Алекс Делакруз
Молодые боги

© ООО «Издательство АСТ»

Пробуждение

«Я в раю?»

Подо мной была мягкая, словно перина, трава – лежать на ней легко и приятно. Сквозь шелестящие листья деревьев виднелось пронзительно голубое небо. Сочность красок казалась невероятной – идеально яркий мир.

Если это и не рай, то очень похоже.

Попробовал было встать, но тело не слушалось. Понемногу приходя в себя, почувствовал ледяное дыхание холода по спине – перед глазами возникла пугающе четкая картинка воспоминаний: ночной перекресток, перекрученный велосипед, сломанная, будто кукла, фигурка Кати на обочине.

Вспомнил, как с криком, не сознавая, что делаю, бросился к черному кроссоверу, с ненавистью распахивая дверцу. Это была полная машина опьяненных безнаказанностью и наркотическими веществами мажоров, а за рулем необычайной красоты девушка с огромными восточными глазами. Даже несмотря на дурман, она завизжала от страха, лишь едва увидев мое лицо.

В машине играла музыка, так громко, что я даже не услышал выстрела. Заметил только черный кружок дула пистолета, зажатого в руке широкоплечего лысого парня на пассажирском сиденье. Яркая вспышка – и все. Воспоминаний больше не было. Нет, были. Номер машины – три шестерки вкупе с тремя удивительно говорящими буквами.

С трудом сглотнув, снова попытался встать, осмотреться, но тело не слушалось, лишь едва слышный стон вырвался из груди. Хотелось подняться и бежать куда-нибудь – куда угодно, лишь бы узнать, как Катя, жива ли она. Прорвавшиеся из воспоминаний отголоски ее леденящего душу крика, раздавшегося за миг до удара, пугающе четко прозвенели в ушах.

Вдруг надо мной появилось чужое лицо. Совершенно непривлекательное, пугающе крупное, грубое, с затейливой вязью татуировки, спускавшейся со щеки на шею. Заметив мой испуг, незнакомец оскалился, показав крупные желтые зубы, и грубо поднял меня, встряхнув, как тряпку. До боли стиснув предплечье, он потащил меня вперед – я едва поспевал следом, с трудом переставляя непослушные ноги.

Осматриваясь, осознал, что нахожусь в ухоженном саду, огражденном высокой каменной оградой. Взгляд на мгновение упал на архаичную повозку у закрытых ворот – наверняка на ней меня сюда и привезли. Миновав заросли аккуратно подстриженных кустов, надсмотрщик – я заметил у него за поясом витой кнут – вывел меня к навесу с жаровней.

Здесь были люди. Вокруг небольшого каменного очага на земле лежали и сидели несколько десятков рабов. Испуганные, безразличные, опустошенные – передо мной представали самые разные мужские лица, пока приближался к навесу. У каждого на шее темнел узкий кожаный ошейник, через металлическое кольцо которого была пропущена веревка, связывающая всех в вереницу. Из одежды лишь у некоторых имелись набедренные повязки из грубой ткани. Только сейчас я понял, что и на мне кроме завязанной на поясе грязной тряпки больше ничего нет.

Некоторые из рабов постанывали от боли – присмотревшись, я с ужасом увидел отметины ожогов в виде трилистника на их щеках. Судя по виду ран, выжжены клейма были только что. Заполошно оглянувшись вокруг, у воздушной беседки – неподалеку от шеренги склонивших головы нагих рабынь – заметил двух человек, будто сошедших с картинки учебника античности. Один из них, статный и высокий, с посеребренными сединой висками, был в тоге с пурпурной полосой по краю – видимо, сенатор. Его высокое положение подчеркивал эскорт из четырех преторианцев в красных плащах – солнце расцвечивало бликами их дорогие, вычищенные до блеска анатомические панцири. На прямоугольных щитах воинов алела угловатая эмблема в форме раскинувшего крылья орла.

– Павел, ты не перестаешь меня удивлять! Где же ты достаешь подобную красоту? – неожиданно для меня проговорил сенатор на чистом русском.

Его собеседник, тучный и низкорослый мужчина в мешковатой синей тоге, в ответ лишь подобострастно поклонился.

– Неужели это аркадианка? Верно? – сенатор шагнул к одной из рабынь, чью наготу едва прикрывали скудные лохмотья. Взял ее за подбородок, заставляя поднять лицо, и у меня из груди невольно вырвался сдавленный крик. Это была Катя! Но возглас моментально захлебнулся – на шее железными тисками сжалась, утягивая меня вниз, лапа татуированного надсмотрщика. Чуть отпустила она только тогда, когда я захрипел – виски сжало чугунным обручем, перед глазами появились черные круги. Второй рукой надсмотрщик завел мне за спину запястья и грубо стиснул их, заставив вскрикнуть от пронзительной боли.

Сенатор, между тем, бесцеремонно держа Катю за подбородок, продолжал с интересом ее рассматривать. Склонившись в три погибели, не обращая внимания на боль, я с отчаянием видел, как по испуганному лицу девушки катятся слезы.

– Ну, и… – протянул сенатор.

– Цена лишь для тебя, мой господин, другим я…

– Сколько?

– За такие деньги ты нигде не найдешь аркадианку такой красоты и свежести, а…

– Павел! Сколько?!

– Только для тебя, мой господин, три миллиона сестерциев, – низко поклонился работорговец.

Сенатор, услышав сумму, покачал головой и в изумлении издал губами дребезжащий звук, отпрянув и отбросив руку так, что голова Кати дернулась.

– Ты сошел с ума, Павел? – изумленно произнес сенатор. – Да за такие деньги я куплю себе виллу на Палатинском холме! Опомнись, какие три миллиона?!

– Это аркадианка, мой господин. На холмах Великого Города ты найдешь несметное количество вилл на любой вкус, а вот подобную девушку едва ли… еще и за такие деньги.

– Три миллиона… – негромко повторил сенатор.

Он нахмурился, пожевал губами и вновь шагнул вперед – я видел, как Катя при этом вздрогнула и судорожно втянула воздух. Павел взялся за висящие на ее плечах лохмотья и резко рванул. Оказавшись обнаженной, Катя взвизгнула, пытаясь прикрыться ладонями, но работорговец сделал повелительный жест – и она послушно опустила руки. С трудом, преодолевая стыд, девушка выпрямилась и спрятала взгляд. Я лишь скрипнул зубами, понимая, что подобное послушание неспроста – Катя в жизни была яркой, дерзкой, даже нахальной и всегда готовой отстаивать свои права.

Вид обнаженного юного тела немного отвлек сенатора от мыслей о деньгах – он жадно рассматривал Катю. Торговец подался вперед – и раздался девичий крик, вызвав у меня невольный стон ярости. Павел хлестко ударил Катю по соскам, заставив груди упруго закачаться.

– Посмотри, мой господин, – схватил девушку за плечо Павел, – какая грудь, бедра, талия… одна из граций готова упасть тебе в руки!

Катя, повинуясь требовательному рывку, развернулась – сенатор впился жадным взглядом в ее ягодицы, по которым со звонкими шлепками похлопал торговец. Одним движением он грубо собрал в кулак волосы девушки, приподнимая и демонстрируя сенатору шею – я же смотрел только на красные полосы на ее спине.

– Строптива? – ткнул пальцем в след от хлыста сенатор – я услышал, как Катя вскрикнула от боли.

– Но обучаема. Девственна, красива… ты не прогадаешь с покупкой, мой господин.

– Девственна? Ну, в постели от нее толку никакого, – фыркнул сенатор.

– Ей всего шестнадцать лет, мой господин, – поклонился Павел, – ей нужен только хороший учитель.

Торговец соврал, Кате было восемнадцать – она сама мне об этом говорила. Сенатор между тем задумчиво хмыкнул, его крупное лицо расплылось в довольной гримасе – грубая лесть не прошла даром.

– Два миллиона.

– Мой господин….

– И моя благосклонность.

– Мой господин, три миллиона – цена лишь для тебя. Если ты откажешься от такого сокровища, от сошедшей с небес дочери богини, я продам ее за пять. Это же бриллиант чистой воды – ему вовсе не требуется огранка! Людям, чья благосклонность мне безразлична, в отличие от твоей, мой господин, я выставлю цену в шесть, семь миллионов!

Закончив прочувственную тираду, торговец склонился в низком поклоне.

Мне было видно, как подрагивают плечи Кати – она по-прежнему послушно стояла, расправив плечи, беззвучно всхлипывая от унижения.

– По рукам, – после долгой паузы хлопнул себя по бедру сенатор, – неси бумаги.

Пока работорговец и сенатор подписывали договор, несколько рабов в туниках с красным орлом подбежали к Кате. Набросив на ее плечи накидку, они повели девушку прочь со двора. Та шла, низко опустив голову – на лице ее были страх и отчаяние. Когда Катя оказалось совсем рядом, я рванулся, пытаясь привлечь ее внимание, но надсмотрщик как чувствовал. Он сжал лапищу с такой силой, что у меня потемнело в глазах. На некоторое время я, видимо, потерял сознание, а когда очнулся, Кати поблизости уже не было. Зато надо мной стояли ненавистные сенатор и работорговец.

– И этот тоже аркадианец? – удивленно воззрился власть имущий покупатель на мое лицо.

Павел вместо ответа изобразил короткий поклон.

– Да ты татарин настоящий! Где ты только берешь таких рабов?

– Я не знаю, кто такие татары, мой господин, но видимо это очень достойные люди, и я благодарен тебе за похвалу, – ушел от ответа Павел, вновь подкрепив слова поклоном. – Желаешь посмотреть этого юношу ближе?

Сенатор, не обращая внимания на работорговца, шагнул вперед и так же, как и Катю недавно, бесцеремонно схватил меня сухой рукой за подбородок. Я хотел бы броситься на него, вцепиться зубами в горло, бить до тех пор, пока тот не перестанет дышать, но крепкая лапа надсмотрщика крепко держала меня. Если бы взглядом можно было убивать…

– Гляди-ка, вылитый Антиной, – пробормотал сенатор, – да ты можешь получить за него еще больше, чем за девчонку!

– Желаешь его приобрести, мой господин?

– Павел, ты же знаешь, что мне не нравятся мальчики, – хохотнул сенатор. – К тому же ты и так ограбил меня сегодня.

– Ты приобрел само совершенство, мой господин, – произнес Павел.

– Сообщишь, как появится еще что-нибудь интересное, – не прощаясь, сенатор двинулся прочь – глухо загремев сочленениями доспехов и оружием, преторианцы двинулись за ним. Двое торопливо пробежали вперед, обгоняя господина и держа наготове щиты.

– Гай Юлий Орлов всегда первый и желанный гость в моей скромной латифундии, – подобострастно крикнул вслед сенатору Павел. Но когда работорговец развернулся, на его крупном, заплывшем жиром лице появилось совсем другое – хищное – выражение. Никакого подобострастия и почтения в помине больше не было.

– Еще не заклеймил? – поинтересовался Павел у надсмотрщика.

– Гармунд ждал господина, – низким и хриплым голосом ответил тот.

– Все верно, столь красивое лицо портить не с руки, – кивнул работорговец. – Держи его.

Гармунд легко приподнял меня, подтащив к жаровне. А там, надавив, заставил наклонить голову. Раздалось шипение, запахло горелым мясом – и я закричал от невыносимой боли, когда торговец нажал на металлический шест, выжигая мне клеймо – на шее чуть ниже уха, а не на щеках, как у остальных рабов. Подержав несколько секунд раскаленное железо на моей коже, Павел бросил прут обратно в жаровню.

Обвиснув в цепком захвате надсмотрщика, я беззвучно плакал.

Ведь я понимал, что такое Палатинский холм, латифундия, тога, туника, знал даже, кто такой Антиной – и, содрогнувшись от отвращения, только сейчас уловил истинный смысл слов сенатора.

Какой только информации не хранилось у меня в голове. Но чего теперь стоили выигранные городские и региональные олимпиады, знание античной истории, широкий кругозор, президентская стипендия и губернаторский грант? Какая цена всем этим достижениям в положении безымянного раба, если я даже не могу защитить свою девушку, которую забрал в рабство сенатор?

Неожиданно, отвлекая меня от безумного мельтешения мыслей, в воздухе прямо перед глазами материализовалась объемная надпись:

«Поздравляем с изменением социального статуса!»

«Вы теперь раб Павла из Лаэрты!»

Продажа

Гармунд щелкнул кнутом, и расположившиеся на траве невольники суетливо вскочили на ноги. На меня уже успели надеть рабский ошейник и пропустили веревку через кольцо – я оказался самым последним в цепочке. Еще щелчок – и группа невольников направилась прочь из сада. Я двигался следом за всеми и ошарашенно мотал головой, не понимая, что произошло, – буквы как появились, так почти сразу же и растаяли в воздухе. Или мне это показалось? Видел же, как наяву! Или все же галлюцинация?

Покинув усадьбу через распахнутые согбенным привратником ворота, наша вереница вышла на грунтовую дорогу. Подгоняемые надсмотрщиками, мы двинулись нестройным шагом навстречу судьбе. Вокруг пестрели покрытые желтой, выжженной солнцем травой холмы, разбавленные яркими зелеными пятнами тенистых рощ. Извилистая дорога, непривычно узкая, скорее даже широкая тропа, вела нас среди пологих склонов. Лишь единожды в просвете я увидел лазурную гладь моря вдали.

Если сенатор Орлов – при мысли о нем я скрипнул зубами от бессильной ярости – всерьез говорил о Палатинском холме, значит, это Италия. Пейзаж, по крайней мере, соответствует – типичный для севера средиземноморья.

Куда все же меня занесло? А может, я сплю? Или брежу?

Впрочем, мысли о том, что я не в себе, через некоторое время были опровергнуты тяжелой усталостью во всем теле и саднящей болью в сбитых ногах – шли мы уже больше часа, а поднимающееся солнце жарило все сильнее. Вскоре тропа вывела на мощенный брусчаткой тракт. Здесь мое внимание привлекла скрипящая, валко перекатывающаяся на неровностях дороги повозка с клеткой. Судя по количеству охраны, сидящие внутри были весьма опасны. Один из них – с виду обычный, но с бугрящимися под кожей жгутами мышц, пристально посмотрел на меня. Глаза у него были желтые, змеиные.

Большие, лишенные спиц, деревянные колеса неторопливо крутились, поскрипывая на неровностях, шагающие рядом стражники беззаботно переговаривались. Избегая пугающего взгляда узника в клетке, я прислушался – разговор велся на латинском языке!

На тракте мы пошагали следом за повозкой, но она двигалась чуть быстрее и вскоре исчезла вдали. Однако теперь все чаще попадались встречные путники и другие повозки – в основном груженные фруктами и овощами открытые тележки, запряженные ослами. Еще через некоторое время пришлось торопливо потесниться, освобождая дорогу марширующей центурии легионеров. Замерев на обочине, я с удивлением, которое не смогли притупить отчаяние, усталость и боль в кровоточащих ступнях, наблюдал за слаженной поступью воинов Древнего Рима.

Пропустив легионеров, наша вереница, понукаемая резким свистом хлыста, двинулась дальше. Теперь от тракта часто отходили узкие дороги, упираясь в богато изукрашенные ворота, за которыми среди ухоженных садов можно было вскользь заметить изящные строения белоснежных вилл. Вскоре после очередного поворота перед моим взором развернулся завораживающий вид – с вершины холма за чередой предместий открылась панорама города, раскинувшегося в широкой бухте. Ласковое море пестрело миллиардами бликов под лучами солнца – и безумно, до тягостного отчаяния, захотелось окунуться в лазурную воду, скрывшись от изнуряющего зноя.

Портовый город был огорожен высокой стеной, за которой все пестрело красным пологом черепичных крыш, прореженным линиями улиц. Но чем ближе к центру, тем чаще виднелись проплешины площадей, высокие здания арен и храмов, господствующие над улицами и кварталами. Но все это терялось на фоне величия высокой горы, у подножия которой раскинулся город.

Я замедлился и сбился с шага – впереди идущий раб, широкоплечий рыжебородый варвар, дернулся, когда веревка натянулась. Обернувшись, он расширившимися глазами посмотрел на меня, но вдруг по спине будто кипятком плеснули и раздался свист хлыста. Не в силах даже кричать от неожиданного взрыва боли я рухнул на колени. Выгнувшись, я беззвучно открывал рот, но второй удар заставил меня подняться на ноги. Запнувшись, я упал, врезавшись в раба впереди, и тут же попытался подняться, боясь новых жалящих плетей. Опасался я не зря – воздух снова засвистел, и спину взрезала боль.

Под смех надсмотрщиков, потешающихся над моей неуклюжестью, вереница рабов продолжила движение. Я теперь шагал с трудом, будто в полубеспамятстве – перед глазами стояла мутная, красная пелена. Понемногу сознание возвращалось, но окончательно я пришел в себя, только когда мы миновали ворота, окунувшись в равномерный гул большого города. Улица, на которой мы оказались, была непривычно узкой для жителя современного мегаполиса. Дома жались друг к другу, наползая один на другой и закрывая небо выдающимися вперед балконами. Практически в каждом здании на первом этаже располагались какие-то лавки, выставленные лотки с товаром заполонили тротуары, выдавливая людской поток на огороженную высоким бордюром проезжую часть. Суетившиеся рабы, прогуливающиеся граждане, немногочисленные патрульные сплошной рекой двигались по брусчатке мостовой, не обращая внимания на ползущие повозки.

Читая исторические и фантастические книги, я всегда, подобно героям произведений, мечтал оказаться в Римской империи. И вот – можно сказать, повезло. Теперь дело за малым – надо лишь с особым цинизмом наказать всех врагов, жениться на прекрасной принцессе и занять трон. Можно даже императорский.

Горько усмехнувшись своим мыслям, я неожиданно врезался в спину варвара. Моментально втянув голову в плечи, я сжался в ожидании наказания, но повезло, никто из надсмотрщиков не обратил внимания. Мы пришли – люди Павла крикливо ругались с расположившимися в узком переулке хозяевами других рабов. Вскоре все договорились, и нас довольно грубо подтащили к одной из стен, где выстроили шеренгой. Один за другим невольники опускались на землю, приваливаясь к стене, блаженно отдыхая после долгого перехода.

Вскоре появился сам Павел – четверо жилистых рабов опустили на землю закрытый пестрой тканью паланкин, и работорговец, кряхтя, выбрался на улицу. Он негромко дал указание, и один из надсмотрщиков двинулся вдоль нашего ряда с глиняной миской в руках – за его приближением я наблюдал, с трудом пытаясь проглотить сухой ком в горле. Мне достались остатки того, что плескалось на дне сосуда, – несколько глотков мутноватой, со странным привкусом жидкости. И все же эта была вода – ее прохлада показалась мне райским наслаждением, приведя в чувство. Сознание удивительно прояснилось – даже усталость отступила.

Я принялся осматриваться вокруг, почти сразу натолкнувшись взглядом на удивительной красоты девушку. Падающие на плечи белокурые локоны были стянуты на лбу тонким золотым обручем, и блеск драгоценного камня в нем мог посоперничать с сиянием ее огромных голубых глаз. У нее было совсем юное, с тонкими чертами лицо – и при этом невероятно сформировавшаяся фигура с аппетитными формами – белоснежная ткань туники то и дело будто приникала к коже, очерчивая линии тела. Нижнего белья под туникой не было – я задержался взглядом на просвечивающих сквозь тончайшую ткань сосках высокой груди. И тут же смутился – ее обладательница с интересом рассматривала меня.

Я опустил глаза и натолкнулся взглядом на свои пыльные, сбитые в кровь ступни. Поежившись, только сейчас понял, какое зрелище собой представляю. Когда пытался усесться так, чтобы набедренная повязка все же прикрывала то, что должна, со смесью стыда и злости увидел совсем рядом тонкие изящные лодыжки, которые обвивали ремешки элегантных греческих сандалий.

Раздался суетливый топот – Павел бежал к их обладательнице так, что едва не потерял собственные.

– Сколько? – легким и мелодичным голосом спросила девушка.

От удивления я даже поднял глаза – вопрос был задан по-английски.

Стараясь не смотреть на юную покупательницу, задержался взглядом на двух бугаях за ее спиной – телохранителях – и невысокой согбенной служанке с корзиной, в которой лежали фрукты и парочка изящных кувшинов.

– Триста сестерциев, госпожа, – склонился между тем в поклоне Павел. Он теперь тоже говорил по-английски.

Незнакомка, как оказалось, интересовалась не мной. Она рассматривала рыжего варвара, который в веренице шел впереди.

– Встань, скотина! – пнул его в бедро Павел, несмотря на то, что раб уже поднимался сам.

– Триста сестерциев? – поинтересовалась девушка, пощупав мускулы невольника, и неожиданно для меня заглянула ему в рот, бесцеремонно оттянув губу.

– Крепкий, хороший раб, – раздался за ее спиной голос, тоже говорящий по-английски.

К нам подошел патриций лет сорока в тоге – был он высок, широкоплеч, с красивым, породистым и волевым лицом. Вот только все это было несколько обрюзгшим и носило отпечаток разгульной жизни. Девушка лишь коротко глянула на добровольного советчика и снова обратилась к работорговцу.

– Мне нужен раб для работы в поле – а этот хоть и выглядит сильным, но быстро сдохнет. За триста сестерциев я лучше куплю негра, – качнула головой юная незнакомка. – Двести, – посмотрела она на Павла.

– Госпожа не найдет здесь негров за такую цену, – поклонился Павел, – в Африке и Киренаике сейчас неспокойно, рабов оттуда везти невыгодно и опасно. А этот, – ткнул он жирным пальцем в щеку моего соседа по веревке, – больше подойдет на роль охранника дома или гладиатора. К тому же он может быть выносливым совсем в других делах… – Павел замялся, и они с патрицием обменялись быстрыми понимающими взглядами.

– Откуда юная госпожа разбирается в рабах? – поинтересовался патриций, жадно пялясь на аппетитную грудь, лишь чуть-чуть скрытую невесомой тканью.

– Юная госпожа много в чем разбирается, – высокомерно хмыкнула незнакомка и перевела взгляд на меня. – Тогда я хочу взять этого. Сколько?

Сенатор едва сдержал улыбку. Я, увидев мельком брошенный взгляд Павла, поднялся, сгорая от стыда и неловкости.

– Госпожа, это аркадианец, – осторожно произнес Павел.

– Аркадианец? И что из этого? Сколько?

– Госпожа, вы давно в Империи? – поинтересовался патриций.

– Достаточно, – отрезала незнакомка. – Сколько он стоит? – едва не топнув ножкой по пыльной мостовой, вновь обратилась она к работорговцу.

Патриций, наконец оторвав взгляд от вызывающе торчащих под туникой сосков, шагнул ко мне. Пока покупательница пыталась выяснить цену, он с интересом заглянул мне в глаза, потрепал за щеку, заставил развернуться. Я стоял, еле сдерживаясь, краем глаза видя, что за мной пристально наблюдает татуированный Гармунд.

– Госпожа, только для вас – три миллиона сестерциев, – склонился едва не до земли Павел.

– Это шутка? – оторопела девушка. – Три миллиона?

– Только для вас, моя госпожа. Для других я продам его за пять или даже…

– Да его никто не купит за три миллиона, – звонко рассмеялась девушка. – За такие деньги я могу купить виллу на Палатинском холме!

– Я его куплю за три миллиона, – произнес патриций и неожиданно задрал на мне набедренную повязку. Оторопев на мгновение, я оттолкнул его, отпрянув, но тут же свистнул кнут – и руки ожгло болью.

– Да как ты смеешь, животное?! – взъярился Павел, набирая воздуха для тирады, но был остановлен повелительным взмахом сенатора.

– Достаточно. Три миллиона за него, я согласен. И триста за этого, – кивнул он на моего соседа.

Когда работорговец и патриций били по рукам, скрепляя сделку, незнакомка вдруг ойкнула – она выронила изукрашенный гребень. Подняв его, она оказалась совсем рядом – по плечам моим мазнуло дыхание и мягкое касание взметнувшихся от резкого движения локонов.

– Прорвемся, – услышал я ее шепот.

Сказано было по-русски.

Огромные голубые глаза оказались на краткий миг совсем рядом, но почти сразу незнакомка отошла, больше не обращая на меня внимания и оставив после себя стойкий аромат цитруса и жасмина.

– Госпожа, позвольте пригласить вас сегодня на ужин, – патриций тоже больше на меня не смотрел.

Юная покупательница же после совершенной на ее глазах сделки приняла вид настолько удивленный, что, смущенная собственным невежеством в делах работорговли, двинулась прочь, даже не отвечая патрицию. Телохранители и рабыня с корзиной поспешили следом.

– Ты знаешь, кто эта леди? – поинтересовался патриций у Павла.

Работорговец лишь замотал головой и развел руками. Видел я это краем глаза, пристально наблюдая за уходящей незнакомкой. Вдруг она обернулась и, скользнув взглядом по увлеченным разговором Павлу и патрицию, посмотрела мне прямо в глаза. Высунув язычок, она манящим жестом быстро облизнула губы, а после задорно подмигнула. Резкий разворот, взмах локонов – и вот она уже вновь удаляется. Еще миг – и белоснежная туника затерялась в толпе.

«Да что же здесь все-таки происходит?»

Голова раскалывалась от метавшихся мыслей – я даже не заметил, как меня отвязали от общей вереницы. Шея болезненно дернулась, и слуги нового хозяина повели меня прочь. Вдруг перед глазами из ниоткуда вновь появилась объемная надпись:

«Поздравляем с изменением социального статуса!»

«Вы теперь раб Квинта Остория Джонса!»

Критерий оптимальности

Неуклюже перебирая ногами, повинуясь рывкам веревки, я обреченно шел вперед. Слуги Джонса вели меня через толпу, но двигался я машинально, с трудом ориентируясь в пространстве, стараясь держаться за спиной идущего впереди варвара. И во все глаза рассматривал материализовавшуюся передо мной из ниоткуда надпись.

Я студент. Был – услужливо подсказало подсознание. Первый курс СФУ, в Красноярск приехал из вымирающего и стремительно деградирующего брошенного судьбой и государством поселка. В одиннадцатом классе школы был единственным учеником – и провожали меня в Красноярск, когда уезжал поступать, как героя на войну.

Денег у меня тогда не было даже на обратный билет. С собой вез полторы тысячи рублей и сумку с продуктами, которые должны были помочь продержаться первый месяц. Сразу поступить не удалось, но возвращаться домой не стал. Не очень люблю вспоминать тот год – первое время, до морозов, жил в шалаше на берегу Енисея. Подрабатывал где придется, в самых разных местах – не стыдно вспоминать только работу администратором сауны и грузчиком на овощной базе. А потом мне повезло – познакомился с одиноким и нелюдимым дядей Сережей (он даже здоровался не со всеми). Сергей Иванович, как я его называл, оказался ветераном без удостоверения. Кроме Афганистана, военнослужащие Союза выполняли интернациональный долг в самых разных местах планеты, о чем государству впоследствии оказалось легче забыть. Или забить.

Сергей Иванович, как казалось, очень устал от жизни. Он неоправданно мало ел и невероятно много пил. Но на работу к семи утра приходил по-военному четко и без какого-либо намека на перегар. Всегда выглядел свежим, даже несмотря на внешность, на коей годы оставили заметный отпечаток. После того как Сергей Иванович несколько раз вечером застал меня моющимся в тазике за раздевалкой, однажды пригласил к себе домой. Зиму и весну я прожил у него – и со второго раза поступил в университет. Сразу после этого Сергей Иванович умер. Он как знал – за несколько дней до смерти у нас было несколько разговоров, за которые он произнес слов больше, чем за предыдущие полгода. И, как оказалось после похорон, свою трехкомнатную квартиру переписал на меня. Кроме того, за неделю до смерти через одного из многочисленных знакомых он помог мне устроиться на интересную работу в дизайн-студию. Хорошая зарплата, удобный гибкий график – все, что нужно для души.

В моей поселковой школе был мощный компьютер, купленный каким-то чудом по программе министерства образования. К нему – после того как я решил продолжить обучение в десятом классе – по распоряжению директора пускали лишь меня, других учеников и даже педагогов только под присмотром. Мне же с самого детства нравилось работать с графическими редакторами, которые я с появлением в школе мощной машины покупал со значительной скидкой на торрентах. И это мое увлечение уже в Красноярске на новой работе начало приносить очень неплохие деньги.

Это все к чему: мне был знаком шрифт надписи! На одном из мероприятий студенческого научного форума я видел его в описании инновационного проекта…

Под ногу, возвращая в реальность, попалось гнилое яблоко. Ступня проскользнула, и я взмахнул руками, удерживая равновесие, – надпись, стоило лишь отвести от нее глаза, исчезла. Наткнувшись на плечо собрата по несчастью, купленного Джонсом вместе со мной варвара, я вздрогнул, ожидая реакции конвоиров. Но те даже не обратили внимания – продолжали двигаться через толпу.

Раб, которого я толкнул, неожиданно едва приметно поклонился.

– Молодой господин, – произнес он извиняющимся тоном.

Я же раб. Почему «господин»? И еще я аркадианец. Почему стою три миллиона, в то время как стоимость обычного раба триста сестерциев? Я умер, мне же в голову выстрелили. Но почему я жив? И как мне найти Катю?

Стоило задуматься, как навалилось невероятное количество вопросов, на которые пока не было ответов. Стараясь отвлечься, я принялся рассматривать своего спутника. Высокий, едва ли не на две головы выше меня, свалявшаяся от грязи рыжая борода лопатой. Грубое, но откровенно бесхитростное и простоватое лицо, волосы заплетены в две косы. Торс его был хаотично исполосован множеством шрамов – самых разных: следы от рваных, резаных и колющих ран. Легионер? Гладиатор? Или разбойник с большой дороги?

– Как тебя зовут? – поинтересовался я негромко.

– Кельтилл из Агединкума, молодой господин.

– Почему ты называешь меня господином?

Вопрос поставил собрата-невольника в тупик. Он даже столкнулся плечом со встречным прохожим в яркой тунике – пошатнувшимся и обрушившим нам вслед поток брани.

– Потому что ты аркадианец, господин, – выдал наконец Кельтилл как само собой разумеющееся.

Информативный и познавательный для меня ответ.

Через некоторое время городской пейзаж изменился – улицы раздались вширь, толпа поредела. Праздно шатающиеся граждане и спешащие рабы исчезли, над головой зазеленели кроны деревьев, высаженных по обочинам мощеной мостовой, теперь круто поднимающейся по склону холма. Мы двигались уже по элитному району, проходя мимо глухих заборов с небольшими воротами типичных для римской эпохи городских особняков.

Мой новый владелец Джонс явно не принадлежал к верхним слоям местной элиты, подумал я, когда мы остановились у одних из ворот. Мы были у подножия холма, а самые дорогие и роскошные особняки располагались дальше и выше по улице. Тот, в который вошли мы, откровенно говоря, не поражал убранством. Миновав небольшой вестибюль под тяжелым взглядом вооруженного коротким мечом охранника, мы оказались в атриуме – большом и самом главном помещении особняка. В центре находился неглубокий имплювий – бассейн для сбора дождевой воды глубиной едва по колено, с плававшими в нем лепестками цветов. По краям его возвышались четыре изукрашенные колонны, подпирая световой колодец направленных внутрь скатов крыши. Вдоль стен стояли красивые – далеко за гранью легкой эротики – статуи как одиноких девушек и юношей, так и сплетенных в экстазе пар любовников. Не всегда разнополых.

В одном из помещений – столовой, или триклинии – суетились служанки. Они накрывали, готовя к трапезе низкие, типично римские столы, за которые никак нельзя было присесть, только возлечь рядом. Напротив входа в вестибюль виднелась арка, ведущая в перистиль – опоясанный крытой колоннадой открытый сад. Откуда нам навстречу уже спешил краснолицый управляющий в повседневной тоге из тяжелой шерсти. Он резко вскрикнул, и слуги быстро повели Кельтилла мимо бассейна дальше, в сад-перистиль. Накрывавшие на столы рабыни бросили свое занятие и выбежали в атриум. Невысокие и стройные девушки, обе с огненно-рыжими волосами. Из одежды на них были лишь подвязанные на талии небольшие туники, больше подчеркивающие, чем прикрывающие наготу. Несколько фраз на латинском, и, приняв из рук надсмотрщика поводок веревки, рабыни – обе как по команде опустив глаза – повели меня следом за Кельтилем. Вот только его конвоиры увели в сад, где в глубине особняка располагались помещения для рабов и коптила кухня, а меня девушки потянули за собой в термы – небольшую баню по типу турецкой сауны.

История античности – мое второе по значимости увлечение после дизайна. Кто мог знать, что я изучал обычаи Эллады и Древнего Рима для того, чтобы свободно ориентироваться в доме купившего меня патриция?

Усадив меня на лавку, девушки аккуратно сняли ошейник. Потом – я даже не особо сопротивлялся – рыжеволосые рабыни развязали мою набедренную повязку; усталость давала о себе знать, и меня понемногу окутывало мутью тупого равнодушия.

В термах был небольшой ступенчатый бассейн, но рабыни повели меня к деревянному корыту. Не скрывая блаженного вздоха, я опустился в горячую воду и закрыл глаза, пока заботливые руки смывали с меня дорожную пыль вместе с усталостью. Вскоре одна из рабынь принялась расчесывать мне волосы – непривычно длинные, едва ли не до плеч. В той жизни я всегда стригся очень коротко, и хотелось бы сейчас тоже…

Словно исполняя желание, появился цирюльник – и вскоре мои состриженные длинные локоны уже лежали на полу. Когда молчаливый толстяк вышел, я на некоторое время погрузился в сладкую расслабленную дрему, но вдруг распахнул глаза – умелые руки одной из рабынь неожиданно принялись ласкать меня ниже пояса. Столкнувшись со мной взглядом, девушка смущенно улыбнулась и, заметив непроизвольную реакцию моего организма, опустила голову вниз, демонстрируя готовность к началу активных действий. В ее зеленых глазах, несмотря на покорность и несмелую улыбку, явно читался затаенный страх.

Аккуратно отстранив ее руки, я поднялся, расплескав воду. Испуг в глазах рыжеволосой рабыни стал более явным, но я криво, с усилием улыбнулся и подмигнул ей, успокаивающе потрепав по щеке. Испуг в ее взоре сменился облегчением, и рабыня опустила голову. Рядом появилась вторая – она принялась ладонями сгонять с моей кожи воду, другая уже легко обтирала меня тканью. После был массаж, во время которого я неожиданно для самого себя отключился, как выключателем щелкнули.

– Господин… господин, просыпайся… – шепчущие губы касались моего уха, волосы щекотали шею. Открыв глаза, я спрыгнул с кровати, напугав разбудившую меня рабыню.

– Господин, вас ждут, – негромко проговорила девушка, торопливо надевая на меня белоснежную набедренную повязку. Едва закончив, она выбежала из помещения.

Глянув ей вслед, понял, что наступил вечер – дневного света больше не было, а тьму разгоняли многочисленные факелы. Чувствуя себя невероятно бодро и свежо, я последовал за рабыней. Силы вернулись, а значит, можно сосредоточиться на том, чтобы собрать как можно больше информации, ведь надо узнать, где держат Катю, и… хлесткая неожиданная оплеуха, полученная от управляющего, отбросила меня назад. Ударившись затылком о стену, я вскинулся было, но тут двое слуг схватили мои руки на излом, заставив согнуться в три погибели. От невыносимой боли я заорал и попытался вырваться, но слуги держали крепко, не обращая внимания на крики.

– Если я даю указания, они выполняются бегом, – мерзким голосом прошипел мне на ухо управляющий. – Ты понял?

Изо рта у него несло чесноком.

– Да! Да!!! – закричал я – державшие меня слуги усилили нажим.

– Вот и хорошо, – выпрямился управляющий. Разогнулись и держащие меня слуги. Один я едва не рухнул на мраморную мозаику пола.

– Тебя ожидает господин, – управляющий, даже не глянув на меня, развернулся и пошагал к атриуму. Под пристальным взглядом крепких слуг я поспешил следом, морщась от отголосков терзавшей только что невыносимой боли.

В триклинии за накрытым столом возлежал Квинт Осторий Джонс. Когда я вошел, замерев на пороге, он держал в одной руке кубок, в другой ветку винограда. Глянув на меня мельком и оборвав ртом несколько ягод, он бросил виноград на пол и опрокинул кубок, допивая вино. Несколько капель пролилось, оставляя темные разводы на ярко-синей тунике. За спиной хозяина засуетилась служанка, вновь наполняя бокал.

Джонс не обратил на это внимания, повернувшись к гостям. Рядом с ним возлежал пожилой патриций, неуловимо похожий на владельца особняка – его широкие атлетические плечи дополнял бесформенный офисный живот, видный под туникой, породистое лицо портила кожа в красных прожилках и набрякшие щеки. Но самой примечательной здесь была матрона – ближе скорее к сорока, чем к тридцати, с вытянутым лошадиным лицом. При моем появлении она поднялась, и я с удивлением увидел, как распахнулась на ней шелковая накидка, под которой, кроме богатого ожерелья, больше ничего не было.

С заинтересованным взглядом дама подошла ко мне, даже не озаботившись запахнуться. За собой она явно не следила, причем совершенно не стеснялась своей немодельной внешности – обвисшая грудь грустно болталась двумя лопухами, обрюзгший живот лоснился складками, под которыми колосились непривычно густые заросли на лобке – я таких даже на картинках не видел, подобное вышло из моды лет тридцать назад вроде.

– Джонс, неужто аркадианец? – обернулась матрона к владельцу особняка. Тот лишь гортанно хмыкнул, пытаясь прожевать оторванный от бараньей ноги кусок.

Говорила она по-английски. И только сейчас я задумался над тем, что служанки и управляющий общались по-русски. Как так?

– И во сколько он тебе обошелся? – поинтересовалась дама, оглядывая меня со всех сторон, заставив развернуться. Она словно приценивалась, осматривая меня как ездовую лошадь, дожидаясь ответа жующего Джонса.

– М-м-м, а тут что? – приподняла она набедренную повязку и тут же присела, рассматривая поближе. Чувствуя касания требовательно теребивших меня рук, я стоял ни жив ни мертв. Надо было что-то делать, ведь как это, так же нельзя! Чуть позади меня стояли двое крепких слуг и где-то был управляющий – если резко брошусь к выходу, может, и смогу прорваться. А если нет? А закрыта ли входная дверь? Там ли вооруженный мечом привратник?

– Дашь мне его попробовать? – поинтересовалась дама, глянув на Джонса – тот только кивнул, перемалывая челюстями мясо.

– У кого ты его купил? – поднялась на ноги матрона. Ее ладонь осталась под моей набедренной повязкой, сама она стояла почти вплотную.

– У Павла из Лаэрты, – с трудом проглотив, ответил Джонс.

– Черт меня дери! – воскликнула матрона в таком удивлении, что даже ее пальцы под повязкой замерли. – Это русский, что ли?

– Типа того, – закивал довольный Джонс.

– Как достали эти русские! – воскликнул до сих пор безмолвный третий участник застолья. – В Империи их скоро будет больше, чем в Лондоне!

Третий присутствующий даже привстал, когда говорил. Только сейчас я заметил, что одной рукой он сжимает рыжую шевелюру рабыни, голова которой ритмично двигалась у него между ног.

Джонс и матрона на его реплику дружно засмеялись.

– Я не шучу! – возмутился гость. – Вот зачем они сюда лезут? Им Византии мало?

– Питер, Константин родится только через два века, пока это наша земля, – хохотнул Джонс, бросая баранью кость под стол.

– А Константинополь не был и не будет русским! – не унимался гость.

– We’ve fought the Bear before, and while we’re Britons true, the Russians shall not have Constantinople, – со смехом пропел Джонс.

– Эй, а ты сечешь по-английски? – спросила меня матрона, ласково потрепав по щеке.

Сложный вопрос. А вот еще один – если сейчас сбросить ее руку и рвануть через атриум? Или дождаться, пока рядом окажется что-нибудь тяжелое, чтобы иметь в наличии аргументы для разговора с охранником?

– У-у-у, какой сладенький, – чмокнула дама губами рядом с моим лицом. – Пойдем, – проворковала она и только повернулась к пиршественным столам, как вдруг из ее горла с противным звуком, от которого у меня подогнулись колени и возникла слабость в ногах, показался окровавленный клинок. Оттолкнув меня, в триклиний влетели несколько стремительных фигур. Джонс вскочил, неожиданно проворно метнувшись к стойке с оружием у стены, но брошенный короткий меч воткнулся ему в бок, с силой отбросив в сторону. Один из забежавших в комнату прыжком преодолел разделяющее их расстояние и воткнул в рот Джонсу меч, кроша зубы, – я даже услышал, как заскрежетало о камень стены вышедшее из затылка острие.

Питер оторопело наблюдал за происходящим, машинально продолжая держать руку на голове ритмично двигающейся рабыни. Один из нападавших прыжком вскочил на стол, разбрасывая блюда с угощениями, и воткнул в грудь раздражительному гостю короткое копье. Прилежно работающая над господским удовлетворением рабыня почувствовала что-то неладное, отстранилась и пронзительно завизжала, когда на нее хлынуло кровью из широкой раны – убийца уже выдернул оружие. И острие его широкого, иззубренного лезвия тут же оказалось у шеи моментально замолчавшей рабыни.

Матрона между тем, пошатываясь, обессилившими, скрюченными в судороге пальцами пыталась схватиться за клинок. Из её горла вместе с пузырями крови вырвались хриплые свистящие звуки, но силы покидали тело. В какой-то миг неуловимо обмякнув, дама рухнула на пол – только заскрежетал об пол меч, заставив голову жертвы развернуться под немыслимым углом.

В наступивший тишине, нарушаемой лишь мелко подрагивающими в судорогах ногами матроны, едва царапающими пол, позади меня раздались мягкие шаги. Я стоял, в испуге опустив глаза, и первое, что увидел, были элегантные сапоги на небольших каблуках с высокой шнуровкой, поднимающейся к коленям. Дальше привлекательные ноги плотно обнимали кожаные штаны, тонкую талию стягивал широкий пояс, а кожаная куртка, казалось, вот-вот рванется в стороны, открывая путь на свободу зажатой в неволе груди.

Откинув полы плаща, незнакомка наклонилась. Взявшись за рукоять меча, торчавшего из шеи матроны, рванула его, выдергивая, – я вновь поморщился от резкого звука взрезаемой плоти. Матрона булькнула в последний раз и затихла – под ней начало расползаться густое кровавое пятно.

– Возьмешь? – посмотрели на меня уже виденные ранее огромные голубые глаза.

Знакомая незнакомка протягивала мне меч рукояткой вперед, держась за окровавленный клинок. Изящные кисти рук ее были в черных перчатках до локтя.

– Возьму, – кивнул я, принимая меч.

– Будешь меня защищать? – спросила голубоглазая принцесса.

– Буду.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Я смотрел ей прямо в глаза, и появившаяся надпись оказалась на периферии зрения. Даже не успел прочитать, что там написано, – почти сразу обернулся на прозвучавший в стороне вопрос.

– Ваше высочество? Забираем? – поинтересовался один из убийц.

Угадал, надо же. Настоящая принцесса – раз обращение «ваше высочество». Вот только откуда оно в античном мире?

Загадочный ассасин в черном стоял над трупом Джонса и держал в руках небольшую кожаную сумку с ремнем. Второй воин, убивший Питера, как раз сейчас поднял с его трупа вторую, похожую. Острие его иззубренного копья по-прежнему упиралось в шею рыжеволосой рабыне – из-под него уже появилась маленькая капелька крови.

– Забираем, – кивнула прекрасная незнакомка и повернулась ко мне: – Кто молодец?

– А… – непонимающе протянул я.

Ей невероятно хотелось похвастаться – увидев в ее глазах совсем детское торжество, понял я.

– Смотри, три миллиона, если покупать у Лаэртского. Лучшие наемники из гильдии – двести пятьдесят тысяч за три часа работы. Это просто фантастика, а не экономия! Под любой критерий оптимальности влетит со свистом, как твоей бывшей. Так что кто молодец? Я молодец!

Голубоглазая принцесса широко улыбнулась и опустила взгляд к своей небольшой поясной сумке. Я стоял с вытянувшимся лицом, думая, правильно ли понял смысл шутки про оптимальность и «бывшую».

– Надевай скорее, – протянула мне девушка темный плащ – откуда только взяла?

– А теперь что? – с глупым видом поинтересовался я, неумело держа в одной руке окровавленный меч, а второй пытаясь накинуть на плечи плотный плащ.

– Как что? А теперь бежим!

«ВНИМАНИЕ! Негативное изменение социального статуса!»

«Вы теперь беглый раб и преступник!»

Рабовладелец

Голубоглазая принцесса звонко рассмеялась своей шутке, но почти сразу посерьезнела.

– Надо торопиться, у нас всего три часа, – повелительно взмахнув рукой, она направилась к выходу из особняка. Наемники последовали за ней, а державший оружие у горла рабыни, прежде чем отнять копье, наглядно приложил палец к губам.

Мимо мелькнули их плащи, и я тоже собрался было ретироваться, но тут заметил лежавшую рядом с мертвой матроной кожаную сумку, один в один похожую на те, которые убийцы взяли у Джонса и Питера. Вот только готов был поклясться, что несколькими секундами ранее никакой сумки на полу не было!

Не вникая, подхватил ее – котомка оказалась неожиданно тяжелой. Кирпичи? Или золото? Перебросив через плечо ремень, я развернулся на пороге и вышел в атриум. Скользнув глазами по распластанным в кровавых лужах телам двух крепких слуг, встретился взглядом со стоящей на коленях рыжеволосой рабыней. Умоляюще сложив на груди руки, девушка пронзительно смотрела на меня снизу вверх.

– Вы уходите, господин? – негромко спросила рыжеволосая.

– Э-э… – я замер.

– Эй! – окликнула принцесса – она уже пересекла атриум.

– Господин, они нас всех убьют, – умоляюще произнесла рабыня.

Сделав паузу, вдруг кто-нибудь примет тяжелое решение за меня, я отвел взгляд и вздохнул. Вспомнил о незыблемом римском обычае, если раб поднял руку на хозяина, казнили всех остальных невольников его фамилии, находящихся в доме.

Зря отвел взгляд – увидел вторую рыжеволосую, которая, неслышно подойдя, теперь стояла на коленях у меня за спиной. А широкая арка перистиля казалась не такой уж и широкой – в ней угрожающе темнел силуэт Кельтилля. Но когда варвар выступил на свет, на его простодушном лице я прочитал те же эмоции, что и у рабынь.

Легким воздушным шагом, почти бегом, едва касаясь ступнями пола, принцесса скользнула ко мне. Вновь ее голубые глаза были совсем близко.

– Ты чего застыл? Эгей! – пощелкала она пальцами у моего лица.

– Рабы… их же убьют, – несмело произнес я.

– Ну и?.. – подняла бровь принцесса. Потом поняла, в чем дело и скрестила руки на груди, закатив глаза. – О господи, «их же убьют»… Ну возьми с собой, жалостливый ты мой.

С облегчением я кивнул рыжеволосой, уже вскочившей на ноги. И тут же девчонка поймала плотный комок ткани, который швырнула ей принцесса. Это был плащ, такой же, как у меня. Третий полетел в руки другой рабыне, четвертый достался Кельтиллю.

Откуда она их столько достала?

– Госпожа, прошу, – в один голос несмело окликнули уже развернувшуюся принцессу рабыни.

– Ну что еще? – голубоглазая красавица совсем не скрывала раздражения.

– Радамант…

– Кто?!

– Еще Радамант, госпожа, – упали коленями в мраморный пол рабыни.

Я невольно поморщился – будто самому стало больно от такого жесткого удара. Но объяснять больше не требовалось – из перистиля появился нескладный карлик. Двигался он неуклюже, часто перебирая маленькими ножками, на фоне которых карикатурно огромными казались сжатые кулаки. На узких плечах криво, будто воткнутая неумелым ребенком при сборке фигурки, сидела яйцевидной формы голова. Карлик был одноглаз, его лицо пересекал широкий рваный шрам, сбивая в сторону нос и рот, придавая уродцу вечно ухмыляющееся выражение. Следом за ним волочилась длинная цепь. Мельком глянув, я ужаснулся, опознав грубую собачью будку сразу за аркой.

Радамант, смешно переваливаясь, уже подковылял к нам и вопросительно поглядел на принцессу.

– И тебя тоже забрать? – поинтересовалась она.

Карлик лишь кивнул, на мгновение сложив руки на груди в просящем жесте. Выражение лица невольника, впрочем, было скорее заинтересованным, чем испуганным. Хотя чего это я – на нем и так столько всего написано жизнью и чужим оружием, что вряд ли его может страшить банальная смерть.

– Ну, это к нему вопрос, – посмотрела принцесса мне в глаза, поднимая раскрытые ладони в жесте «я умываю руки».

– Пойдешь со мной? – обратился я к Радаманту. Тот поблагодарил взглядом и вновь сложил коротенькие ручки с непропорционально большими кулаками, легким поклоном выразив согласие.

Принцесса за пару скользящих шагов приблизилась к карлику, и в ее руке из ниоткуда появился огромный широкий меч, окутанный магическим сиянием. Взмах, болезненный вскрик карлика – и цепь оказалась обрублена. Не очень аккуратно – по щиколотке пленника потекла кровь. Незнакомка – она была уже без меча – куда только подевался, окинула усталым взглядом нашу сгрудившуюся компанию.

– Студент, бугай, карлик и две соски. Да на нас вообще никто внимания не обратит – растворимся в ночи! – выдохнув короткий, но емкий спич, девушка развернулась на каблуках. Она дернула было правой рукой, но вовремя заметила кровь на перчатке и легким хлопком закрыла себе глаза левой ладонью.

– Компания была невелика, но крайне респектабельна – пан директор, пан аптекарь, пьяный золотарь, две курвы и я, – негромко воспроизвел я под нос памятную цитату из чешского писателя.

– Уходим, быстро! Бегом, бегом, – прошипела между тем раздраженная принцесса и неожиданно добавила парочку крепких выражений – при этом я почувствовал, как лицо невольно вытягивается от изумления.

– Не ругайся, тебе не идет, – произнес машинально.

– Так, стоять! – повелительно взмахнула принцесса – три угрожающего вида наемника и четверо закутанных в плащи рабов послушно остановились, сгрудившись перед выходом.

Красавица потянула меня за руку, и едва не бегом мы оказались в темном закутке.

– Не идет мне, говоришь? – Огромные глаза, в которые затягивало водоворотом немыслимого притяжения, были совсем рядом; приятно дохнуло чарующими ароматами цитруса и жасмина.

– Да, – неожиданно охрипшим голосом подтвердил я.

Сильный удар в печень заставил охнуть и согнуться в три погибели. Перед глазами потемнело от боли, и, закусив до крови губу, я едва сдерживал рвущийся из груди стон.

– Ты зеркало найди, потом и поучи его как себя вести. Все, поднимайся! Давай-давай, у нас времени мало.

Когда она развернулась, я все же застонал, перебирая рукой по стене, пытаясь выпрямиться. С трудом ковыляя следом, немного отвлекся, рассматривая материализовавшийся перед глазами знакомый шрифт надписей.

«Поздравляем с изменением имущественного статуса!»

«Талия из Эборакума теперь ваша преданная рабыня!»

«ВНИМАНИЕ! Талия – беглая рабыня и преступница!»

«Поздравляем с изменением имущественного статуса!»

«Далия из Эборакума теперь ваша преданная рабыня!»

«ВНИМАНИЕ! Далия – беглая рабыня и преступница!»

«Поздравляем с изменением имущественного статуса!»

«Кельтилль из Агединкума теперь ваш преданный раб!»

«ВНИМАНИЕ! Кельтилл – беглый раб и преступник!»

«Поздравляем с изменением социального статуса!»

«Радамант из Лебадии теперь ваш спутник!»

«ВНИМАНИЕ! Радамант – беглый раб и преступник!»

Сделка небесная

Для начала слегка приоткрыв входную дверь, аккуратно выглянув и оценив обстановку, старший из наемников первым покинул дом. Следом, чуть потолкавшись, оказалась на улице вся наша компания. Наемники, не прощаясь, быстрым шагом двинулись вверх по мостовой, почти сразу растворившись в ночи.

Нас принцесса повела в другую сторону – вниз по тихим ночным улочкам, стараясь держаться в тени, подальше от горевших на стенах факелов. Несколько раз пришлось пережидать в закоулках, пропуская отряды патрулирующей город стражи. Вскоре район особняков остался позади, и мы принялись пробираться по узким переулкам среди тесного нагромождения высоких – иногда и по пять этажей – инсул, первых человейников, предшественниц современных многоэтажек.

Здесь шатающегося народа было больше, и чувствовали мы себя теперь спокойнее. Двигаясь уже не перебежками, а тесной группой, шагали по тротуару – встреченные прохожие в основном старались уступать нашей компании дорогу.

Полученный от девушки меч держать оказалось неудобно – клинок был окровавлен, и я пару раз дергался от липкого прикосновения к голой коже. Однако ножен не имелось, пояса тоже, и приходилось нести оружие, просто спрятав под плащом.

Миновав район инсул, оказались в окрестностях порта. Здесь было больше таверн, больше пьяниц, больше грязи на улицах – и ни одного стражника. В лицо дохнуло свежестью моря и неприятным запахом гниющих водорослей. Подумав было, что мы направляемся к кораблям, я ощутил беспокойство: на корабли мне не нужно, ведь Катя находится здесь, в окрестностях города – совсем недалеко. Но принцесса, к моему облегчению, свернула в один из тесных проулков. По узким – едва вдвоем можно разойтись – улочкам мы петляли среди глухих переулков.

Сначала я вновь ощутил чарующий аромат цитруса и жасмина, а после почувствовал прикосновение плеча, принцесса, даже имени которой я пока не знал, шла совсем рядом.

– Серторий или Аэций? – спросила она неожиданно.

– Что? – не понял я вопроса.

– Спрашиваю, Серторий или Аэций?

Я едва сдержался, чтобы не выругаться. Последние часы события развивались, как в буйном калейдоскопе – мне стреляли в голову, давили машиной, продавали в рабство любимую девушку, оценивали как вещь на рабском рынке, прямо на моих глазах принцесса – кажущаяся удивительно непосредственной и юной – хладнокровно убила мечом незнакомую женщину. Да я свинью, когда зарезал штык-ножом в первый раз, сутки потом в себя прийти не мог!

И она спрашивает, Серторий или Аэций?!

В голове у меня образовалась мешанина мыслей и тысяча вопросов, но едва открыв рот, столкнулся с заинтересованным и чуточку насмешливым взглядом удивительно больших лазурных глаз.

Не знаю, что здесь происходит, но, наверное, чтобы не сойти с ума, надо принять правила игры. Или, по ощущениям, моя голова может прямо сейчас буквально взорваться в попытке осмыслить происходящее.

– Ты же знаток, – на ходу склонила голову принцесса, даже не замечая моих внутренних терзаний. Или просто не обращая внимания.

– Аэций, – ответил я, даже не раздумывая над вопросом – постепенно отходя от мешанины мыслей.

– Красс или Спартак?

– Красс, конечно, – даже чуть удивился.

– Октавиан или Антоний?

А сейчас несколько задумался.

– Ну? – поторопила меня незнакомка.

– Антоний.

– Цезарь или Помпей?

– Брут, если есть вариант. Помпей плохо кончил.

– А Брут хорошо? – смешливо подняла бровь принцесса, но почти сразу лицо ее изменило выражение. – Так ты республиканец? – разочарованно протянула она и закатила глаза: – О боги, с кем я связалась!

– Кассий Херея или Луций Катилина? – поинтересовался я в свою очередь, постепенно стараясь отстраниться от происходящего и словно принимая правила игры.

Девушка покачала головой, недоуменно глянув, но вдруг озорно сверкнула глазами.

– Держи в уме, сейчас будешь имя выбирать.

«Какое имя?» – вопрос я задал только мысленно, потому что очередной узкий – едва шире плеч – проулок уже вывел нас на небольшую пустую площадь, в центре которой расположилось одинокое приземистое строение. Нехарактерное, чужеродное окружающей городской архитектуре: грубые прямые линии, крупные блоки, – по духу здание напоминало египетский храм. По мере приближения едва чадящие над крыльцом факелы самопроизвольно загорелись ярче. Точно, египетский стиль – рассмотрел я отблески огня на характерном орнаменте и лишь потом задумался о странном поведении факелов.

Стоило нам зайти на крыльцо, как из темноты вынырнули два стража. Я вздрогнул – ощущение было, будто невидимые до этого, они появились прямо из грубой кладки камней. Принцесса не удостоила безмолвных стражей даже взглядом, и наша процессия из шести человек, сопровождаемая молчаливыми охранниками, двинулась прямо ко входу. Подхватив факел из специальной стойки, моя… (спасительница, провожатая, спутница? А последний ее удар? Ну уж точно не повелительница, в глазах ее иногда мелькает что-то неуловимо детское, как будто ей лет шестнадцать, не больше) двинулась внутрь. Пламя ее факела самопроизвольно вспыхнуло, освещая прямой коридор. Оглянувшись на спутников, я двинулся следом, услышав за спиной дружные шаги.

Внутри было пыльно и душно. Пахло затхлостью и неприятно сладковатым ароматом гниения. Тесные коридоры давили на стены, темнота из арок проходов пугала – как и крупные, грубые фрески с лицами богов. Почти сразу коридор пошел под уклон, и мы миновали несколько крутых поворотов, спускаясь все глубже под землю.

Рассматривая в свете факела фрески и статуи, я необычайно четко прочувствовал характерный дух египетских храмов и дворцовых строений – акцентуация собственной низменности перед лицом богов и повелителей.

Коридор неожиданно закончился, и мы оказались в большом зале. Ярко – до рези в глазах – вспыхнули факелы, освещая большое помещение. В центре, на троне, расположенном на небольшом постаменте, восседала аспидно-черная статуя с собачьей головой. Анубис – почти сразу вспомнил я имя бога, которого изображала скульптура. И голова у него не собачья, а шакалья, если уж быть точным.

Вдоль стен стояли человек десять послушников в плотных серых накидках и жрец в белом одеянии с золотым массивным воротником, обнимающим плечи. Жрец был побрит наголо – на коже его гладко умасленного лысого черепа бликовали отсветы пламени. Стоило только нам остановиться, как жрец двинулся вперед, рассматривая меня близко посаженными впалыми глазами. За ним – строго за плечами – следовали двое послушников. Принцесса шагнула на пути процессии, завладевая их вниманием.

– Этот, – показала она жрецу на меня, протягивая небольшой кошелек. Отобрав у меня меч, она отдала его Кельтиллю. Жрец между тем, спрятав кошелек в складках одеяния, воззрился на девушку.

– Жизнь через смерть?

– Жизнь через смерть, – подтвердила она.

Ее звонкий, почти детский голос чужеродно свежо раздавался в мрачном помещении. Послушники между тем практически синхронно скинули капюшоны, поворачиваясь ко мне.

Конечно, есть джентльмены, которые, наступив в темноте на кошку, называют ее кошкой. Я же под взглядом слуг Анубиса выругался и едва не подпрыгнул – у обоих послушников были собачьи головы! Длинные, вытянутые носы, стоящие торчком уши и покрытая жесткой щетиной кожа, а на плечах собачья шерсть плавно переходила в обычную, человеческую кожу. Очень неприятное, пугающее даже зрелище.

– Не позорься, – громким шепотом прошипела принцесса, реагируя на мой испуганный возглас. Пытаясь сохранить невозмутимость и избегая смотреть на страшных собаколюдей, я глянул на девушку.

– Я пока пойду, встретимся у выхода, – кивнула она и добавила, будто оправдываясь: – Тяжелое зрелище, не очень его люблю.

Испуг оставался. Надеюсь, у меня получалось его не показывать, а вот невысказанный вопрос в моих глазах точно присутствовал. Вплотную приблизившись, принцесса в который раз окутала меня пьянящим ароматом цитруса и жасмина.

– Да не бойся, все будет хорошо, – прошептала она, едва-едва коснувшись губами моей щеки. – Имя придумал? – отстранилась она и подмигнула, прежде чем удалиться.

Послушники шагнули навстречу. Было довольно неуютно, но я сохранил невозмутимость, когда они мягко подхватили меня за плечи и повели к восседающей на троне статуе. Чуть скосив глаза, обратил внимание на руку одного из послушников – вместо обычных человеческих ногтей пальцы венчали острые когти.

Втроем мы подошли к трону, а позади – я чувствовал его присутствие – находился жрец. Стоило мне остановиться напротив статуи бога – его красные глаза из драгоценных камней были на одной линии с моими, – как жрец положил мне руки на плечи, заставляя встать на колени. Послушники цепко подхватили мои запястья и вложили их в раскрытые ладони бога. Напрягшись, я попытался вспомнить – вроде бы, когда мы вошли, руки у статуи были скрещены на груди? Или нет?

– Ай! – только и успел воскликнуть я, когда послушники резким движением глубоко распороли когтями мои запястья. Щедро брызнувшая кровь начала заполнять ладони статуи, капая на пол, а послушники с силой прижали мои руки к холодному мрамору.

Я еле сдерживался, чтобы не начать вырываться и кричать – внутри все похолодело от страха, крепиться помогали лишь звучавшие в ушах слова принцессы о том, что мы встретимся наверху. Неожиданно руки оказались стиснуты железной хваткой – опустив взгляд, я с ужасом увидел, что статуя сомкнула пальцы на моих запястьях. Теперь уже я закричал, в ужасе вскакивая. Вернее, попытался – из горла вырвался лишь негромкий стон, а тело мне больше не повиновалось, налившись слабостью. С чрезвычайно четкостью я почувствовал, как вместе с кровью выходит жизнь. Перед глазами возникла темная пелена, и я мысленно обреченно выругался. Надо же быть таким наивным, поверить этой, этой…

Но вдруг понял, что сквозь муть вижу два красных глаза совсем рядом; приблизив свое лицо, Анубис дохнул на меня, и сразу чувства, ощущения, жизненная сила – все вернулось с необычайной яркостью. Вырвавшись из хватки бога, я вскочил на ноги, стараясь и сохранить невозмутимость и осмотреться.

Статуя снова была статуей – бог сидел на троне, сложив руки на мускулистой груди. Послушники шагнули в стороны, а передо мной появился жрец – его впалые глаза буравили меня пристальным взглядом.

– Назови свое новое имя, – глухо, даже без вопросительной интонации произнес жрец.

Я задумался было, но тут перед глазами появились сразу четыре надписи: гражданин, перегрин, вольноотпущенник, раб.

– Гражданин… – негромко произнес я. Неужто это вариации выбора?

«Поздравляем с изменением социального статуса!»

«Вы теперь гражданин Империи!»

Вновь передо мной материализовались различные варианты имен, причем имен типично римских. Но не трехсоставных, а плебейских, без третьего когномена.

– Марк Юний, – не особо задумываясь, произнес я.

«Поздравляем с изменением социального статуса!»

«Марк Юний, вы теперь адепт культа Анубиса!»

«Бог Анубис – ваш истинный покровитель!»

Привычная форма сообщения в этот раз была дополнена:

«Ваш предыдущий социальный и имущественный статус [Евгений Воронцов, аркадианец, Раб Квинта Остория Джонса] предан забвению в мире смертных. Внимание! Не распространяется на избранных, героев и детей богов!»

Пока я знакомился с мелким шрифтом, процедуру инициации уже проходил Кельтилл. Не зря принцесса решила подождать у выхода – смотреть на то, как бог забирает вместе с кровью прежнюю жизнь, было действительно нелегко.

Когда Кельтилл поднялся, вопрос выбора встал передо мной. И вариантов оказалось два: вольноотпущенник и раб Марка Юния.

И зачем мне раб? Может быть, если я сделаю его вольноотпущенником, он будет служить с большей преданностью? А может, он и вовсе варварский рекс, и получится вместе с ним вернуться в леса Галлии и… а имя ему какое выбрать?

«Поздравляем с изменением имущественного статуса!»

«Рекс из Галлии теперь ваш преданный раб!»

«Предыдущий социальный и имущественный статус Рекса из Галлии [Кельтилл из Агединкума, раб Квинта Остория Джонса] предан забвению в мире смертных. Внимание! Не распространяется на избранных, героев и детей богов! Внимание! При огласке предыдущего социального и имущественного статуса Рекса из Галлии ответственность будет нести его владелец!»

Может быть, идея с вольноотпущенником была не так уже и плоха.

Рыжеволосые Талия и Далия получили имена Тэя и Вэя – фантазии у меня катастрофически не хватало. А вот с Радамантом возникли проблемы.

Когда карлик прошел процесс инициации, имя он себе выбирал самостоятельно.

Как это так получается, он не мой раб?

«Поздравляем с изменением социального статуса!»

«Перегрин Радагаст из Арморики теперь ваш преданный спутник!»

Сделка земная

– Почему так долго? – раздраженно поинтересовалась принцесса, уже пританцовывающая от нетерпения. Я лишь пожал плечами, взглядом выразив недовольство – ведь задерживаться в темном помещении подземного храма никто не собирался.

– Как тебя зовут? – поинтересовался, прервав открывшую рот девушку. Видно было, что она хотела ответить резкостью, но в последний момент сдержалась.

– Юлия.

– Приятно познакомиться, – дежурно произнес я, обращаясь к ее спине – легко сбежав с крыльца, Юлия уже шагала прочь. Ускорив шаг, последовал за ней, лишь коротко оглянувшись и убедившись, что Рекс, рабыни и семенящий короткими ножками карлик двигаются следом. Вновь замелькала череда тесных переулков, по которым нас вела принцесса. Как она только ориентируется? Уличного освещения нет, темень хоть глаз выколи. Шли недолго – у одного невзрачного, покосившегося крыльца пятиэтажного, будто с силой стиснутого соседними строениями, дома Юлия остановилась.

– Ждите, – бросила она рабам и жестом поманила меня за собой.

Только за спиной захлопнулась дверь, как я оказался полностью во мраке. На улице хоть и было темно, но мелькали блики факелов и чадящих кое-где светильников, а через нагромождение балконов сверху пробивался мягкий свет луны. Столь немногочисленных и скудных отсветов там хватало, для того чтобы хоть как-то ориентироваться. Здесь – стоило захлопнуться входной двери – темнота стала кромешной. Неожиданно почувствовал, как Юлия взяла меня за руку и повела вперед. Двигалась она медленно – судя по всему – на ощупь. Заскрипели рассохшиеся ступени, и мы начали подниматься по кривой и ненадежной по ощущениям лестнице.

На третьем этаже Юлия потянула меня в сторону и распахнула дверь, заходя в комнату. На пороге она отпустила мою руку – осталось только озираться, бессмысленно вглядываясь в темноту. Из-за стен раздавались странные стоны, неразборчивые голоса, приглушенные крики, а Юлии слышно не было. Я уже хотел окликнуть ее, но передо мной вспыхнула лампада, ярко осветив небольшую комнату.

Юлия поставила светильник на пол и подошла к сундуку – единственному предмету мебели в комнате, не считая узкой кровати. Открыв крышку, девушка достала охапку скомканных вещей и кинула в меня.

– Переодевайся, – деловито произнесла она и, не дожидаясь реакции, сама принялась раздеваться.

Меня хватило лишь на то, чтобы мельком бросить взгляд на вещи в руках: белоснежная туника, широкий кожаный пояс и калиги – высокие кожаные сандалии. Юлия в это время кинула в открытую крышку сундука перчатки, плащ, пояс, куртку и присела, одним легким движением расшнуровывая завязки сапог.

Под курткой у нее ничего не было. Когда девушка изящно изогнулась, снимая штаны, я невольно сглотнул. Нижнего белья под штанами тоже не имелось.

У нее была не только красивая фигура; пусть даже идеальные формы груди, бедер – это все анатомия, учебник биологии. В ней горела огнем живая грация – девушка двигалась с врожденной или приобретенной пластикой, и ее движения невольно притягивали взгляд, заставляя любоваться.

– Эй! – прозвучал резкий оклик – и я еле оторвал взгляд от маленьких ярких сосков, смотревших прямо на меня. – Ты чего уставился? Голую девушку не видел никогда?

Юлия специально сделала вид, что стряхивает с груди невидимую пылинку.

Не отвечая, я потупился. Сняв сумку, положив меч на пол, и, сбросив плащ, накинул на себя тунику; подпоясавшись, присел, обуваясь. Завязывая ремешки высоких калиг, краем глаза наблюдал, как Юлия накинула на себя длинную – до щиколоток – белую тунику и подвязала ее под грудью. После достала из сундука два широких золотых – едва ли не на все предплечье – браслета. Ее наряд завершили высокие греческие сандалии и накинутый сверху плотный ярко-красный плащ.

Поднявшись, я вновь перекинул через плечо ремень сумки, взятый с убитой матроны. Юлия была уже рядом – передала мне красный плащ, такой же, как и у нее. После того как я накинул его на плечи, она сама закрепила его фабулой в виде взметнувшего крылья синего орла на белом щите.

– Держи сумку, – протянула она мне кожаный мешок – точь-в-точь как тот, что уже висел у меня на плече.

– Да? – удивилась Юля, когда я показал свою сумку. – Где взял?

– А…

– Так, ладно, – ответ на этот вопрос ей был неинтересен. – Смотри, – раскрыла девушка мешок, который держала в руках, и поочередно начала доставать разные предметы.

– Интерфейс, – в ее руке появилась массивная книга в кожаном переплете. – Прочитаешь в первую очередь, понял?

– Понял.

– Карта, – книга исчезла в сумке, а в руке у Юлии появился длинный и желтый от времени сверток. – Как только будет возможность, сразу покупай информацию, полезно.

– Хорошо, – кивнул я, пока Юлия убирала его обратно.

– Здесь еще штаны и сапоги, их уж отличишь по виду. Наденешь, когда отплывете в Академию.

«Куда отплывать? Какая академия?»

– Мне нельзя уплывать. У меня еще дела здесь!

Вопрос о том, как в подобную небольшую сумку помещается немалых размеров книга, свиток, сапоги и штаны, отошел на второй план от перспективы ближайшего отплытия. Без Кати я с места не сдвинусь.

– Какие дела?

– У меня… девушка здесь.

– Какая девушка? – удивленно взметнулись брови.

– Катя… – я замялся, не зная, как в несколько фраз уложить все то, чему стал свидетелем и участником.

– Шавченкова?

– Откуда ты ее фамилию знаешь?

Вопрос, несомненно, прозвучал глупо. Да и отвечать Юлия на него не стала.

– Шавченкова сейчас не в Империи.

– Как не в Империи? Катя здесь, ее только что купил этот Гай Юлий Орлов!

Юлия прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Подруга твоя уже не в Империи, – после паузы произнесла она. – И с Катей Шавченковой все отлично, можешь мне поверить.

– Мне необходимо ее увидеть.

– Как окажешься в Академии, ты ее увидишь. Обещаю.

– Ты ее…

– Да. Пошли, некогда объяснять.

Юлия шагнула вперед и вдруг убрала сумку, которую держала в руках, в мою. Которая при этом совершенно не увеличилась в размерах. Вот как это?

Девушка уже потянула меня за руку и направилась вверх по лестнице – освещая дорогу – из комнаты она очень кстати прихватила светильник. Поднявшись на пятый этаж, толкнула одну из неказистых дверей и зашла внутрь. Миновав тесную прихожую, мы оказались в освещенном масляными светильниками рабочем кабинете… нотариуса?

По стенам расположились длинные шкафы, сгибающиеся от тяжелых, переплетенных в кожу томов; в центре кабинета за заваленным бумагами столом сидел сухопарый старик в выцветшей шерстяной тоге. Увидев Юлию, он суетливо поднялся и, выбравшись из глубокого кресла, подбежал к нам, гостеприимным жестом распахивая руки.

– Сальве, госпожа! Я уже давно вас ожидаю!

– Документы готовы? – резко спросила Юлия.

В голосе ее чувствовались странные нотки – вроде бы раздражения и спешки. Она явно нервничала, хотя только что, переодеваясь, сохраняла удивительное спокойствие.

– Конечно, госпожа! – нотариус посеменил к столу и выудил один из свитков.

– Это… тот самый господин, о котором шла речь? – поинтересовался старик.

– Да, – кивнула Юлия.

Повисла небольшая пауза. Нотариус смотрел на меня, я на Юлию. Она некоторое время молчала, погрузившись в свои мысли, после чего встряхнулась:

– И чего ждем?

– Как зовут господина?.. – неуверенно поклонился нотариус.

Юлия повернулась ко мне и посмотрела долгим взглядом, будто впервые.

– Как там тебя?

Это было обидно, но вида я не подал.

– Марк Юний.

– Сим документом удостоверяется, что Марк Юний был усыновлен Юлием Сабином, – торжественно произнес нотариус, делая пометку.

«Поздравляем с изменением социального статуса!»

«Марк Юний Сабин, вы теперь представитель сословия всадников!»

«Поздравляем с изменением имущественного статуса!»

«Особняк Сабина в Помпеях теперь ваша собственность!»

«Вилла Сабина в Авентикуме теперь ваша собственность!»

– Примите мои соболезнования, господин, – склонился старик, демонстрируя скорбь.

Не решившись задать вопрос вслух, я попытался спросить взглядом у Юлии.

– Сабина вчера по приказу Веспасиана казнили за восстание в Галлии, – коротко пояснила девушка. – Так что с папочкой тебе не повезло. Давай к делу, – повернулась Юлия к нотариусу.

Веспасиан? Помпеи? Да мне и с имуществом не повезло, если уж на то пошло – получается, что приобретенный особняк совсем скоро накроет раскаленным пеплом после извержения Везувия.

– Конечно, конечно, – засуетился между тем нотариус, вновь метнувшись к столу и обернувшись уже с несколькими деревянными табличками. – Прошу вас, господин… госпожа…

– Так… – наморщила лоб Юлия, вспоминая. – Сначала спроси меня «Кто ты?», а потом «Что ты хочешь?», потом скажи «Согласен». Понял?

– Да, – удивленно ответил я, ведь эти вопросы – это часть…

– Ну?!..

– Э… кто ты?

– Я Гая, – опустив глаза, быстро ответила Юля.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу быть с тобой, Гай. Ты согласен?

Мне показалось, или она сейчас чувствует себя очень неловко?

– Согласен, – севшим голосом произнес я.

– Перед лицом Юпитера, Венеры и Дианы заключается ваш брак на небесах, а на земле его свидетельствую я, – принялся писать нотариус что-то в книге.

– Держи, – шепнула Юлия и сунула мне в руку изящное колечко. Пока я надевал его на тонкий палец, легко придерживая невесомую кисть, в глаза девушка мне не смотрела. После Юлия в свою очередь надела мне на левый безымянный палец массивный золотой перстень. Коротко глянув, я увидел на печатке искусную гравировку в виде вскинувшего крылья орла.

– Подпишите брачный договор, – протянул мне табличку нотариус. Стило не предложил, поэтому я просто поставил оттиск только что приобретенной печаткой.

Нотариус благоразумно опустил глаза, когда Юлия потащила меня к выходу. Захлопнув за собой дверь, она встала вплотную ко мне.

– Это… – попыталась она сформулировать свои мысли, закусив нижнюю губу.

– Это был фиктивный брак, для того чтобы ты могла пользоваться всеми привилегиями и возможностями в Империи, – помог я ей.

Внимательно посмотрев мне в глаза, девушка кивнула и быстрым шагом поспешила по лестнице вниз.

«Поздравляем с изменением социального статуса!»

«Юлия Александра Аквила ваша законная супруга!»

Дела семейные

Когда мы вышли на улицу, новоявленная супруга сразу устремилась по переулку в сторону порта. Мои рабы, увидев ее повелительный жест, дружно кинулись следом – даже карлик поспешил за всеми после секундного раздумья.

Несмотря на свалившиеся на меня события последних часов, я про себя возмутился – рабы ведь мои, почему они повинуются ей?! Нет, это дело так оставлять нельзя, как только будет свободная минутка, надо…

– Стоять! – подняла руку Юлия, замирая. – Туда, – показала она Рексу и близняшкам в сторону причала, – последняя галера у пирса, называется «Молодой Орел». Скажете, что вы рабы Аквилы.

– Да, госпожа, – эхом выдохнули рыжеволосые с поклоном. Рекс только кивнул и, развернувшись, двинулся по деревянному настилу пирса, коротконогий карлик едва-едва за ним поспевал. Рабыни побежали следом.

– Пойдем, еще одно дельце в таверне, – поманила меня за собой Юлия.

Быстрым шагом, придерживая полы плащей, мы почти забежали в темный зал портовой таверны. В лицо дохнуло густым чадящим смрадом, запахом рыбы, кислого вина; и тягучее впечатление было приправлено гомоном собравшихся посетителей. Впрочем, увидев на пороге знатных граждан, присутствующие притихли.

В напряженной тишине мы с Юлией направились к лестнице на второй этаж, где располагались комнаты для постояльцев. Когда оказались на галерее второго этажа, гомон в зале вновь набрал силу – нам вслед посматривали, но первое удивление от лицезрения подобных гостей прошло. Судя по осклабившимся лицам некоторых пьянчуг, без сальных шуточек в нашу сторону не обошлось.

Остановившись у одной из дверей, Юлия задумалась ненадолго и, вздохнув, резко отворила дверь. Легким движением плеч сбросив плащ, перекинула его через локоть – и, лишь глянув на меня странным взглядом, шагнула вперед.

Интересно, даже очень. Ночь, таверна, гостевая комната – сразу после бракосочетания. А не последует ли сейчас чарующее предложение?

В комнате светильников не было. Зайдя следом за неожиданной женой, я принялся вглядываться в темноту, разгоняемую лишь скудным светом из приоткрытой двери. Юлия двинулась в глубину комнаты – шагнул было следом, но в этот момент кто-то сзади схватил меня в удушающий захват. Отпустив меч, я машинально вскинул руки, пытаясь освободиться – и упавший клинок загремел по полу. Я попытался крикнуть, предупредить Юлию, но она в этот момент испуганно охнула сама. Рванувшись, я попытался высвободиться из чужих рук, но хватка была крепкой. В этот момент ярко вспыхнул светильник. Мне даже пришлось прищуриться – глаза от пронзительного света тут же заслезились.

Меня удерживал высокий и широкоплечий амбал – его руки в обхвате были толще, чем мои ноги. Юлию скрутил, судя по размерам, его брат-близнец. Девушка болезненно морщилась – ее руки были заведены за спину, сама она стояла на коленях.

Третий неизвестный, находившийся в кабинете, между тем зажег второй светильник. Поставив его в изголовье широкой кровати, он уселся на стоящий рядом сундук.

– Вот скажи, как ты вообще мог на ней жениться? – поинтересовался у меня незнакомец. На первый взгляд можно было подумать, что это совсем юнец, но глядя в его глаза, я подумал, что такой взгляд мог принадлежать и глубокому старику.

По незнакомцу сразу можно было понять, что он гость в этом мире: узкие, практически обтягивающие штаны с заклепками, белая растянутая футболка с красными черепами и черные кеды с синими шнурками. Прическа также выдавала в нем чужака – с деланым беспорядком взъерошенные и уложенные гелем острые локоны черной, с вкраплением седины тщательно созданной прически никак не могли быть работой местного цирюльника.

Юлия попыталась что-то сказать, но мощная лапа грубо закрыла ей рот – девушка глухо замычала, извиваясь в крепких руках и пытаясь кусаться. Незнакомец плавным движением соскочил с сундука и танцующим шагом направился к девушке. Коротким жестом он велел амбалу убрать ладонь с ее лица.

– Ты чего кричишь, красотка? – произнес он с бархатными нотками в голосе – так взрослые разговаривают с нашкодившими детьми. Присев, запустил руку в волосы девушки, заставляя ее поднять голову.

– Я что-то делаю не так? – игриво поинтересовался он с безмятежным выражением, склонив голову к плечу.

Юлия ощерилась, хотела было что-то ответить, но смолчала, со злостью глядя на незнакомца. Парень вдруг ухмыльнулся и впился ей в губы крепким поцелуем. Юлия замычала, пытаясь освободиться, начала безуспешно брыкаться, но незнакомец отпрыгнул с громким возгласом. На пару мгновений он потерял весь свой лоск и нарочитую невозмутимость, но почти сразу вновь принял отстраненный вид.

– Ах ты ж… – зло дернув верхней губой, он сплюнул вместе с густой кровью ругательство. А потом еще раз.

Юлия смотрела на него снизу вверх, по ее подбородку текла кровь. Парень вновь подошел к ней и махнул ладонью. Амбал споро поднялся, заставив пленницу болезненно вскрикнуть, а странный пришелец резким рывком разорвал на ней тунику.

– Ты сегодня прекрасно выглядишь, – похлопал он ее по щеке и повел было пальцем вниз по шее к груди, но почти сразу получил кровавый плевок в лицо.

– … крашеная, – скомканное ругательство, когда парень утирался рукавом, прозвучало как комплимент. С видимым удовольствием сорвав с Юлии остатки туники, он отошел на два шага, хозяйственно осмотрел нагую, напряженную фигуру девушки и, будто вдруг потеряв к ней всякий интерес, направился ко мне.

– Привет, – коротко выдохнул он, оказавшись совсем рядом.

Последовала долгая пауза, во время которой мы смотрели друг другу в глаза.

– Какой невоспитанный, – отвел он взгляд первым. – Слушай, у меня есть к тебе предложение. Эй! – после паузы он щелкнул пальцами у моего лица. – Ты говорить-то можешь?

Говорить я мог, но не находилось слов.

– Короче, друг мой, – потерял терпение незнакомец: – Как ты относишься к тому, что я сейчас отведу тебя к этой девушке… Ее же Катя зовут, да? У-ух ты, наконец-то эмоции на лице! – обрадовался незнакомец. – Вижу, положительно относишься. Итак, мое предложение: мы сейчас уходим отсюда, идем к нотариусу, разводим тебя с этой… – он обернулся к Юлии, подбирая слова, – прекрасной сеньоритой. Сеньорой уже, прошу прощения, – сделал он шуточный реверанс. – А после я отвожу тебя на виллу дядюшки Гая Юлия, и ты воссоединяешься со своей девчонкой.

– В каком качестве? – сипло произнес я – горло мое по-прежнему было в крепком захвате.

– Воу, вот это деловой разговор. В качестве свободных граждан, конечно! Еще и на бедность подкину, на дачку за городом хватит. Ну как, вижу, ты согласен?

Амбал, повинуясь короткому жесту, отпустил меня. Я покачнулся и машинально схватился за шею, пытаясь отдышаться.

– Все нормально? – поинтересовался незнакомец. На его узком лице неожиданно растянулась широкая белозубая улыбка торжества. – Подожди тогда пока за дверью, мне с Юлечкой кое-что обсудить надо.

Плотоядно ухмыльнувшись и не обращая на меня внимания, странный парень развернулся на носках – так что скрипнули резиновые подошвы на деревянном полу. Одновременно с его движением на плечо мне легла широкая лапа стоящего позади амбала.

Кроме дизайна и античной истории у меня было еще одно увлечение. С одиннадцати лет я занимался боксом – поселковый тренер дядя Коля являлся достаточно авторитетным персонажем в нашем маленьком социуме, поэтому в занятиях было гораздо меньше искреннего желания, чем холодного расчета: занимаясь у него, я мог уделять время античной истории и не задумываться о возможных проблемах со сверстниками. Но шлифовать приобретенное умение качественно бить в голову другим людям мне неожиданно понравилось, и в Красноярске, когда появились первые приличные деньги, я начал посещать класс по смешанным единоборствам. Всего два раза в неделю, и спаррингов по минимуму – делая упор на общую физическую подготовку.

Это я все к чему – разворачиваясь, в удар вложился всей душой – такие пропускать нельзя. Маленькие глазки на удивительно широком, мясистом лице остались открытыми, но было видно – на ближайшее время проблем не доставит. Казалось, весь дом вздрогнул, когда амбал рухнул на пол; я этого уже не видел, присев, схватил меч и взвился в прыжке, уходя в сторону.

Вовремя! Свистнул рассекаемый воздух, и в миллиметрах от моего лица пронеслось широкое лезвие, матово горящее красным огнем. Машинально я ткнул мечом вперед, с оторопью ощутив ладонью через рукоять, как клинок, пробившись в щель между ребрами, входит в живую плоть. Глаза странного пришельца расширились, и он отшатнулся, взмахивая своим диковинным оружием с изогнутым и широким светящимся лезвием на длинном древке. За удивительно краткий миг я понял, что это конец – ни уклониться, ни отпрянуть уже не успевал, как вдруг раздался противный лязг: глефу незнакомца остановила Юлия, отбив ее не своим широким, менее удивительным мечом. Следующим ударом, вложившись всем телом, она располосовала чужака, едва не разрубив на части и в последний момент успев отпрянуть от брызнувшего фонтана крови.

Ошалелыми глазами я смотрел на происходящее. Держащий до этого Юлию амбал замер в странной позе – живые так не лежат. Под ним расплывалось густое бордовое пятно. Странный незнакомец был еще жив – глядя на меня широко открытыми глазами, он пытался что-то сказать. Юлия, как мне показалась, сдержалась, чтобы не пнуть его. Она порывисто прошла мимо и резким ударом пригвоздила нокаутированного мною верзилу к полу.

Меч у нее очень странный, я теперь смог рассмотреть виденное еще на вилле Джонса оружие: длинная прямая рукоять, гарда в виде крылатого черепа с горящими синим глазами, утолщающийся и изгибающийся к навершию неестественно широкий, кажущийся несоразмерно огромным для такой хрупкой девушки клинок. Его металл, казалось, впитал в себя синий отблеск – мягкое свечение было заметно даже при ярком свете.

– Ты в порядке? – машинально спросил я, увидев лицо девушки.

Из одежды на ней остались только золотые браслеты и греческие сандалии до колен. Держа на отлете свой странный, фантазийного вида меч, она шальными глазами оглядывалась по сторонам – а я смотрел на ее грудь и живот, по которым широкой кляксой размазалась кровь.

Часто и глубоко дыша, Юлия сглотнула и, брезгливо дернув губой, отошла в сторону, отодвигаясь от растекающейся из-под трупа лужи.

– Ты в порядке? – повторил я вопрос.

Она была совсем рядом. Взгляд мой остановился на ее карминовых, приоткрытых губах.

– А? – странно вздохнув, произнесла девушка. Взгляд ее опустился ниже – все же набедренная повязка неплотно обтягивала мое тело, не скрывая крайнее возбуждение: я и не думал, что мне нравятся забрызганные кровью нагие девушки – пусть и с идеальной внешностью.

Юлия совершенно неожиданно шагнула вперед и впилась мне в губы жадным поцелуем, одновременно срывая с меня плащ и тунику. Нас обоих захлестнуло странное безумие – не контролируя силу объятий, я схватил ее, и мы рухнули на кровать. Первый раз в жизни у меня был такой яркий и безудержный секс – и первый раз в таких странных обстоятельствах. Как у Юлии, не знаю – может, она часто занимается любовью после кровавого убийства, но исступление захватило и ее – кричала она так, что дрожали стены.

Через некоторое время, когда мы лежали на широкой кровати, сплетенные в объятиях, я понемногу приходил в себя, размышляя, как действовать и вести себя дальше. И на втором плане мыслей, конечно, стучалась в сознание мысль о Кате – ведь этот незнакомец, он ведь мог…

– Все, встаем, встаем! – воскликнула Юлия прежним голосом и резко соскочила на пол. Накинув плащ, она прошла по комнате и подобрала свой странный клинок. Одним движением убрала его, пряча в складках плаща – миг – и оружие исчезло, а руки у нее оказались свободны.

Скинув ноги с кровати, я деловито накинул тунику – загадок вокруг хватало и без фокусов девушки. Кстати об оружии. Стараясь не смотреть на труп странного чужака, я подобрал с пола его глефу. Несмотря на массивные размеры – метровое древко и длинный изогнутый клинок шириной в ладонь, – глефа была практически невесома. Металл, как и на мече Юлии, светился изнутри приглушенным алым огнем. В том месте, где клинок переходил в древко, в центре гарды было шарообразное пустое пространство, и в нем, удерживаемый неведомой силой, находился немалый – размером с грецкий орех – светящийся красный камень.

– Возьмешь себе? – с неподдельным интересом спросила Юлия, кивнув на глефу. – Правда, Саян обидеться может…

При этих словах Юлия посмотрела на тело незнакомца.

– Обидится и ладно, – скользнул я взглядом по черным кедам, стараясь не поднимать глаза выше. Шагнул к кровати, подняв отброшенное недавно покрывало, и принялся заматывать странный клинок.

– Ты что делаешь? – удивленно спросила Юлия.

– А как я его понесу? В руках?

Фыркнув, девушка быстро подошла ко мне и, сняв с клинка ткань, забрала у меня глефу. Подобрав мешок, она неожиданно засунула в горловину клинок, надавила – и почти двухметровая глефа исчезла в сумке, в которой мой ноутбук бы с трудом поместился.

– Как?

– Вот так.

– А…

– Бэ.

– Он говорил насчет Кати, – кивнул я на труп заблудившегося в мирах чужака.

– Ты ее увидишь, я обещала. Скоро, – Юлия очень странно посмотрела на меня. Это взгляд был похож на… жалость?

– Что вообще происходит? Где я, как сюда попал? Ты знаешь?

– Конечно.

– Так скажи, и…

– Некогда объяснять. Сейчас тебе надо как можно быстрее попасть в академию, после встретимся и поговорим.

Юлия протянула мне перевязанный изящной лентой свиток. Я машинально дернул за шнурок, свиток раскрылся, но ладонь Юлии легла мне на руку, не дав взглянуть.

– Внимательно послушай сейчас. То, что произошло, ты должен забыть. Понял? И никому, никогда…

– Ты про убийство?

– Какое убийство! Я про… – вздохнув, Юлия многозначительно покосилась на скомканную кровать.

Наморщив лоб, я сделал вид, что натужно вспоминаю.

– А, ты про это… Да могла бы не напоминать, я уже давно забыл.

Прежде чем девушка отвесила звонкую пощечину, я увидел, как ее щеки залило ярким румянцем. Удар у нее хороший: хлесткий, резкий. А вот с чувством юмора не так здорово, как с умением бить людей.

Хлопнула настежь распахнутая дверь – и вбивая в ступени раздражение, по лестнице дробно застучали каблучки. Прежде чем побежать следом, я все же глянул в свиток, где каллиграфическим почерком было выведено приглашение прибыть в академию «Транснаполис».

«Внимание!

Настоятельно рекомендованное время прибытия в Академию для вас через 07:45:55»

Горящие на свитке цифры секунд бежали вместе с течением времени.

Вопрос реальности

Юлия ушла не прощаясь. Уже на пирсе, когда мы подбежали к сходням, она указующе махнула в сторону корабля, а через мгновение, оглянувшись и убедившись, что поблизости никого нет, активировала блеснувший голубым портал и исчезла в нем. Чудес за последние несколько часов со мной произошло столько, что я уже устал удивляться невиданному и немыслимому.

«Молодой Орел» оказался сильно потрепанным торговым судном. Его хмурый капитан расположился на корме рядом с матросами, управляющими массивными рулевыми веслами. Ветер был попутный, и на нижней палубе воцарилась тишина – гребцы бездействовали, а трое неприятного вида надсмотрщиков расселись под мачтой.

Глянув в последний раз на удаляющиеся огни города, я отвалился от борта и направился в отведенную мне крохотную каюту. Спускаясь по трапу, услышал сзади характерное шорканье – карлик увязался за мной. Как там его?.. Радамант? Нет, уже Радагаст.

Остановившись, внимательно оглядел своего спутника, обдумывая его имена. После некоторого осмысления у меня практически не осталось сомнений, что уродливый карлик – такой же гость из чужих миров, как Юлия или недавно убитый Саян.

– Может, познакомимся наконец? – поинтересовался я у спутника.

Карлик прижал пухлый палец к изуродованным шрамом губам и передернул плечами, показывая, что и хотел бы ответить, но не может. Ладно, подумаю обо всем этом позже – развернувшись, я двинулся в каюту. Усевшись на переборке и прислонившись к стене, положил на колени сумку.

Ну-с, начнем. Раскрыв широкую горловину, попытался заглянуть внутрь. Не видно ничего – как будто в кожаном мешке густится мрак. Но стоило протянуть руку, как в глубине сумки, в темном мареве внутренностей, возникло несколько небольших объемных изображений. Как ярлыки в окне операционной системы – пришло мне на ум сравнение.

Всего их было четыре, каждый размером со спичечный коробок: трофейная глефа, массивная книга, свиток карты и сумка матроны, подобранная мною в доме Джонса.

Не удержавшись, коснулся миниатюрной глефы – но запустив руку в горловину сумки, почувствовал, что обхватил древко уже реального размера. Потянув на себя, вытащил из пространственного кармана смертоубийственный предмет. Отложив котомку в сторону, перехватил непривычное оружие обеими руками. Как лопату – к этому инструменту я привык в огороде, и навык вроде не потерялся.

Несколько раз ткнул вперед, попробовал махнуть как алебардой, но вышло неубедительно: изогнутый клинок не был предназначен для откровенно прямых колющих ударов.

За спиной послышалось покашливание – едва не подпрыгнув от неожиданности, я обернулся и встретился взглядом с единственным глазом Радагаста. Качающейся походкой, перебирая неуклюжими ножками, он подошел ко мне и легким поклоном попросил прощения. После, жестом попросив внимания, передвинул мои ладони на древке и заставил чуть склониться. Змеиная стойка, в которой я в результате оказался, наверное, выглядела стильно, но я даже не знал, как из этого угрожающего на первый взгляд положения нанести осмысленный опасный удар. Вновь первым нашелся карлик – несколькими движениями он показал мне выход из стойки двумя разными способами. Стоило последовать наставлениям, как глефа зажила своей жизнью, потянув меня следом. Радагаст предупреждающе замычал, а я, сделав два взмаха с пируэтом, с трудом остановился – хватило ума понять, что сейчас могу выйти из каюты не через дверь, а через дыру в обшивке.

«Поздравляем с изменением имущественного статуса!»

«Вы приобрели свой первый предмет эпического класса!»

«Внимание! Уровень предмета “Красная судьба” слишком высок!»

«Уровень предмета: 317. Уровень развития: 86».

«Внимание! Использование предмета может быть опасно для вашего первого отражения!»

Я посмотрел на глефу – загадочное оружие теперь не только манило, но и вызывало чувство опаски. Перевел взгляд на карлика, а тот с неопределенным выражением глядел на меня. Отвернувшись и покряхтев, уродец неуклюже сел на пороге и принялся рассматривать ногти на левой руке.

– Ты знаешь, что такое первое отражение?

Радагаст поднял взгляд и неопределенно пожал плечами, приняв несколько виноватый вид.

– По-русски вообще понимаешь? – машинально задал я дежурный вопрос, думая о другом. Вновь неопределенное пожатие плечами, как и в первый раз.

– Говоришь по-английски? – вдруг осенила меня догадка – ведь карлик был пленником Джонса, который к славянам близкого отношения явно не имел.

Единственный глаз карлика блеснул, и я понял, что не ошибся.

– Ты можешь говорить? – спросил на английском.

В ответ лишь извиняющийся жест и палец, вновь прижатый к изуродованном рту. Ладно, хоть стало понятно, что он не знаток русского языка.

Кивнув Радагасту, я вновь устроился на переборке, положив сумку на колени. И задумался, выбирая между картой и книгой. Начал с карты. Развернув широкий свиток, в удивлении вскинул брови: карта была интерактивной – на плотном пергаменте ясно видно, как от линии побережья удаляется наш корабль. Детализация изумительная, а вот с остальным не особо – размытые очертания города на побережье скрыты под темной пеленой.

Коснувшись пальцами карты, понял, что изображение можно как приближать (вполне реально рассмотреть бороду капитана), так и отдалять. Но стоило уменьшить масштаб, как стали понятны слова Юлии, когда она говорила про покупку информации. Четко на карте отображался лишь мой маршрут из усадьбы Павла Лаэртского до рабского рынка, особняка Джонса и храма Анубиса в закоулках порта, но все эти места были скрыты сейчас туманным маревом полога, закрывающим картинку реального времени. Глянув на храм и вспомнив про ритуал, я невольно передернул плечами. Засунув карту в сумку, достал книгу, оказавшуюся неожиданно тяжелой.

Не знаю, чего я ожидал, открывая фолиант. Но точно не того, что в столь массивном томе не будет страниц – вообще. Как шкатулка, только цельная. И всего одна надпись: «Первое отражение». Буквы на желтой поверхности складывались в объемное слово будто бы в виде единственного пункта меню. Еще не веря своей догадке, я прикоснулся к надписи. И тут же передо мной возникло изображение проекции человеческого тела.

– Ух ты, – не выдержав, протянул я ошарашенно, разглядывая четкую модель. – Да ты как живой, дружище!

Протянув руку, хотел коснуться изображения, но оно отдалилось. Когда возвратным жестом убрал ладонь, вновь приблизилось. Покрутив кистью, заставил модель повертеться. Лицо у аватара было неуловимо знакомое – до своей смерти часто похожее в зеркале видел.

Так, надо немного успокоиться. Вот это вот все: бездонная сумка, системные сообщения, порталы, фэнтезийное оружие, интерфейс – явно намекает на мир компьютерной игры. Игры ли? Я потер кожу под ухом – там, где должно было быть выжженное клеймо. А его и не было.

Так, хорошо. Клеймо исчезло – наверняка после инициации у Анубиса, но память о боли при его нанесении осталась. И все произошедшие за последние часы события – вплоть до стоптанных в кровь ног, когда шагал под палящим солнцем на рабский рынок – были пугающе реальны.

Ладно, вопрос реальности отложим в сторону – приняв происходящее за действительность, решил я. Правда, тут же ущипнул себя за руку – ну а вдруг? Нет, по-прежнему больно, и следы от ногтей на коже остались. По дереву постучал. Тут почувствовал внимательный взгляд карлика, но стоило обернуться, как тот опустил глаза, вновь делая вид, что рассматривает ногти.

Помотав головой, отряхиваясь от ненужных мыслей, я вернулся к проекции фигуры. Она, кстати, не исчезала – в отличие от надписи системных сообщений. А ну-ка, захлопнул книгу – ну да, проекция скрылась. Открыл, нажал кнопку – появилась. Закрыл – исчезла. Поиграв в ослика Иа еще некоторое время, все же вернулся к реальности. А именно, к интерактивной модели своей фигуры.

Это был не я. Ну, вернее, я, вот только черты лица были видоизменены. Зато теперь понял, почему сенатор Орлов назвал меня Антиноем – при общем сходстве черт внешность моего аватара на проекции можно было сгоряча назвать и смазливой: черты лица стали тоньше, глаза крупнее. Слегка изменились и пропорции фигуры, осанка опять же. Не знаю, насколько реальна действительность вокруг меня, но вот изображение наверняка отредактировано. Проведя ладонью по лицу, еле сдержал порыв бежать и искать зеркало. Успеется, да и не влияет ни на что особо моя внешность. Пока.

«Сенатор Орлов?!» – вдруг осенило меня: фигура аватара была спроецирована на постаменте, за которым на полупрозрачном фоне выделялось угловатое изображение раскинувшего крылья орла. Как я раньше-то внимания не обратил – оттянув подаренную Юлией фибулу на плаще, присмотрелся к знаку орла на ней. Схематический выгравированный рисунок точь-в-точь повторял тот, что был на фоне проекции.

Юлия Александра Аквила. Юлия Александровна Орлова – «аквила» в переводе с латинского «орел». Они родственники? На щитах телохранителей-преторианцев сенатора был такой же орел – ну, или очень похожий, – только красный. Ведь не бывает подобных совпадений…

Еще один важный вопрос в копилку к тем, на которые нет ответа.

Пока размышлял над возможностью невозможного, легкими движениями руки задумчиво вертел волчком фигуру. Когда скорость вращения аватара стала неприличной, остановил его легким движением и только сейчас заметил интерактивные пункты меню по сторонам. Всего три: параметры, прогресс, визуализация. Коснулся пальцем надписи «параметры», и аватар потерял человеческий облик – теперь это была объемная проекция тела, схематически окрашенная в цвета от желтого до светло-зеленого, с многочисленными показателями: артериальное давление, частота ударов сердца, параметры крови и невероятное множество других данных. Изменившаяся и дополненная картина аватара сейчас для меня по восприятию была сродни той, которую видит человек впервые глянувший на интерфейс персонажа онлайн-игры, настроенный часто рейдящим игроком. Но в то же время изображение фигуры было отдаленно похоже на… медицинский сканер?

Абстрагировавшись от нагромождения данных, я всмотрелся в изменившуюся схематическую каркасную фигуру. Над головой был указан уровень физического развития – «86». За показатель «100», видимо, взят хорошо натренированный и поддерживающий форму, питающийся здоровой пищей и не имеющий хронических заболеваний – вплоть до насморка – человек. Это мои догадки, но, весьма вероятно, очень близкие к истине.

Это что же надо сделать, чтобы соответствовать уровню глефы? Стать биороботом?

Закрыв параметры, я посмотрел «умения» – фигура многократно уменьшилась, превратившись в совсем небольшую иконку. И четыре варианта умений на выбор: физические, технические, тактические, психологические. И снизу два подпункта: «фильтры», «настройки». Нажимая каждую из кнопок, я наблюдал, как из иконки моего аватара отходят многочисленные ответвления дерева умений. Большинство из них были неактивными, пока закрытыми. Но встречались и подсвеченные активацией – основные умения, если судить по дизайну отображения. Движением руки приблизил эти ветки. Здесь у нас – лишь поверхностно прошелся я по изображениям – сила, скорость, быстрота, выносливость, устойчивость, ловкость, гибкость, телекинез, телепатия, эмпатия, гипноз… И каждое из них разветвляется на многочисленные дополнительные показатели – ветка силы только по направлению физиологии расходилась на показатели максимальной силы, скоростной силы и силовой выносливости, а этот показатель, в свою очередь пересекался с просто выносливостью, пройдясь по древу которой более глубоко, я посмотрел уровень своей статистической, динамической, координационной, локальной, глобальной, анаэробной и аэробной выносливости. И каждое ее направление подразумевало как минимум несколько ответвлений, а уж от локальной и вовсе отходили сотни направлений показателей по каждой отдельной группе мышц. И это я рассматривал только ветку выносливости – физической, – а была еще психологическая, ментальная, экстрасенсорная, болевая.

Что странно, смотрел я все это дело мельком, но заметил, что редко какие показатели имели значения меньше девяносто пяти. А общий уровень у меня – восемьдесят шесть. Отжав обратно все кнопки и очистив экран, я задумчиво посмотрел на подпункт с фильтрами. Разбирался недолго, корректируя отображения дерева умений, и догадка оказалась верной – уровень считался по самому низкому показателю, а у меня были проблемы с гибкостью и психологической устойчивостью. Надо устранять.

Не хотел даже себе признаваться, но очень манила степень владения глефой. Неясное, еще несформировавшееся желание, которое я пока даже сам себе не мог описать. Ладно, «Автокад» освоил и с интерфейсом умений и аватара тоже разберусь. Со временем. А там и до триста семнадцатого уровня недалеко.

Последний пункт «настройки» ожиданий не оправдал. Несколько незначительных позиций, из которых только одна принесла немного пользы: в параметрах визуализации я убрал функцию оповещения, и теперь меня не будут отвлекать появляющиеся постоянно перед глазам интерактивные надписи. Из предложенных вариантов системных оповещений выбрал небольшой шарик, загоравшийся на периферии зрения, который можно было активировать одним движением руки. Закончив и захлопнув книгу интерфейса, засунул ее в инвентарь, как уже мысленно называл свой мешок.

Остался еще один интересный предмет. А именно, трофейная сумка матроны. Принцип действия аналогичен той, что дала мне Юлия. Открывал я ее с некоторым стеснением – мало ли какую неожиданность можно обнаружить в дамских сумочках. Но ничего предосудительного в ней на первый взгляд не было – одну за другой я достал пять матовых статуэток, выкладывая их на пол у ног, и плотный дорожный плащ с фибулой (пряжка была в виде вставшего на дыбы белого единорога). Кроме этого в сумке находился свиток – я собрался было его взять, как вновь почувствовал на себе пристальный взгляд.

Карлик подходил мелкими шажками и практически не отрываясь смотрел на небольшую фигурку дракона у моих ног. Когда он поднял единственный глаз, я даже вздрогнул – столько в нем читалось обреченной тоски. Взяв статуэтку в руку, я осмотрел ее – дракон как дракон, ничего необычного. Материал статуэтки только вот странный, приятно шершавый и будто теплый изнутри.

– Ты на него так смотришь? – поинтересовался я у Радагаста.

Карлик кивнул, мне даже стало неловко от его жалкого вида.

– Хочешь себе взять? – протянул я ему статуэтку.

Дрожащей рукой приняв у меня фигурку дракона, карлик неожиданно присел на одно колено и склонился в низком поклоне, приложившись лбом к моей ладони. Быстрым подпрыгивающим шагом он доковылял до двери каюты и вновь низко поклонился, прежде чем уйти. Проводив его недоуменным взглядом, я все же достал свиток и принялся его разворачивать.

Справа моментально загорелся значок оповещения.

Свернув обратно свиток, я посмотрел его.

«Поздравляем с изменением имущественного статуса!»

«Вы приобрели свой первый предмет класса “Легендарный артефакт”!»

«Вы приобрели свой первый уникальный предмет: “Карта Хаоса”!»

Очень, вот очень интересно – открывая карту я готовился увидеть что-то… этакое. Но ничего этакого, на первый взгляд, не было. Обычное схематическое изображение множества планов. Напоминало структуру девяти миров из скандинавской мифологии – только здесь планов несоизмеримо больше. Мелькали знакомые названия: Асгард, Геенна, Элизий, Мидгард, Хельхейм, Нифльхейм, Аркадия, Арборея, Технополис, Лимб, Панденомиум… так, а вот и Империя, машинально принялся я приближать изображение движениями пальцев.

Когда сквозь живые облака увидел силуэт Италии, невольно сглотнул. Сразу различил характерный изгиб побережья у Неаполя – только сейчас здесь были подписаны города Помпеи и Геркуланум. Несколько секунд поиска по морю – и вот я уже вижу с расстояния нескольких метров бороду нашего капитана, который по-прежнему стоит на мостике. На надстройке полубака, едва выглядывая над планширем, осматривается карлик – я даже заметил фигурку дракона у него в руке. Отодвинув изображение, вернулся на улицы ночного города – и никакого эффекта, скрывающего местность, как на той карте, что мне дала Юлия, не было и в помине.

Корабль в этот момент легонько тряхнуло, с носа раздался скрежет и треск, но я почти не обратил внимания. На краю карты было выделено вполне различимое окно поиска – тапнув по нему, я увидел последние запросы: Джонс, Мерлин, Моргана, сэр Найджел. Вновь сглотнув, повторил поиск по сэру Найджелу – изображение плавно, но быстро отдалилось на титульный чертеж планов и устремилось к небольшому мирку «Хеллгейт». Сэр Найджел стоял у ворот устрашающей цитадели – ров ее был наполнен пылающей лавой – и произносил речь перед нестройной шеренгой воинов в белых плащах – выглядели они откровенным сбродом, надо сказать, в отличие от блистательного рыцаря.

Леди Моргана занималась любовью, причем сразу с несколькими партнерами, – только поняв, что происходит в мешанине тел, я заполошно отодвинул изображение, устыдившись. Внутренности комнаты пропали, а я теперь взирал на портовый город Альбиона с высоты птичьего полета. Прерывисто дыша от волнения и страха, близкого к панике, я дрожащими руками наугад посмотрел на мир Нифльхейм. И увидел, как из портала врат в ледяных пустошах появляется отряд вооруженных воинов.

– Мама дорогая, – прошептал я, возвращая изображение карты на схематический чертеж планов и сворачивая свиток.

«Карта Хаоса», значит. Легендарный артефакт. А за него ведь убить могут – второй раз уже. Вернее, не то чтобы могут – я ведь, по сути, уже подписал себе приговор, только взяв сумку этой… этой… Да кто она, вообще, такая, эта матрона?

Из-за двери послышались громкие звуки – кто-то бежал ко мне. Втянув от страха голову в плечи, я смотрел на дверной проем, ведь все, нашли – здравствуйте, товарищ майор, карта не моя, я нечаянно, простите, больше не…

– Господин! Господин! – на пороге стоял Рекс, и глаза у него были едва ли не шире, чем у меня. – Господин, Радагаст улетел!

– Что?

– Улетел, господин! Радагаст!

Да черт с ним – улетел и улетел. Карлик за борт, судну легче – да и странный он. Мысли о том, что карлик улетел, даже не взволновали – ведь эта Карта Хаоса…

– Он улетел на драконе, господин! – ошарашенный Рекс показывал мне жестами, что дракон был явно немаленького размера.

– Что?!

– Он вышел на нос, господин, постоял немного – и вдруг перед ним появился дракон! Огромный! Под ним сломался борт и погибло четверо гребцов! А Радагаст сел ему на шею и улетел, господин!

Дракон? Я скосил глаза на оставшиеся у ног статуэтки. Конь-скелет, красивая волшебница, но явно стерва, по лицу видно, неприглядного вида тролль, и – бинго! – еще один дракон.

Теперь надо только узнать, как эти фигурки работают – когда придут за Картой Хаоса, можно призвать дракона. Пусть лучше он меня сожрет, чем подельники загадочной матроны сгноят в застенках, выбивая посекундные воспоминания о том, что я делал с картой и кому про нее рассказывал. А дракон, слава всем богам и покровителю Анубису, сожрет гарантированно – вспомнил я разветвленное дерево умений – вряд ли там есть активированные способности драконьего всадника.

Атлантида

На палубе царила суета. Команда пыталась устранить повреждения, нанесенные драконом – разбирали мешанину досок на носу, выносили с нижней палубы тела гребцов-рабов. Едва оглядевшись, я взволнованно расхаживал по корме, но на фоне общей нервозности внимания на меня обращали мало, разбираясь со своими страхами. К частью, ни мачта, ни парус от взлета дракона не пострадали, поэтому мы шли прежним курсом и практически с той же скоростью.

Капитан то и дело неприязненно на меня посматривал, тщетно пытаясь сохранять невозмутимость. На один из его особо проникновенных взглядов я ответил тем, что виновато поднял ладони и состроил гримасу из серии «сам в шоке». Бородатый морской волк после этого вроде понял, что к произошедшему руки я не прикладывал, и немного отстал со своим вниманием.

Последующую четверть часа я мерил ногами палубу. Двигаясь от борта к борту, получалось хоть немного отвлекаться – ведь стоило только задуматься о Карте Хаоса, как тут же спина покрывалась холодным потом, а сердце заходилось в груди. Когда в очередной раз уперся в один из бортов, разворачиваясь, едва не подпрыгнул и, осознав, в общем-то, лежащую на поверхности мысль, выругался на самого себя. И сразу побежал в каюту – плотно затворив за собой дверь, достал Карту Хаоса, торопливо разворачивая.

– А… – зависла моя рука над строкой поиска.

Я ведь не знал, как зовут Катю здесь, в этом мире. Попробовал варианты «Екатерина», «Катерина» – их были сотни, в разных транслитерациях. Посмотрев несколько из предложенных вариантов – в самых разных декорациях, – решил пойти другим путем.

«Гай Юлий Орлов» – поиск. Местонахождение сенатора карта не показала, ограничившись лаконичным «Гай Юлий Орлов в мире первого отражения».

«Юлия Александра Аквила» – поиск. «Юлия Александра Аквила в мире первого отражения».

«Павел из Лаэрты» – поиск. Сработало – перед взором открылась картинка того, как работорговец растекся по широкой кровати, сладко причмокивая во сне. Отдалив немного изображение, я принялся нарезать круги над местностью, осматривая ближайшие виллы – в первую очередь, выискивая эмблему в виде раскинувшего крылья орла. В том, что подобная будет присутствовать на воротах искомой резиденции, не сомневался.

Поиски заняли не один час – процесс серьезно замедляла темнота. Но я продолжал искать, причем подспудно понимая, что рассмотрев обитателей некоторых вилл, Катю мог и пропустить. Впрочем, не унывал – сенатор Орлов должен вернуться в этот мир и тогда у меня уже будет максимально точный ориентир.

– Господин! – за секунду до того, как в двери появился Рекс, я успел свернуть карту. – Атлантида, господин, мы прибыли!

Атлантида, значит. Оказывается, окружающая реальность вполне может продолжать меня удивлять.

Ветер перед рассветом стих, и «Молодой Орел» передвигался на веслах с некоторым трудом, учитывая выломанную правую скулу борта. Возвышающиеся передо мной берега Атлантиды неуловимо напоминали впечатляющие меловые утесы скал Дувра. Поверху располагались крепости, настоящие цитадели – в окутывающем остров тумане я четко видел башни ближайшего замка. Еще две крепости по разным сторонам слабо различались вдали – в мареве предрассветной дымки на отдаляющихся полукругом берегах. Ближайшая ко мне цитадель имела приметные, смутно знакомые очертания. Когда мы приблизились на достаточное расстояние, я решил, что это, вполне вероятно, копия Дуврского замка – внушительного сооружения, защищенного несколькими уровнями стен.

Скалы росли, постепенно нависая над кораблем и закрывая посеребренное рассветом небо. Я настолько увлекся созерцанием, что даже не сразу задумался, где же будет высадка, но, осмотревшись, приметил одинокий причал.

Когда «Молодой Орел» ошвартовался, я сошел на крепкие доски узкой пристани. Меня ощутимо покачивало на твердой поверхности – остаточное явление после долгого нахождения на корабле.

– Куда доставить ваших рабов, господин? – подошел к сходням капитан.

– Э-э… – замялся я, оглянувшись – ни Рекс, ни Тэя с Вэей следовать за мной не спешили.

– Посещение Атлантиды возможно только избранными, – пояснил капитан, наблюдая мое замешательство.

– Тогда… Тогда им надо попасть на виллу Сабина в… – Черт-черт-черт, как теперь посмотреть-то… – Вилла Сабина в Авентикуме! – вспомнил я. – Доложиться управляющему и находиться там до моих указаний, – получилось дежурно закончить мысль.

Рекс и рабыни поклоном подтвердили, что поняли, а капитан скомандовал отчаливать.

– Эй, подождите! – подбежал я к тому месту, где только что лежали утянутые на борт сходни. – А как мне попасть на материк? Когда вы снова приплывете, давайте договоримся!

– Это Атлантида, господин, – недоуменно посмотрел на меня капитан, – теперь она появится здесь только через три месяца.

«Что?» – мысленно удивился я, а корабль, движимый гребцами, уже отходил от пирса.

Да, судьба меня к такому не готовила – появилась в груди липкая тяжесть страха неизвестности. Но почти сразу перед глазами возникла картинка вспышки выстрела и фигурки Кати на обочине. Я взбодрился, выпрямился – в этих мирах у меня еще имелись кое-какие дела – от осознания этого факта грядущая неизвестность стала не такой пугающей.

От пирса поднимался по вырубленной в скале лесенке. Тысяча четыреста одна ступенька – это было непросто. Преодолевая последний пролет, мечтал рухнуть на землю. А на самом верху меня встретили два молчаливых воина. Это были солдаты в простых грубых сапогах и стеганых крутках, поверх которых развевались золотого цвета накидки с красными прямыми мальтийскими крестами. Вооружены стражи лестницы были короткими мечами.

– Приглашение, – вместо приветствия протянул один из них руку.

Я коротко глянул за плечо – туда, где далеко внизу было видно затянутое дымкой море. Интересно, а если бы не было у меня приглашения? Пришлось бы спускаться или скинули бы?

Приняв свиток, воин бегло осмотрел его, после чего возвратил и кивнул. Совершенно потеряв интерес ко мне, он отошел в сторону.

– Подскажите, куда мне идти? – поинтересовался я.

Страж острова безэмоционально глянул на меня, после чего жестом показал на единственную дорогу, уходящую среди холмов в глубину острова. Где-то там далеко-далеко в неожиданно густой рассветной дымке поднимался высокий шпиль башни. Туда я и собрался было направить свои стопы, когда меня на пару мгновений охватило странное и дискомфортное чувство невесомости. Оглянувшись по сторонам, поначалу не понял в чем дело. Шума прибоя больше не слышно, вдруг осознал я – и, вернувшись к лестнице, глянул вниз. А моря там больше и не было: оно удалялось, потому что остров поднимался в воздух.

Шагая по дороге по направлению от похожей на Дуврский замок цитадели, я мычал под нос всплывший в памяти приставучий напев про «Атлантиду». Факт произошедшего практически не волновал: ну, едва не опоздал на взлет острова из Средиземного моря, потому что перевозящую меня галеру повредил дракон, подаренный мною одноглазому карлику. Подумаешь, на фоне предыдущих событий повода волноваться особо и нет.

Минут через сорок шпиль одинокой башни был уже недалеко. По ощущениям, строение соответствовало размерами высотке этажей этак в двадцать – только было цилиндрической формы и хаотично увенчано многочисленными наростами широких разномастных балконов – от крытых галерей по всему периметру до выдающихся едва ли не на десяток метров выступов, похожих на мостки в никуда.

Вскоре дорога в очередной раз вильнула, и я невольно замер, обозревая открывшийся вид. А посмотреть было на что: башня оказалась окружена ровным кругом стен, ограждавшим немалую площадь перед ней. В этих высотных укреплениях виднелось шесть равноудаленных друг от друга ворот – от них к доминирующему строению вели широкие и прямые дороги. Еще один ровный геометрический круг на территории башни образовывала дорога, которая делила пространство на шесть одинаковых секторов, в которых хаотично громоздились шатры. В каждом секторе преобладали свои оттенки: алый, лазурный, темно-синий, серо-стальной, фиолетовый и лесного тона зеленый. Над многими палатками реяли пестрые штандарты.

Это уже было интересно – переведя дыхание, я направился дальше, понемногу ускоряя шаг. Дорога, спустившись с пологого склона, вскоре привела к арке ворот в массивной, но невысокой стене. Деревянные, укрепленные широкими железными полосами створки были широко распахнуты, но в проходе стояли пятеро орденских воинов. И они серьезно отличались от тех, кого я встретил на скальной пристани.

На стражах была униформа, выглядящая эргономично и современно – я про родной двадцать первый, если что. Высокие ботинки с быстрой шнуровкой, штаны и кители с утолщениями вставок на локтях, коленях и бедрах. Форма воинов, как и встреченных ранее стражников, была коричневого с золотом цвета, с эмблемами в виде красных мальтийских крестов. Четверо были вооружены короткими мечами и длинными полуметровыми ножами, упакованными в пластик. У пятого привычных размеров меч висел за спиной, удерживаясь неведомым образом – ножен или портупеи я не увидел. Этот парень и шагнул по мне. Командир, видимо – униформа едва отлична качеством от той, что на остальных, крест побольше, вокруг тонкая белая кайма.

Не дожидаясь вопроса, я достал из сумки приглашение и отдал его стражнику. Орденский послушник принял свиток, даже не взглянув, после чего гостеприимным жестом пригласил меня пройти в ворота.

Стоило преодолеть несколько сотен метров, и я добрался до раскинутых шатров. Справа царили алые цвета, среди которых виднелись разноцветные гербы и флаги, на которых чаще всего встречался золотой лев, вставший на задние лапы. Ясно было, что здесь собралось немало знати из Великобритании – если я хоть что-либо понимаю в цветах и геральдике. Слева шатры были глубокого синего цвета – здесь среди мешанины не менее ярких и пестрых штандартов сложно было выделить основную геральдическую фигуру, я даже примерно не смог предположить принадлежность синего сектора. Двигался в полном одиночестве и, лишь когда вышел из коридора шатров, понял, почему: церемония началась без меня.

На возвышении широкого крыльца башни расположилась внушительная и пышная делегация, во главе которой находился седой, высокий и сухопарый человек в красно-золотой мантии с белым крестом на груди. Он сейчас произносил речь, которой внимала немалая толпа – никак не менее нескольких сотен человек, возможно, даже порядка тысячи. Ускорившись, я приблизился, но почти сразу замедлил шаг, не в силах сдержать удивления, настолько колоритным было зрелище. Здесь будто встретились времена и эпохи, как реальные, так и известные лишь по фантастическим вселенным. Открыв рот, я рассматривал людей в античном и средневековом облачении, а также в стандартных доспехах разных эпох. Но среди привычных одеяний глаз то и дело натыкался на удивительные наряды или практически их отсутствие – на волшебницах, друидах, шаманах, фантастических рыцарях и эльфийских воителях. У некоторых особенных персонажей доспехи были гипертрофированных размеров, как вот у этого парня рядом – казалось, если он сейчас потянется и почешет затылок, то острый шип наплечника вонзится ему в голову.

Лицо у сказочного героя оказалось совсем детское – я уже обратил внимание, что толпа, собравшаяся вокруг подножия башни, в отличие от седого госпитальера и тех, кто стоял за его спиной, состояла сплошь из молодежи. Ни одного старого или даже зрелого возраста человека не было видно, но именно этот приметный товарищ – с устрашающими наплечниками – выглядел совсем ребенком.

Сделав еще несколько шагов, я остановился, чтобы не упираться в спины впереди стоящим – ближе к крыльцу собравшиеся сбивались в тесную толпу. Перейдя на небольшой незанятый пятачок, чуть удаляясь от парня во внушительных доспехах, осмотрелся. Среди окружающих были люди разных рас, хотя преобладали характерные черты англосаксов, но можно было заметить немало арийских и русских лиц. Наткнулся взглядом и на азиатов, сгруппировавшихся в небольшую, но плотную и колоритную компанию – вокруг двух симпатичных школьниц, щеголяющих в коротких юбочках, выстроились несколько самураев и парочка воителей из иных миров.

Время осмотреться у меня было, потому что оратор как раз закончил часть своей речи, внимая продолжительным аплодисментам – правда, чем дальше от постамента, тем они звучали жиже, а внимание зрителей становилось рассеянней. За спиной выступающего – бросил я пристальный взгляд – расположился плотный, также интересный строй. Группы по нескольку десятков человек в одинаковой униформе, очень похожей на одежду стражей ворот со стоячими воротниками кителей. Несколько выделялись среди них женщины – крой их формы слегка отличался, более полно облегая изгибы фигуры. А еще явно было заметно разделение на группы по цветам униформы у собравшихся за спиной вещающего госпитальера.

– Итак, позвольте представить, – произнес мужчина в мантии, продолжая свою речь и делая приглашающий жест рукой: – Великий магистр лорд Эдвард-Смит Стэнли и мастера цитадели Амбер!

Произнес это оратор на интере – на английском то есть. Из-за его спины между тем вышел невысокий мужчина в окружении десятка сопровождающих – все они были в алого цвета кителях и черных штанах. У каждого на левой стороне груди имелся гербовый щит с изображением – тут я прищурился, рассматривая, – вставшего на дыбы золотого льва.

– Великий магистр принц Филипп Орлеанский и мастера цитадели Диамант!

Рядом с уже вышедшими на всеобщее обозрение англичанами, во главе с принцем появилась французская делегация в белой униформе – на гербовых щитах были изображены золотые лилии.

– Да они с ума сошли! – вдруг ошарашенно пробормотал сказочный воитель, стоящий неподалеку, и в задумчивости почесал нос. В этой поднятой сейчас руке у него был костяной щит с острыми клыками, поэтому я отодвинулся в сторону еще на небольшой шажок.

Следующей по порядку за спиной магистра ордена стояла группа в черно-золотых мундирах. Интересно, ведь черного цвета ни в одном из раскинувшихся палаточных городков не было…

– Великий магистр граф Григорий Орлов и мастера цитадели Эмеральд!

Я расширившимися глазами смотрел на сенатора Гая Юлия Орлова, который во главе русской делегации, облаченной в униформу императорских цветов – черный и золотой, – с надменным выражением лица выходил сейчас из тени высоких стен.

Появление графа Валленштейна, магистра цитадели Сапфир, и герцога Швабского, магистра цитадели Обсидиан, наблюдал вполглаза. Обе группы в темно-синей и серо-стальной униформе выглядели по-немецки дисциплинированно и представляли, судя по орлам на гербах – двуглавому и угловатому обычному – Австро-Венгрию и Германскую империю, обе ныне мертвые. В том мире, откуда я пришел.

Последняя, шестая, группа несказанно меня удивила – я даже на несколько мгновений отвлекся от размышлений об Орлове.

– Великий магистр сэйи тайсегун Асикага Такаудзи и мастера цитадели Жемчуг!

Последняя группа в пурпурных мундирах, по крою не отличающихся от униформы остальных, двинулась вперед.

Шесть цитаделей, шесть фракций Академии. Великобритания, Франция, Россия, Австрия и Пруссия – концерт великих держав в точности как из учебника истории. Но вот Япония что здесь делает? При отсутствии США, Китая, Индии, Испании, Италии, да тех же скандинавских стран?

– Теперь же, господа, прошу всех проследовать в выбранные цитадели, где вам предстоит выдержать вступительный экзамен, прежде чем ступить на путь развития.

«Экзамен?»

– Да, экзамен. А ты что, не в курсе?

«Я что, произнес это вслух?»

Опасный как для себя, так и для окружающих, обладатель гротескных доспехов стоял совсем рядом – когда только подошел? – и смотрел на меня глазами восторженного восьмиклассника.

– Уже в курсе, – буркнул я, разворачиваясь с планом поскорее покинуть площадь.

– Постой, друг! А ты разве не в Эмеральд? – догнал меня сказочный герой, пробираясь через толпу – нам навстречу уже двинулась довольно плотная группа, уходя по дороге между шатров Великобритании и Австро-Венгрии. Впрочем, бегущий за мной юноша работал волнорезом – многие расступались, едва увидев его.

– Ты русский же, да?

Я только вздохнул, пряча взгляд – не хотелось обижать ребенка.

– Так пойдем, нам туда, – позвал меня за собой парнишка, показывая в сторону, противоположную той, откуда я пришел. Значит, тот замок, у которого я поднялся, действительно копия Дуврского и по совместительству Амбер, янтарная цитадель – большая часть присутствующих с типично британскими чертами лица двинулась в ту сторону. Подтверждая мои догадки, кое-кто из них переговаривался на английском.

– А тебя как зовут?

Я стоически молчал. Но это не помешало моему спутнику продолжать разговор. Выяснилось, что ему всего шестнадцать лет. В Академии он оказался после того, как поехал кататься на папиной машине, совершил всего лишь семь ДТП, из которых два – с машиной сотрудников ГАИ, когда уходил от погони. Папа в этот раз по непонятной причине – вот уж действительно непонятной – прощать чадо не пожелал. И отправил с родительским наставлением сюда, набираться опыта.

– В каком мире? – поинтересовался я словно невзначай.

– Что, в каком мире?

– Машину отца ты брал в каком мире?

Вопрос поставил моего собеседника в тупик – даже показалось, что он отстал. Но оглядывать не хотелось – вдруг действительно потерялся, но почувствует мой взгляд среди толпы и догонит.

Неожиданный удар в бок заставил меня охнуть, а следующий – по шее – на несколько секунд отключиться. Впрочем, стоило лишь приземлиться, сознание вернулось: рухнув мешком на утоптанную землю, я проехался по ней лицом. Даже успел с необычайной четкостью заметить несколько кочек с зарослями травы.

Как только остановился, ко мне тут же мягким прыжком подлетел нападавший в черно-золотой униформе, но я перекатом ушел в сторону, сумев при этом сделать подсечку незнакомцу. Однако стоило лишь вскочить на ноги, как сильный удар – будто грузовик кабиной въехал – вновь вышиб из меня дух и отправил в полет метров на пять. Залетев в открытый полог одного из шатров, я свалился на походный стол, прокатился в груде его обломков и врезался в окованный сундук у изголовья небольшой кровати.

В шатер забежали двое в русской униформе: высокий парень с тонким лицом, вздернутым носом и абсолютно белой шевелюрой, а следом девушка с удивительно привлекательной фигурой и туго стянутыми на затылке в хвост длинными волосами. Увидев ее лицо, я – если бы не предыдущий удар – все равно потерял бы дар речи.

– Ты хорошо подумал, прежде чем сделал это? – прошипела она мне, переходя с бега на шаг, и, мягко ступая, подходя ближе.

«Что сделал-то?»

Я дернулся было, пытаясь встать, но тело мне еще не повиновалось – так что получалось лишь нелепо поводить руками, подобно перевернутому жуку.

Скрытая молния на ее униформе была расстегнута, так что виднелся край обтягивающей белой майки с очень, очень низким воротом. На шее, в ложбинке, образованной приподнятой тугим кителем грудью, висел на тонкой цепочке медальон в виде вскинувшего крылья орла. Такой же был изображен на левой стороне кителя, на гербовом щите с красной полосой поверху, увенчанной тремя звездами. А еще один имелся на моей собственной фибуле, которая – после резкого движения рукой – была грубо сорвана с плаща.

– Тебе сразу руки переломать или попробуешь оправдаться?

– Юля? – сипло прошептал я.

– Что? – расширились от удивления огромные глаза невероятного лазурного цвета.

– Вы что делаете?! – неожиданно влетел в шатер сказочный герой. Впрочем, голос его чуть не дал петуха, а шип наплечника зацепился за грубую ткань входного полога – невольно затормозив, паренек нелепо взмахнул руками, едва не падая.

Беловолосый спутник Юлии на миг исчез – будто скользнув по воздуху лунной походкой – лишь отпечатался миг его перемещения. Коротко лязгнули доспехи, мелькнули пятки, и сказочный герой отправился в далекий полет прочь из шатра. Беловолосый еще пару секунд постоял, замерев в эффектной позе, и только после этого выпрямился, принимая обычное положение.

– Какая такая Юля? – подозрительно прищурилась девушка – несильным, но грубым тычком в шею привлекая мое внимание.

– Так ты… не Юлия? – уже смог я совладать с голосом.

– Твою мать, мелкая вообще в своем уме?! – взорвалась вдруг поразительно похожая на Юлию незнакомка. – Это она тебе дала? – фибула с клановым гербом едва не ткнулась мне в нос.

Я промолчал, раздумывая, а стоит ли теперь сообщать о нашем с Юлией знакомстве. И не повредит ли это спасшей меня девушке – ее сестра-близняшка сейчас явно рассержена.

– Гера, где Саян? – резко выпрямившись и потеряв ко мне интерес, повернулась та к беловолосому.

– Я Геральт, женщина, – беловолосый раздраженно поджал тонкие губы так, что они превратились в едва видную тонкую нить.

«Саян?»

– Прекратите, или я позову стражу… – вновь забежал в шатер сказочный герой. Он хотел сказать что-то еще, но тут его подбросило в воздух неведомой силой, и он отправился в полет – теперь уже лицом вперед. Сила нанесенного ему сзади удара была так велика, что парнишка по инерции выкатился на улицу, разорвав понизу полог.

– Ты его не убил? – поинтересовалась сестра Юлии.

Саян так же, как и беловолосый до него, на пару мгновений дольше чем нужно замер в эффектной стойке и лишь после этого взглянул на девушку.

– Кто звал Саяна?

На нем, как и на остальных, была черная с золотыми вставками униформа. Только сейчас я обратил внимание, что у каждого на правом рукаве кителя, чуть ниже плеча, по две полоски – второй курс, судя по всему.

– Посмотри, кого мелкая в клан приняла! – едва не плюнула в мою сторону сестра Юлии.

– Малышка Джули? – Саян склонил голову к плечу и делано безразлично скользнул по мне взглядом. Прическа у него по-прежнему представляла собой тщательный беспорядок, только теперь с вкраплениями синего цвета в волосах.

На полу комнаты в портовой таверне он лежал лицом вниз, практически располовиненный мечом Юлии, а сейчас был свеж и бодр. Неожиданно в памяти всплыла фраза одного из системных сообщений: «Не распространяется на избранные расы, героев и детей богов!» Вот уже действительно, не распространяется. Интересно, а я так могу?

– В клан? Да, я в курсе, – после небольшой паузы, будто испытывая терпение девушки на прочность, покивал Саян. И открыто мне улыбнулся – глаза его, впрочем, оставались холодными.

Девушка едва не взвилась в воздух – казалось, сейчас засверкают молнии. Она выдала несколько длинных и эмоциональных фраз, общий смысл которых сводился к вопросу «почему я не знаю?».

– Дженни, позже, – поднял обращенную к девушке ладонь Саян, глядя на меня: – Ты у меня одну вещь забрал. Хорошо бы вернуть… и извиниться.

На лице его по-прежнему блуждала улыбка, но в голосе прозвучала неприкрытая угроза.

– Палимся, – вдруг негромко произнес беловолосый. Через несколько мгновений в шатер забежали трое стражей в красно-золотом.

– Что тут происходит? – спросил один из них, по виду старший.

– Товарищ сержант, мы тут… о погоде разговариваем, – меланхолично пожал плечами Саян, разглядывая небо через плотную ткань шатра. Сестра Юлии с деланым безразличием рассматривала свои ногти, беловолосый изучал стену шатра, отвернувшись от стражников. За их спинами маячил юный герой – упорный, все-таки позвал. И как быстро сумел, молодец.

– С тобой что? – спросил сержант у меня, рассматривая сломанный в щепки стол и явные следы на утоптанной земле. Тот, который остался от сказочного воина, был, кстати, намного четче – как плугом целину пропахали.

– Все нормально. В футбол играли, – поднялся я, чуть поморщившись.

– Да, вот мячик потеряли, ищем, – хмыкнул Саян.

– Тобой в футбол играли?

– Да нет, нормально все. Мы…

– Мы друзья, – вставил Саян.

Взгляды стражников после моего сдержанного кивка скрестились на юном герое.

– Тебе сейчас надо просто кивнуть, дружище, – произнес беловолосый. Причем стоял он по-прежнему спиной к стражникам и приведшему их пареньку.

– Ремонт за чей счет? – поинтересовался сержант.

Дженни одарила меня уничижительным взглядом и вздернула было подбородок, порываясь возложить ремонт несложно догадаться на кого. Но Саян опередил девушку.

– Странный вопрос, – склонил он голову в другую сторону и со скучающим видом вновь потянулся взглядом к небу. – Это наш шатер, сами уж решим как-нибудь.

Сержант хмыкнул, переминаясь с ноги на ногу. Посмотрел еще раз на меня, на юного героя.

– Разойтись, – скомандовал он наконец. Дождался, пока мы вышли из шатра, и внимательным взглядом проводил троицу академиков-второкурсников, которые двинулись в сторону ворот.

– Эй! Друзья! – обернувшись на ходу и шагая спиной вперед, окликнул нас Саян. Когда мы с неожиданным спасителем синхронно посмотрели на него, второкурсник махнул рукой – мне хватило реакции поймать летящий точно в лицо предмет. Ладонь пронзило острой болью, но я смог сохранить невозмутимость.

– До скорой встречи! Общее собрание в цитадели через полчаса! – уже развернувшись по ходу движения, Саян добавил: – Друзья…

Я скосил взгляд на сжатый кулак и посмотрел, чем он в меня кинул. На ладони лежала фибула с выгравированным орлом – и массивная игла застежки вонзилась мне в руку. Сказочный герой рядом вопросительно хмыкнул, привлекая внимание.

– Ну и зачем ты полез? – с раздражением на себя и весь мир, поинтересовался я у парнишки, стряхивая густую кровь с ладони.

– Пожалуйста, – обиделся парень.

– Извини, – мне стало по-настоящему стыдно. – Спасибо те…

Извинения парень принимать не хотел – по глазам было видно. С гримасой разочарования на лице он отвернулся и хотел было направиться прочь. Но, пытаясь вытереть кулаком нос, все же насадился лицом на шип своего наплечника. Страшное зрелище – я даже передернул плечами от холодка, пробежавшего по спине.

Ну хорошо хоть не в глаз.

Цитадель

Русская цитадель – Эмеральд – внушала. Если уж не благоговейный трепет, то как минимум восхищение с первого взгляда: это был высокий форт овальной формы, с глухими стенами, в которых тремя ярусами располагались пояса широких арочных окон, постепенно сужающихся в небольшие проемы бойниц. Но самое впечатляющее зрелище, от вида которого захватывало дух – цитадель висела в воздухе, подобно летающему острову. Причем скала утеса конусообразно сужалась книзу, истончаясь до тонкого шпиля. И этот своеобразный каменный айсберг невесомо парил в воздухе, соединенный с большой землей, на которой находились мы, лишь узкой веревочной лестницей.

Немалую территорию, впрочем, контролировала цитадель и на лугах Атлантиды – поодаль виднелось несколько высоких сторожевых башен, вдоль обрыва тянулись хозяйственные постройки грубой и крупной каменной кладки. Еще дальше можно было разглядеть две арены – высокую и круглую – словно Колизей, а чуть поодаль вытянутую, как ипподром.

На одинокой смотровой башенке цитадели, нарушавшей ее монолитную форму, лениво трепыхался императорский штандарт – черный двуглавый орел на желтом фоне. На сторожевых башнях в отделении развевались красные вымпелы, но что на них изображено, я с такого расстояния не видел. И ни одного намека вокруг на цвет изумруда – официального именования цитадели.

Перед входом на мост расположилась регистрационная комиссия, состоящая из двух мастеров – пожилых, но крепких и широкоплечих мужчин, а также нескольких курсантов, облаченных в черно-золотую форму. Перед ними, образуя нестройную очередь, толпились кандидаты на поступление – навскидку примерно пять десятков. Туда и пристроились мы со сказочным героем.

– Привет! – едва осмотревшись, обратился мой спутник к стоящей впереди нас девушке.

Очень интересная особа. Высокая, даже чуть выше меня, стройная, с прямой горделивой осанкой. Лицо ее с азиатского разреза глазами удивляло наследственной красотой – так бывает, когда многие поколения мужчин, пользуясь властью, берут себе в жены самых прекрасных из женщин. Но в этой азиатской девушке поразила меня не столько красота – в России прекрасной внешностью удивить сложно – сколько то, как в ее неординарном образе встретились противоположности, подобно льду и пламени. Ее идеальность могла показаться холодной, отталкивающей, но при царской осанке, подобную которой тренируют с рождения, ее плечи казались чуть поникшими, голова была склонена, а взгляд опущен – и эта покорная поза вызывала во мне желание приласкать и пожалеть неприступную красавицу.

– Ты из Бурятии? Или из Якутии?

Сказочный герой, похоже, никаких эмоций, подобных моим, при виде девушки не испытывал. Она, кстати, не ответила, лишь коротко глянув на него глазами нереально глубокого, изумрудного цвета, и вновь опустила взгляд.

– Оу-оу, бро, смотри, – легко отвлекшись, спутник ткнул меня погнутой латной рукавицей – последствия недавнего падения.

Я лишь поморщился – несмотря на то, что доспехи юного спутника теперь были в стиле потрепанного дикобраза, пассивную опасность для окружающих он представлял по-прежнему. К тому же и без одергиваний я смотрел в сторону регистрационной комиссии – от мастера только что отошел очередной курсант. Уже переодетый в зеленую униформу однородного цвета хаки с более темными пятнами утолщений на коленях, бедрах и локтях.

Приблизившись к несколько расхлябанному строю прошедших собеседование, кандидат на поступление встал с краю и положил сверток с вещами у ног. В это время из очереди вышел следующий претендент – невысокая, невзрачная девушка. Вернее, она была миловидна и несомненно красива, но на фоне остальных присутствующих особ женского пола внимания явно не привлекала.

Стоило ей подойти к мастеру, как трое второкурсников шагнули вперед и замерли, поставив ноги на ширине плеч, сцепив руки за спиной, внимательно обозревая толпу в очереди. Один из мастеров начал водить рукой по воздуху, будто делая пометки в планшете – я понял, что у него сейчас открыт собственный интерфейс. Второй, старший мастер подозвал кандидатку ближе, но в этот момент четвертый второкурсник поднял руки, создав накрывшую всех переливающуюся бликами полупрозрачную полусферу – сквозь нее было видны только неясные силуэты.

Беседа под защитным колпаком продолжалась не более минуты – полусфера исчезла, а державший ее второкурсник достал из стоявшего рядом сундука сложенный комплект униформы с ботинками, вручив его девушке.

Положив сложенное обмундирование на стол, кандидатка первым делом туго стянула в хвост свои каштановые волосы – как я заметил, это было сделано у всех уже переодетых девушек. После она сняла дорожные сапоги и потянула через голову плотное платье. Раздевалась девушка быстро и суетливо, но движения ее были скованы смущением – более полусотни людей молчаливо наблюдали за ее переодеванием.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.