Любовь Фунина
Приёмная дочь Бабы Яги

ПРОЛОГ

Дождь шёл тугими ледяными струями, от которых даже у самого закалённого непогодой человека сводило судорогой пальцы на руках, и так не к месту появлялась вездесущая простуда окрашивающая нос в рдяный цвет и добавляющая голосу тот милый гнусавый акцент превращающий «мокрого» в «бокрава». Дождь шёл вот уже вторые сутки. Вторые сутки раненым зверем ревел стылый осенний ветер, заглушающий даже громовые раскаты непонятно по какой причине проявившейся в разгар осени грозы. Раскалённые росчерки молний второй день приводили в смятение и так до смерти напуганных крестьян, раздражали своей навязчивостью более богатое общество и повергали либо в бешенство, либо в уныние редких странников, отважившихся высунуть нос из сухого и тёплого дома. Именно такого вот путника, бредущего по берегу Звонкой, а ныне мутной, бурлящей и пузырящейся, речушки и увидела русалка Верея.

Верею в отличие от людей не пугала разбушевавшаяся стихия. Наоборот. Ей доставляло удовольствие просто сидеть на замшелом камушке, помнящем ещё Верейку-птичницу с горя бросившуюся в Звонкую, не пережив первого в своей семнадцатилетней жизни предательства. Тогда, две сотни лет назад, этот неприглядный валун находился на берегу, сейчас же воды в реке поднялись и камень оказался в добрых трёх саженях от поросшего травой бережка. Тогда жил Денька кузнецов сын, променявший любовь первой красавицы села на богатое приданное дочки скорняка и на эту самую дочку собственно.

Так много лет прошло. Умер от старости в окружении большой семьи предатель Денька с рябой жёнушкой, умерли их дети, внуки и правнуки…, а Верея до сих пор до боли чётко запомнила самодовольное круглое всё в оспинках лицо дочки скорняка и прячущего от неё глаза Деньку. Русалка фыркнула, тряхнула мокрой копной чёрных с заметной прозеленью волос, ударила босой ножкой по воде и засмеялась, ловя ладошками, брызги и дождевые капли. Её смех резко оборвался, когда невдалеке послышался отчаянный рёв человечьего младенца.

Верейка закрутила головой, стараясь понять, откуда доносится плач, приметив направление, соскользнула с валуна и стремительно поплыла на звук. Зачем? Это люди придумали, что русалки бесчувственные и холодные, что мстя, убивают мужчин, заманивая их в воду и там топя. Что сделаешь, если эти самодовольные глупцы, вместо того, чтобы бежать завидев речную деву, сами бросаются к ней пытаясь поймать. Конечно, русалки тоже не безгрешны. Они частенько завлекают приглянувшихся мужчин для того, чтобы развлечься, а заодно и жизненных сил попить, но их ли вина, что мужчины хотят большего и погибают, не дотянувшись до желаемого.

Плач перерос в громогласный рёв, тут же и оборвавшийся. Если бы сердце у Вереи до сих пор билось, то в тот момент оно бы точно пропустило удар, а то и два. Она услышала всплеск, будто от крупного брошенного камня, перекрытый новым громовым раскатом. Одновременно со всплеском из кустов волчьего лыка, росшего у поворота Звонкой, быстрым шагом вышел давешний путник высокий и нескладный, закутанный в плащ с глубоко надвинутым на голову капюшоном. Он, не оглядываясь, зашагал прочь от реки и быстро скрылся за пеленой дождя. Но Верея не стала дожидаться, когда он отойдёт достаточно далеко. Она плыла на пределе своих немалых возможностей, но похоже всё равно опоздала.

Русалки видят в водяной толще даже лучше чем на суше, и Верейка мгновенно заметила серый комочек, медленно опускающийся на дно. Подплыла, обхватила руками, вынырнула на поверхность и, как рыбка, выскочила на бережок, прямо под раскидистой ивой. Русалка села на оставшуюся до сих пор сухой под густым пологом листвы траву и поспешно начала разматывать ткань, в которую было укутано маленькое тельце.

Первый раз за много столетий Вереи хотелось рыдать и выть в голос от безысходности. Крошечная новорождённая девочка не дышла. У русалки вырвался тоненький всхлип и на глаза навернулись слёзы.

–Как же так?! – разревелась она, бестолково встряхнув маленькое тельце.

Новый приступ рыданий перекрыло изумление, граничащее с шоком – девочка открыла глаза…

Глава 1. Кот, русалка и младенец в люльке.

На уютной небольшой кухоньке было полутемно, только одинокая свеча на грубоватом столе из цельного дерева освещала пространство вокруг, выхватывая из тьмы небогатый интерьер жилища. Большая белёная печка с полатями, прикрытыми красной занавеской с вышитыми бело-чёрными узорами, была жарко натоплена. Рядом с печкой притулилась широкая лавка, на которой дремал крупный рыжий кот с лобастой головой и длинным пушистым хвостом, нервно подёргивающимся время от времени. Коту, возможно, снились мыши или, что вернее, лягушки, в изобилии водившиеся на болоте где и стоял домик.

У дальней от стола стены высился массивный шкаф, расписанный цветами и птицами. Чуть левее стоял длинный разделочный стол, на котором громоздились кувшины и кувшинчики, баночки, ступки, пестики, ложечки различной вместимости и главным украшением были большие медные весы с начищенными до блеска чашечками. Чуть в стороне от весов в рядок стояли гирьки. Над столом, подвешенные к потолочной балке, сушились пучки ароматных трав.

Из кухни вели две двери: одна в просторную спальню, другая в тесные, полутёмные сени. Именно со стороны второй двери и послышались сначала лёгкие, явно женские, шаги, затем тихонько скрипнула вредная третья ступенька крылечка, ещё несколько лёгких шагов, тихое шебаршение и едва слышное возмущённое бормотание. Наконец дверь распахнулась, впуская хозяйку и порывистый ледяной ветер, чуть не затушивший одинокую свечу.

–Тьфу ты, ну ты! – выругалась девушка от души и поспешила притворить дверь, оставляя стылый ветер горестно стенать по ту сторону.

Немного поразмыслив, она ещё и щеколду задвинула, так, на всякий случай. Затем девушка зябко передёрнула плечами, сняла с себя и повесила вымокший насквозь плащ поближе к печке. Прошлёпала босыми ногами по застланному затейливыми циновками полу в свою спальню. Подол чуть коротковатого старенького сарафана, заканчивающийся в районе щиколоток, был заляпан бурыми, начавшими подсыхать пятнами грязи и когда девушка делала шаг, мокрая, выстывшая ткань липла к ногам, заставляя морщиться от неприятных ощущений. Увы, но чтобы переодеться, необходимо было сначала добраться до сухих вещей.

В спальне было темно. Девушка тихонько шепнула простенькое заклятье, и в помещении разом вспыхнул десяток толстых свечей, расставленных в разных частях комнаты. Тёплые жёлтые огоньки осветили обстановку, совершенно не вяжущуюся с предыдущей комнатой. Если кухня была обставлена привычными для простой пусть и зажиточной знахарки вещами, то спальня, отделённая распахнутой сейчас дверью, больше походила на горницу какой-нибудь княжны.

Просторная комната днем, несомненно, была самым светлым, солнечным местом этого дома, благодаря большим окнам, прорубленным в трёх из четырёх стен. В окнах были вставлены справные сосновые рамы с настоящими хрустально прозрачными стёклами, что являлось не просто знаком достатка хозяйки, а указывало на привычку к роскоши.

Помимо окон, примечательным в помещении являлось почти всё: начиная с внушительной кровати светлого полированного дерева и заканчивая заморским туалетным столиком с громадным зеркалом в овальной раме. В спаленке присутствовали и другие занимательные вещички. В широком пространстве между двух окон расположился массивный книжный шкаф, плотно заставленный забранными в кожу дорогими фолиантами. Напротив шкафа стоял стол с письменными принадлежностями и кипами дорогой именной бумаги. Одна часть стены рядом с дверью была стыдливо отгорожена высокой ширмой на манер восточных царств. За ширмой пряталась большая и вместительная медная ванна, блестевшая начищенными боками. По другую сторону от двери стоял ещё один далеко немаленький шкаф, но на этот раз платяной, сработанный из ореха, отделанный медными накладками и ручками изумительно тонкой работы. Рядом со шкафом, прямо под одним из окон, стоял сундук, покрытый мохнатой медвежьей шкурой. Судя по лежащей на меху книге, сундуком девушка пользовалась не по прямому назначению, а в качестве удобной широкой лавки для чтения и тихих посиделок у окошка. Шкуры закрывали и гладкий деревянный пол спальни, но не медвежьи, а волчьи разных оттенков серого. Над кроватью подвешенный за большое металлическое кольцо едва заметно колыхался расшитый тонким, витиеватым узором шёлковый полог.

Не только мебель, но даже мелкие безделушки говорили о хозяйке дома многое. Серебряная с перламутровыми вставками щётка для волос, небрежно забытая на бархатном покрывале постели. Хрустальный кувшин с водой, примостившийся на крохотном столике у кровати. Чернильница из малахита, сработанная в виде диковинного бутона. Что уж говорить о большой красивой шкатулке, украшенной мозаикой из янтаря, приоткрытая крышка которой давала полюбоваться на скрытые в её нутре жемчуга и украшения с драгоценными каменьями. Всё это и многое другое в голос кричало о самом что ни наесть благороднейшем и высоком происхождении хозяйки, чей домик затерялся на непролазном болоте на самой границе Царства Кощеева и земель рода Змея Горыныча.

В действительности хозяйкой сего дома, а вернее не просто дома, а самой что ни на есть настоящей Избушки-на-Курьих-Ножках, была Златослава, официально пропавшая, а на самом же деле просто сбежавшая из родного дома младшая дочь царя Ростислава Кощея. Венценосный папенька и прочие царственные родственники вот уже пару лет «отчаялись» найти пропажу и объявили всем желающим знать, что царевна де таинственным образом исчезла прямо перед своей свадьбой по причине злобного и мстительного характера местной Бабы Яги. Мол, вредная ведьма похитила девицу красную, дабы разладить отношения царя Кощея и его, так и не состоявшегося зятя, наследного царевича Светорецкого царства Ивана. Многие даже верили в эти россказни.

Мало кто знал, что на самом деле Баба Яга это не имя ведьмы, о которой в народе ходили разные слухи и жуткие, и вполне мирный, а почти что титул и род занятий многих женщин Кощеева рода. Издавна дочери сего царского семейства становились хранительницами своих земель, проводницами судьбы, привратницами в потусторонний мир. Они могли наделить любую вещь волшебной силой, помочь советом, а порой и более радикально вмешивались в людские судьбы. Яг в Кощеевом царстве почитали, но сторонились. Считалось, что нарушивший покой Бабы Яги без её на то дозволения или без поистине важного дела, может прогневить судьбу и удача навсегда отвернётся от него.

Так и жили Бабки Ёжки в царстве Кощеевом, помогали нуждающимся, давали надежду отчаявшимся и направляли ищущих. Увы, но род Кощеев никогда не был многочислен и девочки в нём рождались крайне редко, потому-то вот уже лет этак тридцать с небольшим Избушка-на-Курьих-Ножках пустовала, оставшись горькой сиротинушкой после трагической гибели последней Яги Прямиславы. Пустовала бы она боле, если бы не стечение обстоятельств, заставившие царевну Златославу сбежать почти из-под венца и искать убежища на Чёрных болотах в чудном жилище своей двоюродной бабки. С тех пор-то и жила Злата в Избушке, взвалив на свои плечи обязанности Бабы Яги.

В прочем эти самые обязанности и не тяготили её. За два года желающих наведаться к Бабе Яге пока не нашлось. Всё это время царевна потихоньку обживала Избушку-на-Курьих-Ножках, училась вести хозяйство и изучала оставшиеся от прежних Яг колдовские книги. О прежней жизни вне стен Избушки и царского терема отца Злата старалась не вспоминать.

Сегодня Злата особенно гнала от себя мысли о годах, проведенных в чародейской академии, так же гордо именуемой Магической Академией Восточных Земель. К великому сожалению молодой Бабы Яги, воспоминания об учебе в сим заведении не отпускали её на протяжении всего утра, и потому девушкой было принято решение немедля заняться чем-то таким, что позволило отвлечься от ненужных дум. Решение пришло мгновенно, стоило только взглянуть в окно на разбушевавшуюся по осени стихию.

Несмотря на уговоры Терентия, своего верного фамильяра, Златослава быстро собралась и отправилась на поиски цветов дождевика, которые обычно собирали именно в такую вот непогоду. Необходимости в этих несомненно полезных и довольно редких цветах у девушки не было, потому как у неё сохранился небольшой запас ещё с прошлого года, просто Злате требовался повод покинуть Избушку.

Златка бежала из тепла ставшей уже родной избы, зная точно, что сегодня с ней не преминут связаться родные и в особенности отец. Общаться с ним ей не очень-то и хотелось, не потому что она не соскучилась, а лишь от того, что отец вновь будет настаивать на её возвращение в отчий дом. Бежавшая царевна была уверенна, что Ростислав Кощей снова предпримет попытку достучаться до разума и совести дочери, чтобы вернуть ту в лоно семьи. Девушке были известны все доводы, которыми мог воспользоваться родной батюшка, потому-то спешила покинуть домик, пока зеркало в спальне не принялось звенеть бубенцами, призывая ответить взывавшему к ней.

Ренька обзывал её дурой и обиженной девчонкой, с чем Златослава мысленно соглашалась. Действительно, только дура могла влюбиться в двуликого, как Изначальный Змей, царевича Ивана. И только обиженная девчонка могла сбежать из-под венца, жестоко не отомстив изменнику. «А ещё я трусиха, – мысленно добавляла Злата очередную черту к своему портрету, – ведь только трусиха будет прятаться на болоте и избегать любого напоминания о предателе».

Именно по этой причине девушка сбежала из собственного домика и допоздна бродила по самым непролазным местам обширного болота, названного в народе Пограничным. Злате казалось, что за это время она не просто вымокла насквозь, а ещё и водой пропиталась, как морская губка.

Тихонько ругаясь себе под нос, чтобы не разбудить дремавшего Терентия, Златослава скинула промокшую и грязную одежду за ширмочкой и с блаженным вздохом забралась в исходящую ароматным паром ванну. Всё же положительные стороны от обучения в Академии были, хотя девушка бы никогда не призналась в этом даже самой себе. Не научись она управлять силой, не смогла бы так легко согреть себе воду для купания.

Расслабившись, Златка с наслаждением вытянула ноги и откинула голову на медный бортик. Усталость и дрожь словно бы растворялись в тёплой воде, а лёгкий аромат ромашки и череды успокаивал расшалившиеся от неприятных воспоминаний нервы. Девушка прикрыла глаза и, старалась ни о чём не думать, слушала, как за стенами родной Избушки завывает непогода.

Ветер то ревел раненным зверем, то стенал как не упокоенный дух, а порой в нём слышался отчаянный плач младенца… Младенца.… А ведь сложись всё по-другому и Злата сейчас наверняка баюкала на руках своего ребёночка. Если бы ровно два года назад она влюблённая глупая девчонка не пробралась тайком к любимому в спальню, то не увидела бы, как он развлекается с одной из своих холопок. Если бы она осталась в своих покоях с няньками и матерью, то на утро, как ни в чём не бывало, шла бы в Храм Богини Матери. Волхвы благословили бы их союз, и меньше чем через год на свет появился их с Иваном малыш.

Златослава выругалась, стремительно подскочила на ноги, поскользнулась, чуть не упав при этом, и выбралась из ванны. Закутавшись в вышитое розами льняное полотенце, девушка выскочила из-за ширмы и раздражённо прошлёпала к платяному шкафу. Извлекши длинную до пят зелёную рубаху из заморского шёлка, Злата натянула её прямо на влажное тело, а снятым полотенцем замотала мокрые волосы.

Теперь чтобы успокоиться девушке необходимо было нечто другое, нежели ванна с травяным отваром. Сунув ноги в замшевые домашние туфли, Златка прошла на кухню и принялась отщипывать от травяных пучков сухие листики и цветы, собирая их пузатую глиняную кружку. Подогрев на жарких углях печи воду в медном ковшике, молоденькая Баба Яга залила травяной сбор и, присев за обеденный стол, принялась ждать, когда завариться успокоительный отвар.

Над кружкой поднимался густой пар с терпким запахом лечебных трав. Водя пальчиком по краю стола, Злата отрешенно заметила, что отвар почти заварился, а вот плач ветра стал громче и требовательнее. Девушка раздражённо тряхнула головой, но звук, выводящий её из равновесия, не утихал.

–Да, что же это, в конце концов, такое?! – разозлилась Баба Яга, вскакивая со стула и решительно направляясь в сторону сеней.

По пути Златослава подхватила просохший плащ и, накинув его на плечи, сдвинула щеколду. Чуть приоткрыв дверь, она поежилась, почувствовав сырость и холод, передёрнула плечами и шагнула в темноту сеней. На ощупь нашла дверную ручку и прежде чем выйти на крыльцо накинула на всякий случай капюшон плаща.

Выглядывать даже на пару минут наружу, где бушевал промозглый осенний дождь, очень не хотелось, но только там она могла активировать заклятье охранного купола, который защитит Избушку не только от магических атак, но и от непогоды убережет. Да, и этот плач ветра будет не слышен, а то уж больно громким он стал, будто и впрямь младенец надрывается.

Собравшись с духом, Злата дёрнула ручку и распахнула входную дверь. Тут же налетевший ледяной порыв ветра, заставил девушку зажмуриться на мгновенье и поморщиться от попавших в лицо крупных дождевых капель. Последовавший за этим оглушительный громовой раскат и вовсе вынудил её чуть отступить назад под прикрытие родных стен. Когда же Златослава наконец решилась снова выглянуть наружу, то неожиданно обнаружила на ступенях крыльца странную гостью.

–Етишкин свет! – только и вымолвила Бабка Ёжка, разглядев кого принесла нелёгкая.

На широких дубовых ступенях, прижавшись к столбику перилец, сидела темноволосая русалка, пытающаяся укачать орущий мокрый свёрток. Златка прикрыла глаза в надежде, что всё это ей примерещилось, но открыв их спустя какое-то время, ей пришлось признать, что всё увиденное присутствует на самом деле. На всякий случай девушка ущипнула себя за руку, к сожалению и это не помогло, только синяк на руке поставила.

–Э-эй! – неуверенно позвала Ёжка, не решаясь подойти ближе. – Э-эй, ты! Ты чего там делаешь?!

Русалка вздрогнула и, повернув голову, глянула на Златославу. В громадных глазах речной девы явно читалась растерянность и испуг. Злата отрешенно отметила, что русалкой незнакомка стала совсем ещё юной девчонкой.

–Помоги! – едва слышно, будто слово далось ей с трудом, произнесла нечисть.

Царевна Златослава испуганно замерла, глядя округлившимися глазами на русалку, просящую о помощи. А вот Бабка Ёжка Злата быстро взяла себя в руки и, отодвинувшись, чтобы не загораживать проход, скомандовала:

–Поднимайся-ка и в дом топай! Ну, чего глазами хлопаешь?! Живо давай!

Русалка, как маленькая испуганная девчонка, громко шмыгнула носом, но быстро поднялась на ноги и, прижимая к груди надрывающегося младенца, поспешно взбежала по ступеням наверх. У самых дверей она поскользнулась и упала бы, не подоспей вовремя Златка и не придержи холодную, как сам осенний дождь, гостью за плечи. Русалка от испуга тоненько заголосила, чем в конец рассеяла все страхи Златославы в её отношении. Разве может эта неуклюжая девчонка с затравленным взглядом представлять угрозу пусть и для недоучившейся колдуньи.

–Дай сюда ребёнка, несчастье ходячее! – закатив глаза, потребовала девушка и протянула руки, чтобы забрать младенца.

Речница нервно дёрнулась, будто собиралась пуститься наутёк, но совладав с инстинктом, который буквально криком кричал в её голове об опасности, всё же передала маленькое тельце девушке. Злата приняла ледянущий свёрток и испуганно охнула, когда ребёнок нетерпеливо завозился, путаясь ножками и ручками в мокрой ткани.

–В дом быстро! – почти прорычала Ёжка и, подав пример, ринулась в тепло Избушки, бросив напоследок. – Дверь не забудь запереть!

С силой распахнув дверь, девушка ворвалась в кухню, но ни на секунду в ней не задержалась, бросившись в спальню. На ходу она разматывала мокрую и довольно грязную тряпку, в которую была замотана крошечная новорождённая девочка. Увидев бледную посиневшую кожу малышки и жгут пуповины сочащийся сукровицей, Златослава едва подавила в себе желание разрыдаться в голос.

Мысленно обозвав себя припадочной дурой, Злата закусила губу и, откинув мокрую тряпку в сторону, уложила ребёнка на свою кровать. Метнулась к шкафу, выдернула из аккуратной стопки шерстяной платок и бросилась назад к малышке, уже не надрывающейся плачем, а едва попискивающей, что пугало намного больше громких криков. Склонившись над маленьким тельцем, девушка с осторожностью принялась растирать бледные ручки и ножки, разгоняя кровь.

Златослава никогда не имела дела с такими маленькими детьми, да и занятия по целительству в Академии она частенько пропускала, но память услужливо подкинула ей далёкое детское воспоминание, когда она, пятилетняя девчонка, потерялась в лесу. В тот день Злата и её старшие братья Владимир и Юрий отправились навестить матушку, отдыхавшую в охотничьем доме, что в Звенящем Бору. Им оставалось проехать ещё треть пути, когда неожиданно началась метель.

Белая мгла скрыла и дорогу, и деревья. Всё, что было дальше трёх саженей, терялось в пелене снежинок, именно тогда кобылка царевны, испугавшись чего-то, сорвалась в галоп и унесла свою маленькую всадницу в неизвестность. Златослава чудом тогда удержалась на спине своей лошадки. Испуганное животное вломилось в самую гущу кустов дикой вишни, запуталась поводом и притихло. Спустя час и кобылу, и побоявшуюся слезть с животного царевну нашли братья и сопровождавшие их кмети. Девочка сильно замёрзла и никак не могла согреться, даже когда Владимир завернул её в свой плащ. Добравшись до охотничьего дома, братья спешно передали дрожащую как зайчишка сестрёнку в руки матери. Злата как сейчас помнила, сколь сурово были поджаты губы матушки, когда она смотрела на притихших сыновей и как осторожны были тонкие пальцы, когда она растирала замёрзшую дочку жёсткими шерстяными рукавичками.

Возможно, действия Златославы принесли пользу или, может быть, девочка согрелась в жарко натопленной Избушке, но кожа её медленно и верно начала приобретать свойственный ей розоватый, даже несколько более яркий оттенок. Всё это время девочка вяло шевелила ножками и ручками, слабо хныкала и то и дело, останавливая взгляд мутно синих глаз на Злате.

Решив, что уже достаточно, Ёжка прекратила растирать малышку и тепло укутала её сначала в шерстяной платок, а потом сверху ещё и в пуховый. Осторожно подхватив притихшую девочку на руки, Баба Яга поспешила в кухню, где её уже дожидалась забившаяся в самый дальний от печи угол испуганная русалка. Напротив речницы на расстоянии трёх локтей сидел Терентий и буравил взглядом зелёных глаз незваную гостью. Судя по нервно подёргивающемуся хвосту и прижатым к голове ушам, фамильяр был отнюдь не рад столь странной гостье.

–Ренечка, прекращай запугивать бедную девочку, – ласково обратилась Златослава к коту и нежным голоском добавила. – На хвост наступлю!

–Злая ты, Златка, и недобрая! – встрепенулся Терентий, принимаясь независимо точить когти о первую попавшуюся половицу. – Вот уйду я от тебя, покукуешь!

–Куда ты денешься! – отмахнулась девушка от слов обиженного фамильяра и устремилась к устрашенной Ренькой русалке. – Поднимайся и за стол садись!

Речница молча поднялась на ноги и сделала первый нерешительный шаг к столу. Опасливо глянула на вылизывающегося кота, почти бегом преодолела расстояние до стола и присела на краешек лавки, как можно дальше от печи, пышущей жаром, и украдкой следящего за ней Терентия, не перестававшего вылизывать переднюю лапу.

Златка непроизвольно усмехнулась и уже безбоязненно подошла к девчонке в тонкой, мокрой насквозь белой рубахе. Так близко русалку царевне видеть не приходилось, но разглядывать речницу получше она не стала. Не время сейчас. Вместо этого она вручила, сопящий свёрток в руки оторопевшей нечисти и наказала:

–Качай! Я молока для неё подогрею, у меня где-то было свежее.

Русалка только растеряно кивнула головой и принялась тихонько покачивать на руках младенца. Златослава направилась к внушительному шкафу, открыла дверцу и оглядела содержимое. Крынка с молоком стояла на нижней полке, оплетённая сетью заклятья, рассчитанного ровно на три дня. Девушка попыталась вспомнить, когда она последний раз была в Сколках, ближайшей к болоту деревеньке, где обычно закупала продукты. Вчера или всё же позавчера. Кажется, всё же вчера.

Кивнув своим мыслям, Баба Яга взяла крынку и уже вместе с ней прошла к столу, где в растерянности и остановилась. Подогреть молоко – это просто, а вот как накормить им новорождённого ребёнка царевна не имела понятия. Наливая молоко в глиняную кружку, девушка пыталась вспомнить, как её маленьких племянников кормили нянюшки, но отчего-то перед глазами вставала картинка, как полуторогодовалый пухлощёкий Ярополк увлечённо копался расписной деревянной ложкой в плошке с кашей. Нет, так не пойдёт! Малышке всего-то в лучшем случае пару дней от роду и сама она ложку взять не сможет, да и не едят такие маленькие детки кашу, даже пусть и молочную.

Просунув руку в загнётку и поставив кружку ближе к заслонке печи, Злата присела на край лавки и задумалась. Умная мысль в голову пришла только одна.

–Ренечка, скажи, а как новорождённых кормят? – ласково спросила Златослава у фамильяра.

–Окстись, девка! – огорошено просипел Терентий, прекратив вылизывать заднюю лапу. – Ты спрашиваешь у кота, как вскармливать человечьего младенца?! У кота?! Златка, я был лучшего мнения о твоих умственных способностях.

–Рень, ну у кого мне ещё спрашивать, а? – не обидевшись, пробормотала царевна и, подперев щёку кулачком, продолжила. – Мне же ребёнка младше пяти лет не доверяли никогда. Младших сестёр и братьев у меня нет. Племянниками няньки и невестки занимались, я их и видела-то хорошо пару раз в седмицу и то только на чужих руках. А ты, сокровище моё рыжее, на полвека старше меня, кому как не тебе такие вопросы задавать?

–Злат, я кот, а не кормилица, – возмущённо фыркнул фамильяр.

–Ну, Реня-я! – почти простонала девушка. – Чем мне кормить ребёнка?!

–Грудью! – вызверился рыжий и с независимым видом направился в спальню.

–Твоей?! – теперь уже вышла из себя Златослава и дёрнула проходящего мимо Теренития за пушистый хвост.

–Своей! – зашипел кот, пытаясь извернуться и ударить лапой Ёжке по руке.

–Только посмей! – пригрозила та, отпуская помятый хвост своего фамильяра.

–Дура! – огрызнулся Терентий.

–Корм для блох! – выпалила в ответ Баба Яга.

–Ах, ты по больному бить! – задохнулся от возмущения фамильяр. – Да, я тебе…

–У вас рожок есть? – неожиданно подала голос русалка.

Девушка и кот сверлили друг друга тяжёлыми взглядами, но тихий голос речницы вовремя остановил готовое начаться кровопролитие. Оба они дружно обернулись и, глянув на русалку, решили отложить смертоубийство на неопределенный срок.

–Рожок? – переспросил Терентий.

–Зачем? – добавила Златка.

–Если мать родами умирает или молока у неё нет, младенца из рожка кормят, – спокойно принялась объяснять русалка. – Внизу дырочку делают маленькую, молоко с водицей разводят и малышу дают.

–Чего сразу не сказала? – с подозрением прищурив зелёные глаза, потребовала ответа кот.

–А вы у меня и не спрашивали, – фыркнула речница, после перепалки этих двоих переставшая бояться и Бабы Яги, и её кота.

–Рожок, – задумчиво пробормотала Златослава, уже не обращая внимания на русалку и вполголоса ворчавшего на неё фамильяра. – Рожок!

Златка бросилась в спальню, никому ничего не объяснив. Озадаченный поведением хозяйки Терентий шмыгнул за ней и успел как раз в тот момент, когда Ёжка скинула с сундука шкуру, откинула крышку и залезла чуть ли не с головой в его недра. Из сундука при помощи ловких ручек девушки в разные стороны полетели до того момента аккуратно уложенные вещи, присланные отцом года полтора назад. Златке смутно помнилось, что, просматривая присланный из отчего дома сундук, наткнулась на небольшой охотничий рожок оправленный серебром и самоцветами. Тогда она решила, что видимо кто-то из племянников перед самой отправкой умудрился туда засунуть свою игрушку. Именно этот рожок царевна и пыталась найти.

По воле провидения рожок оказался на самом дне сундука и, когда девушка до него добралась, оказалось, что пол вокруг неё усеян скомканными отрезами разнообразных тканей, тесьмой, лентами и мотками пряжи. Злата обвела удивлённым взглядом разбросанное добро, но тут же махнула рукой и поспешила обратно на кухню. Рожок требовалось тщательно вымыть и желательно хорошенько прокипятить. По пути царевна умудрилась наступить на хвост Терентию, который не преминул взвыть дурным голосом на всю Избушку, чем конечно же напугал и без того впечатлительную русалку. Речница нервно дёрнулась, разбудив до того момента тихо посапывающую малышку. В жилище Бабы Яги повторно раздался отчаянный детский плач, переходивший порой в тихие жалобные всхлипывания, которые заставляли сердце девушки сжиматься от жалости.

–Реня, если подобный вопль повторится ещё раз, я тебе этот самый хвост вообще оторву, – как-то совсем буднично и почти спокойно предупредила Яга кота, одновременно набирая в черпачок чистой воды.

Возражать и возмущаться фамильяр не стал. Чувствуя свою вину и, уж чего греха таить, побаиваясь, что Златослава исполнит обещанное, Терентий бочком-бочком прошмыгнул вдоль стены и спрятался за печку. Русалка, пытавшаяся успокоить ребенка, заметив изворот кота, только презрительно фыркнула и что-то тихонечко почти на грани слышимости запела.

Златка не обратила внимание ни на одну, ни на другого. Девушка была занята. Сначала она кинула рожок в черпак и колдовством вскипятила в нём воду, подержала его в кипятке и подлила холодной воды. Только после этого Ёжка осторожно вытащила рожок и положила его на чистый полотенчик. Затем из загнётки была извлечена кружка с тёплым молоком, содержимое, которой было живо разбавлено колодезной водицей и залито в рожок. На кончике рожка тут же выступила крупная белёсая капля, не удержавшаяся и упавшая на пол, а на её месте к тому времени уже появилась другая.

Удовлетворенно кивну, Златослава позволила следующей капле упасть на тыльную сторону ладони. Молоко было не горячим и не холодным, а приятно тёпленьким, почти как парное. Вот теперь малышку можно было и накормить.

–Вот держи! – царевна протянула речнице рожок.

–Нет, – отрицательно покачала головой русалка и поспешила объяснить, – тебе самой надо учиться её держать и кормить. Я не могу тебе в этом помочь. Я же нечисть, в конце концов, и даже находиться в доме долго не могу, мне уже становится не по себе. Прошу, позаботься о девочке! Ты живая, у тебя тёплый дом и в нём обязательно найдётся место для этой малышки…

Девушка ждала чего угодно, но не такой прочувствованной, горячей речи от водяной нечисти. Сказать, что Злата была удивлена – это ничего не сказать. Царевна изумлённо хлопала глазами и не знала, что ей на это ответить.

Ёжка нащупала пустующий табурет и осторожно опустилась на него, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы объяснить русалке, почему она не может оставить у себя этого ребёнка. Слова отказывались подбираться, да и в голове стоял сплошной кисель вместо связных мыслей.

Как объяснить давно умершей и переродившейся в речницу девчонке, что она незамужняя девка, к тому же царевна, которая просто не может взять на себя ответственность за судьбу этой малышки. Ведь рано или поздно в Избушку обязательно нагрянет кто-то из Кощеева семейства. Как она тогда объяснит родичам и отцу, откуда у неё появился новорождённый ребёнок?.. Ну, ладно. Допустим, отцу она объяснит, расскажет всю правду, и он даже ей поверит и поймёт. А как тогда объяснять прочему люду, почему получилось, что сбежавшая два года назад из-под венца царевна обзавелась ребёнком? Это же какой срам! Что о ней подумают?..

Поток почти несвязных мыслей, скачущих как ручеёк по камушкам, прервался, когда Злата обнаружила на своих коленях свёрток с ребёнком. В тот момент, когда произошло осознание случившегося, русалка как раз поправляла её левую руку так, чтобы царевна держала головку ребёнка чуть приподнятой.

–Ну, вот теперь можешь кормить, – удовлетворённо сообщила речная дева и сделала два стремительных шага назад, прочь от Бабы Яги.

–Етишкин…, – начала было Ёжка, но вовремя умолкла и с каким-то священным ужасом уставилась на копошащуюся на её коленях девочку.

–Рожок к её ротику поднеси, – посоветовала русалка, наблюдая с безопасного расстояния за действиями Златославы.

–Ага, – нервно сглотнув, произнесла царевна, осторожно выполняя указание, и после сдавленно пискнула. – Ой, она ест!

На эти слова речница только фыркнула и отступила ещё на шаг. Новорожденная малышка, громко причмокивая, посасывала кончик рожка, а Златка не отрываясь, как зачарованная, наблюдала за умилительно сосредоточенным личиком девочки и её крошечным кулачком, который она умудрилась высунуть из тепла и теперь время от времени упиралась им в руку девушки. Оторваться от этого зрелища было почему-то невозможно, а ощущение маленького тельца на своих коленях было таким правильным и приятным, что с каждым мгновением мысли о том, что девочку необходимо кому-то отдать на воспитание становились совсем малопривлекательными и вообще какими-то кощунственными.

–Где ты её нашла? – наконец задала Злата вопрос, который надо было бы задать раньше. – Что вообще случилось?

–Я на полоскальном камне сидела, что в Звонкой возле Старых Сколок, когда услышала, как ребёнок плачет, – тихо начала свой немного сбивчивый рассказ речница. – Вернее попервах я мужика увидела…, ну, я так думаю, что мужика,.. высокого такого в плащ закутанного. Он по берегу шёл и будто что-то выискивал, а потом за кустами скрылся у поворота и тогда я плач и услышала. Потом всплеск и плач оборвался. Вот я нырнула и поплыла. Сразу догадалась, что он ребёнка кинул. Я когда доплыла, малышка уже почти на дно опустилась. Схватила и сразу на берег, там под старой ивой пелёнки развернула, а она… не дышит. Я разревелась, трясти её начала, а она вдруг, раз и глаза открыла, заплакала, и дышать стала. Я подхватилась и побежала сюда, к вам…

–То есть ко мне? – удивилась Златка, но взгляд от малютки, увлечённо причмокивающей рожком на её коленях, так и не смогла оторвать, потому не заметила, как в насмешливой гримасе скривились губы русалки.

–Кикимора местная ещё по весне сказывала, что в Избушке новая Яга появилась, – нехотя пояснила нечисть и, тяжело вздохнув, решила покаяться. – У нас тут все давно про вас знают, только показываться на глаза боялись. В прежние времена Яги с нечистью лесной, речной и болотной дружбу водили, а последняя, Прямислава которая…, – русалка помялась и несколько скомкано закончила, – … не очень нас жаловала.

–Не знаешь почему? – заинтересовалась Златослава и на мгновение перевела взгляд на речницу.

–Да откуда ж мне знать, – пожала плечами та, отрешённо принявшись заплетать подсохшие волосы в косу. – Леший говаривал, что она в Избушке поселилась, когда жива была Яга Милаока. Милаока-то и с лешим дружбу водила, и с водяным, и кикимор с русалками привечала, даже домовой у неё жил, а вот с Прямиславой не задалась у них дружба, терпела она нечисть, а когда Милаока померла так и вообще везде вокруг Избушки какие-то чудные обереги навесила. Пробовал тогда леший к ней с поклоном прийти, поддержкой заручиться, чтобы лес вместе хранить, но обереги эти его огнём опалили, чуть в головешку не спекли. После этого нечисть Избушки-на-Курьих-Ножках и сторонится.

–Странно, – пробормотала под нос Бабка Ёжка и, невольно улыбнувшись смешно наморщившей нос девочке, решительно заверила русалку. – Но я обязательно с этим разберусь и узнаю причину. А сейчас… Э-э-э…. Ой, а как мне тебя звать-то?

–При жизни меня Вереей звали, – удивлённо хлопая ресничками, послушно назвалась русалка.

–А меня Златославой зовут, но можешь звать просто Златой, – охотно представилась девушка и, широко улыбнувшись речнице, уверенно заявила. – Теперь я тут Ягой буду и мне бы хотелось тоже с нечестью местной дружить. Живём-то рядом, чуть какая беда и обратиться не к кому. Ты Верея, кого знаешь из тутошних, скажи, что, мол, Яга Златка в гости зовёт, познакомиться хочет, да на дружбу крепкую рассчитывает. Передашь?

–Передам, – необычайно серьёзно кивнула русалка и робко спросила. – А мне можно будет приходить?

Русалка спросила и даже губу прикусила, ожидая ответа, а взгляд её полный грусти и надежды был устремлён на уже сладко посапывающую во сне малышку, крохотной ручкой вцепившуюся в уже пустой рожок. Злата заметила взгляд Вереи и всё прекрасно поняла. Как и царевна, русалка тоже когда-то была просто девушкой, мечтавшей о любимом муже и детках. Только теперь будучи нечистью, она понимала, что матерью ей не стать и потому, речнице так страстно хотелось быть ближе к спасённой девочке, чтобы хоть изредка, хотя бы на пару мгновений почувствовать крохотное детское тельце в своих руках и представить…, нет, не представить, просто порадоваться, что не отняла жизнь, а смогла её спасти.

–Конечно, – заверила её царевна, принявшись тихонечко покачивать спящего младенца. – Ты можно сказать ей вторая мама. Конечно же, мы будем тебе рады.

–Вторая мама? – удивилась Верейка.

–Да, – теперь уже Баба Яга приняла серьёзный вид и не дрогнувшим голосом произнесла. – Я её мать. Ты меня поняла Верея? Никто не должен догадаться, как всё было на самом деле. Я её мать, ты названная матушка, а Избушка станет для неё родным домом, иного она знать не должна. Понимаешь?

–Ты готова назвать дочерью эту малышку?! – ещё больше удивилась русалка.

–Да, – без колебаний подтвердила Златослава и сама себе удивилась.

Мысль не просто взять на воспитание, а именно удочерить малютку пришла внезапно и так же быстро переросла из желания в острую потребность. Даже намёка на то, что эту девочку будут укачивать чужие руки, была отчего-то нестерпима. За мгновение в её голове даже была измышлена целая жизнь. Злата почти видела, как растёт эта малышка, как учиться сидеть, ползать, ходить и говорить. Первое слово обязательно будет «мама» и молодая Яга хотела, чтобы мамой назвали именно её. Ну, не случилось ей побывать женой, так хоть матерью станет.

–Злата, это глупая мысль! – подал голос из-за печки Терентий.

–Я поняла и буду молчать, – одновременно с ним произнесла Верея.

–Спасибо! – благодарно улыбнувшись, вымолвила девушка.

–Злата! Девка дурная, ты, что это удумала, а?! Представь, что маменька с папенькой на это скажут! – всё ещё прячась за печью, увещевал её фамильяр. – Папка за такое по головке не погладит. Думаешь, он тебе даст этого ребёнка растить? Да, когда он узнает, мигом примчится, отходит тебя хворостиной по заду и в тереме запрёт, а малявку эту отдаст в какую-нибудь семью…

–Реня, умолкни, пожалуйста! – почти нежно пропела царевна, бережно укачивая завозившуюся девочку.

–Злата, я твой фамильяр и молчать не буду! Кто-то же должен тебе глаза открыть на ту глупость, что ты учинить собралась, – распалялся кот и даже выглянул из-за угла печи, пытаясь достучаться до разума Бабы Яги. – Ты царевна и никто не позволит тебе позорить семью…

–Терентий, не выводи меня из себя, – пригрозила девушка и, вдруг тихонько рассмеявшись, весело добавила. – Я же уже два года как Баба Яга, а не царевна Златослава. И знаете, что? Царевной я больше быть не желаю, и возвращаться в отчий дом не собираюсь. А на счёт твоих слов Терентий, что малютку у меня могут отобрать, я скажу вот, что – не смогут. Знаешь ли, роясь в книгах моих предшественниц, я нашла много любопытных обрядов. Очень любопытны из них были те, что на крови. С помощью одного такого обряда я смогу ввести в семью эту девочку.

–Царь-батюшка нас прибьёт! – хрипло выдавил из себя кот и постарался хлопнуться в обморок, что у него не получилось, как он ни старался.

–Не прибьёт, – отмахнулась царевна, вспоминая суровое лицо отца и его мудрые серые глаза, но нехотя добавила. – Хотя хворостиной отходит точно.

–Тебя может и отходит, а меня как пить дать прибьёт, – простонал Терентий, распластавшись на полу и пытаясь изобразить умирающего.

–Не прибьёт, – повторила Златка и, нервно хихикнув, пообещала, – я тебя спрячу от него, пока он не успокоится.

–Злат, а может не надо? – робко предложил кот.

–Надо, Реня! Надо! – непререкаемо сообщила Ёжка и, задумавшись, неожиданно выдала. – А где же малышка будет спать?

–На чердаке есть люлька, – охотно просветил её фамильяр, прекратив изображать из себя умирающего. – Завтра достанешь и отчистишь, а сегодня придётся тебе потесниться на кровати.

–Откуда там люлька? – удивилась девушка, забыв даже покачивать малышку.

–Златка, вот ты, правда, такая глупая или прикидываешься? – вкрадчиво поинтересовался рыжий нахалёнок. – Не уже ли ты думала, что все Яги жили затворницами? Между прочим, у Яги Милаоки муж был и два сына, один из которых погиб ещё до твоего рождения, а другой тебе прекрасно известен – это Святозар Добролюбов.

–Учитель Святозар?! – неподдельно удивилась Златослава и нервно хихикнув, выдала. – Никогда бы не подумала, что Сухарь сын Бабы Яги.

–Сухарь?! – теперь уже удивился кот.

–Ну, да, – усмехнулась девушка и поспешила объяснить, – его так ученицы прозвали, отчаявшиеся завладеть душой и сердцем самого завидного холостяка Академии.

–Ох, дуры же вы девки! – по-доброму усмехнулся Терентий.

–Ты это, не обобщай, пожалуйста, – погрозила ему пальцем Ёжка.

На это кот только насмешливо фыркнул, запрыгнув на лавку, где спал до прихода Златославы, обвил передние лапы пушистым, как у белки, хвостом и принялся невозмутимо разглядывать речницу. Под внимательным взглядом Терентия русалка перетупилась с ноги на ногу, снова чувствуя себя не уютно. От рыжего кота с нагловатым характером веяло чем-то странным, и Верея не желала знать, чем именно. Нечисть нервно передёрнула плечами и неожиданно охнула, когда заплетённая ею собственноручно коса ощутимо хлестнула её по спине. За два столетия русалка успела отвыкнуть от сего предмета девичьей гордости. Даже самая тугая коса под водой быстрой распускается, потому-то все русалки и не заплетают волосы в косы, предпочитая оставлять их как есть, распущенными. Верейка сама не помнила, когда она оставила попытки привести свою шевелюру в пристойны вид, наверное, в первый же год жизни в качестве речницы. А вот здесь в уютном тепле Избушки-на-Курьих-Ножках на какое-то время напрочь забыла, кем стала, давным-давно поддавшись глупому порыву и совершив самый страшный в своей жизни поступок. Именно здесь первый раз за своё существование в качестве речной нечисти, Верея горько пожалела о том страшном дне, когда утопила своё горе и свою жизнь в Звонкой.

–Пойду я, – наконец вымолвила русалка не глядя на Бабу Ягу. – Пора мне.

–Может, останешься ещё? – предложила Злата, поднявшись на ноги, но, не переставая покачивать малютку. – Я могу тебе на печи постелить…

–Ох, Залатослава, насмешила! – вполголоса хихикнула речница и, прикрыв рот ладошкой тихонько засмеялась. – Я же нечисть! Забыла? Ну, какая мне может быть печка? Не выносим мы долго тепла, открытого огня и присутствия живых, да и без родной стихии слабеем. Мне правда пора, но я ещё приду, раз ты мне позволила у тебя бывать.

–Мы будем ждать, – улыбнулась царевна и, спохватившись, добавила. – Подожди немного! Я сейчас маленькую на кровать положу и провожу тебя…

–До крыльца проводи и будет с меня, – улыбнулась Верейка, остановившись у двери в сени.

Осторожно ступая, чтобы не разбудить девочку, Златка направилась в свою спальню. Остановившись у кровати, она бережно положила спящего ребёнка на покрывало. Малютка не проснулась, только чуть разжались крохотные пальчики и снова сложились в кулачок. Девушка непроизвольно улыбнулась, нежно коснулась кончиком пальца маленькой ручки и шепотом позвала:

–Реня, иди сюда! Присмотри пока за малышкой!

Кот спорить и пререкаться не стал, мягко спрыгнул с лавки и, пробежавшись, запрыгнул на кровать. Потоптавшись по покрывалу, Терентий улёгся рядом с ребёнком и, склонив голову на бок, с интересом принялся изучать спящую малышку.

Ёжка невольно улыбнулась идеалистичности картины и поспешила обратно в кухню, где у дверей её ждала русалка. Сдвинув щеколду и отворив дверь, Златослава, поморщившись от холода и сырости, шагнула в сени, за ней последовала и речница. Сделав два больших шага, девушка оказалась у выхода ведущего наружу, коснулась деревянной ручки и, приложив немного усилий, толкнула разбухшую от влаги дверь. Мимо неё в проход тут же проскользнула русалка, радостно взвизгнула и, подставив лицо уже почти стихшему дождю, закружилась на широком крыльце Избушки.

–Больше такого дождя не будет до самых заморозков, – неожиданно остановившись, сообщила Верея и задорно тряхнула распустившимися из косы волосами.

–И то ладно, – хмыкнула Злата, стоя в дверях, желания выходить под мелко моросящий дождик у неё не возникало.

–Пойду, – заявила уверенно речница и пообещала. – Слова твои про дружбу до местных донесу, так что жди гостей. Ну, до встречи Златослава! Мир твоему дому, здоровья близким!

–Спасибо! И тебе всего хорошего! – пожелала Баба Яга и, проводив взглядом сбегающую по ступеням русалку произнесла. – До встречи, Верея!

Дождавшись пока тоненькая фигурка в белой рубахе скроется за кустами болотной голубики, Злата затворила и заперла дверь, миновала сени, вошла в кухню и поспешила в свою спальню. На пороге девушка остановилась и, закрыв обеими ладошками рот, беззвучно засмеялась и причина была настолько удивительная, что не сразу верилось.

Терентий, оставленный присматривать за малышкой, подобрался к ней совсем близко и, щуря зелёный глаза, тихонько пел колыбельную песенку, перемежая её с утробным мурчанием. Похоже, эта кроха сумела за краткий миг покорить сердце рыжего фамильяра.

Постояв ещё чуть-чуть в дверях и понаблюдав немного за своим котом, девушка направилась к кровати. Стараясь не потревожить сон малышки и не обращать внимания на укоряющий взгляд Терентия, Ёжка осторожно устроилась на самом краю, положив между собой и спящим ребёнком большую подушку, чтобы ненароком во сне не прижать девочку. Ещё раз полюбовавшись на безмятежное личико младенца, Златка опустила голову на согнутую в локте руку и шепнула коту:

–Всё, Реня, давай спать! Сегодня был тяжёлый день…

Фамильяр её уже не слышал, потому что уснул мгновеньем раньше, так быстро как это умеют все представители кошачьего рода. Златослава тоже уснула, даже не договорив, что хотела. Спала и безымянная пока кроха, на чью долю в тот день выпали самые тяжёлые и страшные испытания.

Если бы кто-то посторонний, совершенно незнакомый человек вдруг очутился в Избушке-на-Курьих-Ножках, он бы очень удивился представшему перед ним зрелищу в просторной по-царски обставленной спальне. На большой кровати мирно спали трое. Крупный, с добрую собаку, ярко рыжий кот свернулся клубком почти на самой середине постели, укрыв мордочку длинным пушистым хвостом с белым кончиком. На краю скрутившись калачиком и подложив ладошку под голову, спала стройная девушка в зелёной нижней рубахе, её длинная золотисто-русая коса свешивалась с кровати до самого пола. А между котом и девушкой лежал новорождённый младенец, укутанный в тёплую пуховую шаль, и во сне смешно причмокивал губами. Глядя на них никто бы не смог догадаться, что видят перед собой самого настоящего фамильяра прожившего на свете в пять раз дольше, чем любой другой кот и саму Бабу Ягу, которой время от времени пугают непослушных детей. Но самым удивительным было, конечно же, то, что крохотная спящая девочка оказалась приёмной дочерью этой самой Бабы Яги. Да-да, и такое порой случается.

Глава 2. Первые трудности и новые знакомства.

Возможно, Златослава и надеялась, что приняв решение воспитать спасённую девочку, как собственную дочь, жизнь её ничуть не изменится. Во всяком случае, ни с кем этими мыслями она не делилась, даже с верным Терентием. Проблемы же стали появляться, даже раньше, чем Ёжка осознала, какую громадную ответственность она на себя взяла.

Первый месяц с того памятного дня, когда Злата обнаружила на крыльце своей Избушки русалку с человеческим младенцем на руках, выдался крайне тяжёлым, как для неё самой так и для её нежданно взявших помощников. Перенести без последствий тот страшный день, когда чуть не погибла на дне реки Звонкой, малютка не смогла и серьёзно заболела. Девушка старалась не отходить от крохи ни на шаг, потчуя её отварами, приготовленными по рецептам из древних книг, оставшихся от прежних Яг.

За время болезни девочки царевна перечитала все лекарские заметки своих предшественниц и успела узнать, казалось бы, всё возможное о хворях новорождённых. Успела узнать и убояться. У девушки не укладывалось в голове, как вообще возможно, что такое крохотное беззащитное существо подвержено такому немалому числу всяческих немочей. Что же говорить о том, что помучиться Златке пришлось и с пуповиной, которую следовало перевязать.

Пока малютка хворала, неоценимую помощь и поддержку юной Ёжке оказали и Терентий, в меру своих сил и возможностей, и Верея, и даже новый знакомец – леший Хмурич, присматривающий за лесом по ту сторону болота уже в землях Змея Горыныча. Без них Златке пришлось бы туго.

Пока Баба Яга выискивала рецепты лечебных зелий, готовила укрепляющие отвары для своей приёмной дочки, Терентий с готовностью изображал живую грелку. Устраиваясь под боком у малютки, фамильяр пел ей колыбельные или просто мурлыкал что-то успокаивающее, а порой даже использовал собственный неприкосновенный и бережно лелеемый хвост в качестве пушистой игрушки. Девочка почти сразу успокаивалась, стоило ей почувствовать рядом этого большого и как оказалось очень заботливого кота, что давало Злате немного времени не только на приготовление лекарств, но и на исполнение своих необходимых потребностей.

Когда перед Ёжкой встала необходимость отлучить в Сколки, чтобы пополнить запас продуктов и раздобыть для ребёнка свежего молока, за девочкой вызвалась присмотреть Верея, которая являлась в Избушку-на-Курьих-Ножка регулярно два раза в день. Так как дорога до деревни занимала достаточно много времени, а русалка не могла долго находиться вдали от родного водоема, то её стал подменять Хмурич.

Дружба с местным лешим стала для девушки немалым подспорьем. Хмурич, в первый же день знакомства оглядев Избушку, Ёжку и ёжкиного кота, уверенно заявил, что тут необходима мужская рука и тут же приложил эту самую руку весьма и весьма умело. Скрипучая ступенька была проверена и заменена. Избушкины ножки были придирчиво осмотрены и тщательнейшим образом очищены от наросшего мха и поганок. Старенький табурет, который Златка давно собиралась пустить на растопку печи, был обновлён и занял своё место в кухоньке в качестве удобной подставки под корытце с водой. Теперь в хозяйстве у Яги было всё починено, все ножи заточены и даже образовалась приличная поленница дров для печки.

Вообще узнав у Златославы, что та топит печь в основном хворостом и теми остатками древесного угля, что нашла в кладовой Избушки, леший только неодобрительно покачал головой. Он прекрасно знал, чтобы поддерживать тепло в Избушке всю долгую зиму, необходимы были именно дрова, причём не малое количество. Хмурич только подивился, как Ёжка пережила две прошлые зимы. Пришлось Златке признаться, что печь в Избушке совсем не простая и заклята колдовством бывших владелец, может держать жар несколько дней и даже иногда может обходиться совсем без дров, горя колдовским огнём. На это откровение леший только искренне рассмеялся и заверил Ягу, что волошба – это ещё не всё и дрова в любом случае необходимы. Ещё раз подивившись неопытности юной Ёжки в таких житейских вопросах, Хмурич пообещал взять на себя проблему восполнения сгоревших в нутре печи дров.

Весьма хозяйственным и рукастым оказался леший Хмурич, что очень удивило царевну, и она не преминула спросить о том, откуда он вообще так много знает о человеческом быте. Пришлось тому поведать историю о том, как он стал лешим.

Давным-давно, почитай четыре сотни лет назад, жил в лесной деревеньке Ольшанке молодой охотник Самовлад, по прозвищу Хмурич. Однажды зимой случилось так, что пришлось ему отправиться на промысел в лес через болото. В лесу у родной деревни дичины совсем не осталось, зима стояла лютая малоснежная и морозная, зверьё какое ушло в поисках лучшей доли, какое просто не пережило таких сильных заморозков. Да и в самой деревни уже к середине седня почти не осталось припасов, и перед жителями стояла будущность медленной смерти от голода. Словно все, какие только есть, напасти преследовал Ольшанку. Сперва по осени от какой-то заразы погибла добрая половина общинного стада. Затем на амбар с зерном напали оголодавшие крысы. Теперь вот ушла вся дичь. Потому-то и отправился Самовлад через болото в старый ельник, где возможно и посчастливилось бы ему набрести на медвежью берлогу или на стадо оленей.

Удача отвернулась от мужчины ещё в самом начале, когда с ним наотрез отказались идти два других охотника. Уже в пути на самой границе болота его нагнала метель, укрытия поблизости найти не удалось и пришлось Самовладу продолжать свой путь дальше. Мороз крепчал, пелена снега не давала разглядеть ничего и выхолаживала последние крохи тепла из добротной зимней одежды. Каждый шаг давался мужчине с трудом, сознание начало мутнеть, а спать хотелось так сильно, что мысль о том, что если его сморит сон, то он обязательно замёрзнет, просто не успевала оформиться и трепыхалась на самых задворках разума.

В конце концов, охотник понял, что живым ему никогда не вернуться. Близость собственной смерти не пугала Самовлада, зато была злость на свою слабость и глупость, а ещё мужчину глодало чувство вины перед теми, кто ждал его с добычей. В деревне осталось так много беспомощных стариков, женщин и детей, которые не переживут эту зиму, если он не вернётся с добычей. А он не вернётся….

В этот момент его ноги подкосились. Мужчина упал лицом в снег, и сознание покинуло его тут же.

Очнулся он уже нечистью, хозяином леса – лешим. Первым, кого Самовлад увидел, был древний седой старец в одежде из грубой холстины с запутавшимися в густой бороде и встрёпанных волосах сухими листьями и хвоей. Старик представился Остальцем. Он то и поведал удивлённому охотнику, что тот умер и переродился в лешего, такого же каким был сам старик. Отчего-то эту правду мужчина воспринял спокойно и только спросил, может ли он помочь своей деревне с дичью.

–Можешь, только не переусердствуй, – со вздохом погрозил ему пальцем Осталец. – Люди они на добро падки, так и будут потом от леса чудес ждать.

С таким нельзя было не согласиться. Старик пообещал Самовладу направить пару оленей, которым уже пришла пора умирать, к деревеньке, но не более. Леший на то и хозяин леса, чтобы беречь его, чувствовать, что необходимо сделать для того чтобы растениям и животным было привольно жить. Где-то нужно убрать поваленное непогодой дерево? Леший направит лесоруба прямиком к нему, не забывая отваживать от других здоровых и полных сил деревьев. Слишком много расплодилось мышей, грозящих голодом другой живности? Значит, появится больше проворных рыжих лисят в тёплых норах под корнями сосен. Вот и олени эти, как чувствовал Осталец, уже отделились от стада, зная, что скоро помрут, а хищников нуждающихся в пропитании поблизости нет, так что можно и пожертвовать рогатых на благо деревеньки.

Оленей в сторону Ольшанки направил сам Самовлад под суровым руководством старого лешего. Мужчина даже постоял под прикрытием разлапистой ели на опушке, наблюдая за родной деревней, чтобы убедиться – дар лешего не пропал зря. Когда оленей заметили деревенские мужчины, подстрелили и потащили к общинному дому чтобы освежевать, теперь уже не охотник Самовлад, а леший Хмурич, направился вместе с Остальцем обратно в густую чащу. Больше к Ольшанке мужчина не приближался.

Старый леший учил молодого как заботиться о вверенном ему хозяйстве, как чувствовать всё вокруг, будь оно живое или не живое. Много знаний передал Осталец прежде чем покинуть своего ученика навсегда. Как только старик решил, что Хмурич готов принять во владение лес и сможет его хранить без посторонней помощи, так и стал готовиться уйти на покой.

Леший, не только хранитель, но и часть леса. Он не может умереть или покинуть его надолго. Вот только порой, и хозяин леса устает нести бремя ответственности, тогда он ищет приемника, передает ему все свои знания, а сам потихоньку уходит, переселяется духом в полюбившееся дерево. Бывает такое, идёшь по лесу и тут возле дерева замираешь, чувствуя, как от него почти осязаемо веет теплом и спокойствием – это душа лешего греет всё вокруг.

Осталец оставил Хмурича один на один с лесными проблемами через семь лет. Первое время молодой леший тяготился одиночеством, а потом однажды на границе леса и болота появилась Избушка-на-Курьих-Ножках, в которой хозяйничала бойка молодая Ёжка Дарёна. С тех пор и сдружился с Ягами Хмурич, пока однажды не объявилась Прямислава, не пожелавшая дружить с нечестью. На том, как казалось лешему, и закончилась дружба, пока в Избушке не поселилась царевна Златослава. Вся местная нечисть обходила стороной новую Ягу, не забывая присматриваться к ней. Когда же Верея донесла до них слова Ёжки, было принято решение послать Хмурича, узнать какова из себя юная Баба Яга. Леший познакомился и остался доволен, Златка понравилась ещё по рассказу русалки, а уж после знакомства и того больше.

Помимо лешего и русалки пока знакомиться к ней больше никто не приходил, чему Злата была крайне удивлена, и что таить, немного обижена. Девушка не знала, что Хмурич попросил знакомую нечисть повременить с визитами, пока приёмная дочка Ёжки не пойдёт на поправку.

Недуг малютки поддавался лечению тяжело, и Яга просто выбилась из сил, не зная, что и предпринять, пока не вспомнила, про обряд, которым пугала Терентия. Суть обряда заключалась в том, что бы смешать кровь ребёнка и приёмного родителя, таким образом, признавая родство, а по окончанию дать новоявленному члену семьи имя, тем самым защищая от нападок тёмных сил. Пока девочку все называли Ивой, но помимо прозвища ей требовалось и нормальное имя, всё же она будет не только дочерью Бабы Яги, но и внучкой самого царя Кощея.

Ёжке долго довелось помаяться с выбором места для проведения обряда. Согласно записям проводить обряд следовало в полдень у родового камня или другой семейной реликвии, да чтобы обязательно присутствовали три свидетеля, перед которыми приёмная мать должна пообещать любить дитя и радеть о его благе. Всё было вроде бы просто на первый взгляд, только вот не было у Кощеев родового камня. Зато была у Бабы Яги древняя подвеска, передававшаяся от одной Ёжки к другой: медный кругляш с полустёртыми письменами вокруг вплавленного крупного овальной формы рубина. Чем не родовой камень?! И как же хорошо, что Злата вспомнила о нём так вовремя.

К обряду Злата готовилась два дня. Тщательно отбирала необходимые порошки и травы для курильницы. Выискала на чердаке ритуальную чащу и костяной нож, такие же древние, как и подвеска Яг. С помощью Вереи добыла живой воды, источник которой обнаружился, как раз на дне Звонкой у той самой ивы, где была спасена малютка. И последним приготовлением стало то, что царевна заручилась поддержкой Вереи, Хмурича и даже Терентия, которого и увещевать особо не пришлось.

Когда всё было готово и свидетели созваны, Златослава начала обряд. Так как малышка была слишком слаба, всё действо происходило на кухне Избушки, откуда предварительно убрали всё лишнее. Шкаф у стены, да, разумеется, ещё и печка всё так же остались на своём месте. После этого девушка расставили по комнате три курильницы, в которых медленно тлели ароматные травы. Оглядев невозмутимо скрестившего руки на груди Хмурича, Реньку застывшего мохнатым столбиком возле ног лешего и Верейку, державшую на руках малышку, Ёжка нервно всем улыбнулась и опустилась на колени, принявшись выводить ритуальные знаки.

На справно подогнанных друг к другу досках пола мелок, зажатый в девичьей руке, оставлял ровный жирный след. Вот появились знаки Матери Земли и Отца Неба, Великое Дерево и все девять небес со светилами. Закончив рисунок, девушка приняла из рук стоящего неподалёку Хмурича чашу и нож. Царевна поставила подле знаков чашу и бросила осторожный взгляд на Верейку, качающую на руках малютку, неожиданно решившую немного поскандалить. Русалка, заметив её взгляд, только слабо улыбнулась, пытаясь успокоить ребёнка. Яга улыбнулась ей в ответ и, собравшись с духом, приступила к основной части обряда.

–Матушка Земля, кормилица наша, к тебе взываю, – начала произносить Злата воззвание к богам, крепко держа в правой руке рукоять ножа, – молю прояви свою милость, будь свидетельницей моей клятвы!

Не успела Ёжка договорить до конца, как дрогнула Избушка-на-Курьих-Ножках, покачнулась, но устояла, будто под ней сама земля заволновалась. Златка нервно сглотнула, обвела взглядом притихших и чуточку напуганных помощников, и продолжила:

–Отец Небо, защитник наш, прошу, стань свидетелем моей клятвы! Огради нас светом от Тёмных Богов, покуда не завершится обряд!

На мгновение стало темно, и вдруг в единственное окно полился яркий солнечный свет, настолько тёплый и ослепительный, что невозможно было поверить – всего-то четверть часа тому назад снаружи было пасмурно и дождливо, как и полагается в осеннюю пору. Сейчас же казалось, что лето вдруг заблудилось у ёжкиной Избушки.

–Благодарствую, что откликнулись на мой призыв! – переведя дух, вымолвила Баба Яга и, облизнув вмиг пересохшие губы, громко возвестила. – Я Златослава Ростиславовна, дочь царя Кощея, заявляю, что отныне я мать сего дитя, – при этих словах Верея сделал быстрый шаг к Злате и передала ей притихшую девочку, – кровь моя подтверждает эту клятву, дух мой ответит за неё, род мой поддержит её.

Осторожно придерживая одной рукой ребёнка, другой же Яга сильно сжала лезвие ножа над чашей. Из рассеченной ладони тоненькой струйкой потекла кровь, собираясь на дне сосуда. Перехватив нож за рукоять, девушка поднесла его к крошечной ручке малышки и остановилась. Златка понимала, что уже начавшийся обряд, на который откликнулись боги, необходимо закончить, и для этого нужна капля крови ребёнка. Только духу не хватало поранить малышку, мысль о том, что нужно причинить ей боль была невыносима. Ёжка стиснула зубы и запретила себе об этом думать, иначе не получится довершить обряд, а без него не известно, сколько ещё проболеет ребёнок. В колдовских книгах говорилось, что благодаря такому обряду, приёмная мать сможет оттянуть любые хвори дитя на себя, значит и боль оттянет.

Златослава, прикрыв на мгновение глаза, и тут же их распахнув во всю ширь, кончиком ножа уколола ладошку Ивы. Маленькая, словно красная бусинка, капля крови выступила на бледной коже и тут же была осторожно поддета на лезвие и смешена с кровью девушки в чаше. Малышка не издала ни звука, будто бы прониклась важностью момента, и только таращила большие глазища на Ягу. Златка не выдержала, улыбнулась малютке и чмокнула её в макушку, покрытую светлыми пушистыми волосиками.

Перемешав кончиком ножа кровь в чаше, Ёжка приняла из рук лешего небольшой пузырёк, наполненный живой водой, и полностью вылила его содержимое, смешивая с кровь. Багровой жидкости в чаше было не так много и её полагалось разделить на части, одну из которой надо было смешать с молоком и дать Иве, другую требовалось употребить самой царевне. Но сперва туда на мгновение окунули подвеску Яг, напитывая жидкость колдовской силой.

Рожок с молоком подавала Верея, держа его в своих руках пока Злата капала туда несколько капель смеси из живой воды и крови. Когда молоко стало бледно-розовым, девушка забрала рожок из рук русалки и приложила к пухлым губкам малышки. Ива, громко причмокивая, принялась сосать молоко, сосредоточено хмуря лобик и отчего-то в тот момент так сильно напоминая маленького котёнка, что вызвала невольные улыбки у всех.

Дождавшись, когда исчезнет последняя капля молока, царевна протянула руку к чаше. Морщась, принюхалась к тяжёлому запаху крови и, зажмурившись, выпила её залпом. На языке остался неприятный, солоноватый с металлическим привкус. Сглотнув и прочистив горло, Ёжка приступила к завершению обряда.

–Нарекаю тебя Василисой, – произнесла Златка, глядя только на девочку. – Отныне ты Василиса Кощей, дочь Бабы Яги Златославы Ростиславовны Кощей, внучка царя Ростилава Всеволодовича Кощей – да будет так! Матушка Земля, Отец Небо, прошу, подтвердите мою клятву и благословите наречённую Василисой!

После слов Яги повисла давящая тишина, нарушаемая лишь дыханием собравшихся, но продлилось это не долго. Боги и вправду решили благословить малышку. Сначала, солнечные лучи как живые змейки поползли вперёд, окутали и Злату и лежащую у той на коленях Василису, теперь уже наречённую по всем правилам, мягким золотистым облачком, которое словно бы впитывалось в новоявленную мать и дочь. Это Отец Небо обласкал их своей милостью, подтверждая силу проведённого обряда. А ещё, потом через много-много лет Злата узнает, что это было не просто благословление. Бог-отец своей силой связал несоединимое, сделав ребёнка рождённого другой женщиной по-настоящему родным для Яги, связав их кровью.

Потом и богиня-мать дала своё благословение. Когда сияние окончательно пропало, а солнышко вновь скрылось за пеленой туч, земля снова дрогнула. Избушка-на-Курьих-Ножках даже подпрыгнула от неожиданности, как и все присутствующие в ней. Когда всё успокоилось, затих звон и стук упавших вещей, а так же тихие и чуть испуганные вскрики Яги и русалки, на одеяльце, в которое был укутан ребёнок, оказался небольшой медальон.

Серебряный похожий на чуть продолговатую монетку медальон появился, казалось бы, из ниоткуда. Златослава осторожно взяла его в руки, чтобы рассмотреть лучше и удивлённо вскрикнула. С обратной стороны в медальон был вплавлен почти такой же овальный рубин, как и на её подвеске Яги, а с другой красовалась искусно выгравированная плакучая ива.

–Ну, вот, теперь мы одна семья, – подвела итог царевна, переведя взгляд на дочь.

Маленькая Василиса безмятежно спала, причмокивая во сне губками и то, сжимая в кулачок, то разжимая крохотные пальчики. Златослава усмехнулась и, осторожно поднявшись на ноги, понесла малютку в свою спальню. Девушка вошла в просторное, изменившееся за этот месяц помещение и замерла, разглядывая раньше непривычный для неё быт. Рядом с кроватью появилась подвешенная к потолку на прочных канатцах резная люлька, её там собственноручно укрепил Хмурич, а тонкий полог над люлькой мелким речным жемчугом вышивала сама Верея. Внутри колыбельки лежал маленький матрасик, набитый пухом, и тёплое одеяльце, которые шила уже Злата, так же как и пару крохотных рубашонок, нашедших своё место в большом шкафу. Ткани, присланные отцом и покоившиеся до недавнего времени в сундуке, тоже сгодились, из мягко льна получились неплохие пелёнки. Кроме всего прочего появились и первые игрушки, сделанные лешим деревянные погремушки, так ладно сработанные и натёртые им до блеска, захочешь, руку не занозишь, что уж говорить про ребёнка, который скоро начнёт тянуть новую игрушку в рот.

Широко улыбнувшись, девушка прошла вперёд, уложила малютку в колыбель и укрыла её одеялком. Девочка даже не проснулась. Ёжка ласково провела кончиком пальца по головке дочери и решительно развернувшись, направилась обратно на кухню, где вовсю хозяйничала сдружившаяся с ней нечисть.

Верея, вспомнив свою человеческую жизни, ловко орудовала тряпкой, смывая с пола нарисованные знаки. Хмурич под чутким руководством Терентия расставлял вынесенные на улицу вещи и мебель. Баба Яга тоже не стала сидеть без дела. Дождавшись, когда леший вернёт кухонный стол на его законное место, Злата принялась за стряпню, и совсем скоро в печку отправился тушиться горшок с рубленой капустой, в бадейке подходило тесто для пирогов, а из закромов были добыты кувшинчики с мёдом и вареньем.

К тому времени, как девушка закончила замешивать тесто и оставила его в покое, русалка и леший завершили уборку и ушли каждый по своим делам, прежде пообещав вернуться к вечеру, чтобы всем вместе отпраздновать счастливое завершение обряда. Златка проводила их до крыльца, глубоко вдохнула влажный осенний воздух, и вернулась в тепло Избушки. У Ёжки осталось немного времени, чтобы вздремнуть, потому оставив Терентия приглядывать за тестом, она прилегла на кровать и тут же уснула. Сон её был от чего-то неспокойным и даже тревожным, проснулась Златослава немного растерянная и подавленная, но заботы быстро стёрли неприятные воспоминания от сна.

Яга пекла пироги, сладкие ватрушки и булочки. Дух от румяного печева стоял такой дивный, что даже фамильяр с интересом поглядывал на горку сладких булочек. Златка тихонько напевала себе под нос и, почти пританцовывая, бегала между столом и печкой, порой заглядывая в спальню, чтобы проверить всё ещё сладко спящую Василису, которую мысленно так и продолжала звать Ивой. Девочка спала безмятежно и крепко, небольшой жар, который был у неё ещё во время обряда, теперь прошёл, лихорадочный слишком яркий румянец на щёчках тоже и, осознавая это, царевна чувствовала себя как никогда счастливой.

Уже поздно вечером, когда на кухонном столе, покрытым праздничной алой скатертью, появилось всё разнообразие Златкиной выпечки, пузатый, большой и довольно дорогой заморский кувшинчик, называемый странным словом – чайник с травяным отваром и чашечки с душистым мёдом и вареньем, наконец-то появились Верея и Хмурич. За травяным отваром да плюшками потекла неспешная беседа.

И пусть кто угодно говорит, что нечисть не ест человеческой еды, всё равно собравшиеся знали, что это не так. Леший с удовольствием поглощал пироги с капустой, запивая всё брусничным морсом, специально приготовленным для него Ёжкой. Верейка, широко улыбаясь, отщипывала кусочки от плюшек и макала их в тёмный гречишный мёд. Даже Ренька получил свою долю, большую румяную ватрушку и добрую миску густых сливок.

Златка тоже уплетала своё печево за обе щёки, смеялась над шутками Хмурича, слушала рассказы русалки и ехидные комментарии кота. Царевна и сама не заметила, как принялась рассказывать о своей учёбе, об отцовском тереме, старших братьях. Она даже поведала историю своего неудавшегося замужества и вполне удавшегося побега. Верея сочувствовала ей, а леший помянул крепким словцом Ивана-царевича, да так ладно его при этом охарактеризовал, что Златослава рассмеялась в голос, почувствовав, как уходит обида и злость, как растворяется боль, а душу наполняет спокойствие. Это было так непередаваемо чудесно, что хотелось обнять весь мир. Обнять весь мир не получилось, а вот всхлипывающую, расчувствовавшуюся русалку и хмурившего брови лешего вполне, даже Терентий, проникшись моментом, запрыгнул к своей хозяйке на колени и заурчал. В тот момент Злата поняла, что у неё появилась ещё одна семья, немного странная, но на этот раз своя. У неё была одна семья, оставшаяся в царском тереме Белояжска: отец, мама, братья, невестки и племянники. Теперь появилась вторая семья: маленькая дочка, фамильяр в качестве усатой няньки, леший и русалка в роли то ли добрых тётушек-дядюшек, то ли братьев-сестёр.

За время дружеских посиделок Василиса несколько раз просыпалась, требуя еды и внимания, и, в конце концов, перекочевала из колыбельки в большую берестяную корзину, которую Злата поставила на лавку подле себя. Эту саму корзину не так давно сплёл Хмурич и, вручая её Бабе Яге, пояснил, что на руках ребёнка не натаскаешься, а так уложил дитятко в корзинку, укрыл одеяльцем и пошёл, и ребёнку уютно и тебе удобно.

Вот так малышка и посапывала тихонечко в своей корзинке под приглядом всей дружной компании. Иногда она просыпалась, и ещё даже не успев должным образом возмутиться, тут же получала тёплое молоко и, довольно причмокивая, сосала рожок, придерживаемый кем-то из взрослых.

Глядя на умилительное крошечное личико с курносым носиком и насупленными бровками, Ёжке было страшно представить, что этого маленького чуда у неё могло и не быть. Осознав это, Златка попыталась прогнать дурные мысли, но они то и дело возвращались. Думы о том, что бы случилось, не будь Верейки в нужны час, поднимали из глубин души девушки тёмную тяжёлую ненависть. Царевна Златослава, нравом пошла в мать, никогда не отличавшуюся злобой и мстительностью. Баба Яга Златка решила, что в некоторых ситуациях мстительность и злоба просто необходимы. Она дала самой себе зарок, во чтобы то ни стало разыскать того, кто посягнул на жизнь Василисы и сделать так, что бы тот очень сильно пожалел о содеянном.

–Верея, скажи, а ты того человека узнала бы? – в затишье между разговором спросила Яга.

–Не уверена, – нахмурившись проговорила русалка, сразу догадавшись о ком идёт речь.

–Хмурич, а ты смог бы выяснить, кто тот человек, что…, – на этом месте Злата запнулась, но тут же продолжила сквозь зубы, – бросил Иву в реку?

–Могу спросить у водяного и лешего, который по ту сторону болта живёт, – задумчиво выдал тот и погодя добавил. – Ещё зверьё лесное поспрашивать можно, вдруг кто заметил. Хотя, близко от человеческого жилья. Слишком близко. Крупный зверь не подойдёт, а от мелких толку мало, их глазами смотреть неудобно. Ну, может кто-то из птиц чего углядел. Поспрашиваю у них и расскажу.

–Спасибо! – тихо поблагодарила Яга и с каким-то злорадством заявила. – А я, пожалуй, в Старые Сколки наведаюсь. Пройдусь, поспрашиваю, вдруг какая девка недавно на сносях была…

–Злат, ты действительно хочешь знать? – осторожно спросил её Терентий, первый раз видевший в глазах своей подопечной холодную расчётливую злобу.

–Хочу, – хмуро подтвердила она и вдруг делано беззаботно проговорила. – Должна же я спасибо за дочь сказать…

–Злата…, – попытался образумить её кот, но не успел.

–А давайте я ещё трав заварю! – снова беззаботно улыбаясь, предложила царевна и, подхватив чайник, направилась к печи.

Возвращаться к разговору о настоящих родителях Василисы и о том человеке от чьей руки она чуть не погибла, никто более не желал. Сперва повисло какое-то неловкое молчание, почти сразу же нарушенное Терентием. Фамильяр живо припомнил детские хулиганства Златославы и выдал, как на духу, по чьей вине пропадали спицы и пяльцы у её нянюшек, и куда они на самом деле девались. Царевна краснела и делано возмущалась «подлости хвостатого предателя», а мысленно благодарила мудрого и догадливого фамильяра за то, что так ловко перевёл разговор в мирное русло.

Реня же громко вещал о Златкиных проказах, то и дело прикладываясь к своей миске со сливками и, казалось бы, вообще не обращал на Ягу внимания, но это, конечно же, было не так. Ёжка то и дело ловила на себе насмешливый прищур зелёных кошачьих глаз, в которых читалось немое согласие с принятым ею решением. Терентий действительно был согласен и к тому же прекрасно понимал, что с намеченного пути царевна уже не свернёт и лучшее, что он может для неё сделать – это поддержать. Ведь приняв на себя заботу о малышке, Баба Яга сумела полюбить её той любовью, которая присуща настоящей матери и теперь за свою дочь она готова была, и убить, и умереть. «Ну, до этого уж точно не дойдёт!» – мысленно усмехнулся фамильяр и снова мокнул розовый язычок в сливки.

И вновь мирно потекла беседа, позвякивали чашки, слышался приглушенный смех и тихое мурчание. Разошлись они далеко за полночь. Проводив друзей, Златослава широко зевнула и пошла укладывать малютку Василису в люльку. Девочка даже не проснулась, когда мать взяла её из корзинки и уложила на матрасик, тепло укутав одеялом. Ёжка постоянно боялась, что кроха мёрзнет и порой, по мнению Терентия, чересчур усердствовала.

Осторожно, чтобы не разбудить, поцеловав светлую макушку дочки, Злата переоделась в длинную ночную рубаху и, юркнув под одеяло, сразу же уснула. Кот же в тот момент пребывал в сомнениях, куда ему податься. Он мог вернуться в кухню поближе к печи, но оставлять без присмотра уже двух своих подопечных он не хотел. Фамильяр мог устроиться на кровати царевны, что собственно время от времени и проделывал, благо кровать была настолько большая, что им двоим на ней было просторно. Но Терентий выбрал не то и не другое.

Рыжий кот запрыгнул на край кровати, но задерживаться на ней не стал. Переминаясь с лапки на лапку и смешно виляя пушистым хвостом, Реня примеривался к другому объекту. Резкий прыжок. Мягкое приземление и вот уже в плавно качнувшейся колыбели оказалось двое: спящий младенец и фамильяр. Ребёнок не проснулся, а Терентий, дождавшись, когда люлька прекратит раскачиваться, осторожно устроился в пустом пространстве в ногах Василисы. Колыбель делалась в расчёте на то, что и двухгодовалого малыша можно в ней спать укладывать, так что крупному коту и девочке, которой всего-то месяц от роду, было не тесно.

Терентий свернулся калачиком, прикрыв мордочку пушистым хвостом так, что бы он не мешал временами поглядывать на спящего ребёнка. Удостоверившись, что малютка спит, кот протяжно вздохнул и, прикрыв глаза, задремал.

* * * * *

Утро началось для Златославы странно. Вначале сквозь дрёму ей почудилось, что на кухне гремит посуда. Девушка перевернулась на другой бок и снова заснула, но чудеса на этом не закончились.

Второй раз Яга проснулась от того, что услышала какое-то невнятное возмущённое бормотание, живо напомнившее ей голос старой нянюшки. Именно так старушка тихонечко причитала, сетуя на Златкину манеру разбрасывать игрушки по всей светёлке. Ёжка готова была повторить прошлую хитрость, а именно повернуться на бок и заснуть, как вдруг поняла что-то не так. Не успела она додумать эту мысль, как с кухни раздался грохот и возмущённый женский крик:

–Ах ты, ирод! Куда это ты, идолище поганое, окорок потащил?! А ну вертай немедля!

В ответ раздалось только громкое возмущённое шипение и странное постукивание, будто некто тащил по полу что-то тяжёлое то и дело, пытаясь это поднять, но, не удерживал, и ронял на пол. Раздался глухой стук, затем полный тоски кошачий «мяв» и громкое:

–У-у-у, поганец хвостатый, я тебя научу уму-разуму! Будешь знать, как со стола тащить! Вот тебе!

–А-а-а! Злата, помоги! Убива-а-аю-ют! – истошно заорал Терентий, так будто его и впрямь жизни лишали.

Конечно, сей балаган не мог не разбудить Василису. Малышка проснулась и жалобно захныкала. Ёжка метнулась к дочери, подхватила её на руки и принялась успокаивать и укачивать. То, что ничего опасного ни для жизни Бабы Яги, ни для жизни малышки незваная гостья не несла было очевидно. Если бы она желала причинить вред, Терентий не вопил, с таким наигранным ужасом, словно и вправду пострадавший от чужого произвола, а скорее всего уже напал на обидчицу и в меру своих кошачьих сил, приправленных небольшой толикой подвластного ему колдовства, попытался остановить до того момента, как Злата придёт ему на подмогу. Тем не менее, девушке было крайне любопытно, кто же пожаловал к ней в столь ранний час, не озаботившись предупредить о визите и даже не спросив разрешения, хозяйничал на её кухне.

–Ш-ш-ш, маленькая! Всё хорошо, бояться нечего, – шептала Златослава, прижавшись губами к светлой макушке Ивы. – Мама тебя в обиду не даст.

Девочка быстро успокоилась и даже заулыбалась беззубым ротиком. На лице Златы появилась счастливая ответная улыбка, а сердце радостно запрыгало в груди. Её доченька первый раз улыбнулась! Девушка даже на мгновение забыла обо всём, только улыбалась, осторожно покачивая малютку.

Возможно, Ёжка простояла бы так очень долго, завороженная первой улыбкой своего ребёнка, если бы не повисшая в Избушке напряжённая тишина, как ни что другое напомнившее с чего началось это утро. Златка поцеловала Иву в курносый носишко и осторожно уложила обратно в люльку. Убедившись, что девочка сосредоточено разглядывает подвешенных над колыбелькой берестяных птичек выкрашенных яркими красками, Яга подбоченись, как ярморочная торговка, направилась в кухню. То, что она там увидела, вынудило девушку отложить свои кровожадные планы, а именно надрать уши и хвост одному чересчур громкому фамильяру.

Перед печью застыла чудная композиция из кота и крохотной, всего-то в локоть высотой, полнотелой женщины. Терентий лежал на спине, правдоподобно изображая из себя умирающего: жалобно постанывал, нервно подёргивал лапками в воздухе и выразительно закатывал нахальные зелёные глазища. Маленькая женщина стояла над котом, грозно постукивая веником по ладони и грозно нахмурив брови.

–Что здесь происходит? – потребовала ответа Баба Яга, внимательно осматривая свою кухоньку.

–Златка, защити! Без вины погибаю! – просипел кот, вываливая набок язык.

–Молчи, ирод! – прикрикнула на него женщина и, погрозив коту веником, обратилась к Златославе. – Ты, хозяюшка, не серчай, но я этого ворюгу веником отхожу! Где ж это видано, чтобы кот со стола тащил, а?! Да ежи ли б он мелочь, какую уворовал, я бы уж простила, но ведь цельный окорок поганец унёс! Цельный окорок!

–Клевета! – встрял фамильяр, прекратив изображать умирающего, метнулся к царевне и принялся заискивающе тереться о ноги. – Я его только понюхать хотел, вдруг испортился. Тут она как налетит и веником давай стращать, по хребту так огрела, чуть не прибила вовсе…

–А, ну, прекратили! – грозно прикрикнула Ёжка и, сложив руки на груди, фыркнула. – Устроили тут балаган, ребёнка мне напугали…

–Ох-хохонюшки! – запричитала странная гостья, бросив веник и схватившись за голову. – Дитятко напугали…

–Это всё ты виновата! – обвинил её Ренька.

–А ну цыц, мешок блохастый! – погрозила та ему кулачком. – Ты вспомни сам как орал!

–Да, прекратите вы или нет! – начала выходить из себя Злата. – И вообще мне кто-нибудь, в конце концов, объяснит, что здесь произошло? И кто вы такая?

–Ох, память моя дырявая! – повинилась женщина и, нервно расправив складки красного сарафана, представилась. – Меня Марфой кличут, теперячи я ваша домовая.

–Вот оно как, – только и смогла вымолвить Яга и неожиданно тихим голосом спросила. – А разве такие бывают? Домовые ведь вроде как все мужчины, разве не так?

–Да с чего же вы взяли-то? – хихикнула домовушка, снова оправляя сарафан. – Домовые и женщины, и мужчины бывают. Мы же ж тоже не из воздуха берёмся. Просто женщины реже людям на глаза показываются, да и не селятся в простых домах.

–Только не говори мне, что у вас дети бывают, – слабо произнесла Злата, для которой это было не просто открытием, а чем-то схожим с шоком.

–Как же без этого, – добродушно улыбнулась Марфа и назидательно пояснила, – и детки бывают, конечно.

–Хорошо, – невпопад пробормотала Златослава, пробираясь к табурету и осторожно на него присаживаясь. – Ты мне только объясни, а как так получилось, что ты именно моей домовой стала?

–Как? – удивлённо переспросила домовушка и, когда Яга утвердительно кивнула, принялась объяснять. – Так обыкновенно. У меня мамка с папкой в Старых Сколках живут. Слух по деревни прошёл, что в наших местах Баба Яга поселилась, Избушку вот обживает, так мамка мне совет дала к вам идти. Домового у вас хозяюшка нет, а без домового порядочной Бабе Яге туго будет, тем паче, что у вас дитятя малое. Вы не подумайте, я не только по хозяйству помочь могу, но и за дитятком приглядеть. У хозяйки прежней, где мамка живёт, пятеро ребятишек было, так я присматривала за ними.

–Верю, – кивнула девушка и с интересом принялась изучать замолчавшую домовую.

Если бы не крошечный рост и собственно принадлежность к домовой нечисти, Златка бы дала Марфе лет тридцать по человеческим меркам. Домовушка была полнотела. Её круглое приятное лицо так и лучилось добродушием, а прямой чистый взгляд голубых глаз не давал усомниться в правдивости её слов. Русые косы её, уложенные на голове подобием венца, отливали рыжиной и такими же рыжими были мелкие веснушки на аккуратном носике. Наряд домовой состоял из просторной рубахи небелёного льна с вышивкой по вороту и красного сарафана. На ногах Марфы красовались лапти, а на шее висели бусики из рябиновых ягод.

Баба Яга смотрела на домовушку, и думал, что ей несказанно повезло. Ведь действительно именно сейчас ей как никогда нужна была помощь. Конечно же, Верея и Хмурич помогали ей по мере сил, но они не могли слишком много времени проводить в Избушке подле малютки Ивы. У лешего были свои обязанности по отношению к лесу, а русалка быстро слабела вдали от родного водоёма, к тому же близилась зима и совсем скоро, когда реку скуют ледком первые заморозки, Верейка уснёт на дне Звонкой до весны, и не дозовёшься её, пока по весне не тронется лёд. А вот Марфа всегда сможет быть рядом с девочкой. Она и накормит, и присмотрит и работу по дому сделает, если вдруг Злате снова придётся отлучиться. И вообще, чувствовала Ёжка, что с появление в Избушке домовой только веселее жить станет.

–Ну, что же Марфа, рада видеть тебя в своём доме! – приветливо улыбнувшись, произнесла Яга и представилась. – Моё имя Златослава, а это, – она кивнула в сторону спрятавшегося за печкой кота, – Терентий. Мою дочку зовут Василисой. Если тебе что-то понадобится, говори, я обязательно достану.

–То есть вы, хозяюшка, разрешаете мне остаться? – осторожно уточнила домовушка, теребя край рукава.

–Я буду рада, если ты поселишься с нами, – заявила царевна и, вздохнув, призналась. – Мне ведь на самом деле не помешала бы помощь.

–Будьте спокойны, хозяюшка, помогу, чем смогу, – заверила её разулыбавшаяся Марфа.

–Злата, а как же я? – простонал из-за печи фамильяр. – Она же меня веником била!

–Реня, скажи спасибо, что она это сделала, – очень мягко произнесла Златка и угрожающе добавила, – а то я бы тебя за твои вопли вообще ухватом приласкала бы!

–Злая ты! – обиделся Терентий, не решаясь покинуть свой укромный уголок за печкой, благоразумно боясь и веника, и ухвата.

–Я доброй никогда и не была, – хмыкнула в ответ Ёжка и, широко зевнув, заявила. – Пойду, оденусь, и будем завтрак готовить.

–Так, всё уже готово, – всплеснув руками, сообщила домовая и, метнувшись к печи, принялась вынимать снедь. – Вы, хозяюшка, идите, а я пока на стол накрою.

–Марфа, ты золото! – от всего сердца заявила Златка спустя четверть часа, уже умытая, одетая и причёсанная возвращаясь на кухню и заметившая накрытый к завтраку стол.

Чего только не было на этом столе: и горка румяных сырников, и горшочек с кашей, и разогретые вчерашние пироги и свежий хлеб, намазанный душистым мёдом, и исходящий паром чайник с ароматным травяным взваром. Даже Терентий, презрев свой страх перед веником, осторожно пробрался к столу и, устроившись на лавке, смотрел голодными глазами на еду. Заметив печально-заискивающий взгляд кота, домовушка прыснула в кулачок, но миску с молоком и пару сырников ему выделила.

–Ох, действительно золото! – довольно урча, искренне заверил её фамильяр.

–Я и деточке молочка подогрела, – произнесла Марфа, протягивая кувшинчик и рожок.

–Спасибо! – поблагодарила Златослава и, забрав и то, и другое, отправилась кормить дочку.

Ёжка сидела на застеленной постели и с умилением наблюдала за дочкой, посасывающей молоко, когда до неё неожиданно донёсся тихий перезвон бубенцов. Девушка вздрогнула, уже понимая, кто с ней пытался связаться, и растеряно уставилась на пошедшую рябью зеркальную гладь, где всё явственней можно было различить проявляющийся облик красивого светловолосого мужчины.

–Златослава Ростиславовна, мне бы хотелось услышать ваши объяснения немедленно! – раздался глубокий мужской голос со стальными нотками.

–Здравствуй, папочка! – только и смогла пролепетать царевна, пристыжённо опустив голову и боясь поднять глаза.

–Здравствуй, доченька! – обманчиво мягко произнёс царь Кощей и, изогнув тёмную бровь, проговорил. – Надеюсь, теперь покончив с приветствиями, я всё же услышу твои объяснения.

–Папочка, я тебе сейчас всё расскажу! – поспешно заверила его девушка, чуть приподняв повыше насытившегося ребёнка, чтобы можно было беспрепятственно пересесть ближе к зеркалу.

–Жду с нетерпением, – произнёс Ростислав Всеволодович, тихонько хмыкнув и принявшись со спокойным любопытством разглядывать малютку, лежащую на руках дочери. – А то, знаешь ли, дочь моя, как-то совсем неожиданно, я стал дедушкой. Не поверишь, но меня это несколько волнует. Ещё вчера на нашем семейном древе вот этого милого листика по имени Василиса не было, а сегодня уже появился. Чудно, не правда ли?

Яга облегчённо вздохнула. Судя по уже совершенно спокойному голосу и даже несколько благодушному выражению лица, отец скорее был удивлён, чем недоволен случившемся. Самое же главное, он был готов её выслушать. Злата любила эту черту в характере собственно родителя, он никогда не поддавался гневу и всегда старался быть беспристрастным, даже если дело касалось его собственных детей. Девушка была уверена, что узнав обо всём случившемся, батюшка возможно и не одобрит поспешности действий дочери, но и не осудит её слишком строго.

–Пап, давай так, я расскажу тебе всё от начала и до сего момента, а ты постараешься меня понять? – предложила Златослава, нервно теребя краешек одеяльца, в которое была укутана Ива.

–Я тебя внимательно слушаю, – безмятежно произнёс Кощей, своими словами намекая дочери, что выводы сделает, только услышав весь рассказ.

–Спасибо, папа! – пытаясь скрыть неуместную сейчас улыбку, пробормотала Злата.

Нежно покачивая на своих руках малютку, царевна вдумчиво и подробно посвящала отца в суть случившегося. Девушка старалась вспомнить все незначительные детали, поступки, как свои, так и остальных, даже вспыхнувшие эмоции постаралась описать. Ей очень хотелось, чтобы отец понял, как важна для неё Ива и что без этой девочки жизнь для неё, для Златы, потеряет смысл.

Ростислав Всеволодович слушал дочь внимательно, не перебивая и не задавая вопросов, только изредка хмурился и таким знакомым для Златки жестом задумчиво потирал подбородок. Когда царевна закончил своё повествование, Кощей не проронил ни слово, только отстранённо смотрел куда-то вдаль, мимо Ёжки.

Девушка не вмешивалась и не отвлекала родителя, впавшего в глубокую задумчивость, просто сидела и ждала его решения. Размышления царя Кощея несколько затянулись, что даже терпению его дочери почти пришёл конец. Именно в тот момент, когда Златослава собиралась окликнуть отца, Ростислав неожиданно тряхнул головой и довольно улыбнулся. От этой его улыбки, по спине у Яги прошлись мурашки и в душу начало закрадываться нехорошее предчувствие.

Именно такая улыбка была у отца в тот памятный день, когда семнадцатилетний Юрий пришёл к нему признаваться в том, что умудрился проиграть своего коня заезжим шарлатанам. И тогда Кощей не ругал нерадивое чадо. Он просто запретил выдавать сыну деньги на расходы, а сумму за проигранного жеребца предложил вернуть в казну. Конечно же, денег у Юрши не было, и тогда царь-батюшка приневолил провинившегося сыночка отработать долг, пристроив того помощником царского казначея. Ох, и помаялись они оба: и казначей, и наказанный царевич, пока последний не обучился всем премудростям ведения учёта денежных средств так же ловко, как и его наставник. Теперь, когда Юрию сравнялось двадцать семь, он входил в ближний совет отца как помощник по финансовым вопросам.

–Батюшка! – осторожно позвала Златослава батюшку.

–Что доченька? – улыбка, не сходящая с губ Ростислава Всеволодовича, чуть-чуть нервировала.

–А почему ты так загадочно улыбаешься? – задала мучавший её вопрос царевна.

–Ох, доченька, настроение у меня замечательное, – ответствовал ей счастливый донельзя царь.

–Хорошо, – нервно улыбнувшись, произнесла Ёжка и снова спросила. – Папа, а какое решение ты принял?

–Самое что ни наесть верное, – таинственным шепотом ответил ей Ростисла Кощей и весело рассмеявшись, огорошил Злату сообщением. – Жди в гости, дочка! Вот разберусь с делами и к тебе направлюсь.

–Папа,… – девушка попыталась образумить родителя и отговорить от поездки, но не успела и слова молвить.

–Мне пора! До скорой встречи, доченька! – как бы невзначай перебил её отец, а зеркало, снова стало зеркалом, даже прежде чем он успел договорить.

–Реня, ты что-нибудь понял? – растеряно обратилась Златослава к замершему у её ног фамильяру, прокравшемуся в спальню ещё в начале разговора и до того момента прятавшегося за юбкой своей подопечной.

–Ругать нас не будут, – задумчиво выдал кот и, вздохнув громко и печально, почти как человек подытожил. – Но то решение, какое принял Ростислав Всеволодович, нам обоим точно не понравится.

–Ты думаешь, он отберёт у меня Иву? – испуганно спросила Баба Яга.

–Нет, – уверенно покачал головой Терентий, и смешно пошевелив усами, произнёс. – Думаю, он попытается выдать тебя замуж.

–Замуж?! Реня, окстись! Кому нужна девка с ребёнком? – нервно усмехнулась Златка, поднявшись, и направилась укладывать заснувшую Василису в люльку.

–Простая девка никому, – не стал спорить кот и назидательно продолжил. – Только ты-то не простая девка.

–Глупости, – отмахнулась Ёжка, укрыв одеяльцем ребёнка и направляясь в кухню. – Пошли лучше завтракать. А когда отец приедет, тогда и разберёмся, что он хочет сделать. Мне же собственно бояться нечего, я же всё-таки Баба Яга…

–Ага-ага, – усмехнулся в усы фамильяр и, ехидно прищурив зелёные глаза, выдал. – Пошли есть, Ягуся!

После завтрака Злата решила прогуляться вокруг Избушки, размять ноги и посмотреть на те самые обереги, которые, по словам Вереи, однажды чуть не спалили Хмурича. С собой она взяла Теренти, отчаянно сопротивлявшегося, и заверявшего девушку, что честные фамильяры по такой грязюке неходют. Получив лёгкий шлепок веником по тому месту, откуда хвост растёт, Ренька всё же и вполголоса стеная на разные лады, направился за Бабой Ягой. Марфа осталась присматривать за Василисой, попутно прибираясь везде, где, как ей казалось, у хозяюшки не дошли руки.

Ёжка тепло оделась и выскользнула наружу. За дверью сразу пахнула холодной сыростью, прелыми листьями, мокрой корой и хвоей. Солнце, скрытое за пеленой туч, почти не давало света, и полянка вокруг Избушки-на-Курьих-Ножках оставалась в неуютной полутьме. Тихонько поскрипывали под лёгким ветерком деревья, а где-то далеко гулко ухала припозднившаяся сова.

Девушка обошла Избушку кругом, внимательно всматриваясь в потемневшие брёвна, разглядывая наличники на окнах и крышу, будто впервые видела. Раньше её не интересовало, как выглядит снаружи её убежище, а вот теперь стало любопытно. Столько Яг жило в этих стенах и уж они-то должны были позаботиться об охране своего чудного жилища, наложили же они заклятья на печь и утварь, значит и саму Избушку без защиты не должны были оставить. Но, увы, разглядеть витиеватый узор защитного колдовства Златка не могла, как ни всматривалась, используя свои силы.

–Реня, я чего-то не пойму, – обратилась Ёжка к коту, задумчиво делая очередной круг, – везде навешаны чары берегущие вещи от всевозможных бед, а на самой Избушки даже отвращающего беду знака нет. Как так?

–Вот скажи, чем ты занималась в Академии столько лет, а? За Ваней своим бегала что ли?! – возмутился рыжий и тут же пристыженно притих под недобрым взглядом Златославы.

–Можно просто коротко и по делу? – хмуро уточнила злая Яга.

–Можно, – покладисто согласился кот и правой передней лапкой указал в сторону Избушкиных ножек. – Вон там, под самой Избушкой, на земле вычерчены колдовские знаки. Два из них мне знакомы – это оберег от пожара и воровства. Остальные уж больно заковыристые, я их чего-то не узнаю.

–Ой! – теперь уже устыдилась Баба Яга, переведя взгляд изменившихся зрачков на чуть мерцающий узор заклятий, видных только колдовским зрением. – Любопытно! Надо будет потом в книгах про них поискать.

Внимательно изучив узор, попытавшись запомнить как можно больше деталей, Злата поразмыслила чуть-чуть и отошла от Избушки шагов на двадцать, примерно на этом расстоянии от жилища все колдуны обычно ставили защитные амулеты. Сама девушка, когда только начала обживать Избушку-на-Курьих-Ножках, тоже именно на таком расстоянии спрятала выданные отцом кристаллы, творящие защитный купол, которым Ёжке ещё так ни разу и не пришлось воспользоваться в полную силу. Кристаллы сами по себе без особенных чар могли только распознавать чужую волошбу и развеять её, а уж если бы Злата сотворила нужное заклятье, то появился бы мощный защитный купол, которому многое было нипочём из колдовских штучек.

Царевна медленно брела между деревьями, внимательно разглядывая всё вокруг в надежде найти обереги оставшиеся от Прямиславы. Яга была уверена, что за долгое время все чары рассеялись и обереги стали просто не нужными побрякушками, но всё равно необходимо было их проверить, а лучше всего уничтожить. Чужое колдовство может быть непредсказуемо, вдруг да осталось немного силы в зачарованной безделушке и ведь не известно во что может эта сила вылиться.

Терентий следовал за подопечной, брезгливо перебирая лапками по мокрой листве, но меж тем и округу оглядывал. Именно рыжий фамильяр заметил первый амулет, туго примотанный тонкой верёвкой к ветке покорёженного дубка, и позвал Бабу Ягу. Оберег и верёвка почти за полвека вросли в древесную кору, и добыть оттуда гладко отполированный ониксовый глазок было трудновато.

Рассматривая камушек, Златка раздумывала, как ей с ним поступить. Чёрный продолговатый камен с вырезанными на нём символами был совершенно «пуст» и опасности не представлял, но мало ли. Переделывать обереги под себя Яга не умела, а оставлять находку на месте ей не очень-то хотелось, вдруг какая оказия и этот камушек её саму огнём приласкает.

–Реня, скажи, как мне его обезвредить? – нехотя попросила совета у своего фамильяра девушка.

–Его бы по-хорошему вынуть и разбить, – задумчиво пробормотал кот и, помявшись, осторожно присел на относительно сухой клочок земли. – Только вот если его доставать начнёшь, он же и полыхнуть может, мало, как там его Прямислава зачаровала. Думаю, для тебя самым лучшим вариантом будет нарушить символы на камне, поцарапай их чем-нибудь что ли.

–И что поможет? – с сомнением спросила Баба Яга.

–Должно помочь, – отозвался Терентий и поспешно добавил. – Только ты как-нибудь сбоку это делай, а то если остаточное заклятье вырвется, оно по прямой пойдёт, будешь напротив камня стоять заденет.

–Ох, Ренька, смотри у меня! – погрозила коту Ёжка и со вздохом добавила. – Ошибёшься – останешься без подопечной!

–В Академии учиться надо было лучше, лентяйка! – обиженно фыркнул Терентий и отвернулся, нарочито внимательно разглядывая ближайший куст голубики.

Ответить Яге было нечего, ведь в словах фамильяра была доля правды. Учась в Академии, Злата не понимала необходимости изучения многих заклятий и потому, частенько прогуливала занятия, чем чрезвычайно опечаливала родителей, которым наставники незамедлительно сообщали обо всех проступках их дочери. Потом царевна влюбилась в Ивана Светорецкого и совсем забросила учёбу, о чём теперь крайне жалела. Злость на ту свою девичью глупость и не дала Златке что-нибудь возразить Терентию. Пусть это и не лень была, дурость влюблённой девчонки, но это её совсем не оправдывает и вообще надо бы восполнить пробелы в своих знаниях. По-хорошему, ей бы вернуться в стены Академии и завершить обучение, но имея на руках маленького ребёнка такой поступок, был для неё невозможен. Может поговорить с отцом? Он точно что-нибудь придумает…. Ага, уже придумал! Ещё бы узнать, что такого решил батюшка-царь в отношении своей нерадивой дочери, что и не разгневался почти совсем.

–И чего стоишь, как осина на ветру? – язвительно поинтересовался кот. – Давай, заканчивая корни пускать, черкани уже по этому камушку чем-нибудь, и пойдём дальше. У меня лапы замёрзли и уши, а нос вообще скоро отвалится.

Закатив глаза к завешенному тучами небу, Баба Яга отстегнула от плаща застёжку и, спрятавшись за дерево, протянула руку и с нажимом чиркнула по камню. Всего одна бледная огненная искорка вылетела из амулета, когда чародейский рисунок пересекла тонкая и неглубокая бороздочка, и тут же потухла. Кот хмыкнул в усы, Златослава удовлетворённо улыбнулась, и вскоре они двинулись дальше.

Пока обходили Избушку по кругу, им попалось ещё семь подобных оберегов и только два из них, полыхнули достаточно сильным столбом огня, при нарушении чар, благо от этого не пострадал никто, даже деревья и кусты. Сделав на всякий случай ещё один круг, Ёжка и кот вернулись в тепло Избушки. Злата, как обратил внимание Терентий, была очень задумчива, она размышляла над тем, как бы и ей самой создать такие вот обереги, так, для пущей сохранности.

Глава 3. О том, что вредно злить Бабу Ягу.

Время летело быстро, уже отсчитывая последние мгновения осени. Дни становились ещё короче, ночи длиннее, а утро всё чаще и чаще серебрило инеем первых заморозков землю, опавшую листву и хвою.

Первой вестницей зимы, как не удивительно, стала Верея. Русалка пришла в ранних сумерках и грустно сообщила, что в ночь ударит сильный мороз и ей скоро будет пора отправляться спать. Речница весь вечер просидела в обнимку с корзинкой, где весело агукала малышка Ива, словно проникшаяся моментом и изо всех своих крошечных сил пытаясь обрадовать свою вторую маму.

Ровно в полночь Верейка поцеловала уснувшего ребёнка, натянуто улыбнулась и, пожелав Златославе здоровья и удачи, поспешно покинула Избушку-на-Курьих-Ножках. Только на ступенях Яга догнала русалку и, крепко обняв холодную речную деву, улыбнулась и твёрдо заявила:

–Мы будем ждать, когда ты к нам вернёшься и очень скучать!

Речница на мгновение застыла глядя на царевну огромными удивлёнными глазами. Несмелая улыбка коснулась губ Вереи и, словно бы, испугавшись собственных, присущих больше человеку, нежели нечисти, эмоций, резко развернулась и легко, едва касаясь подмерзшей земли, побежала в сторону Звонкой. Она обернулась только однажды, прежде чем исчезнуть за голыми кустами, чтобы на прощание помахать рукой своей единственной подруге.

После того как русалка исчезла в ночной мгле, Баба Яга ещё немного постояла на ступенях полной грудью с наслаждением вдыхая наливавшийся морозной свежестью воздух. Проснувшись утром и выглянув в окно, Златка обнаружила, что не просто мороз ударил, а пошёл первый снег. Белые пушистые хлопья величаво кружились и падали на землю, заставляя Ёжку невольно улыбаться, почти прижимаясь носом к холодному стеклу.

Увы, но уже к вечеру чуть потеплело, и пушистый белый ковёр снега растаял. Через два дня снег выпал вновь, но снова растаял. Так происходило ещё раза четыре, прежде чем сильно завьюжило, и ударили настоящие зимние морозы.

Царь Кощей пока так и не появился, что заставляло Златославу здорово понервничать, мысленно перебирая всяческие варианты развития событий. Ничего путного, к сожалению, на ум ей не приходило. Оставалось ждать приезда отца, ожидание которого оказалось бы довольно томительным, если бы не зачастивший в гости Хмурич.

Памятуя о разговоре в день удочерения Василисы, леший принялся разыскивать свидетелей среди лесного зверья, и ему посчастливилось напасть на след. Первым на призыв откликнулся молодой лис, который в тот день пережидал дождь в корнях старой ели, росшей на самом краю леса. Он видел странного человека, вышедшего из чащобы и направившегося в сторону реки. От человека пахло кровью, опасностью и странной силой. Лис видел его только в тот отрезок пути, когда человек пересёк опушку и скрылся в прибрежных зарослях волчьего лыка. Всего лишь крохи информации, но начало было положено. Позже сыскался ещё один свидетель. Маленькая белочка, наблюдавшая, как человек вернулся в лес. К сожалению, рыжий зверёк был настолько напуган необычной «силой» человека, что заметив его в опасной близости, поспешил скрыться как можно дальше.

Каждый раз, узнав что-то новое, Хмурич являлся в Избушку для подробного отчёта. Потом вместе со Златкой и Терентием они строили догадки, кто же это мог быть. Увы, но слишком мало фактов они узнали от зверей о таинственном человеке, почти то же самое, что поведала им Верея. Человек был высок, нескладен, передвигался странным дёрганым шагом и обладал «силой». Лица так никто разглядеть и не смог, но леший предположил, что человек, скорее всего, был либо ранен, либо просто хромал, раз у него была такая неестественная походка. Терентий склонялся к первому варианту, заявляя, что запах крови, который почувствовали и лис, и белка точно указывают на то, что человек был ранен. Злата же была уверена, что человек был просто хром, а кровью от него пахло, потому что он, скорее всего, присутствовал или даже принимал роды у матери Василисы. Хмурич предпочитал в это время помалкивать, потому что фамильяр и его подопечная каждый раз затевали настоящие баталии, пытаясь отстоять свою версию, а попадать под горячую руку или лапу ему совершенно не хотелось. В такие моменты честь быть судьёй он отдавал спокойной и рассудительной Марфе, которая пресекала свару простыми словами: «Хозяюшка, а может чайку с плюшками?». Обычно этого хватало, чтобы примирить кота и девушку.

Домовушка, к слову, внесла и свою лепту в розыск неизвестной родительницы малышки. Благодаря Марфе выяснилось, что в Старых Сколках матушки Ивы точно нет. Домовая совершенно уверенно заявила, что в родной деревеньке и было-то на сносях две девки, но обе благополучно разродились здоровыми и крепкими мальчиками.

Расследование зашло в тупик. Златка почти смирилась с тем, что узнать о настоящих родителях своей дочери ей не удастся. А имело ли это смысл?.. Ёжка часто стала задаваться вопросом, стоило ли выяснять, кто эти люди, которые пытались так жестоко избавиться от новорождённого ребёнка. Может лучше забыть об этом? Ведь однажды она может проговориться Василисе, а девочке уж точно не следует знать, как на самом деле она появилась в жизни Златославы. С другой стороны её глодал беспричинный, казалось бы, страх, что эти таинственные родные каким-то невообразимым образом прознают, что малютка жива и однажды появятся на её пороге.… Нет, все эти домыслы однозначно сведут её с ума! Необходимо решать проблемы по мере их поступления.

–Если, да кабы, да во рту росли грибы, – пробормотала Златка и нервно хихикнув, добавила, – солить их было бы куда труднее.

–Малахольная, – приоткрыв один глаз припечатал спавший до того момента на лавке Терентий.

–Сам такой! – ничуть не обидевшись, отозвалась Ёжка и, поднявшись, обратилась к Хмуричу. – Ты всё же ещё поищи, вдруг кто-то ещё видел того человека, а я пожалуй завтра в Карповку схожу, там народ поспрашиваю тихонько, да и прикупить кое-чего надо. Марфа уже который раз пряжу просит и спицы, а в Сколках всё равно ничего подходящего нет.

–Далековато собралась, – покачал головой леший. – Уверена, что тебе туда нужно?

–Уверена, – со вздохом подтвердила девушка и снова присела за стол напротив Хмурича. – Во-первых, и правда, многое такое нужно купить, чего в Сколках и Платовке нет. А во-вторых, ну не могу я успокоиться, пока не выясню, появлялся ли там этот человек или нет. Может кто-то про роженицу, что знает. В общем, как я решила, так и будет. Вот!

–В такие моменты ты такая ца-аревна! – противным голосом протянул фамильяр, на этот раз, даже не открывая глаз.

–Тьфу, на тебя! – всё же обиделась Златослава и обратилась к лешему с вопросом. – Хмурич, ты случаем не подскажешь, какая завтра погода будет?

–Морозно будет, но снега не обещаю, – задумчиво произнёс тот, чуть прикрыв глаза и словно прислушиваясь к чему-то.

–Это хорошо, значит, к вечеру обратно приду, – кивнула Яга и, обратившись к домовушке, проговорила. – Марфа, тебе завтра за Ивой надо приглядеть пока меня не будет. Справишься?

–Справлюсь, хозяюшка, – подтвердила она, теребя в руках передник и застенчиво попросила. – Вы только осторожней там, в Карповке. Нехороший там народ, дурной прямо.

–То есть? – удивилась Златка, внимательно разглядывая зардевшуюся домовушку.

–Люд в Сколках каждый раз после ярмарки на них жалуется. То де обманут на торгу, то обвесят, то обворуют. К девкам нашим охальники их пристают. Парней поколачивают, – ответила Марфа со вздохом. – У мамкиной хозяйки гусыню с телеги украли, а ихней староста даже разбираться не стал. Сказал, мол, сама клуша проворонила, так тебе и надо. Говорю, дурные они там!

–Спасибо, Марфа! Я буду внимательна, – улыбнулась ей девушка, мысленно делая себе заметку, что и впрямь надо в Карповке осмотрительнее быть.

–До вырубки тебя провожу, – кивнув своим мыслям, выдал Хмурич. – Ты же до рассвета выйдешь?

–Ага, – подтвердила она его предположение и не успела ничего спросить, как леший резко поднялся из-за стола и направился к выходу.

–За час до рассвета буду ждать тебя у Избушки, – произнёс мужчина, взявшись за дверную ручку. – Оденься теплее, но слишком уж тяжёлую одежду не вздевай. Я тебя короткой тропой проведу, слишком много на себя напялишь, тяжело идти будет. Да, котомку с едой возьми. Всё. Завтра свидимся!

–Ага, – только и смогла вымолвить Ёжка вслед уходящему Хмуричу.

–Вот, это мужик! – неожиданно подал голос Терентий и даже восхищённо прицокнул. – Ты бы, Златка, присмотрелась к нему! А что?! И рукастый, и головастый, и заботливый. Будет у Ивы папка, у тебя муж и вообще мужик в доме появится. Не всё же мне одному отдуваться?!

–Рень, ты ополоумел, что ли? – ошеломлено уточнила девушка. – Он леший вообще-то!

–И что? А ты Баба Яга, – ничуть не смутился рыжий. – Чем не пара лешему?

–Ой, да ну тебя! – отмахнулась от него царевна и направилась в спальню, где малышка Василиса увлечённо лупила погремушкой о край колыбельки.

Осторожно подкравшись к люльке, Яга закрыла ладошками лицо, сделала ещё один шаг и посмотрела на притихшую дочку сквозь щёлку между пальцами. Василиса смерила мать недоуменным взглядом, сунула кулачок в рот и принялась его задумчиво посасывать.

–Ку-ку! – сказала Златослава, со смешком отнимая руки от лица.

Малышка два раза моргнула, вынула кулачок изо рта и, широко открыв и без того большущие глаза, засмеялась. Смех Ивы перешёл в весёлое взвизгивание, когда Ёжка повторила своё «ку-ку» ещё раз. Эту незамысловатую игру Злата и Василиса освоили не так давно, но обеим она очень нравилась и непонятно кому она доставляла больше удовольствия: матери или дочери.

Ещё немного «покуковав», девушка взяла уже изрядно прибавившую в росте и весе кроху на руки и уложила на свою постель на животик. Василиса на мгновение задумалась, а потом довольно уверенно оперлась крохотными ручонками о покрывало и приподняла головку, покрутила ей немного, опустила назад, перевернулась на спинку и снова засунула кулак в рот.

–Не так быстро, Ивушка! – улыбнулась Яга ребёнку и осторожно убрала маленькие ручки девочки от лица.

Царевна снова перевернула ребёнка на животик. На этот раз малютка не спешила поворачиваться. Василиса опять приподняла голову, сказала своё веское «у-у!» и перевернулась на спину, чтобы через мгновенье снова оказаться на животе. Кроха затаилась и, хмуря бровки, поглядывала на мать. Златослава провела ладошкой по спинке ребёнка, растрепала пушистые светлые волосики и улыбнулась. Малютка Ива, всё ещё хмуря брови, улыбнулась ей в ответ и резво перевернулась на спину, поймав руками свою собственную ножку и потащив её в рот. Яга рассмеялась в голос и, склонившись над ребёнком, шутливо поцеловала розовую пяточку, которой тут же получила в нос. Почти сразу удостоилась извиняющегося «уа» и прикосновения тёплой ладошки к пострадавшему месту.

–Ты же моё солнышко! – заворковала Ёжка, перецеловывая каждый пальчик и курносый носишко в придачу. – Мамина ты радость!

–Уи-и-и! – подтвердила слова Яги Василиса и засмеялась.

Вот такое нехитрое развлечение за последнее время стало у Златославы излюбленным занятием, но, увы, не продолжительным. Малютка ещё очень мало бодрствовала и почти всё время спала, изредка прерываясь на еду и вот такие игры с мамой. И сейчас немного пошалив, Василиса принялась зевать, а недавно столь задорно блестевшие глазки стали сонными и так и порывались закрыться. Заметив это, царевна уложила ребёнка и, присев на край кровати, начала тихонечко покачивать колыбель.

Сколько она так просидела глядя на спящую дочь, царевна не знала, но зато когда поднялась на ноги и со стоном распрямилась, поняла, что времени прошло много. За окном было уже темно, а на кухне беззлобно переругивались Марфа и Терентий, решая кому идти звать Златку ужинать.

После ужина Баба Яга сразу приготовила одежду, которую собиралась надеть завтра в дорогу и легла спать. Снилась ей почему-то чёрная грозовая туча, от которой приходилось прятаться под телегой, с которой здоровенный ворон утащил гусыню. В тот самый момент, когда Златка отбивалась метёлкой от тучи и пыталась одновременно камнем попасть в наглую чёрную птицу, сон резко поменялся на более понятный – весеннюю лесную поляну в незабудках, которой во сне девушка любовалась до самого пробуждения.

В нужный час Златославу разбудила домовушка, успевшая не только собрать котомочку для хозяюшки, но ещё и стол к завтраку накрыть. Ёжка нехотя открыла глаза и медленно поднялась с постели, зевнула широко, прошла к тазу с водой, умылась холодной водицей и быстренько начала натягивать на себя одежду. К тому времени как она вошла на кухню, за столом уже сидел Хмурич с аппетитом жующий кусок пирога с грибами, а на лавке подле него устроился Терентий нализывающий до блеска блюдечко, где не так давно была густая сметанка.

–Утро доброе! – поприветствовал Ягу леший и сделал глоток сбитня из своей кружки. – Как спалось?

–Доброе! – потёрла Златка заспанные глаза и с любопытством спросила. – Не знаешь, к чему тучи и вороны снятся?

–Я что на волхва похож? – усмехнулся мужчина, продолжая поглощать пироги.

–И то верно, – согласилась Баба Яга, присела за стол и принялась за еду.

Подкрепившись и поблагодарив Марфу, девушка и леший поднялись из-за стола. Яга повязала шерстяной платок, одела короткий тулупчик и лёгкие сапожки, взяла котомку с едой и, наказав домовушке и фамильяру приглядывать за Василисой, вышла вслед за мужчиной в серые предрассветные сумерки. Мороз, как и обещал Хмурич, стоял крепкий, он кусюче впивался в нос и щёки, пробирался холодком под одежду. Когда забрезжил рассвет, Ёжка выбилась из сил, пробираясь какими-то дебрями вслед за лешим. Ещё через час Златка взмолилась о пощаде и попросила остановиться, передохнуть. Решено было сделать привал.

Леший довёл Ягу до поваленной осины, помог ей забраться и сесть на широком стволе, чуть помедлив, присел рядом с ней. Златка молча развязала котомку, достала завёрнутые в тряпицу пирожки и, поделившись с Хмуричем, принялась жевать холодную, но всё равно вкусную выпечку. Подкрепив силы, они снова отправились в путь.

Дальше лес стал более светлым и приветливым, наверное, потому что ельник сменился дубравой, деревья, которой были настолько старыми и могучими, что казалось, они застали сотворение мира. Подлеска здесь не было, лишь изредка то там, то тут ютились кусты дикой малины или шиповника. Древний дубы не терпели близкого соседства и располагались друг от друга на довольно большом расстоянии, что для уставшей царевны было только в радость, ведь идти стало куда легче.

Теперь, когда не было необходимости огибать густые заросли или протискиваться сквозь пушистые лапы близко растущих ёлок, дорога стала веселей. Злата шла рядом с Хмуричем и засыпала его вопросами: где в лесу можно найти калину и чернику, есть ли надежда договориться с водяным о помощи в розыске корней кувшинок и прочее без сомнения нужное и полезное, старалась узнать у него девушка. Леший отвечал на вопросы подробно, иногда с доброй усмешкой поглядывая на сосредоточенно пытающуюся всё запомнить Бабу Ягу. Он был уверен, что, даже следуя его объяснениям, сама она вряд ли сможет найти хотя бы треть из того, что ей необходимо и поэтому первое время ему придётся её сопровождать. Мысль эта Хмуричу нравилась, не так скучно будет жить и смотреть за лесом, когда под боком такая неуёмная и деятельная соседка. С Ёжками всегда было веселей.

Спустя полтора часа после привала, леший вывел Ягу на окраину леса, откуда, если приглядеться был виден частокол стены вокруг Карповки. Здесь мужчина остановился, порылся в кошеле, висящем на поясе, откуда достал деревянную свистульку, вырезанную в виде крохотной птички, и протянул её Златославе. Яга взяла в руки свистульку и принялась её недоуменно крутить в руках.

–Когда соберёшься назад, свистни в неё и птицы донесут до меня твой призыв, – пояснил леший на немой вопрос во взгляде царевны, – и я буду знать, что пора встречать тебя на опушке. Пока спрячь в карман и иди, не так уж и много времени у тебя осталось. Постарайся управиться быстрее. Лучше всего, если ты вернёшься сюда задолго до захода солнца.

–Хорошо, я постараюсь, – пообещала Ёжка и, улыбнувшись, немного смущённо произнесла. – Спасибо за помощь и заботу!

–Я буду здесь, когда ты вернёшься, – сказал Хмурич, кивком обозначая, что принял благодарность, и напомнил. – Про свисток не забудь!

–Не забуду! – заверила она его.

–Ну, всё иди! – развернув лицом к Карповке и мягко подтолкнув Злату за плечи, произнёс мужчина.

Златослава последовала его совету, спрятала свистульку во внутренний карманец тулупа, сделала несколько решительных шагов вперёд, но потом остановилась и резко обернулась. Хмурича уже и след простыл, но у девушки было такое чувство, что он на неё всё ещё смотрит. Снова повернувшись в нужную сторону, Баба Яга решительно и больше не оглядываясь, зашагала к деревне.

Собственно Карповку деревней можно было назвать с трудом, скорее это уже был небольшой городок, обнесённый высокой, почти крепостной стеной увенчанной внушительными воротами. Сейчас ворота были приветливо распахнуты и у криво сбитой сторожки, стояли два высоченных парня, видимо приставленных эти самые ворота охранять. Помимо Златки на дороге, ведущей в Карповку, оказалось ещё несколько крестьянских телег с товарами и пара пеших путников, из чего девушка сделала вывод, что попала под ярмарочный день. «Тоже не плохо», – рассудила она, вставая в конец череды пеших желающих, попасть на ярмарку.

Когда царевна добралась до ворот, дорогу ей заступил один из «стражей», не давая пройти дальше. Яга нахмурилась и смерила парня недовольным взглядом снизу-вверх. Тот невозмутимо и даже несколько нагловато смотрел на Ёжку и улыбался, обнажая жёлтые кривые зубы, а ещё от доблестного «стража» просто разило медовухой. Злата едва совладала с собой, чтобы брезгливо не сморщить нос.

–Плату за проход давай! – протягивая громадную лапищу, произнёс парень. – За бесплатно тебя в ярморочный день сюда никто не пустит.

–Сколько? – хмуро уточнила царевна, решившая не нарываться на неприятности и по возможности не вдыхать отвратительную сивушную вонь.

–Три медяка, – всё ещё радостно скалясь, сообщил тот. – Или твой поцелуй, девица-краса.

–Вот тебе четыре медяка и никаких поцелуев! – поспешно всыпала монетки ему в ладонь Златка.

Пересчитав монетки, «страж» хмыкнул и дал Ёжке пройти в ворота. Златослава перевела дух и направилась вперёд, как раздался звучный хлопок, и одновременно с этим место чуть пониже спины обожгло резкой болью. Парень, обиженный невниманием со стороны красивой девицы, решил хоть как-то потешить своё самолюбие, но силушку не смог рассчитать и огрел царевну так, что наверняка синяк останется.

–Ах ты, козёл безрогий! – зло взвизгнула Баба Яга, стараясь не обращать внимания на раздавшийся отовсюду обидный хохот.

Повернувшись, уже было собралась высказать охальнику все, что о нём думает, но поостереглась, понимая, что не в силах ничего ему противопоставить, а защиты, если что и ждать не от кого. Смерив гогочущих злобным взглядом, Ёжка развернулась и стремительно зашагала в сторону общинного дома, на обширном пустыре возле которого и развернулась ярмарка. Настроение у Златы было преотвратное и становилось всё хуже и хуже с каждой минутой. Ох, права была Марфа!

Пока Яга ходила от лотка к лотку, приобретая нужные ей продукты и вещи, её несколько раз грубо толкнули, оттоптали ноги, много раз пытались обвесить и обсчитать, ей довелось переругаться почти со всеми торговками. Помимо всего прочего ей подсунули погрызенную молью пряжу и протухшие яйца. Обнаружив такое, Злата не вытерпела и вернулась, чтобы вытребовать обратно свои деньги и всласть поругаться с дородной тёткой, которая всё это ей и продала.

–Ты что это мне тут подсунуть вздумала?! – хлопнув по прилавку корзинкой с яйцами, потребовала ответа Златослава. – Они же тухлые! А ну, денежки возвращай!

–Чего орёшь, коза припадочная? – подбоченись, гаркнула торговка. – Ничего они не тухлые! Нормальные они! Это рожа у тебя тухлая!

–Это у кого тут рожа?! Ты себя в зеркало видела? Оно чать сразу треснуло, как ты в нём отразилась, кикимора болотная! – взвилась Ёжка, сжав кулаки.

–Чаво?! – взревела раненой медведицей тётка и, перегнувшись через прилавок, уставилась на Златку налившимися кровь глазами. – Ах ты, курица ощипанная! Да я тебя сейчас…

Не успела торговка озвучить свою угрозу, как девушка почувствовала, как кто-то срезал с её пояса кошель. Она попыталась схватить воришку, оказавшегося тощим грязным пацаном, одетым в какое-то рваньё, но тот ловко ускользнул и затерялся в толпе, окружившей девушку и торговку плотным кольцом и наслаждающейся дармовым представлением. Довольные лица, крики торговки за спиной и украденный кошелёк стали для Златки последней каплей. Из глубин души поднималась тёмная удушливая злоба напополам с желанием проучить всех здесь собравшихся.

–Что же вы за люди такие поганые? – с гневом произнесла Яга, чувствуя как копится в ней тёмная сила. – Человека обманули, обокрали, а вы радуетесь! Хорошо ведь как, правда? Ведь не с вами это случилось, а с другим! Чтоб вам пусто было! Чтоб удача от вас отвернулась! Да глаза бы мои…

Договорить Златославе не дали. Чья-то сильная рука ловко заткнула ей рот, в то время как другая обхватила за талию и приподняла Ягу над землёй, а тот, кому эти самые руки принадлежали без каких либо усилий потащил её прочь от толпы.

Сперва Ёжка от неожиданности растерялась, но потом, разозлившись ещё больше, попыталась вырваться. Увы, ей это не удалось. Мужчина, которого Злате никак не удавалось разглядеть, на долю мгновения выпустил её талию, чтобы тут же обхватить девушку поперёк туловища, чтобы руки её были крепко прижаты к телу. Как бы царевна не вырывалась, похититель был во много раз сильнее и, похоже, имел опыт обращения с извивающимися и пытающимися его укусить девицами.

Оттащив брыкающуюся ношу за здание ближайшей харчевни, мужчина поставил Бабу Ягу на ноги, но отпускать не спешил. Злата тоже притихла, готовясь к очередной попытке вырваться.

–Тише, девочка! Тише! – раздался над ухом насмешливый и такой знакомый голос, что от страха у Ёжки задрожали коленки, а сердце пропустило пару ударов. – Ты и так «пожелала» такого, что мне теперь до самого вечера последствия разгребать придётся. Сейчас я уберу руки и настоятельно советую ничего непоправимого не произносить. Ты же умная девочка, Златослава! Ты же не будешь и меня проклинать?

–Не-еэт, не-е буду, – проблеяла царевна в ужасе от содеянного и, зажмурившись, неожиданно для самой себя выдала. – А что вы тут делаете?

–Изначально проезжал мимо, пока не увидел, как одна знакомая ведьмочка-недоучка проклинает население целой деревни, – с изрядной долей язвительности ответил мужчина, – пришлось вмешаться.

Злата нервно икнула и с опаской приоткрыла один глаз. Ага, не ошиблась – действительно он. Снова зажмурилась, обречённо вздохнула и открыла оба глаза. Мужчина, стоявший перед ней, не исчез, и даже ничуть не изменился.

–Здравствуйте, учитель Святозар! – натянуто улыбнулась девушка и сразу же опустила взгляд, желая провалиться от стыда под землю.

–Здравствуй-здравствуй, Златослава Ростиславовна! – не меняя тона, произнёс тот. – Может, ты всё же соизволишь посмотреть на меня и перестанешь так виновато вздыхать?

Ёжка стиснула зубы и взглянула на учителя. За два года Святозар Добролюбов ничуть не изменился, впрочем, как всякий сильный колдун он не скоро изменится. Мужчина был очень высок, так что Златке приходилось сильно задирать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Широкие плечи и мощное телосложение недвусмысленно намекали любому прохожему, что перед ним колдун-воин, а уж торчащая за левым плечом гарда меча и крупный серебряный знак гильдии, скрепляющий тёплый подбитый чернобуркой плащ, только подтверждали род занятия мужчины.

Капюшон его плаща был откинут за спину, открывая коротко остриженные каштановые пряди и даже сейчас, лютою зимою, загорелое лицо. Разглядывая это лицо, будто впервые видя, Злата неожиданно для себя согласилась со своими подружками по Академии – учитель Святозар был действительно очень красив. Мужественный лик, волевой подбородок, чётко очерченные губы, нос с едва заметной горбинкой и высокие скулы были настолько гармоничны, что девушка на время забыла о шрамах на его лице, которые в первую встречу вызвали у неё неприятие. Но больше всего в облике Добролюбова выделялись глаза, светло-серые, почти серебристые в обрамлении невероятно густых длинных ресниц, изящно загнутых почти как у девушки. Именно эти глаза на мгновение приковали взор Златославы, вызывая в душе что-то похожее на умиление, которое она испытывала к малышке Василисе. Осознав это, Яга почувствовала, как к её щекам прилила кровь, и они загорелись, будто она долго находилась на солнце и знатно обгорела.

Стыд-то какой! Разглядывает учителя, как влюблённая дурочка какого-то мальчишку. Наверное, именно так она и на Ивана смотрела. Мать-Земля, сохрани от такого позора!

Наблюдая за мимикой Ёжки и что-то для себя решив, учитель Святозар нахмурился так, что сразу стали сильно заметны шрамы на лице. Один шрам глубокой бороздой шёл от виска вниз, через всю щёку, удар чьего-то меча чудом не лишил мужчину глаза, хотя чуть-чуть повредил нижнее веко. Второй шрам рассекал губы ближе к уголку, заходя на подбородок. Последний, едва заметный росчерк, пересекал лоб, теряясь где-то в густой шевелюре.

–Раскаянье это хорошо, – наконец вымолвил мужчина и поспешил накинуть на голову капюшон. – Но для наглядности лучше бы тебе посмотреть к чему приводят вот такие на первый взгляд простые слова, когда их в запале произносит совершенно непростая девушка. Пойдём-ка!

Добролюбов взял Бабу Ягу под локоток и не спеша повёл её обратно на площадь. Златослава не сопротивлялась, только в душе подивилась какому-то детскому огорчению, когда глубокий капюшон скрыл от неё лицо учителя. Ёжка прямо всем своим существом чувствовала разочарование, исходившее от мужчины, и ей было очень обидно и, чего уж скрывать, столь же сильно стыдно за содеянное, хотя она ещё до конца и не понимала, что такого могло случиться от сказанных в гневе слов.

Завернув за угол харчевни, и оглядев ярмарку, Яга вздрогнула. Вот она оказывается какая – сила слова! Между лотками, за прилавками и на прилавках творился самый настоящий бедлам. Люди то спотыкались, то натыкались друг на друга, опрокидывали лотки, поскальзывались, падали, давили свой собственный товар или покупки. То там, то тут неожиданно ломались справные до того момента вещи. В общем, удача действительно отвернулась тут ото всех.

–Ой! – пискнула Златка, прижав обе ладошки к губам. – Ой-ёй-ёй!

–Вот, тебе и «ой-ёй-ёй»! – беззлобно хмыкнул учитель и назидательно произнёс. – А теперь представь, что было бы, договори ты о том, что бы глаза на них не глядели? Или вдруг ещё чего похлеще сказала. Представила?

–Мамочка! – простонала Ёжка, закрывая ладонями лицо. – Что же делать-то?

–Сейчас я всё исправлю, но только в этот раз, – сурово проговорил мужчина. – Дальше тебе придётся самой справляться, – чуть помолчав, он добавил, – а в идеале тебе бы доучиться не мешало.

–Я об этом уже и сама думала, – со вздохом призналась Баба Яга и осторожно спросила. – Учитель, а возможно ли мне как-то так учиться…ну, самой у себя дома, а экзамены потом в Академии сдавать?

–В принципе возможно, – задумчиво выдал Святозар. – Я пообщаюсь на эту тему с руководством. А теперь давай-ка исправлять тобою содеянное.

С этими словами мужчина устремился прямиком к высокому крыльцу общинного дома, с которого вероятно был довольно неплохой обзор на всю ярмарку. Златослава поспешила его догнать и, пристроившись за ним, старалась лишний раз не смотреть по сторонам.

Добролюбов стремительно поднялся по ступеням и развернулся лицом к творящемуся беспорядку. Яга тоже поднялась вслед за ним и спряталась за широкой мужской спиной от греха подальше. Колдун окинул взором гомонящую, ругающуюся и визжащую толпу, едва слышно хмыкнул, поднял руки и, совершив замысловатый жест, что-то зашептал. Как Злата не прислушивалась, разобрать слова учителя ей не удалось.

Замолкнув, Святозар развернул ладони вниз и словно бы что-то с них стряхнул. От рук колдуна заструился свет, ударился о землю и светящейся белёсой волной прокатился через всю ярмарку, ослепляя рассерженных и испуганных людей. Свет погас где-то далеко за пределами деревенского частокола, и наступила оглушительная тишина. Весь народ, собравшийся на ярмарке, был перед Златкой, робко выглядывающей из-за плеча учителя, как на ладони. Люди стояли и хмуро молчали, глядя на колдуна, видимо догадавшись, чья именно волошба, только что прокатилась по их рядам. Возможно, его бы даже обвинили в сотворенном проклятье, но сделать этого люд не успел. Обведя всех собравшихся суровым взором, учитель Святозар сделал шаг вперёд и одновременно с этим откинул капюшон.

–Полагаю, случившееся послужит всем вам хорошим уроком, – его холодный голос разнёсся над площадью, заставив людей сделать непроизвольный шаг назад. – И очень надеюсь, что вы уяснили, как нельзя вести себя с тем, кто только на вид выглядит слабее. По своей глупости вы обидели саму Бабу Ягу и отделались малым, всего лишь на короткое время лишились своей удачи, а ведь она была в своём праве наложить и более страшное проклятье. Видимо за долгое время, что Избушка-на-Курьих-Ножках пустовала, вы успели забыть, какой силой обладали её хозяйки и сколь важны всегда были их деяния. Так вот я вам напомню – издревле Яг в этих краях почитали и любили, обидеть Ягу – навлечь на себя гнев самой Матушки-Земли, покровительницы всех Ёжек. И сегодня учинив обиду Ёжке, вы прогневили Богиню-Мать и она, защищая своё дитя, дала небывалую силу её словам. Удача должна была отвернуться от вас на всю оставшуюся, и поверьте очень недолгую жизнь. Мне удалось частично развеять проклятье, но не снять его до конца. Знайте, едва вы лишь помыслите сотворить зло – любое зло, как снова лишитесь своей удачи и уже теперь навсегда.

Люди молча смотрели на Добролюбова и не двигались. Видимо страх проклятья сделал своё дело, заставляя быть более осторожными. Но как порой бывает, среди толпы нашёлся кто-то шибко умный и самоуверенный.

–Ха, а откуда нам знать, что это не ты тут всех проклял? И вообще, может, и проклятья никакого нет, а это так случайность была, – раздался насмешливый юный голос.

–Если бы я вас проклял, то никто не выжил бы и сейчас над этим местом горел погребальный костёр, – с нехорошей усмешкой произнёс мужчина. – А самое приятное, что мне как воину колдовской гильдии достаточно сказать, что в вашей замшелой деревеньке случилась чума, например, и мне как единственному колдуну, находившемуся поблизости, пришлось применить суровые, но оправданные меры для устранения угрозы и пресечения распространения заразы, – улыбка Святозара стала не просто зловещей, а откровенно пугающей, даже Злату пробила дрожь. – Так, что вам следовало с облегчением вздохнуть и помолиться богам, что не я вас проклял.

–Ну, а проклятье-то есть всё-таки, али нет? – осторожно подала голос та самая торговка, с которой не так давно сцепилась Ёжка.

–Есть, – пожал плечами колдун и делано добродушно предложил, – но если не верите, можете, к примеру, камень в нас кинуть, только за последствия я не отвечаю – как смог, так проклятье и ограничил.

Народ опять умолк, пытаясь осознать и принять сказанное. Учитель Святозар же тихонько хмыкнул себе под нос, снова накинул капюшон на голову и, повернувшись, протянул Златославе руку.

–Пойдём, Ёжка! Провожу, – Яга скорее почувствовала, чем увидела в тени капюшона его улыбку.

Поправив на плече увесистую котомку со своими нехитрыми покупками, которую чудом умудрилась не выпустить из рук всё это время, Баба Яга вложила свои пальчики в широкую ладонь мужчины. Сильные пальцы его осторожно сжали ёжкину руку, и потянул её вслед за собой.

Мужчина и девушка спустились с крыльца, но Святозар не пошёл сквозь толпу, а свернул за угол общинного дома и повёл Ягу какими-то закоулками к цели, ему одному и известной. Злата молча старалась не отставать от учителя и размышляла над тем, почему ей вдруг стало так спокойно, когда её ладошка оказалась в руке мужчины, и отчего ей сейчас даже не жалко украденных денег. Здравых ответов на ум не приходило, крутилась лишь какая-то чепуха. Златослава так увлеклась разгадыванием собственных чувств, что не заметила, как Добролюбов подвёл её к высокому и мощному гнедому жеребцу, преспокойно стоявшему у развесистой калины.

Учитель Святозар отпустил пальчики царевны и, ничего не объясняя, вдруг оглушительно свистнул. От неожиданности Златка вздрогнула и, сделав шаг назад, наткнулась спиной на коня, тоненько взвизгнула и, отпрыгнув в сторону, налетела уже на колдуна, снова попыталась отскочить, но подвернула ногу и начала падать. Сдавлено охнув Ёжка вдруг почувствовала, что собственно никуда и не падает, а уже очень даже спокойно стоит, плотно прижатая к широкой мужской груди. Щеки опалило румянцем, а из груди исторгся полный муки и стыда стон. Руки, державшие её за плечи и всё ещё прижимающие к телу учителя, слегка напряглись, тело за спиной задрожало, а у самого уха Яги послышался звук подозрительно похожий на едва сдерживаемый хохот.

–Ты чего испугалась, Ёжка? – сквозь смех спросил Святозар и, разжав пальцы, выпустил царевну на свободу. – Я что на Соловья Разбойника похож?

Сказать что-то в ответ Златослава не смогла, только низко опустила голову и отрицательно покачала головой, молясь Матушке-Земле, чтобы её предательски алеющие щёки не были видны учителю. Очередной сдавленный смешок, подсказал девушке, что молитва оказалась напрасной. Протяжно вздохнув и смирившись со всем происходящим, Баба Яга подняла-таки взгляд на Добролюбова, но оказалось, что колдуна уже занимает нечто другое. Вернее некто.

–Ты?! – непроизвольно взвизгнула Златка, приметив возникшего напротив Святозара маленького воришку.

Весь запал девушки тут же прошёл, когда она присмотрелась к мальчику. Ребёнок стоял напротив мужчины, понурив голову, и ковырял носком прохудившегося валенка промёрзшую землю расчищенной от снега тропинки. Воришка был одет в штопанные холщовые штаны и поеденный молью кургузый тулупчик, короткие рукава, которого давали вдосталь налюбоваться на костлявые руки, густо покрытые грязью, синяками и царапинами. На немытых русых космах едва держалась какая-то подозрительная тряпка, видимо заменяющая мальчишке шапку.

–Дёма, вот скажи, я тебя предупреждал? – мягко обратился к мальчику колдун и даже на корточки перед ним присел, чтобы оказаться с ним наравне.

–Угу, – кивнул пацан, звучно шмыгнул носом и тут же утёр его и без того грязной ладонью.

–Тогда в чём дело? – не повышая голоса, мирно спросил Добролюбов.

–Дядька Святозар, ну, бес попутал! – выпалил воришка, отчаянно краснея, и ударил себя кулачком в грудь.

Услышав такое объяснение, Златка не удержалась и прыснула в кулачок. Она понимала, что следовало бы сердиться на вороватого мальца, но отчего-то не получалось. Учитель тоже не спешил наказывать мальчишку и даже не повысил на него голос, просто коротко и серьёзно велел:

–Верни и извинись!

Первый раз за время беседы, мальчик поднял глаза на Добролюбова, тяжело вздохнул и повернул голову в сторону Златославы. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, пока не вмешался колдун. Святозар хмыкнул, подтолкнул ребёнка в сторону царевны. Мальчишка сделал пару шагов, остановился, засунул руку за пазуху и вынул ёжкин кошелёк. Баба Яга стояла и наблюдала за дальнейшими действиями воришки, не делая попыток подойти и забрать свою собственность. Пацан тем временем с задумчивой мордашкой взвесил кошель, грустно вздохнул и, в два больших шага преодолев расстояние их разделявшее, протянул на раскрытой ладони уворованное добро.

–Вы это…простите меня! – запинаясь, пробормотал мальчишка и, видя, что удивлённая Злата не забирает протянутое, сам быстро всунул в её безвольную ладонь кошель и пустился на утёк, только пятки сверкали.

Девушка ошарашено уставилась вслед убегавшему мальчику, невольно сжимая в кулаке мешочек с деньгами. Ей вдруг стало жаль маленького воришку. Ведь обокрал её пацан не просто ради забавы. Заметно было, что живётся мальцу не сладко, тощенький такой – видно, что недоедает.

–Ты Златослава на Демьяна зла не держи, – тихо попросил Добролюбов, выпрямляясь во весь рост, – он парень хоть и вороватый, но, в общем-то, не плохой. Да, ежели посудить, не виноват он в этом, как собственно и жители не виноваты в своей злобе…

–Ага, прямо бедняжечки одни собрались! – возмущённо выпалила Баба Яга, перебив учителя.

Колдун смерил Ёжку оценивающим взглядом, словно пытался определить стоит ли с ней разговаривать или нет, но так ничего в ответ и не сказал, просто развернулся и направился к своему жеребцу. Злата почувствовала, как в душе у неё поднимается что-то гаденько нашептывающее, что учителя тоже не мешало бы проклясть, но чем-то таким… безобидным, но неприятным. Яга поймала себя на том, что изучает широкую мужскую спину и азартно перебирает в мыслях снадобья, какими можно было бы украдкой попотчевать Добролюбова. Девичья гордость склонялась к послабляющим зельям, уязвлённое самолюбие выбирало рвотное, а так вовремя проснувшаяся ягушенская вредность требовала и того, и другого, и желательно в больших дозах. Златка почти видела предположительный результат своих возможных действий, как вдруг вспомнила про Хмурича и врученный им свисток. Надо же его предупредить, чтобы он её встретил!

Не мешкая, Златослава вынула свистульку и поспешно в неё дунула. Переливчатый похожий на соловьиную трель звук далеко разнёсся в морозном воздухе и заставил колдуна и даже его коня обернуться к царевне. Как отметила Яга, учитель был не сильно удивлён, что её немного насторожило, заставляя мысленно перебирать все подробности их встречи и дословно вспоминать разговоры. Вот тут-то её и «накрыло» неприятным осознанием – люд в Карповке теперь знает, что она Баба Яга и … стоять залётные!.. как колдун узнал, что Златка стала Ягой?!

–Учитель, а не скажите ли вы недалёкой Ёжке, откуда вы узнали, что она Ёжка? – обманчиво мягко поинтересовалась девушка, пряча обратно в карман свистульку.

–Златослава Ростиславовна, тебе не кажется, что глупо задавать такой вопрос тому, кого воспитывала такая же Ёжка, как и ты? – с усмешкой произнёс мужчина, перекидывая уздечку через голову коня и закрепляя её конец на высокой луке седла.

–Э-э-э, – только и смогла проблеять Яга, так быстро и не придумав, что ему на это ответить.

–Бэ-э-э! – передразнил её мужчина и, лукаво подмигнув, огорошил новостью. – А вообще Ростислав Всеволодович ещё год назад оповестил руководство Академии о том, куда ты так опрометчиво подалась и кем решила стать. Ещё он просил, придержать за тобой местечко на факультете ведовства.

–Вот это новость! – ошарашено произнесла царевна, но быстро взяла себя в руки и задала следующий не менее животрепещущий вопрос. – А вы зачем народу сказали, что я Баба Яга, а? Они же мне покоя не дадут! Со свету сживут!

–Наоборот побоятся, – утешил её Добролюбов и одним неуловимым движением взлетел в седло. – Вот не знали бы они, что ты Баба Яга, решили бы, что так, ведьмочка какая неказистая или вообще за знахарку приняли. Тогда бы тебя на полпути к воротам поймали бы, да быстренько устроили судилище и полыхал бы вечерком костерок с одной незадачливой Бабой Ягой. А так они теперь знают, кто ты и даже не смотря на проклятье, побоятся гневить Богиню Мать и тебе вредить.

Замолкнув, Святозар направил жеребца в сторону Златы. Когда конь поравнялся с задумавшейся над сказанным Ёжкой, колдун наклонился, обхватил ту поперёк туловища и ловко усадил перед собой боком. Златослава даже пискнуть ничего не успела. Колдун невозмутимо подтянул Злату, застывшую соляным столбом, ближе к себе и сжал коленями бока своего жеребца. Умное животное не пришлось дважды просить, конь неспешно потрусил в сторону ворот.

Передвигаться верхом на лошади, сидя в одном седле ещё с кем-то, царевна отвыкла. Нет, когда-то в детстве её так катал отец и старшие братья, но с тех пор минуло много лет и уже, будучи взрослой, Златке ни разу не довелось так разъезжать. Странно, но в детстве такой способ передвижения вызывал восторг, сейчас же девушка ощущала только некоторое неудобство из-за того, что лука седла больно упиралась ей в бедро и собственно смущение, что её так крепко прижимает к себе мужчина, не являющийся кровным родственником.

–Злата, я хотел обратиться к тебе с просьбой, – неожиданно заявил учитель и, не дождавшись какой-либо реакции, продолжил. – Прошу, не суди слишком строго жителей Карповки! И прежде чем ты начнёшь возмущаться, я тебе объясню, почему прошу за них. Ты готова выслушать?

–Угу, – кивнула Ёжка, готовая согласиться, на что угодно, лишь бы отвлечься от навязчивых мыслей, бродивших в её голове.

–Спасибо, – девушка прямо всем затылком снова ощутила, что он улыбнулся. – Я прошу тебя снисходительно отнестись к жителям этой несчастной деревеньки, потому что они действительно не виноваты в том, что творят. Над всеми ними тяготеет проклятье, которое три с половиной десятка лет назад наложила на них Яга Прямислава. По какой причине она это сделала мне, к сожалению, не известно. Единственное, что удалось выяснить, это суть проклятья и срок. Мы называем его «серая пелена», и призвано оно, пробуждать в людях самое плохое, когда-то давно его использовали в военных целях, чтобы внести смуту в ряды врагов.

–Это как? – тут же полюбопытствовала Злата.

–Очень просто, – принялся пояснять учитель. – Представь себе, что ты воевода и завтра у тебя бой с противником, войско которого превосходит твоё на треть. Представила? – дождавшись неуверенного кивка, он продолжил. – На первый взгляд исход битвы предрешен и у тебя нет шансов на победу, но тут появляется луч надежды. В твоём войске есть умелый и сильный колдун, который с безопасного расстояния может проклясть войско противника, что он собственно и делает. И вот в тот самый момент, когда часть вражеских воинов мирно спит, набираясь сил перед грядущей битвой, а часть охраняет лагерь и точит клинки, проклятье начинает действовать. Действие его незаметно, но разрушительно. Сначала возникает беспричинное раздражение, человек припоминает все причинённые ему обиды, придумывает новые и ещё сильнее злится. При малейшем толчке злость переходит в агрессию и вот тут в стане врага начинается,… прошу меня простить за подобные слова!.. в общем, начинается голимый мордобой.

–Хм, и долго такое проклятье может действовать? – задала новый вопрос Яга, понимая, что с каждым ответом Святозара вопросов будет всё больше и больше.

–Смотря кто его накладывал, и чего хотел добиться, – отозвался Добролюбов и сухо добавил. – Прямислава, к примеру, вложила много своих сил и прокляла от души. Семь поколений сменится в Карповке, прежде чем проклятье будет изжито.

–И что ничего нельзя сделать? Никак помочь? – Ёжка завозилась, извернулась и смогла посмотреть в лицо колдуну. – Ведь неправильно наказывать тех, кто даже ещё не родился!

–Неправильно, – подтвердил учитель и, нахмурившись нехотя произнёс. – Она за это тоже расплатилась сполна.

–Так помочь им можно или нет? – не унималась царевна, всё ещё пытливо вглядываясь в лицо учителя Святозара.

–Нет, – покачал головой мужчина. – У «серой пелены» есть одно нехорошее свойство, его может снять только тот, кто наложил, а разрушить проклятье, не дано никому. Поверь, многие наши колдуны пытались пересилить его и ни у кого не получилось.

–Но почему она это сделала? – отвернувшись от Добролюбова, едва слышно произнесла Златослава. – Что такого ей могли сделать, что она так жестоко поступила?

–Уж прости Златослава, но я задам встречный вопрос, – мужчина невесело хмыкнул и очень сурово потребовал ответа. – А что тебе такого ужасного сделали те люди, что ты лишила их удачи и готова была проклясть страшнее? Они не пробовали тебя убить, не пытали, не угрожали твоим близким. Ты просто побранилась с торговкой и тебя обокрал уличный оборванец, а ты за это чуть не привела к гибели всех жителей. Для чего ты это сделала?

Баба Яга нервно сглотнула, но ничего не ответила. Нечего ей было отвечать. Ведь правда действовала она не оправданно, на эмоциях. Ведь могла послать склочную бабу лесом, плюнуть в неё, в конце концов, но предпочла прибегнуть к силе, пусть и не вполне осознанно. Да, себе можно и признаться – хотела ведь их проучить, очень хотела и понимала, к чему может это привести. Одно дело ответить оскорблением на оскорбление, но совсем другое обрушить на противника силу, которой противопоставить нечто соразмерное он не сможет. Это как воин доставший меч, против мальчика с рогаткой. Не честно.

–Вы, правда, не смогли с них моё проклятье снять? – едва слышно прошептала Златка, в глубине души обмирая и боясь услышать «да».

–Смог, – снова усмехнулся Добролюбов и таким довольным шепотом, как мальчишка, сотворивший какую-то каверзу, сообщил Яге, – но деревенским не обязательно знать правду.

–Учитель! – возмущённо воскликнула Златослава, взвилась и сверзилась бы со спины коня, благо мужчина держал крепко и не дал ей упасть.

–Уже пятнадцать лет как учитель, – насмешливо заметил колдун, а затем, посерьезнев задумчиво произнёс. – А теперь вернёмся к вопросу, почему Прямислава прокляла деревню. Ты, Златослава, наверное, даже смогла бы узнать причину, побудившую прежнюю Ягу это сделать. В Избушке-на-Курьих-Ножках хранится Летопись, старинная колдовская книга, где жизнь каждой Ёжки расписана практически по дням. Летопись почти разумная, она сама решает, какие события в неё войду, и возможно там можно будет найти нужные ответы.

–А почему вы эти ответы не нашли? Вы же наверняка искали, когда пытались снять проклятье, – теперь уже хмурилась Златослава, нервно покусывая губы.

–Потому что Летопись эту могут прочитать только Яги, для других книга будет пуста, – как маленькому ребёнку пояснил ей мужчина.

–Понятно, – пробурчала девушка и, прикусив губу, огляделась.

Оказывается, пока они беседу беседовали, Карповка осталась далеко позади, а впереди уже маячила знакомая вырубка и не менее знакомая мужская фигура виднелась между деревьев. Самое же интересное заключалось в том, что учитель Святозар направил своего жеребца именно в сторону нервно вытаптывающего снег Хмурича.

–Учитель, а вы ничего не хотите мне объяснить? – вкрадчиво задала ему вопрос Баба Яга, дивясь и откуда столько наглости у неё взялось.

–Например, откуда я знаю, что именно тебя ждёт вон тот леший? – не совестясь, засмеялся он.

–Ну, вообще-то именно это я от вас и хотела услышать, – Злату пробрало непонятное раздражение, вызванное догадливостью учителя.

–Мне знаком свисток, которым ты дала Хмуричу знак, чтобы он тебя встречал, – всё ещё потешаясь над растерянной девушкой, заявил колдун. – Мне слишком хорошо знаком этот лешак, и скажу тебе по секрету, он тоже меня хорошо знает.

–Ну, вы…, – начала было возмущённо Златослава, но тут же замолкла, устыдившись.

–Что я? – с каким-то детским любопытством в голосе поинтересовался мужчина.

–Ничего, – буркнула себе под нос девушка, решив, а не обидеться ли ей.

–Не дуйся, – примирительно попросил Святозар, – я не хотел тебя обидеть, просто иногда ты не замечаешь очевидных вещей и не знаешь общедоступных истин, что немного забавляет…

–Ах, забавляет?! – возмущённо выкрикнула разъярённая Баба Яга и попыталась вырваться из кольца сильных рук.

Будь на месте Добролюбова кто-нибудь другой эта попытка Злате возможно и удалась, закончившись очень плачевно, ибо в тот момент жеребец колдуна петлял по той части вырубки, где ещё не выкорчевали или не до конца выкорчевали пни. Большие пни с острыми щепами, торчащие во все стороны корни, а кое-где и суковатые брёвна – это не то место, где было бы безопасно спешиваться даже вполне обычным способом. Царевне ещё повезло в том, что вёз её не просто мужчина, а боевой колдун, конь, которого был вышколен не обращать внимания на любые даже самые неожиданные и пугающие звуки, что в условии битвы было просто жизненно необходимо. Да, и у самого колдуна была прекрасная выучка, и к неожиданностям, даже таким вот нелепым, он был готов.

Мужчина невозмутимо удерживал брыкающуюся и ругающуюся в полголоса Ёжку, что по какой-то непонятной причине злило ту ещё сильнее. Златка пыхтела, с усилием пытаясь расцепить сомкнувшиеся в замок на её талии мужские пальцы. Не получилось, словно стальные прутья согнуть пытаешься. Тогда царевна обозлилась окончательно.

Ага, сидит такой спокойный и держит. Забавляется, наверное. Смеётся над ней, скорее всего. От этих мыслей в душе девушки зрела обида напополам с желанием доказать, что она не такая уж и недалёкая, какой себе представляет её учитель. Она ему ещё докажет! Он больше не будет над ней потешаться!

С этими воинственными мыслями Златослава на мгновение затихла, прекратив вырываться, и сделала то, что даже Святозар от неё не ожидал. Яга не стала больше пытаться расцепить руки мужчины, она просто сделала резкое движение, пытаясь соскользнуть с седла вниз. Колдун едва успел вовремя втянуть глупую Ёжку обратно в седло перед собой и даже встряхнул для прояснения мыслей.

–Никогда так больше не делай! – с расстановкой чётко и холодно произнёс мужчина. – Поняла?

Златка нервно дёрнулась и посмотрела вниз, осознав, что ещё чуть-чуть, и она могла «соскользнуть» вниз прямо на здоровенную острую щепу в локоть высотой, словно пика, торчащую из пня. Не держи её Святозар, Яга бы сильно поранилась приземлившись. Ой, дура!

–Поняла?! – с нажимом произнёс Добролюбов и снова встряхнул девушку. – Не слышу?

–Да, – пискнула испуганная Ёжка и низко опустила голову, устыдившись своей глупости. Как маленькая капризная девчонка себя повела!

Вдруг мужские руки приподняли Злату и осторожно повернув, посадили вполоборота к учителю. Щёки девушки вмиг вспыхнули смущённым румянцем, когда почти перед носом оказалась застёжка плаща со знаком гильдии. Похоже, её сейчас будут отчитывать. Златослава тяжело вздохнула, опустила голову ниже и приготовилась молча выслушать все те нелесные для неё слова, которые наверняка вертелись на языке колдуна, после её глупой выходки. И ведь он и повода особого не подал для столь бурных истерик.

–Злата, посмотри на меня, – уже спокойным голосом попросил учитель.

Девушка поспешно покачала головой, обозначая отказ. Да, как ей после этого в глаза ему смотреть?

–Почему? – наверное, Яге показалось, но в голосе мужчины слышалось огорчение.

–Мне стыдно, – пришлось нехотя признаться Златке.

Тихий хмык, больше похожий на полузадушенный смешок, вырвался из груди мужчины. Пару мгновений длилось молчание, и вдруг длинные сильные пальцы очень осторожно приподняли лицо Ёжки за подбородок, заставляя взглянуть в серые глаза. В этих глазах, как с радостью отметила Златослава, не было ни насмешки, ни злости, ни даже лёгкого раздражения, там отражалась только добрая улыбка с толикой удовлетворения.

–Я рад, что ты понимаешь, насколько неправильно ты поступила и признаешь это. Первые признаки взросления на лицо, – мягко произнёс колдун и поучительно добавил. – Тебе пора взрослеть, Златослава. Детство кончилось. И раз уж ты стала, – тут он на секунду замолк, словно обдумывая, что сказать и почти сразу же продолжил, – Бабой Ягой, необходимо учиться ответственности. Ты должна осознавать и оценивать последствия своих действий, Злата. Тебе это ясно?

–Угу, – кивнула Яга, что было достаточно затруднительно, ведь её подбородок удерживали его пальцы, и поспешила повиниться. – Простите меня, учитель! Я повела себя просто отвратительно.

–Умница, что осознаешь это, – искренне и так заразительно улыбнулся мужчина, что не ответить на его улыбку было невозможно, а затем, выпустив её подбородок, шутливо щёлкнул девушку по кончику носа пальцем.

Златка непроизвольно фыркнула и наморщила нос. Так делали в детстве её братья, когда любопытная младшая сестрёнка влезала в их «мужские» разговоры. На братьев она обычно в такие моменты обижалась. Обидеться на Святозара Добролюбова за такую вольность отчего-то не получалось.

–Вот мы и приехали, – возвестил неожиданно колдун, глядя поверх головы Ёжки и уже обращаясь, по-видимому, к Хмуричу произнёс. – Здравствуй, друг! Сдаю с рук на руки. Береги её!

–И тебе здравствуй! – послышался чуть насмешливый голос лешего. – Поберегу, не беспокойся.

–Пора прощаться, Златослава, – снова посмотрев на девушку, произнёс мужчина и помог спрыгнуть той на снег. – Я должен ехать дальше.

Баба Яга посмотрела на учителя, глянула на ярко красное закатное солнышко, коснувшееся краем горизонта, прикинула в уме время. Почему-то она была совершенно уверена, что в Карповку, устраиваться на ночлег, мужчина не вернётся, а до другой ближайшей деревушки даже на лошади ехать придётся до утра. Это они с Хмуричем пешком через лесные буреломы путь срезали порядочно, а колдуну верхом двигаться придётся по дороге и сделать большой крюк.

–Да, куда же вы, на ночь глядя поедете? – Златка только что руками не всплеснула от нахлынувшего негодования. – Может, в Избушке переночуете? Место есть…

Вот тут Златка поняла, что именно и кому всё это сказала. Покраснела. Побледнела и уже была готова понести какой-то несуразный лепет, но мужчина вовремя заговорил.

–Спасибо за предложение, но я действительно тороплюсь! – сказал он без тени улыбки и спокойно добавил. – А если приглашение останется в силе, то на обратно пути я загляну. Давненько я не был в Избушке.

–Да, конечно, – запинаясь, согласно закивала Ёжка.

–Вот и договорились, – подытожил учитель Святозар. – Ну, до встречи!

–До встречи! – подал голос до того момента молчащий Хмурич.

–До встречи! – эхом повторила Златка, наблюдая, как колдун заворачивает коня и направляет его в сторону тракта.

Глава 4. Чёрный ворон, что ж ты вьёшься…

Златослава следила за удаляющимся всадником до того момента, пока ей на плечо не опустилась тяжёлая ладонь лешего. Девушка вздрогнула и обернулась, встретившись взглядом с карими глазами Хмурича.

–Пойдём, Злата! Там Ивушка, наверное, соскучилась, да и Марфа с Терентием заждались, – мягко проговорил хозяин леса, осторожно потянув её за собой.

–Ивушка? – растеряно переспросила Ёжка и последний раз глянула на едущего верхом по тракту колдуна.

–Да, – подтвердил мужчина, уже настойчиво тяня Ягу за собою вслед. – Весь день ребёнок без тебя….

–Ивушка! Доченька! – неожиданно встрепенулась Баба Яга, словно кто-то сбросил с неё оцепенение. – Что же мы стоим? Пошли быстрее!

Теперь уже Злата потянула Хмурича вглубь леса, совершенно забыв, что сквозь этот бурьян не она сама шла, леший её провожал. Рвения Ёжки хватило на двадцать шагов. Дальше она в растерянности остановилась возле двух громадных поваленных крест на крест сосновых стволов. За спиной раздался едва слышный смешок хозяина леса, и мужчина вдруг одним неуловимым для глаз движением скользнул вперёд, увлекая девушку за собой. Он поднырнул под мохнатую сосновую лапу, и оказалось, что за ней есть вполне большой лаз, в который без труда протиснулся и широкоплечий мужчина, и уж тем более невысокая девушка.

Дальнейший путь слился для Златки в сплошную сероватую линию. Солнце уже село за горизонт и лес погрузился в сумерки, лишая возможности разглядеть окружающую обстановку. У Хмурича же с этим проблем не было, он целеустремленно вёл Ягу в сторону Избушки, не давая той замедлить шаг. Ведь остановишься и сразу усталость почувствуешь, идти труднее станет. А Златослава, как уже отметил для себя леший, и так вымотана. Ей бы теперь быстрее вернуться в родную Избушку, поесть и спать лечь, чтобы силы восстановить, а уж завтра можно и о делах поговорить. Мужчине было, что сообщить Бабе Яге, только вот она была не в том состоянии, чтобы слушать внимательно и сделать правильные выводы.

Когда наконец-то впереди стал виден свет из окон Избушки, а Хмурич чуть сбавил шаг, Ёжка почувствовала, как сильно умаялась. Ноги едва держали Злату, в голове звенело, и единственным желанием было упасть и уснуть. Последние три десятка шагов дались царевне особенно трудно. Тело просто взбунтовалось, отказываясь передвигаться и настаивая на том, что снег тоже вполне удобен для отдыха. Пришлось идти через «не могу».

Леший, задумчиво наблюдавший за борьбой Златки с собственными непослушными конечностями, решил, что неожиданно открывшееся знание о человеке, чуть не лишившим Иву жизни, лучше поведать Бабе Яге на свежую головушку, то есть завтра утром. Поймав в очередной раз споткнувшуюся о корень Златославу, мужчина только уверился в своём решении. Доведя Ягусю до крыльца и сославшись на кучу не переделанных лесных дел, Хмурич поспешил откланяться, прежде предупредив девушку:

–Утром завтра жди меня в гости! Потолковать надо. Ну, Ёжка, доброй ночки!

–И тебе доброй! – отозвалась сонная Златка, прикрывая ладошкой очередной зевок.

Не успела она и глазом моргнуть, как леший буквально растворился в редком подлеске. Ещё раз зевнув, на этот раз открыто и с наслаждением, ведь стесняться больше было некого, Злата поднялась по ступеням и вошла в родную Избушку. В сенях теплился огарочек свечи, зажжённый заботливой Марфой. Перед дверью в кухню Баба Яга остановилась и прислушалась. По ту сторону двери текла неспешная тихая беседа, перемежающаяся Василисиными вескими «агу» и тихой колыбельной. На душе у Ёжки сразу стало так спокойно и радостно, забылись все неприятности дня, и захотелось обнять не только своих домочадцев, но и весь белый свет.

Задув свечу, царевна осторожно открыла дверь и скользнула в тепло кухоньки. Сидевшие за столом, Терентий и Марфа обернулись на тихий скрип половиц. Домовушка тут же расплылась в доброй улыбке, пушистый подхалим Ренька спрыгнул с лавки и как простой кот принялся тереться о ноги девушки.

–Как у вас тут дела были? – тихонечко спросила Златка, нагнувшись и принявшись чесать фамильяра за ухом.

–Муррр! Дела неплохо! – утробно урча, сообщил жмурящийся кот и, плюхнувшись на спину, подставил белое круглое пузико. – Мы ели и спали. Спали и ели. И даже немного поиграли. Муррр! Сейчас вот засыпаем.

–Молодцы! – похвалила Баба Яга и, напоследок почесав кошачье брюшко, поднялась и направилась к Марфе.

Ещё собираясь в Карповку, Златослава уложила маленькую Василису в корзинку, чтобы домовушке было проще приглядывать за ребёнком, кормить его и при необходимости переодеть. Несмотря на свой крошечный рост, Марфа пока ещё могла самостоятельно справить с младенчиком, к тому же ей была подвластна и всякая бытовая волошба, так что особого труда приглядывать за малюткой ей не составляло.

По пути девушка стянула тулупчик. Сапожки и мешок с покупками она оставила ещё в сенях, а теперь разматывала платок. Разобравшись, наконец, с верхней одеждой Яга осторожно положила её на лавку и на цыпочках подкралась к корзине.

Василиса уже сладко спала, засунув пальцы в рот, и скорее всего уже видела десятый сон. Злата полюбовалась чуток своей малышкой и поняла, что ещё немного и её саму сморит сон, прямо здесь, в кухне. Подавив зевок, Ёжка нашла-таки в себе силы оторвать взгляд от ребёнка, по которому успела ужасно соскучиться и направилась в спальню. Переоделась, умылась, расстелила постель и вернулась за малышкой.

–Хозяюшка, может, отужинаешь? – осторожно обратилась к девушке Марфа. – Умаялась, поди, проголодалась.

–Ага, весь день не жрамши, – вторил ей Терентий, – так и отощать не долго.

–Спать хочу, есть не хочу, – подмигнув коту и домовушке, сообщила Златка, аккуратно взяла в руки корзину и направилась с ней в спальню. – Всем спокойной ночи!

–Доброй ночи, хозяюшка! – пожелала Марфа и тихо добавила. – Если что – на столе пирожки с капусточкой и молочко тёпленькое.

–Ох, Златка, поела бы ты, – едва слышно хмыкнул фамильяр. – Мужики же не собаки, на кости не кидаются.

Услышав слова Терентия, царевна только усмехнулась. В спальне Ёжка взяла Василису из корзинки на руки и, стараясь не разбудить, уложила на кровать, сама прилегла рядом, привычно положив между ребёнком и собой большую подушку. Заснула Златослава быстро, и снились ей серебристые очи учителя Святозара.

Утро у Бабы Яги как обычно началось рано. На рассвете проснулась довольная и бодрая Василиса, заворочалась, захныкала, требуя внимания матери. Златка проснулась тут же, не поднимая головы, открыла глаза и улыбнулась малютке Иве, чья светловолосая головка с насупленной как у котёнка мордашкой виднелась поверх лежащей между ними подушкой. Укоризненный взгляд больших синих глаз виделся Яге не долго, девочка быстро устала держать голову так высоко. Схватив за уголок и кинув подушку за спину, девушка подползла ближе к уже перевернувшемуся на спину ребёнку и чмокнула в нос. Дочка наморщила носишко и чихнула, а потом цепко ухватила пальчиками прядь волос Златки, выбившуюся из косы, сжала в кулачок, повертела туда-сюда и дальше без каких-либо сомнений потянула в рот.

–Э-э-э, нет, милая! Мамины волосы жевать не надо, – разжав пальчики и вынув собственный локон, произнесла Ёжка.

–У-у-у! – громко озвучила свои претензии Василиса и, строго сдвинув брови, глянула на мать.

–Держи лучше это, – царевна вручила крохе погремушку взамен своих волос и поспешила подняться с постели.

Время от времени поглядывая на ребёнка увлёкшегося погремушкой, Златослава умылась, оделась и переплела косу. Когда она закончила и уже собиралась позвать Терентия, чтобы присмотрел за ребёнком пока она сходит на кухню за молоком, фамильяр вошёл в спальню сам.

Рыжий кот вальяжно прошёлся до центра комнаты, уселся на пол и принялся с независимым видом умывать лапой усатую морду. Златка хихикнула, наблюдая за Ренькой. Старательно намывая лапой нос, кот так и не смог утереть оставшуюся после завтрака сметану на подбородке, склеившую пушистый мех в сосульки.

–Рень, я очень надеюсь, что сметану ты без спроса Марфы не брал, а то боюсь даже представить, что она тебе в отместку учинит, – тихонько сказала Баба Яга, перекидывая за плечо косу.

–Обижа-а-аешь! – хитро прищурившись, протянул кот и тут лихо стёр лапкой сметанные капельки на подбородке. – Марфа мне сама наложила, и блинчиков с мя-а-аском тоже. Ох, Ягуся, и как только мы без Марфушки жили? – на этом месте кот горестно взвыл и упал пластом на пол, изображая видимо как именно они жили до того момента, как в Избушке появилась домовушка. – Голодненькие, холодненькие, не приласка-а-аные…

–Терентий, не перегибай палку! – царевна строго погрозила пальцем фамильяру, больше всего в тот момент напоминавшего ярмарочного скомороха, только шапки с бубенцами не хватало.

–Злая ты, Златка! – завёл свою любимую песню кот и, быстро приняв сидячее положение и обвив передние лапы хвостом, уже обыденным тоном добавил. – Кстати, молоко для маленькой готово. Иди, забирай, а я за ней пока пригляжу.

Девушка проследила за тем, как Реня легко пробежав несколько шагов, лихо запрыгнул на постель. Василиса, завидев любимого пушистого няня, восторженно взвизгнула и радостно потрясла погремушкой. Кот насмешливо фыркнул, демонстративно помял лапами одеяло и после этого улёгся напротив ребёнка.

Златослава к этому моменту уже вошла на кухню, где деловито хозяйничала домовушка, пожелала ей доброго утра, получила молоко и направилась кормить дочку. Вернувшись в спальню, ей предстала забавная картина.

Василиса самозабвенно пыталась поймать мелькавший вблизи кончик кошачьего хвоста. Фамильяру приходилось быть крайне осторожным, чтобы его драгоценный хвост не попал в крохотные цепкие пальчики. Со стороны могло показаться, что ребёнок просто пытается дёрнуть кота за хвост. На самом же деле это была ещё одна любимая игра малышки Ивы. Терентию впрочем, тоже нравилось так дурачиться, если судить по лукаво блестевшим зелёным глазам.

–Всё! Хорошего понемножку, – возвестила Злата и, присев на край постели, непреклонно добавила. – Пора завтракать, маленькая.

После того как девочка подкрепилась, её стало клонить в сон. Движения Ивушки стали вялыми, а глазки так и норовили закрыть. Яга перенесла дочку в колыбель и принялась тихонько ей напевать:

Баю-баюшки-баю, колыбельную пою

Для малютки, я для дочки,

Что не спит в такую ночку.

Спи, малышка, засыпай!

Раньше солнца не вставай!

Сны чудесные смотри!

Всем на радость ты расти!

Баю-баюшки-баю, колыбельную спою

Про чудные жарки страны,

Про моря и океаны.

Я спою про стольный град

Со дворцом во сто палат,

Чудо-юдо там живёт,

Сласти деткам раздает.

Баю-баюшки-баю, колыбельную пою.

Глазки ты скорей закрой,

Маме дай своей покой!

Отдохнуть нам нынче нужно,

Ну, а завтра будем дружно

Вместе мы с тобой играть,

А теперь пора нам спать!

Баю-баюшки-баю, колыбельную пою

Для малютки, я для дочки,

Что б спала спокойно ночкой.

Старая колыбельная, которую маленькой царевне пела мать, не раз выручала Злату в нелёгком деле успокоения и убаюкивания ребёнка. Правда слова песни девушка помнила смутно и, поэтому в каких-то местах приходилось их сочинить самой, так что поручиться за точность спетой колыбельной Ёжка не могла. Впрочем, и такая песенка ей нравилась, а главное она нравилась Василисе.

–Хозяюшка! – сквозь задумчивую полудрёму услышала она голос Марфы. – Хозяюшка, кушать идите! Лялечка наша заснула, а вам подкрепиться нужно. Вы же так вчера и не поели.

–Да, – пробормотала Баба Яга, стряхивая с себя оцепенение и проследовав за домовушкой в кухню прямиком к накрытому столу.

После появления в Избушке-на-Курьих-Ножках Марфы завтраки, обеды и ужины превратились в самый настоящий праздник живота. Домовушка умудрялась наготовить разнообразных и очень вкусных яств ровно столько, сколько могут за раз съесть худенькая девушка, особо прожорливый кот, а время от времени и не особо прожорливый, но всё же имеющий хороший аппетит леший. Златка только дивилась этому умению, а Терентий умилялся и в моменты высшего благолепия называл домовую «кормилицей» или «душенькой». Марфа грозила подхалиму кухонным полотенцем, а Ёжка смеялась, ловя себя на мысли, что теперь Избушка стала не просто убежищем, а уютным, родным и по-настоящему любимым домом.

И сейчас наблюдала за очередной «отрепетированной» за многие дни сценой, а именно как Реня, заискивающе заглядывая в глаза Марфе, клянчит ещё блюдечко сливок, а она с напускным возмущением стращает кота попеременно то скалкой, то веником, то полотенцем, а в особом запале даже ухватом. Царевна смотрела, слушала и думала о своём. О том, что уже скоро должен появиться отец. О том, что нужно сесть и написать письма матушке и братьям. Что необходимо снова взяться за изучение колдовских книг и найти ту самую Летопись, о которой говорил учитель Святозар.

Баба Яга так задумалась над делами насущными, что не сразу заметила, что за окошком Избушки велась оживлённая беседа, порой переходившая на повышенные тона. Один из двух голосов был девушке знаком и принадлежал лешему. Второй хриплый, отрывистый и раскатисто произносящий букву «р», узнать не получалось.

–Хорошо, добуду, – услышала Златослава слова Хмурича.

–И потроха, – потребовал нагловатый голос.

–Ладно, – сквозь зубы выдавил леший. – Что ещё?

–Мяса с кровью, – ответил ему всё тот же голос, потом на мгновение задумался и выдал. – Два!

–Чего два? – задал вопрос мужчина, судя по интонации едва сдерживая раздражение.

–Два куска, – пояснили ему и принялись дальше перечислять, – сердце тоже два и печёнку свежую…, – снова поразмыслил и добавил, – и потроха. Много!

–Слушай, может тебе ещё и почки с селезёнкой на золотом блюде притащить?! – вызверился леший.

–Твои? – педантично уточнил его оппонент.

–Мор, не нарывайся! – перешёл на зловещее шипение мужчина.

–Хорошо, – почти покладисто отозвался тот и убил лешего «наповал» следующим заявлением, – об остальном потом договоримся, но потроха вперёд!

–Моррр! – возмущенно взревел Хмурич.

–Двести двадцать четыре года Мор, – язвительно произнёс голос и вредно добавил, – и что?

–Я убью тебя, курица неощипанная! – взвыл лешак и громко выматерился.

–Угрожаешь? – весело уточнил его нахальный собеседник и ехидно припечатал. – Тогда ещё кроличью тушку сверху и десять полёвок!

Снаружи повисла напряжённая тишина, и пока она длилась, Златослава успела выйти из-за стола, покинуть кухню, миновать сени и остановиться на крыльце Избушки. Взору её открылось занятное зрелище. Хмурич стоял напротив невысокой ёлочки и злым взглядом следил за тем, как крупный угольно-чёрный ворон, сидя на мохнатой еловой ветке, самозабвенно чистит перья хвоста. И с кем же тогда леший вёл такой оживлённый разговор? Где же его собеседник?

–Доброго утречка! – осторожно окликнула Ёжка друга и тихонько уточнила. – А с кем ты так громко ругался?

–А Златка, здравствуй! – леший отвёл взгляд от ворона, потёр кончиками пальцев переносицу и, ткнув пальцем в птицу ничуть не сомневаясь, заявил. – Вот с ним ругался. Бесстыжий тип, никакого сладу с ним нет!

–С вороном? – удивлённо переспросила девушка, косясь на невозмутимо сидящего на ветке пернатого.

–Да, – тяжело вздохнув, подтвердил мужчина, не обратив внимания на явное сомнение в глазах Бабы Яги. – Вымогатель какой-то! Сколько раз я зарекался с ним дело иметь и вот…

–Что вот? – осторожно уточнила Златослава, всё ещё поглядывая на ворона одним глазом.

–Вот опять пришлось обращаться к этому комку перьев за услугой, – со вздохом пояснил леший и, строго глянув на птицу, произнёс. – Мор, кончай строить из себя глухаря и будь добр озвучь окончательные требования.

–Ка-а-ар! – веско и раскатисто выдал ворон и, сверкнув лукавым жёлтым глазом в сторону девушки, снова повторил. – Ка-а-арррр!

–Мор! – прикрикнул на него Хмурич и демонстративно сжал и разжал кулаки.

–Я тебе, кажется, говорил уже сегодня, что я дести двадцать четыре года Мор, – хрипловато хихикнув, выдал ворон, наконец, и, оглядев Злату, строго спросил. – Яга?

–Она самая, – подтвердила царевна, с прищуром глядя на говорившего человеческим языком ворона.

–Рад знакомству, мамзель! – склонив голову на бок и прижав лапку к груди, проникновенно произнёс Мор.

–Хмурич, это он меня сейчас как назвал? – проскрипела в негодовании Ёжка, примеряясь, чем бы таким тяжёлым запустить в наглую птицу.

–Не обращай внимания! – леший махнул в сторону ворона рукой и поспешил, объяснит злящейся Златке. – Мор лет сто назад жил у колдуна заморского и нахватался у него всякой чепухи.

–Ладно, допустим, – хмуро процедила девушка и, поежившись от холода скомандовала. – В Избушку оба, чай не цветень на пороге, стоять морозно!

С этими словами Златослава развернулась и поспешила вернуться в тёплую кухню, там сидя за столом, она и дожидалась чудную парочку. Послышались шаги в сенях, без скрипа отворилась дверь, и внутрь вошёл Хмурич, на плече которого с важным видом восседал ворон. Леший молча прошёл к столу, присел на лавку и, ссадив птицу на подоконник, нервно пригладил растрёпанные волосы, решая с чего начать разговор.

–В общем, тут дело такое…, короче, вот этот пернатый гад видел того человека, – наконец вымолвил лешак, снова запуская пятерню в волосы на этот раз растрепав всё то, что до этого старательно приглаживал. – Он даже за ним проследил, но подробности рассказывать отказался.

–Даже так, – хмыкнула Баба Яга, неожиданно растянув губы в плотоядной усмешке. – И что даже мне не расскажет?

–Мамзель, а с чего это я вам такие ценные знания должен выдавать? – ничуть не смутился Мор, переступив с лапы на лапу. – Спасибом сыт не будешь!

–Действительно не будешь, – подтвердила Златка, сменив усмешку на почти настоящую понимающую улыбку.

Ворон смерил Ягу подозрительным взглядом и нахохлился. Девушка же добродушно улыбнулась, а в мыслях её уже выстроился план по добыче сведений. Несколько жестокий план, но, тем не менее, царевна была уверена, что он точно подействует в отличие от торга и уговоров со стороны Хмурича. В данный момент, Яге было глубоко безразлична нравственная сторона, единственное, что было важно это знание о человеке пытавшемся убить её дочь.

Ёжка обернулась, нашла взглядом тихонько возящуюся у печи домовушку. Чуть повернула голову и заметила так вовремя притаившегося возле двери в спальню Терентия, который то следил за колыбелькой со спящей Василисой, а то поглядывал на гостей. Девушка незаметно подмигнула верному фамильяру и делано беспечно обратилась Марфе:

–Марфушка, будь добра, пригляди за малюткой! И Реню попроси к нам присоединиться. Ах, да! Ещё дверку в спальню прикрой, а то вдруг ребёнка разбудим.

–Как скажешь, хозяюшка, – кивнула домовушка, споро поставила в загнетку большой ковшик с травяным отваром и поспешила к Иве.

–Спасибо! – поблагодарила её Златослава, когда Марфа деловито проходила мимо нее, вытирая руки о белоснежный передник, и снова обратила свой взор на ворона. – Ну, так что любезный Мор, не соблаговолите ли вы изречь интересующие меня подробности?

–Потроха вперёд! – невозмутимо выдвинул свои требования ворон.

–Вы получите свои потроха, любезный, только после того, как поведаете мне всё, что видели и знаете о том таинственном мужчине, – внесла свои коррективы Баба Яга.

Препираясь с птицей, девушка отметила про себя, что Марфа в спальню уже вошла и дверь за собою закрыла. Терентий же напротив незаметно проскользнул в кухню и в данный момент полз по направлению к обеденному столу, прижимаясь к стене и сверкая задором в зелёных глазищах. Фамильяр, знавший подопечную с пелёнок, угадал ход Златкиных мыслей и старался ничем не выдать своего присутствия, пока царевна не подаст знак.

–Ну-ну! – расхохотался пернатый и, склонив голову на бок, внимательно оглядел Злату. – Чтобы я Яге на слово поверил? Не бывать этому! Вы Ёжки народ ветреный, сейчас одного обещаете, потом другое, а как до дела дойдёт, обманете бедную голодную птичку, и поминай, как звали. Так что потроха вперёд!

–То есть вы предлагаете мне заплатить за сведения, которые возможно мне не пригодятся? – вкрадчиво поинтересовалась Яга, постукивая пальчиком по столу.

–А вот это уже ваши проблемы, мамзель, – спокойно сообщил ворон и, в который раз за это утро, повторил своё требование. – Потроха вперёд и я весь ваш!

–Потроха вперёд, значит? – плотоядно улыбнулась девушка став похожей на ту самую Бабу Ягу, которой пугают маленьких непослушных детей. – Весь мой будешь, да?

–Я жду, мамзель, – напомнил Мор и демонстративно царапнул коготками подоконник, на котором сидел.

–Ну, потроха, так потроха, – делано печально вздохнув, произнесла Злата и обратилась к коту уже сидевшему под столом у её ног. – Ренечка, золотко моё, ты слышал? Наш гость требует потроха, а у нас как не прискорбно это подтверждать, потрохов то и нет. Хотя…. Реня, как ты думаешь, а эту милую птичку устроят её собственные потроха?

–Не знаю как птичку, а меня птичкины потроха точно устроят, – донёсся замогильный голос из-под стола.

Миг и на столе уже сидит крупный рыжий кот. Сидит и демонстративно облизывает нос, давая оценить белоснежные клыки. Вот тут-то Мор и поперхнулся своей невозмутимостью, застыл, боясь пошевелиться, и бочком попробовал отодвинуться подальше от фамильяра, поближе к лешему. Цепкий взгляд зелёных глаз неотрывно проследил за птичьими потугами. Ворон дёрнулся и с укоризной глянул на Златославу.

–Мамазель, это знаете ли бесчестно с вашей стороны, – осторожно попенял Мор царевне.

–Да?! – делано удивилась девушка и, добавив голосу томности, произнесла. – Ох, мы же Ёжки такие ветреные! Вот ещё пару минут назад мне хотелось выяснить, что вам известно, а сейчас уже не хочу. Ёжки, такие Ёжки, знаете ли! Да, и фамильяр мой голоден, как видите.

–Давно я свеженького мясца с кровушкой не едал, – зловеще хохотнул кот и звучно облизнулся.

–Эй-эй-эй! Я совсем не свежий! Я ядовитый и жилистый! Мне вообще больше двухсот лет! Я почти реликтовая птица, меня есть нельзя! – растеряв все остатки своей наглости, заверещал ворон, и метнулся было к двери, ведущей к сеням.

–Мясо, ты куда?! – протяжно завопил Терентий и кинулся наперерез птице.

Поймав вопящего ворона в полёте, кот свалился на пол вместе с ним и проворно прижал птичью тушку лапами. Мор притих, как завороженный глядя в кошачьи глаза. Фамильяр для пущей убедительности оскалил клыки, примеряясь к шейке ворона. Птица выдала полупридушенное «каррр» и обмякла в кошачьих лапах, изображая мертвую.

–Я надеюсь хоть не обгадится для пущего ефекту, – с сомнением в голосе произнёс Терентий не выпуская добычу.

–Я тоже надеюсь, – со вздохом подтвердила слова кота Златослава, поднялась из-за стола и присела на корточки рядом с фамильяром. – Не хотелось бы Марфу утруждать.

Ворон приоткрыл один глаз, глянул на Ягу и вновь его закрыл. Больше Мор не двигался и почти не дышал, видимо в надежде, что лежачего не тронут, а мертвым побрезгуют. Терентий насмешливо фыркнул.

–Ну что, птичка, говорить будешь или как? – мягко поинтересовался он и с задумчивым видом вымолвил. – Я конечно ворон не люблю, у них мясо с душком, но ради моей Ягуси готов рискнуть собственным желудком. Так что, птичка, надо мне рисковать или не надо? Учти, я долго ждать не буду.

–Скажу я, – буркнул едва слышно Мор и открыл глаза. – Скажу! Только отпустите.

–Э-э-э, нет, пернатый, – покачал головой фамильяр, украдкой глянув на хранившую молчание Бабу Ягу. – Тебе веры нет. Расскажешь – отпущу. Будешь молчать – мне придётся давиться вороньим мясом.

Со стороны стола донёсся смешок Хмурича, который всё это время сидел, не двигаясь, и молча наблюдал за разворачивающимся действом. Златослава обернулась на миг, улыбнулась широко и одними губами произнесла: «Не порть представление». Напоследок девушка заговорщицки подмигнула лешему и снова обратила свой взор на ворона. Оказалось, что ворон в свою очередь смотрел на неё пронзительным укоряющим взглядом. Яга насмешливо фыркнула и напомнила:

–Ну!? Мы ждём.

–И точим когти, – подтвердил Терентий, чуть выпустив эти самые когти, давая почувствовать Мору их остроту, и тут же их спрятав.

–Хорррошо, – выдал пернатый и, замолкнув на мгновение, уточнил. – Что именно вы хотите знать?

–Всё! – коротко, но ёмко ответил кот и звучно облизнулся.

–Хорошо, – повторил Мор и тут же без каких-либо предисловий принялся излагать последовательность событий. – В день большой грозы я прятался от дождя в дупле дерева, росшего на самой опушке, и уже почти задремал, когда яркая вспышка чуть не лишила меня зрения. Мне стало любопытно. Я выбрался наружу, как раз вовремя, когда высоченный детина, закутанный в плащ прошагал в сторону реки. Я ещё было подумал, что за ненормальный человечишка потащился в такую погоду к реке. Топиться, что ли собрался…

–Мор, давай без этих твоих ненужных подробностей! – нахмурившись, произнёс леший.

–Говорю, как есть. А ты лучше не перебивай! С мыслей сбиваешь, – грозно выдал ворон и нахохлился.

Златка не удержалась и хихикнула. Уж больно забавно выглядела взъерошенная чёрная птица, лежавшая на полу и придавленная кошачьими лапами, но всё равно умудряющаяся огрызаться.

–Итак, на чём я остановился? – задумчиво спросил сам себя Мор и сразу ответил. – Ах, да! Думаю, топиться этот тип собрался, а это ведь хорошо, такой мордоворот, когда всплывёт, меня долго кормить будет.

После этих слов Терентий поморщился и гадливо передёрнул лапками, но птицу не отпустил. Ёжка позеленела. А Хмурич предупреждающе цыкнул на ворона.

–Ну, вот я и полетел следом, не мог же я упустить такую удачу, – Мор сделал вид, что выразительно показанный кулак лешего предназначался не ему. – От человека разило свежей кровью и волошбой, а ещё я слышал, как под его плащом тихонько кто-то хнычет. Понял, что ребёнок. Странно всё как-то стало, но следить я не раздумал. Летел следом. У самой реки человек остановился, огляделся и решительно подошёл к самому краю обрыва, есть там в одном месте небольшой такой, вытащил из-под плаща ребёнка и бросил в воду. Ребёнок мне был не интересен. Детьми я не питаюсь, а вот то, что от человека кровью пахло, мне понравилось, и я дальше за ним следовать решил. Назад до опушки он шёл быстро, хоть и хромал. Вошёл в лес и тут же колдовать принялся, проход пробивать…

–Чего пробивать? – недоуменно переспросила Баба Яга, оглядывая собравшихся в ожидании ответа.

–Ох, Златка, пороли тебя в детстве мало, – припечатал Терентий, в негодовании закатывая глаза. – Ты, что совсем, что ли на занятиях ничего не слушала? О Ванечке, о своём мечтала, да?

–Реня! – возмущённо прикрикнула на него царевна и виновато вздохнула, в чём-то признавая правоту кота.

–Что Реня? Что Реня?! – продолжал негодовать фамильяр. – Бестолочь, ты, Злата! Проход – это такое колдовство сильное, которое позволяет, сделав один шаг, перенестись из одного царства в другое. Не знала, да?

–Реня-я-я! – на этот раз угрожающе протянула царевна, нехорошо сузив глаза.

–Слушать дальше будете или ещё поругаетесь? – спокойно поинтересовался Мор.

–Да! – дружно ответили и Златослава, и Терентий, и даже Хмурич.

–Тогда слушайте и молчите! – прикрикнул ворон и продолжил свой сказ. – Пробил он значится проход и чего-то замешкался, а на меня вдруг дурь какая-то нашла. Ну, вот я и рванул как ошпаренный в этот проход. Сияние меня ослепило немного, а когда проморгался гляжу, вокруг стены бревенчатые, с высоким потолком, а под потолком балка. Я к этой балке и ринулся, уселся на неё и уже оттуда осматриваться начал. Очутился я, оказывается в каком-то большом сенном сарае. Везде копна лежат, травой пахнет, а сквозь траву кровяной душок пробивается. Уже был готов сорваться с балки, чтобы сарай облететь, как тут колдун в проход шагнул и за собою его закрыл. Тут я затаился и стал за ним наблюдать. Он меня то ли не заметил, то ли не счёл нужным внимания обращать потому-то и не таился, прошёл в дальний угол, наклонился и вытащил из-за стога молодуху в окровавленной рубахе. Девка и на ногах-то сама стояла с трудом, да только он с ней не церемонился, толкнул вперёд. Она два шага сделала и упала, а он колдовать опять начал. Молодуха чуть привстала и голосочком слабеньким спросила, где, мол, её дитятя. Странный у неё говор был, вроде наш, вроде не наш. Смысл вроде понятен, а говорить всё одно чудно.

–Как она выглядела? – тихо спросила Яга, перебив Мора.

–Молодуха? – переспросил ворон и, дождавшись утвердительного кивка, ответил. – Обычная девка, ладная конечно, да и рубаха на ней хоть и грязная была, но дорогая, чудно пошитая. Волос светлый, чисто ковыль цветущий. Глаза зелёные. Красивая девка, в общем, явно не из простых холопок, да и не деревенская точно.

–Что дальше было? – Злата поторопила с рассказом ворона, уже начиная догадываться из каких далей занесло того колдуна.

–Колдун ей ничего не ответил, проход создал и к молодухе направился, – продолжил Мор покладисто. – Хотел снова её за руку схватить, и видимо в проход швырнуть, да только девка вдруг сама на ноги вскочила, кинулась к нему, за грудки схватила и как давай трясти. Кричать начала: «Что ты ирод с деточкой моей сделал? Где доченька моя?». С колдуна капюшон-то и упал, а под ним башка лысая, разрисованная вся какой-то краской, уши аки лопухи торчат. Прямо не колдун, а вупырь какой-то страшнючий. Ох, и разозлился он на девку, по лицу её саданул, и в проход кинул и сам туда же шагнул. Я маленько погодил, дождался, когда он назад вернётся. Вернулся он один и с ножа кровь оттирал. Тут я думаю, пора и мне честь знать. Юркнул я в дыру в крыше и прочь оттуда полетел, оглянулся только раз и заметил, как сарай полыхает. Видно колдун следы заметал и поджёг его поэтому. Долетел я до ближайшего леска, огляделся места незнакомые, да теплынь стоит, будто летом и понял, что в Светорецкое царство угодил. Самому мне там бывать до того дня не приходилось, слышал только, что в царстве этом зимы такой как у нас не бывает и лето дольше длится. Короче, подкормился я там и решил на родину возвращаться. Почитай шесть седмиц лететь пришлось, чуть от натуги не помер. Вот и весь сказ.… А теперь давайте отпускайте меня! Вся спина отнялась уже.

–Рень, отпусти! – попросила Златослава, поднялась, присела на лавку и задумчиво уставилась пустым взором в стену.

–Чего это с ней? – озадачено поинтересовался ворон выпущенный Терентием на свободу.

Кот молчал, внимательно вглядываясь в лицо своей подопечной. Искорки задора в кошачьих глазах сменились на озабоченный острый блеск. После рассказа Мора у фамильяра уже появились кое-какие соображения на счёт личности настоящих родителей Ивы, к сожалению, пока эти догадки больше пугали, чем успокаивали.

–Я сейчас, – вдруг произнесла Златка, поднялась и, растеряно оглядев присутствующих, пояснила. – К ребёнку схожу и вернусь.

Хмурич молча кивнул, устраиваясь на лавке удобнее и вытягивая под столом ноги во всю длину. Мордочка Терентия приобрела задумчиво-хмурое выражение, но и он промолчал. Ворон смерив опасливым взглядом сначала Ягу, а потом кота резко вспорхнул и уселся на шкаф, разумно решив, что там его достать будет труднее.

Медленно повернувшись, царевна сделала два неуверенных шага. Остановилась. Сжала руки в кулаки и, притопнув ножкой, решительно направилась в спальню. Отворила дверь, вошла в комнату и закрыла её за собой.

–Хозяюшка, что-то случилось? – с тревогой в голосе спросила Марфа, приглядывающая за спящим ребёнком и одновременно умудрявшаяся кружить по спальне наводя порядок.

–Нет, – девушка заставила себя беспечно улыбнуться домовушке, – всё хорошо. С чего ты взял, что что-то случилось?

–Глазки у тебя, хозяюшка, уж больно встревоженные и грустные, вот я и подумала…, – маленькая женщина не договорив смущённо замолкла.

–Тебе показалось, – всё ещё удерживая на лице улыбку, произнесла Златослава и попросила. – Мурфушка, накорми гостей, пожалуйста. И ворону печенки, что ли дай. У нас вроде была, да?

–Была, – охотно подтвердила домовая, продолжая пытливо вглядываться в лицо Ёжки. – Нужно ли ещё чего?

–Нет, ступай, – покачала головой она, продолжая стоять в центре комнаты.

Марфа уже давно ушла, а Златка всё ещё боялась подойти и заглянуть в колыбель. Какой-то неправильный страх поселился в душе Бабы Яги, когда после рассказа ворона её озарила страшная догадка. Ей казалось, что стоит ей взглянуть на дочку, как её лицо изменится, принимая чужие черты, которые Злата так боялась угадать.

Самый первый шаг дался с трудом. Златослава и боялась, и одновременно злилась на себя за эту трусость. Вот бы кто отругал, назвал глупой и сказал, что она чепуху себе всякую напридумывала! Только кто это сделает? С кем поделиться страшным озарением?

–Дура! – обругала себя Ёжка.

Голос прозвучал слабо и жалко, как мышиный писк. Это, наверное, и подогрело злость на саму себя, а уже злость дала толчок следующим действиям.

Пять стремительных шагов до колыбели. Вдох-выдох. Зажмуриться и снова сделать глубокий вдох. Открыть глаза и посмотреть на дочь.

Малышка спит, то губами во сне причмокивает, то вытягивает их смешно. Носишко курносенький, крохотный такой сопит тихонько. Пальчики в кулачки сжимает. То хмурится во сне, то улыбается. И… нет, не похожа она на него! Не похожа, и всё тут! Ведь не похожа?

Разве можно в ребёнке, которому едва исполнилось четыре месяца угадать черты родителей? Если оба родителя были знакомы, то возможно. А если только отец? Златка не видит этого сходства. Во всяком случае, сейчас не видит.

У него было очень красивое лицо. Впрочем, и сейчас есть, насколько ей известно. Очень красивое, кукольное даже. Мягкий овал. У мужчины и вдруг мягкий – неправильно как-то. Теперь царевна понимала, что это неправильно, а тогда млела и замирала, восторгаясь его неземной красотой. Волосы светлые, золотятся чуть-чуть, а кончики почти прозрачные. Брови тёмные, дугой изогнутые, а под бровями глаза большие зеленовато-серые, а ресницы короткие, чёрные и густые. Тонкий нос, прямой и какой-то слишком уж идеальный. Пухлые губы, бледные, бескровные будто. Округлый подбородок с ямочкой.

Златослава передёрнула плечами, прогоняя видение этого некогда любимого лица. Теперь оно вызывало только неприязнь и взявшееся откуда-то чувство гадливости. Собственные чувства на миг озадачили девушку. Разве может любовь, пускай даже такая предавшая и «обиженная» переродиться в отвращение? Как видно может.

Прикусив губу, Баба Яга собралась было позвать Терентия, чтобы присмотрел за малышкой, пока та спит, но Василиска уже проснулась. Девочка открыла глазёнки, широко улыбнулась матери и весело агукнула, пуская пузыри.

–Что-то ты быстро выспалась, родная, – улыбнулась в ответ Ёжка и взяла на руки укутанное в одеяло тельце. – Пойдём, поприветствуем наших гостей!

Бережно удерживая малютку на руках, Злата вернулась в кухню, где Марфа закармливала всех присутствующих сытными мясными пирожками. Когда девушка появилась на пороге, Мор, увлечённо копающийся в тарелке с сырыми кусочками мяса и одним пирожком с выклеванной начинкой, окинул внимательным взглядом Ягу и ребёнка и прищурил бусины глаз. Царевна совершенно пренебрегла этот взгляд и, усевшись подле Хмурича на лавку, устроила дочку на сгибе левой руки, правой же потянулась к кружке с травяным взваром.

–Это ведь тот ребёнок, да? – наконец произнёс ворон, переминаясь с лапы на лапу в нетерпении услышать ответ.

–О чём это ты? – делано удивлённо переспросила Златослава, дела глоток, а про себя молясь Матушке-Земле, чтобы ни Реня, ни Хмурич не выдали её.

–Это тот ребёнок, которого в реку бросили? – перефразировал Мор, не отступившись от задуманного.

–Любезный Мор, окститесь! Как может быть моя дочка тем ребёнком, которого по вашим словам бросили в реку? Вы хотите сказать, что я умею воскрешать мёртвых? – Яга позволила себе лёгкую удивлённую улыбку, в душе же готова была пойти на крайние меры, если ворон попытается настаивать на своём.

–Да, мёртвых воскрешать ни одна Ёжка не умеет, – задумчиво выдала чёрная птица и, недоверчиво глянув на безмятежное лицо девушки, спросил ворчливо. – Тогда какое вам, мамзель, вообще дело до того колдунишки лысого и вообще всей этой истории?

–Не люблю, когда на моих землях всякие непотребства вершатся, – пожав плечами, безмятежно отозвалась Злата. – Тем более теми, которым в границах Белояжского царства показываться запрещено, не то, что волошбу творить.

–Чем же вупырь этот перед царём провинился? – тут же полюбопытствовал ворон, пытливо разглядывая Ягу.

–Угрожать посмел, – сквозь зубы процедила та, вспоминая последний день в отцовском тереме, и смерив птицу предупреждающим взглядом вымолвила. – Более этого знать тебе нет нужды.

–Упаси, Отец-Небо! Я птица маленькая, к чему мне чужие тайны!? – запальчиво воскликнул Мор и принялся с удвоенным энтузиазмом копаться в кусочках сырой печёнки.

На это Златка только хмыкнула и приподняла ребёнка, придерживая её на плече. Любопытная малышка завертела головенкой, но быстро устала и прижалась пушистой макушкой к материнской щеке и принялась увлечённо мусолить кулачок. Баба Яга поглаживала дочку по спинке, а сама размышляла над услышанным от ворона рассказом.

С одной стороны всё получалось довольно складно. Бывший жених, никогда не отличавшийся целомудрием, весело развлёкся с какой-то девицей, та поняла, что ждёт от него ребёнка, и пришла с требованием жениться на ней. Царевич Иван хоть и был ещё тем блудодеем, но дураком отнюдь не был. Скорее всего, узнав о том, что девка на сносях, он решил поскорее избавиться от неё, дабы о таком сраме никто не прознал. Иван, как и его батюшка, царь Евстей, всё ещё питали надежду, что она Златослава разыщется и бросится к гулящему женишку в жаркие объятья с криком: «Женись на мне!». Представив на секунду такую исход событий, девушка нервно хихикнула и невольно поёжилась от омерзения.

Итак, на чём она остановилась? Ах, да! Иван решил избавиться от девчонки и не рождённого ребёнка, но.… Вот тут-то и начинало всплывать множество вопросов, на которых ответов у Ёжки пока не находилось.

Вот, например, почему ребёнку позволили родиться, а уже потом решили убить? Допустим, мать малышки нужна была живой и потому ей дали разрешиться от бремени, а после собирались убить ребёнка. Но ведь потом и девушку, судя по словам Мора убили. Непонятно.

Или другое. Ворон сказал, что девушка бы явно не из простых холопок, а это значит, что скрыть своё деликатное положение от окружающих она не смогла бы, родные заметили и дознались бы любыми путями, кто обрюхатил их чадушко. Чего доброго и от ребёнка избавились бы. Отваром ведьмовским напоили, она бы ребёнка сама скинула, прежде чем живот расти начал, и никто бы не догадался. Но нет же! Девчонка умудрилась сохранить и родить ребёнка. Как?

И, в конце концов, почему «чёрную» работу по устранению матери и ребёнка возложили на плечи царского колдуна Велимира, наставника Ивана? Лысый колдун слишком приметен для такого дела и его не спутаешь ни с кем. На самом деле проще было бы нанять за звонкие золотые каких-нибудь проходимцев, а вот уже после того как эти самые проходимцы устранят девку и младенца, колдун мог через какое-то время отследить и убить их, чтобы так сказать быть уверенным в сохранности тайны. Но и тут всё шло не так.

Слишком мало подробностей. Слишком мало. Вот если бы Златка видела всё это сама, своими собственными глазами, может и смогла подметить что-то такое, что не заметил ворон. Если бы она там оказалась, видела.… Видела?

–Ох, голова дырявая! – в сердцах воскликнула Златослава, хлопнув себя по лбу свободной рукой.

–Злата, ты чего? – осторожно окликнул девушку до того момента увлечённо жевавший пирожки леший.

–Я? – царевна обернулась на голос Хмурича, одновременно принявшись успокаивать захныкавшего ребёнка.

–Ты, – подтвердил мужчина, а Ренька оторвавшийся от очередной миски сливок только кивнул усатой мордой.

–Вспомнилось, – уклончиво начала Яга, но встретившись с внимательным взглядом Мора, с преувеличенным энтузиазмом продолжила, – что в колдовстве потренироваться хотела, но вот незадача – мне перо нужно. Мор не поделишься?

–Вот ещё! Сдурела, что ли? – возмутился ворон, с неодобрением косясь на девушку и, бочком-бочком отскакивая от неё подальше.

–Тебе что, жако что ли? – надула губки Ёжка и уложила на коленях притихшего ребёнка. – У тебя в хвосте вон, сколько миленьких перышек…

–В хвосте?! – если бы позволяла глотка Мор, наверное, взвизгнул бы в негодовании. – На поругание не дам!

–Жадина! – обижено припечатала девушка и украдкой проследила за белым кончиком кошачьего хвоста, метнувшимся позади ворона.

Терентий понял желание подопечной Ягуси без слов. Кот подкрался к ворону со спины, незаметно придавил лапой несколько длинных перьев хвоста и, придвинув мордочку к голове птицы, вкрадчиво произнёс:

–Мясо, а делиться всё-таки придётся!

От неожиданности ворон резко дёрнулся, оставив под кошачьей лапой пару перьев, и с громким «кар-р-р!» взвился к потолку. Терентий, Златослава, Хмурич и даже малышка Василиса проводили полёт Мора заинтересованными взглядами, ожидая, что же будет дальше.

–Варвары! Изверги! Убийцы! – верещал ворон, мечась под потолком из угла в угол. – Чудовища! Выпустите меня! Выпустите!

–Любезный Мор, прекратите истерику! – мягко попросила его Яга.

–Ведьма! – выругался пернатый, усевшись, наконец, на шкафу и зыркая злым взглядом на царевну.

–Баба Яга, – терпеливо поправила его Златка и, улыбнувшись, проговорила. – Давайте жить дружно, а? Я вам утраченные перья возмещу печёнкой. Как вам такой уговор?

–Мои перья? Печёнкой?! – возмущённо возопил Мор и вдруг совершенно другим, деловитым голосом добавил. – Я согласен.

–Рада, – коротко ответила Ёжка и поинтересовалась. – Вы хотите получить печёнку сейчас?

–Нет, – немного подумав, выдал пернатый и, что-то прикинув в уме, выдал. – Я буду прилетать каждый день за печёнкой…

–В течение седмицы, – поспешно закончила за него царевна.

–Месяца, – не согласился ворон.

–Двух седмиц, – пошла на уступку та.

–Два месяца, – нахально прищурился Мор.

–Любезный, не нарывайтесь! – предупредила его Баба Яга и непререкаемо произнесла. – Две седмицы – это моё последнее предложение. Будете наглеть, не получите и этого.

–Две седмицы, так две седмицы, – совсем по-человечески печально вздохнул ворон и, взъерошив перья, потребовал. – Двери откройте! У меня дела ещё есть, а я тут с вами время теряю.

–Нахал! – восхищённо произнёс Терентий, оторвавшись от священного занятия – неспешного вылизывания передней лапы.

–И я этим горжусь! – припечатал Мор и повторил. – Двери откройте!

–Откроешь? – обратилась Злата к Хмуричу.

Леший в ответ только кивнул, дожевывая пирожок, и поднялся с лавки. Мужчина пересёк кухню и открыл дверь в сени. Дождавшись пока ворон, вылетит, вышел в сени сам, затворив за спиной дверь. Что Мор уже улетел восвояси, девушка поняла, услышав тихий хлопок закрывшейся двери. Спустя мгновение в кухню вернулся леший.

–Ну, Ёжка, сказывай всё! – присаживаясь на ранее облюбованную лавку, потребовал хозяин леса. – Я так понимаю, что ты уже смекнула, кто папка с мамкой Ивушки.

–Я не могу с уверенностью сказать, кто мать, – вздохнув, признала царевна и тихонько добавила, – а отец её, похоже, царевич Иван Светорецкий.

–Вот оно как, – задумчиво потёр подбородок леший и, нахмурив кустистые брови, спросил. – Чего же он тогда от неё избавиться решил? В батюшкиной казне деньжат не хватило, чтобы ребёнка прокормить?

–Не знаю, – пожала плечами Златослава и с недоброй улыбкой добавила, – но рано или поздно я до правды доберусь. Помяни моё слово!

На это ей Хмурич ничего не сказал, только смерил Ёжку задумчивым взглядом и кивнул, мол, верю, доберёшься, дознаешься. Терентий тоже искоса поглядывал на свою Ягусю зелёным прищуренным глазом и тихонечко вздыхал. Мудрый старый фамильяр был убеждён, что есть такие знания, которые не принесут должного успокоения, а только накалят страсти великие и как бы до беды не довели. Только разве переубедишь эту самоуверенную и рассерженную Ёжку? Нет, не убедишь. Теперь пока всё не разузнает, не успокоится. Ему же, Терентию, как верному фамильяру придётся проследить, чтобы Златка совсем уже в плохую историю не вляпалась. Ему, увы, только приглядывать, и остаётся, потому как остановить упрямую Бабу Ягу, Реньке не под силу.

–Замуж тебя, Златка, надо отдать, – задумчиво выдал кот, запрыгивая на подоконник.

–Ой, ну тебя, Ренька, со своим замужеством! – отмахнулась Злата от кошачьих слов.

–Не с моим, упаси Мать-Земля! – с притворным возмущением отозвался фамильяр. – Я сейчас про твоё замужество говорю, вредная ты Ёжка. Мужа тебе надо! Му-жа! Чтобы стукнул по столу и запретил всякие дурости творить…

–Мысль здравая, – согласился с котом леший.

Два изучающих взгляда осмотрели насупленную Ёжку с головы до пят, будто оценивая пригодность этой самой Ёжки к замужеству. И кот, и леший одновременно кивнули, подтверждая годность Бабы Яги в качестве чьей-то предположительной супруги, за что были одарены сердитым взглядом и выразительно показанным кукишем.

–Ну и дура! – припечатал Терентий и, демонстративно отвернувшись, принялся изучать разбушевавшуюся за окном метель.

Златослава на это замечание промолчала и тихонечко напевая, принялась развлекать завозившуюся на руках Василису. Она так увлеклась, что не заметила, как ушёл Хмурич, поблагодарив Марфу за пирожки, подмигнув Терентию и попрощавшись со всеми. Девушка не обратила внимания и на то, как ловко домовушка убрала со стола остатки завтрака и принялась снова хозяйничать у печи. Она даже проглядела тот момент, как фамильяр соскочив с подоконника, вальяжно прошёлся по кухне и шмыгнул на улицу в услужливо приоткрытую колдовством домовушки дверь. Ёжка была очень занята. Она с шутками и прибаутками кормила свою дочь тёплым молоком.

Глава 5. Что лежит на чердаке.

С момента знакомства с Мором минула целая седмица, которую Златослава провела в оживлённом изучении колдовских книг своих предшественниц, выискивая заклятия годные для её непростого плана. Ёжке втемяшилось в голову увидеть случившееся глазами ворона и отступаться она от своего желания не собиралась. Злата была убеждена, что среди великого множества всяческой полезной волошбы обязательно найдётся то, что ей необходимо. Вот только день проходил за днём и так незаметно пролетела целая седмица, а Ёжка так и не нашла необходимое, хотя отметила для себя несколько полезных заклятий, в которых было бы неплохо потренироваться на досуге.

–Опять зелье от несварения! – на седьмой день воскликнула возмущённая Яга, захлопывая толстенный талмуд и убирая его от себя подальше. – Уже третья дюжина рецептов зелья от этого недуга пошла!

–А что? Пользительная вещь, между прочим, – меланхолично заметил Терентий и, широко зевнув, произнёс. – Ешь себе и ешь, а животик всё терпит. Благодать же!

–Тебе лишь бы пожрать! – уличила его царевна, потерев кончиками пальцев уставшие глаза. – Вот лучше скажи, где мне ещё поискать, а? Я ведь уже все колдовские книги перерыла.

–Все?! – насмешливо фыркнул кот и, устроившись на покрывале компактным клубком, как бы ненароком заметил. – У тебя на чердаке целая библиотека хранится, а то, что ты тут нашла, всего лишь мелочёвка житейская, а не колдовские книги.

–И чего ты раньше молчал? – недобро прищурившись, поинтересовалась Златка.

–Ты не спрашивала, – фыркнул в ответ фамильяр и притворился спящим, а может и вправду заснул.

–Ох, и Ёжкин же ты кот! – возмутилась девушка, резко поднявшись на ноги.

–Так я и не отрицаю, – громко зевну, отозвался Ренька и, потянувшись, поскрёб когтями покрывало.

Тут даже говорить больше не о чем было, поэтому Баба Яга просто повернулась спиной к коту и невозмутимо направилась в сени, откуда по шаткой лесенке и попала на чердак. Чердак встретил царевну сумраком, который едва разгонял свет небольшой свечи, прихваченной из кухни. Хотя здесь и имелись несколько окон, но света от них было немного. Окна так сильно заросли пылью, грязью и паутиной, что и без того скудный свет зимнего солнца, пробивающийся через них, едва ли давал разглядеть хотя бы приблизительные очертания предметов.

Златослава в нерешительности остановилась у самого входа и оглядела просторное помещение с высоким стрельчатым сводом крыши, приподняла повыше свечу и оглядела то пространство, которое было ею освещено. Первый и он же последний раз, когда царевна посетила чердак, когда потребовалось найти люльку для Василисы, но тогда она нашлась у самого входа, и лезть дальше не было необходимости. Сейчас всё было иначе.

Разглядеть удалось только то, что располагалось на расстоянии пяти-шести шагов, но что бы оценить масштаб поисков хватило и этого. Повсюду располагались большие сундуки и ящики, на которых находились сундуки и ящики поменьше, поверх которых в свою очередь возлежали свёртки промасленной кожи и вощеной бумаги. На поперечных балках под крышей были подвешены целые грозди маленьких кожаных мешочков с неизвестным содержимым, веники из незнакомых трав то тут, то там тихонечко шелестели под лёгким сквозняком.

Ёжка ещё раз обвела взглядом всё вокруг, оценив простор для поисков и взгрустнула. Она-то глупая полагала, что в два счёта найдёт подходящее заклятье и наконец, сможет точно вызнать, правда ли Иван приходится отцом малютке Василисе или нет. Увы, но, похоже, искать ей заклинание придётся до самой весны и то, если начинать прямо сейчас, не мешкая.

–Ну-с, приступим! – с преувеличенной бодростью объявила Златка сама себе и направилась к ближайшему сундуку.

Три часа спустя Терентий начавший беспокоиться за свою непутёвую Ягусю, нашёл ту сидящей на пыльном полу чердака и самозабвенно перебирающую целую кучу разнообразных оберегов. Баба Яга вынимала их один за другим, придирчиво осматривала со всех сторон, а потом сличала оригинал с рисунком, сделанным в громадном талмуде, лежащем у неё на коленях. Послед того, как оберег бывал опознан, Златка откладывала его в одну из четырёх кучек поменьше, явно сортируя их по каким-то только ей известным признакам.

–Злата, а ты чего делаешь, а? – осторожно поинтересовался фамильяр, внимательно оглядывая пыльную Ёжку.

–Да, вот наткнулась на ящик с оберегами и увлеклась, – чуть-чуть невпопад ответила девушка, внимательно разглядывая очередную страницу. – Представляешь, здесь столько всего есть: и от сглаза, и от порчи, и от дурного слова, и против злого умысла, и для удачи…, ой, короче во всех случаях жизни подмога. В книге даже об обереге от Тёмных Богов написано, только мне его пока найти не удалось. Словом, тут настоящее сокровище запрятано. Если вдруг вздумаю продать, озолочусь, как вор на стольной ярмарке.

–Ох, Златка, у тебя и сравнения! – хохотнул кот и уже серьёзнее добавил. – Бери свою книгу и вниз пошли. Там Марфушка уже обед приготовила, стынет всё.

–Рень, я не голодная, – попыталась отказаться Яга, но замолкла под суровым взором фамильяра.

–Угу, не голодная она, – фыркнул возмущённо Терентий. – Одни глаза вон остались, да косища, а остальное за ухватом притаится, и не заметишь. Что я батюшке твому скажу, когда он к нам в гости приедет, а? Что за дитятком его плохо слежу?

Отвечать Яга не стала. Молчала закрыла книгу, предварительно заложив нужную страницу соломинкой, поднялась на ноги и, изогнув бровь, выжидающе уставилась на кота. Фамильяр опять фыркнул, на этот раз насмешливо, и, вздёрнув трубой пушистый хвост, принялся осторожно спускаться по ступеням. Златослава направилась за ним вслед.

Быстро пообедав и потом, чуть дольше поиграв с проснувшимся ребёнком, царевна поспешила обратно на чердак. Осмотр добра накопленного Ёжками за множество поколений продолжился с удвоенным рвением и длился не один день. Златка поймала себя на том, что в ней вспыхнул небывалый задор и жажда до новых знаний, которых, как очень громко и ехидно заметил Терентий, девушка раньше по отношению к учебе не проявляла. Яга поначалу обижалась на кота, но позже поняла, что Ренька всё же прав и сердиться на него бессмысленно, истину ведь говорит. Словом Баба Яга пришла к выводу, что держать обиду на фамильяра глупо, лучше привлечь того в качестве помощника и советчика. Терентий, прежде бывший фамильяром бабки Златославы, княжны с Ледяных Островов и к тому же очень сильной колдуньи, о волошбе знал не мало.

Теперь каждое утро, после плотного завтрака Златка и Реня поднимались на чердак, где проводили большую часть дня, проверяя содержимое сундуков, ящиков и свёртков. Первое время Яга порывалась всё изучить подробно, но мудрый фамильяр посоветовал подопечной не пороть горячку и для начала найти то, ради чего поиски собственно и затеялись. Грустно обведя взглядом очередную колдовскую книгу с интригующим названием «Вызов нечисти лесной, да водной и тварей волшебных», Ёжка покривилась, но признала правоту рыжего. Книжечку девушка в тот же день всё же припрятала в спальне, надеясь в скором времени изучить в подробностях.

На четвёртый день поисков весь чердак огласился громким победным воплем Бабы Яги. Да, что там чердак! Вся Избушка и ближайшие к ней окрестности стали свидетелями ликования молодой Ёжки.

–Ренечка, я нашла! – восторженно голосила Злата, приплясывая от радости и при этом, умудряясь держать в одной руке возмущённого фамильяра, а другой прижимать к груди большущий фолиант. – Нашла! Нашла!

–Златка, отпусти! – просипел рыжий кот, упираясь всеми четырьмя лапами в Ёжку и пытаясь вырваться. – Пусти, кому говорю, девка чумная! Задушишь!

–Ой, прости! – повинилась она, отпуская Терентия на волю.

–Прости! – передразнил её кот, тяжело плюхаясь на пол и принимаясь ожесточённо вылизывать примятую шерстку. – Все бока мне намяла, чуть жизни не лишила, а теперь прости?!

–Не ворчи, – примирительно проговорила Злата, теперь уже второй рукой прижимая колдовскую книгу к груди. – Пошли вниз скорее!

–Эй, Ягуся моя бестолковая, ты не забыла, кто у нас сейчас в гостях, а? – оторвавшись от прихорашивания своего любимого хвоста, мягко поинтересовался Реня.

–Мор и Хмурич, – покладисто ответила царевна и, тут же огорчённо прикусив губу, призналась. – Забыла, да.

–То-то же, – назидательно проговорил фамильяр и, лукаво прищурившись, спросил. – Ты же не хочешь поделиться своими подозрениями с этой не в меру любопытной, наглой, а главное чересчур болтливой птицей?

–Не хочу, – согласилась девушка и, растеряно озираясь, спросила. – И что делать? Ждать когда уйдут?

–Зачем? – делано удивился кот и предложил. – Забирайся-ка ты Ягуся вон на тот сундук и давай вместе смотреть, что ты нашла.

Златослава согласно кивнула и побрела к указанному котом сундуку, большому, добротному, сработанному из ладных дубовых досок. Сундук выглядел так, будто его только что доставили от мастера. Бока блестели покрытые толстым слоем лака, под которым на чёрном фоне, будто настоящие аллели рябиновые грозди и осенние листья. Углы сундука, отделанные медными накладками, изображающими чудных птиц, выглядели так словно только что начищенные трудолюбивой рукой. На фоне остальных вещей этот сундук был чудо как хорош.

Присмотревшись своим колдовским зрением, Ёжка охнула и на мгновение забыла о всяких там заклятьях. Сундук был плотно оплетён нитями древней и очень сильной волошбы, как паук оплетает пойманную добычу. Что же скрыто внутри, что даже снаружи его так надёжно защитили?

–Рень, – тихонечко окликнула кота царевна, – скажи мне, пожалуйста, почему этот сундук я тут раньше не замечала?

–Потому что бестолковая и невнимательная ведьма мне в подопечные попалась, – насмешливо фыркнул рыжий и, устраиваясь на крышке сундука со всеми удобствами, припечатал, – ко всему прочему ещё и Яга недоученная.

–Реня, не нарывайся! – погрозила ему пальцем девушка и, присаживаясь рядом с фамильяром на край сундука, устало произнесла. – Ты можешь ответить без этого твоего вечного ехидства?

–Я и ответил, – совсем по-человечески закатил глаза кот. – Этот сундук стоял тут всё это время. Кто же тебе виноват, что ты только сейчас на его странность внимание обратила.

–Действительно, – нехотя согласилась Баба Яга и вздохнула. – Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

–Наконец-то хоть одна умная мысль, – не удержался от сарказма рыжий.

–Реня! – громко возмутилась Златка и для пущей убедительности хлопнула раскрытой ладонью по крышке.

В наступившей тишине слишком отчётливо прозвучал щелчок открывающегося замка. Крышка сундука под котом и Ёжкой чуть приподнялась, заставив обоих вскочить и спрятаться за ближайшее нагромождение вещей.

–Ой, мамочки! – испуганно пискнула Баба Яга, опасливо выглядывая из-за ящика. – Что это было?

–Ты каким-то образом умудрилась открыть сундук, – услужливо подсказал Терентий едва слышным шепотком.

–Это я и без тебя поняла, – таким же шепотом в ответ огрызнулась царевна. – Что делать, лучше скажи!

–Была бы ты мужиком, я бы, наверное, сказал – снять портки и бегать! – нахально выдал кот, не повышая голоса. – Но раз уж ты девкой уродилась, скажу другое – иди и смотри, что там лежит!

–А ты что делать будешь?! – возмутилась Златослава, всё ещё прижимая к груди книгу.

–А я буду наблюдать, и давать ценные советы, – назидательно молвил фамильяр.

–А если я кого-то за шкирку да в сторону сундука брошу? – как бы невзначай произнесла девушка, выразительно глядя на кота.

–А если этот кто-то тебе все руки в целях защиты расцарапает? – не остался в долгу он.

–Как только с тобой моя бабка уживалась?! – возмущённо прошипела Златка, осторожно выходя из-под прикрытия ящика.

–Может быть, когда-нибудь я тебе об этом поведаю, – донёсся ей в спину насмешливый голос рыжего.

–Надеюсь, что с таким безответственным фамильяром я до того момента вообще доживу, – обиженно пробурчала Бабка Ёжка и несмело двинулась к сундуку.

Большая крышка была чуть приоткрыта, образуя тёмную зловещую щель. Лаковые бока монстра теперь, как казалось Ягусе, даже поблёскивали с какой-то таинственностью и угрозой. Ёжка нервно сглотнула, и сделал ещё шаг. Потом ещё пару шажков. Странно, а ведь казалось, что сундук вот он, рядом. На самом же деле Злате пришлось сделать целых десять с половиной шагов, чтобы достичь его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.