со мной происходит это нормально? – Страх прошел, и появилась злость. Раздраженно спросила я и вскочила с кровати. – Отец! Меня чуть не убили! Где ты был, когда мне нужна была твоя помощь?!

– Катерина, злость не пойдет тебе на пользу. – Пытался успокоить меня отец.

– А головная боль, от которой я теряю сознание, пойдет мне на пользу? А психопаты, которые врываются в дом и кусают как будто демоны, пойдут мне на пользу? – повысила голос я.

– Нет, но это временно. Обещаю, скоро все закончится. – Тщетно пытался успокоить меня Скотт.

– Кто это был? – Резко сменила я тему, пытаясь притупить свою злость.

– Я… – Отец забегал глазами, от чего я злилась еще больше.

– Отец?! – Строго позвала я.

– Я… я не могу… – Отец, явно нервничал.

– Чего ты не можешь? – Не дождалась ответа я. – Этот ублюдок, меня укусил. УКУСИЛ! Ты слышишь?! Он не похож на человека! Я знаю, ты знаешь кто он. И все знают. И только я, как идиотка, ничего не понимаю!!! – Я вышла из себя и начала кричать.

– Детка, пойми… – Скотт сделал вдох и, подойдя ко мне, взял за запястье. – Всё не так просто, как кажется. Со временем, ты сама все поймешь. – Я взмахнула руками высвободив запястья из рук отца, сделав шаг назад правую руку взялась за бок, так что большой палец был спереди, а правой рукой убрала назад волосы и положила на лоб. Я с трудом сдерживала гнев. Меня раздражало то, что отец мне ничего не говорит.

– Хорошо. Ладно. – Нервно говорила я. – Подождать? Смириться с приступами? Без проблем. Да я смирюсь с этим, – очень раздражённо говорила я, наблюдая как Скотт в недоумении пытается придумать как усмирить мою злость. Это было видно по его лицу. – Но на один вопрос, ты мне всё же ответь, – более спокойным тоном произнесла я.

– Да, дочка, всё что угодно, – обнадёженно, ответил отец, в надежде, что я успокоюсь.

– Кто такой Хоррор?

– Что? – Отец был ошарашен. – Откуда ты знаешь это имя? – В полнейшем недоумении спросил он.

– О, этот урод, был очень тактичен, и перед тем, как сбежать, представился. Так кто он?! – Гневно говорила я.

– Ох, Катерина. В этом мире всё по-другому. – Его слова взбесили меня. Я была в неописуемом гневе. Меня не устроил его ответ в корне.

– Живо отвечай! – прошипела я. – Кто этот Хоррор?! – Я уже хотела кинуться на отца как в этот же миг почувствовала, как мои глаза будто вспыхнули от огня. Мне стало ужасно больно, глаза невыносимо жгло, от боли у меня подкосились ноги, и я упала на коленки и, сильно зажмурившись, зажала руками глаза. На этот раз всё было гораздо хуже и больнее. Мной овладела паника, но через пару секунд боль утихла. Я опустила руки и открыла глаза, от неожиданности я была ошарашена и даже испугалась, комната стала гораздо светлее, все краски насыщенней и я могла разглядеть каждую мелочь, но почему-то краски резко угасли, и я снова всё увидела в привычной раскраске. «Что это было?» – подумала я, как голос отца меня отвлёк:

– Я поэтому и просил тебя не нервничать, иначе будет последствия. – помогая встать с пола, сказал Скотт.

– Но ведь раньше, когда у меня первый раз был приступ, я была спокойна. – Забыв обо всём, что произошло минуту назад, тревожно говорила я.

– Это ты так думала. Возможно, тебе казалось, что ты была спокойна, а подсознательно ты о чём-то переживала или злилась. После приступа были вспышки злости, раздражительности, тревога, отчаяние или грусть?

– Да, я была ужасно зла, – ответила я.

– Вот видишь, твоё подсознательное чувство перешло в сознание, поэтому ты и была зла. Постарайся немного потерпеть, ты все поймёшь сама, со временем, ладно?

– У меня нет выбора, – раздражённо ответила я. Отец грустно вздохнул и вышел из комнаты.

Что со мной творится? Что значит в этом мире? Кто это Хоррор? Я точно была уверенна, что он – не человек. Люди себя так не ведут. Почему мне ничего не говорит отец? Я старалась быть адекватной, спокойной и терпеливой, хотя мне это ужасно не нравилось, я все же решила прислушаться к отцу, и раз на мои вопросы ответит время, я подожду.

Глава 5

Прошло уже две недели с того момента, как я живу с отцом. И вдруг поймала себя на мысли о том, что всё это время, я просидела дома. И всего один раз вышла на крыльцо. С другой стороны, все две недели было жутко холодно, и временами шёл сильный дождь, так что на улицу выходить не хотелось. Сегодня я решила, что уделю большую часть времени родным. Позвоню маме и подругам. Я взяла ноутбук, села на кровать, устроившись поудобнее, положила ноутбук рядом, зашла в скайп и набрала маме. Пошло соединение и гудки, я немного нервничала, и от этого стала грызть кожу возле ногтей.

– Привет Катерина! – я увидела и услышала маму, она была на удивление радостной.

– Привет мама, как ты? – обрадованно поздоровалась и поинтересовалась я.

– У меня всё хорошо дочка, ты как?

– У меня тоже всё хорошо, приняли меня очень радушно, но я ужасно скучаю.

– Милая, я тоже очень скучаю.

Тут я увидела на заднем плане Ника. Он робко стоял в сторонке.

– Привет, братик! – поздоровалась я.

Мама обернулась, и подозвала его к себе. Он подошел и сел рядом.

– Привет Катя, – ответил мне Ник.

– Как у тебя дела?

– У меня хорошо, а у тебя как?

– У меня тоже всё хорошо, мне очень понравилась твоя открытка, ты большой молодец.

– Спасибо, ну я пошёл, – неловко сказал Ник, и ушел.

Мы с мамой ещё немного поболтали, я рассказала ей о новом доме и семье Скота, она делилась новостями о работе, и о том, как Ник проводит каникулы. После мы попрощались. И мама отключила связь. Но я на этом не остановилась, так же позвонила подругам – Илин и Олив. С ними я разговаривала гораздо дольше; они рассказывали мне, что так же дружно общаются с классом, кто что говорит, кто что думает, и что Стив предложил Илин встречаться, и что они теперь «в отношениях»; я была очень рада за подруг.

– Ты уже решила, когда вернешься обратно? – неожиданно выдала Илин.

Я была немного растерянна, но, собравшись, сказала:

– Прости, Илин, но, я не смогу приехать обратно.

– Что? Но, почему? Ты ведь говорила.

– Да, я помню, – перебила я подругу – прости, так вышло, но я думаю, что здесь не так плохо, как я думала; я ужасно скучаю, и без вас здесь совсем не то, но мне стоит попробовать наладить отношения с отцом.

– Ты права, – поддержала меня Олив, – это твой выбор и мы как подруги тебя всегда поддержим; если ты считаешь, что так будет лучше, значит, так будет лучше. Правда, Илин? – толкнув в бок сестру, спросила она.

– Да, да, Лив. Ты права, Катя, мы поддерживаем тебя.

Еще немного поболтав, мы попрощались. И я решила, что мне пора пообедать.

Я прошла на кухню, заглянула в холодильник и увидела полуфабрикат пиццы. Я разогрела ее в микроволновой печке, и села за стол кушать. За едой я думала о том, что странности со мной продолжали происходить. Каждое утро я просыпалась в холодном поту, в страхе и панике. Каждый день предвещал новые пытки, я знала, что в течение дня со мной обязательно что-то случится, от обычной перемены настроения до приступов. Каждую ночь я молилась, чтобы всё это закончилось, боялась засыпать. От того, что отец тешил меня надеждами о том, что это скоро кончится, я впадала в отчаяние и у меня опускались руки, мне было страшно оставаться одной, потому что я время от времени слышала какие-то фразы в тишине. На меня внезапно могли нахлынуть разные эмоции от сожаления до неудержимого гнева, или, наоборот, я порой бывала чересчур ко всему безразлична. Я хотела знать лишь одно – ответ на вопрос: «Что со мной?».

Мои кошмары всё чаще и чаще наводили меня на мысль о вампирах. И Хоррор не был похож на человека; обычные люди себя не ведут так, как он, но я всеми способами гнала от себя эти мысли, так как считала это глупостью, в реальном мире нет ничего подобного. Но так как со мной творилось нечто такое, что обычному человеку было непонятно, что это было больше связанно с мистикой, чем с научными фактами, мысль о вампирах меня не покидала.

Уже середина июня и завтра день моего рождения. Но я не очень хотела его праздновать. Тем более в связи с последними событиями, случившимися со мной. Мне было не до праздника.

* * *

Утро. Как обычно я проснулась в холодном поту и панике, от отчаяния мне хотелось плакать, но немного посидев на кровати, подтянув колени, и оперевшись на них локтями, я взялась за голову. Я привела себя в чувство убедив саму себя в том, что это всего лишь очередной, пусть и очень правдоподобный и реалистичный, но обычный ночной кошмар. Я встала, заправила кровать, умылась, оделась, привела в порядок волосы и спустилась в гостиную к завтраку. Странно, но когда я спустилась, за столом сидела вся семья, хотя Идель не накрыла на стол.

– Мы тебя заждались Катерина, пошли, – монотонно сказал отец.

– Куда? – спросила я, когда все вставали из-за стола.

– Завтракать, – ответила с улыбкой Идель и прошла мимо меня.

Я пошла следом за всеми. Мы почему-то шли вглубь леса. И вышли на ту поляну, которую я видела во сне. Только на этой поляне было четыре палатки с туристами.

– Зачем мы здесь?

– Завтракать, – снова ответила мачеха и направилась к одной из палаток.

– Людьми? Вы шутите? Что за бред?

– Нет. Катя, это не шутка, – серьезно сказал отец, и тоже направился к палатке.

Оден проследовал за ними. А через пару секунд на поляне лежало десять трупов. Еще двоих отец держал в обеих руках. Глядя на обескровленные трупы и на родных, я чувствовала недоумение, шок, но не страх. Я не боялась.

– Это твоя порция, – зловеще проговорил Скот.

– Нет. Ты… Нет… Я… Я – не вы… Я – человек… Да, я – человек, я… Я – не вы… Я могу… Нет… – растерялась я.

– Да ладно, – с непонятным разочарованием сказал Дэн. – Дай мне.

– Нет, – произнес отец строго. – Она должна сама.

– Я просто помогу ей.

И взяв одного из парней, брат подошёл ко мне, и демонстративно надкусил шею. И снова боль в горле, невыносимое жжение, и только жажда, жажда, жажда, я не могла думать ни о чём другом; при виде крови мне хотелось выпить всё до капли. Мной овладевала злость, беспощадная злость, гнев и жажда, я не хотела ничего, кроме как вцепиться зубами в шею этому трупу и безжалостно высосать всю его кровь. Я, не раздумывая, выхватила у Дэна из рук другого парня и прильнула к его шее; с пристрастием, с бездушием и с огромным удовлетворением я высасывала из него жизнь, а мне было все мало и мало… Обескровив одного парня, я кинулась к отцу за другим и также обескровила его. Жажда прошла, но стали болеть глаза; началось невыносимое жжение, глаза горели, мне было невыносимо больно. Я сильно зажмуривала глаза, но это не помогало. Я закричала, и неожиданно вместо крика из моей глотки вырвался звериный рёв. Я упала на колени, держась обеими руками за глаза. Я продолжала вопить, но мне никто не помог, они лишь окружили меня и начали говорить:

– Ты молодец, Катерина, – сказала Идель.

– Теперь ты одна из нас, – поддержал её отец.

– МОИ ГЛАЗА! КАКОГО ЧЕРТА!? – кричала я. – Мне больно!

– Потерпи, скоро пройдет, – равнодушно продолжил Скот.

Тут я услышала стук, ещё стук. Лица семьи стали расплываться и всё вокруг стало таять и бледнеть.

– Ты одна из нас Катя! – с ухмылкой сказал отец.

Все побелело, и я снова слышу стук и тут же голос Идель:

– Катя, ты встала? Катя, я могу войти? Эй, ответь.

Я резко вскочила и стала оглядываться по сторонам.

«Я дома, я в спальне, это сон? Сон. Просто сон, – успокаивала себя я. – Снова кошмар, Боже, когда это закончится?» – чуть не плача, думала я.

– Катя! – Всё же справившись с дверью, мачеха вошла и, посмотрев на меня, тут же отдёрнулась, и с испуганным видом сделала шаг назад, как будто увидела привидение.

– Что с тобой? – Придя в себя от кошмарного сна, спросила я, искренне недоумевая, чем я могла её напугать.

Но она не ответила, только стояла, как парализованная, и с ужасом в глазах смотрела на меня.

– Идель, ты в порядке? – встав с кровати и подходя к ней, снова спросила я.

И снова не получила ответ. Мачеха лишь слегка кивнула и выбежала из комнаты. «Она, что, меня испугалась?» – подумала с я удивлением и зашла в ванную. Прежде чем умыться, я пристально рассматривала себя в зеркало, с мыслью, что же её так напугало, но не найдя ни одного факта, я решила, что, возможно, это был какой-то розыгрыш. Я умыла лицо, почистила зубы, привела себя в порядок, оделась, и направилась в большой зал. За столом уже сидели Скот и Дэн. Про мой день рождения никто не напоминал, и мне это нравилось. Я очень надеялась, что все про него забыли. После завтрака я снова пошла к себе. А мой телефон уже разрывался от звонков. Каждый, кто помнил о моём дне рождения меня поздравлял. И я старалась ответить каждому.

К обеду меня поздравили все, кроме Скота и его семьи. И признаться, это меня радовало. Хоть кто-то об этом забыл.

Время близилось к обеду, и я задумывалась о том, что бы перекусить. Я вышла из комнаты, и вдруг неожиданно я почувствовала сильное головокружение, и слабость. Я чувствовала как у меня отнимаются руки, в глазах всё начало расплываться, и я могла разглядеть лишь цвета, кто-то успел подхватить меня в момент когда у меня окаменели ноги, и я поняла, что падаю. В глазах потемнело, и чувствовалось медленно нарастающее жжение в глазах. В ушах зашумело, раздался пронзительный писк, я стала различать какой-то гул в голове, и какие-то фразы. Внезапно я стала чувствовать невыносимую жажду и в горле будто возник пожар, хотелось пить. «Господи опять, – подумала я, – почему это всё сразу, почему так сильно…» Я хотела провалиться или лучше умереть; я сделала бы что угодно, лишь бы это прекратилось.

– Катя… Я помогу, – я едва различила голос Одена.

Это было всё, что я услышала. Мне было ужасно больно; невыносимая, будто агония, боль раздирала меня, я чувствовала, что теряю сознание. А боль всё усиливалась, во рту пересохло, больно было даже дышать, в ушах звенело, пищало, трещало, в голове стоял невыносимый гул и слышались какие-то непонятные фразы, жгло глаза. Я не понимала ничего, ничего не чувствовала.

Пришла в сознание я, лежа на кровати. Адские муки кончались, только голова болела. Возле меня сидел Дэн с какой-то черной кружкой в руках.

– Наконец-то, – стараясь не показать сильные переживания, сказал брат.

– Долго я была без сознания? – подтягиваясь на руках, чтобы сесть на кровати, спросила я.

– Минут пятнадцать—двадцать. Голова болит?

– Да.

– На, допей, – Дэн протянул мне кружку.

– Что это?

– Лекарство, от головной боли. Ты потеряла сознание, когда я хотел тебе его дать. Пришлось вливать. Допей.

Я взяла кружку и сделала глоток. Вкус довольно необычный, слегка солёный. Сначала мне показалось, что я это уже где-то пробовала, но очень вкусно. Я допила остатки лекарства. И на удивление боль моментально исчезла. Я отдала пустую кружку.

– Ляг, поспи, тебе полезно.

– А ты куда?

– Я буду в малом зале. Чтобы не мешать тебе. Отдыхай. – И поцеловав меня в лоб, он вышел из комнаты.

Я не стала уделять этому большое внимание, хотя была очень удивлена его поступку, а лишь завернувшись в одеяло, легла на бок, лицом к окну. Закрыв глаза, я помолилась, чтобы больше не было кошмаров, и уснула.

Глава 6

Проснулась я от какого-то шороха в моей комнате. Я открыла глаза, – это была Идель. На удивление меня не мучили кошмары, и я проснулась очень отдохнувшей.

– Ты что тут делаешь? – сонно спросила я, приподнимаясь в кровати.

– Пришла тебя разбудить. Всё уже готово.

– Что готово? Сколько время?

– Половина пятого? Ты ведь не думала, что мы забыли про твой день рождения?

– Думала. Это ужасная затея!

– Зря. С Днем рождения! Спускайся в зал, парни уже ждут.

– О, нет! Вы ведь не собираетесь праздновать?

– С чего…

– Не говори мне, что вы собрались отмечать! – не дала я договорить мачехе.

– Ладно, не буду. Это просто праздничный ужин.

– О, нет, я в этом не участвую. Не хочу!

– Тебя не спрашивали. Вставай, и иди вниз, – шутливо сказала Идель и вышла из комнаты.

Я надела подарок, который Идель положила на компьютерное кресло. Платье пурпурного цвета, длинное до пола, с разрезом на правой ноге чуть выше колена. Широкое декольте, и длинные облегающие рукава. Платье сидело на мне идеально, подчеркивало каждый изгиб моего тела. И пурпурного цвета замшевые туфли, на каблуке. Они идеально сочетались с платьем и прекрасно сидели на ноге. Я вышла из комнаты, спустилась в большой зал. И ахнула от неожиданности. Вся комната была украшена мишурой и надувными шариками, под потолком красовалась надпись «С Днём Рождения, Катерина!!!» Стол был накрыт разными вкусностями, что от запаха текли слюнки. Родные стояли полубоком и как только я вошла громко закричали «С Днем Рождения!!!», и взорвали две хлопушки.

– Ты – красавица, – сказал отец, подойдя ко мне. – Этот подарок от меня, небольшое дополнение к наряду. – Он протянул мне маленькую квадратную коробочку.

Открыв её, от восторга и увиденного, у меня дыхание сперло. Серьги в виде раскрытой розы из белого золота с красным изумрудом в серединке.

– Они… Они… О, Боже… – я не могла собраться с мыслями.

– Тебе нравится?

– Да! Да! Да! Они превосходны! Спасибо, папа! – обрадовано прикрикнула я, обнимая отца.

И сразу надела серьги.

– Ну, моя очередь. С днем рождения Кет. – Дэн протянул мне небольшую плоскую коробочку в подарочной упаковке.

Я распаковала ее. Это оказался футляр.

– О, мой Бог. Неужели это…

Я открыла футляр. В нем красовалось превосходное золотое ожерелье с красными изумрудами.

– Оно великолепно! – надев ожерелье, восторженно произнесла я. – Спасибо! – Я подошла к Дэну ближе, и поцеловала его в щеку.

– Ну, а теперь за стол, – позвала всех Идель.

Мы направились к столу.

– Ты великолепна. Поскорей бы ты всё узнала, – сказал Дэн, когда я прошла мимо него. И он был за моей спиной.

– Узнала – что?

– Ты о чем? – удивлённо спросил он, и глаза его забегали.

– Ты только что сказал, «поскорей бы я всё узнала». Узнала – что?

– Я ничего не говорил!

Я смотрела на него и на родных. По ним было видно, что они в недоумении, но всё же знают что происходит.

– Это невозможно, – удивленно сказала Идель.

– Что невозможно? – я начинала злиться.

Я посмотрела на мачеху и отца.

«Молчите!!!» отчетливо услышала я голос отца, но я видела его лицо, я смотрела прямо на него. ЕГО ГУБЫ ДАЖЕ НЕ ДРОГНУЛИ!

– Что происходит? Почему я тебя слышу, когда твой рот закрыт?! Что – невозможно?! – я окончательно взбесилась.

– Катя, я прошу тебя, не нервничай, я обещаю всё тебе рассказать, только прошу, успокойся, – немного испуганно сказал отец.

– Со мной две недели творится какая-то чертовщина! Ты сказал, я сама всё пойму, но я ни чего не понимаю! Меня это уже достало! – кричала я на отца.

– Я всё понимаю, тебе тяжело, прошу, успокойся, пожалуйста. – Он внимательно смотрел мне в глаза. – Я расскажу тебе всё прямо сейчас. Только ответь мне на один вопрос, и я тебе всё расскажу.

– Нет! – взволнованно крикнула Идель. – Нельзя!

– Ты сама видишь Идель, всего две недели прошло. Мы должны, посмотри на неё. Она ведь не контролирует себя. Она ведь может нас… и убить!

Мачеха с недоумением и страхом в глазах молча кивнула.

– ЧТО ПРОИСХОДИТ!!!! – Я была в неописуемом гневе. Мне хотелось сделать всё, даже пытать или убивать, лишь бы они сознались!

– Катя, послушай, прошу – очень осторожно и спокойно говорил Скотт, подбирая каждое слово – я всё тебе расскажу, только прошу, ответь мне, честно, у тебя сейчас глаза жжёт?

Я решила, что будет правильнее, если я скажу правду. Я немного успокоилась и заметила, что глаза у меня не просто жжет, они, словно полыхали в огне.

– Скорее горят и их щиплет, очень сильно. Причём тут это?!

– Посмотри на себя, – аккуратно произнёс отец и указал на окно.

Я посмотрела на своё отражение в окне, вроде всё нормально, но почему-то мой взгляд фокусировался на глазах, я заметила что-то странное, но не поняла что, а как только подошла ближе, ужаснулась. Мои глаза были угольно-чёрные и не только глазная радужка, но и глазное яблоко. Словно глаза какого-то грызуна.

– Какого чёрта?! Что со мной?! – вскрикнула я и, закрыв глаза руками, упала на колени, стала тереть глаза и снова посмотрела в отражение. Ничего не изменилось. – КАКОГО ЧЕРТА, СО МНОЙ ТВОРИТСЯ!?

– Идель! – крикнул отец.

– Я не могу, она не даётся!

У всех была паника, никто явно не ожидал такого поведения с моей стороны, меня боялись, и осторожно стояли в стороне, стараясь не привлекать к себе моего внимания. Только отец пытался привести меня в чувство и успокоить. Но мне было всё равно, всё, чего я хотела, это знать, что со мной творится.

– Катя, посмотри на меня, пожалуйста, – говорил спокойно отец, присев на корточки рядом со мной и взяв меня за руки. – Я обещал рассказать, я расскажу, сейчас, только посмотри на меня, пойдем в мой кабинет, Катерина. Только прошу, не злись.

Я видела, как отчаянно отец пытается меня успокоить, и решила, что стоит его послушать. Немного усмирив гнев, я спросила:

– Обещаешь?

– Да, – твёрдо и уверенно ответил Скотт.

Я медленно убрала руки от лица и, стараясь не смотреть в отражение, подняла глаза на отца.

– Всё будет хорошо, обещаю – с этими словами он встал и помог подняться мне.

Мы прошли в его кабинет. За всё время, в этой комнате я была впервые. Вся мебель была из красного дерева. Слева от двери висел телевизор. Посередине комнаты ближе к стене, напротив двери стоял большой письменный стол. Справа на половину стены высился большой книжный шкаф, а рядом с ним располагался трехместный диван.

– Присядь – проговорил отец. – Реакция на мой рассказ может быть специфическая. Я прошу тебя, держи себя в руках, ладно?

– Я постараюсь, – проговорила я, усаживаясь на край дивана, ближе к двери.

– Я говорил уже тебе, что ты – не такая как все, ты – необычная. Все твои странности, совсем не случайны. Ты – уникальное создание, единственная и неповторимая. Ты говорила, что тебе снятся кошмары, про что они? – подбирая каждое слово и как можно спокойнее говорил отец.

– Про вампиров, – резко ответила я, немного нервничая.

– Это не просто сны. Они, можно сказать, вещие. Твоё подсознание пытается достучаться до тебя и объяснить, что ты – необычная.

– В каком смысле? – Слова отца заставляли меня нервничать ещё сильней – Что ты хочешь этим сказать?

– Я тебе покажу. – Отец подошел к шкафу, открыл его, взял какую-то книгу и, вернувшись, отдал мне.

Книга была очень старая, даже древняя, пожелтевшая, но в хорошем состоянии.

– Что это?

– Открой.

Я открыла первую страницу. Оказалось, это был альбом для фотографий. И первая фотография была моего отца в старинном костюме и сама фотография была довольно старая.

– Это ты?

– 1836 год. Да, это я.

– Не может быть! – Мое сердце стало бешено биться, я понимала, что я вижу, но согласиться и принять этого я не могла.

– Пожалуйста, не нервничай. – Снова стараясь меня успокоить, размеренно говорил Скотт. – В этом альбоме все мои фотографии за 1836 год. Так же есть и другие альбомы, по сегодняшний.

– Это невозможно. – Закрыв альбом и смотря куда-то сквозь пол, нервно и тихо сказала я. – Этого не может быть – прибавив тон, я подняла глаза на отца, который сидел на корточках напротив меня скрестив пальцы в замок и, оперевшись локтями на колени.

– Возможно Катерина. Поэтому ты здесь, – проговорил он успокаивающе и положил свою руку мне на руку.

– НЕТ! Я не верю!!! Это не правда!!! – Убрав с колен альбом и вскочив с дивана, крикнула я.

– Пожалуйста, Катя, послушай. Я тебя очень прошу, – говорил отец.

Отец попытался взять меня за руку, но я резко отпрянула, подошла к двери. Но как только я взялась за ручку, чтобы выйти из комнаты, в моей голове прозвучал умоляющий голос Идель «Только бы Катя приняла себя». Я отпустила дверную ручку, медленно повернулась к отцу, резко подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. В них читалось, умоляющая просьба, неловкость и страх.

– Почему я слышу голоса? – пытаясь справиться с гневом, спросила я.

– В это сложно поверить, но… Только прошу, не паникуй.

– Я постараюсь.

– Ты, как и я… телепат.

– Бред, хочешь сказать это – наследственное?

– Да, и не только это…

– Что еще?

Отец закрыл глаза и несколько секунд стоял молча. Я внимательно наблюдала за его лицом, было хорошо видно, что его глаза бегают, а верхняя губа медленно набухала. После он медленно открыл глаза. Я испугалась и с трудом подавила в себе крик. Радужная оболочка глаза, от карих стала неестественно-золотистой.

– Как ты это сделал? – судорожно спросила я.

– Катя…

Как только он открыл рот, я всё же не сдержала эмоций, ужаснувшись его неестественных для человека клыков, которые вырастали у меня на глазах, когда набухала верхняя губа. Я закричала и выбежала из его кабинета, но когда я подбегала к лестнице, что бы убежать из дома, Скотт уже стоял на третьей ступеньке сверху.

– Катя…

Но когда я увидела его на лестнице, всё уже было в порядке, ни золотистой радужки глаза, ни клыков не было видно.

– ОСТАВЬ МЕНЯ!!! – С этими словами я убежала в свою комнату и закрыла дверь на замок. Я села на пол, подпирая дверь, и стала плакать. Неужели все это правда? Неужели вампиры существуют, и мои сны правдивы, неужели я тоже вампир? Так вот почему меня забрал отец. Он знал, что я стану такой же.

– Катя, я прошу, открой, – раздался отцовский голос – я понимаю, тебе сложно поверить в это, но послушай.

Я не хотела ничего слушать, я просто молча сидела.

– Катерина, будет лучше если ты всё узнаешь сейчас. – убеждал меня Скотт. – Позволь мне войти.

Я встала с пола, открыла замок, отошла от двери и села на кровать, опустив голову и скрестив пальцы. Отец медленно открыл дверь, прошёл в комнату и закрыл её за собой.

– Я такая же, как ты? Поэтому ты меня забрал? – тихо и монотонно, глядя в пол, задала я риторические вопросы.

– Ты не совсем такая, как мы. Ты во много раз лучше. Я забрал тебя, потому что, здесь тебе будет проще развиваться, – так же тихо ответил Скотт.

– Чем я лучше и в чём я должна развиваться?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.