Валерий Владимирович Пирогов
Ангелы и демоны российской власти
Монархи и фавориты

Автор выражает искреннюю признательность за участие в подготовке и издании книги «Ангелы и демоны российской власти» друзьям и уважаемым коллегам и единомышленникам: Амирджанову М. М., Десяткову В. Н., Ефимову Н. Н., Евсееву В. Ф., Ибрагимову М. А., Кудрявцеву В. П., Кудряшову М. П., Лазареву М. В., Мальцеву Ю. А., Михайлову Г. Г., Терещенко А. С., Симонову Н. Е., Семенищеву И. С., Рыжаку Н. И., Радченко В. К., Чернику П. Д., Цветкову С. А., Топику В. К., Шахову Н. В., Шлыку В. М., Озерову И. В., Репину В. П., Попову Е. А., Яровенко Ю. И.

О книге и авторе

Книга «Ангелы и демоны российской власти. Монархи и фавориты» (очерки истории правления российских императоров в XVIII–XX вв. от Петра I до Николая II), как представляется, одна из лучших работ Валерия Пирогова, неутомимого исследователя и открывателя «черных и белых пятен» в истории России и других стран.

Автор – ветеран ФСБ, полковник, член Союза писателей России. Его перу принадлежат и другие книги, не менее интересные, чем эта, и не менее популярные среди широкого круга читателей, интересующихся историей нашей страны, например такие, как: «От императора до вождей народа. 1900–1945», «Эпоха культа личности. От Сталина к Хрущеву. 1946–1964», «Кто разрушил СССР», от Горбачева до Ельцина, «КГБ: Бывших не бывает?» и «ФСБ: Бывших не бывает?»

Сюжеты предлагаемых читателям очерков, как, впрочем, и всех книг Валерия Пирогова, так или иначе связаны с переломными моментами в жизни нашего народа и разоблачают фальсификаторов не только русской истории, выявляя тайные причины и далекоидущие цели тех, кто умышленно искажает историческую реальность нашего и других государств.

Несомненно, внимательные читатели без труда уяснят из книги, что существуют две истории: официальная, которую преподают в школе, и секретная, в которой скрыты истинные причины событий. Особое место в этой истории занимают те самые «серые кардиналы», ангелы и демоны, реальное влияние которых на политику трудно переоценить.

Все книги В. Пирогова, как видно даже из названий, преследуют главную цель: выявить подлинные причины, тайный механизм тех или иных событий и явлений в российской и всемирной истории. Не довольствуясь рассмотрением верхушки айсберга исторического прошлого, он страстно, неутомимо исследует его основу, скрытую в глубине ушедших лет, а порой и в тайниках, где хранятся секретные документы, которые могут пролить свет на драмы и трагедии в истории нашей страны и народов мира.

В. Пирогов по крупицам собирает эти документы и факты, с ювелирным искусством подвергает их тончайшему и глубочайшему анализу, будучи свободным от общепризнанных и на первый взгляд несокрушимых официальных версий, а также мифов, легенд, а то и просто лжи, касающихся тех или иных исторических событий или деятелей. Он не боится скандалов, он не боится шока, какими уже не раз сопровождалось появление подобных книг-расследований.

Предлагаемая вниманию читателей первая книга новой серии очерков не является в этом смысле исключением. Опираясь на новые, ранее не публиковавшиеся документы, так или иначе связанные с его прежней работой в органах государственной безопасности, автор дает свои, оригинальные версии многих весьма запутанных событий времен от Петра I до Николая II.

Михаил Васильевич Лазарев,

доктор политологических наук, ветеран ФСБ

Заставь других работать на себя и пользуйся результатами. Используйте ум, знания и беготню других людей для продвижения собственных дел. Такая помощь не только сэкономит ваши ценные силы и время, но и придаст вам божественный ореол преуспевающего человека. Ваши помощники будут забыты, вас же запомнят. Никогда не делайте сами того, что могут сделать для вас другие.

Роберт Грин «48 законов власти, закон № 7»

Для того чтобы в политике была преемственность, не должны приходить люди со стороны…

Е. Примаков, 1999 год

Вместо вступления

При написании книги были использованы отдельные мысли и факты из тысяч книг и статей, опубликованных в СМИ и Интернете, однако автор старался избегать излишнего цитирования и сносок на источники информации по ряду причин: это не диссертация и не монография, а излишние сноски перегружают текст и затрудняют усвоение мыслей, а вопрос об авторстве цифр, фактов и мыслей в наше время абсурден.

Сегодня ни один историк не может претендовать на авторство цифр, которые он произвольно взял из архивов и статистики, а книги, цитаты и мудрые мысли, как показала история, многократно присваивались последующими авторами, корректируя или искажая их смысл. В настоящее время СМИ и Интернет ежеминутно вываливают на человека такой объем разноплановой и противоречивой информации, что никто не в состоянии понять, какая мысль в его сознании собственная, а какая почерпнута извне. В этом «информационном шуме» совершенно одинаковые мысли приходят в голову многим людям.

Поэтому автор не претендует на новизну изложенного, а излагает собственную точку зрения на эти общеизвестные факты, основанную на огромном разнообразии фактов и мнений, в ряде случаев ссылаясь на разные источники для подтверждения или опровержения их собственными аргументами, а также обращает внимание читателя на интересные, малоизвестные или парадоксальные факты, которые, с его точки зрения, заставляют задуматься о смысле, закономерностях и превратностях нашей жизни.

Автор не без основания считает, что максимы Грина, Примакова и тысячелетняя мудрость Аристотеля объясняют не только причины успехов или неудач всех правителей, но также почему отдельные эпизоды нашей истории приводили к кажущимся логичными и закономерными результатам или к парадоксальным развязкам. Но именно они в значительной мере и повлияли на ход истории…

Одним из главных итогов ХХ века стали две мировых войны, а также итоги третьей – 40-летней холодной войны, в результате которой был разрушен СССР, ликвидированы коммунизм и страны социализма. США стали мировым тотальным жандармом, защищающим западные лживые и корыстные «демократию» и «либеральные ценности».

На развалинах СССР чудом сохраняется Россия в виде Российской Федерации, которая официально считается капиталистический республикой. Но реально – это олигархическая, полуфеодальная ядерная монархия, претендующая на роль региональной державы, где вместо либеральной и рыночной экономики процветают государственно-клановые монопольные отношения, а законы исполняются избирательно.

Россия, по Конституции, считается социальным государством, но в нём уничтожены даже остатки социальных гарантий, существовавших в СССР для большинства населения. Поэтому сегодня особенно остро стоит вопрос: почему развалился СССР, а если смотреть глубже – почему распалась Российская империя?

И прежде чем отвечать на вопрос «что делать?», надо понять, кто виноват, потому что события происходят не сами по себе, историю творит народ, которым руководят элиты, а ими – конкретные личности, действующие по своей воле и в своих интересах, но при этом творящие как добро, так и зло.

Это и есть политика, которая решает главный вопрос – о власти. Следовательно, речь должна идти о правителях государств и народов, об их ближайшем окружении, которое реализует их планы и волю. Также о серых кардиналах, видимых или тайных, которые являются наставниками монархов и президентов, разрабатывают за них стратегию государств и планы реформ, а потом осуществляют всё это в силу своих возможностей, способностей, личных и корыстных интересов.

Образно говоря, серые кардиналы являются для властителей их ангелами или демонами или тем и другим одновременно, превращая властителей в таких же ангелов и демонов, как и они сами.

Политика и серые кардиналы: понятия и термины

Политика – это борьба за власть и её сохранение различных социальных групп и личностей. Это искусство возможного и допустимого в управлении государством путем установления властью своих правил игры по законам или понятиям.

Политик – это человек, профессионально занимающийся политической деятельностью в сфере управления государством или общественными процессами путем создания законов, их применения или навязывания своей воли и правил поведения путем убеждения или принуждения.

Серые кардиналы – как правило, люди, сами не занимающие руководящей должности, на которую реально оказывают влияние. Серый кардинал – это теневой неформальный лидер и руководитель, умный, расчетливый и уверенный в себе, обладающий интуицией, навыками манипулирования людьми и способный мыслить стратегически. Нередко он малообщителен и не стремятся к публичному признанию, но жаждет власти. Серые кардиналы – талантливые и удачливые авантюристы, которые способны совершить то, что другим невозможно (Ришелье, Меншиков, Остерман, Победоносцев, Распутин, Гиммлер, Борман, Берия, Суслов, Андропов, Цинев, Питовранов, Примаков, Чубайс и Березовский, Волошин, Сурков…).

Ангелы и демоны в современном упрощенном варианте – это бестелесные сущности: ангелы от имени Бога несут людям свет, охраняют их и делают добро, а демоны от имени дьявола (сатаны) соблазняют людей для совершения зла и несут на землю бедствия. В реальности всё гораздо сложнее и зависит от религиозной принадлежности и от личности конкретных людей, в сознание которых проникают ангелы и демоны.

Ангел – это «вестник, посланец», в авраамических религиях – духовное, бесплотное существо с крыльями за спиной, сообщающее волю Бога и обладающее сверхъестественными возможностями.

В Ветхом Завете – змей-искуситель (дьявол), падший ангел – человекоубийца и отец лжи. Считается, что ангелы, воплощаясь в человеческое тело, сходили на землю и вступали в браки с людьми. Но жениться и умереть они не могут, ибо равны ангелам и остаются сынами Божьими до воскресения. В Новом Завете ангелы – это служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение.

В Коране вера в ангелов является основой веры мусульманина.

В иудаизме есть семь ангелов: в Ветхом Завете – Михаэль, Габриэль и Рафаэль, а Ориэль, Регуэль, Сариэль и Иерахмиэль упомянуты в Книге Еноха.

В Каббале ангелов насчитывается от 100 тысяч до 49 миллионов. Они помогают человеку на пути к Всевышнему через чертоги и миры: это физический мир, в котором мы живём; мир 10 ангельских войск; мир света и Божий мир Шехина, которые располагаются в пирамиде, обращённой вершиной вниз, где в основании находится ангел-хранитель Сандальфон. В книге Бахир сказано, что от Творца человек получил власть над ангелами, которые скрываются в Книге Бытия под именем птиц небесных (Быт. 1: 26). Это ангелы: Михаэль, Габриэль, Уриэль и Самаэль.

По христианскому учению ангелы сотворены Богом до создания материального мира для прославления творений Бога. Ангелы вечны и имеют ум более совершенный, чем человеческий. Они представали перед людьми как шестикрылые, не похожие на человека существа или в виде колёс, усеянных глазами, существ с четырьмя лицами на голове, огненных вращающихся мечей или причудливых животных – сфинксов, химер, пегасы или кентавров…

Люцифер был самым могущественным, талантливым и красивым приближённым к Богу, но возгордился своим положением среди ангелов и захотел стать выше Бога, за что был низвергнут. Ему удалось совратить множество ангелов, но Архангел Михаил поразил Люцифера, который стал называться диаволом и сатаной, а падшие ангелы – бесами, демонами и чертями. Падшие духи не до конца лишены прежнего могущества, и могут внушать людям греховные мысли и желания, руководить ими и причинять им боль. Но людям помогают добрые ангелы, которых больше, чем бесов.

В православии считается, что Ангел-хранитель посылается Богом каждому человеку во время крещения. Но на каждого человека охотятся демоны, чтобы погубить его душу с помощью страхов, искушений и соблазнов. Между Богом и дьяволом ведётся невидимая война за души людей, но Бог редко является людям, доверяя ангелам и святым людям донести волю Свою, чтобы не нарушать свободы людей, не способных выдержать личного явления Бога.

У каждого ангела и демона разные назначения: одни воспитывают и укрепляют веру, другие помогают в разных сферах, а демоны соблазняют, возбуждая порочные страсти, гнев и тщеславие… Кроме личных ангелов-хранителей есть ангелы – покровители городов и государств, которые никогда не враждуют между собой, но молятся Богу о вразумлении людей.

Ангельская иерархия имеет следующий порядок: Серафимы – огненные шестикрылые ангелы, пламенеющие любовью к Богу и побуждающие к ней; Херувимы – четырёхкрылые и четырёхликие ангелы – умные заступники, несущие знания и мудрость; Престолы – на них Господь восседает и изрекает Суд Свой; Господства – наставляют властителей мудрому управлению, владению чувствами и укрощению греховных желаний; Силы – творят чудеса и дают прозорливость угодникам Божьим; Власти – укрощаю силу дьявола; Начальства – управляют Вселенной и стихиями природы: Архангелы – начальники ангелов, учат людей, как поступать в жизни; Ангелы – учат людей добродетельной и святой жизни.

Ангелы в исламе сотворены из стихии света, бесполы и невероятно сильны. Они служат Аллаху, безгрешны и способны делать выбор, но обязаны беспрекословно выполнять приказы. Это Ангелы: вестник Джабраил, Микаил, распределяющий еду и благие вещи, Исрафил – дует в Рог в Судный день, Азраил – перед смертью человека забирает его душу, Дадраил – сеет болезни, Харут и Марут – дают людям магическое знание о колдовстве, чтобы испытать их, Идрис – несет знания, Малик – охраняет Ад, Мункар и Накир – допрашивают людей в могилах.

Ангелам Богом даны способности быть невидимыми, способными к полёту и проявлению в материальном мире, а также в человеческом теле, воздействовать на физический мир, видеть через время мысли в душе, во взгляде и в сердце человека и уничтожать целые города…

Демон, или даймон, – это дух или сверхъестественное божество, занимающее низшее по сравнению с богами положение, которое может играть как положительную, так и отрицательную роль.

Сократ, Платон и стоики считали даймонием «внутренний голос» человека, его совесть. В римской мифологии это был гений, а в христианстве – ангел-хранитель. У славян демон – это бес или все языческие боги. При переводе Библии с греческого языка на русский язык слово «демон» – это бес, а в английском и немецком языках – «дьявол».

Древние греки – Платон в «Послезаконии», «Пире», «Апологии Сократа» и Сократ в «Диалогах» – говорили, что им руководил «добрый демон», или гений, отвращающий от зла и направляющий к добру, то есть о демонах как промежуточных существах между богами и людьми. Платон называет даймонов разновидностью воздушных существ, имеющих в иерархии духов третий и четвёртый ранги после звёзд и богов, которые исполняют функции посредников между богами и людьми.

Даймон, или гений, давался человеку от рождения и сопровождал его до смерти. Они состояли из воздуха и эфира, потому были невидимыми и умели быстро учиться и обладали хорошей памятью. Платон называл их «толкователями и интерпретаторами всех вещей между собой и высочайшими из богов, учитывая то, что средний разряд этих созданий может легко парить над землёй и во всей вселенной».

В христианской традиции силы зла (демоны) имеют четкие обязанности, подчиняются Сатане, не имеют права его ослушаться и разделены на 9 разрядов: Первые выдают себя за языческих богов, а Вельзевул почти не уступает Люциферу; Вторые сеют ложь с помощью пророчеств и прорицаний (Пифон); Третьи борются с заповедями Бога (Велиал); Четвертые карают людей и порождают мысли о мести (Асмодей); Пятые обладают искусством обмана и совращения, ими руководит сам Сатана; Шестые управляют стихией воздуха и наводят на людей болезни и стихийные бедствия (Мерезин); Седьмые сеют раздоры и конфликты (Абаддон); Восьмые ссорят людей путем клеветы и обвинений (Астарот); Девятые искушают самых праведных и толкают их на грех (Маммон).

Этих демонов мы видим в людях – и в себе постоянно – со всеми их негативными качествами. Поэтому надо не только замечать их и зло, которое они несут людям, но и сопротивляться злу. От этого мир станет лучше и добрее.

Теперь придется посмотреть, как влияли ангелы и демоны на правителей России.

Сегодня очевидно, что советская элита внутренне переродилась и сгнила от избытка власти, эгоизма, самодовольства и потери чувства реальности… Она перестала быть не только коммунистической, но даже социалистической. При этом в первую очередь бывшая партноменклатура и элитные круги в национальных республиках, переродились идеологически, став сначала мещанскими, потом – буржуазными и, наконец, аполитичными. Отсюда до откровенного предательства и измены Родине был только шаг!

Естественно, что сегодня в России и в мире многих интересует, кто является ангелами и демонами Путина. Но об этом позже. В этой книге речь пойдет об одном из вариантов российской истории, которая бесконечно многогранна. По прошествии времени история выглядит просто и логично – не цветной, а черно-белой, причем сфокусированной на чем-то одном.

Есть история событий и фактов, в которой всё кажется логичным: всегда есть замысел, зачинщики заговоров, их планы, действия и их последствия. Но если посмотреть не на деятельность конкретных императоров, а на всех и поэтапно анализировать их поступки, то все конспирологические теории рассыпаются.

Оказывается, что ни одно событие не было фатально предрешено. Все они могли ошибаться, и никто не мог предугадать и спланировать даже свою жизнь, потому что далеко не всё зависело от императоров.

Если посмотреть на историю всех правителей России, то оказывается, что она не является только историей императоров и вождей, а скорее – историей их серых кардиналов, учителей и наставников, ангелов и демонов, а также элит и социальных слоев общества. Если смотреть на историю обобщенно, рассматривая роль классов и социальных слоев в человеческой цивилизации, то это рассматривает социальная марксистская идеология, которая снова становится популярной.

В этой книге речь пойдет в основном о серых кардиналах, об ангелах и демонах, о верных соратниках, учителях и идеологах российских императоров, а также об их корыстных фаворитах, провокаторах и врагах. Это позволит лучше понять и объяснить то, что происходит сегодня в России, потому что в деятельности власти есть много закономерностей.

При этом особенности и исключения из правил только подчеркивают связь поступков исторических личностей и особенностей и обстоятельств событий в более ранних эпохах российской истории.

В СССР было три официально признанных (известных) астролога – это Гурджиев, Вольф Мессинг и граф Сергей Алексеевич Вронский, которых знали Сталин и Гитлер, а Вронского позже – Брежнев и Андропов.

● СПРАВКА

Сергей Алексеевич Вронский – бывший майор германского вермахта, «чернорубашечник», затем хирург, психотерапевт, биорадиолог, доктор философии медицины, психолог, целитель и ясновидящий, личный астролог Рудольфа Гесса. Своим учителем он считал Йоханнеса Батистуса Моринуса, родившегося в 1583 году, который был личным астрологом кардинала Ришелье. Он предсказал: «Нашу планету ожидают сильнейшие природные катаклизмы и Третья мировая война со страшнейшими последствиями – пылающую Калифорнию Сан-Франциско, Лос-Анджелес и Голливуд, лежащие в руинах. Он предсказал распад СССР, кровопролитную войну на Кавказе… Следующая властвующая раса, по счету шестая, будет желтая, которая просуществует 8 тысяч лет…»

Мир устроен так, что пророки и ясновидящие предсказывают и предупреждают в основном власть и реже – народ о том, что может произойти. Власть и элиты общества не предупреждают, а навязывают народу видение будущего, образ его жизни и поведения в обществе, не считаясь с мнением народа, а зачастую скрывая свои подлинные намерения и последствия своих действий.

Поэтому народ имеет полное право, хотя бы по прошествие времени, судить, как считает нужным, о поведении власти и поступках любых исторических личностей. Ведь они не советовались с народом, как им поступать, или умышленно скрывали подлинный смысл своей деятельности. Подлинный текст Библии справедлив: «О мертвых – ничего, кроме правды!»

Исторический экскурс: Франция – Ришелье

Учителем и наставником Александра Македонского был философ Аристотель, Нерона воспитал Сенека, а Марка Аврелия – Квинт Рустик. У султанов Оттоманской империи с XIV по ХХ век роль первых министров и главных советников выполняли великие визири, среди которых были не только турки, но также греки, боснийцы, сербы, армяне, абхазы, грузины и даже русские, но в XIX–XX веках только турки и крымские татары. Но классический примером наставника правителей может служить настоящий кардинал Ришелье, опекавший королеву и правивший вместо короля.

В 1615 году во Франции происходит важное событие: юного короля Людовика XIII женят на испанской принцессе Анне Австрийской. Ришелье становится духовником новой королевы. И через год в его руках оказываются все международные дела Франции.

В 1617 году повзрослевший король решает избавиться от фаворита матери-регентши Кончино Кончини с помощью наемных убийц. Ришелье от своих агентов уже знал об этом, но вместо того, чтобы предотвратить убийство, захотел сменить покровителя (королеву) на более могущественного (повзрослевшего короля). Однако его расчет оказался неверным. Когда утром он пришел к королю с поздравлениями, то встретил холодный прием и был изгнан со двора на долгих семь лет.

Итак, кто есть кто? Арман Жан дю Плесси, герцог де Ришельё (Ришелье) родился 9 сентября 1585 года и умер 4 декабря 1642 года; французский аристократ, Красный кардинал Римско-католической церкви, государственный секретарь с 1616 по 1617 год и глава правительства Франции с 1624 года до своей смерти.

Его отец, Франсуа дю Плесси де Ришельё, был видным государственным деятелем во времена правления Генриха III, а после его гибели служил Генриху IV. Мать Армана Сюзанна де Ла Порт была дочерью адвоката Парижского парламента Франсуа де Ла Порта – буржуа, которому дворянство было пожаловано за выслугу лет.

Арман Ришелье родился в Париже и был младшим сыном в семье. Крестили его только 5 мая 1586 года, через полгода после рождения, в связи со слабым здоровьем. Крестными отцами Армана были два маршала Франции – Арман де Гонто-Бирон и Жан д'Омон, давшие ему свои имена. Крёстной матерью была его бабка, Франсуаза де Ришелье.

В 1588 году отец Армана стал одним из организаторов бегства Генриха III из восставшего Парижа. Мать и дети также покинули Париж и поселились в родовом поместье мужа Ришельё в Пуату. После убийства короля отец Армана продолжил успешно служить новому королю Генриху IV Бурбону.

В 1590 году он неожиданно умер от лихорадки в возрасте 42 лет, оставив после себя только долги. Для организации достойных похорон Сюзанна была вынуждена заложить цепь ордена Святого Духа, а король Генрих IV в признание заслуг покойного дважды выделял вдове средства общей суммой 36 тысяч ливров.

Через несколько лет Арман возвращается в Париж. Его зачисляют в Наваррский коллеж, в котором обучались Генрих III и Генрих IV, где он изучал грамматику, искусства и философию. После окончания коллежа Арман поступает в военную академию Плювинеля, но в возрасте 17 лет вынужден был занять место епископа Люсона, пожалованное семье Ришелье ещё Генрихом III, так как этот диоцез был единственным источником дохода его семьи. В это время ему исполнилось только 17 лет.

Арман энергично приступил к изучению теологии и в 1607 году был посвящён в сан епископа Люсонского кардиналом Живри по личному ходатайству Генрих IV перед папой римским. Так Ришелье стал епископом в очень раннем возрасте, что вызвало множество небылиц и сплетен. Он защитил диссертацию в Сорбонне на степень доктора философии по богословию 29 октября 1607 года и 21 декабря 1608 года вступил в должность епископа в Люсоне.

Люсонский диоцез был беднейшим во Франции, и Ришелье приложил огромные усилия, чтобы исправить эту ситуацию. Он восстановил кафедральный собор Люсона, отреставрировал резиденцию епископа и стал лично рассматривать просьбы своей паствы. В это время он написание ряд теологических работ, адресованных простому народу: «Наставления христианину» (основы христианского учения), а также «Основы католической веры», «Трактат о совершенствовании христианина», «Об обращении еретиков» и «Синодальные ордонансы».

В Люсоне состоялась встреча Ришелье с отцом Жозефом дю Трамбле, монахом-капуцином, который стал серым кардиналом самого Ришелье. В 1614 году Ришелье стал депутатом Генеральных штатов 1614 года, созванных в Париже от духовенства. Выступал за укрепление королевской власти.

Тогда регентом была королева-мать Марии Медичи, которая фактически правила вместе со своим фаворитом Кончини. Активность Ришелье на заседаниях Штатов была замечена. Он стал популярным. Но Штаты были бесполезны – наказы представителей не изучались и не учитывались, а экономические вопросы и вопросы управления государством не решались. Двор и королева-мать занимались подготовкой брачных союзов: французскую принцессу Елизавету выдавали замуж за испанского наследника, а в жены Людовику XIII прочили испанскую инфанту Анну.

Вскоре Мария Медичи назначила Ришелье духовником Анны Австрийской и военным министром, но он был против неравноправного союза с Испанией, хотя и не мог открыто противостоять правительству. Финансы государства находились в плачевном состоянии, стране угрожали мятежи и гражданская война.

В 1617 году фаворита королевы убивают, и король Людовик XIII, стоявший во главе заговора, вступает в законные права. Он немедленно снял епископа Люсонского с должности, не желая видеть тех, кто был связан с его матерью. Ришелье вслед за Марией Медичи был сослан в замок Блуа, где написал своё «Политическое завещание», которое считается гениальным учебником по управлению государством.

Но вскоре король приказывает ему образумить королеву-мать, хотевшую поднять мятеж против сына. Ришельё блестяще справился с этой миссией, и опала с него была снята. В 1622 году он уже в качестве кардинала Римско-католической церкви стал активно появляться при дворе и участвовать в политических интригах.

Но государственные дела были в плачевном состоянии. Королю Людовику XIII был нужен человек, способный найти выход из тупика, и таким человеком оказался Ришельё. И 13 августа 1624 года Арман де Ришельё становится первым министром Людовика XIII. В своем «Политическом завещании» он пишет:

«Когда Ваше Величество соблаговолили призвать меня в Ваш Совет, могу удостоверить, что гугеноты разделяли с Вами власть в государстве, дворяне вели себя так, словно не были Вашими подданными, а губернаторы чувствовали себя суверенами своих земель… союзы с иностранными государствами были в запущенном состоянии, а собственная корысть предпочиталась общей пользе». Ришельё понимал, что главными врагами на международной арене являются Габсбургские монархии Австрии и Испании.

Но Франция ещё не была готова к открытому конфликту, ей не хватало ресурсов для решения внешних и внутренних проблем. Тем не менее Ришелье отверг союз с Англией и её премьер-министром герцогом Бекингемом, которого считал шарлатаном и авантюристом.

Во Франции он успешно раскрыл заговор против короля. Чтобы возвести на престол его младшего брата Гастона Орлеанского, в заговоре приняли участие многие знатные вельможи и королева. Планировалось и убийство кардинала, поэтому он организовал свою личную охрану – полк гвардии кардинала.

Согласно Нантскому эдикту, гугеноты во Франции имели свою организацию, свои крепости и города, гарнизоны которых оплачивались королём. Так, Ла-Рошель имела самоуправление, но и не платила налогов. Это противоречило планам Ришелье о централизации страны. Он начал борьбу с гугенотами и осадил Ла-Рошель.

В 1627 году английский флот во главе с Бекингемом захватывает остров Ре, чтобы поднять во Франции восстание гугенотов в Ла-Рошели. Он склоняет на свою сторону герцога де Рогана – лидера гугенотской оппозиции во Франции.

Англия не могла допустить превращение Франции в сильную морскую державу, поэтому Ла-Рошель потребовала исключительных налоговых привилегий. Но Ришелье, наоборот, хотел поставить под жесткий контроль все порты и торговлю, чтобы обеспечить контроль за налогами, особенно в Ла-Рошели.

В сентябре 1627 года Ла-Рошель восстала, и армии короля начала осада города. Но попытки штурма потерпели неудачу – город был сильно укреплён, а англичане поставляли восставшим продовольствие и припасы морем. Тогда Ришелье предложил и построил к марту 1628 года дамбу вокруг Ла-Рошели. Английский флот безуспешно пытался её разрушить, потому что Бекингем хотел продолжения войны, но в августе 1628 года его в Портсмуте убил фанатик Джон Фелтон. В октябре Ла-Рошель пала и политическая оппозиция во Франции была подавлена.

Но, несмотря на военные успехи, Ришелье обвинили в пренебрежении интересами католической Церкви и попустительстве еретикам, многие из которых были помилованы кардиналом после того, как дали клятву верности королю Франции. Идея религиозной свободы, которую отстаивал Ришелье, устраивала не всех. Его называли «кардиналом гугенотов» и плохим католиком, хотя к 1630 году проблема религиозной напряженности во Франции была снята именно благодаря Ришелье на основе идеи единства по национальному и гражданскому признаку. Религиозные конфликты в стране прекратились.

Одновременно кардинал поддерживал протестантских князей Германии, которые выступали против Священной Римской империи германского народа и ослабляли его позиции. Во второй половине 30-х годов XVII века в результате успешной войны с Испанией в состав Франции вернулись Лотарингия и Эльзас.

Кардинал Ришелье скончался 4 декабря 1642 года от продолжительных болезней в возрасте 57 лет. Сам Людовик XIII пережил своего министра меньше чем на год.

● СВОЙ ВЗГЛЯД

Для понимания роли в истории отношений между Россией и Францией важно, что и как делал серый кардинал Ришелье во благо своей страны.

Он всячески содействовал развитию культуры, стремясь поставить ее на службу французскому абсолютизму. По инициативе кардинала прошла реконструкция Сорбонны. Ришелье написал первый королевский эдикт о создании Французской академии и передал Сорбонне по своему завещанию одну из лучших в Европе библиотек.

Он покровительствовал художникам и литераторам, в частности Корнелю, поощрял таланты, способствуя расцвету французского классицизма. Сам был драматургом, его пьесы печатались в первой, открытой по его инициативе королевской типографии.

По долгу службы, дав обет верности «Церкви – моей супруге», он оказался в сложных политических отношениях с королевой Анной Австрийской, дочерью испанского короля, главой враждебной французским интересам «испанской» и «австрийской» партий при дворе.

Чтобы досадить ей за предпочтение ему лорда Бекингема, он написал и поставил пьесу «Мирам», в которой Бекингем был показан побежденным не только на поле боя, но и в любви, и заставил королеву посмотреть этот спектакль. (Не правда ли это напоминает, как Пётр I, разоблачив измену жены Екатерины, убил её любовника и заставил её смотреть на голову поверженного соперника.)

В его книге приведены сведения и документы, которые легли в основу романа Дюма «Три мушкетера», – от борьбы с дуэлями (на одной из которых погиб брат кардинала) до использования любовницы Бекингема графини Карлейль (Миледи), которая была шпионкой при английском дворе, а также пикантных подробностей свиданий королевы с Бекингемом.

Ришелье режиссировал реальную жизнь лучше Шекспира: он помирил французов (католиков и гугенотов) между собой и благодаря «дипломатии пистолей» поссорил их врагов, сумев создать антигабсбургскую коалицию.

Для отвлечения Речи Посполитой от Габсбургов он слал гонцов в Русское государство к первому из Романовых, Михаилу, с призывом торговать беспошлинно. Ришелье оказал сильнейшее влияние на ход европейской истории. Во Франции он ликвидировал возможность полномасштабной гражданской войны между католиками и протестантами. Словом, он был настоящим правителем – мудрым и эффективным, но главное – он был патриотом Франции и, как мог, исправлял политические ошибки королевской семьи.

Роль серых кардиналов в истории России

С думой о России и о судьбе народа русского вспомним заветы Апостолов веры: «Вспомните, братья, кем были вы, когда Бог призвал вас. Не много было среди вас мудрых (по понятиям человеческим), не много и влиятельных или благородных по происхождению. Что ж, Бог, дабы посрамить мудрых, избрал немудрое этого мира, а слабое этого мира избрал Бог, дабы посрамить сильное. И то, на что мир смотрит свысока, что он презирает, даже считает несуществующим, Бог избрал, дабы ни во что обратить существующее, чтобы никто не возносился пред Богом».

Первое Послание к Коринфянам, глава 1

У каждого главы государства непременно существуют свои серые кардиналы, которые оказывают существенное, а иногда огромное влияние на внешнюю и внутреннюю политику страны. Это может быть один, два или несколько человек, как мужчины, так и женщины, члены семьи, лица из близкого окружения или серые кардиналы, скрытые от посторонних.

Характерно одно: суть серых кардиналов состоит в том, что это люди энергичные, незаурядные, нередко с авантюрными или мистическими идеями, которые всегда убеждают патрона в том, что действуют в интересах государства и его самого, хотя при этом у них всегда присутствует и свой интерес.

В этом обязательно есть доля неудовлетворенных амбиций. Нередко мотивами деятельности серых кардиналов действительно являются стремление к благу государства и народа, моральная или религиозная целесообразность, но чаще всего присутствуют также тщеславие и корысть.

Серые кардиналы правителей – это демоны и ангелы правителей в одном лице, хотя выражение «свита делает короля» здесь уместно только отчасти. Серые кардиналы властителей – это и есть их подлинная суть. Так еще наставником Моисея был его тесть – священник Иофор, который научил его не править единолично, а привлекать к этому мудрых и верных помощников.

Серые кардиналы были и будут всегда, одних знают, других нет. Они были при всех правителях тысячи лет назад и в новой истории – в царской России и в СССР. При этом они были не только у тех, кто правил в основном с помощью соратников и фаворитов (Пётр I и Екатерина Великая). Но и у тех, кто, казалось бы, не нуждался ни в чьих советах (Иван Грозный, Анна Иоанновна, Сталин, Горбачев и Путин).

Поэтому не столь важно, был ли серый кардинал известен или скрыт от общества, существовал он реально или был легендой, как Парвус и Инесса Арманд при Ленине или как была Роза Каганович (и сам Каганович) при Сталине, и были ли настоящими серыми кардиналами Гвишиани, Питовранов, Примаков, Вольский и А. Яковлев при Брежневе и Горбачеве, Чубайс и Березовский при Ельцине.

Важно, что они действительно влияли на ход событий фактом своего существования или тем, что стали историческим мифом, который сам является неотъемлемой частью мировой истории…

Почему кардиналы «серые»? Потому что реальная власть – это тайна. Не зря китайцы говорят, что трудно найти серую кошку в темной комнате. Управляет часто не тот, кто олицетворяет власть, а тот, кто его избрал на власть и кто в данный момент влияет на его решения, а также тот, кто от их имени творит всё – как добро, так и зло. В том, чтобы эти люди не были на виду, заинтересована и власть, и сами серые кардиналы.

Ретроспектива – миф о пророке Авеле

Гатчинский дворец царей Романовых не был особо охраняемым строением, хотя там находился запертый на ключ и опечатанный ларец, в котором в XIX веке хранилось тайна «будущего Русской державы», предсказанного старцем Авелем.

Вокруг него на четырех столбиках, на кольцах в качестве ограды был протянут массивный красный шелковый шнур, преграждавший к нему доступ. Казалось, что любой желающий может открыть ларец и узнать его тайну, но лица, посвященные и имевшие к нему доступ, знали, что в там лежит конверт, запечатанный лично императором Павлом I с повелением: «Вскрыть потомку нашему в столетний день моей кончины».

Обычно законопослушные и воспитанные люди стремятся точно исполнять подобные завещания, когда-то это относилось и к лицам, облаченным высшей властью в России.

Император Павел I был убит гвардейскими офицерами в собственной спальне в ночь на 24 марта 1801 года, поэтому утром 24 марта 1901 года в Гатчину в приподнятом настроении прибыл император Николай II. Однако, ознакомившись с содержанием пророчеств Авеля, он был расстроен, но никому об этом не рассказал.

Гонцов, приносящих плохие вести, и людей, говорящих правителям правду в глаза, не любят ни в одном государстве. Их казнят, надолго заточают в тюрьмах и монастырях или лишают гражданства и высылают за границы отечества. Делается это для того, чтобы скрыть от граждан собственной страны страшную правду и мрачные пророчества, предсказанные правителям, особенно если они указывают точную дату их смерти.

Такое нередко происходило во все времена и в различных государствах. Россия не исключение. В дни царствования Екатерины Великой в Соловецком монастыре жил монах. Ему в силу духовного просветления были открыты многие тайны будущего, узнав о котором он объявлял всем, не заботясь о последствиях.

Но так как его мрачные пророчества касались времени и обстоятельств смерти правящей императрицы, то отдаленность Соловков от столицы не сохранила их в тайне от Тайной канцелярии.

Оттуда последовало указание настоятелю, который немедленно доставил монаха в столицу, допросили и заточили в Шлиссельбургскую крепость. Однако суть пророчеств это не изменило. Поэтому после того, как предсказание монаха в отношении Екатерины II исполнилось в точности – она умерла именно в тот день и в том самом месте, монах был амнистирован новым императором – Павлом I.

Он пожелал лично встретиться со старцем, чтобы выслушать от него новые прогнозы. Авель в подробностях расписал смерть императора, а также всё незавидное будущее династии Романовых. Павел I всё это внимательно выслушал и приказал ему дать предсказание в письменной форме, которые запечатал в конверт и поместил в ларце для хранения в Гатчинском дворце.

После этого он освободил старца из крепости и отпустил в Невский монастырь для нового пострижения в монахи. Именно там, при втором пострижении в монахи, старец получил имя Авель. Однако пророк оказался буйным и неосмотрительным. Уже через год после разговора с Павлом он появился в Москве, где стал за деньги давать предсказания аристократам и купцам.

Заработав на этом немалые деньги, Авель отправился в Валаамский монастырь, где начал писать книги предсказаний подобно Нострадамусу, в том числе предвещая скорую гибель императора Павла I, о чем вскоре узнал весь монастырь.

Авеля в кандалах снова привезли в Санкт-Петербург и заточили в Петропавловской крепости «за возмущение душевного спокойствия его величества». История повторилась вновь сразу после смерти теперь уже Павла I. Авель снова был освобожден из тюрьмы новым императором Александром I, который выслал его в Соловецкий монастырь без права покидать стены обители.

Но там Авель снова написал другую книгу, в которой предсказывает взятие Москвы Наполеоном в 1812 году и сожжение города. Когда предсказание дошло до царя, он приказывает утихомирить Авеля в Соловецкой тюрьме.

В 1812 году, когда русская армия сдала Москву французам и город почти полностью сгорел в пламени пожаров, впечатленный точностью предсказаний Александр I приказал: «Авеля из Соловецкого монастыря выпустить, дать ему паспорт во все российские города и монастыри, снабдить деньгами и одеждой».

На этот раз, оказавшись на свободе, Авель решил не нервировать больше царскую семью и отправился в путешествие по Святым местам. Он побывал на Афоне, в Иерусалиме и Константинополе и, наконец, поселился в Троице-Сергиевой лавре, где вел себя тихо.

Но после вступления на престол Николая I он вновь стал пророчествовать. За это новый император, не отличавшийся либерализмом, «для усмирения» отправил строптивого монаха в заточение в Суздальский Спасо-Ефимиевский монастырь, где в 1841 году Авель умер.

После этого в течение 60 лет имя Авеля не досаждало царскому дому Романовых, пока однажды утром император Николай II не распечатал конверт Павла I и прочитал все его пророчества. Авель предсказывал:

О Павле I – «Коротко будет царствование твое, и вижу я, грешный, лютый конец твой. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. В Страстную Субботу погребут тебя…

Они же, злодеи сии, стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою… Но народ русский правдивой душой своей поймет и оценит тебя и к гробнице твоей понесет скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец неправедных и жестоких. Число лет твоих подобно счету бук».

Предсказание о том, что русский народ оценит Павла I, пока не сбылось, хотя по мере открытия всей информации и её нового осмысления не исключено, что он окажется не худшим из российских императоров.

Об Александре I – «Француз Москву при Нем спалит, а Он Париж у него заберет и Благословенным наречется. Но невмоготу станет Ему скорбь тайная, и тяжек покажется Ему венец Царский. Подвиг служения Царского заменит Он подвигом поста и молитвы. Праведен будет Он в очах Божиих: белым иноком в миру будет. Видал я над землей Русской звезду великого угодника Божия. Горит она, разгорается. Подвижник сей и претворит всю судьбу Александрову…».

По существующей легенде, Александр I не скончался в Таганроге, а обратился в старца Федора Кузьмича и пошел странствовать по Руси. А о его подвижничестве и искреннем стремление к радикальным демократическим реформам становится известно широким массам общества только сейчас.

О Николае I – «Начало же правления сына Твоего Николая дракою, бунтом вольтерьянским зачнется. Сие будет семя злотворное, семя пагубное для России. Кабы не благодать Божия, Россию покрывающая, то… Лет через сто примерно после того оскудеет Дом Пресвятыя Богородицы, в мерзость запустения Держава Российская обратится».

Это пророчество не столько относится к нему, сколько к Николаю II, уничтожившему империю и приведшему Россию к братоубийственной гражданской войне.

Об Александре II – «Внук твой, Александр II, Царем-Освободителем преднареченный. Твой замысел исполнит – крестьян освободит, а потом турок побьет и славянам тоже свободу даст от ига неверного. Не простят жиды ему великих деяний, охоту на него начнут, убьют среди дня ясного, в столице верноподданной отщепенскими руками. Как и ты, подвиг служения своего запечатлеет он кровью царственною…».

Об Александре III – «Царю-Освободителю наследует Царь-Миротворец, сын его, а твой правнук, Александр III. Славно будет царствование его. Осадит крамолу окаянную, мир и порядок наведет он».

О Николае II – «Николаю II – святому царю, Иову многострадальному подобному. Будет иметь разум Христов, долготерпение и чистоту голубиную. О нем свидетельствует Писание: псалмы 90,10 и 20 открыли мне всю судьбу его.

На венок терновый сменит он венец царский, предан будет народом своим, как некогда Сын Божий. Искупитель будет, искупит собой народ свой – бескровной жертве подобно. Война будет, великая война, мировая. По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонною друг друга истреблять начнут. Накануне победы рухнет престол царский. Измена же будет расти и умножаться. И предан будет правнук твой, многие потомки твои убелят одежду кровию агнца такожде, мужик с топором возьмет в безумии власть, но и сам опосля восплачется. Наступит воистину казнь египетская».

О новой смуте в России – «Кровь и слезы напоят сырую землю. Кровавые реки потекут. Брат на брата восстанет. И паки: огнь, меч, нашествие иноплеменников и враг внутренний власть безбожная, будет жид скорпионом бичевать землю русскую, грабить святыни её, закрывать церкви Божии, казнить лучших людей русских. Сие есть попущение Божие, гнев Господень за отречение России от своего Богопомазанника.

А то ли еще будет! Ангел Господень изливает новые чаши бедствий, чтобы люди в разум пришли. Две войны одна горше другой будут. Новый Батый На Западе поднимет руку. Народ промеж огня и пламени. Но от лица земли не истребится, яко довлеет ему молитва умученного царя».

В истории России всё произошло по фактам именно так, как он предсказывал, только о роли Николая II во всех бедах России и народа русского мнение пророка Авеля не совпадает с современным мнением россиян. Очевидно, что не только людям свойственно ошибаться, но и пророкам – тоже…

Пётр I

Обычно, когда большинство авторов пишут об эпохе Петра I, о нем, его учителях, соратниках и близких ему людях, то начинают с Меншикова, Лефорта, Брюса… с кого угодно, но не с его второй жены – Екатерины. Многие даже путают её с Екатериной Великой, однако роль Екатерины Скавронской в судьбе Петра I и Российской империи не менее заметна и интересна. Именно она натолкнула автора на мысль рассказать о роли свиты в судьбах великих, сильных и славных мира сего, ведь это они были настоящими их ангелами и демонами, это они совершали то, что прославило императоров и Россию…

Ни для кого не является секретом, что все великие личности были очень противоречивы в своем мировоззрении, политике и тем более в личной жизни. В глазах современников, спустя годы и столетия, их деяния оцениваются разными людьми, исходя из глубины погружения в исторический контекст, политической конъюнктуры и личных пристрастий. Поэтому мы можем найти бесчисленное множество противоречивых суждений обо всех исторических личностях.

Что касается роли и места сподвижников Петра I, то автору кажутся интересными их выбор и оценка в биографических очерках «Библиотеки Павленкова», изданных в России в XIX веке.

Кстати, в многотомной «Библиотеке Павленкова» представлены очерки только о мужчинах и нет ни одного очерка о женщине. Там сказано, что «в завоеваниях и реформах Петра принимали участие представители различных профессий, талантов, знаний и национальностей…».

Так, Курбатов вел с Петром переписку об отмене патриаршества, устройстве школ и немецком платье, о финансовых вопросах и внешней политике. В области экономики его руководителями были Строгановы, Демидовы, Гончаровы и Соловьевы, которые были успешными предпринимателями в промышленности и торговле. В духовных делах его сотрудниками были малороссы во главе с Феофаном Прокоповичем.

На военном поприще отличились Шереметев, Апраксин, Брюс, Боур, Репнин, а во внешней политике князья Куракин, Матвеев, Толстой, Неплюев и Волынский. Активно участвовали в государственных и административных реформах Петра Остерман и Миних, а из представителей народных масс выделялись Кириллов, Сердюков и Посошков. Среди них особая роль и влияние, несомненно, принадлежали Меншикову.

Прислушивался Пётр и к просвещенным современникам – западнику Федору Салтыкову, который проторил ему путь в Европу, и немецкому философу Лейбницу. Обычно мало кто называет среди лиц, повлиявших на деяния Петра, его вторую жену Екатерину (Марту Скавронскую), но автор считает это большой ошибкой. Её роли в судьбе Петра и истории России будет посвящена отдельная глава.

Император Пётр I (Великий) стал первым российским императором в 1721 году, а правил в России как царь с 1682 по 1725 год. За выдающиеся государственные заслуги он был объявлен «Отцом Отечества и Императором Всероссийским» Российской империи и до сих пор считается одним из самых выдающихся правителей России.

После смерти в 1676 году царя Алексея Михайловича, а затем и старшего брата царя Фёдора малолетний Пётр оказался в центре борьбы за власть между сторонниками Милославских, родственниками первой жены Алексея Михайловича, и Нарышкиными – родственниками Натальи Кирилловны. В 1682 году после похорон Фёдора Боярская дума при поддержке патриарха Иоакима провозгласила Петра царем в обход старшего сводного брата Ивана.

Вскоре в Москве начались стрелецкие волнения, спровоцированные Милославскими под руководством старшей сестры Петра – царевны Софьи. Во время Стрелецкого бунта многие родственники Петра – Нарышкины – были убиты на его глазах.

В результате царями были провозглашены оба брата – Пётр и Иван, причем Иван был объявлен «старшим» царем, а регентом – Софья, которая фактически стала полновластной правительницей. В возрасте 17 лет по настоянию матери Пётр женился на Евдокии Лопухиной, но семейная жизнь не сложилась. Пётр игнорировал жену, несмотря на рождение сына Алексея.

В 1689 году Софья пыталась организовать стрелецкое восстание для отстранения Петра от власти, но Петру и его сторонникам удалось лишить Софью регентства. Она была заточена в Новодевичий монастырь, Иван V оставался соправителем Петра до смерти в 1696 году.

Сначала Пётр мало интересовался делами государства. Первым его самостоятельным шагом в 1695 году была неудачная попытку взятия Азова, потому что турецкий гарнизон получал снабжение по морю, а войска Петра не могли этому помешать из-за отсутствия флота. В 1696 году в Воронеже Пётр организовал строительство речного флота, с помощью которого в июле 1696 года гарнизон Азова сдался и на берегу Азовского моря был заложен город Таганрог.

После этого Петра развернул большую программу строительства судов, для финансирования которой ввел новые подати. Землевладельцы объединялись в кумпанства и на свои деньги строили корабли. Чтобы опереться на иностранных специалистов, он отправил на обучение за границу молодых дворян, а вскоре и сам поехал в Европу.

За время полуторагодового путешествия Пётр побывал в Курляндии, Бранденбурге, Голландии, Англии, Саксонии, Австрии и Польше, где изучал военное дело, кораблестроение и технические новинки. В Голландии он лично изучал искусство кораблестроения и обучался на плотника. На бумажной фабрике отлил превосходный лист бумаги, а в Англии освоил технологию производства часов.

Великое посольство не позволило расширить союз против Турции, но сильно повлияло на мировоззрение самого Петра и укрепило его решимость переустройства России по европейскому образцу. Ещё до его возвращения в Россию был подавлен бунт стрельцов, которых казнили, а Софья, её сестра, царевна Марфа, и нелюбимая жена Евдокия Лопухина были пострижены в монахини. Вернувшись в Москву, Пётр заключил мирный договор с Турцией и объявил войну Швеции, которая захватила часть русских земель на Балтийском море.

Начавшаяся в 1700 году Великая Северная война затянулась на 21 год. В 1699 году был создан Северный союз против шведского короля Карла XII, в который вошли Россия, Дания, Саксония и Речь Посполитая. Август II хотел отобрать у Швеции Лифляндию, обещая России возврат земель, прежде принадлежавших русским, – Ингерманландии и Карелии.

Карл XII планировал разбить противников поодиночке, после бомбардировки Копенгагена Дания вышла из войны, но попытки захватить Ригу ему не удались, и он начал войну против России. Армия, подчиненная саксонскому фельдмаршалу герцогу де Кроа, была разгромлена под Нарвой, и шведы решили продолжить войну в Польше.

Однако осенью 1702 года гвардейцы во главе с Петром на двух построенных в Архангельске фрегатах взяли крепости Нотебург (Шлиссельбург), а 1703 году – Ниеншанц в устье Невы, и на острове Котлин разместилась база русского флота крепость Кронштадт. Выход к Балтийскому морю был открыт. В 1704 году после взятия Дерпта и Нарвы Россия закрепилась в Восточной Прибалтике. Но от заключения мира шведы отказались.

В 1706 году Карл XII начал роковой для него поход на Россию. Пройдя территорию Великого княжества Литовского, он не решился наступать на Смоленск, а, договорившись с гетманом Мазепой, двинул войска на юг, чтобы усилить свою армию сторонниками Мазепы.

В сражении при Лесной в сентябре 1708 года Пётр вместе с Меншиковым разгромил шведский корпус Левенгаупта, шедший на соединение со шведской армией. В Полтавской битве в июне 1709 года армия Карла XII была наголову разгромлена. Пётр лично командовал на поле боя, и у него была прострелена шляпа.

Однако в 1710 году в войну вмешалась Турция. После поражения в Прутском походе 1711 года Россия вернула Азов Турции и разрушила Таганрог, но за счёт этого удалось заключить очередное перемирие с турками. Пётр снова вернулся к войне со шведами в 1713 году, и они потерпели поражение в Померании, лишились всех владений в Европе.

Однако Балтийский флот только создавался Россией и сумел одержать первую победу в Гангутском сражении летом 1714 года. В 1716 году Швеция почувствовала опасность вторжения на свои земли, и в 1718 году начались мирные переговоры, но король умер, и шведская королева Ульрика возобновила войну, надеясь на помощь Англии.

Но десанты русских войск в 1720 году на шведское побережье заставили Швецию возобновить переговоры, и 30 августа 1721 года был заключён Ништадтский мир, завершивший 21-летнюю войну. Россия получила выход в Балтийское море, присоединила территорию Ингерманландии от Ладоги до Нарвы, часть Эстляндии, Лифляндии и Карелии и стала великой европейской державой, в ознаменование чего 22 октября 1721 года Пётр по прошению сенаторов принял титул «Отца Отечества, Императора Всероссийского» Петра Великого. В 1724 году он короновал императрицей свою вторую жену Екатерину.

Реформы Петра часто проходили не по планам, а в зависимости от обстоятельств и реакции на них царя. Так было со строительством флота после неудачного штурма Азова или с реорганизацией стрелецкой армию по европейскому образцу. Пётр усовершенствовал бюрократическую систему управления государством, создал Сенат как высший судебный и законодательный орган, коллегии для контроля различных отраслей. Церковь стала контролироваться Синодом, царь отменил многие церковные привилегии и начал обращать в собственность государства церковные земли.

Пётр разделил государство сначала на 8, а потом на 11 губерний, губернии – на провинции, а провинции – на уезды. Когда мануфактуры столкнулись с нехватки рабочей силы, он разрешил приписывать государственных крестьян к заводам или их покупку. Чтобы отучить русских носить бороды, он обложил бороды налогом.

Он начал в России революционные изменения одновременно в военной, политической и бытовой сферах. Реформы происходили до него, при Иване Грозном и Алексее Михайловиче, но он ввёл в армии полковое устройство и привлек иностранцев в качестве инструкторов и специалистов для обучения армии.

Несмотря на хаотичность реформ в условиях монархического абсолютизма, он проводил их на основе рационализма и видел в бюрократическом аппарате удобную систему управления по западному образцу.

Пётр скончался 28 января 1725 года, похоронен в соборе Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге. После смерти Петра в 1725 году его жена наследовала трон под именем Екатерины I. Она умерла в 1727 году.

Главным сподвижником Софьи был князь Василий Васильевич Голицын, который предполагал провести эти реформы еще до прихода к власти Петра I, но из-за Софьи он попал в немилость, а Пётр стал проводить реформы решительно и грубо, не считаясь с русскими традициями.

Начиная с конца XVI века в России резко распространилась польская мода. Это проявлялось в одежде, прическах, распространении польского языка и образования, потому что царь и его приближенные нанимали знающих иностранные языки поляков.

Царские дети начинали обучаться чтению и письму с 5–6 лет с использованием рукописных и печатных букварей, а с историей их знакомили по книжкам с картинками. С 10–11 лет они изучали иностранные языки, географию, военное дело и более подробно историю. Наследников в первую очередь готовили как будущих государей, с набором соответствующих навыков и способностей.

Среди наставников царских детей выделялся Симеон Полоцкий, который был образованнейшим человеком того времени. Он знал польский, греческий и латынь, что было редким среди русского православного духовенства. Он учил только детей от первого брака с Милославскими – Ивана, Софью и Фёдора. Фёдор получил знание латыни и польского языка, которые были нужны в переговорах с иностранцами. Софья кроме языков изучала историю Византии, образцом поведения для неё была императрица Августа, правившая вместо малолетнего брата.

Первыми учителями Петра начиная с 1683 года были Зотов и Нестеров, которые не обладали талантами Симеона Полоцкого. Учителем Петра должен был стать Медведев, бывший при дворе главным библиографом, но патриарх Иоаким, который боролся с латинизацией, происходившей из Украины, испытавшей польское католическое влияние, настоял на кандидатуре Зотова. Однако повзрослев, именно Пётр стал рвать бороды боярству, рубить головы стрельцам и веселиться на «всешутейшем соборе», высмеивая одновременно православную и католическую церкви. При нем влияние иностранцев подавляло исконные русские традиции.

Патриарх Иоаким не мешал обучению Ивана, Федора и Софьи в западном «латинянском» стиле, потому что не видел в них наследников: Федор был слаб здоровьем, а Софья потеряла власть после совершеннолетия Петра. Иоаким хотел, чтобы будущий царь как можно меньше подвергался пагубным влияниям прозападного духовенства в лице Симеона и Сильвестра (демона Ивана Грозного).

Никита Зотов был думным дьяком, участвовавшим в подписании Бахчисарайского договора с Турцией. Он обучал Петра письму, чтению и знакомил с историей, что сказалось на грамотности Петра, который до конца жизни писал с ошибками. Поэтому Зотов постоянно сопровождал его в поездках и походах.

Афанасий Нестеров учил Петра с 11 лет. По одним данным, он учил его пению, по другим – оружейному делу, арифметике и руководил воинскими потехами.

Более основательный вклад в его обучение внесли голландцы и немцы, научившие его практическим навыкам на тренировках потешных полков. Немецкий капитан Зоммер научил царя пользоваться артиллерией и познакомил с азами фортификации и штурма, построив крепость в селе Воробьёво.

Тиммерман обучал его арифметике, геометрии, продолжил знакомить с фортификацией и научил пользоваться астролябией. По числу сохранившихся рабочих тетрадей можно сделать вывод об упорстве Петра в освоении наук.

Основам корабельного и плотницкого мастерства царь учился у голландца Бранта, восстанавливая старый английский ботик в селе Измайлово, продолжил обучение корабельному мастерству во время посольства в Европу у голландских мастеров.

Пётр I получил не самое лучшее образование в детстве, но его увлечение военными науками помогло ему сформироваться как личности. На будущего императора сильно повлияло также противостояния кланов Милославских и Нарышкиных с участием буйных стрельцов при попустительстве русского духовенства во главе с патриархом.

Поэтому, когда перед ним встал выбор между старинными обычаями с бунтующими стрельцами и ортодоксальным духовенством, он сделал выбор в пользу европейских порядков с их передовым вооружением, технологиями и простотой лютеранских религиозных нравов. У Петра было несколько личных друзей-иностранцев, но самыми близкими были Гордон и Лефорт, что вызывало у патриарха Иоакима явное недовольство. Он справедливо называл их «безбожными еретиками».

Лефорт

Франц Яковлевич Лефорт был ближайшим помощником царя Петра I, генералом и адмиралом российской армии. Он стал одним из создателей русской армии по европейскому образцу, сначала в виде потешных войск.

Под его влиянием Пётр I начал Азовские походы 1695–1696 годов. В 1697 году Лефорт формально возглавлял посольство в Западную Европу, где царь числился при нем урядником Петром Михайловым. В 1698 году вместе с царем он возвратился в Москву для подавления восстания стрельцов, считавших «еретика» Лефорта главным виновником своих бед.

Родился он в 1656 году в семье женевского торговца Жака Лефорта. Многие историки называют Лефорта швейцарцем, потому что 14 лет Франц Лефорт учился в Женевском коллегиуме (средней школе-вузе), а затем во Франции, в Марселе, обучался торговле, хотя это ему не нравилось.

Он был высоким, красивым и физически сильным человеком, мечтал о военной службе и знакомстве с великими людьми мира сего. Благодаря уму и знаниям, весёлому нраву, предприимчивости и смелости его честолюбивые планы осуществились.

В 1674 году Лефорт, вопреки воле родителей, уехал в Голландию и начал военную карьеру в свите курляндского герцога Фридриха-Казимира. Но он был прирожденным авантюристом, и стремление к приключениям в экстремальной обстановке привело его в Россию.

Европейские войны того времени обычно велись силами наемников – ландскнехтов, приглашаемых для решения своих проблем многочисленными правителями. Так «солдатом удачи» стал и Франц Лефорт. Биография таких военных специалистов представляла собой череду переездов из страны в страну в поисках заработков и лучшей доли.

Когда в Голландии начались мирные переговоры, лишенный наследства после кончины отца Лефорт принял приглашение голландского подполковника Ван Фростена, собиравшего команду для службы у русского царя Алексея Михайловича. Так в конце 1675 года Лефорт оказывается в Архангельске, а на следующий год – в Москве.

Прибыв в русскую столицу в чине капитана, он поселился в Немецкой слободе, выучил русский язык, женился на дочери подполковника Сугэ Елизавете. Здесь Лефорту суждено было остаться на долгие годы. Но получилось это у него не сразу и не просто. В службе в Москве ему отказали из-за отсутствия вакансий. Поэтому сначала он служил в должности секретаря датского резидента-дипломата.

Долгое время Лефорт перебивался случайными заработками, однако посещал все светские мероприятия в Немецкой слободе, где зарекомендовав себя прекрасным танцором и обольстительным ухажёром.

На одном из балов он влюбился в красавицу Елизавету Сугэ и недолго думая похитил девушку, вынудив тем самым её близких не только признать их брак, но и поспособствовать Францу в карьерном росте. Покровительство Лефорту оказал генерал Патрик Гордон, первая жена которого была двоюродной сестрой Елизаветы Сугэ.

По рекомендации Гордона Лефорт в 1678 году в чине капитана начал службу в войске князя Василия Голицына. Два с половиной года он командовал ротой в киевском гарнизоне, не раз участвуя в стычках с крымскими татарами, но эти боевые подвиги никак не отразились на его карьерном росте. Однако за два с половиной года участия в военных походах он зарекомендовал себя храбрым стрелком и отличным наездником.

Получив в 1681 году отпуск и приехав в Женеву, молодой военный и здесь показал себя отличным наездником и великолепным стрелком из лука. Родственники уговаривали его остаться, но он решительно отказался, заявив, что не может нарушить слово, данное им русскому государю.

Вернувшись в Россию, Лефорт не застал в живых царя Фёдора Алексеевича. Здесь уже от имени малолетних царей-братьев Ивана и Петра Алексеевичей правила их сестра царевна Софья. Его снова взял под своё покровительство фаворит Софьи – князь Голицын, известный своим пристрастием к европейской культуре. В 1683 году Лефорт дважды был повышен по службе: произведен сначала в майоры, а затем в подполковники. Эти события были отмечены шумными пирами в Немецкой слободе.

В 1687 и 1689 годах Лефорт участвовал в двух неудачных походах в Крым, однако после первого похода получил должность полковника и награду. Второй Крымский поход завершился в самый разгар борьбы между Петром и Софьей.

В августе 1689 года молодой царь, опасаясь ареста, уединился в Троице-Сергиев монастырь. 4 сентября вместе со своим родственником генералом Гордоном в монастырь к царевичу Петру пришёл Лефорт. С этого момента его судьба была неразрывно связана с деятельностью юного царя.

После смерти патриарха в 1690 году Пётр начал открыто посещать Немецкую слободу, где бывал в гостях сначала у Гордона, а затем всё чаще у Лефорта. При содействии Лефорта в его доме царь познакомился с Анной Монс, ставшей его фавориткой. «Именно здесь, в доме Лефорта, Пётр научился с дамами иноземными обходиться, и амур первый начал быть», – писал об этом позднее князь Куракин.

Однако небывалое по тем временам поведение русского государя поражало всех приверженцев старых русских обычаев. Но молодого царя это не смущало, его неодолимо тянуло ко всему западноевропейскому. Естественно, что Лефорт в знак дружбы получал различные милости царя. В 1690 году по случаю рождения царевича Алексея Петровича ему был пожалован чин генерал-майора и должность командира Первого Московского выборного полка.

В связи с частыми собраниями и пирами появилась необходимость расширить его небольшой дом на берегу Яузы. Пётр дал деньги на пристройку к зданию большой залы, отделанной с небывалым великолепием. Здесь были изумительные обои, дорогие скульптуры, шикарная мебель, обилие серебряной посуды, оружия, картин, зеркал, ковров и других предметов роскоши.

Лефорт писал родным в Женеву, что в его резиденции есть сад с прудами и парк, где содержатся различные дикие звери. У него было большое количество прислуги, «рабы и рабыни», которые им были «все освобождены». Бывая у своего друга, Пётр чувствовал себя легко и свободно. Здесь он отдыхал от надоевшего ему старого московского уклада.

Соотечественник Лефорта капитан Сенебье писал: «При дворе только и говорят о его величестве и о Лефорте. Они неразлучны… Пока Москва остается Москвой, не было в ней иностранца, который пользовался бы таким могуществом. Он приобрёл бы большое состояние, если бы не был так великодушен. Верно, конечно, что благодаря этому качеству он достиг такой высокой ступени. Его величество делает ему значительные подарки».

Действительно, ни одно дело, задуманное Петром, не обходилось без участия Лефорта. Он сопровождал Петра во всех его многочисленных поездках по стране. Благодаря налаженным связям с Женевой Франц стал по просьбе царя активно приглашать в Московию инженеров, кораблестроителей, оружейников и других специалистов со всей Европы, в которых в России ощущался недостаток.

29 июня 1693 года Лефорт был произведен в полные генералы. Он сопровождал Петра в двух его путешествиях в Архангельск в 1693 и 1694 годах и был назначен капитаном прибывшего из Голландии корабля. Однако «потешные» Кожуховские манёвры под Москвой чуть не обернулись для него трагедией: в плечо ему попал огненный горшок, начинённый четырьмя фунтами пороха, который обжёг ему шею и лицо, но генералу всё же удалось водрузить своё знамя на равелине укрепления «противника».

«Потешные» учения Петра были подготовкой к настоящей войне с Турцией и Крымом – к Азовским походам 1695 и 1696 годов, в которых Лефорт принимал активное участие. Он командовал корпусом во время первого штурма Азова 5 августа 1695 года и лично захватил одно из турецких знамён. После первого похода Пётр назначил его адмиралом русского флота.

Многие современники удивлялись этому новому назначению уроженца «самой сухопутной страны во всей Европе». Лефорт мало понимал в морском деле, но царь Пётр рассчитывал на его активность в создании русского галерного флота, предназначенного перекрыть турецким кораблям доступ к Азову. И эта задача была выполнена в ходе второго похода и взятия крепости 19 июля 1696 года.

После взятия Азова Лефорт получил титул новгородского наместника, вотчины в Епифанском и Рязанском уездах, золотую медаль и соболью шубу. Стоило ему немного оправиться от болезни, и его дом снова наполнился гостями. С ноября 1696 года последовала череда празднеств с танцами, фейерверками и пушечной стрельбой. Здесь в доме Лефорта царь Пётр познакомился с Анной Монс.

В 1697–1698 годах Петром I была организована дипломатическая миссия России в Западную Европу – Великое посольство, которое официально возглавлял Лефорт. Русской делегации в Гааге предстояло выполнить важные задачи:

– заручиться поддержкой европейских стран в борьбе против Турции;

– в результате этой поддержки получить северное побережье Чёрного моря;

– поднять престиж России в Европе сообщениями о победе в Азовских походах;

– заручиться поддержкой европейских государств в предстоящей Северной войне со Швецией;

– пригласить на русскую службу иностранных специалистов и закупить военные материалы и вооружение;

– познакомить царя с жизнью и порядками европейских стран.

Великими полномочными послами были: новгородский наместник генерал-адмирал Франц Лефорт, генерал и сибирский наместник Федор Головин, думный дьяк и белёвский наместник Прокофий Возницын. Кроме того, среди участников делегации было более 20 дворян и 35 волонтёров, среди которых находился урядник Преображенского полка Пётр Михайлов, роль которого исполнял царь Пётр I.

Мысль об организации Великого посольства, возможно, была подсказана царю именно Лефортом. Формально он возглавлял его, но фактически всё руководство находилось в руках опытного дипломата Федора Головина. Роль Лефорта была чисто представительной и сводилась главным образом к переводу речей царя. Однако пышностью свиты он превосходил других послов.

Его брат Яков Лефорт писал из Амстердама: «Всё подается на серебре… Обедает у генерала ежедневно от девяти до двенадцати человек. У него три французских повара». Во время поездки царя в Англию Лефорт часто, иногда по нескольку раз в день, писал Петру. Его письма, написанные по-русски, но латинскими буквами, не затрагивали серьёзных тем.

Формально Пётр приехал в Европу инкогнито, но заметная внешность не оставляла сомнений в его личности, тем более что царь сам нередко предпочитал возглавлять переговоры с иностранными правителями. Во время Стрелецкого восстания 1698 года Лефорт вместе с Петром возвратился в Россию.

Возможно, что любимец царя не принимал непосредственного участия в подавлении восстания и в казнях стрельцов, а занимался в основном оборудованием своего великолепного дворца, построенного в его отсутствие на деньги Петра. Как бы ни было, но 12 февраля 1699 года в этом дворце было отпраздновано новоселье с участием трёхсот гостей.

Вскоре Лефорт заболел горячкой, а 12 марта 1699 года скончался. Узнав о его смерти, Пётр воскликнул с горечью: «Я потерял самого лучшего друга моего в то время, когда он мне наиболее нужен… На кого мне теперь положиться? Он один был верен мне!»

Верному соратнику царя были устроены пышные похороны. На мраморном надгробии Франца Лефорта Пётр приказал сделать надпись: «На опасной высоте придворного счастья стоял непоколебимо». Похоронили Лефорта на Введенском кладбище.

В XIX веке останки Лефорта были перезахоронены на Введенском кладбище в Москве. В Москве его именем назван целый район – Лефортово, на том самом месте, где стоял знаменитый Лефортовский дворец.

Сухарева башня – это тень души Лефорта

Эта башня не сохранилась. Она была уединенным местом собрания сподвижников Петра I. Председательствовал в тайном «Нептуновом обществе» Франц Лефорт. Некоторые эксперты не без оснований считают, что именно это общество стояло за всеми Петровскими реформами.

В «Обществе Нептуна» состояло не менее девяти человек, и оно имело строгую иерархию. Первые масонские ложи возникли в России после возвращения Петра из Европы. С масонами встречался и сам царь Петр, и Б. П. Шереметев.

Иванов в книге «От Петра I до наших дней» пишет: «На Мальте Шереметеву была сделана самая торжественная встреча. Он участвовал на большом празднике Мальтийского ордена в память Иоанна Предтечи. Ему там давали торжественный банкет. Гранд-магистр возложил на него драгоценный золотой крест с алмазами.

По возвращении в Москву 10 февраля 1699 года Шереметев представился царю на банкете у Лефорта, убравшись в немецкое платье и имея на себе Мальтийский крест. От царя он получил „милость превысокую“. Царь поздравил его с мальтийской кавалерией, позволил ему всегда носить на себе этот крест, и затем состоялся указ, чтобы Шереметев писался в своих титулах „Мальтийским Свидетельствованным Кавалером“».

Т. Соколовская утверждает, что «в России свет масонства проник при Петре Великом: документальные же данные относятся к 1731 году».

Пыпин в исследовании «Русское масонство» пишет, что «масонство в Россию, по преданию, ввел сам Петр, он будто был привлечен в масонство самим Кристофором Вреном (или Реном), знаменитым основателем английского масонства. Первая ложа существовала в России еще в конце XVII ст. Мастером стула был в ней Лефорт, первым надзирателем Гордон, а вторым сам Петр. По другому рассказу Пётр вывез из своего путешествия (второго 1717 г.) масонский статут и на его основании приказал открыть или даже сам открыл ложу в Кронштадте».

Это объясняет, почему имя императора Петра I пользовалось таким почитанием в русских масонских ложах, существовавших в XVIII веке. Они всегда распевали на своих собраниях «Песнь Петру Великому», написанную Державиным.

В рукописи Публичной библиотеки, сообщает Г. Вернадский в книге «Масонство в царствование Екатерины Второй», рассказывается, что Пётр был принят в Шотландскую степень Св. Андрея: «Его письменное обязательство существовало в прошлом веке в той же ложе, где он принят и многие оное читали… а среди рукописей масона Ленского есть обрывок серой бумаги, на котором записано такое известие: „Император Пётр I и Лефорт были в Голландии приняты в Тамплиеры“.

Вполне правдоподобно, что вместе с образцами западного вооружения и одежды для армии и флота при Петре были заимствованы и формы товарищеского объединения офицеров. Ранние ростки русского масонства особенно возможны во флоте, так как флот был создан всецело по западному образцу и под западным влиянием».

В. Назаревский в своей книге «Из истории Москвы» сообщает, что «в находящейся в Москве Сухаревой Башне, по сохранившемуся преданию, происходят тайные заседания какого-то „Нептуновского общества“. Председательствовал на этих тайных заседаниях друг Петра I масон Лефорт. Пётр был первым надзирателем „Нептуновского общества“, а архиепископ Феофан Прокопович оратором этого общества. Первый адмирал флота Апраксин, а также Брюс, Фергюссон (фармазон), князь Черкасский, Голицын, Меншиков, Шереметев и другие высокопоставленные лица были членами этого общества, похожего на масонское».

История и предания скрыли от нас происхождение и цель этого тайного общества, но среди москвичей еще долгое время спустя ходили слухи, что в Сухаревой башне хранилась в тайне черная книга, которая была замурована в стену, заколочена алтынными гвоздями и которую охраняли двенадцать нечистых духов.

Доказать сейчас документально, что «Нептуново общество» было масонским и сам Пётр был масоном, трудно. Но то, что он стал в значительной степени жертвой деятельности масонов, которые внушили ему мысль о необходимости превращения России в Европу, несомненно. С масонами Пётр общался в Немецкой слободе, встречался со многими масонами он и во время своих заграничных путешествий. Крайний космополитизм царя Петра, вероятно, являлся плодом внушений со стороны масонов, встречавшихся с ним в разное время.

Иванов считает, что «Пётр I стал жертвой и орудием страшной разрушительной силы, потому что не знал истинной сущности братства вольных каменщиков. Он встретился с масонством, когда оно еще только начало проявлять себя в общественном движении и не обнаружило своего подлинного лица. Масонство – двуликий Янус: с одной стороны братство, любовь, благотворительность и благо народа; с другой – атеизм и космополитизм, деспотизм и насилие…».

Эта программа сводилась к следующему: «Забвение или открытая ненависть к прошлому. Взгляд на православие и борьба с ним как силой реакционной и враждебной прогрессу. Борьба за отделение Церкви от государства, с церковным авторитетом, духовенством и монашеством, гонение православной Церкви. Национальное безразличие, рабское преклонение перед всем иностранным и инославным и сатанинская ненависть к националистам и патриотам, как „бородачам“ и „черносотенцам“».

Масоны боролись против самодержавия, за его ограничение или свержение. Они рассматривали народ как средство для достижения своих целей и прививали ему любовь не к отечеству, а к человечеству и стремление стать гражданами вселенной.

Поэтому после Петра не осталось никаких связей с российским прошлым. Правящий класс и интеллигенция перестали быть хранителями русского традиционного быта. Оно было заменено западноевропейским мировоззрением. Русские образованные классы очутились как бы в положении «не помнящих родства», а интеллигенция сделалась инородным и агрессивным «наростом» на русской нации.

«Властители дум» русского общества получили свои познания от масонской премудрости… Под знаменами пятиконечной звезды прошли: Артамон Матвеев, князь В. В. Голицын, «птенцы гнезда Петрова» – Прокопович, Посошков, Татищев, Кантемир, кн. Щербатов, Сумароков, Новиков, Радищев, Грибоедов, декабристы, Герцен, Бакунин, Нечаев, либералы, радикалы, социалисты, Ленин…

(Что касается масонства Ленина, то в архивах СССР нет никаких упоминаний о его членстве в этом тайном обществе. Известно, что английская разведка хотела найти подтверждение масонства Ленина, но никаких данных не нашла.)

Есть версия, что выжившие после репрессий Филиппа Красивого тамплиеры объединились в Шотландии в новом ордене Святого Андрея. Поэтому «Нептуново общество» и флаг российского флота был назван «Андреевским». Петра I в народе многие называли Антихристом, а его любимца Лефорта величали Чёртушкой.

После смерти Лефорта общество возглавил Яков Брюс, известный всей Москве своими магическими экспериментами. Дальше – сплошная мистика. Сегодня точное местонахождение могилы Лефорта неизвестно. Её хотели вскрыть искатели ценностей в первую же ночь после похорон, но им помешали жители Немецкой слободы. Однако мятежный дух великого авантюриста был потревожен.

В Москве сохранилась легенда о блуждающем призраке адмирала, приглашающем одиноких прохожих на танец под мелодию XVII века. Прохожие при этом в лучшем случае сходят с ума, а в худшем – бесследно исчезают. Периодически появляется информация об обнаружении остатков могильной плиты Лефорта на Введенском кладбище, но эти новости всегда оказываются ошибочными.

Одним из последних видел реальную могилу Лефорта его сын Анри. Сохранилось его письмо в Женеву, написанное в 1702 году: «Я ходил туда, где похоронен мой отец. Гроб его стоит в каменном склепе. Я приказал открыть гроб и видел отца: он сохранился так хорошо, как будто не лежал там и недели, а уже прошло три года…» После этого история о нетленном Лефорте стала гулять по столице, а потом в рассказах о нём добавились флейта и призрак танцующего адмирала.

К этому следует добавить, что сегодня в Москве Лефортовский тоннель на Третьем кольце, протяжённостью три с половиной километра, прочно занимает первое место по аварийности. Ежедневно здесь разбиваются две-три машины, а некоторые водители утверждают, что слышат флейту, звучание которой усиливается по ночам.

Во дворце Лефорта на 2-й Бауманской улице, где находится Военно-исторический архив, некоторые сотрудники утверждают, что с потолка одного из залов периодически капает вязкая красная жидкость и там якобы появляются призраки Лефорта и женщины в сером, которая ищет следы своего мужа, пропавшего в Галиции.

После Лефорта следующим владельцем дворца был светлейший князь Меншиков, который, возможно, после отправки в ссылку спрятал все свои несметные сокровища в Лефортовском дворце, но золота там до сих пор никто не нашел. Следующим хозяином дворца стал сам император Пётр II, но он в ночь на 19 января 1730 года в 15-летнем возрасте умер от оспы. Его тихий призрак также иногда бродит по дворцу.

Реальным фактом остается то, что Лефорт в России имел как верных друзей, так и яростных противников, поэтому его авантюрная биография у одних вызывал глубокое уважение и несомненный интерес, как и все судьбы авантюристов, а у других ненависть к иностранцу, который был чужд русской культуре.

Возможно, что он не был главным инициатором петровских преобразований, но не был и просто царским собутыльником. Он был царю верным соратником и другом и активно участвовал в его реформаторской деятельности, поэтому прожил яркую жизнь человека, искренне желавшего благополучия России, ставшей его второй родиной.

Гордон

Патрик Леонид Гордон оф Охлурис также был другом Петра I и верно служил России. Он родился в 1635 году в Шотландии. В 1661 году приехал в Москву, где начал службу в чине майора. Он участвовал в Крымских походах 1687 и 1689 годов.

В 1689 году сблизился с Петром I во время его пребывания в Троице-Сергиевом монастыре, поддержав его в борьбе с царевной Софьей Алексеевной и приведя иностранных офицеров в Троице-Сергиев монастырь. Эти дружеские взаимоотношения с Петром сохранились до смерти Гордона.

Ему первому из иноземцев царь нанёс личный визит, посетив его дом в Немецкой слободе 30 апреля 1690 года. Влияние Гордона на царя было значительно и многообразно. Он руководил потешными походами, выписывал для Петра I из-за границы книги по артиллерии и фортификации, а также сыграл ведущую роль в преобразовании потешных полков в гвардейские.

В 1694 году в чине контр-адмирала ездил с Петром на Белое море, содействовал основанию флота и перевёл на английский язык первый свод русских морских сигналов. Один из главнокомандующих российской армией в Азовских походах 1695–1696 годов, за что в 1697 году царь пожаловал ему вотчины в Рязанском уезде.

Совместно с А. С. Шеиным подавил Стрелецкое восстание 1698 года, проявив хладнокровие и отвагу на переговорах с мятежниками и в бою под Новым Иерусалимом.

Гордон состоял русским корреспондентом «Лондонской газеты». Он всегда считал себя подданным британского короля и неоднократно, хотя и тщетно, хлопотал об увольнении с русской службы. Он способствовал учреждению ордена Андрея Первозванного и принятию в качестве символа российского флота Андреевского флага.

Пётр I присутствовал при смерти Гордона, сам закрыл ему глаза и устроил пышное погребение в основанной Гордоном церкви. Пётр всегда относился к нему как к своему учителю, а Гордон действительно верно служил России.

Их дружба продолжалась, несмотря на то что на протяжении всей своей жизни Гордон оставался ревностным католиком, за что его ненавидело российское духовенство. Перед смертью он отказался исповедоваться по православным канонам и принял католическое имя Леопольд.

Гордон – автор уникального по хронологии и тематическому охвату дневника на английском языке. Шесть уцелевших томов хранятся в Российском государственном военно-историческом архиве. С 2000 года начата их полная научная публикация.

Брюс

Яков Вилимович Брюс родился в 1669 году в России, но имел шотландские корни. В 13 лет он был записан в потешный полк Петра Великого и к 1686 году стал прапорщиком, а затем поручиком кавалерии. В 1687 и 1689 годах принимал участие в Азовских походах.

Он сблизился с Петром I во время совместного посольства в Голландию в марте 1697 года. А в 1698 году Пётр оплатил Брюсу обучение в Лондоне для прослушивания лекций в Оксфордском университете, и тот, возможно, был знаком с Ньютоном. Это Брюс подал Петру идею создания в Петербурге Школы математических и навигационных наук.

В 1702 году в Спасской и Троицкой башнях Кремля Брюсу было разрешено оборудовать на вершинах башен обсерваторию, личный кабинет и библиотеку. Из-за сияющего на вершине башни телескопа среди жителей Москвы поползли слухи о том, что Брюс вступил в сговор с нечистой силой и получил от неё Черную книгу, замурованную в башне.

После этого Брюса стали называть «чернокнижником», а в народе распространился «Брюсов календарь», напечатанный в типографии, которая была ему подарена Петром в 1706 году. Календарь был рассчитан на 112 лет и содержал предсказания на каждый год по планетам и знакам зодиака.

Брюс умер в одиночестве в Глинках 30 апреля 1728 года. Легенды о жизни Брюса будут в отдельной главе.

Виниус

Одним из приближенных Петра был Андрей Андреевич Виниус. Он родился в 1641 году, как и другие иностранцы, проживал в Немецкой слободе и с 1664 года служил в должности переводчика в Посольском приказе. Он был религиозен и крещен патриархом Никоном по православному обряду, но придерживался кальвинизма.

Царь часто советовался с ним по вопросам военной стратегии и организации потешного полка. Виниус принимал участие в Всешутейшем, Всепьянейшем и Сумасброднейшем Соборе, который был организован царем для различного рода утех. Многие исследователи считают, что этот собор восходил к святочным маскарадным традициям, и поэтому москвичи стали считать царя Антихристом, а его приближенных – слугами нечистой силы.

После Азовских походов Виниус организовал въезд императора в триумфальную арку в Москве, но многим горожанам и этот обряд показался языческим, за что сам Виниус поплатился своей репутацией. Он умер в Москве в 1717 году.

Остерман

Еще один приближенный царя Генрих Иоганн Фридрих Остерман родился в 1687 году в местечке Бохум, в Вестфалии. В 1704 году он приехал в Россию, выучил русский язык и быстро завоевал доверие Петра I. В 1711 году он сопровождал Петра в его Прутском походе, а в 1721 году вместе с Брюсом добился заключения Ништадтского мирного договора.

Царь часто пользовался советами Остерман, который давал указания при создании Табели о рангах, а также в преобразовании Коллегии иностранных дел. В знак уважения Пётр I даровал ему в Рязанской области село Красный Угол, которое унаследовали его родственники. После вступлением на престол Екатерины I он стал ее ближайшим соратником, вице-канцлером и членом Верховного тайного совета.

После того как на престол взошла Елизавета Петровна, Остерману был предъявлен ряд обвинений в преступлениях против государственной власти. Суд приговорил его к колесованию, но, принимая во внимание его тяжелую болезнь, императрица сменила наказание вечным заточением в Березове. В этой ссылке Остерман умер 31 мая 1747 года.

Апраксин

Граф, генерал-адмирал, президент Адмиралтейской коллегии, член Верховного тайного совета Апраксин Федор Матвеевич также был одним из ближайших сподвижников Петра I. Кроме того, он был братом царицы Марфы – жены царя Федора Алексеевича.

С 1682 года Апраксин являлся стольником Петра и участником создания потешного войска. С 1693 по 1696 год он – двинский воевода и губернатор Архангельска. С 1700 года – начальник Адмиралтейского приказа и губернатор Азова. Начиная с 1708 года Апраксин успешно командовал корпусом, действовавшим в Ингерманландии, а затем в Финляндии. Затем он управлял Эстляндией, Ингерманландией и Карелией.

С 1714 года командовал галерной флотилией, отличившейся в победе при Гангуте. С 1718 года – президент Адмиралтейств-коллегии. Во время Персидского похода 1722–1723 годов он командовал Каспийской флотилией, а в 1723–1726 годах – Балтийским флотом.

В 1693 году Пётр поручил заботам Апраксина Архангельск, где был тогда единственный русский порт. Он дружески называл его: «Мейн герр губернатор Архангел». Этот город и порт имели стратегическое значение, и здесь велась оживленная морская торговля. Русского торгового флота тогда еще не существовало. Апраксин начал с возведения верфи на Соломбальском острове и потом построил первый казенный торговый 26-пушечный корабль «Святой апостол Павел».

Примеру губернатора последовали многие купцы, который стали открываться частные верфи, строить корабли и укрепляться торговые связи. Когда Пётр отправился в составе Великого посольства в Европу, он поставил перед Апраксиным новую задачу – создать Азовский флот.

В Воронеж с отдаленных верфей привозили «секции» для будущих кораблей, собирали их и отправляли в устье Дона. Только при активном участии новой флотилии второй Азовский поход завершился победой и турецкая крепость наконец была взята. Апраксин перестроил Азов, а затем Таганрог с портом, укрепил город Троицкой и Павловской крепостями, учредил новые верфи в городах Новопавловске (Борисоглебске) и Таврове.

Однако неудачный Прутский поход Петра и условия договора, которые должна была выполнить Россия, свели на нет всё сделанное, Апраксину пришлось уничтожить южный флот, часть судов продать, а Таганрог и береговые укрепления отдать туркам.

Апраксин был правой рукой Петра по превращению России в морскую державу. Он стоял во главе Адмиралтейства с момента его основания и стал первым генерал-адмиралом в истории России. По собственному выражению Апраксина, он нес свою службу «по силе ума своего с радостным сердцем и чистой совестью». За это он пользовался большим уважением не только государя, но и всех окружающих людей.

После азовского губернаторства Апраксин был назначен начальником завоеванных у шведов Эстляндии, Ингерманландии и Карелии. Во время Северной войны провел блестящую операцию по защите основанного Петербурга, взятие Выборга, а знаменитое сражение у мыса Гангут сделало Апраксина героем русского флота. В 1722 году он принимал как начальствующий морскими силами на Каспийском море участие в Персидском походе русской армии и флота.

Императора и своего друга Петра Великого Апраксин пережил всего на два с лишним года, он скончался в ноябре 1728 года и был погребен в Златоустовском монастыре в Москве.

Все эти годы Апраксин пользовался большим доверием Петра Великого, а начиная с 1726 года был членом Верховного тайного совета и надежным сторонником князя Меншикова. Жизнь Апраксина была бескорыстным служением России, поэтому по указу Петра на медали с изображением портрета генерал-адмирала и русского флота выбиты слова: «Храня сие не спит; лучше смерть, а не неверность».

Головин

Важную роль при Петре I играл также Головин Федор Алексеевич, который происходил из старинного дворянского рода, был графом и первым кавалером ордена Андрея Первозванного. Как дипломат, в 1689 году он заключил Нерчинский договор с Китаем.

С 1691 года он – сибирский наместник, а с 1697 по 1698 год – второй посол Великого посольства в Западную Европу. После того как Пётр I начал реформы и изменения во внешнеполитическом курсе, Головин стал ближайшим сотрудником царя.

В 1699 году он – генерал-адмирал, позже генерал-фельдмаршал. С 1700 по 1706 год был президентом Посольского и Ямского приказов и одновременно ведал Оружейной, Золотой и Серебряной палатами. Головин активно участвовал в создании русского флота, а в 1699 году в переговорах о заключении договоров с Саксонией и Данией.

Он также ввел в России гербовый сбор и участвовал в организации русской регулярной армии. Во время, когда он был канцлером, была создана система постоянных русских представителей за границей. Под руководством Головина была определена русско-турецкая граница на Кубани и в Поднепровье.

Макаров

Другой питомец «гнезда Петрова», Макаров Алексей Васильевич, был выходцем из посадской среды. Его жизнь не отличалась яркостью и динамичностью. Он не купался в лучах славы, не давал сражений, не вел дипломатических переговоров, не сооружал кораблей и не командовал ими. Но именно он внес большой вклад и в победы русского оружия в Северной войне, в успехи русской дипломатии, в строительство регулярной армии и флота, а также в новшества культурной жизни страны.

Его можно считать одним из первых создателей русской промышленности. Он участвовал во всех без исключения преобразованиях и начинаниях царя, являясь кабинет-секретарем Петра I. Он готовил указы и вел переписку с агентами и послами царя за границей, составлял реляции царских повелений на театр военных действий, а также занимался проверкой исполнения повелений царя.

Особое влияние Макаров имел на Петра I в вопросах внутренней политики. В 1725 году он поддержал воцарение Екатерины I, а при Петре II, в связи с ликвидацией личной канцелярии царя, стал президентом Камер-коллегии…

Меншиков

Однако среди многочисленных соратников российского императора Петра I главным был Александр Данилович Меншиков – граф, светлейший князь, президент Военной коллегии и генералиссимус. Почти царь при Петре и реальный правитель при Екатерине I.

Как смог стать выдающимся государственным деятелем и военачальником сын придворного конюха? Вряд ли это произошло случайно. В 1686 году он стал денщиком Петра I. Затем сопровождал его в Азовских походах в 1695–1696 годах, в Великом посольстве с 1697 по 1698 год.

Меншиков руководил строительством Санкт-Петербурга, Кронштадта, корабельных верфей на реках Нева и Свирь. Во время Северной войны 1700–1721 годов командовал крупными силами пехоты и конницы и одержал ряд побед над шведами. В Полтавском сражении 1709 года он, командуя левым флангом, разбил корпус генерала Росса, что предрешило победу русских войск…

В 1709–1713 годах он вновь командовал русскими войсками в Польше, Курляндии, Померании и Гольштейне, что отчасти сравнимо с воинскими победами Суворова. С 1714 года управлял отвоеванными у шведов и вошедшими в состав Русского государства Прибалтийскими Ижорскими землями, а во время отъездов Петра I возглавлял управление страной.

Никто из последующих русских временщиков не обладал таким могуществом и не поднимался на такую головокружительную высоту и никто не падал после этого так низко и трагично…

Другими соратниками Петра Великого были такие выдающиеся государственные деятели и военачальники, как графа Толстой и Шереметев.

Толстой

Граф Пётр Андреевич Толстой был сыном окольничего. После отстранения Софьи Алексеевны от власти он боялся, что пострадает от близости с кланом Милославских, но проявил выдержку и понимание того, что может поправить свои дела только через завоевание доверия царя.

Пётр Толстой участвовал в 1696 году во втором Азовском походе. Затем в 52-летнем возрасте испросил у царя разрешения отправиться волонтером в Италию для изучения морского дела, и царь исполнил его желание в 1697–1698 годах.

С 1714 года он занимал почетную должность сенатора и в 1716–1717 годах сопровождал Петра I в поездке по Европе. В 1718 году добился возвращения из-за границы царевича Алексея Петровича и возглавил следствие по его делу.

В 1718–1726 годах Толстой стал особо доверенным лицом государя, управляя Тайной канцелярией. В 1725 году по его завещанию, а также из своей корысти содействовал возведению на престол Екатерины I. С февраля 1726 года являлся членом Верховного тайного совета, но разошелся с Меншиковым по вопросу о престолонаследии, поэтому в апреле 1727 года был арестован.

Толстой вместе с зятем Меншикова Антоном Девьером, тоже недовольным грядущими переменами, пытался воспрепятствовать браку дочери Меншикова Марии с юным императором Петром II и хотел образумить императрицу Екатерину, попавшую под влияние Меншикова, но тот был настороже.

Как только Толстой попытался помешать его планам, светлейший принял меры. По обвинению в государственной измене он был арестован, следствие было предвзятое, поспешное, а суд вершил Шемякин, с которым Толстой в своей Тайной канцелярии судил десятки людей, попадавших к нему.

Меншиков о своем коллеге по Верховному тайному совету графе Петре Толстом сказал так: «Толстой во всех отношениях человек очень ловкий, только, имея дело с ним, не мешает держать добрый камень в кармане, чтобы разбить ему зубы в случае, если бы он вздумал кусаться».

Приговоренный к смерти умирающей Екатериной, Толстой был помилован новым императором Петром II и был сослан на Соловки вместе с сыном Иваном. Толстой провел полтора года в тюрьме, где все его меха, шубы и одежды истлели от сырости в каменном мешке Головленковой башни монастыря, где царили темнота, холод и голод, а каторга казалась раем.

Толстые выдержали такое недолго. Уже в конце 1728 года скончался Иван Толстой, а в январе 1729 года умер и его отец – Пётр Андреевич. Он пережил всего на год своего заклятого врага Меншикова, угасавшего в захолустье империи – в Березове.

Шереметев

Граф Борис Петрович Шереметев с 1671 года служил при дворе. В 1681 году он был тамбовским воеводой, командовал войсками в битвах против крымских татар. В 1682 году стал боярином. В 1686 году участвовал в переговорах и заключении «вечного мира» с Речью Посполитой и союзного договора с Австрией.

В 1687 году командовал в Белгороде войсками, прикрывавшими южную границу, и участвовал в Крымских походах. После прихода в 1689 году к власти Петра I стал его сподвижником. Во время Азовских походов 1695–1696 годов командовал войсками на Днепре в действиях против крымских татар. В 1697–1699 годах выполнял дипломатические поручения в Польше, Австрии, Италии и на острове Мальта.

Во время Северной войны 1700–1721 годов проявил себя как способный, но медлительный военачальник. В Нарвском сражении 1700 года командовал дворянской конницей, в 1701–1705 годах – войсками в Лифляндии, где одержал победы при Эрестфере, Гуммельсгофе и овладел Копорьем и Дерптом. Руководил подавлением Астраханского восстания в 1705–1706 годах, а в Полтавском сражении 1709 года командовал войсками центра.

В 1710 году войска под командованием Шереметева овладели Ригой. В 1711 году он возглавлял главные силы армии в Прутском походе. В 1712–1713 годах командовал южной наблюдательной армией на турецкой границе, а в 1715–1717 годах корпусом в Померании и в Мекленбурге.

Иностранцы называли его «самым вежливым и культурным человеком» в России. Дипломат из Шереметева был превосходный, но судьба направила его служить по военной линии. После подписания невыгодного для России Прутского мира он решил принять монашество в Киево-Печерской обители.

Но Пётр 60-летнему соратнику «велел выкинуть дурь из головы». Он нашел ему невесту – 26-летнюю вдову, красавицу Анну Салтыкову, а позже поставил Шереметева командующим русским экспедиционным корпусом в Померании.

Шереметев всегда заботился о солдатах и ценил их. Он единственный из сподвижников Петра имел большую любовь у солдат. Поэтому, когда 17 февраля 1719 года он умер, военные горевали: «Мы потеряли отца».

Пётр I повелел похоронить Шереметева на Лазаревском кладбище Александро-Невского монастыря и сказал о нем: «Нет уже Бориса Петровича, скоро не будет и нас, но его храбрость и верная служба не умрут и всегда будут памятны в России».

Однако на фоне этих великих исторических личностей выделяется супруга и ангел Петра Великого – Екатерина Скавронская, увенчанная по личному настоянию императора Российской короной, и его демон – первая жена Евдокия Лопухина.

Демон Петра I – Евдокия Лопухина

Его первая жена – Евдокия Лопухина – была категорически против западного влияния Петра на Россию и уничтожения русских традиций. В этом её поддерживали практически все российские, и особенно московские, бояре.

За это она была сослана в монастырь, но добровольно идти туда и отказаться от сана царицы воспротивилась. Её заточили в монастырь насильно. Однако она не сдалась, пережила Петра I и его вторую жену Екатерину ради сына Алексея. Все эти годы оппозиционно настроенные бояре признавали её как царицу, и она одевалась и жила там как царица, а старицу Елену изображала только перед контролерами, приезжавшими для проверки от Петра.

Первая жена Петра I – царица Евдокия Федоровна (Прасковья Илларионовна) Лопухина – родилась 30 июля 1669 года в консервативной православной боярской семье Лопухиных, которые были приверженцами старинных русских традиций и обычаев.

Поэтому искреннее и непреодолимое неумение и нежелание Евдокии содействовать Петру в его деятельности по преобразованию России по западному образцу привели к разладу между супругами. В 1698 году она была сослана в Суздаль и пострижена в монахини, и только через тридцать лет – в 1727 году после освобождения – стала жить в Вознесенском монастыре Московского Кремля, пользуясь царскими почестями.

Её судьба сложилась трагически как для неё, так и для её сына Алексея. Для Петра I она во все годы его царствования оставалась, подобно сестре Софье, злым и неподвластным его воле демоном.

Родилась Прасковья Илларионовна Лопухин в селе Серебрено Мещовского уезда и в статусе царской невесты сменила прежнее имя на Евдокию, потому что царица Прасковья Салтыкова уже была супругой Ивана V, соправителя Петра I, а отчество было изменено на Федоровну в честь святыни дома Романовых – Феодоровской иконы.

Отцом Евдокии был Илларион Авраамович Лопухин, стряпчий при дворе царя Алексея Михайловича. При Фёдоре Алексеевиче её отец стал полковником и стрелецким головой, затем государевым стольником и окольничим, а в связи со свадьбой Евдокии и Петра I – боярином.

Юного царя Петра I в возрасте 17 лет, не спрашивая его согласия, «оженили» на 20-летней девице Евдокии Лопухиной. Этот брак явился результатом интриг рода Нарышкиных против Милославских, которые до этого смогли женить царя Ивана V на Прасковье Салтыковой.

Интерес Натальи Кирилловны в этом браке Петра состоял в том, что род Лопухиных, входивший в число союзников Нарышкиных, был захудалым, но многочисленным. Поэтому она надеялась, что Лопухины будут защищать интересы её сына с помощью стрелецких войск.

Мать Петра Наталья Кирилловна лично выбирала ему невесту и, убедившись в её в красоте и отсутствии физических изъянов, дала согласие на брак. Пётр согласился с её выбором – брак по российским понятиям делал его совершеннолетним, способным управлять государством и отстранить от власти упрямую царевну Софью и болезненного брата Ивана.

В 1697 году перед отъездом царя за границу, в связи с открытием заговора Соковнина, Цыклера и Пушкина, были сосланы отец царицы Евдокии и его два брата бояре Сергей и Василий воеводами подальше от Москвы. В 1697 году Пётр, находясь в Великом посольстве, из Лондона письменно поручил своему дяде Льву Нарышкину и боярину Тихону Стрешневу, а также духовнику царицы уговорить Евдокию постричься в монахини. Евдокия не согласилась, ссылаясь на малолетство сына и его нужду в ней.

Евдокию Лопухину перевезли в Преображенское, где её строго охраняли братья, поэтому будущую жену Пётр видел до свадьбы только один раз. На свадебном пире молодым не полагалось есть, поэтому они быстро уединились, и друг Петра Меншиков вручил государю хлеб и курицу, завернутые в скатерть.

На свадебное ложе залезть можно было лишь при помощи специальных скамеек, так как, по княжескому обычаю, постель состояла из 27 ржаных снопов, на них ковры с перинами, сверху шелковая простынь, меховое одеяло, в ногах шуба с ковром, а в изголовье – подушки и шапки. Утром молодожены мылись в бане и завтракали без гостей. Потом они принимали поздравления и приглашали собравшихся на свадебный пир, который длился в течение трех дней.

Супруги прожили вместе почти десять лет. За эти годы у царицы родилось три сына, из которых выжил только Алексей. Однако их семейная жизнь не сложилась. Они жили вместе, но словно в разные времена: Пётр чувствовал себя современным европейцем, а Евдокия, воспитанная согласно русским традициям, оставалась в русском XVII веке, требовавшем от женщины следовать обычаям терема и Домостроя…

Буйный нрав и эгоизм Петра наталкивались на упрямство не менее самолюбивой и строптивой царицы, не принимавшей образа жизни супруга. Пётр решил это проблему просто – он на несколько лет сблизился с Анной Монс.

После смерти свекрови Евдокия надеялась обрести реальную власть русской царицы. Однако Пётр полностью охладел к супруге и избегал встреч в ней. Несколько лет она прожила в Кремле с сыном, где её содержали как царицу, но с супругом она не виделась, а многочисленная родня Лопухиных оказалась в опале.

Весной 1698 года Пётр вернулся в Голландию и вместе с Великим посольством через всю Европу поехал в Вену. Однако вскоре это путешествие пришлось свернуть: в России начался мятеж стрелецких полков.

Возвратившись домой, Пётр не захотел даже увидится с Евдокией. Его ждала любовница – дочь немецкого виноторговца Анна Монс, с которой его познакомил Лефорт. Еще будучи в Лондоне, Пётр повелел, чтобы Евдокию склонили к добровольному пострижению в монахини, что дало бы ему возможность развестись с ней.

Узнав, что она всё еще находится в Кремлевском дворце, Пётр в течение четырех часов сам уговаривал жену уйти в монастырь, но она наотрез отказалась. Поэтому через месяц царевича Алексея забрали у матери и отвезли в Преображенское к сестре Петра царевне Наталье Алексеевне. Евдокию насильно перевезли в Суздальско-Покровский монастырь, куда традиционно ссылали цариц, в том числе сестер Петра Марфу и Феодосию за их сочувствие царевне Софье.

Демон Петра I – Анна Монс

Получив долгожданную свободу от брака, Пётр продолжил роман с Анной Монс. Он даже собирался официально жениться на ней, если бы в 1702 году неожиданно не узнал из любовной переписки утонувшего под Шлиссельбургом саксонского дипломата Кенигсека, что Анна ему не верна. После этого Анну на долгие годы посадили под домашний арест. Затем она вышла замуж за прусского посланника и скончалась в 1714 году.

В это время, заточенная в Суздальско-Покровский монастырь, 29-летняя царица Евдокия не желала мириться со своей судьбой. Она сбросила монашеский куколь и начала жить как светская паломница. Монахи этому не препятствовали, понимая, что у них живет мать будущего царя Алексея.

В 1710 году у нее начался бурный роман с охранявшим её майором Степаном Глебовым. Евдокии тогда был 41 год, а Глебову 38. Однако в 1718 году по делу царевича Алексея к допросам был привлечен Глебов, у которого нашлись письма Евдокии.

На очной ставке бывшую царицу вынудили подписать покаянную расписку: «Я, бывшая царица, старица Елена… с Степаном Глебовым на очной ставке сказала, что с ним блудно жила, в то время как он был у рекрутского набору, и в том я виновата; писала своею рукою я, Елена». Она приняла на себя вину и подписала все документы, чтобы спасти Глебова и себя.

Пётр I не упустил возможность отомстить и оскорбить бывшую супругу и собственного сына-наследника. Глебов же вел себя достойно, о чем есть свидетельства адъютанта Петра Вельбоа: «Среди ужасных пыток, которыя Глебов терпел, по воле и в присутствии самого государя, шесть недель сряду, чтобы исторгнуть у оговореннаго признание, он твердо защищал честь и невинность Евдокии».

Зато прислужницы монастыря ничего не утаили: «… инокиня Елена пускала к себе днем и ночью, и Степан Глебов с нею обнимался и целовался, а нас или отсылали телогреи кроить к себе в кельи, или выхаживали вон…»

О блуде Евдокии и Глебова был издан манифест, который читали по всей России. Глебова живого посадили на кол посредине Красной площади. Почти сутки Глебов маялся на колу, а чтобы он преждевременно не умер от холода, заботливые палачи надели на него полушубок…

Царь Пётр еще раз попытался добиться признания от Глебова, на что тот холодно ответил: «Ты сколько жесток, столько и безрассуден; думаешь, что если я не признался среди неслыханных мучений, которыми ты меня истязывал, стану пятнать невинность и честь беспорочной женщины, в то время, когда не надеюсь более жить? Удались, дай умереть спокойно тем, которым ты не даешь спокойно жить».

В течение всего этого времени возле места казни находился священник и ждал покаяния. Но так и не дождался – Глебов умер молча… Для Петра I его гордое упорство, проявленное вопреки ужасу и боли, оказалось неожиданным. Он этого не забыл и велел ежегодно провозглашать во всех церквях анафему Глебову, как ранее Лжедмитрию, Мазепе и Разину…

Так в ряду страшных государственных преступников оказался любовник бывшей царицы. Саму Евдокию прилюдно выпороли кнутом и сослали. Её связь с заговорщиками и исполнителями Стрелецкого бунта в 1698 года петровские инквизиторы доказать не смогли, поэтому ей удалось избежать смертной казни.

В результате истории с расследованием семейного заговора появился манифест «О единонаследии», где в интересах Петра I лишались всяких надежд на престол царевич Алексей, его мать и их потомки. Старицу Елену отправили в монастырь-тюрьму в Новой Ладоге, где даже охранники не выдерживали холода и умоляли начальство их оттуда отозвать.

Когда после смерти Петра I в январе 1725 года на престол взошла Екатерина I, она не сняла c Евдокии клейма преступницы, но позаботилась о царственной пленнице, переведя её в Шлиссельбургскую крепость, где ей было предоставлено хорошее содержание и пропитание: «На пищу и содержание известной персоны покупать добрую крупичатую муку и держать наношники, пирожки и прочее кушанье ежедневно хорошее».

Только весной 1727 года, после прихода к власти Петра II, её родного внука, Евдокия Лопухина была освобождена из заточения и привезена в Москву. Она вновь стала для окружающих царицей, и всю свою нерастраченную любовь посвятила взрослым внукам. У нее был свой двор, и многие из бывших врагов искали возможности поцеловать ручку царице.

Но длилось это недолго. Вскоре скончались ее внучка Наталья и царь Пётр II. В 1730 году вновь встал вопрос: кто станет императором России? Однако Евдокия отказалась от прав на трон в пользу Анны Иоанновны, двоюродной сестры Петра.

Царица Евдокия Лопухина умерла в 1731 году. Новая императрица – Анна Иоанновна – пришла на ее похороны в соборной церкви Новодевичьего монастыря у южной стены собора Смоленской иконы Божьей Матери. Евдокию Лопухину похоронили рядом с гробницами царевен Софьи и ее сестры Екатерины Алексеевны.

Версии судьбы Евдокии Лопухиной

Вернувшись из-за границы 25 августа 1698 года, царь первый день провел у любовницы Анны Монс. Затем, посетив ещё несколько домов, он только через неделю увиделся с законной женой, причём не дома, а в палатах Андрея Виниуса, главы Почтового ведомства. Его повторные уговоры не увенчались успехом – Евдокия отказалась постригаться в монахини и попросила о помощи патриарха Адриана. Однако его заступничество вызвало только ярость Петра. Через три недели её под конвоем вывезли в монастырь. Сначала царь вообще хотел её казнить, но его переубедил помиловать супругу Лефорт.

23 сентября 1698 года её отправили в Суздальско-Покровский монастырь – традиционное место ссылки цариц, где она была пострижена под именем Елена. Архимандрит обители не согласился постричь её, за что был взят под стражу.

В манифесте, позже изданном в связи с «делом царевича Алексея», Пётр I так сформулировал обвинения против бывшей царицы: «… за некоторые её противности и подозрения». Одновременно он сделал монахинями и двух своих сестёр Марфу и Феодосию за сочувствие к свергнутой царевне Софье.

Содержания от казны бывшей царице назначено не было. Поэтому Евдокию «кормили» родственники по её просьбе: «Здесь ведь ничего нет: всё гнилое. Хоть я вам и прискушна, да что же делать. Покамест жива, пожалуйста, поите, да кормите, да одевайте, нищую».

Из сочувствия к свергнутой царице епископ Ростовский Досифей пророчествовал, что Евдокия опять будет царицей, и поминал её в церквах «великой государыней», считая, что Пётр примирится с ней, оставит Петербург и свои непопулярные в народе реформы.

Всё это открылось в ходе следствия и суда по делу царевича Алексея. Так в 1718 году царь узнал про её жизнь и контакты с противниками его реформ. В Суздаль был прислан капитан-поручик Скорняков-Писарев, который арестовал бывшую царицу Евдокию вместе с её сторонниками.

Скорняков застал бывшую царицу в монастыре в мирском платье и обнаружил там записку, где её именовали не инокиней, а «благочестивейшей великой государыней нашей, царицей и Великой княгиней Евдокией Фёдоровной» и желали ей и царевичу Алексею «благоденственное пребывание и мирное житие, здравие же и спасение и во все благое поспешение ныне и впредь будущие многие и несчётные лета, во благополучном пребывания многая лета здравствовать».

На допросе её любовник Глебов показал: «И сошёлся я с нею в любовь через старицу Каптелину и жил с нею блудно». Старицы Мартемьяна и Каптелина показали, что своего любовника «инокиня Елена пускала к себе днём и ночью, и Степан Глебов с нею обнимался и целовался, а нас или отсылали телогреи кроить к себе в кельи, или выхаживали вон».

Проводивший обыск гвардии капитан Лев Измайлов нашёл также у Глебова девять писем царицы, в которых она просила уйти его с военной службы и добиться места воеводы в Суздале, рекомендовала, как добиться успеха в различных делах, но главным образом они были посвящены их любовной страсти.

Сама Евдокия показала: «Я с ним блудно жила в то время, как он был у рекрутского набора, в том и виновата». В своем письме к Петру она призналась во всём и просила прощения, чтобы ей «безгодною смертью не умереть».

14 февраля Писарев арестовал всех и повёз в Москву. 20 февраля 1718 года в Преображенском застенке состоялась очная ставка Глебова и Лопухиной, которые не запирались в своей связи. Австриец Плейер писал на родину: «Майор Степан Глебов, пытанный в Москве страшно кнутом, раскалённым железом, горящими угольями, трое суток привязанный к столбу на доске с деревянными гвоздями, ни в чём не сознался».

Тогда Глебов был посажен на кол и, прежде чем умереть, мучился 14 часов. По некоторым указаниям, Евдокию заставили присутствовать при казни и не давали закрывать глаза и отворачиваться. После этого были казнены все сторонники Евдокии, а остальные, сочувствовавшие ей, монахи и монахини суздальских монастырей – крутицкий митрополит Игнатий (Смола) и многие другие – были биты кнутом и сосланы.

Игумения Покровского монастыря Марфа, казначея Мартемьяна, монахиня Каптелина и несколько других монахинь были осуждены и казнены на Красной площади в Москве в марте 1718 года. Собор священнослужителей приговорил саму Евдокию к избиению кнутом в их присутствии. 26 июня 1718 года умер царевич Алексей, а в декабре был казнён её брат – Абрам Фёдорович Лопухин.

В 1718 году она была переведена из Суздаля сначала в Александровский Успенский монастырь, а затем в Ладожский Успенский монастырь, где 7 лет жила под строгим надзором до смерти Петра I. В 1725-м её отправили в Шлиссельбург, где Екатерина Первая держала Евдокию в секретном заключении как государственную преступницу, представлявшую угрозу для новой императрицы, чьи права на трон были сомнительны по сравнению со своим мужем.

После воцарения Петра II Евдокия была с почётом перевезена в Москву и жила сначала в Вознесенском монастыре в Кремле, затем в Новодевичьем монастыре в Лопухинских палатах. Верховный тайный совет издал Указ о восстановлении чести и достоинства царицы с изъятием всех порочащих её документов и отменил своё решение от 1722 года о назначении императором наследника по собственному умыслу без учёта прав на престол, чему усиленно сопротивлялся Меншиков.

Ей были даны большое содержание и особый двор. На её содержание было определено 4500 рублей в год, которое после приезда Петра II в Москву было увеличено до 60 тысяч рублей ежегодно. Однако никакой роли при дворе Петра II она не играла.

После его смерти в 1730 году возник вопрос, кто станет его наследником. Существуют свидетельства, что Евдокия Фёдоровна отказалась от престола, предложенного ей членами Верховного тайного совета. Двоюродный брат Евдокии Степан Лопухин вспоминал: «Когда государь император Пётр Второй скончался, тогда меня, призвав, фельдмаршал князь Голицын, князь Димитрий Голицын да фельдмаршал князь Долгорукий спрашивали, не подписывал ли Его Величество какой духовной. И я сказал: „Не видал“, и притом они имели рассуждение, кого выбирать на престол.

И сперва говорили о царице Евдокии Федоровне, что она уже стара; потом о царевнах Екатерине и Прасковье, что их нельзя, сказав некоторые слова непристойные.

Потом о Её Величестве (говорено в царствование Елизаветы Петровны) молвил из них помянутый фельдмаршал князь Долгоруков, что Её Величество в такое время (до брака) родилась и за тем и за другим, сказав ещё некоторые непристойные слова, выбрать нельзя. И потом положили намерение к выбору на императрицу Анну Иоанновну».

Ретроспектива

Добрейшей души была императрица Анна. За годы её правления 20 тысяч человек были сосланы в Сибирь и многие там исчезли, а более тысячи казнены. Это не меньше, чем при Иване Грозном…

Умерла Евдокия в 1731 году. Последние слова её были: «Бог дал мне познать истинную цену величия и счастья земного».

Став императрицей, Анна Иоанновна относилась к ней уважительно, помня, что Евдокия отказалась от царствования в её пользу. Поэтому её похоронили в соборной церкви Новодевичьего монастыря у южной стены собора Смоленской иконы Божьей Матери рядом с гробницами царевен Софьи и Екатерины Алексеевны.

Демон Петра I – сын Алексей

Императора Петра I заслуженно назвали Великим, хотя всем было известно, что он вынужден был осудить своего сына и наследника Алексея на смерть. До этого самым известным сыноубийцей в России считался московский царь Иван Грозный (что не подтверждено фактами), а затем участвовали в убийстве российских императоров Петра III – Елизавета, а Павла I – Екатерина (что абсолютно достоверно).

Наконец, в свержении Николая II активно участвовала вся царская семья, за исключением его жены, и это предрешило его трагическую гибель сразу после отречения от власти.

Наследник российского престола царевич Алексей родился в феврале 1690 года в браке Петра с нелюбимой женой Евдокией Лопухиной. Спустя 8 лет император отправил её на постриг в монастырь, и воспитывала Алексея мать царя – Наталья Кирилловна.

В то время как Пётр I активно внедрял в России европейские манеры, создавал мощный флот и современную армию, царевич Алексей довольствовался простой жизнью в Москве. Его не интересовали реформы отца. Домашнее обучение не принесло успеха, и Алексея отправили на учебу в Дрезден, где он познакомился со своей невестой – Шарлоттой Вольфенбюттельской, которая родила ему двух детей, и младший из них стал императором Петром II.

Вскоре после рождения сына Шарлотта умерла, и для любовных утех Алексей выбрал «крепостную девку» Ефросинью, которая стала его спутницей в странствиях по Европе. К моменту появления у Алексея сына Пётр I повторно женился на Марте Скавронской, которая родила ему сына – Петра Петровича – реального наследника трона.

В 1715 году Пётр направил царевичу Алексею письмо с требованием вернуться и стать верным помощником. В случае отказа ему грозил постриг в монахи или смерть. Вариант тихой жизни с отказом на права наследования не устроил царя, и он потребовал от сына определиться с датой пострига. Но Алексей нашел выход в бегстве.

В конце 1716 года он тайно, под вымышленной фамилией польского шляхтича, и в сопровождении Ефросиньи покинул родину. Официальной причиной поездки было названо желание увидеться с отцом, находившимся в то время в Копенгагене. Но он обманул всех и сбежал в Вену к Карлу VI, а затем переехал в Италию.

Везде, где находился, Алексей пытался просить войска для свержения отца и восшествия на престол. Дошло до того, что он обратился за помощью к злейшему врагу России шведскому королю Карлу XII в тот момент, когда Северная война еще не закончилась. Поиски Алексея начались сразу, но обнаружить его удалось только в мае 1717 года.

Пётр Толстой и Александр Румянцев установили, что беглец находится в одном из неаполитанских замков. Но император Священной Римской империи был против выдачи своего гостя, но позволил Румянцеву и Толстому встретиться с ним. Они передали Алексею письмо от отца, в котором он обещал простить все грехи в обмен на возвращение.

Однако Алексей не спешил с возвращением, и Толстой пошел на подкуп чиновника, который убедил Алексея, что уже есть договоренность о его выдаче отцу. Толстой уверить Алексея, что батюшка милостив, и наследник согласился вернуться в Россию. Но если бы он немного подождал, то к нему успели бы приехать гонцы с письмом от Карла XII, который обещал царевичу военную помощь.

Приехав в Россию, Алексея ознакомили с манифестом отца, по которому он лишался наследства. Затем последовало его официальное отречение от прав на престол в пользу брата Петра Петровича. На следующий день после отречения начала работу следственной комиссии. Ефросинью запугали возможными пытками, и она дала показания против царевича.

Царевич Алексей во время следствия пытался свалить вину на ближайших соратников и друзей, который действительно было немало в России и за границей. Связь с Карлом XII не была доказана, но Алексей сам наговорил много о желании свергнуть отца и самому сесть на престол. Его друзья и сподвижники были отданы палачам и после допросов казнены.

Пётр I не смог сам принять решение о наказании наследника за государственное преступление и не сдержал данного сыну слова о прощении. Он передал его дело сенатской комиссии, где исход был предрешен. Одних планов государственного переворота было достаточно для смертного приговора. Поэтому сенаторы 24 июня 1718 года приговорили старшего сына царя к смертной казни.

26 июня 1718 года в Петропавловской крепости была зафиксирована его смерть. Позднее Н. Г. Устрялову удалось доказать, что после вынесения приговора его жестоко пытали. Однако вопрос о том, погиб он под пытками или был убит по приказу своего отца, остается открытым. Похороны Алексея проходили в Петропавловском соборе, и Пётр I проводил сына в последний путь. Реабилитировал царевича Алексея в 1727 году его сын император Пётр II.

Ретроспектива

На исповеди царевич Алексей признался своему духовнику Якову Игнатьеву, что порой в душе желает смерти своего отца. Священник попытался его утешить: «Бог простит, многие ему смерти желают». Принято считать, что мысли и желание убить отца возникли у Алексея под влиянием матери Евдокии Лопухиной, которую замуж за Петра I выдали по договорённости. О ней её деверь Борис Куракин писал: «И была принцесса лицом изрядная, токмо ума посреднего и нравом не сходная к своему супругу, отчего всё счастие своё потеряла и весь род свой сгубила… Правда, сначала любовь между ими, царём Петром и супругою его, была изрядная, но продолжалася разве токмо год. Но потом пресеклась; к тому же царица Наталья Кирилловна невестку свою возненавидела и желала больше видеть с мужем её в несогласии, нежели в любви. И так дошло до конца такого, что от сего супружества последовали в государстве Российском великие дела, которые были уже явны на весь свет…»

Через восемь лет после свадьбы Евдокия была лишена сына, звания царицы и пострижена в монахини. Это шаг являлся единственным выходом, чтобы сохранить жизнь и остатки чести. Из-за любви к матери навещавшему её в суздальском монастыре Алексею не раз доставалось от отца, а однажды он был избит им дубинкой. Царевич не смог понять и принять родительских разногласий.

Евдокия добавила к вине Алексея перед отцом ещё больше недоказанных обвинений. В церкви монастыря обнаружили записку, где её поминали не инокиней, а царицей: «Благочестивейшей великой государыней нашей, царицей и Великой княгиней Евдокией Фёдоровной» – и желали ей и царевичу Алексею «благоденственное пребывание и мирное житие, здравие же и спасение и во все благое поспешение ныне и впредь будущие многие и несчётные лета, во благополучном пребывания многая лета здравствовать». Этого было достаточно, чтобы обвинить их в заговоре.

После окончательно разрыва между родителями заниматься Алексеем было поручено сестре Петра I – царевне Наталье Алексеевне. Заметный вклад в воспитание царевича внес барон Гюйссен, который служил на дипломатическом поприще, был отличным юристом, занимался переводами правительственных документов и представлял Россию в европейских дворах.

Алексей проявил способность к наукам и к 18 годам знал два языка, преуспевал в математике, любил географию, историю. Большое интеллектуальное влияние на него имели сенатор Яков Долгоруков и обладатель крупной библиотеки Дмитрий Голицын. Пётр старался приблизить к себе сына, привлекая его к военным походам и строительству укреплений. Однако всем было ясно, что такая деятельность наследнику не нравится.

Поэтому, чтобы как-то использовать потенциал царевича, царь решает его женить, не спрашивая мнения Алексея. Выбор пал на принцессу, воспитывавшуюся при польском дворе, – Шарлотту Брауншвейг-Вольфенбюттельскую, которая была не в восторге от этого брака и писала своему деду: «…оно даёт мне некоторую возможность думать, что московское сватовство меня ещё, может быть, минует. Я всегда на это надеялась». Но польский король Август II, заинтересованный в дружбе с Россией, заставил её покориться его воле и воле её родителей.

При дворе Августа, в статусе жениха, Алексей первый раз вкусил прелести дворцовой беззаботной жизни. Свадьба состоялась в 1711 году, но торжества закончились уже на четвёртый день. Алексей получил приказ царя – вместе с супругой отправляться в Торунь, руководить продовольственным снабжением русских войск.

Из-за этого супруги поссорились. Счастливой семейной жизни у них не получилось. Алексей постоянно отсутствовал на службе, а когда был дома, участвовал в обязательных празднествах и гуляньях, чтобы угодить отцу. Но это не спасало его от конфликтов. На одной из попоек Меншиков стал дразнить Алексея, что он мало пил по сравнению с остальными.

Пётр не поддержал сына, а наорал на него и велел выйти вон. На улице был мороз, о нем больше не вспомнили, и он стоял за дверью в одном мундире, пока караульные солдаты не принесли ему тулуп.

В 1714 году Шарлотта родила дочь, названную в честь сестры Петра Натальей. Появление ребёнка ненадолго сблизило супругов, но вскоре Алексей стал открыто игнорировать жену и жить с крепостной Ефросиньей. В 1715 году Шарлотта родила сына Петра (будущего императора Петра II).

Во время беременности она постоянно болела, и Алексей несколько раз падал в обморок, видя ее мучения. Через четыре дня после родов Шарлотта умерла, и в день её похорон Алексей получил официальное письмо с сообщением о лишении прав на наследование престола.

Что послужило поводом для этого наказания, Алексей не знал, и это его уже не интересовало. Поэтому он ответил: «На наследие не претендую и впредь претендовать не буду, себе же прошу до смерти пропитания». Но царь выдвинул новое требование – чтобы сын постригся в монахи. Алексей не хотел такой жизни и всячески оттягивал ответ, надеясь, что отец передумает.

Но, получив повеление прибыть в Копенгаген, где император вёл военные действия, Алексей понял, что в покое его не оставят и, скорее всего, убьют на войне. Поэтому в 1717 году бежал в Вену. Австрийцы, чтобы спрятать беглеца, переправили его в Неаполь. В то время факт отъезда без разрешения ко двору другого монарха считался государственной изменой, и Пётр I для его розыска лично написал австрийскому императору: «Возвратился бы к нам, а мы ему тот поступок простим и примем его паки в милость нашу, и обещаем его содержать отечески во всякой свободе и довольстве, без всякого гнева и принуждения».

Австрийцам не хотелось ссориться с Россией, тем более что характер царевича и его инфантильность в государственных делах не давали им никаких политических выгод. Когда Алексея обратился к австрийскому императору Карлу VI с просьбой политического убежища, то министр иностранных дел граф Шёнборн разъяснил императору, что использование Алексей в политических играх против России крайне неразумно. Царевич неспособен к борьбе за власть. Поэтому австрийский император пожалел своего родственника, укрыться помог, но вмешиваться в семейный конфликт отказался.

Пётр I назначил ответственным за возвращение царевича на родину дипломата Петра Толстого. Он привёз в Неаполь послание от отца: «Обнадеживаю и обещаюсь Богом и судом его, что никакого наказания тебе не будет, но лучшую любовь покажу тебе, ежели воли моей послушаешь и возвратишься». Когда Алексей отказался вернуться, в ход пошли интриги, угрозы, и ему пришлось возвратиться на родину.

Первая встреча прошла мирно. Пётр просил сына покаяться в заговоре, выдать единомышленников и принять монашество. Но после допроса свидетелей ситуация изменилась. Прямых доказательств о причастности Алексея к заговору против государя найдено не было. Было недовольство и слёзные письма к европейским монархам с просьбой защитить, но никаких реальных планов.

Обвинители представили Алексея «ненавистником всех отцовских дел», использовав показания Ефросиньи: «Да он же, царевич, говаривал: когда он будет государем, и тогда будет жить в Москве, а войска-де станет держать только для обороны, а войны ни с кем иметь не хотел». Следствие без пыток тогда не существовало. Алексея как минимум три раза подвергали пытке кнутом на дыбе. В результате на основании выявленных фактов царевич был предан суду и как изменник осуждён на смерть.

Официально Алексей умер от остановки сердца 26 июня 1718 года, раскаявшийся и прощенный отцом. Ему было всего 28 лет. Отец лично хоронил сына в Петропавловском соборе крепости. Существуют версии, что его задушили в камере гвардейские офицеры Румянцев, Ушаков и Бутурлин, что его отравили или что он болел туберкулезом, а также что Пётр I сам убил сына в припадке ярости.

Дочь царевича Алексея Наталья умерла от чахотки в 14 лет. Сыну Петру было суждено стать императором Петром II, но его царствование длилось всего четыре года. Он был марионеткой в руках бояр и вёл разгульную жизнь. Но он успел посмертно реабилитировать своего отца, изъяв все осуждающие его документы и вернув ко двору бабушку Евдокию Федоровну Лопухину. После его смерти род Романовых прервался.

Ретроспектива

Тайна гибели старшего сына Петра I отчасти аналогична гибели старшего сына царя Ивана Грозного, который родился от первой жены царя Анастасии Романовой в 1554 году и воспитывался как наследник престола.

Он был женат три раза. Двух его первых жён царь сослал в монастырь, так как они не рожали царевичу детей. Царевичу Ивану эти отцовские решения не нравились, потому что третья жена Елена Шереметева, по некоторым свидетельствам, забеременела. По версии Карамзина, гибель царевича стала результатом гнева царя за его крамольные речи и он убил сына в гневе на его возражениями по поводу стратегии царя в 1581 году во время осады Пскова поляками:

«Он пришёл к отцу и требовал, чтобы тот послал его с войском изгнать неприятеля, освободить Псков, восстановить честь России. Иоанн в гневе закричал: „Мятежник! Ты вместе с боярами хочешь свергнуть меня с престола!“ После чего нанёс сыну своим посохом роковую рану».

Но эта версия гибели царевича ничем не подтверждена, а скомпилирована Карамзиным из нескольких источников. По сообщению Псковского летописца, «говорят некоторые, что сына своего царевича Ивана потому (царь) жезлом поколол, что тот начал говорить о выручении города Пскова».

По версия иезуита Поссевина, посланного римским папой Григорием XIII с целью добиться примирения между Россией и Польшей: «…царевич вступился за жену… Царь посетил сноху, когда она была на сносях, не предупредив её. Увидев, что она лежит в одном исподнем, он начал бить её. Вошедший в комнату сын бросился на защиту супруги, за что и получил смертельный удар в голову, потому, что, пытаясь удержать отца, Иван укорял отца весьма обидными словами: что царь для того бьёт его супругу, чтобы у неё случился выкидыш и царевич не имел наследника».

Всё в совокупности выглядит не очень правдоподобным, но может существовать в качестве версий. Однако современники не подтверждали, что удар жезлом по голове послужил непосредственной причиной смерти царевича. Французский наёмник Жак Маржерет утверждал, что наследник престола хотя и получил от отца в голову, но умер не от этого, а спустя какое-то время, в паломничестве по монастырям.

Дореволюционный археограф Николай Лихачёв обнаружил письмо Ивана Грозного боярину Захарьину-Юрьеву и дьяку Щелкалову, из которого явствует, что царевич был болен длительное время, а по версии об убийстве от удара по голове до его смерти прошло всего пять дней.

Когда в 1963 году была вскрыта гробница царевича, то экспертиза его останков обнаружила высокое (в 32 раза выше нормы) содержание ртути в его костях и повышенную концентрацию свинца и мышьяка. В то время эти ядовитые вещества входили в состав многих «лекарственных» препаратов, но такое высокое их содержание в теле царевича явно означает отравление, которое могло быть и непреднамеренным. О травмах черепа исследователи не смогли сказать ничего, так как его череп сгнил и рассыпался почти полностью.

Меншиков и Екатерина

Серыми кардиналами и ближайшими соратниками Петра I можно считать авантюриста Лефорта, друга и соратника Меншикова и жену Екатерину. Причем именно в такой последовательности. Сначала Пётр приблизил к себе Лефорта, который привел к нему Меншикова, а Меншиков отдал другу-царю свою служанку Екатерину.

Достоверных сведений о происхождении Меншикова не сохранилось, поэтому мнения историков разноречивы. Тем не менее известно, что его отец, Данила Меншиков, умер в 1695 году. Его сын Александр Меншиков до того, как попал в услужение к Лефорту, продавал в столице пироги.

Историк Н. И. Костомаров так описывает эту ситуацию:

«Мальчишка отличался остроумными выходками и балагурством, что было в обычае у русских разносчиков, этим он заманивал к себе покупателей. Случилось ему проходить мимо дворца знаменитого и сильного в то время Лефорта; увидев забавного мальчика, Лефорт позвал его к себе в комнату и спросил:

– Что возьмешь за всю свою коробку с пирогами?

– Пироги извольте купить, а коробки без позволения хозяина я продать не смею, – отвечал Александр.

– Хочешь у меня служить? – спросил его Лефорт.

– Очень рад, – отвечал тот, – только надобно отойти от хозяина.

Лефорт купил у него все пирожки и сказал:

– Когда отойдёшь от пирожника, тотчас приходи ко мне.

Хозяин с неохотой отпустил мальчика и сделал это только потому, что важный господин брал его в свою прислугу. Меншиков поступил на службу к Лефорту и надел его ливрею».

Однако при жизни Меншикова в России принято было считать, что он выходец из литовских дворян, хотя эта версия вызывает сомнения, так же как и легенда о продавце пирожков, которая могла исходить от противников князя, чтобы принизить его.

Однако этой версии придерживался и А. С. Пушкин: «… Меншиков происходил от дворян белорусских. Он отыскивал около Орши своё родовое имение. Никогда не был он лакеем и не продавал подовых пирогов. Это шутка бояр, принятая историками за истину».

К сожалению, не только зарубежные авторы представляли Меншикова безграмотным, что сейчас оспаривается, но и крупнейший издатель царской России, автор знаменитого «Энциклопедического словаря» Н. И. Павленко считал, что неграмотность светлейшего князя очевидна: «Среди десятков тысяч листов, сохранившихся в фамильном архиве Меншикова, не обнаружено ни одного документа, написанного рукой князя. Не попадались и следы правки и редактирования составленных документов. Даже сотни писем к Дарье Михайловне, сначала наложнице, а затем супруге, не говоря уже о тысячах писем к царю и вельможам, все до единого, были написаны канцеляристами».

У Меншикова было три сестры: Татьяна, Марфа (Мария) и Анна, которая вышла замуж, против его воли, за португальца Антона Девиера. Марфа была выдана братом замуж за генерал-майора Алексея Головина, попавшего под Полтавой в плен к шведам; её дочь Анна Яковлевна в первом браке была за царским родственником А. И. Леонтьевым.

В 14 лет Александр был принят Петром I в денщики и сумел быстро приобрести не только доверие, но и дружбу царя. Он принимал участие во всех его затеях и увлечениях, помогал ему в создании потешных войск в Преображенском селе, где числился бомбардиром Преображенского полка, а царь был капитаном бомбардирской роты.

После участия в расправе над стрельцами, замешанными в покушении на Петра, Меншиков получил чин сержанта, в 1699 году звание корабельного подмастерья, а с 1700 года он – поручик бомбардирской роты.

Меншиков безотлучно сопровождал царя в поездках по России, в Азовских походах 1695–1696 годов и в Великом посольстве 1697–1698 годов в Западную Европу. После смерти Лефорта Меншиков стал первым помощником Петра и оставался его любимцем многие годы.

Это было не случайно, а закономерно. Наделённый от природы острым умом, прекрасной памятью и большой энергией, Меншиков никогда не ссылался на невозможность выполнить поручение, а всё исполнял с рвением, помнил все приказания царя и умел хранить тайны, как никто другой, а в сложных ситуациях мог смягчать вспыльчивый характер царя.

В народе стремительное возвышение Меншикова приписывалось его сексуальной связи с царем, но подобные слухи сурово карались. Так, за это были подвергнуты аресту в 1698 году один из богатейших в стране предпринимателей купец Г. Р. Никитин, в 1702 году каптенармус Преображенского полка Бояркинский, а в 1718 году – управляющий имениями вельможи Кикина.

Во время Северной войны 1700–1721 годов Меншиков командовал крупными силами пехоты и кавалерии, отличившись при осаде и штурме крепостей во многих сражениях. В 1703 году, действуя с Петром I в устье Невы и руководя отрядом из 30 лодок, он одержал первую морскую победу над шведами, взяв на абордаж и пленив два неприятельских корабля – галиот «Гедан» и шняву «Астрильд».

За этот подвиг царь выбил медаль с надписью: «Небываемое бывает», а Меншиков получил одновременно с Петром в награду орден Святого Андрея Первозванного № 7, сам Пётр был кавалером ордена № 6. 10 мая 1703 года, за 6 дней до официального основания Санкт-Петербурга, Меншиков стал генерал-губернатором Петербурга.

Он руководил строительством новой столицы и Кронштадта, корабельных верфей на реках Нева и Свирь, Петровского и Повенецкого пушечных заводов. Он сформировал Ингерманландский пехотный и драгунский полки. В 1705 году стал кавалером польского ордена Белого Орла.

Летом 1706 года он командовал всей русской кавалерией и показал себя прекрасным кавалерийским начальником, одержав победу над шведско-польским корпусом под Калишем, ставшую первой победой русских войск в «правильной битве». Шведы потеряли несколько тысяч, а их командующий генерал Мардефельт попал в плен. В награду Меншиков получил жезл с драгоценными камнями и чин подполковника лейб-гвардии Преображенского полка, где полковником был Пётр I.

В 1702 году по ходатайству Петра он был пожалован титулом графа Священной Римской империи, а в 1705 году возведён вместе с потомством в княжеское достоинство Римской империи. 30 мая 1707 года он стал «князем Ижорской земли» с титулом «светлости».

В 1714 году Александр Данилович Меншиков был избран членом Лондонского королевского общества. Письмо о принятии его было написано лично Исааком Ньютоном, став первым русским членом Лондонского Королевского общества. Но Меншикова ни разу не рискнул упомянуть о своей принадлежности к Королевскому обществу не из скромности, а из опасения насмешек.

В первые годы Северной войны двумя ближайшими спутниками царя были Александр Меншиков и Марта Скавронская. Их сближало то, что они возникли из безвестности и познакомились еще до того, как Марта встретилась с Петром.

Возвысились в российском обществе они также вместе: он из придворного конюха превратился во всесильного князя, а Марта из крестьянской сироты стала императрицей, наследницей и преемницей Петра на российском престоле. Оба ненадолго пережили императора Петра I, который сотворил их. После смерти Петра сначала умерла императрица Екатерина, а могущественный светлейший князь Меншиков был низвергнут и вскоре умер в ссылке.

Остались только воспоминания, что это он стал фельдмаршалом, первым сенатором и князем Российской и Священной Римской империи. На известном портрете Меншиков изображен с высоким выпуклым лбом, умными сине-зелеными глазами, крепким носом и тонкими усиками.

«Улыбка его не менее загадочна, чем улыбка Моны Лизы: на первый взгляд открытая и добродушная, она, если присмотреться, кажется скорее холодной и надменной. Его взгляд, улыбка и весь его облик выдают расчетливую натуру и производят весьма неприятное впечатление. Одет этот, как назвал его Пушкин, „полудержавный властелин“ на европейский манер. На нем белый завитой парик, как у вельмож Людовика XIV, поверх стальной кирасы надет белый, расшитый золотом, с золотыми кистями кафтан. Шея повязана красным шелковым шарфом, а поперек груди широкая голубая лента ордена Св. Андрея Первозванного. Звезда этого ордена вместе со звездами польского ордена Белого Орла и других орденов украшают его кафтан. Словом, портрет человека незаурядного ума, неумолимого и властного».

Он был настоящим авантюристом, находчивым и дерзким, поэтому ему удавалось то, что другим невозможно. Эти качества подталкивали его к безудержному расхищению государственной казны, но одновременно спасали его от гнева возмущенного государя, который за это только бранил и бил его палкой, хотя других безжалостно казнил.

Сопровождая Петра I, Меншиков побывал в лабораториях и в мастерских Европы, научился изъясняться на ломаном голландском и немецком, приобрел поверхностный лоск и представление о светском этикете. Он схватывал всё иностранное на лету, он оставался русским до мозга костей – именно таким Пётр и хотел видеть своих подданных. Меншиков всей душой стремился вникнуть в новые идеи царя и порвать вслед за ним со старыми русскими обычаями, искренне помогая государю во всём.

Вернувшись из Европы, Меншиков стал одним из членов Всепьянейшего Собора – компании собутыльников Петра. Шести футов роста, крепкий и искусный во всех любимых царем потехах, он сделался заметной фигурой в Преображенском, где его звали Алексашкой или Данилычем. Он с одинаковым рвением распевал рождественские колядки в доме генерала Гордона и рубил головы во время стрелецкой казни.

Британский резидент Уитворт доносил в Лондон в 1706 году: «Я достоверно знаю, что Меншиков не умеет ни читать, ни писать». Это было явным преувеличением. Читать Меншиков выучился, но письма всегда диктовал секретарю.

Он никогда не унывал и умел понять и предугадать желания и настроения Петра, умел переносить вспышки его гнева и жестокие побои, что делало его незаменимым для царя. После смерти Лефорта у Петра не осталось близкого друга, на которого он мог бы положиться в большом и в малом, кому он мог доверять свои мысли, надежды и горести.

Поэтому Меншиков занял место Лефорта, а их дружба переросла в глубокую привязанность. В 1703 году царь называл его «mein Herz», а 1704 году уже «mein liebster Kamerad», а затем – «mein Brudder», заканчивая свои письма словами: «О чем больше писать оставляю, токмо желаю вас вскоре, что дай Боже, в радости видеть».

Уитворт также писал: «Некоторые считали, что их близость более напоминает любовь, нежели дружбу, наблюдая их постоянные ссоры и столь же частые примирения». Но в действительности никаких свидетельств гомосексуальных отношений между Петром и Меншиковым не существует.

Меншиков часто бывал груб, жесток и злопамятен. Но главным и величайшим его пороком, не раз приводившим на край гибели, была алчность. Он был рожден в бедности, поэтому, получив возможности обогатиться, тащил всё, что плохо лежит. Пётр знал, что его друг обогащается и ворует из казны, и неоднократно пытался положить этому конец.

Меншикова отдавали под суд, лишали всех привилегий, подвергали штрафу, разгневанный государь неоднократно избивал его. Но каждый раз побеждала дружба и царь менял гнев на милость. Однако неверным было бы считать Меншикова только ловким и алчным льстецом, он всегда первым бросался на помощь Петру, и они вместе создавали новую Великую Россию.

Прямых доказательств, что Екатерина была любовницей Меншикова, также нет, несмотря на то что он имел на это право. Однако в те годы Меншиков был очень привязан к придворной даме царевны Натальи – Дарье Арсеньевой, и между ними существовало взаимное влечение.

В 1703 году Меншиков вернулся в Москву после военных побед, и сестры Арсеньевы переселились к нему в дом, где он содержал и Екатерину. Но Меншиков был серьезно увлечен Дарьей, которая в результате и стала его женой, а на Екатерину тогда простерлись внимание и любовь Петра.

Богатство светлейшего князя росло постепенно, с умножением числа дарованных ему поместий и деревень. В 1707 году, получив известие об измене гетмана Мазепы, он взял приступом столицу гетмана город Батурин и перебил большую часть казаков, собиравшихся вместе с гетманом уйти к шведскому королю. За это Пётр пожаловал ему принадлежавшее Мазепе село Ивановское с деревнями.

Царь в военных вопросах полностью доверял интуиции и расчётливому уму Меншикова, который выполнял у него функции начальником штаба. Подав мысль, Пётр I поручал разработать её своему помощнику, и тот находил способы, как воплотить её в дело. Это Меншиков сыграл большую роль в Полтавском сражении.

27 июня 1709 года, командуя сначала авангардом, а затем левым флангом русской армии, он разгромил отряд генерала Шлиппенбаха, взяв его в плен. Потом рассеял корпус генерала Росса, что предопределило победу русской армии. За время битвы под Меншиковым было убито три лошади. Преследуя вместе с Голицыным бежавшую шведскую армию, Меншиков настиг её у переправы через Днепр и принудил капитулировать. В результате в плену оказалось более 16 тысяч шведов.

За Полтаву он был удостоен чина генерал-фельдмаршала, а к его владениям добавились города Почеп и Ямполь с обширными волостями, увеличившие число его крепостных на 43 тысячи душ мужского пола. По числу крепостных Меншиков стал вторым после царя помещиком в России.

В феврале 1714 года Меншиков вернулся в Санкт-Петербург, завершив свою военную карьеру, и сосредоточился на вопросах внутреннего устройства государства. Особое внимание как генерал-губернатор он уделил Санкт-Петербургу, значение которого возросло в 1713 года в связи с переездом в столицу двора, Сената и дипломатического корпуса.

Однако Меншиков и дальше уличался в присвоении казённых средств и выплачивал крупные штрафы. Однако, «где дело идёт о жизни или чести человека, то правосудие требует взвесить на весах беспристрастия, как преступления его, так и заслуги, оказанные им отечеству и государю… а он мне и впредь нужен» – таков был вердикт Петра.

Но в январе 1715 года вскрылись его совершенно иные злоупотребления – это были отнятые под разными предлогами земли, вотчины и деревни, где он укрывал раскольников и беглых крестьян, взимая с них плату за проживание на своих землях. Не зря после смерти Лефорта Пётр сказал о Меншикове: «Осталась у меня одна рука, вороватая, да верная».

Дело о его злоупотреблениях тянулось несколько лет, на Меншикова наложили большое взыскание, но за участие в осуждении на смерть царевича Алексея в 1718 году Пётр простил его. В 1719 году в созданной Государственной военной коллегии он стал её первым президентом, отвечая за обустройство всех вооружённых сил России.

Но в 1722 году снова вскрылись злоупотребления Меншикова, и снова он сумел сохранить своё влияние благодаря жене Петра – Екатерине. В 1724 году после коронации Екатерины I Петром в императрицы терпение Петра лопнуло, и Меншиков лишился должностей президента Военной коллегии, им стал Репнин, и генерал-губернатора Санкт-Петербургской губернии – заменен Апраксиным.

Однако в январе 1725 года Пётр допустил Меншикова к своему смертному одру, что снова было расценено как прощение. Сразу после смерти Петра Меншиков, опираясь на гвардию и виднейших сановников, в январе 1725 года возвёл на престол Екатерину I и стал фактическим правителем страны, сосредоточив в своих руках огромную власть и подчинив себе армию.

Он вернул себе должность санкт-петербургского генерал-губернатора и должность президента Военной коллегии. 30 августа 1725 года императрица произвела его в кавалеры ордена Святого Александра Невского. В 1726 году он участвовал в заключение русско-австрийского союза, а в 1727 году отдал приказ о вводе российских войск в Курляндию.

С воцарением Петра II, сына Алексея Петровича, 6 мая 1727 года Меншиков сохранил своё влияние, а его дочь Мария была обручена с юным императором. Однако он недооценил обид своих недоброжелателей, поэтому утратил влияние на юного императора и был отстранён от управления государством.

8 сентября 1727 года Меншикова арестовали. По результатам работы следственной комиссии Верховного тайного совета без суда, указом 11-летнего императора Петра II, он был отправлен в ссылку в своё имение – крепость Раненбург.

Затем Меншиков был обвинен в злоупотреблениях и казнокрадстве, лишён всех должностей, наград, имущества, титулов и сослан с семьёй в городок Берёзов Сибирской губернии. В Берёзове он вместе с верными слугами построил себе деревенский дом, церквушку и изрек: «С простой жизни начинал, простой жизнью и закончу».

Он умер 12 ноября 1729 года в возрасте 56 лет. 26 декабря 1729 года скончалась его старшая дочь Мария. Меншикова похоронили у алтаря построенной его руками церкви, но река Северная Сосьва смыла эту могилу.

● СВОЙ ВЗГЛЯД

Император Пётр I заслуженно считал Меншикова своим незаменимым и верным соратником. Меншиков обладал умом, кипучей энергией, деловой хваткой и интуицией. «Счастья баловень безродный, полудержавный властелин», – охарактеризовал суть Меншикова в поэме «Полтава» Пушкин. Он действительно проявил себя как бесстрашный и удачливый полководец, а также умелый организатор и исполнитель всех реформ и начинаний Петра I. Однако его болезненная страсть к казнокрадству и подозрения в изменнических сношениях с врагами России, особенно с Англией, вынуждали царя в последние годы жизни держать бывшего любимца на расстоянии. Кроме того, светлейший князь начиная с времени, когда он был денщиком царя, и заканчивая временем, когда стал практически вторым лицом в Российской империи, Меншиков всегда был самым верным и преданным другом императора, с которым он делился самыми сокровенными мыслями и тайнами и находил его понимание и поддержку. Это дорогого стоит! После смерти императора наступил период правления неспособной к государственным делам императрицы Екатерины I, его бывшей служанки и, возможно, любовницы. В эти два года Меншиков стал фактическим правителем государства, однако из-за циничной амбициозности нажил себе множество врагов, которые уже набирали силу, и в конце жизни потерял всё. Здесь можно отметить мудрый и прагматичный подход по привлечению Петром Великим к государственным делам не только сведущих в определенных областях иностранцев – Лефорта, Гордона, Брюса и Остермана, а также знатных дворян – Апраксина, Головина, Толстого и Шереметева, но и таких простых русских людей, как Меншиков и Макаров, учитывавшим их уникальные способности, которым он прощал недостатки, не представлявшие угрозы для Большого Дела. Так поступал спустя 300 лет и Сталин с той разницей, что масштаб его деятельности и количество людей, вовлеченных в государственные дела, были колоссальными, а бороться ему предстояло не с жуликоватым Меншиковым, а с умными и коварными идеологическими врагами. Поэтому проводимые Сталиным периодические чистки саботажников, вредителей, казнокрадов и просто неспособных к решению государственных проблем чиновников были политически обоснованными, своевременными и бескомпромиссными. Однако терпимость Петра I к интригам и воровству Меншикова привела к тому, что он награбил из государственной казны богатства, сопоставимые с собственностью своего покровителя, а после его смерти, установив опеку над императрицей, он практически узурпировал власть в стране. Здесь также уместно сравнение роли в государственных делах Меншикова как серого кардинала с такими же «распутинами» при Ельцине, как Баранников и Борис Березовский. Оба были беспринципными авантюристами, но переоценили свои способности к интригам и погибли в результате своих безудержных амбиций от настигшего их возмездия. Роднит многих серых кардиналов – авантюристов и то, что «их смутное время», как правило, наступает сразу после революций и государственных переворотов, когда политический хаос выносить на гребень политической волны во власть всё негативное, накопившееся в обществе.

Ангел-хранитель Петра – Екатерина

В истории человечества есть немного личностей, судьба которых аналогична судьбе второй жены Петра Великого – Екатерине. По происхождению она мало чем отличается от Меншикова, но по своим способностям её потенциал был несравнимо ниже, чем у этого друга и первого помощника императора.

Однако природа дала ей то, за что российский царь Пётр I выбрал её в качестве спутницы своей жизни и в итоге короновал её как российскую императрицу. Без стремления к самовозвышению, не имея особо выдающихся способностей, образования и светского воспитания, эта простая крестьянка, вдова германского офицера, была вознесена судьбой на самодержавный престол огромного и могущественного государства на земле.

Её прошлое и происхождение покрыто мраком. Документально не установлены родина и национальность, к которой принадлежали ее родители, какую веру они исповедовали и каково было её первоначальное крещение.

В XVIII веке, в царствование Екатерины Великой, немец Бюшинг, занимавшийся историческими исследованиями, говорил: «Все, что историки о происхождении Екатерины I утверждали или только приводили свои догадки, – все ложь. Я сам, будучи в Петербурге, напрасно доискивался и, казалось мне, потерял всякую надежду узнать что-нибудь верное и правильное, как вдруг случай сообщил мне то, что я нарочно искал долгое время».

И вот что он раскопал: Екатерина происходила из Великого княжества Литовского, в детстве исповедовала римско-католическую религию своих родителей, потом, после их переселения в Остзейский край, приняла лютеранство, а после того, как попала в плен к русским, а затем сблизилась с русским царем Петром, приняла православие. Другие подробности, сообщенные Бюшингом, ничего точно не проясняют.

Отец Екатерины был родом из Литвы, переехал в Дерпт. Там у него родилась эта дочь, которую он крестил, как и всех детей своих, в римско-католическую веру. Повальная болезнь, свирепствовавшая в Дерпте, побудила его с семьей выбраться оттуда в Мариенбург.

В книге, составленной Шмидом-Физельдеком и напечатанной в 1772 году в Риге, приводится письмо ганноверского посланника в России Вебера, где рассказывается следующее:

«Мать Екатерины была крепостная девушка помещика Розена, в имении его Рингене Дерптского округа. Эта девушка родила ребенка женского пола, потом скоро умерла. Малолетнюю дочь ее взял воспитывать помещик Розен, в продолжение двадцати лет, служивший в шведском войске и по отставке проживавший в своем имении.

Этим своим человеческим поступком Розен навлек на себя подозрение; думали, что он был настоящим отцом незаконнорожденного ребенка. Он скоро умер, девочка осталась бесприютною круглою сиротою; тогда ее принял из сострадания местный пастор. Но судьба, готовившая ей со временем странную и блестящую будущность, скоро послала ей другого покровителя: то был препозит, или суперинтендент лифляндских приходов, мариенбургский пастор Эрнест Глюк».

По данным Рабутина, бывшего цесарским посланником при русском дворе в последние годы царствования Петра и при царствование Екатерины I, явствует, что Екатерина была дочерью крепостной девушки помещика лифляндского Альфендаля и была своею матерью прижита с помещиком, который потом выдал свою любовницу замуж за богатого крестьянина, имевшего впоследствии от нее нескольких детей, уже законных.

Вольтер считал Екатерину незаконнорожденной от крестьянской девушки, но говорит, что отцом ее был крестьянин, занимавшийся ремеслом могильщика.

Шведский историк, при Петре Великом находившийся в России в плену, сообразно с донесением шведского военного комиссара фон Сета, говорит, что Екатерина была дочерью шведского подполковника Рабе и жены его Елизаветы, урожденной Мориц. Потеряв в младенчестве родителей, она взята была в рижский сиротский дом, а оттуда принята благодетельным пастором Глюком.

Писатель Иверсен в статье «Das Madchen von Marienburg» говорит, что Екатерина была рижская уроженка из рода Бадендак.

Из всех этих разноречивых известий известие Вебера опирается на такое свидетельство, которое дает ему сравнительно более достоверности. Вебер говорит, что он слышал это от Вурма, жившего некогда у Глюка учителем детей и знавшего Екатерину в то время, когда она жила служанкой у мариенбургского пастора.

Более важными и достоверными являются сведения, почерпнутые из правительственных актов того времени: из государственного архива известно, что Екатерина была дочь крестьянина Скавронского. В конце царствования Петра Великого были найдены брат Екатерины Карл Скавронский и жена его, которая ни за что не хотела ехать с мужем в Россию.

Карл в Москве содержался под караулом, и это доказывает, что Пётр не доверял ему, иначе этого не было бы при чрезвычайной любви Петра к своей супруге. Быть может, опасаясь заточения, жена Карла Скавронского только после долгого сопротивления наконец поехала к мужу. Когда Екатерина после смерти Петра стала Императрицей России, тогда стали находиться и более доверчивые претенденты на родство с государыней.

Тогда явилась еще и женщина, называвшая себя родною сестрою Екатерины; звали ее Кристина, она была замужем за крестьянином Гендриковым и вместе с мужем состояла в крепостной зависимости в имении лифляндского помещика Вульденшильда или Гульденшильда. Просьба, с которою эта женщина обратилась на имя русской государыни, написана была на польском языке, что позволяет считать вероятным известие, что родители Екатерины были выходцы из Литвы. Кристина была взята в Петербург с мужем и четырьмя детьми.

Потом нашлась еще женщина в польских «Инфлянтах», тоже объявившая себя сестрой русской государыни. Анна была замужем за крестьянином Якимовичем и, признанная урожденной Скавронской, также приехала в Петербург с семьей.

Нашелся еще и брат Екатерины – Фридрих Скавронский. Его привезли в Петербург, но его жена с детьми от первого ее брака с ним не поехала. Оказывалось, что у Екатерины был еще и брат Дитрих. Он был взят в Россию в числе шведских пленников. По приказу Петра I его всюду его разыскивали, но не нашли.

Екатерина обласкала своих родственников, но кто знает, доверяла ли она им всем вполне в том, что они действительно ее родные. Едва ли она могла их помнить и проверить собственными воспоминаниями. Однако она пожаловала своего брата Карла Скавронского графским титулом, а полное возвышение всех ее родных произошло уже в царствование дочери Екатерины, императрицы Елисаветы. Тогда потомство сестер Екатерины получило графское достоинство и образовало роды графов Гендриковых и Ефимовских.

В это время пастор Глюк, живя в городе Мариенбурге со своим семейством и отправляя должность препозита, объезжал приходы и заехал однажды в Ринген к пастору, или кистеру. У него увидал он девочку сиротку и спросил: кто это?

– Сирота бедная; принял к себе из христианского сострадания, хотя у меня самого небольшой достаток. Жаль, что я не буду в силах воспитать ее, как бы хотелось, – сказал рингенский пастор.

Глюк поласкал девочку, поговорил с нею и сказал: «Я возьму эту сиротку к себе. Она будет у меня за моими детьми ходить».

И препозит уехал в Мариенбург, взяв с собой маленькую Марту Скавронскую. Марта с тех пор росла в доме Глюка. Она ухаживала за его детьми, одевала их, убирала, водила в кирху, а в доме прибирала комнаты. Она была служанкой, но при доброте и благодушии хозяина ее положение было гораздо лучше, чем в то время могло быть положение служанки в немецком доме.

На её умственное воспитание, кажется, не обращалось особого внимания. Поэтому, когда её судьба ее изменилась чудным образом, она, по разным оценкам, оставалась недостаточно грамотной. Зато Марта день ото дня хорошела, и мариенбургские молодцы стали на нее засматриваться в кирхе, куда она и являлась каждое воскресенье с детьми своего хозяина.

У неё были блестящие, искристые черные глаза, белое лицо и черные волосы. Исполняя в хозяйском доме различные работы, она не могла отличаться мягкостью и нежностью кожи рук и изяществом манер, но в крестьянском кругу могла считаться настоящей красавицей.

Когда Марте пошел восемнадцатый год, ее увидел в кирхе шведский драгун, служивший в гарнизоне, расположенном в Мариенбурге, Иоганн Рабе. Ему было 22 года. Он был кудряв, хорошо сложен, статен и ловок. Марта очень понравилась ему, и он ей тоже. Рабе просил одно почтенное лицо поговорить с пастором насчет своего желания жениться на его служанке.

Пастор Глюк сказал ему:

– Марта достигла совершенных лет и может сама решить свою судьбу. Конечно, я человек небогатый; у меня своих детей много, а теперь настают времена тяжелые: началась война с русскими. Враги идут в наш край с сильною ратью и не сегодня завтра могут добраться сюда. Такие опасные времена пришли, что отец семейства может позавидовать тому, у кого нет детей. Я свою служанку не неволю идти замуж и не стану удерживать. Как она хочет, так пусть и поступает! Но об этом драгуне следует мне спросить у его командира.

Гарнизоном в Мариенбурге командовал майор Тильо фон Тильсау. Он был в добрых отношениях с Глюком и посещал пастора. Глюк сообщил ему о предложении, сделанном от имени драгуна, и спросил, каков человек этот драгун и находит ли его командир уместным, чтоб он вступил в брак.

– Этот драгун очень хороший человек, – сказал командир, – и хорошо делает, что хочет жениться. Я не только дозволю ему сочетаться браком с вашей служанкой, но за хорошее поведение произведу его в капралы!

Глюк позвал Марту и сказал:

– Сватает тебя здешнего гарнизона драгун Иоганн Рабе. Хочешь ли ты идти за него?

– Да, – ответила Марта.

Пастор и майор позвали драгуна и в тот же вечер совершили обручение. Солдат-жених сказал тогда:

– Я прошу, чтоб наш брак совершился как можно скорее и не откладывался на долгое время. Могут нас куда-нибудь услать. Время военное…

Порешили совершить бракосочетание Иоганна Рабе с Мартой Скавронской на третий день после обручения. По окончании богослужения Глюк соединил драгуна со своею служанкой супружеским союзом. Присутствовали при этом майор и с ним три офицера, а жена самого майора вместе с другими женщинами убирала невесту и провожала в церковь. После обряда новобрачные и все гости отправились в дом препозита и пировали до ночи.

Есть разные версии насчет того, как долго пришлось этим новобрачным жить вместе. Одни уверяют, что слышали о подробностях события от самой новобрачной впоследствии, когда она была женой уже не шведского драгуна, а русского царя. Они говорят, что весть о приближении русского войска пришла в день брака и разогнала пировавших в доме Глюка гостей.

По другим данным, молодые супруги жили вместе восемь дней. Как бы то ни было, разлука новобрачных в связи с приближением русского войска последовала очень скоро после брака. Рабе с другими десятью драгунами по приказу майора отправился на разведку и больше не видал своей супруги.

К Мариенбургу подступили войска Шереметева. В донесении Петру он писал, что все кругом опустошил, ничего не осталось в целости: везде пепел и трупы, а пленного народа так много, что он не знал, куда его девать. Царь одобрил такой образ ведения войны, а пленных приказал отправить в Россию. Тогда десятки тысяч немцев, латышей и чухонцев гнали на поселение в глубь России, где они смешавшись с русским народом.

У майора Тильо оставалось немного драгун в замке. С приближением русских жители бросились спасаться в замок, но поместиться там всем было невозможно. Шереметев расположился на берегу озера и решил непременно взять город и замок. Фельдмаршал потребовал от осажденных добровольной сдачи, но они не согласились. Шереметев выждал десять дней, но на помощи шведам никто не пришел.

Теснота в замке грозила появлением болезней, поэтому Шереметев приказал готовить плоты и, посадив на них три полка – Балка, Англерова и Мурзенкова, ударить на замок с двух сторон. Он потребовал сдачи на милость победителей и на глазах у присланных к нему посланцев приказал палить из пушек в сделанный пролом, а солдатам идти на штурм замка.

На этот раз к нему явились комендант майор Тильо фон Тильсау и все офицеры: два капитана, два поручика, провиантский смотритель, инженер и аптекарь. Они отдали фельдмаршалу свои шпаги, были объявлены военнопленными и просили милосердия для всех.

Однако не все военные, находившиеся тогда в замке, согласились сдаться русским. Один артиллерийский прапорщик, штык-юнкер и несколько солдат остались в замке, не объявив никому, что тайно решились на отчаянный шаг.

За военными, которые сдавались в плен, шла толпа жителей с детьми и слугами. Впереди шел препозит Глюк с семьёй и прислугой. Пастор знал, что грозный русский царь ценит людей, посвятивших себя науке, и думает о просвещении своих подданных. Глюк взял с собою перевод Библии на русский язык и представил его Шереметеву. Фельдмаршал принял его ласково и понял, что этот пленник может пригодиться государю в деле воспитания русского общества.

Так в русский плен попали Глюк с семьей, учитель его детей Иоганн Вурм и бывшая их нянька Марта Рабе, потерявшая мужа и свою свободу. Шереметев раздал пленных своим военачальникам. Марта Рабе досталась полковнику Балку, который определил ее стирать белье солдатам вместе с другими пленными женщинами.

Вскоре Шереметев заметил Марту и взял от Балка себе. По другой версии, когда к Шереметеву явился Глюк с семьей, русский фельдмаршал сразу заметил Марту, поразился ее красотою и спросил Глюка:

– Что это у него за женщина?

– Это бедная сирота! – сказал пастор. – Я взял ее ребенком и содержал до совершеннолетия, а недавно выдал замуж за шведского драгуна.

– Это не мешает! – сказал Шереметев. – Она у меня останется. А вы все прочие отправитесь в Москву.

Фельдмаршал якобы приказал достать у жены одного из своих офицеров приличное платье и одеть пленницу. Она села за стол обедать с другими, и во время этого обеда раздался оглушительный взрыв. Это погиб в развалинах Мариенбургский замок.

Фактом остается то, что сразу после прибытия Глюка в русский лагерь Марта была оставлена Шереметевым или, доставшись прежде Балку, после этого была взята фельдмаршалом, а Мариенбург погиб через несколько часов после того, как гарнизон и жители города сдались победителям.

Артиллерийский прапорщик Вульф с солдатами вошли в ту палату, «где был порох и ручные ядра, и сам себя и с теми, кто был с ним, порох зажег и много с собою народу погубил». «Едва Бог спас и нас! – написал в своем донесении Шереметев. – Слава всемогущему Богу, что нас мост ближе не допустил: был сожжен! А если бы не мост, много бы нас погибло; и того жаль: что не было какой рухляди, все пропало, хлеба одного было ржи 1500 пуд и прочего, магазины сколько пожег! И взятые (в плен), того проклятого клянут».

Говорят, что Вульф, решившись на отчаянный поступок, открыл свой умысел Глюку и дал ему совет спастись, а Глюк, узнав о его намерениях, убедил и словом и примером других жителей выйти из замка и отдаться на милосердие победителя.

Шереметев затруднялся тогда с таким обилием пленных. «Прибыло мне печали, – писал он Петру, – где мне деть взятый полон. Тюрьмы полны и по начальным людям везде, опасно того, что люди такие сердитые! Тебе известно, сколько уже они причин сделали, себя не жалея; чтобы какие хитрости не учинили: пороху бы в погребах не зажгли, также и от тесноты не почали бы мереть, также и денег на корм много исходит. А провожатых до Москвы одного полка мало».

Однако царь Пётр дорожил не только немцами, но также чухнами и латышами. Ливонские туземцы, хотя и представлялись в глазах европейцев необразованными, были не менее культурны тогдашних народов в России. Из ста семей, отправленных Шереметевым в Россию из-под Мариенбурга, было до четырехсот душ, которые, по данным Шереметева, «умеют оные топором, оные иные художники для Азовской посылки годятся».

Шереметев отправлял всех пленных в августе 1702 года в Москву в распоряжение Тихона Никитича Стрешнева. Вместе с другими был отправлен в Москву и Глюк. Петру было знакомо имя Глюка, и он был доволен, что в его власти находился человек, способный, хотя бы и против собственной воли, приносить пользу русскому народу.

В Москве пастор был помещен в Немецкой слободе. 4 марта 1703 года царь по указу пожаловал ему годичного содержания три тысячи рублей и повелел открыть в Москве школу для детей разночинцев, предоставляя выбор учителей по разным предметам преподавания на его усмотрение.

Глюк набрал шестерых, чтобы преподавать в новой школе философию, географию, риторику, языки латинский, французский и немецкий, а также начала греческого и еврейского. Учителя были немцами, за исключением двух французов. Сам Глюк, основательно изучивший русский язык, занялся составлением руководств и переводов.

Он перевел Св. Писание, Новый Завет, лютеранский катехизис и написал по-русски молитвослов в рифмованных стихах, составил vestibulum (словарь русского, немецкого, латинского и французского языков), а также перевел из Коменя «Janua linguaram», «Orbis pictus» и составил учебник географии с посвящением царевичу Алексею Петровичу и приглашением к российским законам.

Русский язык, которым писал Глюк, состоял из смеси народной русской речи со славяно-церковной. Он достаточно хорошо изучил славянскую речь, но не дошел до понимания грани между славяно-церковным и народно-русским наречиями. Для школы ему отвели помещение на Покровке, в доме Нарышкиных. Полезная деятельность Глюка продолжалась до его кончины в 1705 году, но он оставил после себя многочисленное семейство.

Пётр I вообще покровительствовал всякой умственной деятельности, но не смог найти в Глюке подходящего деятеля в сфере того образования, которое хотел распространить в России. Царь был реалистом, и для планов его реформ не мог стать исполнителем пастор-немец с латинскими школами для массы простого народа. Петру нужны были в России сведущие моряки, инженеры, техники, а не филологи и эллинисты.

Иная судьба выпала на долю служанки Марты. Когда она находилась у Шереметева, приехал Александр Меншиков и, увидев Марту, изъявил желание взять ее к себе. Шереметев неохотно, но уступил ему пленницу, не удержавшись при этом от грубых слов. Не уступить первому любимцу царя и самому могущественному человеку в России он не посмел. Меншиков отправил Марту в свой богатый дом со множеством домашней и дворовой прислуги.

Там царь Пётр и увидел его прекрасную служанку. Это было зимой 1703/04 года, когда, окончив годовые труды, он посещал Москву и устраивал празднества по поводу своих успехов. 27 мая 1703 года он вместе с Меншиковым заложил Петропавловскую крепость на Неве, положив начало Петербургу – первому русскому городу на Балтийском море.

Это место очень нравилось Петру, и Меншиков старался изо всех сил веселить государя, устраивая у себя в доме пиры и празднества. В один из таких пиров Петр, порядочно выпив, и увидал Марту. Петра поразили ее лицо и осанка – она понравилась государю сразу.

– Кто такая у тебя эта красавица? – спросил Пётр у Меншикова. Меншиков объяснил царю, что это ливонская пленница, безродная сирота, служившая у пастора и взятая с ним вместе в Мариенбурге. Пётр в этот день остался ночевать у Меншикова и приказал ей проводить себя в спальню. Он любил хорошеньких женщин, и они доставляли ему мимолетные радости, не оставляя в его сердце никакого следа. Но с Мартой всё вышло по-другому.

Пётр не удовлетворился только знакомством с ней. Марта так понравилась царю, что он сделал ее своей постоянною любовницей. Сближение с Мартой совпало у Петра с охлаждением к прежней его возлюбленной – Анне Монс, потому что было найдено любовное письмо Анны у посланника Кенигсека. Царь не мог простить, что она предпочла положению царской любовницы желание стать женой прусского посланника.

Это Меншиков подбил Анну выразить желание выйти замуж, а потом сообщил об этом царю. Он ненавидел Анну Монс за то, что она отнимала у него привязанность, которую Пётр ранее безраздельно оказывал Меншикову. Поэтому то, что Пётр сошелся с Мартой, не было случайным совпадением с разрывом его отношений с Анной.

Пётр повелел Марте перебраться жить к нему. Она приняла православную веру и была наречена Екатериной. С этого времени Екатерина жила в Москве, чаще в селе Преображенском в обществе девиц Арсеньевых, сестер Меншикова, и Анисьи Толстой. 6 октября 1705 года в письме, которое подписали эти женщины, любовница Петра Марта назвала себя «сама третья», что доказывает, что у нее в то время было уже двое детей от Петра.

Пётр часто требовал Екатерину к себе, и она несколько раз ездила с ним по стране, а потом снова возвращалась в Москву. В поездках её называли Екатериной Василевской или Катериной Михайловной, потому что Пётр в поездках значился под именем Михайлова.

Когда Екатерина не находилась вместе с царем, он беспрестанно писал к ней и в письмах своих называл ее «маткою», подразумевая, что она – мать его детей, а близкую к ней Анисью Толстую – теткой, которая в первые годы была при Марте-Екатерине чем-то вроде надзирательницы.

Екатерина по отношению к Меншикову, как своему бывшему хозяину, несколько лет соблюдала уважение, и Меншиков обращался с ней тоном человека, стоявшего выше ее, который при случае может повлиять на ее судьбу. Эти отношения изменились только в 1711 году. До тех пор Меншиков писал ей: «Катерина Алексеевна! Много лет о Господе здравствуй!», но в письме 30 апреля 1711 года написал ей: «Всемилостивейшая государыня царица», а дочерей ее стал назвать государынями царевнами.

Это показывало, что Пётр уже признавал её своей законной женой, и все подданные должны были признавать её в этом звании. Брак Петра с Екатериною совершился 19 февраля 1712 года в Петербурге, в церкви Исаакия Далматского.

Существуют косвенные доказательства об участии Екатерины в Прутском походе, о том, что Екатерина в минуты серьезной опасности пожертвовала все свои драгоценности на подарки, чтобы склонить турецкого визиря к миру и иметь возможность вывести всю русскую армию из безвыходного положения, в котором она тогда находилась.

Екатерина действительно умела в эти минуты заявить себя и угодить Петру. Через много лет после того, когда государь, приняв титул императора, решил короновать свою супругу, в указе об этом он свидетельствовал о важных услугах Отечеству, оказанных Екатериною в 1711 году во время Прутского дела.

После Прутского похода отношение Петра к Екатерине заметно улучшилось. Она стала его неразлучной спутницей. Совершила с ним заграничное путешествие по Западной Европе, хотя не сопровождала его во Францию и оставалась в Голландии. В 1722 году Екатерина она была рядом с Петром в Персидском походе, разделяя с ним славу успехов, как одиннадцать лет назад разделяла скорбь неудачи в турецкой войне.

Существо их личных отношений может прояснить прочтение писем Петра к Екатерине. В них царь предстает как счастливый семьянин. В его письмах к Екатерине нет и тени той суровости и черствости, которые сопровождают всю его государственную деятельность и отношения с подданными.

В письмах Петра I чувствуется нежная привязанность. Они явно скучают друг без друга, поэтому даже находясь в разлуке, посылают один другому подарки. Когда царь находился за границей, Екатерина посылала ему пива, свежепросольных огурцов, а он посылал ей венгерского вина и желал, чтоб она пила за здоровье, а он и те, кто находился рядом с ним, будут пить за ее здоровье, а кто не станет, получит штраф.

В 1717 году Пётр благодарил Екатерину за присланный презент и писал ей: «Так и я посылаю отсель к вам взаимно. Право, на обе стороны достойные презенты: ты прислала мне для вспоможения старости моей, а я посылаю для украшения молодости вашей». Затем из Брюсселя он прислал Екатерине кружева, а Екатерина отдарила его вином.

Однако Пётр с отроческих лет приучился не стеснять своих желаний и поступков ни в чем. Поэтому он и не мог ужиться с первой женой Евдокией. Вероятно, он не смог бы ужиться с любой другой супругой, кроме Екатерины. Только круглая сирота и иностранка, бывшая служанкой и пленницей, обязанная безропотно повиноваться всякому господину, имевшему право как вещь передать ее другому, – только такая женщина и годилась быть женой Петра.

Потому что российский император был человеком, который не обращал ни на кого внимания и считал себе дозволительным делать всё, что ему ни придет в голову, развлекаться и находить удовольствие во всем, к чему влекла его необузданная чувственность.

Пётр не только не терпел противоречия себе, он не выносил даже сдержанного, не высказываемого прямо неодобрения своих поступков. Он хотел, чтобы все, кто его окружал, признавали хорошим и правильным все, что он делает. Так Екатерина и относилась к Петру. Это была ее первая добродетель.

Другой добродетелью, которой обладала Екатерина, была способность успокаивать царя. Нередко в гневе Пётр приходил в такое умоисступление, что все бежали от него, как от дикого зверя. Только Екатерина, по врожденной женской способности, умела подметить и использовать такие приемы обращения с мужем, которыми было возможно успокоить его свирепость.

В такие минуты одна Екатерина могла подступиться к нему без боязни. Даже один звук её голоса успокаивал Петра. Она сажала его, брала за голову, лаская и почесывая, и тем наводила на него успокоительный сон. Иногда два или три часа он покоился у нее на груди и утром просыпался свежим и бодрым. Без этого раздражение вызывало у него головную боль.

Когда Екатерине несколько раз удалось это средство, она стала для Петра необходимым успокаивающим существом. Как только приближенные замечали на лице царя судорожные движения рта, они немедленно звали Екатерину, в которой было что-то магнетическое и исцеляющее.

Тут напрашивается прямая аналогия с Распутиным при семье императора Николая II и с Раисой Максимовной – женой генерального секретаря Горбачева, а также с легендой о Розе Каганович, якобы «третьей жене» Сталина.

Пользуясь таким значительным влиянием на супруга, Екатерине, казалось бы, легко было стать ангелом-хранителем и для многих – заступницей несчастных, настигнутых царским гневом. Но Екатерина, от природы одаренная большим женским тактом, не злоупотребляла этим и позволяла себе обращаться к Петру с заступничествами только тогда, когда замечала, что ее заступничество не только не будет отвергнуто, но и понравится царю.

Но иногда, при всем своем житейском благоразумии, она ошибалась. В этом случае, получив отказ, она не смела повторять свою просьбу и не давала супругу заметить своего неудовольствия. Наоборот, она спешила выказать полное равнодушие к судьбе виновного, за которого пыталась просить, и признавала безусловно справедливым решение Петра.

Еще одна её добродетель заключалась в том, что Екатерина старалась думать обо всем, как думал Петр, интересоваться тем, чем интересовался он, любить то, что он любил, шутить над тем, над чем шутил он, и ненавидеть то, что он ненавидел. Екатерина полностью «растворилась» в супруге, у нее не осталось самобытной личности: до такой степени она подчинила себя во всем воле Петра. Но в ответ он также обращается с нею не так, как деспот с рабыней, а как властитель со своим лучшим и верным другом.

В это время бесхарактерный и ничтожный, но упрямый и своевольный царевич Алексей, убежавший от отца в Вену, в разговоре с имперским канцлером указывал на Екатерину как на главного своего врага и приписывал злому влиянию мачехи нерасположение к себе родителя. Однако он же, вернувшись в отечество, валялся в ногах у Екатерины и умолял её о заступничестве перед царем.

Когда царевича Алексея не стало, потомки Екатерины оказались в выигрыше от его смерти, что, естественно, вызывает подозрение, будто Екатерина была довольна трагической судьбой пасынка как конкурента на престол. Но свидетельств, подтверждающих это подозрение, не существует.

5 февраля 1722 года Пётр I издал закон о престолонаследии, который определил право царствующего государя назначать себе преемника, руководствуясь только своей волей. Поэтому дети Алексея Петровича уже не имели права на престол по своему первородству, а Екатерина была еще молода и могла произвести на свет ребенка мужеского пола, которому Пётр мог бы передать свой престол по завещанию. Если бы Екатерина даже не родила сына, то Пётр мог решить вопрос о наследнике как угодно.

15 ноября 1723 года он издал манифест о том, что его супруга и государыня Екатерина Алексеевна «во всех его трудах помощница была и во многих воинских действиях, отложа женскую немочь, волею с ним присутствовала и елико возможно вспомогала, а наипаче в Прутской кампании с турки, почитай отчаянном времени, как мужески, а не женски поступала, о том ведомо всей армии, а от нее, несомненно, и всему государству».

Пётр учредил особый отряд телохранителей – роту кавалергардов из шестидесяти дворян. Капитаном этой роты был сам государь, а капитан-лейтенантом – генерал-лейтенант и генерал-прокурор Ягужинский. Эта рота впервые сопровождала Екатерину в день коронации.

Трое суток перед торжеством Екатерина соблюдала строгий пост и молилась. Это нужно было для того, чтоб русский народ поверил в её преданность православию и она получила право царствовать и управлять государством самодержавно. Обряд коронования совершился 7 мая в Успенском соборе с церемониями по церковному чину как при царских венчаниях.

Дело Монса

В 1724 году случилось событие, которое ряд иностранцев расценил как возможный разлад между царственными супругами. Дело было в том, что у Екатерины был правитель канцелярии, заведовавший делами в её имениях, – Вильям Монс, родной брат Анны Монс, бывшей любовницы Петра. Пётр приревновал его к своей супруге, но придрался к нему за злоупотребления в управлении её делами и осудил на смерть.

Екатерина попыталась было просить о помиловании осужденного, но Пётр пришел в такую ярость, что разбил вдребезги богатое зеркало и сказал: «Эта вещь составляла лучшее украшение моего дворца, а я вот захотел и уничтожил ее!»

Этим Пётр показал Екатерине, что она должна была ясно понять, что царь, вознесший ее на такую высоту, может свергнуть её и поступить с ней так, как поступил с драгоценным зеркалом. На это Екатерина с обычным спокойствием кротко сказала в ответ только то, что могла сказать: «Разве дворец ваш лучше стал от этого?»

Монса казнили, а его голову выставили публике напоказ на вершине столба. После этого Пётр специально проехал вместе с Екатериной в коляске мимо этого столба, наблюдая, как она прореагирует на ситуацию. Но Екатерина, умевшая владеть собой, была спокойна и только сказала: «Как грустно, что у придворных может быть столько испорченности!»

Из дела Монса видно, что он действительно был обличен во взяточничестве и разных злоупотреблениях. Пользуясь милостями Екатерины и Петра I, он зазнался, как поступали и многие другие временщики. Петр, который всю жизнь преследовал взяточников, естественно, был в гневе, тем более что к этому примешивалась и его тайная ревность.

Хотя вряд ли можно было серьезно предположить, чтобы Екатерина в обращении с Монсом дала повод к такой ревности. Она была слишком благоразумна и понимала, что от императора невозможно что-либо утаить, поэтому из соображений собственной безопасности не позволяла себе преступных шалостей.

Она видела это на примере Евдокии и Глебова. На Евдокию Пётр уже не имел никакого права, после того как сам отверг ее. Много лет прошло после её разлуки с царем, когда она сошлась с Глебовым. Однако когда Пётр узнал об их любовной связи, то не простил им обоим.

Поэтому добрые отношения Петра к своей супруге и влияние императрицы при дворе продолжались до самой его кончины. Екатерина помирила вдову царя Ивана Алексеевича царицу Прасковью с ее дочерью Анной, и только по ходатайству Екатерины мать простила Анну – так высоко ценилась в царском семействе личность Екатерины.

В ноябре 1724 года, уже после казни Монса, совершилось обручение герцога Голштинского с дочерью Петра и Екатерины Анной. Это было сделано по настоянию Екатерины, которая давно покровительствовала герцогу, но Пётр медлил с согласием на этот брак по политическим соображениям.

Болезнь и смерть Петра

Пётр I смертельно заболел в январе 1725 года. Доктор Блюментрост, лечивший его, ошибочно принял эти признаки за болезнь мочевого пузыря и решил, что у него образуется каменная болезнь. Пётр не терпел никакого лечения и плохо соблюдал предписания врачей.

3 января 1725 года он производил выбор нового «князя-папы» в своем Всешутейском и Всепьянейшем Соборе, где много пил. Это подорвало его здоровье, и в январе усилившиеся боли заставили его созвать на совет других врачей.

Итальянец Лазарити нашел, что болезнь Петра происходит от внутренней язвы, и советовал сначала выпустить накопившуюся мочу, а потом лечить язву, но Блюментрост был против и продолжал лечение по-своему, пока страдания царя не дошли до крайней степени. Екатерина в это время ни на минуту не оставляла супруга.

22 января Пётр пожелал, чтоб вблизи его спальни устроили подвижную церковь и совершили богослужение. После этого он исповедовался и причастился.

Лазарити настоял на выпуске мочи. Операция была проведена английским врачом Горном, и Петру сразу стало легче. Все обрадовались, и весть об этом распространилась в народе, который сходился толпами в церквях молиться о выздоровлении императора.

На следующую ночь Пётр спал спокойно, и надежда на выздоровление возросла. 26 января он попросил есть. Ему дали овсяной кашицы, но едва он съел несколько ложек, как у него начались судороги, а затем лихорадочные припадки. Врачи осмотрели его и нашли, что надежды на спасение нет – язва в мочевом канале превратилась в гангрену.

К Петру допущены были сенаторы и вельможи. Он вспомнил старинный обычай своих предков: когда их поражала тяжкая болезнь и они чувствовали близость смерти, то спешили сделать добрые дела, чтоб умилостивить Бога за свои грехи.

Он указал освободить всех преступников, осужденных на каторжные работы, исключая убийц или осужденных за преступления против религии и верховной власти. Было дано прощение дворянам, не явившимся на смотр по царскому указу и подлежавшим потере движимого и недвижимого имущества. Все помилованные должны были в знак благодарности молиться Богу о его выздоровлении.

В тот же день после полудня архиереи и члены Синода совершили елеосвящение. Следующую ночь Пётр провел беспокойно. Он бредил, вскакивал с постели, и его с большим трудом удерживали. В полдень Пётр решил выразить свою последнюю волю.

Ему подали письменные принадлежности, но он написал только неразборчивые знаки, которые после, по догадкам, растолковали как слова: «Отдайте все…» Он позвал цесаревну Анну Петровну, но, когда она явилась к отцу, он уже не в силах был произнести ни одного слова…

Ночью троицкий архимандрит предложил ему еще раз причаститься и, в случае согласия, просил его шевельнуть рукою. Пётр не в силах был говорить, но с трудом шевельнул рукою. Его немедленно причастили, и сразу после этого началась агония.

Тверской архиепископ Феофилакт Лопатинский читал над ним отходную до тех пор, пока у царя не прекратились признаки дыхания. Екатерина закрыла ему глаза и в изнеможении упала на постель умершего императора. Было пять часов с четвертью утра.

● СВОЙ ВЗГЛЯД

Разгадка фантастического влияния Екатерины на царя Петра проста, но уникальна. Пётр родился царем. Он с детства был таким, каким хотел быть, и делал только то, что хотел. А Екатерина, ставшая ему сначала любовницей, потом женой и, наконец, императрицей, была именно той единственной, которая ему была нужна. Она была ему матерью, женой, любовницей и другом одновременно. Кроме того, они искренне и сильно любили друг друга без всякой корысти. Новая жена Петра обладала качествами, которых он не встречал у других женщин. Она была отзывчивой, веселой, способной к сопереживанию, добросердечной, неприхотливой, отменно здоровой и с большим запасом жизненной силы. Среди всех соратников Петра только Екатерина и Меншиков обладали почти такой же, как сам государь, феноменальной энергией и импульсивностью. Крестьянский здравый смысл Екатерины помогал ей мгновенно распознавать любую лесть и обман. Она, как и сам Петр, высказывалась прямо, просто и откровенно. В семейном кругу она любила веселую шутку и иногда обращалась с Петром как с большим ребенком. Но у нее хватало такта на людях держаться в тени. Она была проницательна, умела вникнуть в заботы Петра и понять его характер. Веселая и незлобливая по натуре, она не таила обиды на мужа, даже если он бывал в мрачном настроении и вел себя несносно. Александр Гордон, зять друга Петра Патрика Гордона, пояснял: «Главное, отчего царь был так к ней привязан, – это её исключительно добрый нрав: её никогда не видели брюзжащей или унылой, она всегда была услужлива и вежлива со всеми и никогда не позволяла себе забыть о своем прежнем положении». Екатерина, как никто другой, умела справляться с болезненными припадками, которые сопровождались у царя страшными судорогами. Поэтому при появлении этих грозных признаков приближенные бежали к Екатерине, которая решительно укладывала мужа, брала его голову к себе на колени и ласково поглаживала ему виски и волосы, пока он не засыпал. Так она могла часами сидеть неподвижно, убаюкивая его и успокаивая, когда он начинал беспокойно ворочаться. Наутро царь всегда просыпался бодрым и посвежевшим. Но Екатерина была для него не просто заботливой сиделкой. Её душевные качества позволяли не только утешать, веселить и любить Петра, но и заглядывать в его сердце, говорить с ним о важном, обсуждать его планы и поддерживать надежды и чаяния. Ее присутствие действовало на него благотворно, беседы с ней подбадривали и умиротворяли его. После женитьбы на Екатерине у Петра бывали случайные любовницы, но они для него ничего не значили. В своей жизни он испытывал глубокое чувство только к четырем женщинам – к матери, сестре Наталье, Анне Монс и Екатерине. Но среди них исключительное место занимали мать и Екатерина, которая заняла его благодаря тому, что сумела стать Петру второй матерью. Её беззаветная, нерассуждающая любовь была сродни всепрощающей материнской любви. Поэтому царь Пётр верил ей безгранично. Екатерина ничем не напоминала изнеженную принцессу из терема. Крестьянская выносливость и желание всегда быть с царем позволили ей вместе с ним исколесить всю Россию, побывать в Польше, Германии, Копенгагене и Амстердаме. Она была с ним во время Прутского похода против турок и во время Каспийского похода против персов, стойко перенося все тяготы походной жизни и ужасы войны. Она могла скакать верхом по двое-трое суток и спать в палатке на голой земле под грохот канонады. Кроме того, Екатерина не была грубой и мужеподобной. Ничто женское не было её чуждо. Она научилась танцевать, и самые сложные па выполняла с удивительной грацией, и этот талант передался ее дочери Елизавете. Екатерина любила наряды и роскошь. Она могла спать в палатке, как солдатская жена, но, когда поход завершался, предпочитала жить во дворце и носить драгоценности. Для Екатерины Пётр строил дворцы и разбивал парки в Петербурге, Петергофе и Ревеле. Из переписки царственных супругов видно, что Екатерина старалась думать обо всем, как думал Петр. Она не подражала ему, а вместе с ним искренне интересовалась тем, чем интересовался Петр, любила и ненавидела, как он. Личность Екатерины слилась и подчинилась личности и воле царя. Поэтому Пётр Великий обращался с ней как со своим лучшим и верным другом. В молодости многие считали Екатерину привлекательной и даже красивой. С возрастом она изменилась, родила Петру I нескольких детей, большинство из которых умерли в младенчестве. В 1711 году, накануне Прутского похода, Пётр представил Екатерину своей сестре Наталье, невестке Прасковье и двум её дочерям как законную жену. Он объяснил, что они должны почитать её как русскую царицу, потому что он заключит с ней брак, как только позволит время, но, если ему суждено умереть прежде, они должны принять Екатерину как вдовствующую царицу. В феврале 1712 года Пётр сдержал слово и сыграл свадьбу, на которую был приглашен дипломатический корпус и устроен грандиозный банкет с фейерверком. Перед этим Екатерина была крещена по православному обряду, а крестным отцом стал её пасынок – царевич Алексей. Поэтому царицу стали называть Екатериной Алексеевной. Исходя из изложенного, можно сказать, что Екатерина, бывшая крестьянка Марта Скавронская, которая сначала была любовницей, потом женой Петра I и императрицей Екатериной Первой, в действительности являлась настоящим ангелом-хранителем русского императора Петра Великого. Можно также добавить, что к ней терпимо относились знатные дворяне и царский двор. Но к ней, если не с любовью, одобрительно относились и простые россияне и особенно гвардия. Она своими поступками не только не нанесла ущерб государственным интересам России, но во многих ситуациях, участвуя в Великом посольстве в Европу и в военных баталиях рядом с Петром, принесла ощутимую пользу.

Личность Петра в истории

В «Библиотеке Павленкова» приводится мнение Кавелина о том, что «личная и государственная жизнь Петра стали первой фазой осуществления начала личности в русской истории».

Михайловский расширил это понимание личности первого российского императора: «Пётр пробудил русского человека… Для него была поставлена цель – служение народу, и границы – интересы государства… Для всех народов, несмотря на расовые и национальные различия, устанавливается одна общая цель: безусловное признание достоинства человека, лица и всестороннего его развития. Пётр беззаветно служил интересами идеалам русского человека, не современных и подвластных ему людей, а того народа, которому он готовил великую историческую будущность».

Это очень интересная, важная и точная, хотя и односторонняя характеристика личности Петра I. Пётр действительно был не только великий реформатор, мудрый и рациональный политик, но идейно-нравственный человек, уверенный в своей правоте и верящий в творческие силы русского народа. Он был человеком дела и неутомимым трудоголиком, обладавший мастерством четырнадцати ремесел.

Он вставал в 4–5 часов утра и сразу принимал доклады, не любил многословия, а обилие иностранных слов в его лексиконе не заслоняло суть вопросов. Царь был прост в общение, быте и одежде. Когда его обвиняют в том, что он был больше завоеватель, чем преобразователь, но его военные баталии были вынуждены и, главное, не являлись целью его политики, а только цели – создать возможности создания в России европейской цивилизации.

(Если судить объективно, то царь Пётр I далеко не во всех сражениях одерживал победы, а в выигранных им сражениях немалую роль играли его верные соратники. Но это не только не умаляет его заслуг, а свидетельствует о сложном периоде в истории России, когда она только набирала силу. При этом умение Петра правильно выбирать помощников в своих свершениях, свидетельствует о его государственной мудрости.)

Поэт точно запечатлел эти качества Петра:

Самодержавною рукой
Он смело сеял просвещенье.
Не презирал страны родной:
Он знал её предназначенье…

(Именно в этом отличие и ошибка всех российских элит в последние десятилетия: они стремятся войти в западную цивилизацию любой ценой, но оставаясь при этом отсталыми, а Пётр хотел сначала сделать Россию равной Европе, чтобы только после взаимодействовать с Западом на равных…)

«Нам нужна Европа лет на двадцать, тридцать, а затем мы можем обойтись и без неё», – говорил Петр. В это время во Франции был расцвет деспотизма, а в Германии – всевластие бюрократии, но Пётр нашел на Западе необходимые зерна рациональности и внес в русскую государственную и общественную жизнь зачатки самоуправления и коллегиальности.

Выучившись иностранным языкам, он читал иностранные книги по истории и технике, а по утрам просматривал голландские газеты и делал заметки для «Санкт-Петербургских ведомостей».

К сожалению, Пётр не получил в детстве полноценного образования, он был очень общителен, но совершенно не управлял своими страстями. Отчасти темные стороны его характера объясняются низким уровнем нравственности всей этой эпохи.

При этом Пётр любил и уважал иностранцев за их предприимчивость, энергию и благородное соревнование в искусстве и науках. Поэтому не случайно его женой стала иностранка, происходившая из простого народа, но обладавшая всеми необходимыми для него качествами.

Завоевания Петра имели целью достижение конкретных экономических и культурных целей. Выход к мору способствовал развитию промышленности и торговли. И Россия получила его на Балтике и частично на Азовском и Черном морях. В Петербурге, Москве, Казани и Астрахани было учрежден множество казенных и частных фабрик и заводов – железоделательных, ткацких, писчебумажных, сахарных и кожевенных, которые субсидировались правительством и способствовали бурному развитию экономики.

При Петре быстро развивалась внешняя и внутренняя торговля. Он провел денежную реформу по предложению Исаака Ньютона. Также в 1700 году, по предложению Курбатова, для пополнения казны в России была введена гербовая бумага с двуглавым орлом в верхнем правом углу.

Он отменил действующий в России календарь, ввел юлианский календарь и повелел, чтобы Новый год праздновался не 1 сентября, а зимой. Начало нового календаря стало отмечаться с 1 января 1700 года от Рождества Христова, вместо 7208-го по византийской эре от Сотворения мира.

(Но общественные перемены, нравы и обычаи изменялись и улучшались медленно, потому что были слишком радикальными, а отмену древнего календаря до сих пор ряд авторов расценивает как покушение на древние корни славянской и русской истории и культуры.)

Главной целью Петра было не просто завоевание новых земель для расширения Отечества, а создание экономических и политических условий для национального развития народа и государства на основе общечеловеческой культуры и цивилизации. В России на почве промышленного разделения возникли новые классы и интересы, а государств создавало все условия для эпохи развития, сближения русской жизни с более передовой европейской.

Можно констатировать, что император Пётр Великий был прогрессивным и эффективным реформатором, опережавшим время, что было важно для преодоления отставания от ведущих мировых держав.

Ангелы и демоны Петра

Ангелами Петра I были его жена Екатерина, Меншиков, Гордон, Лефорт, Брюс, Винус, Остерман, Апраксин, Головин, Макаров, Толстой…

Ангелами были как иностранцы, которые были в основном авантюристами, так и русские знатные дворяне и простолюдины. Иностранцы принесли в Россию европейские идеи, знания и технологии и навыки, оставив заметный след в российской истории.

Русские, за исключением Меншикова, Головина и Макарова, были дворянами из знатных родов, которые, в отличие от большей части элиты, поддерживали иностранные новшества царя и проявили себя как выдающиеся патриоты, воины и дипломаты, а Головин еще и как первый организатор промышленности в России.

При этом самыми близкими к царю на протяжении всей его жизни было вторая жена Екатерина и Меншиков, которые происходили из самых низов общества, но достигли вершины власти и много сделали для блага России.

Характерно, что рядом с Петром практически не было предателей и все его сподвижники всегда были ему верны, и Пётр тоже их не предавал, умея прощать их менее значимые для общего дела ошибки и слабости.

Демоны царя Петра тоже наполовину были иностранцы и русские – это сестра Софья, жена Евдокия, сын Алексей, Меншиков, Брюс, Винус, Анна Монс и иерархи православной церкви…

Характерно, что полезным для России людям (Меншикову, Брюсу и Винусу) Пётр I прощал мелкие недостатки и оплошности (Меншикову, единственному, прощал ВСЁ!). Однако с явными врагами, заговорщиками и предателями царь, подобно Ивану Грозному, расправлялся беспощадно.

Из зарубежных стран его врагами и коварными демонами были шведы, турки, поляки и украинцы. Малороссы, вечно соблазняемые и подстрекаемые поляками, на войну против русских соблазнялись неоднократно. В отдельных сражениях с турками Пётр иногда терпел и поражения, но в войнах он всегда добивался победы и упрочения славы (виктории), для умножения величия и могущества России.

Императрица Екатерина I

Екатерина I (Марта Самуиловна Скавронская-Крузе), после принятия православия – Екатерина Алексеевна Михайлова. С 5 апреля 1684 по 6 мая 1727 года – российская императрица (с 1721 года как супруга Петра I), а с 1725 года – как правящая государыня. Она была второй женой Петра I и матерью императрицы Елизаветы Петровны.

15 ноября 1723 года Пётр I манифестом объявил о будущей коронации Екатерины в знак особых её заслуг. Церемония прошла в Успенском соборе 7 мая 1724 года. Специально для этого была изготовлена первая в истории Российской империи корона, а коронация женщины-супруги государя была на Руси второй, после коронации Марины Мнишек Лжедмитрием I в 1606 году.

Законом от 5 февраля 1722 года Пётр отменил прежний порядок наследования престола прямым потомком по мужской линии, заменив его личным назначением царствующего государя. Поэтому, когда Пётр умер ранним утром 28 января 1725 года, не успев назвать преемника и не оставив сыновей, российский трон был отдан на волю случая и начал историю дворцовых переворотов в России.

Большинство было за единственного мужского наследника – великого князя Петра Алексеевича, внука Петрова от старшего сына Алексея. За него были родовитые дворяне Долгорукие и Голицыны, считавшие его единственно законным наследником, рождённым от достойного царской крови брака.

Однако граф Толстой, генерал-прокурор Ягужинский, канцлер граф Головкин и Меншиков, которые не могли надеяться на сохранение своей власти при Петре Алексеевиче, указывали, что коронация императрицы являлась косвенным указанием на Екатерину как наследницу. Екатерина незадолго до смерти мужа поручила Меншикову и Толстому заявить свои права на трон и их собственные интересы.

Гвардия была предана императору и доброжелательно относилась к Екатерине. Поэтому на заседание Сената, где решался вопрос о наследнике, явились офицеры гвардии из Преображенского полка и, вышибив дверь, заявили, что разобьют головы старым боярам, если те пойдут против их матери Екатерины.

В подтверждение этого на площади раздался барабанный бой – это перед дворцом выстроились с оружием оба гвардейских полка. Князь фельдмаршал Репнин, президент Военной коллегии, сердито спросил: «Кто смел без моего ведома привести сюда полки? Разве я не фельдмаршал?» На что командир Преображенского полка Бутурлин ответил, что полки он призвал по воле императрицы, которой все подданные обязаны повиноваться, «не исключая и тебя».

Так, благодаря поддержке гвардейских полков Сенат «единодушно» возвёл её на престол, назвав «всепресветлейшей, державнейшей великой государыней императрицей Екатериной Алексеевной, самодержицей всероссийской» якобы «по воле покойного государя». Народ был очень удивлён восшествием в первый раз в российской истории на престол женщины, но волнений не было.

28 января 1725 года Екатерина I взошла на престол, и в Российской империи до конца XVIII века началась эпоха правления императриц.

Однако фактическую власть в царствование Екатерины сосредоточили в своих руках князь и фельдмаршал Меншиков, а также Верховный тайный совет.

Российские вельможи, хотевшие управлять Россией при женщине-императоре, добились своего. Историк С. М. Соловьёв писал:

«При Петре она светила не собственным светом, но заимствованным от великого человека, которого она была спутницею; у неё доставало уменья держать себя на известной высоте, обнаруживать внимание и сочувствие к происходившему около неё движению; она была посвящена во все тайны, тайны личных отношений окружающих людей. Её положение, страх за будущее держали её умственные и нравственные силы в постоянном и сильном напряжении. Но вьющееся растение достигало высоты благодаря только тому великану лесов, около которого обвивалось; великан сражён – и слабое растение разостлалось по земле. Екатерина сохранила знание лиц и отношений между ними, сохранила привычку пробираться между этими отношениями; но у неё не было ни должного внимания к делам, особенно внутренним, и их подробностям, ни способности почина и направления».

По инициативе графа П. А. Толстого в феврале 1726 года был создан новый орган государственной власти – Верховный тайный совет, в который вошли генерал-фельдмаршал Меншиков, генерал-адмирал Апраксин, канцлер Головкин, граф Толстой, князь Голицын и вице-канцлер Остерман. Из них только князь Голицын представлял родовитых вельмож. Через месяц в число членов Верховного тайного совета был включён зять императрицы – герцог Голштинский Карл-Фридрих.

После утверждения Верховного тайного совета большинство полномочий у Екатерины было отнято. Члены Тайного совета сообща решали все важные дела, а Екатерина только подписывала присылаемые ими бумаги. Верховный совет ликвидировал органы местной власти, созданные Петром, и восстановил власть воевод.

Длительные войны России подорвали финансы страны. Из-за неурожаев поднялись цены на хлеб, и в стране нарастало недовольство. Чтобы предотвратить восстания, подушный налог был снижен с 74 до 70 копеек.

Однако в это время в России процветали казнокрадство, произвол и злоупотребления. Ни о каких реформах и преобразованиях речи не было, потому что внутри Тайного совета шла борьба за власть. Несмотря на это, простой народ любил императрицу за то, что она сострадала несчастным и охотно помогала им. В её передних постоянно толпились солдаты, матросы и ремесленники. Она никому не отказывала и обыкновенно дарила каждому своему крестнику несколько червонцев.

В годы правления Екатерины I была организована экспедиция В. Беринга на Камчатку, был учреждён орден Святого Александра Невского, а сама императрица в 1726 году была награждена польским орденом Белого Орла.

В Европе Россия активно отстаивала интересы голштинского герцога – мужа Анны Петровны, дочери Екатерины, против Дании, что привело к военной демонстрации на Балтике со стороны Дании и Англии.

В 1726 году правительство Екатерины I заключило Венский союзный договор с правительством Карла VI, ставший основой русско-австрийского военно-политического альянса второй четверти XVIII века.

За два года правления Екатерины I Россия не вела больших войн, только на Кавказе действовал отдельный корпус под началом князя Долгорукова, который отвоевывал персидские территории, пока Турция неудачно воевала с персидскими мятежниками.

При ней была продолжена война с турками в Дагестане и Грузии. Однако власть уже реально принадлежала Меншикову, который попытался занять вакантный престол в Курляндии, куда ввел российские войска. Екатерина боялась осложнений на южных и западных границах, но войска в Курляндии оставила до 1727 года.

Когда затея Меншикова провалилась, он попытался выдать замуж свою дочь за наследника престола Петра Алексеевича. Меншиков и Екатерина давно и надежно умели договариваться и решать такие проблемы при соблюдении взаимных интересов. Екатерина одобрила честолюбивые планы Меншикова.

В русском обществе были сильные настроения в пользу повзрослевшего Петра, поэтому Екатерина обратилась за помощью к своим советникам.

Вице-канцлер Остерман предлагал для примирения интересов родовитой и новой служивой знати женить великого князя Петра Алексеевича на царевне Елизавете Петровне, дочери Екатерины. Но препятствием было их близкое родство. Поэтому Екатерина, желая назначить наследницей дочь Елизавету (по другим источникам – Анну), не решилась принять проект Остермана и настаивала на своём праве назначить себе преемника.

Главный сторонник Екатерины Меншиков, оценив перспективу Петра стать российским императором, перешёл в стан его приверженцев. Ему удалось добиться согласия Екатерины на брак дочери Меншикова Марии с Петром Алексеевичем. Затем он воспользовался болезнью Екатерины, которая подписала 6 мая 1727 года, за несколько часов до кончины, обвинительный указ против врагов Меншикова, и в тот же день граф Толстой и другие высокопоставленные враги Меншикова были отправлены в ссылку.

Когда императрица опасно заболела, для решения вопроса о преемнике во дворце собрались члены Верховного тайного совета, Сената и Синода и гвардейские офицеры. Верховное совещание решительно настояло на назначении наследником малолетнего внука Петра I Петра Алексеевича.

Басевичем было составлено завещание, подписанное Елизаветой вместо немощной матери-императрицы. Согласно завещанию престол наследовал внук Петра I Пётр Алексеевич. Последующие статьи относились к опеке над несовершеннолетним императором, определяли власть Верховного совета.

Согласно завещанию, в случае его бездетной кончины преемницей становилась Анна Петровна и её потомки, затем её младшая сестра – Елизавета Петровна и её потомки и лишь затем родная сестра Петра II Наталья Алексеевна. При этом те претенденты на престол, которые были бы неправославного вероисповедания или уже царствовали за рубежом, из порядка наследования исключались.

Именно на завещание Екатерины I 14 лет спустя ссылалась Елизавета Петровна в манифесте, излагавшем её права на престол после дворцового переворота 1741 года.

(Позже императрица Анна Иоанновна приказала канцлеру Головкину сжечь завещание Екатерины I. Он исполнил приказ, но сохранил копию завещания.)

При Екатерине I устраивались многочисленные балы, празднества, застолья и кутежи, которые подорвали её здоровье, и 10 апреля 1727 года императрица слегла. Кашель стал усиливаться, и появились признаки повреждения лёгких. Царица скончалась 6 мая 1727 года от осложнений абсцесса лёгкого. По другой версии, смерть наступила от приступа ревматизма.

Правительству пришлось срочно решать вопрос о престолонаследии.

Екатерина I не была самостоятельной личностью, но тем не менее у неё были сторонники, которые её поддерживали, – это Меншиков, Толстой, Апраксин, Бутурлин, Прокопович, и, главное, гвардия. Единственным её ангелом был муж – Пётр I. Её врагами были сторонники её сына и наследника Петра II – князья Голицыны, Долгоруковы и Репнины, а демоном – её «заклятый друг» Меншиков.

Императрица Анна Иоанновна

Анна Иоанновна (Ивановна) Романова была четвёртой дочерью царя Ивана V – брата и соправителя царя Петра I и царицы Прасковьи Фёдоровны Салтыковой.

Её ждала странная и трагическая судьба, полная интриг и подчинения воле императорской семьи, потом дворян, пригласивших её на престол, а затем жестокого и вероломного личного правления. Она мстила всем за прежние унижения и за то, что её ненавидел весь народ, дворяне, не любил ни один мужчина, и находила утешение в балах и празднествах и в последнем фаворите Бироне.

Анна Иоанновна родилась 28 января 1693 года. Как и другие дети русских царей, она появилась на свет в Крестовой палате Теремного дворца Московского Кремля. После смерти царя Ивана двор вдовствующей царицы Прасковьи Фёдоровны и пятилетняя Екатерина, трёхлетняя Анна и двухлетняя Прасковья переселились из Кремля в загородную резиденцию Измайлово, которая оставалось островком старой России, не затронутым бурными преобразованиями Петра I.

Двор вдовствующей царицы составляли две с половиной сотни стольников, десятки слуг, мамок, нянек и приживалок. В Измайлово было разбито опытное дворцовое хозяйство, где яблоневые, грушевые и вишнёвые сады окружали берега двадцати прудов, в которых водились стерляди с золотыми кольцами в жабрах. В оранжереях росли тропические растения и заморские тюльпаны. Во дворце был придворный театр, в котором ставили пьесы.

Царевнам преподавали азбуку, арифметику, географию, танцы, французский и немецкий языки. Учителем немецкого был Иоганн Остерман, старший брат будущего вице-канцлера А. И. Остермана. Танцы и французский преподавал француз Стефан Рамбург.

В 1708 году царь Пётр перевез всю царскую фамилию в новую столицу – Петербург, где под грохот пушек посадил их на яхту и устроил морскую прогулку от Петербурга до Кронштадта. Но их пребывание в новой столице не было долгим. Известия о наступлении шведов вынудили царскую семью вернуться в Москву. Окончательно они переселилась в Петербург уже после победы русских в Полтавской битве, и двор царицы Прасковьи Фёдоровны поселился в новом дворце на Московской стороне.

Северная война продолжалась. Русские войска теснили шведов из Прибалтики, и Пётр I решил упрочить влияние России в регионе дипломатическими методами. После взятия Риги русские владения вплотную подошли к Курляндскому герцогству, находившемуся в зависимости от Речи Посполитой.

После шведской оккупации герцог Курляндский находился в изгнании в Данциге, и его дядя прусский король Фридрих-Вильгельм I выжидал момент, чтобы присоединить герцогство к своим владениям. Но после поражения шведов Курляндия оказалась занятой русскими войсками, и в октябре 1709 года на встрече с Петром I Фридрих Вильгельм вынужден был согласился на брак юного герцога с одной из представительниц русской царской семьи.

Выбор пал на потомство брата Петра – царя Ивана V. Кандидатуру Пётр предложил выбрать царице Прасковье, которая назвала свою среднюю дочь – Анну. В ответ на официальное предложение брака Анна написала своему жениху: «… что ничто не может быть для меня приятнее, как услышать ваше объяснение в любви ко мне».

Хотя казалось, что в её жизни всё было радужно, как в официальном письме, реальность была известна горожанам, которые распевали грустные песни о её жизни на чужбине. Так оно и случилось. Независимо от желания царевны Анны воле грозного дяди Петра и суровой матери она противиться не могла.

Венчание состоялось 31 октября 1710 года в Петербурге, во дворце князя Меншикова, а через два месяца, в январе 1711 года, молодые отправились в Курляндию. Но, едва выехав из Петербурга, герцог Фридрих-Вильгельм скончался на Дудергофской мызе 10 января 1711 года. Он умер от невоздержанности в употреблении спиртного, позволив себе состязаться в искусстве пития с царём Петром. И семнадцатилетняя вдовствующая герцогиня вернулась в Петербург, к матери.

В 1712 году царь Пётр принял решение – Анна должна вернуться в Курляндию. Он послал курляндскому дворянству именную грамоту, где, ссылаясь на заключённый свадебный договор, приказал подготовить для вдовы герцога Фридриха-Вильгельма резиденцию и собрать необходимые для содержания её двора деньги.

Вместе с Анной в Митаву был отправлен Пётр Бестужев-Рюмин, которому Пётр, не надеясь на местное дворянство, повелел, не стесняясь в средствах, обеспечить доходы для содержания двора герцогини, а если будет нужно, то просить вооружённой помощи у рижского коменданта. Действительно, прибыв в Митаву, Анна нашла герцогский дом совершенно разорённым, а замок разграбленным, поэтому двор герцогини вынужден был ютиться в заброшенном мещанском доме.

Отношения с матерью, царицей Прасковьей, у Анны никогда не были близкими. Всю материнскую любовь царица отдавала старшей дочери – Екатерине, а Анне доставалась суровая взыскательность. Она даже боялась матери. Отношения совсем ухудшились, когда царица Прасковья узнала про позорную связь Анны с Бестужевым.

Она потребовала от Петра I отозвать Бестужева из Митавы или позволить ей съездить к дочери, чтобы навести там порядок. В Митаву поехал брат царицы – Василий Салтыков, который поссорился с Бестужевым и написал царице всё самое плохое про Бестужева и про Анну.

Однако у Анны сложились очень близкие отношения с женой Петра I – Екатериной, которая покровительствовала Анне и защищала её перед матерью. Екатерина относилась к Анне с большим сочувствием и добротой. В 1719 году Анна писала Екатерине: «Государыня моя тетушка, матушка-царица Екатерина Алексеевна… Не знаю, матушка моя, как мне благодарить за высокую Вашу милость, как я обрадовалась… ей-ей, у меня, кроме Тебя, свет мой, нет никакой надежды. И вручаю я себя в миласть Твою материнскую…»

Отношения с матерью у Анны оставались натянутыми вплоть до кончины царицы Прасковьи. Незадолго до её смерти Анна попросила императрицу Екатерину просить Прасковью о прощении. Мать смилостивилась и перед смертью простила дочь.

Но впереди Анну ждали новые испытания. В 1726 году внебрачный сын польского короля Августа Сильного – граф Мориц Саксонский – решил, кроме службы во французской армии, добиваться титула герцога Курляндского авантюрным путем. Обаятельный граф явился к Анне с предложением руки и сердца, понравился ей, и молодая вдова дала согласие на брак.

Мориц понравился и курляндским дворянам, и 18 июня 1726 года они выбрали графа новым герцогом, а герцога Фердинанда, который продолжал находиться в Данциге, лишили трона. Когда Анна узнала, что в Курляндию со специальным поручением от императрицы Екатерины едет князь Меншиков, она решила просить его ходатайствовать перед императрицей о разрешении её брака с герцогом Курляндским Морицем.

Но Меншиков не стал помогать Анне. Авантюра Морица Саксонского встревожила Россию, Пруссию и Австрию. Избрание сына польского короля герцогом нарушало баланс сил в регионе: усиления влияния Саксонского дома в Речи Посполитой не желал никто. Кроме того, князь Меншиков сам хотел стать герцогом. Анна, узнав об этом, сникла и сказала, что ей больше всего хочется, чтобы герцогом стал Меншиков.

На самом деле она не собиралась сдаваться и помчалась в Петербург искать защиты у «матушки-заступницы» императрицы Екатерины. Но она не смогла помочь Анне. Интересы империи были превыше всего. «Курляндский кризис» завершился изгнанием графа Морица из Курляндии. Не добился своего избрания и Меншиков, а разозлённое курляндское дворянство постановило урезать и без того скудное финансирование двора герцогини.

В 1727 году, обиженный Меншиков, возложил всю вину на Бестужева, который постарел и изнежился под боком у герцогини. Бестужева решили отозвать из Митавы. Анна настаивала, требовала и написала 26 писем с просьбой не забирать у неё Бестужева, который был старше её на 29 лет.

Анна не была страстной любовницей, но юная вдова мечтала о поддержке и защите, которые мог дать ей муж. Такой опорой был для неё Бестужев, которому Анна прощала тяжёлый характер и бесчисленные измены. Анна страдала до осени, но к октябрю её сердце занял новый любовник на всю оставшуюся жизнь.

Это был 28-летний курляндский дворянин Эрнст Бирон. Он поступил на службу в канцелярию герцогини в 1718 году и скоро стал управляющим одного из имений, а в 1727 году полностью заменил Бестужева. Существует версия, что младший сын Бирона Карл Эрнст, родившийся 11 октября 1728 года, является его сыном от Анны, но доказательств этому нет, хотя Анна была очень привязана к ребёнку. Когда в январе 1730 года она отпросилась из Митавы в Москву на царство, то взяла Карла Эрнста с собой, хотя Бирон с семейством остался в Курляндии. Она была настолько привязана к ребёнку, что он до десятилетнего возраста постоянно спал в кроватке в опочивальне императрицы.

В январе 1730 года скончался император Пётр II. Его смерть поколебала власть клана князей Долгоруковых, которые к этому времени достигли пика своего могущества. На 19 января была назначена свадьба императора и княжны Екатерины Долгоруковой, что окончательно закрепило бы власть рода Долгоруковых. Но за день до свадьбы всем стало ясно, что император умирает, и Долгоруковы решились на подделку завещания императора.

Князь Иван Долгоруков, бывший близким другом монарха, должен был подать императору на подпись составленное Долгоруковыми завещание, по которому права на престол передавались невесте – княжне Екатерине Долгоруковой. Но император умер, не приходя в сознание, и тогда Долгоруковы сами подделали подпись императора.

Сразу после смерти Петра II члены Верховного тайного совета собрались в «особую камору» рядом с покоями монарха и заперлись на ключ. Это были канцлер граф Гавриил Головкин, князь Дмитрий Голицын и князья Алексей и Василий Долгоруковы. На совещание были приглашены также князь Михаил Долгоруков, князь Василий Владимирович Долгоруков и князь Михаил Голицын. Вице-канцлер Остерман, несмотря на их настойчивые приглашения, уклонился от обсуждения.

Заседание открыл князь Дмитрий Голицын. Долгоруковы сразу предъявили поддельное завещание, но были просто осмеяны Голицыными, и весь план Долгоруковых рухнул.

Императрица Екатерина I, передавая трон 12-летнему Петру Алексеевичу, прозорливо предусмотрела возможность смерти императора до достижения совершеннолетия. Пункт восьмой Тестамента императрицы от апреля 1727 года гласил: «Ежели великий князь без наследников преставитьца, то имеет по нем (право наследования) цесаревна Анна со своими десцендентами (потомками), по ней цесаревна Елизавета и ея десценденты…»

Так, 19 января 1730 года наследником престола оказался младенец Карл Пётр Ульрих, принц голштинский (будущий император Пётр III). Верховный тайный совет в 1727 году признал Тестамент Екатерины, но в январскую ночь 1730 года совет, состоявший из русских аристократов, решил забыть про завещание «лифляндской портомои».

Инициативу на заседании взял князь Дмитрий Голицын, который предложил обратиться к потомству царя Ивана V. По его мнению, самым подходящим кандидатом была вдовствующая герцогиня Курляндская Анна: «Она ещё в брачном возрасте и в состоянии произвести потомство, она рождена среди нас и от русской матери, в старой хорошей семье, мы знаем доброту её сердца и прочие её прекрасные достоинства, и по этим причинам я считаю её самой достойной, чтобы править нами».

Кандидатура Анны Иоанновны, давно пребывавшей в Курляндии и не имевшей влияния в России, тем не менее нашла поддержку у всех членов совета, которые встретили предложение Голицына криками «Виват наша императрица Анна Иоанновна!». Услышав радостные крики, в комнату поспешил вице-канцлер Остерман, тоже крича «Виват!». Но об этом он вскоре пожалел.

Когда его впустили и усадили за стол, оказалось, что князь Голицын ещё не закончил свою речь. Он предложил ограничить власть императрицы, «набросить намордник на спящего тигра» и «воли себе прибавить». Опытный дипломат князь Василий Лукич Долгоруков выразил сомнение, но Голицын сразу предложил оформить ограничение власти императрицы специальными пунктами – «кондициями».

Все согласились с Голицыным, но осторожный Остерман отказался, сославшись на то, что он человек пришлый и не ему в такие важные дела вмешиваться. На утро в Кремле было назначено чрезвычайное собрание всех высших чинов государства, на котором члены совета объявили собравшимся про избрание Анны, но «потребовали народного согласия», которое они и получили с «великой радостью».

Они собирались подписать «кондиции» у Анны, ссылаясь на волю «общества», а потом представить это «обществу» как свершившийся факт. По существу, это был олигархический переворот, в результате которого вся власть должна была сосредоточиться в руках представителей двух аристократических родов.

В ночь на 20 января делегация Верховного тайного совета в составе князя Василия Лукича Долгорукова, князя Михаила Михайловича Голицына Младшего и Михаила Ивановича Леонтьева выехала в Митаву. Верховный тайный совет приказал заставам всех пускать и никого не выпускать из Москвы. Секретность была такой, что даже не послали в города извещения о смерти императора Петра II.

Однако сохранить тайну не удалось: вслед за делегацией верховников в Митаву отправились три других гонца – от Павла Ягужинского, графа Рейнгольда Левенвольде (за которым стоял Остерман) и Феофана Прокоповича. Они хотели известить герцогиню о коварном плане ограничения её прав на царствование, поэтому раньше всех в Митаву прибыл гонец от Левенвольде.

28 января Анна подписала «кондиции», согласно которым без Верховного тайного совета она не могла объявлять войну или заключать мир, вводить новые подати и налоги, расходовать казну по своему усмотрению, производить в чины выше полковника, жаловать вотчины, без суда лишать дворянина жизни и имущества, вступать в брак, назначать наследника престола.

Отъезд новой императрицы в Москву был назначен на 29 января, а вперёд был послан генерал-майор Михаил Леонтьев, который вернулся в Москву 1 февраля, где о плане совета знали уже все. Сразу после объявления о провозглашении Анны императрицей московские дворяне стали сплачиваться в кружки и тайно встречались по ночам. При этом недовольны были не только представители мелкого дворянства, но и крупной родовой аристократии.

Так, князь Алексей Черкасский и фельдмаршал князь Иван Трубецкой находились 19 января в Лефортовском дворце, но не были приглашены на совет. Прокопович вспоминал: «Куда ни придёшь, к какому собранию ни пристанешь, не ино что было слышать, только горестныя нарекания на осмеричных оных затейников – все их жестоко порицали, все проклинали необычайное их дерзновение, ненасытное лакомство и властолюбие».

В результате оформились две оппозиционные группы – сторонников дворянских (шляхетских) вольностей (князь Черкасский, Татищев и другие) и сторонников восстановления абсолютной власти монарха (князья Кантемир, Трубецкой, Юсупов и другие). 2 февраля в Кремле открылось расширенное заседание совета, где были зачитаны письмо Анны и «кондиции».

В письме Анна сообщала: «Пред вступлением моим на российский престол, по здравому разсуждению, изобрели мы запотребно… какими способы мы то правление вести хощем, и, подписав нашею рукою, послали в Верховный тайный совет». Когда «кондиции» зачитали, то в зале наступило неловкое молчание.

Князь Дмитрий Голицын попытался агитировать за «кондиции», но собрание продолжало упорно молчать. Наконец князь Черкасский потребовал, «чтоб ему и прочей братии дано было время поразсуждать о том свободно». Члены совета согласились, надеясь, что удастся «выпустить пар» в обществе, а за это время они успели арестовать бывшего генерал-прокурора Ягужинского. Но их надежды не оправдались, когда 15 февраля императрица прибыла в Москву, они уже утратили инициативу.

Долгоруков, сопровождавший императрицу, вёз Анну как пленницу и по прибытии во Всесвятское не давал ей возможности остаться наедине со своими подданными. Но изолировать Анну не удалось. К ней явились сестры императрицы, герцогиня Мекленбургская Екатерина Иоанновна и царевна Прасковья Иоанновна. От них Анна узнала про царившие в столице настроения и воодушевилась.

Через сестёр и родственников Салтыковых она наладила переписку с дворянскими кружками и Остерманом. В результате контактов с дворянством Анна поняла, что в городе много её сторонников, которые ждут и на неё надеются.

15 февраля Анна Иоанновна торжественно въехала в Москву, где войска и высшие чины государства в Успенском соборе ей присягнули. В новой форме присяги некоторые прежние выражения, означавшие самодержавие, были исключены, однако не было и выражений, которые бы означали новую форму правления, и, главное, не было упомянуто о подтверждённых императрицей условиях, потому что императорская гвардия уже была полностью на стороне Анны.

23 февраля сторонники самодержавия собрались в доме князя Ивана Барятинского и составили челобитную к Анне с требованием ликвидации совета, восстановления самодержавия, уничтожения «кондиций» и восстановления власти Сената. После этого князь Антиох Кантемир отправился к князю Черкасскому с предложением поддержать челобитную. Кружок Черкасского-Татищева не собирался восстанавливать абсолютную монархию, но решил поддержать их.

25 февраля 1730 года наступила развязка. Князь Черкасский во главе большой группы дворян явился во дворец и подал Анне челобитную, подписанную 87 дворянами. Челобитную зачитал Татищев. Выражая благодарность Анне за подписанные «кондиции», дворяне просили Анну созвать специальный совет для рассмотрения и анализа всех пунктов.

Эта челобитная вызвала ярость у членов Верховного тайного совета, и завязалась словесная перепалка. В это время вошла сестра императрицы Екатерина с чернильницей в руках и потребовала у Анны немедленно наложить резолюцию на челобитную. Анна начертала на челобитной: «Учинить по сему».

Однако вскоре она сама разорвала «кондиции», установила абсолютную власть и жестоко репрессировала тысячи своих политических противников, а неугодные Тайному совету царевны Елизавета и Екатерина после Анны тоже стали императрицами и достаточно успешно правили в России много лет.

Когда дворяне удалились в соседние покои для совещания, Анна пригласила членов Верховного тайного совета на обед. Они не могли отказать императрице и оказались изолированы, не имея возможности выработать ответ на новую ситуацию. Императорская гвардия по приказу императрицы охраняла императорские покои. Руководил гвардейцами генерал-лейтенант гвардии подполковник Семён Салтыков.

Офицеры гвардии в присутствии царицы начали кричать, что они не хотят, чтобы кто-нибудь предписывал законы их государыне, которая должна быть такою же самодержавной, как и её предшественники. Они упали к её ногам и сказали: «Мы, верные подданные Вашего величества, верно служили вашим предшественникам и пожертвуем нашу жизнь на службу Вашему величеству, но не можем терпеть тирании над Вами. Прикажите нам, Ваше величество, и мы повергнем к Вашим ногам головы тиранов!»

В этот момент фельдмаршал князь Иван Трубецкой подал императрице новую челобитную, которую зачитал князь Кантемир. Челобитная просила императрицу восстановить самодержавную власть и была подписана уже 166 дворянами. Императрица приказала подать ей челобитную и «кондиции», а «и те пункты Ея Величество при всем народе изволила, приняв, изодрать». Подполковник Салтыков во главе гвардии провозгласил императрицу самодержавной государыней.

За ним это сделали и дворяне. 1 марта 1730 года народ вторично принёс присягу императрице Анне Иоанновне на условиях полного самодержавия. Однако в первое время, несмотря на восстановление самодержавия, положение Анны оставалось сложным. У неё не было собственной политической силы, на которую она могла опереться.

Её ближайшее окружение в основном состояло из представителей аристократии, выступившей за восстановление абсолютизма, а также ближайших родственников. Московским генерал-губернатором был назначен дядя императрицы Василий Салтыков. В Сенат были введены родственник императрицы Семён Салтыков, отличившийся при провозглашении самодержавия, её дядя князь Иван Ромодановский и зять, морганатический супруг царевны Прасковьи Иван Дмитриев-Мамонов.

Фельдмаршал князь Иван Трубецкой, чья лояльность не вызывала сомнений, был назначен командующим войсками, расквартированными в центральных областях империи. Его брат, князь Юрий Трубецкой, подписавший челобитную о восстановлении самодержавия, был введён в Сенат. Из «немецкой придворной партии» с Анной Иоанновной вначале были только Рейнгольд Левенвольде и Андрей Остерман.

Продолжительное время, с 1730 до 1732 года, при дворе шла борьба придворных группировок за влияние на императрицу. Большое влияние на внутренние дела оказывал вице-канцлер Остерман. Но вскоре ко двору были вызваны Бирон, получивший чин обер-камергера двора, граф Карл Левенвольде и Бурхард Миних.

Усиление влияния на императрицу Остермана вызвало противодействие русской аристократии, устроившей заговор с целью «свалить Остермана» и всю «немецкую группировку». Первоначально против Остермана выступали и Бирон с Левенвольде.

Но против сплоченной «русской группировки» они объединились, привлекли на свою сторону князя Черкасского и генерал-прокурора Сената Ягужинского, а смерть 10 декабря 1730 года князя Михаила Голицына привела к поражению «русской группировки». «Немецкая партия» победила, но в ней самой обострились разногласия: Миних рассорился с Бироном, Остерманом и Левенвольде.

В 1733 году Бирон и Остерман избавились от надоедливого фельдмаршала, назначив его командующим в Польшу. Бирон постарался ослабить и влияние клана Левенвольде – тот был отправлен полномочным министром в Варшаву, а потом в Вену. В борьбе за власть Бирон продвигать при дворе свои креатуры, не обращая внимания на их национальность. Обер-шталмейстером стал князь Александр Куракин, а обер-егермейстером – Артемий Волынский, которые были его приятелями.

Программа царствования Анны Иоанновны была сформулирована в шести именных указах 1 июня 1730 года: «Об учреждении комиссии для рассмотрения состояния армии, артиллерии и фортификации и исправления оных»; «Об учреждении Комиссии для сочинения штата коллегиям и канцеляриям»; «О решении дел судьями по чистой совести, согласно с данною присягою, несмотря на лица сильных»; «О немедленном окончании начатого Уложения…»; «О разделении Сената на департаменты и назначении каждому особого рода дел»; «О подаче Ея Императорскому Величеству в каждую субботу двух рапортов».

Проблемы с реформами, стоящие перед Анной, вытекали из нереализованных проектов Петра I и вопросов, поставленных перед Российским государством в годы царствование Екатерины I, которые не были решены.

В манифесте Екатерины речь шла о бедственного положения крестьян, обременённых налогами, неповоротливом государственном аппарате и отсутствия правовой защиты крестьян. Манифест предполагал сокращение расходов на армию, перераспределение бюджетных статей, оздоровление бюджета за счёт развития производства и торговли, сокращение государственного аппарата и совершенствование законодательства.

Поэтому сначала в Манифесте от 4 марта 1730 года императрица Анна Иоанновна объявила о роспуске Верховного тайного совета и восстановлении власти Правительствующего Сената в составе 21 сенатора, что делалось на основе указов Петра I. В состав Сената вошли и 6 представителей бывшего Верховного тайного совета. Это говорит о том, что Анна стремились к компромиссу как с прежней аристократией, так и противоборствующими ей партиями.

Другая проблемы заключались в снижаться темпов кораблестроения, потому что в последние годы царствования Петра закладывалось не более 1–2 линейных кораблей в год, а необходимо было не менее 3 кораблей. Тем более что после его смерти с 1727 по 1730 год не было заложено ни одного корабля.

Из 15 боеготовых линейных кораблей, из 50 числившихся в составе флота, и 4 боеготовых фрегатов, из 18 числившихся в 1727 году, в 1731 году в составе корабельного флота числилось 36 линейных кораблей, 12 фрегатов и 2 шнявы, но полностью боеспособными из них было только 30 %. Всего Россия могла вывести в море 8 полностью боеспособных линейных кораблей и 5 для ближнего плавания на Балтике.

В декабре 1731 года Анна Иоанновна распорядилась возобновить на Балтийском флоте регулярные учения с выходом в море для обучения людей и осмотра кораблей. На Адмиралтейских верфях был заложен новый 66-пушечный корабль «Слава России» и ещё два корабля – в феврале и марте 1732 года.

В августе 1732 года Воинская морская комиссия внесла предложение о восстановление закрытого в 1722 году Архангельский порта и военного кораблестроения на Соломбале, и эта верфь начала работу в 1734 году. За период царствования Анны Иоанновны в 1731–1739 годы в Петербурге (с Кронштадтом) было построено 55 кораблей, а в Архангельске – еще 100.

В 1730 году была учреждена Канцелярия тайных разыскных дел вместо Преображенского приказа при Петре II. Императрица Анна боялась заговоров, поэтому злоупотребления этого ведомства были огромны. Двусмысленного слова или жеста было достаточно для того, чтобы угодить в застенок или бесследно исчезнуть.

При Анне было сослано свыше 20 тысяч человек и казнено более 1000 человек, не считая умерших при следствии и казнённых тайно. Князя Ивана Долгорукого колесовали, двум другим Долгоруким отрубили головы, а глава рода, князь Алексей Григорьевич Долгорукий, умер в ссылке. Волынского приговорили к посажению на кол, но потом вырезали язык и отрубили голову.

Злоупотребления власти при императрице Анне связывают с засильем немцев при русском дворе и в среде дворянских интеллигентских кругов, с деятельностью Тайной канцелярии и с жесткими репрессиями за налоговые поступления.

В годы ее правления были сформированы новые гвардейские полки – лейб-гвардии Измайловский (инфантерия) и лейб-гвардии Конный (кавалерия).

В 1733 году после смерти короля Августа II началась Война за польское наследство, когда Франция поставила в главе Польши Станислава Лещинского и создала вдоль границ России блок государств с Речью Посполитой, Швецией и Османской империей.

Поэтому, когда сын Августа II Август III обратился к России, Австрии и Пруссии с Декларацией о защите польской «формы правления» от вмешательства Франции, это стало поводом для войны 1733–1735 годов. Французский флот был разбит в Гданьске. Лещинский бежал на французском корабле, и Август Третий стал королём Польши.

Франция пыталась разжечь русско-турецкий конфликт. Но её переговоры с турками не дали желаемых результатов, так как Порта воевала с Ираном. Но в 1735 году война России с Турцией началась из-за следовавшего на Кавказ и нарушившего границы 20-тысячного татарского войска. Поводом стало то, что Россия, чтобы заручиться поддержкой Ирана, в 1735 году отдала ему бывшие иранские владения вдоль берегов Каспийского моря. Стамбул в ответ направил в Закавказье крымских татар с целью завоевать переданные Ирану земли.

В 1735 году 40-тысячный корпус генерала М. И. Леонтьева, шедший на штурм Перекопа, повернул обратно, но в 1736 году войска под командованием Миниха взяли Перекоп и заняли столицу ханства Бахчисарай. Однако, потеряв почти половину армии в результате болезней, Миних покинул Крым.

Летом 1736 года крепость Азов, а 1737 году Очаков были взяты русскими, таким образом, в 1736–1738 годах Крымское ханство было окончательно разгромлено. В 1739 году русские войска разбили турок под Ставучанами и овладели крепостью Хотин.

Но в это время австрийцы потерпели поражение и заключили сепаратный мир с Портой, и в сентябре 1739 года между Россией и Турцией был подписан мирный договор. Россия получила Азов без права держать флот и небольшую территорию на Правобережной Украине. Большая и Малая Кабарда на Северном Кавказе и значительная территория к югу от Азова были признаны «барьером между двумя империями».

Анна Иоанновна мало интересовалась внешней политикой, которая определялась узкой группой доверенных лиц, среди которых шла ожесточённая борьба за близость к императрице. Зато Анна была в курсе всех сплетен о личной жизни подданных, собирала вокруг себя шутов и болтушек, которые потешали её. Анна была суеверна, забавлялась стрельбой по птицам, стреляла очень метко и любила яркие наряды.

Её правление было ознаменовано огромными расходами на увеселительные мероприятия, проведение балов и содержание двора. При ней впервые появляется ледяной городок со слонами у входа, из хоботов которых фонтаном струится горящая нефть, а однажды во время свадьбы её придворного шута князя М. А. Голицына с А. И. Бужениновой молодожёны брачную ночь провели в ледяном доме.

Супруга английского посланника писала о ней: «Она почти моего росту, но несколько толще, со стройным станом, смуглым, весёлым и приятным лицом, чёрными волосами и голубыми глазами. В телодвижениях показывает какую-то торжественность, которая вас поразит при первом взгляде, но когда она говорит, на устах играет улыбка, которая чрезвычайно приятна.

Она говорит много со всеми и с такою ласковостью, что кажется, будто вы говорите с кем-то равным. Впрочем, она ни на одну минуту не теряет достоинства монархини; кажется, что она очень милостива, и думаю, что её бы назвали приятною и тонкою женщиною, если б она была частным лицом.

Сестра императрицы, герцогиня Мекленбургская… не может назваться красавицею; нрава весёлого и одарена сатирическим взглядом. Обе сестры говорят только по-русски и могут понимать по-немецки».

В 1732 году Анна объявила, что трон наследует потомок по мужской линии её племянницы Елизаветы-Екатерины-Христины. Анну Леопольдовну в июле 1739 году выдали замуж за герцога Брауншвейгского Антона-Ульриха, и в августе 1740 года у них родился сын Иоанн Антонович.

Однако 5 октября 1740 года, когда Анна Иоанновна села обедать с Бироном, ей стало плохо и она потеряла сознание. Болезнь признали опасной. Среди высших сановников начались совещания. Своим преемником в завещании императрица назвала двухмесячного Иоанна Антоновича, а регентом до его совершеннолетия – Бирона.

Императрица Анна Иоанновна скончалась на 48-м году жизни. Врачи причиной смерти объявили подагру в соединении с мочекаменной болезнью. Её похоронили её в Петропавловском соборе в Петербурге.

● СВОЙ ВЗГЛЯД

Ангелы и демоны Анны Иоанновны

Ближайшими соратниками Анны Иоанновны были иностранцы – Бирон, Левенвольде, Миних и Ласси. Огромное влияние на неё имел Бирон. Анна отменила указ о единонаследии, учредила Шляхетский кадетский корпус и ограничила службу дворян 25 годами. Она проводила политику политического террора, при этом процветали казнокрадство, распущенность нравов, неуважение к русским традициям, а время её правления стало темной страницей русской истории, как Смутное время после смерти Ивана Грозного. В 1730 году учреждена Канцелярия тайных разыскных дел, сменившая уничтоженный при Петре II Преображенский приказ. Анна боялась заговоров, поэтому злоупотребления этого ведомства были огромны. Одного неосторожного слова было достаточно для того, чтобы угодить в застенок или бесследно исчезнуть. Все злоупотребления власти при Анне Иоанновне стали связывать с засильем немцев при русском дворе, назвав это бироновщиной. Негативная роль засилия немцев в среде дворянских интеллигентских кругов очевидна. Кроме деятельности Тайной канцелярии этому способствовало то, то в 1730–1740 годах правительство жёстко карало за налоговые поступления. Ангелом-хранителем Анны Иоанновны была императрица Екатерина I, которая жалела, помогала и защищала её. Однако она, в отличие от других императриц, не была излишне любвеобильной. Её фаворитами и любовниками были сначала Бестужев, который был старше её на 29 лет, и отличился только тем, что вместе с Меншиковым безуспешно боролся за престол герцога Курляндского, а затем способствовал назначению канцлером Бирона. Затем она ввязалась в аферу графа Морица, который хотел стать герцогом Курляндским, а она его женой. Но эта авантюра не состоялась, как и желание Меншикова самому стать герцогом. Последним её фаворитом был Бирон, пользовавшийся безграничной властью, от которого она родила сына. Её демонами были её мать и родовая русская знать, которая привела её к власти, но Анна предала кланы Голицыных и Долгоруких, сохранив только Остермана, Прокоповича, Ягужинского и Кантемира, Головкина и Черкасского, но сделав главной опорой своей власти «немецкую партию». Анна мало интересовалась внешней политикой. При ней в Европе небольшие войны велись с переменным успехом, но война с Турцией закончилась невыгодным для России Белградским миром. Перед смертью она назначила своим наследником младенец Ивана Шестого, регентом которого должен был стать Бирон. Её соратники были мало похожи на ангелов, скорее на демонов, но главным демоном для всей России были мать императрицы Прасковья, сама императрица, а также Меншиков. Её ближайшими соратниками были иностранцы – Бирон, Левенвольде, Миних и Ласси, которые заботились только о своих интересах и враждовали между собой. Возможно, что более коварного и циничного правителя, чем Анна Иоанновна, в династии Романовых не было. Она последовательно и жестоко предавала тех, кто привел ее к власти, – сначала членов Тайного совета, затем оппозиционеров, которые помогли ей стать полновластной императрицей, и, наконец, первых членов своего правительства. При ней в России процветали террор, казнокрадство, распущенность нравов и неуважение к русским традициям. Анна была некрасивой, любовников у неё было только трое – Бестужев, Мориц и Бирон, который был особенно ненавистен, как и всё немецкое, что он насаждал в дворянском обществе.

Императрица Елизавета

(Её сподвижники и враги: Анна Иоанновна, Пётр II, Бутурлин, Нарышкин, Шубин, Разумовский, Волынский, Бирон, Остерман, Миних, Тротти – маркиз де Шетарди, Бестужев, Лесток, Апраксин, Шуваловы, Екатерина.)

Елизавета Петровна была дочерью царя и императора Петра I и Марты Скавронской (царицы и императрицы Екатерины Алексеевны I). Она родилась 18 декабря 1709 года, когда её мать еще была просто любовницей царя Петра, и унаследовала от отца и матери пылкий темперамент и свободу любовных отношений.

Царь Пётр женился на Марте Скавронской только через три года после рождения Елизаветы, 19 февраля 1712 года, и тогда Елизавета Петровна обрела титул царевны. Факт её незаконного рождения стал причиной того, что после кончины императрицы Екатерины I на российский престол был избран 10-летний Пётр Алексеевич, внук императора, а не его дочь, 16-летняя цесаревна Елизавета Петровна.

Более того, после смерти Петра II опять была призвана на царствование не дочь Петра Великого, а герцогиня Курляндская Анна Иоанновна – дочь слабоумного, но старшего царя Иоанна V.

Поэтому Елизавета Петровна сама захватила царский трон 25 октября 1741 года с помощью своих сподвижников: Петра и Александра Шуваловых, Михаила Воронцова и французского врача Жана Армана Лестока. Опираясь на преданных её гвардейцев Преображенского полка, она успешно совершила бескровный переворот и была провозглашена императрицей всероссийской.

Ретроспектива

В это время в Европе шла Война за австрийское наследство: Франция в союзе с Пруссией пыталась овладеть землями Австро-Венгро-Чешской империи. Поводом для войны послужило то, что после смерти императора Карла VI в 1740 году его дочь Мария-Терезия вступила на престол.

Однако несмотря на то, что Карл VI обнародовал акт о престолонаследии («Прагматическую санкцию»), позволявший передачу власти женщине, и Марию-Терезию признали законной наследницей французский, английский, прусский короли и российская императрица Анна Иоанновна, баварский курфюрст Карл не согласился признать этот факт, потому что был женат на дочери Иосифа I, старшего брата Карла VI, и считал свою жену имеющей больше прав на наследство Габсбургов.

Когда стало ясно, что курфюрст Баварский будет с оружием защищать права своей жены, в декабре 1740 года прусский король Фридрих II, который ранее признал законной наследницей Марию-Терезию, без объявления войны напал на Силезию. В апреле 1741 года при Молвице он разбил посланную против него 30-тысячную армию.

В ответ Карл Баварский заключил союз о разделе австрийских владений с Францией, Испанией и Саксонией, которые предали Карла VI. Только русская императрица Анна Иоанновна не отреклась от Марии-Терезии, потому что в октябре 1740 года она скончалась, а правительница Анна Леопольдовна не интересовалась западноевропейскими делами и отправила на помощь Марии-Терезии свою армию. Английский король в этой ситуации объявил о своём нейтралитете.

Однако двадцатитрёхлетняя Мария-Терезия, оставшаяся без союзников, войск и без денег, не растерялась. Она была умна, образованна и обладала непоколебимой твёрдостью духа. Дважды потерпев поражение от Фридриха II, она отдала ему Силезию, но подписала мирный трактат. Война за австрийское наследство продолжалась до октября 1748 года, и по Ахенскому мирному договору Австрия потеряла Парму, Пьяченцу и Гуасталлу, но сохранила основные владения Габсбургов.

В августе 1756 года началась Семилетняя война, в которой пришлось участвовать России, в декабре 1756 года Россия присоединилась к австро-французскому союзу против Пруссии. Этот союз возглавляли три женщины: российская императрица Елизавета Петровна, австрийская императрица Мария-Терезия и фаворитка Людовика XV маркиза де Помпадур.

Обычно в фаворитизме принято упрекать Екатерину II и её многочисленных любовников. На её фоне история правления Елизаветы Петровны выглядит добропорядочно, потому что о её любовниках и фаворитах не принято было говорить. Однако по числу фаворитов и любовников она не уступает Екатерине Великой.

Когда в мае 1724 года Пётр I получил титул императора всероссийского, он короновал в московском Успенском соборе свою супругу Екатерину I с титулом императрицы. При этом Елизавета Петровна и её сестра Анна Петровна получили титулы принцесс.

После смерти Петра I 25 января 1725 года их мать Екатерина I благодаря интригам Меншикова оказалась на российском троне. Анна Петровна была выдана замуж за герцога Карла-Фридриха Гольштейн-Готторпского, потому что планы Екатерины выдать Елизавету замуж за французского короля Людовика XV, несмотря на серьезные уступки в брачном договоре, не увенчались успехом.

Когда Екатерина I умерла в 1727 года, а в следующем, 1728 году скончалась цесаревна Анна Петровна, 18-летняя цесаревна Елизавета Петровна, проживавшая с немногочисленным двором в Александровской слободе, вынуждена была самостоятельно решать свою судьбу. Изредка она появлялась при дворе Петра II, который был влюблён в неё, но она не разделяла его чувств.

Однако один из государственных деятелей, Андрей Остерман, предложил женить Петра II на Елизавете Петровне, соединив потомков от первой и второй жён Петра I. Но церковь не разрешала подобный брак между близкими родственниками, и сама Елизавета Петровна не хотела быть женой юного царя.

Александр Бутурлин

Елизавета стала отдаляться от императора, тем более что к ней пришла первая любовь. Увлекаясь театральными постановками, пением, она в 1727 году влюбилась в Александра Бутурлина, которому было 30 лет. Они потеряли голову, стали почти ежедневно встречаться в Александровской слободе. Бутурлин в то время был уже зрелым мужчиной: ему шёл 31-й год.

Александр Бутурлин (1694–1767) принадлежал к известному старинному роду Ратча, происходившему из Трансильвании, приехавшему на Русь в XIII столетии. Представители этой ветви Бутурлиных служили при дворе государя боярами, окольничими, постельничими, наместниками, а также были походными и городскими воеводами.

Его потомки боярин Иван Андреевич Бутурлин с сыном в 1575 году были казнены по приказу царя Иоанна Грозного; боярин и дворецкий Василий Бутурлин служил судьёй Разбойного приказа. В 1653–1654 годах по поручению царя Алексея Михайловича он возглавлял посольство на Украину и представительствовал на Переяславской Раде, где гетман Богдан Хмельницкий провозгласил воссоединение части Украины с Россией.

Боярин Иван Васильевич Бутурлин получил в царствование Феодора Алексеевича в 1682 году звание ближнего боярина и суздальского наместника. При Петре I боярин Пётр Бутурлин был товарищем царя и получил наименование «князь-папа Всешутейшего и Всепьянейшего Собора». Александр Борисович Бутурлин, ставший фаворитом цесаревны Елизаветы Петровны, являлся его племянником.

Александр Бутурлин служил в гвардии, приглянулся Петру I, и тот сделал его своим денщиком. В 1727 году, когда у него начался роман с Елизаветой, он находился на придворной службе. Заметив, что Бутурлин зачастил в Александровскую слободу, Пётр II разгневался и в 1729 году отправил Бутурлина в армию на Украину.

Елизавета, несмотря на расставание на долгие годы и женитьбу Бутурлина на княжне Екатерине Куракиной, став императрицей, не забыла своего первого возлюбленного и осыпала его милостями. За участие в Семилетней войне она пожаловала его чином генерал-фельдмаршала, затем титулом графа Российской империи и наградила 40 тысячами десятин земли в Воронежской губернии Бобровского уезда. Хотя, по отзыву его потомка М. Д. Бутурлина, он был «не особенно даровитый в военном искусстве».

Бутурлин скончался в Москве в 1767 году и погребен в летней церкви упраздненного ныне Георгиевского монастыря, что на Большой Дмитровке, рядом с Колонным залом Дома Союзов.

Следует признать, что Бутурлин не был фаворитом в буквальном смысле, он был возлюбленным и любовником цесаревны Елизаветы, не имевшим никакого влияния на государственные дела.

Семен Нарышкин

В 1729 году Елизавета Петровна тосковала недолго. Её новым любовником-фаворитом стал Семён Нарышкин, обер-гофмейстер Высочайшего двора. Их отношения были настолько тёплыми и нежными, что придворные стали предполагать, что скоро будет свадьбе цесаревны. Но ревнивый Пётр II пресёк и эти отношения, отослав Нарышкина за границу на долгий срок.

25 января 1730 года после смерти императора Петра II императрицей стала Анна Иоанновна, которая недоброжелательно относилась к Елизавете, в которой видела конкурентку на трон. За цесаревной было установлено постоянное наблюдение. Она не давала денег на содержание двора Елизаветы, и та вынуждена была содержать свой малый двор за собственный счёт.

Когда Высочайший двор переехал в Москву на коронацию Анны Иоанновны, Елизавета поселилась в своём подмосковном селе Покровском и продолжала там жить и после отъезда двора в Петербург. Вместе с любимой статс-дамой Маврой Шепелевой (графиней Шуваловой) Елизавета веселилась в хороводах с сельскими девушками, а зимой каталась на санках с горы, устраивала колядки и совершенно не интересовалась политическими делами.

Но Анна Иоанновна для надзора приказала ей переселиться в Петербург. Елизавета переехала в Петербург, где жила скромно, воспитывая на свои средства двух двоюродных сестёр, дочерей дяди Карла Скавронского. Двери её дворцов были всегда открыты для друзей, но придворные Анны Иоанновны не решались к ней ездить, боясь гнева государыни и Бирона.

Алексей Шубин

К Елизавете любили приезжать гвардейцы Семёновского полка. Среди них был Алексей Шубин, очень красивый, энергичный и темпераментный молодой прапорщик незнатного происхождения. Однако он был лидером даже среди тех, кто был выше чином. Гвардейцы любили его, и он имел на них большое влияние.

Поэтому он стал объектом страстной любви Елизаветы, которая писала о нем:

Я не в своей мочи огнь утушить,
Сердцем болею, да чем пособить?
Что всегда разлучно и безъ тебя скучно —
Легче-б тя не знати, нежель так страдати
Всегда по тебе.

В Слободе Шубин и гвардейские офицеры откровенно вели разговоры о несправедливости предоставления российского престола грубой, невежественной Анне Иоанновне, а не красавице Елизавете, образованной и воспитанной дочери Петра Великого. Елизавета скромно поддерживала их мнение, но не проявляла явного желания взять власть в свои руки.

За это время она сблизилась со многими гвардейцами, бывала на их свадьбах, становилась крестной матерью их детей, с нежным вниманием относясь к их семьям. Солдаты-именинники приходили к ней, по старому обычаю, с именинным пирогом, она дарила им подарки, подносила чарку анисовки и сама выпивала чарку за здоровье именинника. Естественно, что солдаты гвардии полюбили добрую и ласковую цесаревну и разделяли мнение Шубина, что именно ей нужно быть на троне.

Став фаворитом цесаревны, Алексей Шубин искренне хотел защитить красавицу Елизавету и восстановить справедливость по отношению к ней. Тем самым он стал главным участником в пока еще только замысле заговора против Анны Иоанновны в пользу Елизаветы.

Поэтому, когда Анне Иоанновне и Бирону донесли о том, что её часто посещают гвардейцы Семёновского полка, и об их разговорах, они поняли, что здесь может созреть заговор. Шубина арестовали и заключили в крепость, а потом надолго сослали на Камчатку.

Однако с 1728 по 1730 год появились слухи, что Елизавета родила от него двоих детей – мальчика и девочку. Проведённый в 1740 году розыск по делу князей Долгоруковых показал, что под пытками они признались, что действительно хотели мешавшую им Елизавету заточить в монастырь, предъявив её незаконных детей. Но в январе 1730 года планы их рухнули в связи с неожиданной смертью от оспы Петра II.

Предполагают не без оснований, что дочерью Елизаветы была не княжна Тараканова, которой боялась Екатерина Великая настолько, что с помощью Алексея Орлова вывезла её из Европы в Россию, а Августа, впоследствии ставшая монахиней Досифеей. Княжне Таракановой, которая называла себя принцессой Владимирской, в 1775 году было, по её признанию, всего 23 года, следовательно, она родилась не в 1730 году, а в 1753 году, когда Шубина уже не было на свете.

Елизавета никогда не забывала своих фаворитов-любовников. Став императрицей в ноябре 1741 года, она уже в 1742 году приказала разыскать Шубина, освободить и вернуть. В начале следующего года Шубин вернулся в Петербург, но ссылка сильно подорвала его здоровье, и он стал набожным аскетом.

Указом Елизаветы 2 марта 1743 года Шубин был произведён «за невинное претерпение» в генерал-майоры армии и лейб-гвардии Семёновского полка майоры, получил Александровскую ленту и звание дворянина. Ему были пожалованы богатые вотчины. Но он недолго пребывал при дворе, предпочёл выйти в отставку и жить в пожалованной ему вотчине. На прощание императрица Елизавета подарила ему образ Спасителя в драгоценном окладе и часть ризы Господней. После 1744 года сведений о нём нет.

Алексей Разумовский

Елизавета не могла жить без любви. Поэтому после ссылки Шубина её новым фаворитом стал Алексей Разумовский. В 1731 году в капеллу императрицы Анны Иоанновны был принят Алексей Розум, привезённый из села Чемер на Украине для пополнения императорского хора певчими. Он обладал прекрасным голосом, выучился грамоте у дьячка из села Чемер и учился пению в церковном хоре, был хорош собой и пленял всех своим проникновенным пением.

На одном из выступлений придворного хора цесаревна Елизавета увидела его, услышала чарующее пение и пленилась его красотой и голосом. Она уговорила Лёвенвольде передать Розума в хор её малого двора. Сближение Елизаветы с новым Алексеем, теперь уже Розумовским, было обусловлено его внешностью и тем, что они были ровесникам, но главное – он был скромен, никогда не претендовал на высокое положение и обожал свою благодетельницу.

Когда Разумовский потерял голос, Елизавета предоставила ему место бандуриста, но это была непрестижная должность, а затем назначила его управляющим одним из своих имений. Когда он справился с этим, Елизавета назначила его дворецким всех её имений, ему было присвоено звание камер-юнкера малого двора и назначено жалованье, которое позволило ему оказывать материальную помощь матери и выдать замуж двух его сестёр. Так Алексей Григорьевич Разумовский стал фаворитом цесаревны Елизаветы.

Разумовский принимал участие в бескровном дворцовом перевороте 25 ноября 1741 года и в возведении Елизаветы на престол, за что был пожалован генеральским чином Лейб-кампании. Став императрицей, Елизавета Петровна продолжала награждать Алексея Разумовского: он стал обер-егермейстером Императорского двора и получил несколько имений в России и Малороссии. В этот год Разумовский стал официальным фаворитом императрицы Елизаветы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.