Богдан Шимохин
Живи

Я валяюсь в бреду, в бреду этой жизни. Гигантские пауки сплошным ковром застилают пол комнаты, потолок сжимает пространство, делается дурно от самой мысли о вздохе. Не остается ничего лучше, кроме как сконцентрироваться на звуках тела. Где-то в кишечнике копошатся черви, ногти ломаются от бешеного давления, когда вновь и вновь хватаюсь за край кровати, пытаясь выбраться из этой пропасти. Прости меня Господи!

Ведь все начиналось более чем привычно. Как и всегда я вернулся домой под утро, уделанные в хлам и с новой стопкой книг, которых прочел уж слишком много. Коммунальная квартира, в которой я тогда жил походила на минотавров лабиринт, где заплутало пару абсолютно беспомощных и никчемных душ, что старались как можно реже появляться в общем пространстве коридора. При виде живых существ они разбегались как тараканы. Антураж создавал и канализационный стояк, по которому с ревом товарняка проносился состав плотного ужина соседей сверху. Кинув стопку у двери, вышел на парадную покурить и устроился на подоконнике. По ту сторону стекла, в холодке июльского утра просыпался город. В маленьких окошках напротив кто-то варил яйца, кто-то наслаждался последними минутами сна, а кто-то также сидел на лестнице, согревая душу сигаретным угольком.

Откуда-то с крыши послышались шаги и вскоре появился парень с девушкой лет семнадцати. Его глаза горели дикой страстью, а она, словно пугливая горная лань с трепетом смотрела на него. Наверное провели на крыше всю ночь, в любовном опьянении разговаривая о мирах. Они промчались вниз по лестнице, вышли на улицу и растворись на улицах города. О эти влюбленные, их момент счастья нагнал какую-то грусть. Я невольно вспомнил о своем одиночестве, о том, что вновь засну один. И дабы заглушить эту мысль – потушил сигарету, поднялся в квартиру, где напился до беспамятства, читая томик Мачадо.

Далекие земли Альваргонсалеса, пламенные крестьянки, виноград, взращенный на алой земле. Делая новый и новый глоток иисусовой крови, я принимаю святую тайну – жизнь это лишь сон, а там, в реальном мире, у детских яслей стоит Будда, Шива или Бог весь еще какой терпеливый родитель, готовый своим нежным поцелуем пробудить меня ото сна.

В смиренном детском безмолвии я сижу в кресле и слезы льются в рот, наполняя его соленым вкусом обиды.

Я засыпаю, надеюсь, что назавтра все забудется, но утро готовит новый сюрприз. Страдая от лязга кухонной посуды, я медленно открываю левый глаз. Луч пронзает стекловидное тело и острым клинком бьет в мозг, выжигая радужные узоры. Закрываю глаза и принюхиваюсь – пахнет жареной рыбой, что-то удивительное есть в этом запахе. В нем и рыбные котлеты из школьной столовой, и сушеная ставрида из пивной, где отец проводил выходные.

Почему-то вспоминаю детство, дом. Как среди ночи в холодном поту бреду по густой темноте комнаты. Это ужасающее ощущение, будто уже умер и нет вокруг абсолютно ничего, лишь глухая стена небытия.

В каком-то отдаленном нейроне вспыхивает тревога – «К ДЕСЯТИ НУЖНО БЫТЬ В РЕДАКЦИИ».

Сквозь ослепительный свет открываю глаза и пытаюсь поймать стрелку на циферблате, чертовка удирает от меня, кружится, двойнясь.

Половина десятого, а ехать как минимум час. Сознавая обреченность ситуации снова закрываю глаза и проклинаю все на свете.

Но делать нечего. Шаркаю через коридор к ванной и оказываюсь у громадного зеркала. По обыкновению, выдавливаю полоску пасты на щетку и сую ее в рот. Из зеркала глядят глаза, с тонкими кровавыми прожилками. Глаза уставшего человека.

Наскоро бреюсь, одеваюсь и бегу в редакцию.

Как и рассчитывал к одиннадцати стою на пороге небольшой конторки с вывеской «Вечерние вести».

Пробираюсь сквозь столы всех этих Тамар и Марин, бесконечно сплетничающих и пьющих чай, к кабинету с устрашающей табличкой «Армен Сумбатович Головян».

Робко стучу. По ту сторону тишина… Медленно захожу.

– Славик, дорогой, где тебя носит? – с характерным акцентом произносит Армен Сумбатович.

В углу кабинета жужжит еще советский вентилятор, судя по всему не очень продуктивно. Со стены укоряющее смотрит Президент, а с тучного Армена хлещет пот, он тычет своими толстыми пальцами по клавиатуре.

– Слушай, Слава, это уже не в какие рамки, зачем ты пишешь такие статьи, а? Я же не сделал тебе ничего плохого! Ты же понимаешь каких людей ты подставляешь? – Армен начинает краснеть, но это его состояние агрессии вызывает скорее умиление. Он как ребенок стучит кулачками по столу и надувает пухлые губы. Затем медленно приходит в себя, с трудом вылезает из-за стола и достает из шкафа две рюмки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.