Евгений Норинов
Хождения к Южному Ледовитому океану

Посвящается двухсотлетию экспедиции русских мореплавателей Фаддей Фаддеевича Беллинсгаузена и Михаила Петровича Лазарева на шлюпах «Восток» и «Мирный» к Южному Ледовитому океану, в результате которой была открыта Антарктида.

Предисловие

Тяга к путешествиям. Что является причиной, возбуждающей в человеке эту страсть? Та же это причина, влекущая нашего современника в экзотические страны, на далёкие острова среди океанов и даже к берегам Антарктиды и на Северный полюс?

Возникающее ещё в раннем детстве любопытство, тяга к познанию окружающего мира, сначала непосредственно близкого, а потом и за пределы простой поездки на природу, пешего похода. С возрастом страсть к странствиям обостряется и даже для некоторых превращается в профессию: геологи отправляются на поиски полезных ископаемых, археологи ищут объяснений исторических событий, моряки осваивают торговые пути, не редко путешествия связаны с профессией журналиста, а рыбаки устремлялись в дальние моря за большими уловами. Христофор Колумб пошёл искать ближний путь в Индию, а открыл Америку – заразил своих современников страстью новых открытий.

Большинство великих путешествий и географических открытий приходится на XIX век. В следующем столетии посещение Марианской впадины и полёт на Луну вряд ли можно назвать путешествиями, хотя и связаны они были с огромным риском и являются величайшими достижениями. А кругосветные плавания в одиночку? Ведь эти смельчаки называют себя путешественниками. Обидно, что нас, идущих на юг более чем на 100 градусов по широте и становящихся вверх ногами, никто путешественниками не назовёт и не признает наших достижений. Всё стало просто и обыденно. Но мы-то помним, что это было не так.

Многое с годами стёрлось в памяти, но сохранились документы в форме дневников и фотографий. К сожалению, многочисленные слайды потускнели и запылились, и лишь благодаря современным технологиям смогли быть хоть частично восстановленными. Более сорока лет назад, когда начинались наши первые экспедиции, мы ещё не владели цифрой, и только сейчас пользуемся этим чудом как кистью реставратора.

Все фотографии, восстановленные с цветных диапозитивов, за исключением немногих, взятых из Интернета, авторские. Дневниковые записи, собственно говоря, составляющие основу повествования, приводятся в оригинале.

И о тех, кому посвящается книга – Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен и Михаил Петрович Лазарев. Считается, что только три географических открытия удостаиваются чести называться мировыми. Это открытие трёх континентов – Америки, Австралии и Антарктиды. Поэтому среди имён великих мореплавателей четыре достойны быть названы первыми, и среди них наши герои-соотечественники.

Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен родился 9 сентября 1778 года. Настоящее имя великого мореплавателя – Фабиан Готтлиб Таддеус фон Беллинсгаузен. Отец принадлежал к аристократическому роду балтийских немцев Беллинсгаузенов и воспитывал мальчика без жены – мать Фабиана умерла во время родов. Детство, проведенное в месте, со всех сторон окруженном морем, наложило свой отпечаток – о службе на флоте Беллинсгаузен грезил, еще будучи ребенком.

После смерти отца в 1789 году мальчика отправили учиться в Морской кадетский корпус Кронштадта, где его «русифицировали» до Фаддея Фаддеевича. В 1795 году Беллинсгаузен стал гардемарином. Через год после этого юноша вышел в первое в биографии плавание – в Англию. Когда учеба подошла к концу, Фаддей был произведен в мичманы, а в 1799 году Беллинсгаузена отправили служить в Ревельскую эскадру, под парусами судов которой моряк ходил в плавания до 1803 года.

В 1803 году Беллинсгаузен был рекомендован И.Ф. Крузенштерну в команду первого в истории России кругосветного плавания, за участие в котором молодой моряк был удостоен весьма хвалебных отзывов начальника экспедиции. В 1806 году Фаддей Фаддеевич в ранге капитан-лейтенанта командовал фрегатом Балтийского флота, участвовал в русско-шведской войне. В 1811 году молодому офицеру поручили командовать гребной флотилией в Риге, а еще через год перевели управлять фрегатом «Минерва» в Черное море, во время службы на котором он стал капитаном II ранга. Походы по Черному морю Беллинсгаузен сопровождал тщательной картографической работой и исправил множество ошибок своих предшественников.

В 1819 году в России было принято решение о снаряжении экспедиции с целью обнаружения Южного материка. Для экспедиции подготовили два шлюпа – «Восток» и «Мирный». Ф.Ф. Беллинсгаузен был утверждён командиром «Востока» за месяц до отплытия. Всей работой по подготовке путешествия занимался Михаил Петрович Лазарев, командир «Мирного». Шлюпы вышли в море из порта в Кронштадте в середине лета 1819 года. К ноябрю суда достигли острова Южная Георгия, где Беллинсгаузен открыл архипелаг Траверсе.

Почти через полгода с начала плавания, 28 января 1820 г., на следующий день после пересечения Южного полярного круга, экспедиция достигла материка в координатах 69° 21' 28" южной широты и 2° 14' 50" западной долготы – берегов гипотетического Шестого континента, существование которого к этому моменту не было доказано. Это была Антарктида!

2 февраля участники экспедиции снова увидели берег, а 16 и 17 февраля смогли даже вплотную подойти к нему и нанести на карты береговую линию.

Однако наступала антарктическая зима. Условия для плавания в этих водах стали практически невыносимыми. Помимо холода и бурь, шлюпы рисковали оказаться в ледяном плену или быть раздавлены льдами.

Поэтому 5 марта 1820 года Беллинсгаузен дал приказ отплыть от открытой земли в сторону Австралии.

В ходе исследований, проведённых в 1820—1821 годах, экспедиция Беллинсгаузена полностью обошла южный материк.

Благодаря экспедиции были обнаружены 29 ранее не известных островов. Участники плавания собрали обширные этнографические коллекции и сделали подробные зарисовки Антарктиды и ее животного мира. Сам Фаддей Фаддеевич рассматривал экспедицию как служебный долг, дополнительно оказавшийся полезным и для науки.

После завершения плавания к Антарктиде Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен был произведен в чин капитана I ранга, затем стал капитан-командором. В 1826 году мореплаватель дослужился до чина контр-адмирала и в этом звании участвовал в Турецкой кампании 1828-1829 годов, отличившись при взятии Мессеврии и Инады. В 1843 году Беллинсгаузен стал адмиралом.

Михаил Петрович Лазарев родился в губернском городе Владимире в семье дворянина, сенатора Петра Гавриловича Лазарева, происходившего из дворян Арзамасского уезда Нижегородской губернии. Незадолго до смерти, в 1800 году отец определил троих сыновей – Андрея, Михаила, Алексея – в Морской кадетский корпус. В 1803 году Михаил в числе 30 лучших выпускников корпуса был отправлен в Великобританию, где служил военным на флоте до 1808 года для ознакомления с постановкой военно-морского дела в иностранных портах. В течение пяти лет находился в непрерывном плавании в Атлантическом океане и Средиземном море. 21 мая 1808 года произведён в мичманы и направлен на службу на Балтийский флот. Участвовал в Русско-шведской 1808—1809 гг. и Отечественной войне 1812 г. В 1813 году лейтенант Лазарев получил новое назначение – командовать фрегатом «Суворов», отправляющимся в кругосветное плавание, главным образом, для охраны Русской Америки.

В марте 1819 года Лазарев получил назначение командовать фрегатом «Мирный», которому предстояло отплыть к Южному полюсу в составе антарктической экспедиции. Лазарев принял на себя непосредственное руководство всеми подготовительными работами. За участие в Антарктической экспедиции Лазарев был произведён в капитаны 2-го ранга, минуя чин капитан-лейтенанта.

В то время как Лазарев находился в полярной экспедиции, обострилась обстановка в районе Русской Америки. Поэтому было решено направить к её берегам 36-пушечный фрегат «Крейсер» и шлюп «Ладога». Командование фрегатом возлагалось на Михаила Лазарева, а командование «Ладогой» – на его старшего брата Андрея. За образцовое выполнение задания Лазарев был произведён в капитаны 1-го ранга. Но капитан «Крейсера» настоял, чтобы награды получили не только он сам и его офицеры, но и все матросы его корабля, участники труднейшего похода.

27 февраля 1826 года М. П. Лазарев был назначен командиром 12-го флотского экипажа и строящегося в Архангельске 74-пушечного корабля «Азов». После окончания строительства, 5 августа – 19 сентября 1826 года, М. П. Лазарев руководил переходом отряда кораблей, в составе «Азова», «Иезекииля» и военного транспорта «Смирный», из Архангельска в Кронштадт.

10 июня – 6 октября 1827 года, командуя кораблём «Азов», совершил переход из Кронштадта на Средиземное море. Здесь, 8 октября 1827 года, являясь командиром «Азова», М. П. Лазарев принял участие в Наваринском сражении. Сражаясь с пятью турецкими кораблями, уничтожил их: он потопил два больших фрегата и один корвет, сжёг флагманский корабль под флагом Тагир-паши, вынудил выброситься на мель 80-пушечный линейный корабль, после чего зажёг и взорвал его. Кроме того, «Азов» под командованием Лазарева уничтожил флагманский корабль Мухаррем-бея. За участие в Наваринском сражении Лазарев был произведён в контр-адмиралы и награждён сразу тремя орденами (греческий – «Командорский крест ордена Спасителя», английский – Бани и французский – Святого Людовика, а его корабль «Азов» получил Георгиевский флаг.

В 1828—1829 годах руководил блокадой Дарданелл; в 1830 году вернулся в Кронштадт и командовал отрядом кораблей Балтийского флота.

В 1832 году Лазарев стал начальником штаба Черноморского флота. В феврале – июне 1833 года, командуя эскадрой, возглавил экспедицию русского флота в пролив Босфор, в результате которой был заключён Ункяр-Искелесийский договор. С 1833 – главный командир Черноморского флота и портов, военный губернатор Николаева и Севастополя. В том же году он был произведён в вице-адмиралы.

Часть I. С готовностью помочь академическим исследованиям в южном ледовитом океане

Такое название Антарктики употребил Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен в своём отчёте: «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 1820 и 1821 гг., совершённые на шлюпах «Восток» и «Мирный». Славу первооткрывателя Антарктиды командир «Востока» и формальный руководитель экспедиции разделил со своим другом и помощником, командиром «Мирного» Михаилом Петровичем Лазаревым.

У нашей же экспедиции цели были скромнее – новые данные о фауне глубоководного жёлоба Маккуори, разрезавшего дно Тихого океана между Антарктидой, Новой Зеландией и Австралией. Одним из основных организаторов экспедиции был Теодор Саулович Расс, известный советский ихтиолог. Его идея состояла в том, чтобы для сбора ихтиологического материала использовать так называемые распорные тралы или оттертралы, имеющие значительные габариты по сравнению с традиционно применявшимися тралами с жёстким каркасом. За помощью в реализации этой идеи Теодор Саулович обратился в ТИНРО, в лабораторию тралирующих орудий лова заблаговременно, чтобы было время тщательно подготовиться. Решить эту, в общем-то, не сложную, но необычную для рыбохозяйственной науки задачу поручили автору этих воспоминаний о далёком в человеческом измерении прошлом.

Насколько помню, энтузиазм был неподдельный. Дело в том, что предоставлялась возможность проверить трал с квадратной ячеёй в реальных условиях, причём, довольно-таки сложных. Эта тема занимала меня, если можно так сказать, как хобби, потому что не входила в научную тематику лаборатории. Но в данном случае она была как раз кстати, поскольку траления на больших глубинах требовали от орудия лова наименьшего сопротивления, что обеспечивалось сетной оболочкой с квадратной структурой.

Лето 1974 г. было посвящено моделированию донного трала с квадратной ячеёй, которое включало в себя и его проверку в натурных условиях. В процессе выполнения работ по основной тематике лаборатории экспериментальный трал достойно выполнял возложенную на него функцию буксируемого орудия лова и, несмотря на довольно-таки скромные размеры, приносил приличные уловы, достаточные, чтобы обеспечить ужин нашему коллективу из пяти человек, живущих в полевых условиях на острове Рейнеке. В сетной мешок попадала крупная камбала, гребешок, морские ежи, креветка и другая живность, обитавшая на полигоне в бухте Пограничной соседнего острова Попова. Образцы пойманных морских организмов были отправлены в Москву доктору Рассу, чтобы он мог убедиться в улавливающих способностях заказанного им орудия лова.

В следующем году разработанные нами тралы были изготовлены на фабрике орудий лова города Находка и доставлены на НИС «Дмитрий Менделеев», готовившийся к экспедиции в Южный Ледовитый океан.

На 50-летнем юбилее ТИНРО летом 1975 г., куда известный советский учёный был приглашён как бывший сотрудник института, активно участвующий в его создании и становлении, нам удалось встретиться и пообщаться с Теодором Сауловичем лично. Он поблагодарил нас за работу и пожелал удачи в предстоящей экспедиции. К сожалению, ему самому по состоянию здоровья не суждено было участвовать в созданном им проекте. А вот его коллеге и, судя по всему, хорошему приятелю Анатолию Петровичу Андрияшеву врачи всё-таки разрешили выйти в море, несмотря на уже преклонный возраст. Член-корреспондент АН СССР, сотрудник ЗИНа А.П. Андрияшев на «Менделееве» возглавил ихтиологический отряд, к которому была приписана и наша небольшая траловая бригада.

Как автор одной из модификаций научного разноглубинного трала (РТАК-3) Анатолий Петрович был нашим коллегой и с надеждой ожидал результатов применения нового варианта в арсенале средств лова водных биологических объектов.

А.П. Андрияшев был самым почитаемым в научном сообществе экспедиции, основоположник отечественных биологических исследований в Южном океане, участник Первой советской антарктической экспедиции в 1955 году, автор огромного количества публикаций по антарктической тематике, в том числе двух монографий по рыбам Антарктики, опубликованных в 1964 и 1986 годах. Им описаны 8 новых родов и 57 видов, многие из которых впервые обнаружены в Антарктике. В предстоящей третьей экспедиции к Южному океану Анатолий Петрович надеялся пополнить список своих открытий.

6.12.75. Японское море.

Вчера в 14.10 начался мой 5-ый рейс. Рейс несколько необычен для нас, потому что выполняется по чисто научной программе на НИС «Дмитрий Менделеев» ИО АН СССР. Наша программа не является целью рейса, и от её выполнения лишь косвенно будет зависеть успех экспедиции в целом.

К сожалению экспедиция началась с нашей оплошности по причине местного разгильдяйства, характерного для судов ТУРНИФ, как правило, отходящих в рейс с задержкой на сутки, а то и более. Мы с моим начальником Рыкуновым Э.М. по привычке не спеша прибыли на борт «Менделеева» с опозданием, когда на борту уже находились Власти, оформлявшие отход судна в рейс. Начинать с серьёзного замечания от руководства экспедицией, безусловно заслуженного, было весьма неприятно. Ещё один наш товарищ, откомандированный из ТУРНИФ для помощи траловой бригаде, видимо по той же причине, так и не появился до отхода.

НИС «Дмитрий Менделеев», принадлежавший ИО имени П.П. Ширшова АН СССР и РАН

Первые дни рейса, в первую очередь, ознаменовались стремительным переходом из зимы в лето, минуя весну. Возможно, она проявляла себя ночью, но мы в это время крепко спали, убаюканные ещё непривычным покачиванием. Днём же народ стремился на палубу, где тепло южных широт приятно согревало северянина. Вскоре появились и загорающие, расположившиеся на просторной площадке верхнего мостика. В подготовительный период не все одинаково загружены работой, у кого-то свободного времени было больше, у кого-то меньше, но все использовали его в первые дни для знакомства и общения в не принуждённой дружеской и, как принято в этом случае говорить, неформальной обстановке. Постепенно кружки общения ограничивались по профессиональному признаку, то есть внутри отрядов. Мне посчастливилось быть принятым в двух коллективчиках, в ихтиологическом отряде, к которому официально принадлежал, и в биохимическом, сотрудники которого не менее чем ихтиологи, были заинтересованы в результатах наших тралений на глубине. Биохимики даже выделили мне одно из своих помещений, правда, небольшое, но отдельное. Вместо стула в своём кабинете, по началу, мне пришлось использовать большущий сундук, в котором хранился спирт, предназначенный для фиксации печени и мозга глубоководных рыб.

Основное же наше рабочее место, как и положено траловой бригаде, располагалось на открытой палубе в кормовой части судна. Место было просторное, по бортам продолжавшееся верандами с выходом на бак. Для меня это была ещё и беговая дорожка, замкнутая по кругу, без каких-либо препятствий, очень удобная для разминки по утрам. Здесь же располагались различные приспособления и устройства, выстрелы, блоки, лебёдки, которыми пользовались океанологи практически всех специализаций: гидрологи, гидрохимики, гидробиологи, геологи и другие. Не пользовался нашей общей палубой только картограф доктор Живаго. У него было своё помещение со множеством эхолотов и других необходимых приборов для зондирования океана до самого дна на любой глубине.

Не заставил себя долго ждать и первый шторм. Нельзя сказать, что великий, но волны разгулялись не на шутку. Не опытные ещё обитатели нижней палубы оставили открытым иллюминатор, в который с очередным валом нагрянула стихия, испортив в каюте всё, что могла испортить солёная морская вода. В ответ на такого рода предупреждение по судну объявили о необходимости задраить иллюминаторы на всех палубах (на всякий случай). Мы со Стасом, моим соседом по каюте, жили не на самой нижней палубе, но иллюминатор задраили даже на броняжку, которую не открывали аж до самого Владивостока.

8.12.75 Тихий океан.

Первые работы с тралом намечено провести через девять дней с начала рейса, т.е. где-то числа 14 декабря. Это будет пробное траление. Основная же работа начнётся после захода в Сидней.

Надежды на наш трал у биологов огромные. Ажиотаж вокруг предстоящих тралений на больших глубинах распорным тралом необыкновенный. Это можно сказать без преувеличения.

Необходимо разъяснить термин «распорный трал». Это большой сетной мешок, размеры которого в ширину достигают нескольких десятков метров, а в высоту – до одного десятка. Это габариты донных тралов, и зависят они от типа рыболовного судна, от его мощности, а также от условий лова. Вертикальное раскрытие такого мешка под водой на малой глубине обеспечивают кухтыли (или поплавки), закреплённые на верхней подборе, а на нижней – в самом простом варианте обычные металлические цепи. На глубинах более 1000 м на верхней подборе устанавливают специальное гидродинамическое подъёмное устройство, поскольку кухтыли, даже изготовленные из высокопрочного сплава, не выдерживают большого давления и разрушаются. В ширину трал раскрыть значительно сложнее. Для этого в современном рыболовстве используют так называемые доски. В начальный период появления распорных тралов так оно и было, из нескольких досок сколачивали нехитрое плоское устройства, похожее на двери. Это устройство оснащали тяжёлым килем, креплениями для тросовой оснастки (ваера, который идёт к судну, и кабели, которые идут к крыльям трала). С развитием техники от древесины отказались в пользу металла или прочной пластмассы, или их сочетания. Таким образом, современные тралы любых размеров раскрываются по горизонтали гидродинамическими распорными устройствами (досками) с различной формой и качественными достоинствами, т.е. с различными гидродинамическими характеристиками.

Разноглубинные (пелагические) тралы, которые буксируются в толще воды, по сравнению с донными имеют на порядок большие габариты, однако раскрываются под водой теме же гидродинамическими подъёмными и распорными устройствами с соответствующими размерами, а иногда и с конструктивными отличиями. Пелагическими тралами добывается основная масса уловов в мире. Минтай, сельдь, сардины, скумбрия, ставрида и даже тунцы составляют уловы разноглубинных тралов. Как правило, они одновидовые. Сочетания видов в уловах пелагических тралов редки. Уловы донных тралов богаты разнообразием, особенно в южных широтах. Здесь может быть множество разных рыб, моллюсков, ракообразных, иглокожих, а на малых глубинах попадают и водоросли. Поэтому ихтиологи и гидробиологи, сотрудники прикладных рыбохозяйственных институтов, работающие на научно-исследовательских и научно-поисковых судах соответствующих специализированных флотов, предпочитают использовать для своих научных и учётных съёмок именно донные распорные тралы.

11.12.75. Тихий океан.

Рейс набирает мили, часы, сутки. Полным ходом идут подготовительные работы. Уже кое-что сделано: вооружены тралы, рассчитаны системы для каждого, набирается тросовая оснастка, устанавливаются ваерные блоки там, где их недостаёт.

Отношение команды к нашим действиям пока благосклонное, почти всё выполняется без звука, лишь изредка поскрипывает старпом. И это вполне естественно. Только плохой старпом может спокойно смотреть на то, как из его белоснежного лайнера делают рыболовный траулер и при том кустарными методами. Иногда случается услышать и скептические реплики. И это тоже вполне естественно, потому что мы и сами не совсем уверены в успехе. На это есть серьёзные объективные причины, независящие от нашей воли, знаний и опыта.

Приближается день испытания тралов. Ждём его с нетерпением и тревогой или, скорее, с волнением.

С тревогой ждём праздника Нептуна (день пересечения экватора). Чем ближе экватор, тем больше разгорается страстей вокруг, для нас «ужасного» праздника, тем сильнее палит Солнце. Кое-кто уже успел поджариться, не дождавшись, когда черти сунут его в котёл или посадят на нептунью сковороду. «Нехристям» чистилища не миновать. Каждому из нас предстоит побывать в грязных лапах коварных чертей – пережить эти неприятные минуты издевательства над свободной личностью.

Это традиционный праздник для российского флота, берущий своё начало с давних времён первых кругосветных плаваний Крузенштерна, Коцебу, Головнина, Беллинсгаузена и других знаменитых русских мореплавателей. Он проводится в день пересечения экватора на всех судах, идущих с севера на юг, главным образом, для совершения обряда «крещения» над теми членами экипажа, которые пересекают эту условную линию первый раз. Сей обряд закрепляется Грамотой с печатью Нептуна.

Празднику предшествует тщательная подготовка с написанием сценария, выбором самого матёрого члена экипажа на роль Нептуна, формированием свиты, нескольких чертей, пирата и других морских хулиганов. Виночерпий с красным носом – обязательный атрибут праздника.

После объявления по судну о пересечении экватора с оглашением даты, времени и координат места события на борт подымается Нептун со своей свитой. Хозяина морей и океанов встречает и приветствует капитан с буфетчицей. Капитан в парадном мундире, спутница его разнаряженная подносит дорогому гостю традиционную чарку водки, хлеб-соль и любимый царём русский солёный огурец. Нептун произносит речь, желает спокойного и успешного продолжения рейса, обещает не чинить препятствий на пути экспедиции к цели, просит не загрязнять море и щадить его обитателей.

Обряд начинается с чистилища, затем чумазого бедолагу окунают в купель и в заключении угощают вином. Весь процесс сопровождается нравоучениями о поведении на море, необходимости соблюдать его законы, о пагубности загрязнения колыбели живой природы, гуманном отношении к его обитателям, а также о вреде чрезмерного пьянства и выпивки вообще во время купания в естественных водоёмах. Приведу пример реального события в день пересечения экватора на фрегате «Память Азова», на котором цесаревич Николай Александрович путешествовал на восток в 1890/91 годах, описанного его непосредственным участником Э.Э Ухтомским. «Переход фрегатов до Явы (440 миль от Сингапура на юг) длился около двух суток и ознаменован только обычным для моряков празднованием пересечения экватора. Для Нептуна смастерили колесницу, самого «бога морей» облекли в мачалу и временно спрятали за борт, кое-как разодели нескольких матросиков в арапа, чудища из глубины океана. Нептунову свиту… Под вечер, когда наступила минута непосредственной близости к воображаемой линии, их высочества, офицеры и команда пошли к баку встречать поднимающихся им навстречу (точно из воды) диковинных гостей. Немедленно началось крещение новичков окатыванием из пожарных кишок и купанием в особо приготовленном чане. Палуба вскоре залита была струями на всех без исключения направляемой влаги. При общем веселье она не щадила никого, в том числе и опытных моряков, уже пересекавших экватор. Нижние чины тщательно разыскивали тех из своих, кто хотел спрятаться, и усиленно окунали таких в большую кадку. Брызги, хохот, шум от беготни наполняли воздух».

15.12.75.

В 13-й день декабря на борт нашего «лайнера» явился Нептун со своей свитой и сотворил обряд по старому морскому обычаю над обитателями судна, впервые пересекающими экватор. Меня первого пропустили через чистилище как предводителя крестного шествия нехристей. Черти оказались неграмотными и не испугались даже креста. Кое-кто из манифестантов очутился в купели вне очереди, а мне «повезло» больше всех – внеочередное посещение чистилища не зачлось, и я попал в эту грязную трубу вторично, в порядке общей очереди.

Большое количество зрителей, разумеется, из числа уже посетивших южное полушарие, с интересом наблюдало за ходом крещения, фиксируя всё происходящее на фото- и киноплёнку. Мне же удалось отснять лишь один ролик, потому что взяться за кинокамеру я смог только после применения мочалки и хозяйственного мыла.

Вечером праздник продолжали в лаборатории биохимиков в узком кругу вновь окрещённых, потому настроение у всей компании было одинаково приподнято.

Наказ виночерпия воздерживаться от пьянства

Страх, накануне будораживший нас, с завершением обряда «крещения» прошёл. Пугали нас, конечно же, только для того, чтобы подогреть градус загадочности праздника. А организованное заранее выступление не крещённых, ряженных и с большим чёрным крестом, нести который во главе колонны доверили мне, не входило в сценарий обряда, стало неожиданным для царя и свиты, и добавило весёлости и настроения свидетелям происходящего «безобразия». После внеочередной бани, специально организованной на судне по случаю возможных обрядовых злоупотреблений, теперь уже состоявшихся морепроходцев промыли изнутри чистейшей жидкостью, укрепив единство в наших маленьких коллективчиках.

Появились привычки и традиции, например, утренние пробежки по кругу рабочей палубы 5 км, затем утренний кофе, который Эдик Светайло готовил нам на двоих, а другие биохимики предпочитали подольше поспать. Кофе Эдик варил очень вкусный, смешивая «кению» и «арабику», о существовании которых мне до той поры не было известно. Москвичи же знали в этом толк, в отличие от нас провинциалов, довольствовавшихся молотым в красных или зелёных пачках с чашкой. Настоящие гурманы, наши земляки, интеллигенты старой закалки где-то доставали зёрна, а нам иногда доставалось вдыхать аромат этого божественного напитка.

18.12.75.

Вчера был знаменательный день на пароходе. Во-первых, день рождения «Дм. Менделеева» – судна. Во-вторых, поставили первый трал. Первый в рейсе, первый на «Дм. Менделееве». Юбилей был достойно ознаменован. Свой восьмой год судно начало с приставки – траулер. Теперь НИСТ «Дм. Менделеев» сможет более продуктивно работать на благо науке.

Правда, первое методическое траление нашим пелагическим зеркальным тралом несколько разочаровало многочисленную толпу учёных, жаждущих потерзать живое, поднятое с морских глубин. На этот раз в кутке оказалось лишь несколько экземпляров рыбоподобных существ. Но, несмотря на свою малочисленность, рыбёшки не остались без внимания. Ползая на коленях, ихтиологи осмотрели чуть ли не каждую ячейку трала и выбрали из него всё, вплоть до минимально заметной невооружённым глазом живой клетки.

В общем-то, никто из нас на улов и не надеялся. Необходимо было лишь испытать схему и показать людям, что к чему. Приличная рыба могла попасть в трал только случайно. Но этой случайности, к сожалению, не произошло, и мне было очень жалко, что люди, с надеждой наблюдавшие за всем процессом траления, в конце концов, разошлись разочарованные. Я невольно чувствовал себя виноватым перед ними, ведь многие биологи пошли в этот рейс с верой в успех наших работ, с надеждой заполучить живой материал во много большем количестве и разнообразии, чем в предыдущих экспедициях.

Как отмечалось выше, успех лова рыбы тралом зависит от его габаритов. Особенно это важно для разноглубинного (пелагического) лова, поскольку большинство пелагических рыб обладают сравнительно высокой скоростью движения в толще воды и реагируют на приближение опасности с приличного расстояния. Например, на промысле скумбрии и ставриды используют тралы с раскрытием устья сетного мешка до ста и более метров, а скорость его буксировки при этом не должна быть меньше 6 узлов (3 м/с). Это обстоятельство и стало причиной того, что в наш пелагический трал ничего, достойного внимания ихтиологов не попалось, даже несмотря на то, что его габариты значительно больше габаритов стандартного научного трала, так называемого РТАКа, которым биологи пользовались до сих пор. Кроме того, процесс разноглубинного лова достаточно сложный для того, чтобы, поставив наугад трал, рассчитывать на то, что в него кто-нибудь непременно попадёт. На реальном промысле любому тралению в пелагиале предшествует поиск скопления объекта лова, причём поиск ведётся не на любом случайном пространстве, а в районе, где вероятность обитания данного объекта лова достаточно велика. Определяется эта вероятность предварительной разведкой или промысловой обстановкой в районе работы добывающего флота. Когда скопление обнаружено, на ленте самописца гидроакустической станции (эхолота) определяется горизонт его положения в толще воды (верхние и нижние границы). И только после этого судно ложится на обратный курс, ставится трал и выводится в горизонт обнаруженного скопления рыбы, то есть осуществляется прицельное траление. В наш трал могли попасть одиночные кальмары или светящиеся анчоусы, которых в океане огромное количество, но они редко создают скопления и находятся в толще воды в разреженном состоянии, то есть вероятность их встречи с орудием лова не велика.

Обитатели морского дна менее подвижны и пространство их манёвра при приближении опасности ограничено. Поэтому габариты донного трала значительно уступают размерам пелагического. Причём вертикальное раскрытие его на много меньше горизонтального и иногда не превышает нескольких метров. Несмотря на свои сравнительно небольшие размеры донные тралы редко приходят пустыми, если, конечно, не встречают на своём пути больших камней, кораллов и других серьёзных препятствий, способных повредить сетное полотно и остропку. Но и здесь есть свои противоречия. Если дно абсолютно ровное, илистое или песчаное, без каких-либо неровностей, то обитаемость его живыми организмами весьма ограничена. Совсем другое дело, если грунт, на языке рыбаков, «тяжёлый». Щели, бугорки, камни, нагромождение сидячих животных – это благодатная среда для бентоса и донной ихтиофауны. Для того чтобы трал здесь оставался целым, а уловы были богатыми применяются специальные защитные устройства (грунтропы), приборы, контролирующие состояние и характер грунта, и не мало важную роль, конечно, имеет искусство рыбака, того, кто управляет судном и тралом.

К сожалению, «Дмитрий Менделеев» не имел ни того, ни другого, ни третьего. Поэтому как бы ни был хорош пароход, его капитан и руководящий состав экспедиции, мы были обречены либо на пустой мешок, либо трал вдребезги. Оставалось надеяться на благоприятное стечение обстоятельств, то есть, на удачу.

19.12.75. Коралловое море.

Состоялось совещание по результатам методической станции. Основное внимание отводилось нашему вопросу. Как и следовало ожидать, пробное траление оставило плохое впечатление у руководства судна. Особенно категорично выступил капитан. Его заявление против кормового траления с использованием кустарного оборудования вполне обосновано. В данных условиях работы с тралом существует реальная возможность возникновения нежелательных ситуаций. В тоже время корма, пожалуй, самое удобное место для нас и, в общем-то, самое безопасное для судна. Бортовой вариант, оговоренный Рассом в «Тех. задании» и поддержанный капитаном, намного сложнее и говорить о нём можно будет только после проведения ещё одного методического траления и предварительной подготовки.

Большинство представителей научного коллектива стояли за трал. Мнения сторон сошлись на необходимости ещё раз взвесить все «за» и «против» в «узком кругу», создать комиссию, которая бы оценила все возможности, и только потом вынести окончательное решение. Судя по настроению верхов, нам дадут шанс тральнуть по дну. От результата донного траления будет зависеть многое. Во всяком случае неудача не оставит ни каких надежд, лишив нас поддержки заинтересованных лиц.

Сегодня в 20.10 пересекли тропик Козерога. В полдень Солнце стояло почти в зените (87 гр. к горизонту). Приближаемся к Сиднею.

Конечно, проблему постановки и выборки трала, имеющего большие габариты, да ещё с траловыми досками нужно было обсуждать ещё на берегу. Возможно, инициатива должна была исходить от нас, но мы никогда не сталкивались с такой проблемой, поскольку наши суда оборудованы всем необходимым для работы с тралами практически любых габаритов. Представители же Института океанологии, привыкшие работать с маленькими орудиями лова, считали, что бортовой вариант универсален и обсуждать другие варианты нет необходимости. При подготовке судна к рейсу вопросов к нам со стороны экипажа не возникало, несмотря на то, что мы грузили на «Менделеев» огромное количество тралового снаряжения, явно необычного для предыдущих рейсов. Сейчас вполне можно предположить, что оголись эта проблема заблаговременно на берегу, идея Т.С. Расса могла быть похоронена на вполне резонных основаниях. С началом рейса, когда пути назад уже не осталось, и за кормой были уже тысячи миль, в интересах науки нужно было рисковать. Капитан ещё колебался, надеясь на бортовой вариант, видимо оговоренный с представителями института за долго до начала рейса. Руководство экспедицией и заинтересованные учёные ратовали за реализацию программы без исключения её ключевого пункта, настаивать же было не корректно, поскольку вся ответственность ложилась на капитана. Мне, как дипломированному судоводителю и не мало времени до этого проработавшему в море на разных судах, осторожность капитана была вполне понятна. Как учёному же хотелось рискнуть, попробовать в надежде на то, что, в конце концов, будет найден компромисс.

21.12.75. Соломоново море.

Завтра утром первый заход. Будем гостями крупнейшего порта Австралии – Сиднея.

Сегодня состоялось заседание комиссии, на которой мы предложили новую схему траления с использованием кран-балок правого борта. Вариант «корма-борт» тщательно обсуждался и, в общем, был принят как оптимальный. Теперь от нас требуется официальная бумага с изложением наших соображений по технике осуществления траления по новой схеме, с обоснованием её оптимальности, максимальной безопасности и реальности исполнения. Последнее слово за капитаном.

Перед заходом в иностранный порт в нашем коллективе, естественно, все разговоры были о том, кто бывал в Сиднее, кто что-то читал или слышал рассказы об этом знаменитом городе. Выяснилось, что никто из нас в Сиднее не бывал. Мне так вообще предстояло впервые ступить на иностранную землю. А слышали или читали о знаменитой Opera House, об уникальном зоопарке с мишкой коала, что есть большой красивый мост – гордость жителей города, представительницы женской половины нашего коллектива, тщательно готовящиеся к путешествию с заходами в австралийские порты.

Вот что вспоминали о Сиднее участники 6-го рейса «Дмитрия Менделеева», побывавшие в австралийском порту почти за десять лет до нашего путешествия. «Город очень своеобразный, лишь в центре среди солидных старых зданий банков и магазинов есть несколько новых небоскрёбов, а остальная часть – одноэтажные коттеджи под черепичными крышами с маленькими садиками и цветниками». Они же более подробно о Коала-парке и зоопарке Таронга: «Трудно описать всю прелесть этих двух парков. Огромные вольеры с серыми кенгуру в Коала-парке. В вольеры можно свободно входить, гладить почти ручных кенгуру, фотографировать их, кормить жаренным картофелем. Но главный предмет восторга всех без исключения посетителей парка – «медвежата» коала. Этот небольшой зверёк живёт только в Австралии, так как питается листьями определённых видов эвкалиптов. Все повадки коала, его медленные повороты, внимательный взгляд очень своеобразны, грациозны и милы.

Таронга-парк действительно одно из чудес света. На огромной территории склона, обращённого к бухте, можно увидеть всех животных Австралии. Здесь все виды кенгуру – древесные, скальные и типичные серые крупные кенгуру, ехидны, вомбаты, много жирафов, гориллы, целые кварталы птиц.

В 1967 году правительство штата Новый Южный Уэльс дало парку значительную субсидию для усиления работы со школьниками, развития научных исследований и сохранения диких животных от истребления. Школьники проходят в зоопарке курс обучения по зоогеографии и охране природы. Сиднейских детей здесь учат любить природу и животных».

22.12.75. Порт Сидней.

От избытка впечатлений немного побаливает голова. Шесть с половиной часов, проведённых в мире, о котором только слышал или видел чужими глазами, утомили. Впечатления хаотично роятся в голове, и изложить их на бумаге просто невозможно. Жаль, что разрешают ходить в город только до 20 часов. Неплохо было бы взглянуть на этот мир вечером, когда солнечный свет заменяют огни реклам и людям уже некуда спешить.

Современный Сидней ночью

Конечно же перед заходом в Сидней с экипажем и научным составом экспедиции первый помощник и капитан провели серьёзную беседу о режиме пребывания советского моряка в иностранном порту. Подробнейшим образом рассказали о сроках пребывания в увольнении, о местах не желательных для посещения, о покупках, об употреблении алкоголя, об общении с гражданами данной страны, об отношении к возможным провокациям и ещё о многом другом. Бдительность должна была быть на высоте, кроме того, находиться в увольнении можно было только в составе группы не менее, чем из трёх человек. Старшим группы назначался партийный человек с опытом пребывания за границей. По мнению бывалых в 16-м рейсе на «Менделееве» режим был сильно ужесточён, якобы, в связи с тем, что в предыдущем рейсе в одном из иностранных портов с судна сбежал молодой научный сотрудник. Причиной столь крутого поступка, опять же якобы, была американка, входившая в научную группу, и, конечно же, сотрудница ЦРУ. Нам оставалось только сожалеть, лишившись возможности бродить по вечернему городу, заглядывать в развлекательные заведения, знакомиться с местными красавицами, ходить в гости. Рассказывали, что до инцидента с побегом на академических судах разрешали даже отлучаться на время стоянки со знакомыми из местных и уезжать в их сопровождении за город.

Для нас, впервые оказавшихся за границей, достаточно было и того, что разрешали. Белоснежный «Менделеев», наверное, в знак признания советской науки причалили буквально под самым мостом Harbor Bridge в центре города, откуда до другой знаменитости Opera House было рукой подать. Конечно же мы в первую очередь поспешили рассмотреть поближе уникальное сооружение. В то время, насколько мне память не изменяет, в Австралии гастролировала шведская группа АВВА, и концерты, видимо, давались и днём, поскольку, с опаской проникнув в фойе театра, мы обнаружили большое количество посетителей. От шика нарядов и блеска украшений рябило в глазах. Такое можно было увидеть только в кино. Во всяком случае, мне не до не после видеть такое богатство наяву не приходилось. Почувствовав себя очень неловко в этой сказке, мы поспешили на свежий воздух поближе к реальности.

Уже позднее удалось уточнить, что Opera House сооружалась в Сиднее как аргумент в борьбе с Мельбурном за звание столицы Австралии. Мельбурн, в свою очередь, провёл летние Олимпийские игры, но ни тот, ни другой желаемого титула не добились. Говорили, что затраты на строительство Оперы обошлись Сиднею чуть ли на порядок больше, чем планировалось изначально по проекту.

Порт Сидней. На переднем плане Луна-парк. Справа знаменитый мост Harbor Bridge и наша стоянка

23.12.75. Порт Сидней.

Три часа совершали поездку по городу на экскурсионном автобусе. Смотрели на город с видовых точек, открытых площадок, из окон автобуса, проезжая по многочисленным улицам деловых и жилых районов. Смотрели, смотрели, смотрели …

Автобусная экскурсия по улицам Сиднея

Высотные здания немногочисленны и характерны лишь для делового центра города. Высота самого высокого сооружения 210 м. Центр резко отличается от жилых кварталов, застроенных одно- и двухэтажными коттеджами. Жилые районы и улицы различаются по категориям их населения: в одних живут привилегированные люди, в других – квалифицированные рабочие, в третьих – молодёжь. Коттеджи прилегают один к другому вдоль всей улицы, у каждого своя архитектура, но содержатся они в одинаковом порядке, чистоте и вкусовом оформлении. Зелёные и цветущие растения придают этим районам особый колорит. Деловой и торговые районы менее озеленены, здесь присущи яркие краски

Заход в Сидней. Участники экспедиции (в центре А. Городницкий)

витрин и реклам. Один к другому теснятся магазины, магазинчики, мясные и овощные лавки, кафе, в угловых домах бары. Бросается в глаза обилие автомобилей, в основном легковых. Различных марок и расцветок они снуют по улицам, бесконечными рядами стоят вдоль тротуаров, толпятся у подъездов, мастерских и заправок. Общественного и грузового транспорта мало, как и двухколёсного. Поражает ассортимент товаров как промышленных, так и продовольственных. Но покупателей мало. По-видимому, к одной из причин этому можно отнести относительно высокие цены, особенно на продукты питания и одежду, составляющие основную потребность населения.

Центральный деловой район Сиднея

После обеда опять бродили по улицам города. Заглядывали в магазины, лавки, пили замечательное австралийское пиво, приобрели сувениры Сиднея. Устал ещё больше, чем в первый день. С трудом добрёл до судна.

Перед выходом в город нам выдали австралийские доллары. Впервые держал в руках иностранную валюту. Как выяснилось позднее, эти деньги нам, как и всем советским морякам при заходах в иностранные порты, выдавали для того, чтобы можно было расплатиться в транспорте, сходить в кино, перекусить в кафе или просто полакомиться мороженным. Для этих целей даже той небольшой суммы, что нам давали, было вполне достаточно. Но, как известно, советские моряки, рыбаки, научные сотрудники, все,

Сидней. «Дмитрий Менделеев» швартовался справа у знаменитого моста Harbor Bridge. На заднем плане Opera House

кто в качестве членов экипажей наших судов заходили в иностранные порты расценивали получаемую валюту как вторую зарплату. Редко кто тратил этот «бонус» на развлечения и увеселительные мероприятия, тем более что чрезмерные вольности за границей не приветствовались и чаще всего по отчёту или доносу бдительных «наблюдателей» заканчивались лишением визы. Не помню, как начислялись эти выдачи валюты (конечно же, не каждому поровну), тратились они на приобретение модной одежды, аудио, а позднее видео аппаратуры, а также всякого борохла, которое можно было выгодно продать в Союзе в контрабандных количествах. Причём, тратить подаренную валюту непременно или желательно было в Сингапуре, имеющим статус свободного (беспошлинного) порта, то есть с самыми низкими ценами на всякие товары. Редкие рейсы на юг обходились без захода в Сингапур. Такие рейсы не пользовались привлекательностью у моряков.

Мне же, человеку, не искушённому в коммерческих делах и не имевшему никаких планов на приобретение чего-то особенного, хотелось поскорее потратить местную валюту в их изобилующих всевозможными товарами лавках. В большие магазины мы заходить побаивались, да и стеснялись своей не богатой платёжеспособности, к тому же не хотели привлекать к себе внимание любопытных посетителей и отвлекать их от покупок в ущерб торгующим. Так вот, в таких небольших магазинчиках, где посетителей обычно не было, мне удалось выбрать (с не малым трудом) и приобрести настоящие джинсы и кроссовки, о которых давно мечтал, а купить у нас возможности не было. А ещё в одной книжной лавочке мне случайно подвернулась очень красивая книга с фотографиями раковин морских моллюсков под названием «All colour book of seashells» (by JM Clayton). В последствие она стала каталогом моей коллекции, в которой собраны почти все виды ракушек из этой книги. Все эти приобретения, сделанные в первый же день пребывания в Сиднее, доставили мне большое удовольствие и радость как новые игрушки. Коллеги на судне удивлялись моему легкомыслию, а в душе, наверное, завидовали мне от того, что их расчётливость не позволяла поступать так же.

Что же о других впечатлениях, то в первую очередь отметил бы восторг от посещения зоопарка. Почти отсутствуют клетки! Большинство зверей мирных и свирепых находятся в вольерах или на специально отведённых площадках. Например, кенгуру можно было даже потрогать. Птицы летают под огромным куполом, почти незаметным, так что создаётся впечатление прогулки в тропическом лесу под сопровождением разноголосого хора его разноцветных пернатых обитателей. Здесь же проходят уроки естествознания школьников младших классов. Детишки, находясь в почти естественных условиях дикой природы среди живых зверюшек, внимательно слушают рассказы учительницы и воспринимают их как реальный мир.

Тигр в вольере

Попытки демонстрировать наши знания английского языка не всегда достигали результата. Австралийский диалект, если можно так назвать местную особенность, довольно-таки своеобразный. Потомки английских каторжников, по их собственному признанию, иногда даже друг друга не понимают. Поэтому вдруг услышать родную речь было особенно приятно. В одном из сувенирных магазинчиков на наше несвязное бормотание по-английски хозяин почти что музея с улыбкой предложил общаться по-русски. Мы конечно приятно удивились и с удовольствием стали отвечать на вопросы бывшего соотечественника. Выяснилось, что в Сиднее осело очень много русских эмигрантов по разным причинам и в разное время покинувших Родину. Многие из тех, кто после войны по воле случая из немецкого плена очутился в американских лагерях, опасаясь возвращения в Союз, после долгих скитаний находили приют в Австралии. Не малую часть эмигрировавших на Зелёный континент составляли родственники беженцев из России во время Гражданской войны. Были и более поздние переселенцы, искавшие лучшей жизни за рубежом. Многочисленная русская диаспора делилась по знаку отношения к бывшей Родине. Часть соплеменников продолжала ненавидеть Советскую Россию, а большинство, во всяком случае мне так показалось, вполне нормально воспринимали нашу страну. Это предположение основывалось на высказываниях нашего случайного знакомого, который, судя по всему, относился к нам, а значит и к нашей общей Родине, по-доброму. При этом он поведал, что «добрая» часть русской диаспоры поддерживает между собой очень тесные отношения, почти семейные, почти родственные, вместе отмечают праздники, помогают друг другу, если случается такая необходимость. Многие не жалеют средств на посещение Советского Союза по туристическим путёвкам или поездки к родственникам. Позднее по случаю новых встреч мы ещё будем возвращаться к теме русских австралийцев, тем более, что на выходе из Сиднея к нашей экспедиции присоединился Володя Иванцов – потомок ещё послереволюционных эмигрантов – ихтиолог по профессии, пополнивший отряд Андреяшева.

В Австралии львов можно было увидеть только в зоопарке

25.12.75. Тасманово море.

Сегодня прощались с Сиднеем. В 15.00 закончилась забастовка портовых рабочих и нам тут же предоставили буксир, который вывел нас в PortJackson, а в 16.00 Сидней был уже за кормой.

Открытое море встретило нас свежим ветром, превратив пароход в гигантскую колыбель. Многие из «прекрасной» половины экспедиции с грустью вспомнили о чужой, но твёрдой земле.

Чужая земля. О ней я ещё ни однократно буду вспоминать на страницах своего дневника, а пока о делах текущих.

Как бы ни болели ноги от непривычных длительных хождений по твёрдой земле отдых получился если не физический, то эмоциональный сверх всяких ожиданий. Многообразие впечатлений едва умещалось в голове. Естественная память не справлялась с таким неизмеримым объёмом ощущений. На вечерних посиделках в непринуждённой обстановке конечно же обменивались впечатлениями. Бывалые Эдик и Стас подсмеивались над нами, но, мне кажется, в то время наши восторги были вполне естественными.

26.12.75. Тасманово море.

Сегодня первый рабочий день второго этапа экспедиции – первая рабочая станция. Биологи пустили в ход свои орудия добычи морских организмов. Пробы берутся от поверхности до верхнего слоя грунта. Всё живое, поднятое на борт, тут же попадает под микроскоп, в формалин, спирт и прочие фиксирующие в-ва, что покрупнее раздирается на части и фиксируется уже по частям. Биохимики, не имея своего орудия и потеряв надежду на наш трал, прибегают к помощи обыкновенного крючка. И, кстати сказать, их добыча пока превосходит всех остальных даже вместе взятых. Первой на крючок и спирт попалась красавица корифена. Ещё живой она была обезглавлена и вскрыта. Мозги и печень будут тщательно исследованы, а мясо в жареном виде использовалось как закуска к глинтвейну, получившая самые высокие отзывы дегустаторов, в коих прибывал и я.

А сегодня отличился Стас. На его крючок попалась длиннопёрая акула (Carcharhinuslougimanus). Мне пришлось ассистировать Стасу при вскрытии черепной коробки. Готовить мясо в пищу сочли за хлопотное дело и во избежание столкновений с судовым медиком тушу без мозга, печени, плавников и хвоста, оставленных в качестве научного материала и сувениров, бросили за борт. Собратья бедняги будут довольны.

Когда бывают стоянки, то есть судно лежит в дрейфе возможно по причине выполнения стационарной станции, многие любители рыбачить тут же достают свои снасти. Объектом охоты могут быть упомянутые акулы и корифены, ночью на свет к борту подходят кальмары и летучие рыбы. Особенно удачной рыбалка бывает в прибрежных водах, где глубина не большая и живности значительно больше, чем в открытом океане. Тут даже используют маленькие драги в надежде прихватить моллюсков. Они малоподвижны и легко могут попасться в дрейфующую вместе с судном ловушку. В случае удачи коллекционеры в восторге, потому что таким способом добываются редкие виды в силу своей случайности. Как правило, моллюсков находят в литоральной зоне во время отлива, на мелководье, на атоллах. Это их основное место обитания. Те редкие виды, которые живут поглубже, труднодоступны даже водолазам. Но, а массовые двустворчатые и брюхоногие интересуют разве что гурманов, коллекционерам ракушек они не интересны поменьше – ценные экземпляры встречаются редко.

27.12.75. Тасманово море.

На судне царит оживление, вызванное предполагаемой завтра высадкой на о. Лорд-Хау.

Любители сувениров строго предупреждены и призваны к разумному истреблению местных богатств флоры и фауны. Оказывается, в шестом рейсе «Дм. Менделеева» при посещении этого острова наши соотечественники применяли варварские методы сбора научного материала и сувениров. По этому поводу правительство Австралии предъявило ноту нашему послу. Позорный факт.

Долг каждого человека беречь красоту природы, заботясь о будущих поколениях. Мёртвое не оживает. Вся прелесть красок в живой природе. Всякий, кто не понимает этого, достоин презрения.

Но можно оправдать стремление людей оставить в памяти своей частицу уголка Земли, воспоминанье о котором будет в человеке грусть и в то же время радость. Вещица может быть размеров сколь угодных, но разумных, ибо разум дан человеку, чтобы думать …

Руководитель той экспедиции А. Аксёнов в своих воспоминаниях о 6-м рейсе «Дмитрия Менделеева» о каких-либо неблаговидных поступках своих товарищей умалчивает, поскольку он их и не замечал вовсе. Дело в том, что при заходе на любой остров или атолл экспедиция получает официальное разрешение от местных властей на сбор научного материала биологического, геологического или какого-то другого, и определить его разумное количество, находясь под наркозом «охотничьего азарта» очень сложно. Конечно же начальник экспедиции не мог знать кто и сколько взял цветов, листьев, ракушек или камней. У меня дома до сих пор хранятся три камешка абсолютно правильной геометрической формы с Лорд-Хау, и мне никогда не приходило в голову, что это «хищение» могло нанести ущерб природе острова.

28.12.75 Рейд о. Лорд-Хау (Австралия)

Бросили якорь в полутора милях от живописных пляжей о. Лорд-Хау. С утра на остров съехала основная часть экспедиции. Рабочие группы на весь день, остальные на прогулку до 15 часов.

Мне выпало дежурить по экспедиции первую половину дня. Пока наблюдаю остров с борта судна. Остров почти весь покрыт зеленью. Оконечности возвышаются скалами, круто обрывающимися к воде. Песчаный пляж окаймлён рифами, над которыми издалека видны белые буруны волн. Вид очень живописный.

К концу дня и мне удалось посетить остров. Правда, как следует осмотреть его я не мог, так как остался без группы, а в одиночку бродить по чужой земле не разрешается.

За полтора часа, которыми я располагал, погулял в окрестностях пирса, кое-что отснял на кино- и фотоплёнку, понаблюдал за детьми, резвившимися неподалёку, искупался, полежал на зелёном травяном ковре, собрал на берегу несколько коралловых камней причудливой формы, полюбовался прекрасными цветущими растениями.

В окрестностях пирса очень чисто, здесь располагается основное жильё местного населения. Кругом мягкая зелёная трава, экзотическая тропическая растительность: пальмы, фикусы, очень много цветущих растений с яркими и пахучими цветами. Всё это на фоне голубой воды и синевы отдалённых скалистых мысов создаёт чудесную картину.

Ещё очень понравились яхты и шхуна, стоящие на якорях в лагуне, защищённой от океанских волн коралловым рифом. Видимо здесь, как и в Сиднее, очень любят парусный спорт.

Остров Лорд-Хау – вдали слева «Дм. Менделеев» на рейде

То, что меня не пустили со всеми на остров, было наказанием за опоздание к отходу в рейс из Владивостока. Потом сжалились и разрешили поехать на боте за возвращающимися «туристами» и немного потоптать твёрдую землю в ожидании сбора счастливых более дисциплинированных коллег. Вот такие были правила в академических экспедициях. Надо сказать, вполне гуманные правила. На заре мореплавания меня бы за провинность наоборот надлежало одного высадить на необитаемый остров робинзонить пока не повезёт с оказией.

31.12.75 Тасманово море

Заканчивается год 1975. До Нового года осталось менее двух часов. Только что объявили по трансляции, что через час на судно прибудет Снегурочка и пригласит всех за праздничный стол.

Вчера мы достойно проводили старый год … До встречи в истории уважаемый 1975-й!

Отмечали Новый год вполне демократично. В столовой каким-то чудом уместились все участники экспедиции (около 150 человек за исключением вахтенных). За нашим столом расселись все сотрудники ихтиологического отряда включая примкнувшего в Сиднее австралийского коллегу Володю Иванцава. После встречи Нового года с шампанским и поздравлений капитана каждая компания за своим столом, закусив, расслабилась. Наш дружный коллектив по просьбе гостя затянул русскую песню, потом ещё и ещё одну. К всеобщему удивлению мы могли вспомнить и спеть только один куплет, в лучшем случае с припевом, а Володя исполнял каждую песню полностью с большим вдохновением, за что награждался всеобщими аплодисментами. Позднее Володя рассказывал, что любит русские песни и коллекционирует их, приобщает ко всему русскому свою семью, а вот его сестра даже не говорит по-русски. Такие вот разные наши соотечественники за рубежом.

3.01.76 Тасманово море

Новый год встретили дружно всей экспедицией за большим праздничным столом, с Дедом Морозом и Снегурочкой. Пузырьки шампанского, запах Арарата, фрукты, лакомства, весёлые песни и танцы – всё было хорошо! До рассвета на борту царило праздничное оживление. Потом все притихли, рассматривая сладкие новогодние сны.

Первый день окончился общим сбором, на котором капитан объяснил условия высадки на о. Нор-Фолк, предупредил об опасностях и рассказал кое-что о достопримечательностях острова.

День второй.

Погода, как по заказу – солнце, свежий ветерок, тепло, на берегу даже жарковато. Наша группа сразу устремилась к воде. Каждый нашёл себе занятие по духу. Купались, загорали, просто бродили по берегу, разглядывая окрестные места.

Впечатления остались только о первых часах пребывания на острове, когда с удовольствием плавал в прозрачной освежающей воде над прибрежными камнями, поросшими кораллами, населёнными морскими животными, рыбами ярко раскрашенными, плавающими стайками и в одиночку. Прекрасное зрелище! Истинное удовольствие получаешь, наблюдая за этим пёстрым, необычным подводным миром, куда большее удовольствие, чем охотясь за его обитателями.

К сожалению, кроме этого маленького кусочка местной природы ничего не удалось посмотреть. На чужой земле ты не можешь быть предоставлен самому себе, а зависишь от желания общества, в котором положено находиться. А в обществе, даже из трёх человек, мнение большинства – закон.

К шлюпке возвращался злой и уставший. Истекло время увольнения. И вдруг ещё одно… Несчастье. Утонул наш человек – член команды судна.

Печаль на лицах людей, приглушённые тона, мрачные взгляды – как скверно начался этот год.

День третий.

Траление на коралловой банке – трал вдребезги. Настроение – 0.

Погибший был сварщиком и очень много помогал нам в дооборудовании судна под работы с тралом с кормы. Специалист был классный, а ещё большой любитель рыбной ловли. Ему единственному удалось поймать на удочку красавицу корифену, которую он без сожаления отдал моим друзьям – биохимикам, послужил науке таким не обычным образом. Во время купания в лагуне, окружённой коралловыми рифами, совсем не глубокой видимо случился сердечный приступ, поскольку человек он был уже не молодой. Очень жаль. Весь экипаж был в трауре. Родственники же согласились похоронить погибшего по морской традиции. С утра на судне тихо звучала траурная музыка, приспустили флаг, в назначенный час экипаж, включая научный состав, собрался на кормовой палубе, где обряд был совершён. Море приняло моряка в свои волны и стихло.

Предновогодняя картинка на улицах австралийских городов

5.01.76 Тасманово море

Окончился первый месяц рейса. Можно подвести итоги. А можно и не подводить, если касаться только работы. В этом месяце по существу ничего не сделали. Много разговоров – дела нет. Всё зависящее от нас выполнено, мы давно готовы к серьёзной работе, ради которой ступили на борт судна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.