Юлия Горелова
Обратная сторона Земли

Эпиграф

Солнце никогда не заходит. Просто иногда ты не на той стороне Земли.

(с) Саша Иванов.

Глава 1

В медцентре было тихо. Марина выключила компьютер, заперла сейф и пошла переодеваться. Работала она администратором второй месяц, поэтому уходила домой позже других, лишь тщательно пересчитав, разложив карты, талоны, проверив, везде ли закрыты окна. Не хотелось что-то пропустить, недоглядеть и получить на следующий день звонок от начальства или сменщицы с высказыванием замечаний. Уборщицу она уже отпустила. Та, прокричала что-то снизу на прощание, погремела ключами и ушла, захлопнув за собой дверь. Марина осталась одна. День выдался самый обычный, не слишком трудный, но усталость свинцовой тяжестью легла на лоб и виски. Нагнувшись застегнуть молнию на сапогах, Марина почувствовала, как эта тяжесть пульсирует в висках, мешая поднять голову. В ушах застучало.

«Странно, – подумала она, мы замечаем стук собственного сердца только тогда, когда оно нас подводит. А ведь сердце всю жизнь качает кровь по сосудам». Кровь.

Что-то тëплое потекло из носа! Марина поднесла руку к лицу и медленно разогнулась прямо напротив зеркала. Лицо в зеркале было уставшим и слегка напуганным. Переведя взгляд на свою ладонь, она с облегчением вздохнула, так как не увидела на ней алых пятен, но пальцы были мокрыми. Чëртов насморк! Теперь нос будет заложен неделю.

Внезапно быстрое движение показалось ей в зеркале. Она резко обернулась. Никого. Коридор за открытой дверью пуст. «Совсем заболеваю, уже мерещится всякое!» – подумала Марина и решила напоследок обойти кабинеты, проверить, закрыты ли окна. Шурша бахилами на сапогах, она включала и выключала свет в каждом кабинете, бросая взгляд на шпингалеты окон, окидывала взглядом застеленные кушетки и пустые мусорные корзины.

В гинекологии щёлкнув выключателем, она сразу посмотрела на окно и пустой стол врача, потом взгляд её скользнул влево, где располагалось медицинское кресло и оборудование. Марина не сразу поняла, что увидела в следующий момент.

Кресло не было пустым! Из него торчали женские ноги, обутые в высокие замшевые сапоги! Сердце Марины чуть не выпрыгнуло через горло, моментально напомнив о своём присутствии в организме, неприятно заныл какой-то другой орган в глубине живота! Марина медленно подошла, обходя кресло по кругу, чтобы увидеть женщину целиком. Да, это была доктор гинеколог, глаза её были открыты, рот тоже, застывший взгляд устремлён в потолок.

Мозг Марины отказывался думать, внутренний диалог, постоянно мучавший её сознание, внезапно прекратился. А сердце прыгало в груди через огромную скакалку, толкая каждый раз горло и с грохотом приземляясь прямо на желудок! Несмотря на охвативший её ужас, Марина протянула руку и слегка дотронулась до красивой ухоженной шеи женщины в надежде, что та проснётся. Хотя, как можно спать с открытыми глазами? Шея была холодной.

Марине стало совершенно очевидно, что в этой комнате билось только одно сердце – её собственное. Женщина в кресле, кем бы она ни была, была мертва. Но на вид она была именно доктором гинекологом, которая полчаса назад попрощалась с Мариной на ресепшен.

«Как же так?» – возмутился Маринкин мозг. – «Она же ушла! Я же ей ещё конверт от руководства передала! И уборщица потом кабинеты мыла!»

Нахлынувшая новая волна ужаса лишила возможности двигаться, руки и ноги стали деревянными, а в ушах размеренной канонадой бухал собственный пульс. Мозг в панике заметался внутри черепной коробки! Маринка чуть не заметалась вслед за ним: хватать телефон, вызывать скорую, полицию!

Но её взгляд по-прежнему был прикован к шее женщины, до которой она только что дотронулась. Чуть ближе к воротнику белого халата, там, где у живой женщины на шее билась бы нежная жилка пульса, были видны две фиолетовые точки.

Мозг перестал метаться, затих, сдался и замолк в тихом ужасе. Объяснить происхождение этих двух точек Маринкин мозг мог, только используя информацию, полученную из фильмов и книг о вампирах!

«Да вы прикалываетесь?! Я схожу с ума!» – провопил Маринкин мозг напоследок! Если б он мог, он бы присел в уголке на корточки, закрыв руками глаза и уши! В этот момент Марина сама крепко зажмурилась в надежде, что видение исчезнет и она проснётся дома в своей постели.

Видение не исчезло. Открыв глаза, Марина по-прежнему стояла в кабинете гинекологии, уставившись на тело в кресле и судорожно сжимая ключ от сейфа в кармане своего рабочего халата. Ключ впился в ладонь, Марина поморщилась от боли, несколько раз моргнула и прерывисто задышала.

Чехарда мыслей в голове прекратилась, и, как иногда бывало с Маринкой в стрессовой ситуации, несмотря на всю её повседневную беззаботность, внезапно включилось непонятно откуда взявшееся хладнокровие и трезвость ума. Она резко повернулась всем корпусом, быстрым шагом дошла по коридору до стойки ресепшен, взяла рабочий телефон и набрала номер гинекологини, холодеющей в кресле. Шли гудки, но звука мобильного не было слышно из кабинета. Внезапно женский голос ответил узнаваемым глубоким сопрано:

– Алло!

– Маргарита Львовна!» – вскрикнула в трубку подпрыгнувшая от неожиданности Маринка. – Простите, не помню, я вам конверт отдала или нет?

– Отдала, Мариночка, отдала! – ласково ответил голос Маргариты Львовны из недр своего автомобиля, судя по звуку, шуршащего покрышками колёс по мокрому от дождя шоссе.

– Маргарита Львовна, ждём вас в среду к 9:00. У вас 15 пациентов, – упавшим голосом на автомате оттарабанила вконец оторопевшая Марина и опустила руку с телефоном, обречённо нажав на «отбой».

Потом она судорожно схватила свой смартфон и набрала номер Макса.

С Максом они много раз то сходились, то расходились, но он всегда приходил ей на помощь, когда она просила. Вот и сейчас они не виделись уже больше двух месяцев, а он моментально взял трубку.

– Макс, привет, забери меня из Медцентра, пожалуйста!

– Из какого медцентра? – удивлённо спросил Макс, и Марина вспомнила, что он не знает о её новом месте работы.

– Медцентр на Юбилейной, дом 82. Я не заболела. Я теперь тут работаю. Приезжай, пожалуйста! Очень нужно.

– Через 15 минут, – буркнул Макс и повесил трубку.

Марина быстро оделась, машинально разложила рабочие журналы по местам, взяла ключи, сумочку, выключила свет и спустилась к выходу, не заходя в злополучную гинекологию. Вряд ли там что-то изменилось. Марине было уже всё равно. Она не собиралась всю ночь объяснять полиции происхождение тела в кабинете. В голове пульсировала тупая боль, в носоглотке растекался отёк, хотелось поскорее сесть в машину, чтобы через 15 минут оказаться в тёплой постели. Даже если утром за ней придут, она хотя бы успеет немного поспать. Ключ в дрожащих руках не слушался, долго не хотел лезть в замочную скважину. Едва Марина вышла на тротуар, подъехала машина, и Макс открыл для неё дверь.

– Привет! – бросила она, плюхнувшись на сидение, и попыталась улыбнуться.

– Уже по телефону поздоровались, – мрачно процедил Макс.

Некоторое время ехали молча. Марина пыталась собраться с духом и рассказать Максу, что произошло. Она подумала, что может будет лучше сделать это не в машине, поэтому сказала:

– Ты снова выручил меня. Я тебе очень за всё благодарна. Ещё одна просьба – можно я сегодня у тебя останусь? Если ты один, конечно…

Макс молчал.

– Снова дружеский секс? – с ядовитой усмешкой выдавил он.

Марина тоже криво усмехнулась. Губы её едва заметно дрожали. Она невольно всплеснула руками.

– Никак не можешь простить мне той шутки? Я просто хотела как-то разрядить обстановку. Ладно, отвези меня, домой, пожалуйста! Я простудилась, а у тебя всегда холодно в квартире, хочу к себе, в тепло…

Рассказывать Максу о теле в гинекологическом кресле сразу расхотелось. Лучше не надо его впутывать. Дальше ехали молча. Он высадил Марину возле её подъезда и сразу уехал.

Дома, поставив кипятиться чайник, она долго старалась унять дрожь в руках и пожалела, что не попросила у Макса сигарету, хотя сама давно не курила. Происшествие не укладывалось в голове. Волны паники периодически накрывали сознание. Да, жаль, что она не осталась у Макса, у него всегда водились антидепрессанты и транквилизаторы, не помешала бы таблеточка, чтобы заснуть. Придется обходиться своими средствами. Марина разделась и встала под душ. Тёплые струи воды обняли её тело, обволокли журчащим коконом, согрели, прогнали дрожь. Марина хватала ртом воздух, как рыба, и снова подставляла голову и лицо под потоки живительной влаги.

Ночью ей снились странные, прерывистые, яркие сны. Она шла по узкой, мощëной булыжником улочке старинного городка. Чужие незнакомые дети шли ей навстречу, широко улыбаясь, и, смеясь, махали ей руками. Незнакомые мужчины, красивые, привлекательные, статные, сексуальные, к которым её влекло неудержимо, подходили близко настолько, что обжигали своим возбуждëнным дыханием! Наклонялись, словно готовясь её поцеловать, дыша желанием! Это было так горячо, так явно, так откровенно, что она готова была отдаться прямо на улице. Но мужчины, почувствовав отклик её желания, тут же теряли к ней интерес и проходили мимо один за другим.

Глава 2

Проснулась Марина в своей постели поздним утром, никто не звонил, не стучал в дверь. В медцентре уже часа четыре, как шёл рабочий день, работала другая смена.

Заложенность носа прошла, голова не болела, жизнь налаживалась.

Прошаркав в тапочках на кухню, насыпав кофе в турку и поставив её на газ, она вспомнила свои сны, и вчерашнее происшествие тоже стало казаться ей ночным кошмаром. А может и правда – приснилось?!

И всё же. А Макс ей тоже приснился? Она взяла смартфон и набрала его номер. Тот ответил сонно, но сразу.

– Ты сегодня не работаешь? – спросила Марина.

– Нет, а что ты хотела? – сразу отозвался он.

– Да просто… Я тоже выходная… Вчера я очень сильно испугалась на работе, потому тебя и попросила приехать.

Повисло молчание. Потом Макс внезапно сказал:

– Через час будь готова. Я за тобой заеду.

И положил трубку, не дожидаясь ответа. Зачем? Разве он о чём-то спрашивал?

Он не терпел возражений. Не спрашивал мнения. Он действовал. В этом был весь Макс. Марине это нравилось в нём.

Марина на всякий случай проделала привычные противопростудные манипуляции, умылась, сделала лёгкий макияж.

Через час они уже бродили по торговому центру, она рассматривала платья, он – ремни и зажигалки, потом пили крепкий сладкий кофе в бумажных стаканчиках и к обеду вернулись к нему домой. Марина заметила, что с момента её последнего визита в его холостяцком жилище стало больше пыли, но все её вещи, что она оставила, лежали на прежних местах.

Она так и не рассказала ему о вчерашнем теле в кресле, боясь нарушить хрупкую идиллию, снова возникшую между ними.

Максу льстило, когда она готовила для него. Когда это случилось в первый раз, он стоял позади неё на кухне, наблюдая за движениями её рук, и произнёс:

– На этой кухне до тебя ещё ни одна женщина не готовила. Ты первая!

Маринка не знала, хорошо это или плохо, быть первой. У своего бывшего мужа, как потом выяснилось, она была первой. Он был старше на 5 лет, казался ей опытным, взрослым и надёжным мужчиной. Она выскочила замуж в девятнадцать, чтобы вырваться из-под гнетущей опеки собственной матери. Муж сразу принялся учить её всему, чего сам хотел от неё в постели. Как выяснилось, он совершенно не знал ничего о женщинах на самом деле, но очень хотел узнать. Марина скоро стала чувствовать себя подопытным кроликом в его неумелых сексуальных экспериментах. Своим экспериментаторством он умудрился в короткий срок испортить всё хорошее, что между ними было в начале. Одним тем, что после секса зачем-то с пристрастием допрашивал Марину, кончила она или нет, он несколько раз доводил её до истерики и скандала. Его поведение не укладывалось у Маринки в голове. Марина обнаружила, что не может продолжать семейную жизнь с мужчиной, который за год совместной жизни так и не понял, что ей нравится в постели, а что она категорически не приемлет. Или не хотел понимать. Марина не желала больше поддерживать его сексуальные фантазии. Однажды она поймала себя на мысли, что нестерпимо хочет секса с кем угодно, только не с собственным мужем. В тот вечер она спонтанно переспала с парнем, обратившим на неё внимание на улице, имени которого даже не запомнила. Этот случайный секс позволил ей снова почувствовать себя живой и желанной. Мужу Маринка сказала, что разлюбила его. Можно долго возмущаться по этому поводу, что и делал её благоверный, но насильно, как говорится, мил не будешь.

Как и почему в её жизни появился Макс, Марина уже не помнила, словно знала его всегда. Во всяком случае, они были знакомы ещë до Маринкиного скоропалительного замужества. Он часто оказывался поблизости, внезапно заезжал «на огонёк» с пирожными или с курицей, которую самому лень было готовить, предлагал покататься или съездить за покупками. Макс никогда не ухаживал за Мариной. Он был просто другом. До того момента, пока Марина сама не решила перевести их отношения в другую плоскость. Он никак не мог понять, зачем она хочет встретиться с ним поздним вечером после работы.

Именно тогда она и ляпнула ту самую фразу про дружеский секс в ответ на его вопрос о том, что именно от него требуется. Маринка не могла предположить, что через некоторое время в ссоре он предъявит ей эту фразу, как упрёк.

Макс давно был для Марины привычным и родным со всеми его странностями. Но та фраза словно создала между ними определённую дистанцию, молчаливое соглашение о которой витало в воздухе. Марину устраивали такие правила игры. Не все женщины после развода снова хотят замуж. Её озадачивала мысль, что такой, как Макс, мог обидеться на неё за секс. А он чего хотел, сука? Большой и светлой любви что ли? Тут что-то не сходилось в Маринкиной картине мира. Ей не казалось зазорным, что она хотела от двухметрового брутального байкера секса без обязательств и ненавязчивого проведения совместного досуга.

И на этот раз досуг удался. День катился по обычной, накатанной колее. После обеда они завалились в постель, и ленивая сиеста незаметно перешла в бурный, длительный секс до самого ужина.

После ужина и ещё одной порции умопомрачительного секса, уже засыпая, Маринка вдруг решилась и прошептала ему в затылок:

– Макс, я хотела рассказать тебе, что меня напугало вчера…

Не поворачиваясь, он перебил её, сонно пробормотав:

– Не бойся, тебя не тронут. Спи, давай! – и, устроившись поудобнее, отодвинул её руку, давая понять, что разговор окончен.

Она долго не могла заснуть после его слов. Но переспрашивать не стала, зная, что услышит непреклонное: «Спи или домой пешком пойдешь!»

Макс был эксцентричен. Одно из его непреложных правил гласило: «Сон это святое». Если он ложился спать, все живое вокруг должно было либо последовать его примеру, либо выйти вон из его квартиры. Спорить было бесполезно, так как над этой квартирой всегда витала словно в воздухе начертанная надпись: МОЯ ТЕРРИТОРИЯ – МОИ ПРАВИЛА.

Лёжа в тишине и слушая, как меняется во сне дыхание Макса, Марина пыталась унять чехарду мыслей в своей черепной коробке. С работы никто не позвонил. Значит рабочий день там прошёл, как обычно. И куда же тогда делось тело из кресла в гинекологии? Или его там не было, а ей всё это просто приснилось или померещилось?! И что означает фраза Макса: «Тебя не тронут»?! Кто не тронет?! Он что-то знает или это обычная попытка пустить пыль в глаза, придав себе значимости с помощью таинственной многозначительной фразы. Макс любил изображать покровителя.

Наконец, Маринкин мозг устал сам себя истязать вопросами, на которые не находил ответа, и стал медленно погружаться в липкий тяжёлый сон…

Во сне Марина шла по узкой улочке с мостовой из брусчатки. На ней были туфли на шпильках, поэтому шла она медленно, чтоб не попасть каблуком между камней. Светлое пальто было распахнуто, под ним платье цвета красного вина и длинные жемчужные бусы, мечущиеся по груди. Навстречу шли незнакомые дети, они снова улыбались ей. Потом мужчины совершенно незнакомые подходили так близко, словно собирались станцевать с ней танго, дышали желанием и уходили, когда она уже почти готова была отдаться танцу.

Сон прервался, потому что Маринке вдруг стало холодно. Ужасно нестерпимо холодно! Она повернула голову туда, откуда шёл этот холод, и, с трудом разлепляя глаза, увидела открытую дверь балкона, за которой стоял и курил Макс. Он, ссутулившись, опирался на перила, чуть повернув голову влево на свет фонаря так, что Маринка отчётливо видела его профиль и зажатую в зубах сигарету. Лёгкий ветерок относил дым в сторону фонаря, запаха в комнате не чувствовалось.

Маринка заворочалась, бурча недовольно себе под нос, потянула на себя одеяло, которое почему-то не поддавалось. Она повернулась на другой бок и… уткнулась в спину спящего рядом с ней Макса!

Резко вскочив на четвереньки, как кошка, приземлившаяся в падении, она вскинула лицо в сторону балкона, отбросила волосы с лица и увидела фигуру Макса, медленно распрямляющую плечи. Из его сутулой спины прямо на её глазах немыслимым образом вырастали огромные чёрные крылья! Маринка зажмурилась и потрясла головой! Раздался шум взмаха огромных крыльев, и порыв ветра ударил прямо в лицо! Она кубарем скатилась с дивана и бросилась закрывать балконную дверь. Балкон был пуст. Лишь в пепельнице дымился непотушенный окурок.

Маринка повернула шпингалет и резко развернулась. На диване спал Макс. Ему тоже было холодно, он поëжился и натянул на голову одеяло…

Босые ноги быстро остывали на холодном полу возле балконной двери. Дрожа от холода и не только, Марина подошла к дивану и попыталась забраться под край одеяла, которое уже почти полностью натянул на себя Макс.

Совершенно офигевшая от происходящего, она потрясла Макса за плечо и то ли попросила, то ли приказала странно изменившимся голосом:

– Обними меня, я замёрзла!

Макс легко вздохнул, перевернулся на другой бок и послушно положил на Маринку сразу и руку и ногу, одновременно накрывая и укутывая её одеялом до самого носа. Пошевелиться и, тем более, повернуться как-то иначе для Марины стало практически невозможно. Так она и уснула, ошеломлëнная очередным видением и успокоенная теплом и весом тела своего любовника.

Глава 3

Утром они проснулись одновременно, синхронно вынырнув из пространства сна в пространство реальности. Макс перекатился на другой бок, словно снимая с Марины защиту, и смешно зевнув, потянулся за электронной сигаретой, которую всегда оставлял рядом с постелью. Марина тоже потянулась, повернулась на спину, положив руки под голову, задумчиво глядя на Макса, зевая, спросила:

– А обычные сигареты ты всё еще куришь?

– Нет, – ответил Макс, – уже месяц не покупал. Даже не тянет.

«Интересно, а если я сейчас встану и обнаружу на балконе окурок?» – вяло подумала Марина.

Она встала, потягиваясь, подошла к балконной двери. «Ага, а если найду?» – иронизируя сама над собой, подумала Марина. В пепельнице за стеклом лежал фильтр. Сигарета сама догорела на ветру. «Ну вот, нашла, и что? Вот лежит». Марина прекрасно знала, что Макс не является поборником чистоты. Окурок в пепельнице на его балконе мог пролежать сколько угодно.

«Если я ему сейчас расскажу, что видела ночью, он ответит, что я сумасшедшая! И окажется прав!», – подумала Марина и отправилась на кухню варить кофе.

Макс уже собрался на работу, а Марина так и сидела на высоком табурете, потягивая кофе, в его старой растянутой майке, в которой обычно спала у него.

– Макс, оставь мне, пожалуйста, ключи. Мне сегодня некуда торопиться. Если хочешь, я ужин приготовлю.

Он положил ключи на стол перед Мариной и вышел за дверь, не сказав ни слова.

Они встречались с тех пор, как Марина переехала в квартиру своей матери, но отношения так и застыли на стадии свободных встреч. Она могла прийти к нему без предупреждения, но следов присутствия других женщин не обнаруживала. Её вещи всегда лежали открыто там, где она их оставляла. Иногда они ссорились и не виделись пару недель, иногда больше. Но потом всё неизбежно начиналось сначала. Однако, к совместной жизни ни Марина, ни Макс не стремились.

Ему не нравилось в её квартире. А она постоянно мёрзла в его холостяцкой пещере. Квартира, в которой жила Марина, была светлой и тёплой, с большими окнами на юго-восток. А в квартире Макса было сумрачно и прохладно даже в самый солнечный день. Мрачности добавляли серые обои, напоминающие туман, и разнообразные готические атрибуты. Тут был кинжал в держателе в виде обвивающего его дракона, висящий на стене, огромное панно со светящимся черепом, которое Макс сам срисовал с маленькой картинки, светильник в виде черепа, шкатулка в виде маленького гробика.

Однажды Макс подарил Марине майку. Ну, даже не подарил, а просто дал. Сказал:

– Вот возьми, я размерчиком ошибся, а тебе подойдет, – и бросил на диван новую черную майку с уже отрезанной биркой. На груди был череп, через глазницы которого сочился светящийся туман, а на спине пентаграмма с какими-то непонятными письменами вокруг. Размерчик действительно был Маринкин. Она любила надевать эту майку, когда Макс брал её с собой кататься на своём двухколесном «коне». В этой майке в сочетании с короткой кожаной курткой, стилизованной под косуху, Марина вполне соответствовала имиджу подруги байкера. У Макса было погоняло «байкер», но он никогда не участвовал в коллективных тусовках мотолюбителей. Он пребывал в образе одинокого волка. Мог пообщаться с другими ребятами по поводу ремонта, но ездил всегда один, иногда брал с собой Марину. Ей нравилось чувство полёта на мотоцикле за его спиной.

И ещё она надевала эту майку, если ей предстояло отправиться в дорогу одной. В транспорте или на улице к ней частенько клеились не слишком приятные типы. Стоило ей распахнуть курточку и показать рисунок на майке, этих липучек как ветром сдувало. Как будто, если б не майка… Странно, но майка служила своеобразным оберегом.

Марина умылась, привела себя в порядок, оделась и вышла на балкон. Единственный окурок, догоревший до фильтра, так и лежал в пепельнице. Окурок, как окурок. Может, он тут уже два месяца лежит. Макс никогда не спешил выбрасывать мусор, пока тот помещался в отведённые ему ёмкости. Она встала так, как стоял тот, кто курил тут ночью. И повернула голову туда, куда он смотрел. Собственно говоря, получалось, что он смотрел на перекрёсток, пересечение двух дорог, одна из которых шла вдоль дома, а другая пересекала её, проходя между рядами пятиэтажек. Какой-то знакомый и понятный смысл на секунду показался Марине в простой геометрии, открывшейся с высоты пятого этажа. Она моргнула, удивлённая посетившей её мыслью, но странным образом забыла о ней через секунду, залюбовавшись ажурной листвой берёзы. Маринка уселась в шезлонг, занимающий половину балкона, блаженно вытянула ноги, подоткнула подушки, укуталась в клетчатый плед, и вскоре заснула, убаюканная танцем солнца в ажурной листве.

Проснулась она ближе к обеду. Организм, измученный стрессом, воспользовался моментом и напитал себя сном до самой макушки. Стресс отступил. Не ушёл совсем, но затаился. Хотелось радоваться тёплому дню, идти к людям, улыбаться. Марина решила прогуляться.

Пропиликал домофон, и Марина вышла из сумрака подъезда в яркий солнечный день. До магазина было не более 10 минут пешком, спешить было некуда. Она шла, покачивая сумочкой, наслаждаясь лучами весеннего солнца. Навстречу шли дети со школьными рюкзаками. Это напомнило ей сон. Не хватало только мужчин с испанской внешностью. Увы, таковых на горизонте не наблюдалось.

В супермаркете было немноголюдно. Марина медленно пошла между рядами. Она не взяла тележку или корзинку, решила, что купит немного мяса и овощей, чтобы приготовить обещанный Максу ужин. Она свернула в очередной ряд, блуждая взглядом по полкам. С другой стороны прохода появилась высокая, вертлявая мужская фигура в кожаном пиджаке нараспашку и двинулась навстречу. Парень был весь словно на шарнирах, это вызвало неприятное ощущение.

"Наркоман, что ли?" – брезгливо подумала Марина.

В этот момент парень поравнялся с ней и вдруг резко дернул её за рукав вниз так, что Марина потеряла равновесие и чуть не упала. Всё произошло очень быстро. Парень начал бесшумно и легко хлопать Марину по плечам, спине, бокам, словно обыскивая! Марина совершенно потеряла ориентацию в пространстве, запоздало попыталась отмахнуться и закричать, но в этот момент парень ловко схватил её левой рукой за горло и приподнял над полом! Правую руку он держал за спиной, а потом, резко подняв её на уровень своего лица примерно рядом с ухом, стал как-то странно поворачивать против часовой стрелки ладонь с растопыренными пальцами.

Крик застрял у Марины в горле, пережатом сильными тонкими пальцами. Она посмотрела вниз, увидела свои болтающиеся в воздухе ноги и жёлтую отвратительную лужу на полу. Перевела взгляд на лицо парня. Глаза у парня были разные: один зелёный, другой светло-серый. «Разноглазый» – отрешëнно отметил Маринкин мозг и затих.

В следующий момент лицо парня исказилось странной гримасой и он начал всасывать в себя Маринкино дыхание. Вы когда-нибудь пробовали вдох наоборот? Нет, это не выдох. Это, когда ты пытаешься вдохнуть, а из тебя в это время высасывают твой вдох, словно пылесосом. Марина уже почти не чувствовала своего тела, удивляясь, почему никто не замечает происходящего?! И тут она поняла, что ей никто не поможет. Она видела, как кассирши пробивают товар, как расплачиваются покупатели, как они выходят из магазина, а другие заходят, берут корзинки. А Марину никто не видел. Никто не замечал её и разноглазого, никто не спешил на помощь! Словно их не было… Не было…

Внезапно панику и страх сменило спокойствие.

"Нет!" – вдруг произнесла она мысленно спокойно и твёрдо. «Меня нет! Тебя нет!»

Это прозвучало, как заклинание.

Только она это произнесла, разноглазый парень растворился в воздухе, словно его и не было, а сама Марина приземлилась на четвереньки и закашлялась, судорожно набирая в измученные лёгкие воздух.

– Девушка, вам помочь? – раздался сзади мужской голос.

Обернуться не было сил. Но чьи-то руки подхватили её и поставили на ноги. Мужчина в светлой спортивной куртке нагнулся, чтобы подобрать её сумочку.

– Что случилось? – озабоченно спросил он.

– А вы разве не видели? – хватая ртом воздух, шёпотом произнесла Марина.

– Нет, я только что вас заметил. Надеюсь, вы не ушиблись?

Он распрямился и протянул ей сумочку.

Марина с трудом пыталась взять себя в руки.

– Я поскользнулась! Тут лужа какая-то. Я не заметила. Ой! Я такая неуклюжая! Мне ужасно неловко! Там салфетки в сумочке, – глупо лепетала Марина, поднимая взгляд на лицо мужчины. На неё смотрели внимательные, тёплые, ореховые глаза. «Не тот, глаза одинаковые», – машинально подумала Марина, чувствуя облегчение.

Это был совершенно обыкновенный мужчина с внешностью испанца. И он не внушал Маринке страха или отвращения, наоборот вызывал симпатию и интерес, несмотря на чудовищность только что случившегося происшествия. Интерес, судя по всему, был взаимный, так как «спаситель» стоял напротив, смотрел прямо в глаза и глупо улыбался, не произнося больше ни слова.

– Разрешите пройти! – задребезжал сбоку старушечий голос. Интеллигентного вида пенсионерка толкала прямо на них свою продуктовую тележку. «Спаситель» вышел из оцепенения и, неожиданно галантно поддержав Марину под локоток, подвинулся и дал пройти даме с тележкой.

«Хоспаде, да что происходит?!» – подумала Марина, а сама улыбнулась и зачем-то сказала: – Я зашла купить что-нибудь на ужин, но ещё не решила, что именно, может быть, курицу?»

Незнакомец оживлённо огляделся вокруг и воскликнул:

– Тогда нам туда!

Он указал правой рукой куда-то в дальний угол зала, а левой бережно взял Марину под локоток и мягко, но уверенно, увлёк её за собой в указанном направлении. Ноги у Марины подкашивались, но она изо всех сил старалась не подавать виду и быть милой.

Так они и познакомились, выбирая курицу и овощи к ней. Незнакомца звали Егор. Он сказал, что заехал купить кофе.

– Мне нравится вот этот, – Марина указала на чëрный пакет с серебристой надписью.

– Мне тоже, – глупо улыбаясь, сказал Егор, взял этот пакет с полки, а потом ещё один для Марины и положил в тележку, дополнив компанию курицы и овощей.

Егор по-джентльменски расплатился на кассе за все покупки и любезно предложил подвезти Марину домой на своей машине.

«Домой??? – Маринкин мозг очнулся и снова заметался, кусая кулаки. – А Макс? Ужин ведь обещала…»

Марина привыкла выполнять свои обещания, даже если уже не очень хотелось. Такое не слишком женское качество иногда весьма осложняло ей жизнь.

– Спасибо, Егор, ты так любезен! – лучезарно улыбаясь, проворковала она. – Но ты, наверное, уже торопишься, а мне тут два шага буквально, я хочу прогуляться, погода хорошая. А завтра мне на работу. Давай созвонимся через пару дней, если ты хочешь, конечно…

– Конечно, хочу! – радостно отозвался обалдевший от её улыбки Егор. И Марина честно продиктовала ему свой номер мобильного.

– Пока-пока! – помахала она рукой и, не оглядываясь, зашагала по тротуару в сторону дома Макса. Ей было совсем невесело, горло саднило внутри, как при ангине, колени все ещё предательски дрожали, а в голове бродила жуткая мысль: а не сошла ли я с ума???

По улице она шла не спеша, а оказавшись в подъезде, на пятый этаж взлетела, словно за ней гнались. Отперла дверь ключом, быстро захлопнула её и, прижавшись к двери спиной, какое-то время стояла неподвижно, стараясь успокоить дыхание, внимательно прислушиваясь. Было тихо.

Когда сердце перестало пытаться выпрыгнуть из груди, Марина разулась и прошла на кухню. Положила продукты в холодильник, поставила чайник и зачем-то отправилась в комнату. Руки сами потянулись к створкам шкафа-купе. Она распахнула одну. Там висела кожаная куртка Макса, какие-то толстовки, рубашки. Сама не понимая, что ищет, Марина открыла другую створку. Да. Это было оно. То самое платье винного цвета, в котором она была в своем сне. Не совсем понимая, зачем она это делает, Марина переоделась в него. Платье купил ей Макс прошлым летом. Это было классическое платье-футляр без рукавов. Она успела выйти в нём лишь однажды, потом резко похолодало, потом они с Максом поссорились, а платье так и осталось висеть в шкафу.

Платье было удобным, приятно льнуло к телу, не только подчеркивая все достоинства фигуры, но и волшебным образом скрадывая некоторые недостатки.

Чайник возвестил о готовности. Марина налила себе чаю, посмотрела на часы, и решила, что пора заняться ужином. Прикрыв платье фартуком, она увлеклась готовкой.

Через час на кухне вкусно пахло, Марина сидела на высоком табурете, растерянно потягивая очередную чашку чая. Мозг пытался поймать за хвост ускользающий рассудок. Горло понемногу успокаивалось от тёплого питья. А нервам, казалось, было уже всё равно. «Помирать, так с музыкой!» – видимо, решили нервы, и Маринкина рука безотчëтно отстукивала по столу какой-то странный ритм, а нога иногда подëргивалась в такт.

Её одинокое чаепитие прервал звук поворачивающегося в замке ключа. Дверь открылась и последовала пауза. Потом Макс выглянул из коридора и обнаружил фигуру Маринки в красном платье. Обычно невозмутимое выражение лица сменилось удивлением, а следом смущённой радостью. Маринка давно его таким не видела. Она слезла с табурета и пошла к нему, слыша, как он снимает ботинки и засовывает ноги в тапочки.

В этот момент он повернулся, всё ещё смущённо улыбаясь, засунул руку в карман и пробормотал:

– Я не ожидал, что ты будешь в этом платье, но вот, мне кажется, они подойдут к нему!

Он протянул Марине свою огромную ладонь, с которой свисали длинные жемчужные бусы!

Глава 4

Марина не осталась ночевать у Макса. После ужина она убрала со стола и заявила, что ей надо домой.

Сказать, что он был удивлён, это ничего не сказать. Привыкший не показывать свои эмоции, Макс невольно выдал целую гамму чувств, которую Марина ощутила, как волну, качнувшую и без того хлипкую лодочку их отношений. Предупредив его назревающее возмущение, она наклонилась к нему, сидящему в кресле, нежно поцеловала в губы и мягко произнесла:

– Не надо меня отвозить, время детское, сама доберусь. Отдыхай.

Она была уверена, что он и не собирался её отвозить. Но сказала нарочно именно так, чтобы перехватить контроль над ситуацией. Макс виртуозно владел искусством манипулирования другими людьми. За время тесного общения с ним, Марина освоила несколько обезоруживающих приемов, позволяющих ей балансировать в их странных отношениях, не превращаясь в жертву абьюза. Это были очень странные отношения. Марина прекрасно это понимала. Она понимала, что ходит с Максом по грани. Но ей это нравилось. Несмотря на периодические паузы, она снова и снова шла с ним на сближение. Это было похоже на то, как дрессировщик входит в клетку к тиграм. Приходилось постоянно быть начеку. Отношения с Максом были для неё источником адреналина, Марина вполне отдавала себе в этом отчёт. Это осознание делало адреналиновую иглу, на которую Макс пытался её подсадить, не такой болезненной, но не менее волнующей. И не менее опасной.

Взяв сумочку, в прихожей немного замешкалась, обуваясь. Вспомнила про пакет с кофе, разулась, вернулась за ним на кухню. Снова прошла в коридор, бросив взгляд через открытую дверь в комнату. Макс даже не повернулся, так и остался сидеть в кресле, не вышел её проводить, не поднялся, чтобы закрыть за ней дверь.

– Пока, милый! – громко сказала Марина, чтобы обозначить, что уходит. Накинула, не застëгивая, пальто, и не дожидаясь ответа, вышла за дверь. По лестнице она спускалась со смешанными чувствами. С одной стороны она понимала, что в очередной раз не оправдала ожиданий Макса. Он хотел, чтобы она осталась, но сказать об этом ему мешала ложная гордость или что-то ещё. С другой стороны, Марина была рада, что он не попросил её остаться, иначе ей было бы трудно ему отказать. Но он и не попросил бы, это было предсказуемо. Она уже достаточно хорошо его знала.

Нет, Марина поступила так не для того, чтобы позлить Макса. Ей действительно очень хотелось домой, чтобы принять ванну. У Макса был только душ, тут они сильно расходились во вкусах. Нужно было приготовить чистый рабочий костюм, волосы подкрасить, может быть, и просто побыть одной, чтобы осмыслить происходящее. А происходило что-то не укладывающееся в голове.

Пропиликал домофон и Марина, толкнув тяжёлую дверь, снова вывалилась из сумрака подъезда на улицу, освящённую мягким светом низко висящего над горизонтом закатного солнца. Повернув налево в сторону остановки маршруток, Марина легким шагом вышла на тот самый перекресток, на который смотрел тот, кто курил ночью на балконе. Она вспомнила о том, что видела ночью, уже шагнув одной ногой с тротуара. Внезапно странный шум пронесся у неё в голове. То ли стоны, то ли шорохи, то ли завывание ветра. Но ветра не было. Вечерний воздух был неподвижен и тих. Марина невольно остановилась, поворачиваясь и медленно оглядываясь по сторонам. У неё возникло странное чувство, словно за ней кто-то пристально наблюдает. Улица была довольно пустынна, вдалеке у соседнего дома на скамейке сидели две женщины пенсионного возраста, но они были поглощены беседой друг с другом. Голоса беседующих пенсионерок перекрывал детский гомон, так как на детской площадке с криками играли в мяч несколько мальчишек. Поблизости не было ни пешеходов, ни машин. Марина стояла на перекрёстке совершенно одна и растерянно озиралась. Машинально она оглянулась назад и посмотрела вверх на балкон Макса. Балкон был пуст. Марине внезапно стало холодно. Поëживаясь, она застегнула пальто и торопливо зашагала в сторону остановки. На удивление быстро подъехавшая маршрутка моментально домчала её до дома.

Войдя к себе в квартиру, Марина с облегчением вдохнула привычный запах собственного жилища! Дома.

Это был, можно сказать, её родительский дом, квартира, в которой она жила с мамой до замужества. И после развода снова вернулась в неё, хоть и не сразу. Муж великодушно оставил ей ту квартиру, в которой они прожили вместе свой единственный год брака. Продавать совместно купленную в ипотеку однушку, находящуюся в престижном районе, им обоим показалось крайне нелогичным. Ему было, куда уйти. А Марина на тот момент совсем не хотела возвращаться к матери, из-под давящего, назойливого контроля которой вырвалась именно ценой своего скоропалительного замужества. Муж, будучи по сути своей неплохим человеком, повёл себя очень великодушно, уступив Маринке жилплощадь, и все эти годы исправно выплачивал свою долю ипотеки. А эта квартира досталась Марине, как единственной дочери, по праву наследства, когда четыре года назад мама внезапно умерла.

Почему то первым делом захотелось полить цветы. «Соскучились, мои хорошие!» – приговаривала Марина, поливая каждый горшок, с умилением оглядывая нежные листики и бутоны. У матери не было цветов. Если и заводились, то жили недолго. А Маринка развела себе целую оранжерею.

Переезд сюда поначалу дался ей тяжело. Морально тяжело. Всё в квартире напоминало о матери и её тяжелом характере. Первым желанием было продать эту квартиру и забыть о ней навсегда. Но процесс продажи мог занять неопределенное время. Немного поколебавшись, Марина приняла решение. Она вывезла большую часть мебели в однушку. Переклеила обои, перекрасила двери и плинтуса, попросила бывшего мужа помочь частично заменить сантехнику, и квартира заметно преобразилась. С удовлетворением взглянув на результат, Марина перевезла из однокомнатной квартиры двуспальную кровать с ортопедическим матрасом, к которому привыкла. А однушку они с бывшим подготовили к сдаче, решив, таким образом, вопрос выплаты ипотечных взносов.

Осмотрев и полив все горшки, Марина переоделась в тë

плый и мягкий любимый халат, подаренный ей когда-то бывшим мужем. Наверное, подарок был сделан действительно от души, потому что оставался уже несколько лет любимой вещью, грел не только тело, но и душу, несмотря на то, что с подарившим его человеком она давно рассталась.

Пока наливалась ванна, Марина включила компьютер, проверила электронную почту, открыла свою страничку в соцсети, ответила на несколько сообщений от друзей. Некоторые из них беспокоились, почему она уже два дня не выходит на связь.

Ох уж, этот век коммуникаций и связи! А как же раньше люди жили без интернета и мобильных телефонов?! Писали друг другу бумажные письма, если были далеко друг от друга, проверяли каждый день почтовый ящик, не электронный, а обыкновенный, металлический или деревянный. Как сильно изменилась наша жизнь всего за пару десятилетий. И продолжает стремительно меняться дальше.

Неспешно переместившись в ванную комнату, Марина зажгла ароматическую свечу, поставила её на край ванны, бросила горсть соли и, перешагнув через борт, с наслаждением погрузилась в ароматную розовую пену. Теплая вода успокаивала нервы и дарила телу покой и защищëнность.

***

Ночью ей снился сон. Она стояла на том самом перекрестке рядом с домом Макса. Свежесть весенней ночи ощущалась настолько остро, что щекотало в носу от запаха клейких тополиных почек. Лёгкий ветерок игриво поглаживал её лицо и одновременно облизывал асфальт. Она не помнила, как попала туда. Сознание словно включилось только что, но было ощущение раздвоенности или чужеродности, словно она находилась в чужом теле.

Посмотрев на свои руки, Марина увидела лëгкий голубоватый блеск чешуи, который казался привычным. Она повела лопатками и почувствовала странное движение, словно расправила за спиной крылья. Крылья?

Повернув голову вправо и вверх, она увидела на балконе фигуру Макса. Он курил. Марина по-птичьи наклонила голову и пристально не него уставилась. Их взгляды встретились. Макс бросил непотушенную сигарету в пепельницу и, взмахнув огромными чёрными крыльями, легко спикировал ей навстречу. Последнее, что запомнила Марина, прежде чем проснуться, был мощный взмах её собственных крыльев и поток воздуха, оторвавший её ноги от земли.

Она резко села в постели, и задышала так, словно только что вынырнула из ледяной воды. От реальности сна её бросало то в дрожь, то в жар, сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди через горло!

Стараясь выровнять дыхание, Марина заново ощутила по частям свое тело, руки, ноги, потом медленно встала и побрела на кухню. Было пять утра. Вечером после ванны она уснула легко и безмятежно, но пробуждение оказалось, как бы это сказать, не слишком комфортным.

Поставив кофе, она отправилась в ванну, чтобы успеть умыться, пока он закипает в турке на медленном огне. Несмотря на резкое пробуждение, лицо в зеркале выглядело свежим и отдохнувшим, спать уже совсем не хотелось, хотя был ещё очень ранний час.

За чашкой кофе, глядя, как разгорается за окном рассвет, Марина подумала, что мир вокруг неё неумолимо меняется. Это пугало и завораживало одновременно. Она, помимо своей воли, оказалась вовлеченной в какую-то зловещую игру, правил которой не понимала. Ей было страшно. Ведь она не знала, кто и зачем эту игру затеял, и какая роль в этой игре отведена ей самой.

И в то же время Марина вдруг ощутила, что происходит нечто, способное изменить её жизнь, и не только жизнь, но и её саму изнутри. Или уже изменило, не спрашивая на то её согласия.

Глава 5

Весь день на работе Марину мучило ощущение нереальности и полной бессмысленности происходящего. Она чувствовала себя не только не в своей тарелке, но и не на своем месте. Хотелось снять белый медицинский халат и просто уйти. Куда? Она не знала, потому и не шла. Тянулась рабочая рутина, бесконечные звонки и визиты пациентов, талоны, карты, анализы…

«Макс, конечно, обиделся» – думала она. «Нет, не так, он не обиделся, он зол, он в ярости. Поэтому к нему лучше некоторое время не соваться, пусть остынет. Потом будет демонстрировать безразличие и превосходство. Ну и чëрт с ним!»

Отношениям с Максом Марина не придавала слишком большого значения. Он просто был в её жизни. Вот такой нелюдимый, порой грубый, вспыльчивый, непредсказуемый, брутальный. Отношения были странные, вроде бы ни к чему не обязывающие, готовые прерваться в любой момент. Но в который раз прервавшись, через некоторое время возобновлялись. Инициатором возобновления чаще была Марина. Её тянуло к Максу. Может быть, он всё же подсадил её на адреналиновую иглу эмоциональных качелей?! У неё не было однозначного ответа на этот вопрос. Но она и сама порой раскачивала качели их отношений. Вот как вчера. Марина словно училась у Макса, зеркалила его же поступки. Она не знала, хорошо это или плохо. Так получалось. Она уже заметила, если уделяет Максу больше внимания, он не отвечает тем же, а наоборот, становится холоден и отстраняется. Вчерашний подарок был скорее исключением из правил. Иногда про мужчину говорят: он боится серьёзных отношений. Дурацкое какое-то выражение! А у них не серьёзные отношения, а юмористические что ли!? Да они с Максом просто трахаются! Серьёзно так трахаются, прям по-взрослому. Хотелось ли Марине бОльшего? Пожалуй, нет. С Максом точно нет. И это не было ни хорошо и ни плохо.

Жить вместе у них не получалось, да никто из них и не стремился. Макс был слишком эксцентричен, много курил. Марина не могла долго находиться в его прокуренном жилище, а у себя она ему курить не разрешала. К тому же он был подвержен резкой смене настроения. Внезапно и без видимых причин становился угрюмым и даже грубым. И в таком настроении любил придираться к Маринке по мелочам. Его могло взбесить, что электрический чайник у него на кухне смотрит носиком не в том направлении, которое он считает правильным. Он не терпел спонтанных изменений, которые могло внести присутствие Марины в его квартире. И вообще, жить с Максом означало стать его собственностью, вещью, у которой, как и у других вещей, будет своё место в его квартире.

Растить детей с Максом? Иногда Маринка задумывалась, а вдруг Макс сможет преобразиться и стать нежным, заботливым отцом? О, нет, только не это! Не надо таких фантазий! За себя Маринка вполне могла постоять, школа воспитания её матери каким-то чудом не сломала её в детстве. А работа с психологом во взрослом возрасте научила её не только выстраивать свои границы и распознавать людей, на них покушающихся, но и сохранять при этом эмоциональное равновесие. Но делать заложником отношений ребёнка…

Нет. Слишком болезненны до сих пор были воспоминания детства. Такого врагу не пожелаешь.

А в качестве любовника Макс её вполне устраивал. В постели он был силён и изобретателен, как чëрт!

«И не только в постели» – подумала Марина, вспоминая крылатую фигуру Макса на балконе.

Что же это было ночью? Сон? Она отчётливо вспомнила ощущение отрыва от земли и по спине пробежали мурашки!

***

Напротив Марины стоял пациент и нетерпеливо о чём-то спрашивал. Марина смотрела на него, не мигая, и молчала. Она с трудом вернулась в реальность и проводила пациента в нужный ему кабинет.

Проходя по коридору, она заметила, как за окнами стремительно надвигается чернота. Моментально стемнело, усилился ветер, послышались раскаты грома. Пришлось закрыть окна, отчего сразу стало невыносимо душно, и входную дверь на магнитный замок, чтобы её не распахивало ветром, включить домофон. Следующая пациентка невролога испуганно сообщила по телефону, что не придёт на приём из-за грозы. На ресепшен медсестра Олеся заваривала чай. Внезапно она уставилась на Марину и произнесла:

– У меня такое чувство, что мне кто-то смотрит прямо в спину!

– Не я одна схожу с ума, – пробормотала Марина себе под нос.

За спиной Олеси был угол, в котором стоял стул и шкаф для одежды. Марина шагнула вперёд, встала рядом с Олесей и поводила рукой за её спиной, словно разгоняя туман. Разумеется, никакого тумана не было, она никого не видела, но ей тоже передалось странное ощущение, что тут действительно есть кто-то, кроме них! Опять вспомнились слова Макса, произнесëнные сонным голосом: «Не бойся, тебя не тронут!»

Марина не боялась и опасности в данный момент не чувствовала, поэтому мысленно попросила этого кого-то не пугать Олесю. Та взяла свою чашку, присела и перевела разговор на другую тему, словно моментально позабыв о том, что только что говорила. Девушки пили чай, а за стеклопакетами неистово бушевала гроза, потоки воды рекой текли по тротуарам, машины вздымали колесами уже не брызги, а волны, ветки деревьев трепал ветер.

Поскольку пациентов не было, а телефоны молчали, Марина решила перекусить. Немного постояв у окна, глядя на разбушевавшуюся стихию, она пошла по коридору в сторону кухни, дверь в которую была чуть приоткрыта. Краем глаза она заметила, что Олеси нет на ресепшен. Уже протянув руку, чтобы взяться за ручку двери, Марина невольно вздрогнула, оттого, что дверь внезапно захлопнулась перед её носом!

– Олеся, ты здесь? – удивлённо позвала Марина.

– А? – раздалось с противоположного конца коридора, где Олеся задумчиво стояла у окна.

Сквозняка не было, все окна плотно закрыты.

Марина медленно отворила дверь и щелкнула выключателем. Кухня была пуста. На вид. Чувствуя себя полной идиоткой, Марина придурковато улыбнулась невидимой пустоте. Присутствие чего-то незримого ощущалось всеми волосками на теле. «Это из-за грозы» – подумала Марина, поставив в микроволновку тарелку с двумя сосисками.

Задумчиво доедая сосиски, Марина вспоминала, как в детстве бабушка рассказывала ей, что во время грозы границы между мирами будто истончаются и позволяют увидеть, почувствовать странные и пугающие вещи. Большинство людей боятся грозы. Но Марина не боялась. Наоборот! Ей нравилась неудержимая страсть стихии, которой была наполнена музыка летней грозы! И если все прятались подальше от окон, то она наоборот садилась у окна и с замиранием сердца во все глаза любовалась вспышками молний!

Вскоре гроза закончилась. Пациентов больше не было. Олеся ушла домой вместе с неврологом, а Марина осталась спокойно завершать свой рабочий день. Лишь закончив свои дела и переодевшись, она заметила, что погода за окном опять стремительно портится. Марина замерла с ключами в руках, наблюдая за внезапными порывами ветра, снова бессовестно треплющего кусты и деревья. Гроза возвращалась!

Марина вдруг вспомнила, как прошлым летом во время грозы они с Максом занимались любовью. В тот раз казалось, что именно любовью, а не сексом, как ни банально это звучит! Раскаты грома сменялись оргазмами, блеск глаз соперничал со вспышками молний за окном, воздух был наполнен озоном и страстью, а шум дождя заглушал их стоны и крики!

От воспоминаний её отвлек оживший телефон. Это был не рабочий, а её мобильный. Вытащив смартфон из сумочки, Марина сначала удивлённо уставилась на незнакомый номер, потом провела по экрану и поднесла его к уху.

– Марина, добрый вечер! Это Егор. Такая гроза на улице! Я надеюсь, ты уже дома?

– Нет, Егор! Я застряла на работе! Не успела выйти. А может и лучше, что не успела, а то б сейчас под дождëм была.

– Так. Ты ведь на Юбилейной в медцентре, я же правильно понимаю? Да?

– Да…

– Я сейчас приеду и отвезу тебя домой, не волнуйся! – почти прокричал Егор, и в трубке раздались гудки.

«Какая приятная неожиданность. И забота» – подумала Марина, сохраняя номер Егора в списке контактов. Она положила смартфон в сумочку. Рука скользнула в боковой кармашек и нащупала там жемчужные бусы, подаренные Максом. Марина вытянула их из сумочки и надела. Жемчуг приглушëнно брякнул, метнулся по ткани платья вниз между грудей и торжественно замер. Она вернулась к зеркалу, аккуратно подкрасила губы помадой винного цвета, в тон к платью. Сейчас она выглядела точь-в-точь, как в том своём сне, когда шла по брусчатке на шпильках.

Марина спустилась вниз, вышла наружу, заперла дверь и прислонилась к ней спиной, прячась от дождя под небольшим козырьком, когда, шумно рассекая поток воды на асфальте, к медцентру подплыл похожий на корабль Гелендваген. Егор вышел под дождь, спокойно обошёл свой «корабль» и открыл дверь для Марины, с улыбкой протягивая ей руку, почти как великий Гетсби, только без бокала. Марина оторвала спину от двери и бегом преодолела три метра до калитки.

– Подожди, Егор, мне ещё калитку надо запереть!

Егор бережно, но уверенно подхватил её под локоть.

– Садись, а то намокнешь! Давай ключи, я сам закрою.

Он ловким движением высвободил из её руки ключ, а другой рукой мягко подтолкнул её к подножке автомобиля. Маринка послушно вошла в салон, словно в автобус, и устроилась на сиденье, наблюдая, как Егор запирает калитку, обходит спереди свой «корабль» и спокойно садится в машину.

– Держи, – он протянул ей ключ, и тут же легко тронул с места свой «корабль», который послушно поплыл, вальяжно рассекая большими колёсами потоки воды.

Они выехали на шоссе и повернули в верном направлении, когда Марина вышла из оцепенения и удивлённо спросила:

– А ты разве знаешь, где я живу?

– Нет, – ответил Егор, – но ты мне сейчас это скажешь.

Он повернулся и осветил салон широкой открытой улыбкой абсолютно счастливого человека.

Его волосы намокли и казались ещё темнее. Он смешно взъерошил их, и стал чем-то похож на Гарри Поттера, только без очков и знаменитого шрама!

Неловкость моментально исчезла. Всю дорогу они непринужденно болтали о всякой ерунде. Они ехали сквозь дождь, а салон машины освещала улыбка Егора, не сходящая с его лица. Марина была очарована. Ей даже показалось, что они слишком быстро доехали, когда «корабль» медленно и с достоинством остановился напротив её подъезда.

– Боюсь показаться бестактным, но ты простишь меня, если я не буду напрашиваться на чашку кофе или чая к тебе домой? Это не значит, что я этого не хочу. Просто у меня сегодня есть ещё дела, которые я не могу отложить, и мне надо ехать. Мне бы очень хотелось увидеть тебя завтра. Если ты не против, я заеду за тобой завтра в 8 вечера. Ты же в это время заканчиваешь, просто сегодня задержалась?

– Да, – только и смогла произнести ошеломлëнная такой тирадой Марина.

Егор вышел из машины, снова обошёл свой «корабль» и, открыв дверь, галантно предложил Марине руку.

– Спасибо! – смущённо произнесла Марина, выходя из машины. Она быстро приподнялась на мысочки, чмокнула Егора в мокрую от дождя щëку, оставив след винной помады, и метнулась под козырёк подъезда.

Уже потянув на себя тяжёлую металлическую дверь в подъезд, Марина внезапно подумала: «И всё же, как он узнал, где я работаю? Я же не говорила! Или говорила?» Она резко обернулась в дверях и увидела, как в покрытом каплями дождя, торжественно отплывающем Гелендвагене, Егор сосредоточенно разговаривает по мобильному, держа руль одной рукой. Вслед Марине он не смотрел.

Глава 6

Дома Марина повесила сушиться слегка намокшее от дождя платье и переоделась в свой любимый махровый халат. Меховые тапочки мягко согревали ступни, чайник ворчливо шумел на газу, обещая кипяток с минуты на минуту. Она никак не могла вспомнить, когда успела сообщить Егору о месте своей работы? Нет. Не говорила. Странно…

Может быть, он видел где-то Марину раньше или наводил справки? Но у кого? Неужели у них есть общие знакомые?!

За этими раздумьями её застал свисток чайника и звонок на мобильник одновременно. Марина от неожиданности подскочила на месте и схватила мобильник, а потом уже дотянулась до чайника. В какой-то момент ей показалось, что звонит Егор. Нет, это была Алла, двоюродная тётка по матери.

Собственно говоря, Алла была крёстной матерью Марины. Когда родилась Марина, тёте Алле ещё не исполнилось восемнадцать. Потом она скоропостижно выскочила замуж, переехала, нарожала детей, развелась, снова вышла замуж, снова развелась и про Маринку вспоминала нечасто. Короче, в бытовом плане крёстной она была никудышной.

Некоторые хорошие крестные дарят крестникам подарки, возят на отдых, нанимают репетиторов. Единственным подарком от крёстной Марине была кукла. Маринка назвала куклу Женей. Это была красивая импортная кукла, явно не китайская, с карими глазами, совсем как у самой Марины, волнистыми волосами, мягким и добрым выражением личика, гнущимися ручками и ножками. Маринка сама шила для этой куклы наряды, разговаривала с ней, словно с сестрой, которой у неё никогда не было, расчëсывала её волнистые волосы и сооружала из них фантазийные причёски. Сама Маринка в то время носила короткую стрижку, потому что маме не хотелось возиться с её волосами. Мать Марины была сложным человеком, относилась к единственной дочери холодно, отстранённо, даже порой неприязненно, часто пребывала в депрессии, закрывалась в своей комнате, не позволяя никому заходить. Постоянно жаловалась на подруг и радовалась, когда у кого-то из них случались неприятности. А с Аллой однажды поссорилась, да так, что та вообще перестала приезжать и звонить.

Но, когда мама скоропостижно скончалась, единственным человеком, пришедшим на помощь растерявшейся Марине, оказалась Алла. Родственников у Марины было немного. Она быстро всех обзвонила, все выразили соболезнования и попросили сообщить о дате, времени и месте погребения. И только Алла, услышав слова Марины о смерти матери, быстро проговорила:

– Ты дома? Одна? Тогда я сейчас приеду!

Она приехала через двадцать минут, порывисто вошла в квартиру, резким движением сняла плащ и бросила его под вешалку вместе с сумкой, не разуваясь, в изящных классических сапогах прошагала на кухню к Маринке, которая сидела там, тупо уставясь взглядом в какую-то точку на линолеуме. Крёстная села на табурет, закинула ногу на ногу, закурила сигарету и, поморщившись то ли от дыма, то ли от слова, произнесла:

–Тётей только не называй меня, ладно?

Марина кивнула.

В свои сорок шесть Алла выглядела максимум на тридцать пять. Как ей это удавалось – непонятно. Она не прибегала к помощи пластических хирургов и прочим ухищрениям индустрии красоты, у неё на это попросту не было ни времени, ни денег. Жизнь ей выдалась нелёгкой. Нет, она не укладывала шпалы и не стояла у станка, но, как говорится, «мамонта» в дом приносить ей приходилось самой.

–Я никогда не любила твою мать за то, что она никогда не любила тебя. Она никого не любила, кроме себя самой. Надеюсь, ты не сильно горюешь о ней?

Марина удивлённо уставилась на крëстную.

–Нет, я не горюю. Я просто растерялась, надо же как-то похороны организовать, а я об этом ничего не знаю, – пролепетала Маринка, разводя руками и невольно замечая, как красиво смотрится кожаное голенище сапога, обхватывающее Алкину ногу. Завершал это совершенство классический высокий каблук.

– А тебе и не надо об этом ничего знать, – уверенно провозгласила крёстная, беря в руки мобильный телефон.

Начиная с этого дня, они общались как подруги и называли друг друга по имени.

После того, как все похоронные атрибуты были заказаны и оплачены, Алла сказала:

– А теперь мы с тобой едем в клуб! Да, да и не смей мне перечить! Мы должны отпраздновать этот день, как начало твоей новой жизни. С этого дня больше никто не будет выедать тебе мозг чайной ложечкой! Кстати, твой развод мы тоже ещё не отпраздновали.

Через час они выходили из машины Алкиного любовника где-то в районе Покровки. Из дверей клуба доносились зажигательные ритмы латины! На Марине было маленькое короткое чёрное платье и шикарные замшевые ботфорты, тоже чёрные. Алла сказала:

– Траур тебе к лицу, воспользуемся этим!

Маринка редко выбиралась в подобные заведения и поначалу чувствовала себя золотой антилопой в царском дворце, неуверенно переступая на высоченных каблуках сперва в гардеробе, где они оставили пальто, а потом на пути к столику. Но обстановка в клубе была приятной и совсем не помпезной, как опасалась Марина. В этот день там играла живая музыка. И вскоре они с Аллой уже зажигательно отплясывали в центре танцпола, кружась, раскачивая бёдрами и собирая вокруг себя толпу поклонников. Друг Аллы сидел за столиком, откровенно любуясь двумя своими спутницами. Он улыбался, потягивал безалкогольный коктейль и охранял девушек от слишком уж назойливых подвыпивших ухажёров.

Воспоминания пролетели вихрем! Марина ответила на звонок.

–Марина!– практически прокричала в трубку Алка, – ты мне нужна, моя девочка! У меня стресс!

– Что случилось?

– Можно я приеду?

– Да-дааа, конечно! Не пугай меня! Я всегда рада тебя видеть, но что произошло?!

– Все живы! Но мне надо срочно поделиться с кем-то, иначе я взорвусь! Поговори со мной, пожалуйста!

Оказывается, Алла звонила уже из такси. Через десять минут она, как обычно, порывисто вошла в квартиру, с остервенением сорвала с себя мокрый плащ, бросила его на скамью под вешалку, вытащила из сумочки сигареты и решительно прошагала на кухню. Почему-то она никогда не разувалась, а Марине даже не приходило в голову сделать ей замечание. Отделить ноги Аллы от шикарных сапог и предложить ей тапочки казалось Марине таким же кощунством, как предложить королеве спуститься с трона и снять корону!

Алка закинула ногу на ногу, нервно закурила, пару раз выпустила дым в потолок мимо наморщенного носа Маринки и заговорила:

– Мне позвонила его мама!

– Чья? – оторопела Маринка.

– Вот я тоже сначала не поняла – чья?? Давайте, говорит, поговорим о наших детях. Я ничего не понимаю, при чëм тут мои дети и кто она такая? С моими детьми, говорю, всё в порядке. А с вашими что не так?! И тут она заявляет, что я соблазнила её сына!

Маринка поперхнулась только что прихлëбнутым чаем, поспешно вытерла рот салфеткой и уставилась на Алку широко раскрытыми глазами. А та многозначительно затягивалась и кивала головой.

– Алла, ты охренела что ли??? Ты соблазнила малолетнего парня???

– Да, Марин, я охренела. Это была мама Стаса!

– Чтооооо??? Мама твоего Стаса?

Да, да, того самого Стаса, который в день смерти Маринкиной матери привёз их в ночной клуб и с улыбкой потягивал безалкогольный коктейль, любуясь их зажигательным танцем, и конечно же, не был малолетним. Но он был младше Аллы на 12 лет. Алла вначале не воспринимала молодого ухажёра всерьёз, но он был неглуп, настойчив и недурен в постели, каким-то чудом их роман продержался три года и, чуть было, не перешёл в нечто большее. Но Алке вдруг позвонила его мама! Дело в том, что Стас решил сделать Алле предложение и сообщил об этом своим домашним. Слово за слово, мама попросила фото, он открыл Алкину страничку в соцсети. Все посмотрели. И тут взгляд мамы упал на дату рождения!

– А если бы я соблазнила Вашего сына?! – возмущалась в трубке мама Стаса прямо в Алкино ухо.

– Попробуйте! – спокойно ответила Алла, ответом была пауза.

– В смысле? – глупо спросила Валентина Николаевна.

У Аллы упала планка.

– Я говорю, вы не стесняйтесь, попробуйте! Ему 22, зовут его Александр, запишите номер телефона, я продиктую.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.