Антон Демиденко
Люби ближнего, как самого себя

Зачем мне читать эту книгу?

В главнейшей Евангельской заповеди мы слышим слова: "возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя" (Лк.10:27). Из последних слов как будто можно сделать вывод, что человек призван полюбить и себя. С другой стороны, Христос призывает нас отвергнуться себя (Мф.16:24). Как тут разобраться? И как важно тут не запутаться, ведь "на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки" (Мф.22:40). Эта заповедь о любви – краеугольный камень всего Священного Писания, всего христианства. В данной книге мы будем с вами исследовать эту заповедь. И это главная причина, почему христианину важно прочитать эту книгу.

Сегодня призыв "полюбить себя" можно встретить чуть ли не на каждом шагу. Гламурные журналы посвящают этой теме большие статьи. Разного рода психологи, коучи призывают любить себя. Повсюду можно встретить рекламу, навязывающую любить себя, жалеть, баловать и сделать себе наконец-то подарок, потому что мы этого "достойны".

Как разобраться в этом христианину? Может ли вообще христианин любить себя или это будет эгоизмом? Ведь мы так привыкли слышать греховный оттенок слов: "себялюбие", "самолюбие". Но в то же время относим слово "любовь" к совершенно разным предметам, людям и даже к Богу. Мы говорим, что любим колбасу, мобильный телефон, маму, Бога. В чём смысл тогда любви к себе?

Всё это усложняет ещё и тот факт, что каждый христианин полагает огромные надежды и ожидания на жизнь в любви, которые постоянно проваливаются. Многие поколения богословов, философов, да и всех без исключения людей, пытались понять, что же такое любовь. Кажется, что любить так легко и приятно, но всегда что-то не получается. Скорее всего не найдётся среди нас "святой", который скажет, что он любит совершенной любовью. Ведь мы помним, как проверить себя: "Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди" (Ин.14:15). Но тут же Писание говорит, что заповеди нарушают все: "нет праведного ни одного" (Рим.3:10). А значит и полноценно любить никто не умеет. Если бы такие неудачи нас встречали в какой-нибудь другой деятельности, то мы попытались бы это исправить или прекратили эту деятельность. Но с любовью так не получается. Все хотят любить и быть любимыми, поэтому так важно в этом разобраться.

Для того, чтобы книга объективно могла раскрыть вопрос о любви, я консультировался с разными богословами и экзегетами, брал интервью у авторитетных духовников, разговаривал с монахами-отшельниками на святой горе Афон. Я прочитал много интересных книг, прежде чем смог начать писать эту книгу. Среди них хотел бы выделить несколько авторов. Во-первых, я начал анализ с того, что важнее всего для христианина: толкования Священного Писания. Поэтому я опирался на авторитет святых отцов, таких как свт. Иоанн Златоуст, блаженный Августин, прп. Ефрем Сирин, свт. Игнатий Брянчанинов и др. Стоит отметить также современных учёных экзегетов: Ульрих Луз, Милгром Джейкоб, Томас Р. Шрайнер и др.

Во-вторых, Аристотель. И это меня слегка удивило. Где Аристотель, а где мы? Нас разделяет чуть больше, чем 2400 лет. Но меня поразило, сколько святых отцов почерпнуло у него мудрости, и как они перевели его сочинения на язык христианской мысли. На Аристотеля также постоянно ссылается и знаменитый богослов Фома Аквинский в своей Сумме Теологии. В данной книге я пытаюсь сделать анализ и "перевод" как Аристотеля, так и наших прекрасных святых отцов, которых тоже нужно истолковать, только уже на современный язык восприятия мира.

В-третьих, меня вдохновили книги Джин Аутки – "Агапа" и Дарлин Фозард Уивер – "Любовь к себе и христианская этика". В этих книгах я познакомился с христианскими этическими дебатами о любви. При этом они подарили мне набор вопросов, на которые ответов на тот момент ещё не было найдено. Эта перспектива подзадорила меня к дальнейшему исследованию.

Книги Карен Хорни помогли мне выстроить тонкие и едва уловимые грани христианского мировоззрения между смирением и любовью, гордыней и ненавистью. А Эрих Фромм раскрыл разницу между любовью к себе и эгоизмом.

Порой понимание любви очень расходится у разных авторов в разные исторические времена. Причиной тому может служить культура, моральные традиции, которые со временем меняются. Кода-то христиане имели рабов, нормой считалось, что у женщин не было никаких прав. Как должен любить ребёнок и как старик, кого больше любить: жену, детей, врагов или родителей? Человек растёт, каноны переосмысливаются или теряют свою силу, общество меняется. Соответственно концепций любви в исторической перспективе накопилось бесконечное множество, которые между собой могут быть весьма противоречивыми.

Поэтому, в этой книге мы лишь косвенно будем говорить с вами о любви, как этической норме христианина. Сосредоточимся же на понимании себя. Что значит главная заповедь Христа, в которой говорится любить ближнего, как "самого себя"? Кто я? И как любить себя? Прочитав эту книгу, вы сможете лучше понять себя, и соответственно научитесь любить Бога и ближнего, как самого себя.

То, что вы держите в руках – это также книга моей жизни. Теоретически, вроде бы всё уже сказано до меня. Но теория – не практика. Церковь живая и я живой, а значит мне есть, что сказать. Поэтому я написал эту книгу и прожил её в первую очередь для себя, чтобы разобраться самому, так как мне было интересно и важно понять главную заповедь Христа. Я решил написать её, когда в моей жизни случился сильный перелом. Я потерял веру в страшного Бога, но взамен приобрёл веру в любящего Бога. Это заставило меня переосмыслить всю мою жизнь. Я искал новые смыслы, которые бы соответствовали евангельскому откровению, что "Бог есть любовь". Такой кризис веры помог мне по-новому осознать целомудрие, т.е. цельность мудрости. Я думаю, что многие люди сталкиваются с подобными кризисами. Моя миссия показать, как христианину преодолеть раздробленность личности и помочь вновь обрести целомудрие. Цельность веры, разума и поступков, которые основаны на любви.

Люби ближнего, как самого себя

Читаем Библию и святых отцов

"Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки"

(Мф.22:37-40)

Я всегда в своей жизни, когда что-либо исследовал, пытался докопаться до самой сути. Читая же Евангелие, я часто думал о словах: "На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки" (Мф.22:40). Мне всегда казалось очень важным понять эти слова, раз в них заключён весь смысл Благовестия!

Первая заповедь возвещает нам о любви к Богу, так как весь закон и вся жизнь зависит от любви к Господу Богу. Вторая заповедь подобная первой по величине. Толкователь Писания Евфимий Зигабен говорит, что обе заповеди "находятся во взаимной связи и зависимости: кто любит ближнего, тот любит и Бога, соблюдая заповедь Его, а кто не любит ближнего, тот и Бога не любит, не соблюдая заповеди Его"¹.

Я заметил, что обычно на этом моменте большинство толкователей Евангелия останавливаются в исследовании и идут далее. Но здесь присутствует ещё один очень важный смысл. Если учесть, что эти две заповеди взаимосвязаны, то стоит вспомнить и о их связи с самим собой. Любить ближнего, как самого себя. Что означает самого себя? Как мне нужно любить себя, чтобы любить ближнего, как самого себя?

Этот вопрос очень важен, ведь он является главным вопросом всего Священного Писания. И во взаимосвязанности любви к себе с любовью к ближнему и любовью к Богу, любовь к себе почти никто не разбирает. А ведь "Я" ближе всего к самому себе, а значит любовь к себе в этой последовательности стоит на первом месте. В иерархии ценностей любовь к Богу стоит на первом месте. В такой последовательности написано и в Евангелии. Но в логической взаимосвязанности этого золотого закона, любовь к Богу и любовь к ближнему зависит в первую очередь от любви к себе. Без понимания, как правильно или благочестиво любить себя, мы так и не сможем постичь всю суть Библии.

Предписание любить ближнего "как самого себя" (ὡς σεαυτόν) не содержит скрытого повеления любить себя. Частица ὡς предполагает, что люди уже любят себя²; их призывают подобным же образом любить других. Так и апостол Павел говорит: "Никто никогда не ненавидит свою собственную плоть". Апостол также призывает мужей любить жён так, как они любят себя (Еф.5:28-29). Из этого не следует делать вывод, что никто никогда не испытывает неприязни к самому себе. Скорее, намерение заповеди состоит в том, чтобы сказать, что человек инстинктивно действует, чтобы сохранить свои собственные интересы. Можно предположить, что даже те, кто совершает самоубийство, делают это для того, чтобы улучшить свою судьбу, ибо они убеждены, что будут счастливее мёртвыми, чем живыми. Но так ли это на самом деле? Человек действительно всегда стремится к лучшему в жизни, но ещё чаще заблуждается, что же для него является истинным благом.

В основу природы человека Богом заложена любовь к себе. Если бы мы понимали, что для нас является благом и следовали этому принципу, то мы давно были бы все святыми. Если бы благочестиво любили себя, мы бы поняли, что приведёт нас к Богу. Поэтому, как именно любить себя, чтобы стремиться ко благу, вот в чём стоит разобраться.

Предписание "любить… как самого себя" многократно встречается в Священном Писании: Мф.19:19, Мф.22:39, Мк.12:31, Лк.10:27, Рим.13:9, Гал.5:14, Еф.5:33. Но первый раз мы встречаем заповедь "любить ближнего, как самого себя" не в Новом Завете, а в 19-й главе книги Левит. В комментариях к Лев. 19:18³, к слову כָּמ֑וֹךָ kāmôkā = "как ты", иудейские экзегеты понимают kāmôkā как наречие, относящееся к глаголу: "Люби (благо) для ближнего своего, как ты (любишь благо для) себя самого", что сокращено до "Люби ближнего своего, как самого себя". Самое раннее свидетельство этой вставки – Юбилеи 30:24: "И между собою, сыновья мои, любите братьев ваших, как человек любит самого себя, при том что каждый ищет для брата своего, что есть благо для него, и действуют вместе на земле, и любят друг друга, как самих себя"⁴.

Призыв "любить… как самого себя" встречаем и в одном из древнейших христианских памятников: Учение двенадцати апостолов.

"Путь жизни на самом деле таков: полюби, во-первых, Бога, создавшего тебя, а во-вторых, своего ближнего как самого себя, и не делай другому всего того, чего бы ты не захотел, чтобы случилось с тобой" (Дидахе 1:1-2)⁵.

Что же говорит наше христианское святоотеческое наследие о любви к себе? Наиболее пространное объяснение я нашёл у блаженного Августина в его трактате "О Троице". Святой Августин подробно разбирает взаимосвязанность заповеди о любви к Богу и ближнему по отношению к самому себе.

"Тот, кто знает, как любить самого себя, любит и Бога. А кто не любит Бога, даже если любит самого себя (что вложено в человека естественным образом), ненавидит самого себя, поскольку он делает то, что ему противно, и преследует самого себя, как если бы он был своим собственным врагом. И совершается ужасающая ошибка: всякий хочет себе выгоды, но многие свершают лишь то, что является пагубнейшим для них… Когда же ум любит Бога и, как было сказано, соответственно помнит и понимает Его, тогда [становится ясным, что] ему справедливо предписывается любить ближнего своего, как самого себя. Ибо он любит себя не превратно, но правильно тогда, когда любит Бога, причастием к Которому тот образ не просто есть, но также обновляется из ветхости; преображается из [прежнего] безобразия (ex deformitate reformatur); делается блаженным из [прежнего] несчастья. Ибо хотя он любит себя так, что если бы ему было предложено [выбрать одно] из двух, то он бы предпочёл потерять всё, что он любит меньше себя, тому, чтобы погибнуть, всё же оставив Того, Кто свыше, и с помощью Кого одного он мог бы сохранять свою силу и наслаждаться Им"⁶.

Можно заметить, что блаженный Августин говорит о любви к себе в определённом ограниченном смысле. Он использует слово "правильная" любовь к себе. И он приводит в пример иерархию ценностей, которую порождает правильная любовь к себе. Также святой замечает, что несмотря на немощь и заблуждения, свойственные падшему человеку, он всё же не утратил своё природное влечение любить себя.

Святитель Игнатий Брянчанинов тоже призывает нас научиться правильно любить себя:

"Научимся правильно и свято любить себя; тогда возможем исполнить относительно ближнего нашего всесвятую заповедь великого Бога нашего: Возлюби ближнего твоего, как самого себя"⁷.

Но как правильно любить себя?

В Псалме сказано: "Подлинно, человек ходит подобно призраку; напрасно он суетится, собирает и не знает, кому достанется то" (Пс.38:7). Человек собирает, потому что, не имея центром своей жизни – Бога, постоянно чувствует нужду и бессилие внутри себя. Не знает кому собирает, потому что не приобрёл истинного самопознания. Маленький ребёнок, рождённый в очень богатой семье и как наследник по праву обладая большим состоянием, на самом деле, ещё не владеет ничем, пока его ум не проснулся. Так не может обладать ничем и тот, кто лишён самопознания, т.е. в каком-то смысле лишён ума.

Блаженный Августин приводит пример, что если бы человеку предложили выбор или оставить возможность видеть своими глазами сокровище этого мира или ослепнуть, но быть материально богатым, то, скорее всего, всякий бы предпочёл иметь лучше зрение, чем быть богатым. Так же и по отношению к зрению и уму, если бы с подобным условием задавался вопрос, то человек выбрал бы оставить ум нежели глаза. Так как ум без глаз остаётся умом человека, а вот глаза без ума становятся глазами животного. Из этого сравнения св. Августин заключает, насколько ум любит самого себя, даже немощного и заблуждающегося. Ум не мог бы любить самого себя, если бы он совсем не знал себя. И посредством образа Божия в себе ум становится настолько могущественным, что способен прилепляться к Тому, Чьим образом он является. Когда же ум совсем прилепится к Богу, он становится одним духом с Господом, о чём свидетельствует апостол: "соединяющийся с Господом есть один дух с Господом" (1Кор.6:17).

"При этом он [ум] приступает к причастию природе, истине и блаженству Его, а не прирастает природой, истиной и блаженством самого себя. Когда же он счастливым образом прилепится к той природе, он будет пребывать в ней неизменным, и он увидит неизменным всё, что видит. Тогда, как обещает Божественное Писание, его желание насытится благами (Пс.102:5), благами неизменными, Самой Троицей Богом, образ Которой он есть. Но дабы он в чём-либо не был затем нарушен, он будет укрываться под покровом лица Его (Пс.30:21) и исполняться стольким богатством, что он уже никогда не получит удовольствия от греха"⁸.

В другом же месте блаженный Августин говорит, что тот, кто любит самого себя, желает быть блаженным. И достичь этой цели можно только в единении с Богом⁹.

Соответственно, не любящий себя – отдаляется от Бога. А ведь в книге псалмов так и говорится: "любящий неправду ненавидит свою душу" (Пс.10:5). Преподобный Ефрем Сирин пишет: "кто соблюдает заповеди, тот любит себя, а кто пренебрегает ими, тот вредит душе своей"¹⁰. Иоанн Златоуст толкует этот псалом и увещевает перестать ненавидеть свою душу, а для этого нужно не любить неправду¹¹. Так же и в другом месте Златоуст утверждает, что "когда ты вредишь (другому), тогда вредишь самому себе; а когда тебе вредят (другие), тогда ты не терпишь вреда; когда ты мстишь, тогда (не другому) мстишь, а себе самому"¹². Подобно толкуют это место и другие святые отцы.

В книге Товита написано: "Согрешающие же суть враги своей жизни" (Тов.12:11). Таким образом, те, кто отдаляются от Бога, грешат, те ненавидят душу свою. Как же тогда это согласовать с местами из Евангелия, где Христос прямо-таки говорит о необходимости потерять свою душу? Давайте попробуем разобраться, что хотел сказать нам Христос.

"Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретёт её; какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?" (Мф.16:24-26).

Евангелист Матфей не говорит о том, чтобы заменить идеал жизни, в котором счастье рассматривается как свобода от страданий, желанием страдать или аскетизмом. Его единственная забота, чтобы ученики следовали за Христом и были Ему подобны. Понятно также, что страдание – это не состояние пассивной жертвы, а активная форма жизни: "Кто хочет…" (εἴ τις θέλει …). "Сберегший душу свою потеряет её; а потерявший душу свою ради Меня сбережёт её" (Мф.10:39). Изречение о потере жизни привлекает внимание к той реальности, что мученическая смерть является вершиной христианского подвига, не будучи его условием. Жизнь христианина будет дана по ту сторону смерти. С другой стороны, прежнее ношение своего креста не сосредоточено на мученической смерти, но понимается всеобъемлюще и означает всякое страдание за дело Иисуса. В начале христианского пути стоит призыв отречься от себя: "Кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня" (Мф.10:38). Это означает сознательное решение – противоречие собственным жизненным материальным интересам – в обращении ко Христу.

"Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя (ἀπαρνησάσθω), и возьми крест свой, и следуй за Мною" (Мк.8:34). Основное значение глагола ἀρνέομαι – "говорить нет", "отказывать(ся)". Составной глагол ἀπαρνεῖσθαι имеет значение интенсивности¹³. В синоптической традиции он укоренён в исповедничестве (Лк.12:8-9¹⁴) и в истории об отречении Петра (Мк.14:66-72¹⁵). "Отрекаться от себя" было предположительно создано как контр-формулировка фразе "отрекаться от Христа". Поскольку это новое выражение, только контекст у евангелистов Марка и Матфея может определить его значение. Оно относится к отрицательной стороне того, что положительно выражено словами "исповедовать Христа" или "следовать за Ним". Таким образом, это не общий аскетический идеал. Чему, однако, нужно сказать "нет"? В Марковом, как и в Матфеевом контексте, это означает решение больше не делать своим жизненным принципом желание-спасти-свою-жизнь и отбросить собственную материалистическую "Я-позицию"¹⁶. "Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережёт её" (Мк.8:35).

"Ибо какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?" (Мк.8:36). Продолжение этого Евангелия указывает, что сюда входит отказ, при необходимости, от имущественного "успеха". Таким образом, страдание и готовность отречься идут вместе. Однако "самоотречение" противостоит не "самообретению", но внешнему агрессивному и боязливому самосохранению тех, кто живёт, зацикливаясь на собственном "Я", чтобы пролить свет на своё хрупкое "Я" в отношении со Христом.

Хотя форма жизни, которая отождествляется с самоотречением и путём креста, была требуема Иисусом и стала возможной благодаря общению с Ним, в то же время – это больше, чем просто христианская особенность. Это скорее возможность "найти жизнь" в полном смысле этого слова.

Призыв к "самоотречению" имеет богатую историю, которую я не буду здесь подробно прослеживать. Он часто сочетался с аскетизмом, отрицающим человеческое "Я" и мір¹⁷. Самоотречение – не самоубийство, так как элемент своеволия есть даже в нём. Отвергнуть себя значит знать уже только Христа, а не себя, видеть уже только Его, кто идёт впереди, а не дорогу, которая слишком трудна для нас. Это осознанное решение в пользу иного направления жизни, не сосредоточенной на своём только "Я", является основополагающим для всех Евангелий. Дело не в том, чтобы практиковать христианские законы или аскетическое само(!)совершенствование, но в альтернативной форме жизни, не ориентированной на "Я", которая возможна только благодаря привязанности к Иисусу Христу. То есть в следовании Его учению и в пребывании в Его Церкви, которую Он создал. Предполагается, что такая жизнь является добровольной, свободной от какого-либо принуждения. На это указывает дважды используемый глагол θέλειν (хотеть): "Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её…" (Мф.16:24-25).

"Покорение целого міра"¹⁸ (κερδαίνειν τὸν κόσμον) следует воспринимать достаточно буквально. Можно заработать огромные деньги, а потом внезапно умереть. Этот опыт ярко отражён в истории богатого фермера Лк.12:16-21 и в псалтыри: 48:8-9¹⁹. Однако, по своему содержанию здесь вопрос не в том, что никто не богат настолько, чтобы выкупить себя у Бога, а в том, что нет ничего, на что можно было бы обменять жизнь. Для жизни нет никакого эквивалента. Жизнь больше всего золота. Это самое драгоценное, что есть²⁰. Таким образом, в высказывании о самоотречении главная цель евангелиста Матфея заключается в том, чтобы не стремиться к имуществу. Это соответствует центральной позиции, которую имеет для него предостережение против богатства. Однако, вопрос заключается не в том, что земная жизнь является высшим из всех благ. Напротив, для него "жизнь" (ψυχή²¹) превосходит земную жизнь. Будущее время глаголов имеет реальное значение и относится к грядущему суду. В конечном счёте, только Судья міра может даровать или не даровать жизнь. В конце пути ко кресту, по которому идут ученики Иисуса, сам Христос примет их как Судья міра²².

Мысль о том, что самопожертвование соответствует благочестивой любви к себе, мы разберём в главе "Отвергнись себя…". В данной главе мы убедились, что Священное Писание и Предание, говоря о любви к себе, подчёркивает, что она должна быть особой, благочестивой. Давайте в следующей главе рассмотрим подробнее, что же значит благочестиво любить себя.

Люби себя благочестиво

"Если вы исполняете закон царский, по Писанию: возлюби ближнего твоего, как себя самого, – хорошо делаете"

(Иак.2:8)

Любовь к себе в христианстве часто отождествлялась с эгоизмом и всячески подавлялась и отрицалась. У христианина грех самолюбия легко ассоциируется с эгоизмом, о котором мы скажем во второй части книги. С другой стороны, как мы смогли уже увидеть, авторитетные учителя Церкви говорят о благочестивой любви к себе. Из-за этой разницы в противоположных понятиях образовалась фантастическая неразбериха в главнейшей заповеди: "любить ближнего, как самого себя". А ведь на этой заповеди, как сказано в Писании, основан "весь закон и пророки".

Так, основатель протестантской церкви Кальвин строго утверждал, что "как самого себя" он понимает, как указание на греховную любовь к самому себе, отчуждившую людей друг от друга²³. По мнению протестантского реформатора Лютера, sicut teipsum²⁴ не заповедует любить себя, но показывает "греховную любовь, которой он [т. е. человек] действительно любит самого себя, как бы говоря: "Ты весь повёрнут на самого себя и заточен на любви к себе"²⁵. Таким образом, по мнению этих протестантов-реформаторов, любовь к самому себе – это как раз отношение греховного себялюбия, в этом сущность греха. Лютер и Кальвин имели философов-последователей, которые оказали влияние на историю интерпретации этой фразы. Так, для Эммануила Канта любовь к ближнему – это не выражение того, что человек склонен делать, а долг, требующий "самопринуждения", как и всё, "что нам не очень-то нравится делать". Будучи верным протестантом, Кант не мог понять любовь к себе иначе, чем "преобладающую доброжелательность по отношению к себе (philautia)" или как "высокомерие (arrogantia)", т. е. как "эгоизм" и "самомнение"²⁶. Серён Кьеркегор понимал любовь к ближнему как самоотречение. Мы любим ближнего не ради его доброты или красоты. Ближний – не объект восхищения и, значит, избирательного человеческого "предпочтения". Нет, тебя с ближним связывает то, что "он ближний твой на основании равенства с тобой перед Богом". Таким образом, по отношению к ближнему как раз не существует "страстного предпочтения", которое для Кьеркегора является единственной формой любви к себе. Есть только "любовь самоотречения"²⁷. И Кант, и Кьеркегор существенно подкрепили первоначальный протестантский скептицизм относительно любой формы любви к себе.

Сегодня в нашем христианском постсоветском пространстве это протестантское богословие звучит весьма убедительно. Я уверен, что многим христианам будет откликаться идея нелюбви к себе, как "истинно благая". Да и как можно мыслить иначе, если столько лет людей из разных поколений убеждали, что твои интересы ничто не значат, по сравнению с интересами чего-то бóльшего. Мне даже приходилось слышать от некоторых христиан, что ненавидеть себя – это то, к чему нужно стремиться.

Поэтому так важно разобраться до конца в данном вопросе, чтобы свою жизнь христианскую прожить не зря и найти корень всего учения Иисуса Христа.

Разные исследователи на что только не обращали внимание, когда толковали заповедь "люби… как самого себя". Иудейские толкователи до бесконечности спорят, кого можно назвать ближним. Кто-то посвятил этике любви многотомные труды, объясняя, как же в точности нужно любить ближнего. Причём эти предписания часто оказываются далеки от особенностей жизни и понимания настолько разных людей, а потому и неприемлемы. Мы же поступим иным образом. Мы будем говорить только о любящем, т.е. о "себе". Благочестивая любовь к себе – больше, чем свод законов и правил, она отражает широту и глубину христианской жизни. Как любить себя благочестиво?

Само слово "благо-честие" уже подсказывает нам путь анализа любви к себе. Первая заповедь Господня призывает нас чтить Бога, так как Он является наивысшим Благом для человека. "Вкусите, и увидите, как благ Господь! Блажен человек, который уповает на Него!" (Пс.33:9). Вторым наивысшим благом является любовь к ближнему. Но любовь к Богу и любовь к ближнему напрямую зависит от любви к себе. Именно это и значат слова "люби… как самого себя". Поэтому в первую очередь нам следует разобраться кто "Я" и что именно для меня является благом?

"Познай самого себя" – гласит знаменитое древнее античное изречение. Но заповеди такой вроде бы и нет. Для чего же тогда это нужно христианину, ведь можно просто исполнять заповеди Божии, да и всё. Но дело в том, что в основании главной заповеди Христа находится как раз призыв познать себя. Как я могу любить Бога или ближнего, если я не люблю себя? Только когда я точно буду знать, как любить себя, только тогда я смогу "любить… как самого себя".

Когда человек, по словам преп. Серафима, обратится к себе и пойдёт по пути накопления мирного духа, тогда он найдёт ключик и к сердцу другого. Как говорил старец, «стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся». Смирение и любовь – это близкие понятия. Когда мы познаем глубины собственной души, мы приближаемся к объекту нашего познания – к любви²⁸.

Сегодня мы встречаемся на каждом шагу с предложением полюбить себя. Этот призыв стал весьма модным, и он исходит от кого угодно, но только не от христиан. Причём современные призывы полюбить себя носят подчас откровенно эгоистический характер, который благочестивый христианин будет априори отрицать. Но отрицая и саму возможность хоть какой-либо любви к себе мы, как говорится в пословице, "вместе с водой выплёскиваем и ребёнка". Самый трудный узел обмана тяжелее всего распутать, когда это лукавство содержит в себе долю истины. Поэтому я и ввёл понятие благочестивой любви к себе, чтобы отделить ложь от истины. Ведь человек создан Богом, чтобы благочестиво любить себя. И важный вопрос заключён в том, что для меня является добром, а что злом? Что мне приносит пользу, а что вредит? На протяжении этой книги мы будем проживать вместе поиск путей решения данного вопроса.

Можно взять крайний пример и спросить: алкоголик, который потакает своим страстям и постоянно пьёт – он любит себя или нет? Сам алкоголик будет изо всех сил пытаться вам доказать, что для него алкоголь – это "благо", которое ему помогает заполнить опустевшую душу. Но похмелье с ним не согласится. Алкоголик скорее всего думает, что любит себя или приносит себе пользу, но по-настоящему он прячется с помощью бутылки от себя и от своих проблем. Он не знает себя. Он не задаёт себе вопрос, кто он такой и не пытается разобраться, почему он пьёт, почему ему так плохо. Он сделал ошибку в самопознании и лишил себя подлинного Блага. Он скорее ненавидит себя и вредит себе. Ведь человеческая душа настолько велика, что заполнить её может только Бог.

Поэтому, чтобы избежать ошибок в самопознании, мы можем выделить несколько критериев благочестивой любви к себе.

Любовь к Богу – это первый главный критерий благочестивой любви к себе. Духовный рост человека зависит от правильных отношений с Богом. Я действительно люблю себя, когда люблю Бога. Таким образом, любовь к Богу может пролить свет на то, что влечёт за собой правильное отношение к себе. Благочестивая любовь к себе – это способ существования, в котором личность познает себя в ответной любви к Богу: "будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас" (1Ин.4:19). Любовь к себе воплощается в любви к Богу, но ею не исчерпывается.

Второй главный критерий любви к себе – любовь к ближнему. Любовь к ближнему предполагает существенное совпадение с любовью к Богу, как испытание и знак её подлинности. Неправильное отношение к себе представляет собой препятствие для правильных отношений с Богом и надлежащих отношений с ближним. Это также означает, что любовь к Богу не может быть полностью приватизирована, она всегда нуждается в посреднике. Нельзя любить Бога лишь "в душѐ". Любить Бога – это любить и того, кого любит Бог – ближнего. Благочестивая любовь к себе – это любовь к тому, что находится внутри меня и составляет мою сущность. А Бог меня сотворил таким, что моя сущностная потребность – это единство в любви как с Богом, так и с ближним.

Средневековый немецкий теолог и философ Мейстер Экхарт говорил так: "Если ты любишь себя, ты любишь всякого другого так же, как себя. Пока ты любишь другого меньше, чем себя, тебе не удастся любить себя по-настоящему; но если ты любишь всех равно, и себя тоже, то ты будешь любить их как одного, и этот один есть и Бог, и человек. Итак, велик и праведен тот, кто, любя себя, любит также и всех других"²⁹.

Каждому человеку Бог с рождения дал внутренний закон любви к себе. Этот закон с младенчества, если по каким-то причинам отсутствует у ребёнка, то такой дефект становится угрозой для выживания. В нормальных условиях стремление любить себя существует у всех. С раннего возраста такая любовь ориентирована на низшие потребности, чтоб выжить. Но с возрастом любовь к себе должна также синхронно возрасти к пониманию высших потребностей и стремиться к удовлетворению их. Однако, как показывает опыт, хотя огонь себялюбия есть у всех, но направлен он по непониманию на противоположное должному. Вместо того, чтобы приносить себе истинную пользу, стремиться к настоящему Благу, человек разрушает себя и вредит себе.

Блаженный Августин говорит, что свободная воля человека создана доброй добрым Богом. Но она сотворена изменяемой. "Она поэтому и может отклоняться от добра, чтобы творить зло, которое зависит от свободного произвола; равно и отклоняться от зла, чтобы творить добро, которое не совершается без божественной помощи"³⁰. Бог дал нам возможность свободного выбора, чтобы мы сами искали, что для нас является благом. Когда человек сам догадывается и что-то обнаруживает – это помогает ему побороть свою гордыню и следовать своей находке. Также без свободы невозможна и любовь. Но если мы не сможем определить, несовместимы ли конкретные действия и отношения с нашим подлинным благом, благочестивая любовь к себе невозможна. Более того, под угрозой находится и любовь к Богу и ближнему.

Поэтому любовь к себе влечёт за собой подвиг постоянного распознавания, что для меня является благом. Рост в любви позволяет нам ясно созерцать духовные истины и "знать, как нас знают"³¹. Это также объясняет пользу церковных канонов, правил, благочестивых традиций. Ведь когда человек пытается только сделать первые шаги по духовному пути, ему ещё во многом нужно разобраться. Для этого и существуют духовные законы и предписания. Исполняя их, мало по малу христианин возвышается над законами и дорастает до свободы во Христе. Об этом более подробно скажем в главе "Закон моей свободы".

Понимание того, что мы созданы, чтобы любить Бога, предполагает, что влечение любить себя берет своё начало и исходит от Бога. А это, в свою очередь, открывает кое-что о Боге: Бог, для которого мы были созданы, ожидает нашей любви, чтобы умножить её Своей взаимностью.

Любовь к Богу – это норма любви к себе. Истинная любовь к себе и любовь к ближнему возможны только в той мере, в какой мы любим Бога превыше всего. Человек любит себя, когда любит Бога. Знаменитый богослов и философ Фома Аквинский утверждал, что человек любит Бога, как принцип добра и любит себя, как соучастника этого добра³².

Благочестивая любовь к себе может выражаться и в парадоксальном самоотречении. На первый взгляд – это может показаться противоречием. Но если мы вникнем в суть самопожертвования, то увидим в нём тот же самый путь приобретения наивысшего блага для себя. Жертвуя собой, мы приобретаем себя. В любви, в служении ближнему я нахожу ответ на самый сложный вопрос: "кто я?". Христианин познаёт себя, не сравнивая себя с другими, но созерцая себя в отношении со своим ближним. Именно в таком самопожертвовании мы и находим подлинного себя и то, насколько мы любим себя по-настоящему. Однако, это не может служить поводом для того, чтобы другие христиане могли требовать жертвенного служения к себе. Единство любви к Богу и ближнему соблазняет некоторых манипуляторов отождествлять подчинение Богу и подчинение ближнему³³. Но мы должны понимать, что только в свободе возможно любить. И благочестивая любовь к себе противоположна самоуничтожению и деградации творческой свободы.

Древние монашеские практики послушания не отрицали свободу выбора. Христианин добровольно подвергал себя послушанию, чтобы воспитать свою свободу в познании блага. Ограничения, которые в таком подвиге человек решался возложить на себя в первую очередь, препятствовали причинению себе вреда. Через любовь и доверие к своему духовному наставнику такой христианин познавал себя и быстро достигал духовного совершенства.

Такие высокодуховные монашеские практики, по свидетельству отцов Церкви, давно прекратились. Сегодня беспрекословное послушание духовнику, если его где-то и пытаются изображать, чаще напоминает нежелание до конца познать себя и взять ответственность за свою жизнь. Но если христианин хочет возрастать духовно, то ему необходимо учиться благочестиво любить себя. А для этого придётся привыкать всё чаще совершать сложный выбор, когда законно можно преследовать свои интересы, а когда должно проявлять самоотречение.

Джеральд Шлабах высказал мнение, что можно преследовать собственные интересы, чтобы вдохновить себя для дальнейшего самоотречения³⁴. Действительно, очень сложно, порой, определить в каждое мгновение жизни преследовать ли свой интерес или интерес ближнего своего. Когда предпочесть себя, а когда служить ближнему? Большая часть нашей христианской жизни будет заключаться в разрешении конфликтов между интересами тех, кто нам близок и дорог, и тех, кто далёк и, возможно, неизвестен. Данная книга как раз и должна была появиться на свет, чтобы помочь определить нравственную иерархию моей любви. Но разъясняя понятие благочестивой любви к себе и порядок любви, мы не столько готовим шпаргалку на все случаи жизни, сколько погружаемся в пылающий котёл, в котором золото очищается от примесей. Это испытание приближает нас к возможности сформулировать истинное понимание благочестивой любви к себе. Это даст нам возможность лучше знать, когда предпочесть себя, когда предпочесть других, когда сделать упрёк и как принять порицание, знать, когда и как предложить дружбу, а когда отказаться от неё. С помощью благодати Божией, в этом котле или горниле³⁵ мы, становясь как чистое золото, спасаем себя и наших ближних.

Дарлин Вивер³⁶ приводит аргументы в пользу того, что благочестивая любовь к себе противоположна эгоизму и преследует солидарность с бедными и угнетёнными. Для того, кто угнетён, любовь к себе влечёт за собой приверженность к восстановлению социальной справедливости, потому что борьба за освобождение от угнетения – это процесс утверждения своей человечности против тех, которые это отрицают. Стать полностью человеком – значит быть в отношениях любви с Богом и другими³⁷. Для этого должна восторжествовать справедливость. Грех – это отчуждение от Бога и других. Грех – это не только препятствие на пути к спасению. Грех – это ещё и нарушение общения между людьми, уход от других и разрыв с Богом. Напротив, спасение – это общение людей с Богом и между собой. Общение охватывает всю человеческую реальность, преображает её и ведёт к полноте во Христе.

Но для того, чтобы защищать справедливость и общечеловеческие ценности, нужно сначала увидеть свою подлинную ценность перед Богом. Благочестивая любовь к себе открывает нам ценность нашей жизни, которую мы не хотим потратить впустую. Если наша жизнь действительно ценна, то и тратить её надо на что-то ценное. Но что такое ценить себя?

Кажется, что ценить себя – вот это уж точно надменность. Но так ли это на самом деле? Чтобы разобраться, нужно понять, как функционирует тщеславие в человеке. Тщеславие порождает зависимость от взгляда другого, от чужого мнения, от оценки тебя окружающими. Эта зависимость укрепляет постоянную тревогу несоответствия ожиданиям других. А здоровая самоценность, напротив, способствует смирению и мирному расположению духа. Зная, что Бог ценит и любит тебя, ты прекращаешь погоню за славой и начинаешь по-настоящему заботиться о себе. Стремишься ко Благу и боишься причинить себе вред. Таким образом, мы видим, что самоценность противоположна тщеславию.

Самоценность также предполагает, что мы честно относимся к себе и принимаем свои таланты без надменности, зная, что их красота и величие принадлежат Творцу. Но также мы принимаем и свои недостатки самокритично, но без окончательного осуждения себя, относясь к ним, как к перспективе развития. Зная свои недостатки, благочестивая любовь к себе помогает нам направить наши усилия, в содействии с Божией благодатью к любви. Но для того, чтобы дорасти до любви, сначала нужно дорасти до свободы. И в следующей главе мы об этом поговорим.

Закон моей свободы

"Так говорите и так поступайте, как имеющие быть судимы по закону свободы"

(Иак.2:12)

В Священном Писании можно повстречать удивительный оксюморон: "закон свободы". Парадокс этого несовместимого явления мы проанализируем в данной главе. Мы обозначим грани любви к себе, переходя которые человек теряет едва уловимое равновесие благочестивой жизни. Основу сбалансированного подхода для понимания благочестивой любви к себе мы будем искать в моральном законе, с его ответственностью и свободой, окрылённой благодатью. Закон и свобода – эти два крыла истинной любви, которые нас смогут вознести к созерцанию красоты духовной высоты.

Когда я первый раз в своей жизни посетил святую гору Афон, я в духовно-романтическом порыве спросил, в чём смысл жизни и как спастись у старца о. Николая Генералова, который там прослужил на тот момент уже 40 лет. Я ожидал очень пространной инструкции, которую планировал свято воплотить в свою жизнь. И услышал ответ, который меня как молния поразил до глубины души. "Живи, как хочешь" – сказал он. Много лет я несу это наставление в своём сердце, и одна из причин написания этой книги – посеянное старцем зерно любви. Но только ли он так учил?

В рассуждениях на Послание Иоанна к Парфянам³⁸ блаженный Августин предлагает нам рассмотреть, как наши намерения влияют на ценность поступков, и какая роль в наших намерениях отведена свободе и любви. Давайте внимательно вникнем в суть.

"Бог есть любовь. Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него" (1Ин.4:8-9). А в другом месте Господь сказал: "Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих" (Ин.15:13). И в этом доказана любовь Христа к нам, что Он умер за нас. Святой Августин спрашивает, в чём доказана была любовь Отца к нам? В том, что Он Сына Своего послал умереть за нас? Так и апостол Павел говорит: "Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего?" (Рим.8:32).

"Вот предал Христа Отец, предал Его и Иуда – не кажутся ли эти действия как бы подобными? Иуда – предатель, так что же, и Бог Отец предатель? "Ни в коей мере", – говоришь ты. Не я говорю, а Апостол говорит: Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас. И Отец предал Его, и Сам Он предал Себя. Тот же Апостол говорит: Который возлюбил меня и предал Себя Самого за меня (см. Гал.2:20). Если Отец предал Сына, и Сын Самого Себя предал, то что же сделал Иуда? Отец предал, Сын предал, Иуда предал – действие было одно и то же. Но в чём различие между Отцом, предающим Сына, Сыном, предающим Себя, и Иудой, предающим своего Учителя? – В том, что Отец и Сын сделали это из любви, а Иуда сделал это из предательства" ³⁹.

Далее блаженный Августин делает вывод, что надо принимать во внимание не то, что человек делает, но с каким намерением и волей он это делает. Казалось бы, Бог Отец и Иуда делают одно и то же, но Отца мы прославляем, а от Иуды отвращаемся. Благословляем любовь, а от беззакония отрекаемся. Насколько благодарен род человеческий тому, что Христос был предан на смерть, но Иуда об этом явно не помышлял. Бог заботился о нашем спасении, которым мы избавлены от греха. Иуда же помышлял о цене, за которую продал Господа. Итак, разница намерений придаёт разную цену и поступкам. И хотя поступок, по-видимому, одинаковый, однако если измерить его разными намерениями, найдём, что одно заслуживает любви, другое – осуждения, одно – прославления, другое – отвращения. Только любовь показывает настоящую разницу между поступками людей.

Это было сказано об одинаковых поступках. Если же говорить о поступках различных, то мы найдём, что одного человека любовь заставляет быть жестоким, а другого беззаконие – ласковым. Отец наказывает ребёнка, а вербовщик проституток может быть ласков с ними. Если предложить две вещи: наказание и ласку, кто не выберет ласку и не станет избегать наказания? Если посмотришь на личность действующего, то любовь наказывает, беззаконие ласкает. Смотрите, что получается: людские дела можно судить по тому, происходят ли они из любви. Много можно увидеть такого, что на вид хорошо, но не происходит от любви.

Поэтому блаженный Августин даёт нам своё знаменитое краткое наставление:

"Люби – и делай, что хочешь. Молчишь ли ты – молчи по любви, вопиешь ли – вопи по любви; если наказываешь – наказывай по любви, если щадишь – щади по любви. Пусть будет внутри корень любви – от этого корня не может произойти ничего злого" ⁴⁰.

Однако, хотя мотив любви был необходимым условием хорошего действия, св. Августин никогда не считал его достаточным. "Люби и делай, как хочешь" не означало, что любое действие могло быть хорошим, поскольку определённые действия могли быть противны природе человека. Он, вероятно, сказал бы, что тот, кто искренне мотивирован любовью, не захочет делать то, что так запрещено⁴¹. Но мне очень часто не хочется совершать хорошие поступки, а вместе с тем, любить хочется. Почему так?

Митрополит Антоний Сурожский, изъясняя заповедь "люби ближнего, как самого себя", раскрывает глубокий смысл понимания своей личности, которая в себе скрывает и тёмную и светлую сторону. И исходя из такого понимания он пытается сформулировать принцип благочестивой любви к себе:

"Любить себя" не значит исполнять или потакать всему, что только "хочется": мне хочется лёгкой жизни, удовольствий, хочется того или другого. Это самое поверхностное "Я". А полюби того глубинного человека, который есть икона Христа, образ. В тебе живёт образ Христов – так его полюби и его защити от того поверхностного, жадного, мелкого человека, которым ты являешься на другой плоскости. Полюби вот этого человека. И когда ты его полюбишь, когда для тебя эта икона станет драгоценнейшей, тогда ты сможешь, с одной стороны, с глубокой болью обнаружить, как некоторые свойства или черты твоей личности эту икону уродуют, портят, оскверняют. И с другой стороны, поняв это, ты сможешь смотреть на других людей совершенно другими глазами. Ты увидишь в них две вещи сразу: и икону, и раненность этой иконы, тогда как мы, большей частью, видим только изуродованность и забываем, что за ней – икона. И к этой иконе мы должны относиться бережно, с такой любовью, так нежно и благоговейно, именно потому, что она осквернена, и испорчена, и ранена; это одно"⁴².

Аристотель ещё ранее заметил эту особенность нашего устроения и назвал страстные порывы низшей частью души, а благочестивые – высшей⁴³. В своей книге "Этика" он утверждает, что влечение к прекрасному, соединённое с рассуждением – это и есть добродетель, и такое стремление достойное похвалы. По Аристотелю добродетельный человек больше всего наслаждается практикой рационального различения и выбора добра и зла, и поэтому в нем гармонично сочетаются разум и страсть. Счастьем же Аристотель называет деятельность сообразно добродетели. Он говорит: "Поскольку высшее благо – это счастье, и оно – цель, а совершенная цель – в деятельности, то, живя добродетельно, мы можем быть счастливы и обладать высшим благом"⁴⁴.

Но далее Аристотель замечает, поскольку счастье – это совершенное благо и цель, оно будет уделом совершенного, не ребёнка, а взрослого человека, который достиг совершенства в познании. Ведь счастье – это не просто знание того, как хорошо жить, а в первую очередь – деятельность сообразно добродетели. И мы не согласимся назвать счастливым человека, проспавшего всю жизнь – именно потому, что в этом случае он живёт, но не живёт сообразно добродетели, т. е. не действует.

Из такого понимания следует, что "дети умом" нуждаются в законе:

"Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец; твёрдая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла" (Евр.5:13-14).

Доводы и обучение не на всех имеют силу, но необходимо, чтобы душа человека заранее была подготовлена привычкой наслаждаться благом и ненавидеть неразумные порывы. Человек, живущий страстями, вряд ли станет выслушивать доводы, удерживающие его от греховного разрушительного наслаждения, и даже не поймёт их. Ведь страсть повинуется не доводам, а только силе, говорит Аристотель. Поэтому необходимо, чтобы заранее был воспитан характер, родственный добродетели, любящий прекрасное и ненавидящий злое.

"Трудная вещь – в молодости получить правильное воспитание, ведущее к добродетели, если не живёшь в соответственных законах: ибо для большинства людей неприятно жить благоразумно и воздержанно, в особенности же для молодых; поэтому-то телесное воспитание и занятия должны быть определены законами: что привычно, то перестаёт быть неприятным. Но может быть недостаточно правильного воспитания и заботы в одной только молодости, а возмужав, мы должны заботиться о том же и привыкать к тому же, так что и относительно этого мы нуждаемся в законах и вообще относительно всей жизни, ибо большинство повинуется скорее необходимости, чем разуму, и скорее наказаниям, чем прекрасному"⁴⁵.

Наиболее подвержены греху люди, желающие избавиться от любых ограничений. То есть, они не хотели бы никогда и ни при каких обстоятельствах чувствовать дискомфорт или прилагать усилия для того, чтобы вписывать свои потребности и инстинкты в рамки каких-либо правил. Они очень сильно радуются, когда им удаётся обойти какие-либо человеческие нормы, обмануть правила или законы и избежать преследования или наказания. И думают, что это потому, что они такие умные. Однако, это не ум. Это самая настоящая глупость.

Ограничения или закон – это не человеческая выдумка, а Богом данная закономерность, заповедь. Если перевести на человеческий уровень – ограничения рано или поздно всё равно настигают. Здоровый организм чувствует насыщение и останавливается. Нездоровый не чувствует и потому рано или поздно разрушается сам или разрушает ту самую среду, которая его питает.

Человек, желающий избавиться от всех заповедей или ограничений – глуп, поскольку не осознает, что, безгранично употребляя окружающую среду, он выжигает те самые ресурсы, которые его питают. Радость от безнаказанности взращивает в нем ещё большую слепоту и ограниченность, поскольку ему ещё больше кажется, что границ не существует, и что он горделиво всемогущ. Пока он не столкнётся с регулирующими силами, которые намного больше и могущественнее его самого. Это происходит с каждым.

Человек разумный принимает ограничения и обучается благодаря им создавать и творить в сотрудничестве с Богом. Самонадеянный горделивый глупец просто расточает самого себя и мир, приходя к концу полностью обнищавшим и отвергнутым в лучшем случае. В худшем – погибает.

Христианин, у которого чувства, как сказано в Писании, "навыком приучены к различению добра и зла", будет повиноваться разуму, между тем как страстный человек, стремящийся к наслаждению, может по словам Аристотеля быть удерживаем лишь страданием, подобно животному, несущему ярмо. Более того, философ говорит, что "разумный человек не может быть невоздержным"⁴⁶.

Подобным образом рассуждает и апостол Павел. Поначалу он говорит так: "по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих" (Рим.7:22-23). Апостол освобождает от обвинения существо души и плоти человеческой, толкует Иоанн Златоуст⁴⁷, всю же ответственность переносит на порочную деятельность. Т.е. ответственность лежит в воле человека: если человек не хочет зла, то душа свободна, а если он не делает зла, то и тело свободно. Далее Златоуст поясняет, что душа, тело и воля в сущности не одно и то же. Душа и тело – творения Божии, а воля есть движение, рождающееся из нас самих, которое мы направляем, куда хотим. Воля сама в себе есть природная способность, данная от Бога. Но та же воля есть нечто и наше собственное и зависит, как говорит и Аристотель, от нашего разума. "Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные – жизнь и мир… А если Христос в вас, то тело мертво для греха, но дух жив для праведности" (Рим.8:6,10). Таким образом апостол Павел подтверждает мысль Аристотеля о невозможности невоздержания для того, чей ум помышляет духовно, благочестиво любя себя. Помышления духовные открывают нам новый закон Духа. "Потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти" (Рим.8:2). Хотя апостол немного ранее закон Моисеев называл духовным (Рим.7:14)⁴⁸, но здесь он говорит уже о законе Духа. Златоуст⁴⁹ показывает, что отличие этих законов большое и бесконечное, т.к. один закон дан Духом, а второй даёт Самого Духа Святого. Потому апостол и называет его также законом жизни в противоположность закону греха, а не закону Моисея. Благодать Духа, умертвившая грех, и делает борьбу лёгкой для нас.

Когда благодать пережита таким образом, тогда закон перестаёт быть законом, так как человеку не нужно бороться, чтобы сделать то, что требует закон. Но когда благодать теряется, закон приобретает свой повелительный характер. Закон показывает отделение человека от исконно благой своей природы, созданной Богом, и бессилие человека самому преодолеть это отделение. Поскольку человек болезненно осознает, что он не тот, кем должен быть, и неспособен стать им, закон порождает беспокойство, вину и отчаяние. Христианское благовестие – это свидетельство о принятии благодати и о принятии Богом тебя самого. Было уже сказано о темной и светлой стороне каждого человека, о высшей и низшей душе, о разумном влечении и о чувственном, о помышлениях плотских и духовных. И мы говорили о том, что всё то, что есть благое в нашем влечении – это и является основой благочестивой любви к себе. Но теперь мы можем сказать, что всё это наше естество в его единстве Бог принимает, как одно целое.

Это означает, что благочестивая любовь к себе не про то, чтобы выглядеть нравственно порядочным человеком. Мы должны отказаться от своей внешней моральной добродетели как от орудия самооправдания, как от источника самоуспокоенности или лени, как от жезла, которым можно бить себя. Мы можем пойти дальше и сказать про неуместность внешнего показного благочестия. На это есть как минимум две причины.

Во-первых, наши моральные поступки не заслуживают и не зарабатывают спасения. Они не являются заслугами перед Богом, но имеют значение. Нельзя заставить Бога больше любить тебя. Но благочестиво любя себя, можно стать ближе к Богу. Посредством добрых дел мы стремимся к реальным благам, к самим себе, друг к другу, к Богу.

Во-вторых, наши морально-похвальные поступки не имеют значения из-за соизмеримости любви к себе и любви к Богу. Благочестивая любовь к себе выражается в глубоко близких, особых и личных отношениях с Богом. Это означает, что суждения, которые составляют основу традиционного христианского благочестия, неполны, когда они изолированы от истории этих отношений любви и от конкретного человека. То, что происходит между Богом и человеком, может пробудить понимание и любовь к закону:

"Как сладки гортани моей слова Твои! Лучше мёда устам моим. Повелениями Твоими я вразумлён; потому ненавижу всякий путь лжи" (Пс.118:103-104).

Человека привлекает добро, которое является целью благочестия. Желаемое добро превосходит внешнее благочестие, как стадию поиска добра. Внешние правила благочестивого или морального поведения преследуют сверхморальную цель – участие в божественном. Закон, понимаемый как требование изменить самих себя, не может нас мотивировать. Но закон, понимаемый как наша природа, является влечением любви, к которой мы стремимся. Это стремление к воссоединению – дар, благодать, потому что это наше стремление к Богу, данное нам Богом. Благочестивый поступок является не только актом послушания вечному закону, человеческому или божественному. Это ещё и внутренний закон нашего истинного существа, нашей созданной Богом природы, который требует, чтобы мы осуществили то, что из него следует. Неблагочестивое действие – это не столько нарушение одной или нескольких точно сформулированных заповедей, сколько действие, которое противоречит раскрытию талантов человека и ведёт к распаду.

Благодатное целомудрие или целостность объединяет в себе веру и дела. Она направлена на то, чтобы человек научился благочестиво любить себя. Эта целостность, устраняющая разрыв между разумом и природой человека, возможна, когда человек не подавляет существенную часть своей личности, а наоборот, развивает её в направлении добродетели. Такое сочетание мудрости и добродетели делает возможной творческую и благодатную свободу во Христе. Только приобретая в себе эту свободу, христианин может развиваться, реализовывать себя, умножая свои таланты. Важно заметить, что свобода у человека проявляется, как спонтанная активность, а не как принуждение. Это результат того, что через самопознание человек возвращается к своей Богом созданной природе и в сотрудничестве с благодатью Бога творит спонтанно нечто новое. Мы помним, что любить заставить невозможно, и заповедь Господня о любви не говорит нам о том, что ты обязан любить, но предлагает такую возможность. Если ты хочешь, ты можешь любить.

Небольшой и несовершенный, но всё же пример спонтанности – это дети. Ведь и Христос нам ставит детей в пример⁵⁰. Они способны чувствовать и думать на самом деле по-своему, эта непосредственность выражается в том, что они говорят, и в том, как себя ведут. Я уверен, что та привлекательность, какую имеют дети для большинства взрослых, объясняется именно спонтанностью детей. Непосредственность глубоко трогает каждого человека, если он ещё не настолько мёртв, что уже не способен ощутить её. В сущности, нет ничего привлекательнее и убедительнее спонтанности, кто бы её ни проявлял: ребёнок или любой другой человек.

И самая главная черта спонтанности⁵¹ – это проявление любви. Неспособность действовать спонтанно, выражать свои подлинные мысли и чувства, и вытекающая из этого необходимость выступать перед другими и перед самим собой в какой-то роли – под фарисейской маской – это источник чувства слабости и неполноценности. Сознаем мы это или нет, но мы ничего так не стыдимся, как отказа от себя, а наивысшее достоинство, наивысшее счастье испытываем тогда, когда думаем, говорим и чувствуем подлинно самостоятельно.

В заключение, в данной главе нужно сказать, что в Церкви необходимо одинаково почитать закон и свободу, уважать консервативные правила и поощрять творческое новаторство. Церковь находится, в совокупности, в стадии роста. В ней есть духовные младенцы и взрослые, и каждому здесь есть место. Поэтому и существует, и действует оксюморон в церкви – закон свободы. Это как альфа и омега, начало и конец, и каждый из нас где-то в пути. Или на пути к благочестивой любви к себе.

В следующей главе мы как раз рассмотрим, какой отказ от себя является созидательным для нашей личности, а какой разрушает нас. В третьей же части данной книги мы продолжим наше рассуждение о свободе и покажем, как оно влияет на самореализацию тех наших талантов, которые нам вверил Господь, ожидая их умножения.

Отвергнись себя и возьми крест свой

"Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих"

(Ин.15:13)

В главе "Читаем Библию…" мы начали с вами рассуждать о том, какая разница между самопожертвованием и самоуничтожением. Как было показано, многократно эти понятия смешивались и, соответственно, интерпретировались превратно. Говоря о самопожертвовании в евангельском понимании, я подчеркнул свободу выбора такого пути и цель – истинное приобретение себя, т.е. благочестивая любовь к себе. В этой главе мы продолжим рассуждать об истинном смысле самопожертвования и о том, какую пользу человек приносит себе, ограничивая себя. Как, отдавая себя, мы приобретаем себя.

Главным примером самопожертвования для нас может быть – Сам Христос. Господь жертвенно заботится о нас: "лучше для вас, чтобы Я пошёл; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам" (Ин.16:7). Вознесение на Крест имеет огромную пользу для мира: "когда Я вознесён буду от земли, всех привлеку к Себе" (Ин.12:32). Для чего Христос добровольно подвергается смерти? Не для того, чтобы просто быть униженным. Есть конкретная и благая цель: "Христос для того и умер, и воскрес, и ожил, чтобы владычествовать и над мёртвыми и над живыми" (Рим.14:9).

Как мы можем последовать примеру Христа, чтобы нам не спускаться в самоуничтожение? Один из важных мотивов, это то, что "мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мёртвых славою Отца, так и нам ходить в обновлённой жизни" (Рим.6:4). То есть наше самоотвержение не к смерти человеческого существа стремится, не к разрушению, а наоборот к жизни: "ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью" (2Кор.5:4).

Об этой обновлённой жизни мы и будем рассуждать. Ведь желать этой жизни для себя – это благочестиво любить себя.

Я уже упоминал Аристотеля, мысль которого обладает для нас авторитетом, так как его размышления неоднократно использовали святые отцы. Философ считает, что тот человек наиболее благочестиво любит себя, кто любит разум. Так говорит и Священное Писание: "Кто приобретает разум, тот любит душу свою; кто наблюдает благоразумие, тот находит благо" (Прит.19:8). Когда христианин владеет собой, в нем господствует разум. Когда мы видим, что человек не может совладать с собой, тогда мы говорим, что он не владеет разумом. Разум – главная отличительная черта человека. Какая же разница между благочестивой любовью к себе и нечестивой? Разница настолько велика, говорит Аристотель, насколько жизнь разумная различна от жизни, подверженной страстям. Из этого философ делает заключение, что поскольку добродетель – это величайшее благо, то нравственный человек должен благочестиво любить себя. Таким образом, он сам будет стремиться ко благу и другим принесёт пользу. А тот, кто следует неразумным влечениям – не должен любить себя, так как принесёт вред и себе и другим⁵². Мы об этом рассуждали и ранее, когда говорили, что благочестивая любовь к себе любит именно своё стремление ко Благу, а не разрушительные страсти. В каждом человеке одновременно есть и благое влечение и неразумное. Но любить нужно благое.

Далее Аристотель утверждает, что добродетельный человек, преследуя благую цель, пойдёт даже и на то, что может пожертвовать свою жизнь. Благочестиво любящий себя готов отбросить и деньги, и почёт, и вообще все кажущиеся блага, из-за которых борются люди, чтобы сохранить себе истинное благо или, как говорит Аристотель – прекрасное:

"Он предпочтёт непродолжительное, но сильное ощущение долгой, но пустой жизни и скорее захочет жить прекрасно один год, чем многие года – бесцельно; он предпочтёт одно прекрасное действие многим незначительным. Это случается с людьми, жертвующими своей жизнью. Они выбирают великое и прекрасное для себя" ⁵³.

Таким образом, Аристотель говорит, что самопожертвование для людей, благочестиво любящих себя, будет совершенно естественным поступком, нацеленным не на потерю себя, а наоборот, на высшую степень приобретения для себя – вечного блага.

Как относится к самоотдаче человек, который подвержен страстям, по слову Аристотеля, т.е. тот, кто нечестиво любит себя? Для такого человека что-то давать, отдавать, чего-то лишаться, жертвовать безвозвратно означает ждать взамен вознаграждения, материальной платы. Если же ничего не получает взамен, что предполагают рыночные отношения, такой обязательно почувствует себя обманутым, обедневшим. Поэтому подобные люди по большей части отказываются давать.

С другой стороны, такие же христиане, которые не понимают смысла самопожертвования в свете благочестивой любви к себе, считают, что нужно давать именно потому, что это причиняет страдание. Добродетельность этого акта для них в том и состоит, что они идут на жертву. Евангельская норма "блаженнее давать, нежели принимать" (Деян.20:35) сужается в их скромном понимании до самоуничтожения: лучше терпеть лишение, чем испытывать радость⁵⁴.

Для людей, благочестиво любящих себя, давать – это наивысшее проявление могущества. Когда я отдаю, я ощущаю свою силу, свою власть, своё богатство. И это переживание моей Богом данной жизненной силы и моего могущества наполняет меня радостью. Меня переполняет ощущение благодати, ощущение силы, переливающейся через края, и от этого мне радостно. Отдавать много радостнее, чем получать, – не потому, что это лишение, а потому, что, отдавая, я ощущаю, что живу в любви с Богом и моим ближним. Чтобы испытать подлинное счастье, мы должны научиться забывать о себе. Счастье требует присутствия кого-то ещё. Это как объятия: получить удовольствие можно, только разделив его с другим⁵⁵.

Способность "отдавать" – значит "быть богатым"⁵⁶. Не тот богат, кто много имеет, а тот, кто много даёт. Скряга, ревниво оберегающий своё богатство от каких бы то ни было потерь, на самом деле с духовной точки зрения – нищий, как бы велико ни было его состояние. И Евангелие это подтверждает, напоминая о богаче, который не знал куда деть своё богатство⁵⁷. Богат тот, кто способен отдавать. Он чувствует, что способен подарить себя другим.

Давать – это не только про материальное, но и про духовные ценности. Что же отдаёт один человек другому? Он делится с ним самим собой, своей жизнью, самым ценным, что у него есть. Это отнюдь не значит, что он обязательно должен жертвовать жизнью ради другого, – просто он делится тем, что есть в нем живого: своей радостью, своими интересами, своими мыслями, знаниями, своим настроением, своей печалью – всеми проявлениями своей жизни. Наилучшим образом это можно увидеть в рождении и воспитании детей. Мать дарит ребёнку свою плоть и кровь, кормит молоком и отдаёт всю себя на воспитание малыша. Отец тоже молодец, не забываем об этом.

Итак, делясь своей жизнью, человек обогащает другого, увеличивая его жизненную силу и тем самым также и свою. Ведь этот процесс взаимный. Он отдаёт не затем, чтобы получить: отдавать – само по себе для него радостно. Но, отдавая, человек непременно привносит что-то в жизнь другого, и это "что-то" так или иначе возвращается к нему. Отдавая, мы невольно, и что важно не специально, побуждаем другого, в свою очередь, тоже отдавать. Таким образом, мы оба разделяем общую радость жизни.

Обращаясь к народу Израиля и говоря об одном из грехов, Моисей сказал: – "Ты не служил Господу Богу твоему с веселием и радостью сердца, при изобилии всего" (Втор.28:47). Радость сопутствует благочестивой любви к себе. Это не пиковое переживание страсти, которое внезапно возникает и так же внезапно прекращается, это скорее ровное эмоциональное плато. Радость – это не исступлённое, сиюминутное греховное пламя. Радость – это ровное горение благодатной жизни.

Евангелие – Благовествование – указывает на то, что центральное место в христианстве принадлежит веселью и радости. В Новом Завете радость – это результат отказа от обладания, тогда как печаль сопровождает всякого, кто цепляется за собственность:

"Ещё подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идёт и продаёт всё, что имеет, и покупает поле то" (Мф.13:44).

"Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною" (Мф.19:21).

"Сие сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна" (Ин.15:11).

Апостол прямо так и наставляет: "Всегда радуйтесь" (1Фесс.5:16). По замыслу Творца мы должны стать тем, кем мы можем быть. Это следует понимать в том смысле, что нашей Богом созданной природе потенциально присуще добро. И добро в данном случае это то, что всё более и более приближает человека к богоподобию. Зло же – то, что препятствует нам достигать этого богоподобия. Радость – это добро, а уныние – зло. Радость – это добродетель, а печаль – грех⁵⁸.

Таким образом, радость – это то, что мы испытываем в процессе приближения к цели стать самим собой. Ведь только став самим собой, мы можем наконец начать благочестиво любить себя.

Теперь давайте рассмотрим ещё одну сторону самоотречения. Это задача стать ненужным. Иоанн Креститель однажды отвечал своим возмущённым ученикам на вопрос, почему все идут за Христом, а не за ним, их учителем. Пророк сказал очень важные и радостные слова про Христа:

"Имеющий невесту есть жених, а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха. Сия-то радость моя исполнилась. Ему должно расти, а мне умаляться" (Ин.3:29-30).

Задачей Иоанна Крестителя была проповедь о пришествии Спасителя в мир. Когда он с этой миссией справился, он стал уже не настолько востребованным. Все шли ко Христу. Учеников Иоанновых это расстраивало, и они прониклись даже завистью, по словам Иоанна Златоуста. Но у пророка это умаление вызывало радость, так как он выполнил то, что от него ждал Бог. Радость быть ненужным. Давайте рассмотрим, что это за радость. Ведь если ты постоянно нужен, то ты оказываешься бесполезен. Если ученики постоянно нуждаются в учителе, то учитель плох, так как не может научить их. Вообще смысл практически любой профессии – стать ненужной. Родитель должен стремиться к ненужности, врач, тренер, руководитель, производитель телефонов, машин… и даже священник. Либо ты стремишься к ненужности, либо твоя деятельность лишена для людей смысла. Если для тебя смысл – приобретение материальных благ, то тогда всё остальное теряет смысл и твоя деятельность – бесполезна. Научи пациента быть здоровым – стань ненужным. Сделай так, чтобы ученик развивался без тебя – стань ненужным. В этом смысл – закрыть потребность в тебе. Потому что нужность противоположна полезности. Если ты нужен, ты бесполезен! Если я постоянно нуждаюсь в сапожнике, то он плох, так как не может нормально починить мою обувь. Я хочу такого сапожника, о котором я забуду. Но сначала отправлю к нему всех друзей. Ведь в жизни всё взаимосвязано. И если я хочу, чтобы в моей деятельности был смысл, то я буду продолжать стремиться к ненужности. Но эта ненужность – это не потеря себя. Становиться ненужным – это в каком-то смысле – самоотречение, но при этом ты всегда приобретаешь больше, ведь твоя деятельность по-настоящему становится полезна. Такое самоотречение основано на благочестивой любви к себе, к ближнему и к Богу. Поэтому мы не можем это назвать потерей себя, а наоборот – это обретение себя.

Далее подумаем, как человек может потерять себя. Это своеобразная вторая сторона монеты самопожертвования. Потерю себя мы называем самоуничтожением, в отличии от евангельской самоотверженности. Достоевский даже дьявола так и называет: "Страшный и умный дух, дух самоуничтожения и небытия"⁵⁹.

На протяжении веков некоторые превратно понимаемые христианские постулаты успешно использовались управленцами для своей или государственной выгоды. На пути приобретения благочестивой любви к себе человек может легко запутаться. Чтобы этого избежать я и решил написать эту книгу. Так людям часто могут предъявить претензию на то, что они обязаны стать жертвой, мотивируя это целесообразностью добродетели, но на самом деле руководствуясь желанием манипулировать, подавлять и управлять.

Отец Нектарий Морозов в своей книге "Путь к свободе" рассуждает о том, что ни в коем случае нельзя идти на поводу у манипулятора. Он приводит пример, что можно пройти два поприща с тем, кто требовал пройти одно, снять с себя последнюю рубашку, когда попросили отдать верхнюю одежду (Мф.5:39-41), но всё это – только ради Христа, ради заповеди Его, а ни в коем случае не потому, что мы подчинились чьему-то влиянию, стали игрушкой в чьих-то руках, утратили самих себя, деперсонализировались!

Обязательно нужно различать, что есть смирение и что – безволие, бесхребетность, готовность отдать в себе на попрание не своё гордое "Я", но и то лучшее, что в тебе есть, – образ и подобие Божие. Смирение требует мужества, смирение – подвиг. Если мы хотим понять, каково оно, то идеальный его образец мы найдём во Христе. А подчинение манипулятору – совсем другое. Тут ни подвига, ни мужества, ни добродетели, тут малодушие и трусость, желание избежать душевного труда – это движение по линии наименьшего сопротивления⁶⁰.

Христианину важно это понимать и знать, что его любовь абсолютно свободна и никто не вправе ею меркантильно пользоваться. Я люблю только потому, что хочу любить⁶¹. И если моей любви не принимают в таком виде, в котором я способен ею поделиться – я спокойно ухожу. "С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти?" (Ин.6:66-67).

Когда грех понимается как горделивое самоутверждение, а добродетель – как "покорное самопожертвование", и когда такое мышление было историческим рассуждением мужчин-богословов, следующая за этим жертвенная этика позволяла власть имущим угнетать женщин и слабых.

Рассуждая о самоуничтожении, нужно сказать об особенности человеческого характера. Некоторые в этом вопросе делят людей на мужчин и женщин. Причём мужчинам приписывают склонность к высокомерию и агрессивности, а женщинам – смирение и покорность. Следуя таким взглядам, женщины имеют тенденцию отдавать себя другим до такой степени, что теряют себя⁶². Такие стереотипы небезосновательны для устаревшего патриархального общества. Но сегодня можно предположить, что такая классификация уже неуместна. Для людей по природе раздражительных и по статусу влиятельных, мужчины это или женщины – смирение и кротость будет подвигом самопожертвования. Для людей же по природе склонных к смирению и покорности, отстоять собственную честь и достоинство, не потеряв ценности своей личности – будет не меньшим, а может и большим подвигом самоотречения. Это будет своеобразная самоотверженная любовь к себе. Самоотверженная – потому что ты поступаешь не так, как легче и хуже, а идёшь против себя. Ведь порой легче не бороться и сдаться, легче уступить злу, чем оказать сопротивление. Сопротивляться злу – это не творить ответное зло, но совершить подвиг добродетели. "Не будь побеждён злом, но побеждай зло добром" (Рим.12:21). Благочестиво постоять за свою честь и достоинство, отстоять свою ценность – это и будет добром, это будет благочестивой любовью к себе. Это будет в глубоком смысле самопожертвованием.

Человек, в силу разных обстоятельств жизни, лишённый здорового чувства ценности собственной жизни, не может вполне исполнять заповедь любить ближнего, как самого себя. Если человек не ценит себя, то и его жертва не будет иметь ценности. Это как в пословице: "на тебе Боже, что мне не гоже". Пожертвовать можно только тем, что имеешь, что ценно для тебя и только тогда, отдав себя, ты приобретаешь большее благо.

Осознавая свою ценность, самопожертвование приобретает характер служения. Сегодня это слово может показаться несколько устаревшим. Хотя стоит вспомнить, что этим словом названы великие слуги народов – министры⁶³. На мой взгляд, служение – это одно из важнейших понятий в вопросах семьи и брака, да и вообще любого общества. Не униженным прислуживанием, а служением с чувством собственного достоинства мы можем достичь гармонии, полноты и прочности супружеских отношений. Сознание того, что ты способен всем сердцем служить другому человеку, испытывая радость от самоотдачи, – неисчерпаемый источник жизненной силы и радости.

Христос показал нам, что вся христианская деятельность связана со служением любви. "Ибо и Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить" (Мк.10:45). Христианское служение должно осуществляться без господства, без принуждения, будь то физического или морального. Когда апостол Пётр воспротивился тому, чтобы Христос обмыл ему ноги, то Господь объяснил ему смысл служения любви, которая объединяет верующих: "если не умою тебя, не имеешь части со Мною" (Ин.13:8). На что Пётр попросил в таком случае умыть его с головы до ног. В заключение Христос говорит, что и вы должны поступать также.

Здесь ещё стоит упомянуть так называемое психологическое состояние жертвы, которое многие ошибочно ассоциируют с благочестивым христианским служением. В таком состоянии человек, ощущая свою слабость, склонен жалеть себя. Считая себя жертвой обстоятельств, он получает выгоду в виде успокоения совести и снятия с себя ответственности за свои чувства, ощущения и действия. Часто такое состояние сопровождается внутренним удовлетворением своей мнимой святости и ощущением "безграничной" любви. Конечно же, это "самопожертвование" ничего общего не имеет с любовью, но основано на гордыне. Благочестиво любить себя – это всегда полноценно нести подвиг ответственности за свою жизнь.

Далее следует отметить, что, жертвуя собой, мы не только это делаем для самого себя, а и для общего блага, как об этом говорил Аристотель. Поэтому ни мужчины, ни женщины не должны хвалиться тем, что сделали себя ковриком для вытирания ног⁶⁴

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Евфимий Зигабен. Толкование Евангелия.

Вернуться

2

"Ибо заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого и все другие заключаются в сем слове: люби ближнего твоего, как самого себя" (Рим.13:9) Schreiner, T. R. (1998). Romans (Baker exegetical commentary on the New Testament, Vol. 6). Grand Rapids, Mich.: Baker Books. Р. 692.

Вернуться

3

"Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя. Я Господь [Бог ваш]" (Лев.19:18).

Вернуться

4

Milgrom, Jacob. Leviticus 17-22: A new translation with introduction and commentary. The Anchor Bible, Doubleday 2000, pp. 1655-1656. В переводе свящ. Александра Смирнова (1895): "И любите друг друга, как братья, сыны мои, так, как каждый любит самого себя, и стараясь сделать лучшее для другого, действуя единодушно на земле и каждый любя другого, как самого себя" (Ветхозаветные апокрифы, Санкт-Петербург: Амфора 2000, с. 224; здесь это глава XXXVI). Смирнов переводил не с эфиопского (геэз) оригинала, а с нем. перевода Августа Дилльмана.

Вернуться

5

Перев. Иннокентия Павлова в: Павлов, Иннокентий. Как жили и во что верили первые христиане: Учение двенадцати апостолов. – Москва: Эксмо 2017, с. 493.

Вернуться

6

Блаженный Августин. Сочинения. О Троице.

Вернуться

7

Свт. Игнатий Брянчанинов. Собрание сочинений. Т.4. – М.: "Благовест", 2001. – С. 324. (Поучение 2-е в 25-ю неделю. О любви к ближнему).

Вернуться

8

Там же.

Вернуться

9

"Так исполняются те две заповеди, в которых заключается весь закон и все пророки: "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим. Возлюби ближнего твоего, как самого себя" (Мф.22.37-39). Так как человек уже научился любить самого себя, то ему и указана цель, к которой он должен направлять все свои действия, чтобы быть блаженным. Ведь тот, кто любит самого себя, желает именно того, чтобы быть блаженным. Достижение этой цели и указано в единении с Богом. Итак, когда человеку, уже знающему, как любить самого себя, заповедуется любить ближнего, как самого себя, то что другое ему заповедуется, как не то, чтобы он, насколько может, содействовал ближнему любить Бога? Вот это и есть богопочитание, это и есть истинная религия, это и есть благочестие, это и есть служение, приличествующее только Богу!" Блаженный Августин. "Сочинения". О Граде Божием.

Вернуться

10

Творения святого преподобного Ефрема Сирина. Том 1. В подражание Притчам.

Вернуться

11

"Не будем же ненавидеть свои души, не будем любить неправду. Прибыли от неё и теперь, без сомнения, мало или вовсе нет, а в будущем – много вреда. А лучше сказать, мы и теперь не можем наслаждаться от неё удовольствием. Когда мы живём в роскоши со злою совестью, то не наказание ли и не мучение ли это? Возлюбим же справедливость не будем никогда преступать этого закона. Какой плод принесёт нам настоящая жизнь, если отойдём без добродетели? Что там за нас будет предстательствовать? Дружба ли, родство ли, или чьё-либо благоволение? Но что я говорю о чьём-либо благоволении? Хотя бы мы имели отцом Ноя, или Иова, или Даниила, – и это нисколько не поможет нам, если нам будут изменять наши собственные дела (Иез. 14:20). Нам только одно нужно – добродетель души. Она в состоянии будет спасти нас и избавить от вечного огня. Она введёт нас в царство небесное". И. Златоуст. Беседа 49 на Евангелие от Иоанна.

Вернуться

12

"Когда ты обижаешь (другого), тогда обижаешь самого себя. Это отчасти многим известно: иногда говорят друг другу: отойдём отсюда, чтобы не унизить самих себя. Почему? Потому, что велико различие между тобою (оскорбляющим) и им (оскорбляемым); какие бы ты ни причинил ему оскорбления, они обращаются ему в честь. Будем так рассуждать всегда, и мы станем выше оскорблений; а каким образом, это я объясню. Если бы мы стали враждовать против носящего порфиру, то оскорбления, направленные на него, обратились бы на нас самих, так как, порицая его, мы сами делаемся достойными порицания. Что же, скажи мне, твои слова значат? Будучи гражданином неба, обладая горним любомудрием, для чего ты унижаешь себя самого наравне с тем, который помышляет только о земном? Хотя бы у врага твоего было несчётное имущество, хотя бы у него была власть, он не знает твоего добра. Не унижай же себя, оскорбляя его; пощади себя, не его; воздай честь себе, не ему. Не говорит ли пословица: кто почитает (другого), тот почитает самого себя? И справедливо: не его он почитает, а себя самого". Иоанн Златоуст святитель. Толкование на группу стихов: Евр: 11: 17-19.

Вернуться

13

Harald Riesenfeld, “The Meaning of the Verb ἀρνεῖσθαι,” 207–19, 210–11; Spicq, Lexicon, 1.202.

Вернуться

14

"Сказываю же вам: всякого, кто исповедает Меня пред человеками, и Сын Человеческий исповедает пред Ангелами Божиими; а кто отвергнется Меня пред человеками, тот отвержен будет пред Ангелами Божиими" (Лук.12:8-9).

Вернуться

15

"Когда Петр был на дворе внизу, пришла одна из служанок первосвященника и, увидев Петра греющегося и всмотревшись в него, сказала: и ты был с Иисусом Назарянином. Но он отрекся, сказав: не знаю и не понимаю, что ты говоришь. И вышел вон на передний двор; и запел петух. Служанка, увидев его опять, начала говорить стоявшим тут: этот из них. Он опять отрекся. Спустя немного, стоявшие тут опять стали говорить Петру: точно ты из них; ибо ты Галилеянин, и наречие твое сходно. Он же начал клясться и божиться: не знаю Человека Сего, о Котором говорите. Тогда петух запел во второй раз. И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: прежде нежели петух пропоет дважды, трижды отречешься от Меня; и начал плакать" (Мар.14:66-72).

Вернуться

16

Grammatical parallels in Mayser, Grammatik 2/1.149–50.

Вернуться

17

Мір (ο κόσμος) – так пишется на церковно-славянском языке, чтоб отличить от "мира" (ειρήνη) благодатного.

Вернуться

18

"Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?" (Мф.16:26).

Вернуться

19

"Человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него: дорога цена искупления души их, и не будет того вовек" (Пс.48:8-9). Ἄνθρωπος, δώσει, τῆς ψυχῆς αὐτοῦ.

Вернуться

20

Homer Il. 9.401 (οὐ γὰρ ψυχῆς ἀντάξιον); Anacreon Od. 23 (= Griechische Lyrik [Weimar: Aufbau, 1976] 163); Aeschylus Pers. 842 (riches are of no use to the dead); Pollux 3.113 (τὴν ψυχὴν ἂν ἀνταλλάξας τοῦ χρυσίου). Wettstein 1.434: “Sententia proverbialis”.

Вернуться

21

Душа.

Вернуться

22

The Way of Suffering (16:21–28). Luz, U., & Koester, H. (2001). Matthew 8 – 20: A commentary on Matthew 8–20. Translation of: Das Evangelium nach Matthaus. Vol. 2. Translated by James E. Crouch; edited by Helmut Koester. Vol. 2 published by Fortress Press. Minneapolis: Augsburg. Pp. 380-392.

Вернуться

23

Calvin 3.37 / Luz, U., & Koester, H. (2005). Matthew 21-28: A commentary. Translation of: Das Evangelium nach Matthaus. Vol. 3 translated by James E. Crouch; edited by Helmut Koester.; Vol. 3 published by Fortress Press. Minneapolis: Augsburg. Pp. 78-79.

Вернуться

24

"Как и ты".

Вернуться

25

Luther, Vorlesung über den römerbrief: 1515/16 / цит. Luz, U., & Koester, H. (2005). Matthew 21-28: A commentary. Translation of: Das Evangelium nach Matthaus. Vol. 3 translated by James E. Crouch; edited by Helmut Koester.; Vol. 3 published by Fortress Press. Minneapolis: Augsburg. Pp. 78-79.

Вернуться

26

Immanuel Kant, Critique of Practical Reason (trans. Lewis White Beck; Indianapolise: Bobbs-Merrill, 1956) 86, 76. / цит. Luz, U., & Koester, H.

Вернуться

27

Kierkegaard, Love, 72, 65. / цит. Luz, U., & Koester, H.

Вернуться

28

Рахимова И.А. Ошибки семейной жизни. Понять и исправить. – М.: Никея, 2018. – 392с.

Вернуться

29

Цит. Эрих Фромм. "Искусство любить".

Вернуться

30

Августин Блаженный. О граде Божием. Книга 15.

Вернуться

31

"Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан" (1Кор.13:12).

Вернуться

32

Фома Аквинский. Сумма теологии. Часть II-II. Вопрос 26. Раздел 4. / Фома Аквинский.– К.: Ника-Центр, 2011.– 576 с. "Бога любят как начало того блага, на котором зиждется любовь к горнему, тогда как себя человек любит из любви к горнему по причине своей причастности вышеупомянутому благу, а своего ближнего любит как соучаствующего в этом благе" С. 332-333.

Вернуться

33

С другой стороны, "ближний не Бог, и поэтому любовь к ближнему – это не любовь к Богу. Наши ближние заслуживают любви, направленной непосредственно к ним". Vacek, Love, Human and Divine, P. 144.

Вернуться

34

Gerald W. Schlabach, For the Joy Set Before Us: Augustine and Self-Denying Love (Notre Dame: University of Notre Dame, 2001).

Вернуться

35

"Плавильня – для серебра, и горнило – для золота, а сердца испытывает Господь" (Прит.17:3).

Вернуться

36

Darlene Fozard Weaver. SELF LOVE AND CHRISTIAN ETHICS. Cambridge University Press. 2002.

Вернуться

37

Ada Mar´ıa Isasi-D´ıaz, “Solidarity: Love of Neighbor in the 1990s,” in Feminist Theological

Ethics, ed. Lois K. Daly (Louisville: Westminster/John Knox, 1994).

Вернуться

38

Аврелий Августин "Рассуждения на Послание Иоанна к Парфянам", VII, 8.

Вернуться

39

Там же.

Вернуться

40

Там же.

Вернуться

41

Gene Outka. Agape. Yale University Press. 1972. P. 117.

Вернуться

42

Митрополит Антоний Сурожский. Первые прошения Молитвы Господней. Беседа на рождественском говении 4 января 1986 г., Лондон. Публ.: Альфа и Омега. 1998, № 2(16).

Вернуться

43

"В душе у нас есть высшее и низшее, и низшее всегда существует ради высшего, подобно тому как в отношениях души с телом тело существует ради души, и мы говорим, что тело в хорошем состоянии (ekhein kalōs), когда оно способно не только не мешать, но даже содействовать и помогать душе делать её дело (ведь низшее существует ради высшего, чтобы содействовать высшему). Поэтому, когда движения чувств будут не мешать уму действовать, совершая своё дело, наступит соответствие разумному основанию". Аристотель. Большая Этика. Книга вторая (B) § 10.

Вернуться

44

Аристотель. Большая Этика. § 4.

Вернуться

45

Аристотель. Этика к Никомаху. Книга Х [О наслаждении и блаженстве]. § 10.

Вернуться

46

Аристотель. Этика. Книга вторая. § 6.

Вернуться

47

Свт. Иоанн Златоуст. Толкование на группу стихов: Рим.7:22,23.

Вернуться

48

"Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, продан греху" (Рим.7:14).

Вернуться

49

Свт. Иоанн Златоуст. Толкование на группу стихов: Рим:8:2-2.

Вернуться

50

"И сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное" (Мф.18:3).

Вернуться

51

Об этом интересно рассуждает Эрих Фромм в своей книге "Бегство от свободы".

Вернуться

52

"Итак, нравственный человек должен любить себя, и таким путём он сам останется в выгоде, осуществляя прекрасное, и другим принесёт пользу. Дурной человек, напротив, не должен любить себя, ибо следуя дурным страстям, он нанёс бы себе и своим ближним вред". Аристотель. Этика к Никомаху. Книга IX. § 8.

Вернуться

53

Аристотель. Этика к Никомаху. Книга IX. § 8.

Вернуться

54

У Аристотеля по этому поводу есть интересное наблюдение: "Кажется, что благодетели любят более людей ими облагодетельствованных, чем эти последние – своих благодетелей. Это явление, как противоразумное, привлекает к себе внимание исследователей; большинству кажется, что причина этого заключается в том, что одни – должники, а другие – заимодавцы; как в случаях долговых обязательств должники желают, чтобы не было людей, которым они должны, в то время как заимодавцы заботятся о благополучии своих должников; точно так же и благодетели желают благополучия людям, им покровительствуемым, в надежде на будущую благодарность, покровительствуемым же вовсе не мила мысль о воздаянии". Этика. Аристотель.

Вернуться

55

Эту мысль я нашёл у Манфреда Кетс де Вриса в его книге: "В поисках себя".

Вернуться

56

Эрих Фромм. "Искусство любить".

Вернуться

57

"Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?" (Лук.12:20).

Вернуться

58

Эрих Фромм. "Иметь или быть?".

Вернуться

59

Фёдор Михайлович Достоевский. Том 9. Братья Карамазовы.

Вернуться

60

Игумен Нектарий Морозов. Путь к свободе. Стр. 127-128.

Вернуться

61

"Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною" (Мф.16:24).

Вернуться

62

Andolsen, B. H. (1994). Agape in feminist ethics. In L. K. Daly (Ed.), Feminist theological ethics: A reader (Pp. 146–159). Louisville: Westminster/John Knox.

Вернуться

63

Minister 1) слуга, подручный, служитель 2) помощник, соратник 3) пособник 4) служитель культа, священник. Большой Латинско-Русский Словарь.

Вернуться

64

John Lippitt. True self-love and true self-sacrifice.

Вернуться