Аделина Кандикова
Повестка В Ад

Глава 1.

– Ты будешь гнить там же, откуда и вылез! – прошипела Хала сквозь стиснутые от раздражения зубы. В её глазах пылали языки адского пламени и, была бы её воля, она бы обрушила свод неба на голову своего подопечного даже не задумываясь.

– Какое гнить? – с усмешкой плюнулся словами ей в ответ Айзек и еле сдержал дальнейшие колкости относительно интеллекта секретаря Дьявола. – Я полтергейст. У меня тела уже почти сотню лет нет. Гнить нечему!

– Хватит!

Хала хлопнула ладонью по столу и с силой впилась своими ногтями в необработанную многовековую древесину. Битый час она возилась в своем кабинете с этим неадекватным, который увлёкся своими обязанностями и чуть не повторил Великий пожар в Нью-Йорке. Это и стало последней каплей для всех демонов, призраков и чертей. Да, Айзек – неприкаянная душа, нечисть, как и все они… Но его издевательства над живыми и мёртвыми переходили все рамки, даже по адским меркам. Хала хотела просто озвучить свой приговор и привести его в действие, но Айзек не давал ей этой возможности вот уже полдня, и женщина решила разом покончить с этим.

– Ты отправляешься туда, где тебе самое место, тупоголовый кретин. Изыди с глаз моих!

Хала развернулась на каблуках, пространство перед глазами Айзека закружилось, кроваво-бордовые своды Ада стали танцевать вальс, пока не смешались в одну размазанную картину, и наступила кромешная беспросветная тьма.

***

«Ты будешь гнить там же, откуда и вылез!» – повторил про себя фразу секретаря Дьявола полтергейст, созерцая окружающую его обстановку. А Хала то была права! Айзек именно что гнил тут, в Корпсе. В этом бездушном городе, где каждый житель настолько вымочен в местных болотах, что все ужасы, творимые духом, не давали никаких результатов. Да и эта тяготящая атмосфера прошлого… Ммм, просто сказка! Вряд ли для Айзека нашлось бы более противное место на всём белом свете, чем старое здание конца девятнадцатого века, в котором когда-то располагался сиротский приют, где он и вырос.

Полтергейст от скуки заставил загореться проржавевшую урну у здания почты, уже не надеясь ни на какой отклик окружающих, и был абсолютно прав. Всем всё равно на его фокусы! Он уже с этим смирился.

«Знаете, лучше бы тут так было, когда я был жив…» – прошептал заговорчески Айзек и усмехнулся сквозь горький оскал. – «Сейчас же здесь последние мухи от скуки передохли! И народец… Вы видели их? Все серые, помятые, такое ощущение, что никто друг с другом не разговаривал ни разу в жизни… Клянусь своей продажной задницей, что если провести анализ, то они помертвее меня окажутся! Ах-ха-ха! Мертвее меня, смекаете? Мда…»

Полтергейст остановился на секунду, и, продолжая ухмыляться, почёсывал свой острый подбородок. Он взял паузу, будто хотел оценить, насколько нужно погружаться в свою историю и как излишняя откровенность может сыграть против него в будущем. Но тут сверкнули его тёмные глаза, он откинул с лица непослушные волосы и резко потёр руки так, что казалось, будто в них снова должно появиться пламя и поджечь что-то. Его любовь потрепать языком перевесила в нем любой здравый смысл.

«Значит так…» – с охоткой затараторил Айзек. – «В этом городишке я жил приблизительно сотню с лишним годков назад и когда свалил отсюда, был безмерно рад. Что? Почему же я снова здесь? Вот уж тоже в душе не знаю! У Халы нужно спросить. Кикиморы этой болотной! Может, обиделась, что я за эту сотню лет так и не попросил её номерок. Да хрен уж с ней, давайте по порядку!» – полтергейст сотворил на своём лице ещё одну надменную усмешку, которой будто призирал всё вокруг и своё прошлое в частности, и по новой стал захлёбываться в словах:

«Начнём с того, что если у вас есть знакомые болваны без роду и племени, то теперь их на одного больше. Это я. Здрасьте!» – Айзек сделал глубокий поклон и оголил все свои тридцать два зуба в надежде вызвать отвращение, но поняв, что его план провалился, резко выдохнул остатки воздуха из сгнивших лёгких и стал вести себя более вальяжно. – «Ну, точнее, был им при жизни, но не суть. Я вырос в сиротском приюте Святого Иакова и я там был… ну, скажем, белой пташкой. Белой, потому что меня хотели запихнуть в смирительную рубашку на последнем году обучения. Итак, углубляемся в историю. Не засните там! Меня в приюте все гнобили. Ну, ничего удивительного, скажете вы, мол, мордой я не вышел. А я скажу, что я чёртов красавчик! Причём Чёртов, в самом прямом смысле этого слова. Я мелкий был повёрнут на чёрной магии, выдумывал там заклинания всякие, мутил зелья с кладбищенской землёй, ну и так далее. Естественно, всё это не работало, а меня, за мои неудачные недопопытки, шпыняли. Отбирали обед, обссыкали матрац моей койки (видимо от большого интеллекта), ну и так далее… Я б, конечно, и сам сейчас, с нынешними знаниями, тогдашнему себе люлей прописал. Так что своих товарищей по сиротскому несчастью не осуждаю.» – полтергейст сделал глубокофилософское лицо и смирено опустил глаза, прежде, чем продолжить. – «Не, вру. Осуждаю! Какие они мне товарищи!? Псины они подзаборные, что уж тут греха таить. Но они дело десятое, поверьте мне. Я дружил на последних курсах с девчонкой, которую звали Милена. Она была не из приюта, жила в нормальной семье среднего достатка и была единственным ребенком. Ну, если быть честным, то как я с ней дружил… Ходил к ней домой обедать, ибо клейстер в столовой приюта уже поперёк глотки вставал, ну и пытался я у неё почувствовать какую-никакую семейную атмосферу что ли… Спойлер: почувствовал. Мне не понравилось. Её родители работали двадцать пять на восемь, весь быт, всё хозяйство было на ней, да ещё и в придачу девяностолетняя больная бабка, за которой она присматривала, под которой надо пелёнки менять и с ложечки кормить, а она тебе ещё за это и скандал устроит. То тарелкой с борщом в девчонку кинется, потому что там мяса мало, то угрожать начнёт, что родителям её какую-нибудь выдуманную байку про Милену расскажет, какая та плохая… Лютая грымза! Причём, это была даже не родная бабка! Вот прикол, да!? Это какая-то там двоюродная сестра второй жены деда её отца или что-то около того. В общем, тринадцатая вода на киселе, с которой она нянчилась. А бабка, прошу обратить внимание, была с жестким прибабахом! Я ей всё время предлагал кокнуть эту старуху. Ну, мол, чтоб не мучилась ни Милена, ни сама бабка. И все бы были счастливы! Девчонка ругала меня за такие шутки (если бы это было шутками), но особого внимания не предавала…» – на секунду Айзек погрустнел, переосмысливая свою жизнь и представляя, как бы всё случилось, если бы бабку Милены всё-таки прикончили, а потом он резко вернулся к своей истории: – «В один, не скажу, что прекрасный, день я снова пришёл пожрать. Да-да, осуждайте меня, сколько вашей гнилой душонке угодно, но я своё отрабатывал: частенько прибегал помочь, что-нибудь починить, чего-нибудь передвинуть… Пацанская рука дома нужна была всё таки. Значит, прихожу я к Милене домой, хлебаю свою солянку, никого не трогаю, а она мне заявляет: «Приглядишь за бабушкой, я схожу до рынка?» Ну я закивал, не впервой такое было… Но именно сегодня, именно в этот раз, внутри я просто рыдал… Чувство какое-то говняное было, честно скажу. Я был готов собрать и разобрать все шкафы в их доме, выбить все паласы, надраить до блеска все окна… Любую работу, но не оставляйте меня сегодня с этой шизанутой бабкой наедине! Я понимаю, свой паёк заработать надо, но блин… Можно натурой, а? Я ж красавчик! Ну, хрен с ним, рынок был рядом, да и я зассыковал предложить этот вариант вслух. Я понадеялся, что ничего страшного не случится и предчувствия у меня надуманные… Я так никогда за все свои сто двадцать лет не ошибался! Хотя сейчас с этой ситуации я бы только поржал, но тогда мне казалось иначе…» – Айзек закатил глаза, будто сам был удивлён своей наивности при жизни и, через силу заставив себя сделать серьёзное лицо, продолжил рассказ:

«Милена ушла. Я остался со старухой в квартире один на один. Поначалу всё было хорошо, бабка сидела у себя в комнате, я шарился по кухне в поисках того, что ещё можно тут сожрать. И что вы думаете? Ровно в тот момент, когда я добрался до волшебной полки с шоколадными конфетами, из бабкиной комнаты раздаётся дичайший грохот! У меня чуть сердце в пятки не ушло! Я сначала думал, Милена вернулась и застукала, что я лажу, где не просили. Но всё оказалось куда забавнее… До меня начало доходить, что старуха там у себя в келье (как она любила именовать свою комнату) чего-то начудила, и мне надо идти с этим разбираться. И я ведь, зараза такая, пошёл! Захожу я к ней в комнату, а эта ненормальная на полу валяется, с боку на бок еле-еле перекатывается, а подняться не может. Я даже обрадовался, что эта ситуация случилась, когда я был в квартире. Всё-таки, мне совсем не хотелось, чтоб Милена свою спину корячила, пытаясь поднять бабку весом под девяносто кило. И тут-то пошла вся веселуха..! Я к старухе подхожу, руки тяну, чтоб обратно на постель усадить, а она от меня под кровать пытается забраться и рычит… Реально рычит и лает! Я к ней – она скалится. Ну, я терпение стараюсь проявлять, старшая всё-таки, надо уважать… Спрашиваю: «Ты что, собака что ли, чтоб лаять?», а она мне: «Да, я собака. Собака!». Меня на хохот разбирает, а я пытаюсь вида не показать и думаю: «Ну, не укусит же она меня…» Вытащил её кое-как из-под кровати, паузу взял, чтоб дух перевести. Старуха вроде тоже поуспокоилась, начала по сторонам оглядываться. Глюки, от которых в будку надо лезть, у неё вроде прошли, как я думал. Но я так подумал немножечко рановато… Эта шизанутая выдаёт: «Достань платье из сундука и проводи меня к сестре, паршивец!» И вот тут меня пробрало! Милена рассказывала мне про жизнь этой старухи, типа, чтоб оправдать её хреновый характер. Мол, привыкла она всю жизнь жить для себя. Детей у неё не было своих, только по юности ей приходилось за младшими сёстрами глядеть, ибо мать померла от оспы, а отец от синьки… Для меня это оправданием не являлось. Я сделал глубокий вдох, наклонился к старухе и в лицо, с нескрываемой злобой, произнёс: «Все твои сестры давно померли. Не к кому провожать!». Я видел, как её накрыло непонимание, в её глазах такая… Пустота. Бесконечная и наивная. Немного совладав со своей обидой, я выпрямил спину и пробурчал себе под нос: «Непонятно, что ты то до сих пор на этом свете забыла!» И буквально в следующую же секунду, я узнал, что она забыла… Не могу сказать, что на свою беду я это узнал, ведь получил от этого то, что так страстно желал уже несколько лет кряду. Но все же, на тот момент, для зашуганного, ничего не знающего хилячка, это было пугающе.» – Айзек закусил губу, вспоминая события давно минувших лет и с наслаждением продолжил говорить о своём кошмаре – «В состоянии полного отрешения бабка протянула мне руку, чтобы я помог ей подняться. Ну, так я подумал… Но вот она решила по-другому. Как только я коснулся её ладони, меня будто током шибануло. Я резко отдернул руку от боли, все моё тело моментом заныло, я согнулся пополам и сделал пару шагов назад, а когда взглянул на старуху… Трое ужасных непонятных существ окружили её. Они были похожи на вымышленных демонов со старинных фресок, только вот выглядели до жути настоящими. Двое держали бабку за руки, будто чтобы не вырвалась, а третий стоял у неё за спиной и, казалось, готовился откусить седую башку. Переборов чувства боли и оцепенения я буквально в последнюю секунду кинулся отбивать несчастную бабусю от этих ублюдков, но лишь спугнул их. Голову ей не откусили, но вот шею напоследок свернули. Она ничком грохнулась передо мной. Мертвая, а распахнутые от ужаса старческие мутные глаза будто в душу глядели, навевая холод по затылку. Никогда этой хрени не забуду, что испытал, когда опускал ей веки…»

Айзека пробрала дрожь, он на секунду вгляделся в пустоту перед собой, а затем, его разобрал дикий хохот. Город вокруг него как будто замер. Казалось, весь Корпсе услышал, а если не услышал, то почувствовал потусторонний смех мёртвого, пронёсшийся у них над головами под небесным сводом.

«Оййй… Сейчас объясню, дайте минуту.» – продолжил полтергейст, стараясь успокоить свой приступ истерики, поглаживая себя по груди. – «Вот просто представьте ситуацию: я, семнадцатилетний пацан, стою, склонившись над мёртвой бабкой, которую ни раз предлагал собственноручно кокнуть, весь в мандраже и на жёстком нервяке, не понимая ровным счётом НИ-ХЕ-РА и боясь, что эти демоны вернутся и за мной… Что может быть сделать ситуацию ещё более комичной? Естественно! Домой возвращается Милена. Чудно, не правда ли?! Я самый фартовый парень на свете, всегда это знал. Надо было с первой зарплаты купить лотерейный билет, глядишь, и жизнь и смерть по-другому сложились бы…Ну что уж там, жалеть о дне минувшем, вернёмся к трупу старухи. Я, с твёрдой уверенностью, что я не виноват, остался на месте и меня сгребли в кутузку. Только когда я сидел в камере и по сотому кругу перебирал в памяти лица демонов, я вспомнил, что они свернули бабке Милены шею и чисто в теории, подшить дело так, что это сделал я, милиции не составит никакого труда и вот тогда я начал паниковать. Но, к моему удивлению, в тот же день патологоанатом вскрыл старуху и установил, что смерть произошла от естественных причин – старость, остановилось сердце. Под вечер меня отпустили из-под стражи и этому я был по большей части не рад. Во-первых, потому что пришлось возвращаться в приют, а это местечко пострашнее любого карцера будет. А во-вторых, потому что я теперь остался даже без малейшей надежды на нормальный хавчик. И на зоне не покормят, и путь в дом Милены мне был заказан. Что бы там ни показало вскрытие, девчонку было уже не переубедить: это я кокнул её бабку, и хоть ты тресни! И если вы думаете, как и я в тот момент, что это был паршивейший день в моей жизни, то вы такие же лошки, как и я. Шучу. Понятное дело, что я всегда, при любых раскладах, красавчик! Но тем не менее, это могло стать худшим днём не только от того, что помимо стресса и полдня проведённых на нарах, мне влетело от завуча, хоть меня и признали невиновным. И не от того, что надо мной товарищи по сиротскому несчастью стали издеваться пуще прежнего, клича убийцей одиноких старух… Отнюдь. Я увлекался магией. Чёрной магией. И я знал, что такая смерть просто так, бесследно, мимо меня не пройдёт и нужно ждать. Оставался лишь вопрос: чего именно мне ждать? И когда на третью ночь случилось ЭТО, то чего я ждал… Я понял, что все те мои познания в потустороннем, что я считал глубокими – это просто детский лепет и бабушкины сказки. Это не помогает, это не спасает и это нельзя контролировать.» – Айзек замолк на минутку, пока к нему приходило осознание, что он общается с дилетантом и все его общие фразы не несут для слушателя абсолютно никакого смысла. Он закатил глаза и вкрадчиво произнёс:

«Для непосвященных, уж так и быть, угроблю пару минут своего бессмертия и разжую информацию! Слушайте внимательно и следите за пальцами: бабка Милены задержалась на этом свете по той причине, что была ведьмой из класса темных обыкновенных и не могла уйти в мир иной, пока не передаст свой «дар» кому-то другому. Но старуха была, видимо, не совсем безмозглой отбитой шизофреничкой, и не решалась отдать его Милене. Не знаю уж, по той ли причине, что считала девчонку недостаточно сильной, чтобы управиться с этим или потому, что прекрасно знала, что это на пятьдесят процентов дар, на пятьдесят процентов жуткое проклятие и не хотела такого своей, пусть и дальней, но родственнице… Не суть вообще! Кроме Милены рядом с ней никто не ошивался, а дар передается только через прикосновение или ритуальную вещь (правда ещё был вариант просверлить дырку в потолке над её койкой, тоже бы помогло, но я об этом узнал слишком поздно, а конкретно старуха меня об этой помощи не просила). Итого мы имеем: бабка уже давно с постели не вставала и ритуалы не мутила, наверно, последние лет двести! Хрен знает, сколько годков ей было на самом деле! А тут подвернулся я… Чужак, но этим делом интересующийся. «Бинго!» – наверно зазвенели колокольчики в её черной душе, которая уже десятилетиями мечтала об упокоении. И она отдала… Ну как отдала, всучила свои силы мне. Спасибо огромное, блин! А инструкции к ним, гарантия, соц.пакет!? Чё так халатно то!? Типа, я своё дело сделала и свалила тусить с чертями, а ты тут выкручивайся, как хочешь, малыш! Тупая старуха! Что же случилось на ту, третью ночь, наверно думаете вы? Буду краток: дерьмо! Все, занавес, ребята! Рассказ окончен, быстро испарились по своим никчёмным делам отсюда! Где мой гример и пончики?» – полтергейст растворился в пустоте летнего вечера, будто его и не было никогда, а потом вдруг снова появился из-за угла яркой вспышкой и с надменной усмешкой: – «Ах-ха-ха, да ладно, я не для того тут столько перед вами распинался, чтоб так все закончить. Как я уже сказал, в самих силах не было ничего плохого, плохо было то, что мне не достались знания, как их использовать. И просто ужасно, что вместе с силой я получил сотню чертей на подслужку! Да-да, таких же, как те, что пытались откусить голову бабке. И их, блин, СОТНЯ! Итог: черти всю ночь бесились в нашем приюте. Над кроватями в спальнях будто катали бревна и мы видели, как потолок прогибался под ними, словно бумажный и был готов порваться в любую секунду, обрушив на нас старую крышу, по окнам скрежетали когтями (которые видел только я, как самый удачливый), а в двери ломились со всех сторон. Наша сиделка молилась и крестилась без остановки, да что было толку… Всё прекратилось только с рассветом. Дети были перепуганы и быстро сообразили, что можно всё спихнуть на меня. Мол, доигрался со своими заклятиями, навлек на нас беду! Я в ответ только молчал. Сам понимал, что они правы. Не глупый же… Но оставался вопрос: что, мать твою, со всем этим делать!? И я таки нашёл ответ на эту загадку! Спустя неделю, когда наш корпус приюта уже повторно освятили, порог посыпали солью и сделали ещё кучу дилетантской фигни, которая, естественно, никаким образом на здравии чертей и их желании побесноваться на глазах у детишек не сказалась. Как же я его нашел, спросите вы, да?» – Айзек самодовольно поправил волосы, как модель с обложки глянцевого журнала, а затем снова засуетился, продолжая рассказ, будто понял, что этот момент пафоса с его стороны никого не убедил и был прав. – «Хотел бы я, конечно, сказать, что это все моя гениальная работа мысли и чутьё, но… Но забраться в дом Милены, пока она была на похоронах у своей бабки и стащить из комнаты ведьмы все записи, книги и подозрительные штукенции было намного проще, чем парить свои мозги. Ой, вот только не надо меня сейчас осуждать! Не мы такие, жизнь такая. У меня там судьбы шестидесяти с лишним озлобленных на меня юнцов на кону стояли, а ты мне хочешь втирать про государственные законы и нормы морали!? Фи!» – полтергейст скорчил гримасу презрения, будто почувствовал запах своего собственного тухлого мяса и искоса взглянул в сторону своего окружения. – «Конечно же, во всех тех бумаженциях, что я «экспроприировал», как было модно говорить в моё время, не было прямым текстом написано: «Чтобы избавится от сотни непослушных чертят положите ладан и вереск себе под язык, трижды попрыгайте на левой ноге и укусите живую свинью за левый окорок и вы будете свободны от мелких проказников», всё было далеко не так просто… На поиски нужных мне материалов я убил несколько суток своей никчёмной жизни, уединившись, чтоб никто не мешал и не насмехался, в своём тихом, уже давно излюбленном местечке – в кладовой комнате подвала, за прачечной. Хоть в тех материалах, что я изучал, и не было такого очевидного ответа на мой главный вопрос, я нашёл пару хороших заговоров. Например, по воспламенению (они горячо любимы мной и по сей день) и, экспериментируя с ними, по юности лет, я чуть не устроил пожар в кабинете естествознания. Вот мне тогда прилетело от настоятельницы! Но это другая история, не отвлекаемся от темы. Ещё узнал такие фишки, как прекратить дождь и вернуть молоко коровам, это оказалось вообще элементарщиной… Выискал в этих бумагах пару страниц на неизвестном мне языке и чуть ли не слезно в тот момент молил высшие силы, чтоб не в этих строках таилось решение моей проблемы! Ещё были ссылки на нескольких человек (скорее всего, они уже были мертвы) и книги, которые бы, по идее, тоже могли дать мне знания в моей нынешней новой системе жизненных координат. А потом…Случилось бинго!» – Айзек прикрыл глаза, как будто для того, чтобы никто не открыл занавес тайны раньше положенного срока, и только вдоволь насладившись тишиной драматической паузы, продолжил говорить:

«Наступает новая ночь, дети чуть ли не со слезами на глазах укладываются в свои койки, боясь даже взглянуть друг на друга, или на стену, чтоб не испугаться промелькнувшей тени своего соседа. Одна нянечка проходится по всем окнам крестным знаменем, другая читает молитву перед иконой в красном углу. От этого действа меня хохотать тянуло, но я не подавал виду. Конечно, легко быть смелым, когда у тебя туз в рукаве… Свечи в павильоне спальни не гасятся, старые часы устрашающе скрипя бьют одиннадцать часов ночи, и в комнате начинаются первые потусторонние шорохи. Я жду. Жду, пока демонический концерт наберет порядочные обороты, ведь сегодня это сыграет мне на руку… Все детдомовцы, от мала до велика, уже готовы сходить по-маленькому под себя от страха. Сиделка, зажав руками уши, съёжилась в своем кресле, искренне веря, что её это спасёт. В эту ночь у чертей представление получилось на славу, точно по моему заказу… И как только я улавливаю высшую степень истерии у этих жалких людишек, на самом пике… «Уходите!» – гаркаю я во всю глотку, не удосужившись даже встать со своей постели. Я видел, как все содрогнулись от резкого звука моего голоса, и наступила гробовая тишина. Но то, что было дальше, ммм… Услада для моих ушей! «Айзек, это Айзек их прогнал!», «Они его послушались…», «Вот Дьявол то!» – шепотом доносилось со всех сторон и эти фразы тешили моё самолюбие. Филипп и Егор, пара задир, чьи койки стояли ближе всего к моей, пододвинули свои подушки на самые края и чуть не сваливали свои задницы на пол, но боялись приблизиться в мою сторону даже на миллиметр. Моя вторая, но не менее важная цель, помимо основной – избавить приют от чертей – была достигнута элементарнейшим путём. «Теперь пусть обходят меня стороной или попробуют мне хоть слово сказать!» – думал я. – «Для вас я так просто расправился с демонической проблемой, считайте, что и с вами будет так же!» – крутилось у меня в голове. То, что произошло той ночью, выглядело сильно и давало мне иммунитет от всего шлака, что я испытывал на своей шкуре до этого, за своё увлечение тёмной магией. Все, кто гнобил меня, стали бояться. Да, со стороны это казалось реально устрашающим. Так и планировалось, но… Но вы же не такие дурачки, как мои соратники по сиротскому несчастью и не думаете, что от сотни беснующихся чертей можно избавиться одним громким «брысь!», верно!? Скажите, что верно, иначе я в вас по-крупному разочаруюсь! А вы же не хотите видеть мою кислую и недовольную морду, так ведь? Хотя, даже так я буду милашкой, но давайте не об этом… Успеете ещё сделать мне комплемент завтра за чашечкой кофе с круассаном, договорились? Если я не спалю кафетерий к чёртовой бабушке, конечно… Да-да, той самой бабушке Милены. Заценили отсылочку, а!? Что-то мы совсем от темы отошли… Ещё раз! Объясняю, как всё было на самом деле! Внимание! Не спим! Спасибо за внимание, свободны. Ладно, давайте уже по серьёзному. Всё было устроено чуть сложнее, чем видели окружающие… «Уходите!» – крикнул я вслух, а мыслями довёл: «считать все песчинки на берегу Невы». Вот как это работает. Не хочешь, чтобы бесы разорили твое жилище – они всегда должны быть при деле. От безделья они начинают мутить воду, крушить здания, жрать людей, а этого нам не нужно. Черти даны на подслужку, чтоб приносит пользу тому черному магу, который их попросил у темных сил. Ну, или который по незнанию получил их в наследство, собственно, как я. С того момента, как я понял, как работать с этими мелкими проказниками, недопониманий у нас с ними больше не возникало.» – Айзек задумался, и растерянно почесал подбородок, будто не зная, как продолжить историю. – «Ну, в общем, в приюте мне оставалось пробыть всего пару месяцев до моего восемнадцатилетия и своей выходкой по «управлению демонами» я обеспечил себе то, что проживу их там спокойно. Впервые с того момента, как я спалился перед старшими ребятами со своей «тетрадью заклинаний» почти четыре года назад, надо мной там не насмехались, не отвешивали пинка проходящие мимо парняги и даже никто не отбирал ужин (что было уж совсем регулярной практикой). Другой вопрос, что и разговаривать со мной перестали, от слова вовсе… Даже мимоходом реплики в мою сторону не кидали. К моменту выпуска, мне думалось, что я и вовсе разучился говорить. Не знал тогда, что проведу так ещё примерно года три с половиной… После выпуска из приюта устроился я на работу младшим секретарём в мировой суд, получал копейки, но хоть было, на что существовать. Стал снимать обшарпанную комнату от приюта на другом конце города, чтоб и близко его не видеть, так он мне осточертел за семнадцать лет «жизни», если это время можно было так назвать. И после рабской, нечестной и нудной работы каждый божий день своей жизни я полностью погружался в свои новые силы. Каждую минуту своей жизни при малейшей возможности я посвящал время поиску материалов, заметок о той магии, что имел в своих венах. Справедливости ради отмечу, что эти знания сами шли мне в руки. Идешь по улице, то бабка какая-нибудь прицепиться «Ой, милок, у меня такой заговор есть, тебе б его знать». Нашепчет на ухо наскоро, а тебе каждое слово будто клеймом на памяти выжигалось, слово в слово помнил, хоть среди ночи разбуди, спроси. То дядька какой-то левый остановит, подкову отдаст старую-старую. Да не простую, от неё энергетика, как от креста могильного, положишь в сумку, все тебя стороной обходят, ближе пяти метров подойти не то, что бояться, не могут! А самому только комфортно от её присутствия. В тебе тьма и в ней тьма. Вы одно целое. Оберег от лишних мразей рода человеческого получается.» – Айзек усмехнулся и попробовал сделать вид, что последняя фраза не обращалась к его собеседнику. – «В общем, этот отрезок жизни крайне нелюбопытный для ваших ушей, так что пропустим его, пока вы у меня не захрапели там и не стали пускать слюнки на подушку! Ботан получает знания и совершенствует навыки в неизвестном доселе ему ремесле, бла-бла-бла… И вот, двадцать первого апреля тысяча девятьсот двадцать первого года (символичная дата, ничего не скажешь), меня убили. Да, да, убили, не удивляйтесь! В собственной съёмной никчёмной комнатушке, заполненной старыми книгами, непонятными штуковинами, покрытыми бесчисленными слоями пыли. Именно там. В тот день у меня как раз была получка, ну, как и у всех госслужащих. Секретом день выдачи жалований никогда не являлся и вот, ради несчастных 250 думских денег пятеро мелких пацанов, лет по пятнадцать, воткнули мне под ребро украденный ими ранее офицерский нож… Этого следовало ожидать, гражданская война, голод, революции одна за другой… Народ злой и нищий, дети беспризорные, все устоявшиеся государственные системы существовали только на бумаге. И тут, хочешь – не хочешь, даже если ты на короткой ноге с загробным миром, от смерти тебя, к счастью, это не спасет. «Идиот!» – наверно негодуете вы. – «Какое ж счастье быть убитым!?». А я отвечу! Это счастье наконец-то быть собой. Я боролся за свою жизнь минут двадцать, после того как шпана покинула мое жилище, истекая кровью за своим старым, пошарпанным рабочим столом и пачкая государственные бумаги кровавыми пятнами. Когда понял, что цепляться за этот свет уже бессмысленно и рана слишком губительна, я свел свой дар на котелок, который оказался ближе всего и… Вы даже представить себе не можете, какая это лёгкость! Настоящая эйфория! Пофиг, что черти, которые раньше прислуживали мне, свернули мне голову. Пофиг, что я проваливался в глубь земли, казалось, сотни часов, забывая, кто я есть на самом деле. Это такой кайф! Чистая свобода, без всяких условностей. Официально призываю вас не бояться смерти! В Рай, конечно, попасть шансов мало. Для чернокнижника, будем честны, они вообще равны нулю… Но в Аду реально прекрасно! За базар отвечаю.» – полтергейст закатил глаза от наслаждения, мыслями возвращаясь в тот момент. – «В тот момент, когда я умер, и началась моя настоящая жизнь. Жизнь, а не существование. Жизнь после смерти. У меня никогда не было семьи? Бум, и мой отец сам Дьявол! У меня не было достаточно знаний в тёмной магии? Сим-салабим, и я уже в одной из самых могущественных ипостасей этого мира! Мне не нравилась моя нудная работа и та дыра, что я звал домом? Ахалай-махалай, и я на центральной улице Нью-Йорка и все что от меня требуется, это мстить всему роду человеческому за мои земные мучения и вести себя на своё усмотрение, как вздумается моей озлобленной на всех душонке. Ну не сказка ли!?» – Айзек подумал, что ему могут не поверить. «Ну как же, ага, подвернулась такая удача!» и потому решил углубиться в этот вопрос: – «Нет, я сейчас не шучу, как вы могли бы подумать. Любой, кто занимается магией, не важно, темной или светлой (если быть достоверным, то светлой магии вообще в природе не существует), считается названным ребенком Дьявола. Это закон. И таковым ребёнком стал я. Согласитесь, не худший отец для того, кто своей семьи отроду не знал? И подобное покровительство, естественно, меня обязывало. Я мог стать еще одним смотрителем в Аду, приглядывать за душами, обеспечивать порядок в нижнем мире или возглавлять шайку бесов, курировать какого-нибудь начинающего колдунишку, каким сам был при жизни, наставлять его на путь, так сказать, сводить с нужными местами и обстоятельствами, ну и ещё помимо этого там была парочка интересных вакансий… Но! Я то сразу все понял. Я ж не дурак! Дурак бы не понял, а раз я понял, значит не дурак. Логично? Вряд ли. Но это и не важно… В общем, мне не хотелось быть у кого-то на побегушках. Я при жизни своей подобным накушался по самые гланды и, логично, что смерть хотелось провести уже по-человечески… АХ-ХАХ-ХА-ХА-ХА! По-человечески..! По-полтергейстечски! Хах-ах-ах!» – Айзека пробрало на дикий леденящий хохот, но он вмиг заставил себя остановиться и сделал серьёзное лицо. – «Отставить! Я выбрал для себя роль полтергейста. Зафиксировали. Хоть для этой должности мне и пришлось изрядно попотеть. У меня, видите ли, по их Адским данным, не хватало боли в душе для подобной роли… И это правда, меня приют научил не воспринимать все близко к сердцу, и в тот момент это было для меня минусом. Но! Тот же самый приют и выучил меня «добазариваться» в своих интересах с абсолютно любыми экспонатами. Даже если этот экспонат будет вторая по важности персона в Аду. Это несомненный плюс! С Азазелем я с первого дня оказался на короткой ноге. Как уж так вышло, хрен его знает, если честно. Просто Фортуна – моё второе имя. Но как-то так получилось, что именно он замолвил за меня словечко перед Халой (секретаршей Дьявола, с которой вы уже имели честь познакомиться), и перенаправил меня с должности смотрителя, на которую эта грымза меня собиралась пихнуть, на уважаемую роль полтергейста. Я попал в самое лакомое местечко для любой дряни на тот момент… Нью-Йорк! В двадцатые годы там было о-о-очень весело. Криминал, сухой закон, прогресс… Вся атрибутика для того, чтобы люди исходили на негатив любыми путями. А что ещё нужно порядочному полтергейсту? В общем, там я разгулялся на славу. Учился у Френки Йеля, Массерии… А дальше была вторая мировая, новый виток преступности в семидесятых, теракт башен-близнецов… Клянусь вам, этот город пропитан трагичной ненавистью. Я впитывал в себя эту атмосферу десятки лет и стал очень сильно жестить на своей должности, как потом мне сказали некоторые знакомые. Что, мол, когда подростки умирают седыми на улицах Бронкса или класс химии взрывается и гибнут все – это уже не совсем хорошо. Даже для служителей Ада. Я там стал настоящей легендой! Правда, когда меня вызвали на суд подземного мира… Но это уже не важно! Формальности. Мне твердили все кругом, что я форменный негодяй и порочу добрую славу тёмного мира, а я же был с таким видением ситуации в корне не согласен и поскандалил немного с Халой. Ну как, поскандалил… Послал её. В Рай. Служить подстилкой для курчавеньких херувимчиков и кланяться Иисусу в пятки.» – Айзек скорчил невинную и непонимающую физиономию, мол, вообще-то это он был жертвой, а хранители судеб всё напутали. – «Не знаю уж, на что там было обижаться. Хотя, Хала же, какая-никакая, но баба и из пальца причину для обиды высосать может… Нет, она не забрала у меня в наказание должность полтергейста. Видимо, сама знала, что с сыночком своего босса так поступать права не имеет, но отправила служить на «новое» старое местечко.... А конкретно – в Корпсе, город, где я и жил свою поганую земную жизнь и который ненавидел всеми фибрами своей тёмной душонкой. Мало мне, видимо, так эта пакость мелкая (я про Халу сейчас говорю) ещё и поселила меня в здании моего приюта! Рррр! Садистка! Ставлю сотку, что она тащится от БДСМ и исполняет роль самбиссива. А на работе отыгрывается на подчинённых! Ну, в общем, так я тут и завис… снова. Представляете, что такое после Нью-Йорка застрять в этой мрачной безжизненной дыре, где самым ярким событием может быть… А, ну вот вам и пример в студию. Как по заказу!»

Айзек спустился поближе к тротуару, где какая-то пьяная тетка кидалась на всех прохожих с неразборчивыми речами. Народ, хоть и шарахался от неё, но все же далеко не отходил, желая посмотреть, что будет дальше… Женщина без сил свалилась с ног, почти в самую лужу и начала барабанить кулаками по остаткам разваливающегося асфальта, чем вызвала то ли сочувствие, то ли одобрение собравшейся на представление публики.

– Ну что ты творишь!? – к пьянчужке подбежал молодой щупленький пацаненок и, кинув к обочине какие-то странные листовки, попытался поднять её на ноги. – Я только вытащу тебя из этого омута, а ты опять…

– Ты – глупый мальчишка! Ты ничего не понимаешь! Мне позвонили! Это всё они, Венторские шавки! Нам надо бежать!– женщина хоть и еле держа равновесие, но пыталась пихнуть мальчика в грудь, будто провоцируя драку, а потом вскинула голову к небу и, смотря прямо сквозь полтергейста куда-то ввысь, заорала во всю глотку. – АВБ, АВБ, помогите нам, прошу вас!

На этом моменте терпение наблюдающего за теткой пацана закончилось. Он выругнулся нецензурной бранью и, почти заломив разбушевавшейся подопечной руки, запихал её в старый, полуразвалившийся дом, коих на этой несчастной улочке было навалом.

«Да-а-а… Пьяный базар-вокзал. Классика.» – безучастно протянул Айзек слова. – «Это максимум, что тут можно созерцать интересного. Вот знаете, посмотрю на такие семейки, и даже ничуть не жалею, что вырос в приюте. Да, не сладко пришлось, да издевались надо мной «собратья» там конкретно. Но это хоть чужие люди были и я чужих, тех кто мне не по крови, ненавидел. Ведь нету ничего сильнее в этом мире, чем кровное проклятье. А если бы надо мной в родной семье глумились и я чистую родню ненавидел бы? Это ж сколько всего бы прилетело моим близким, да и мне самому, кармической обраткой? Когда одна кровь друг друга не терпит… Жалко этого пацана мне, жалко. По-любому судьбёнка к нему жирной пятой точкой повернётся, прям вижу это. Чувствую, жизнью своей он уже годам к пятнадцати с лихвой наестся. Лишь бы мозгов хватило руки на себя не наложить, молодой же ещё совсем… Хотя, по правде говоря, мне то до него какое дело? Пф! Пускай подыхает, если охо!..»

Полтергейст резко завис, не успев договорить фразу. Он вглядывался в пустоту прямо перед собой. Айзек не выглядел задумчиво или встревожено, его ничего не пугало. Он выглядел…никак. Будто ему напевали на ухо старую колыбельную, что передавалась из поколения в поколение, и прежний огонёк адского пламени сверкнул в его глазах только к тому моменту, как весь глазеющий «престно-болотный» народ, ушел с места перфоманса неадекватной тётки. Кажется, у Айзека появилась идея.

«Слу-у-ушайте…» – протянул полтергейст осторожно. – «А вы куда-то торопитесь? Не, я понимаю, что я и так вам своей «трагической жизненной историей» порядком уши прожужжал, но уж если долбать вам мозг, то по качественному, верно же? Вы ведь не за мыльной оперой ко мне пришли в конце концов! Меня тут домой вызывают, мне один хрен туда без вариантов тащиться придётся, они ж ни шагу без меня сделать не могут. Так вот… Нет желания совершить безвозмездную экскурсию по Аду? Давайте, соображайте быстрее, пока я добрый! Когда у вас ещё такая возможность будет? Все, возражения не принимаются! Погнали, дружищи, разберемся, что там за мутки у моего названного бати намечаются!»

Глава 2.

«Ну что, мои хорошие, добро пожаловать в Ад!» – радостно объявил Айзек, приветливо распахнув руки.

Он очутился посреди раскаленной пустыни. Под его ногами в трещинах между каменными плитами текло нечто, очень напоминающее бурлящую лаву, от неё шёл пар, который разносил не самый приятный аромат серы по всему окружающему пространству. Над головой нависали тяжелые «потолки» из тёмного мрамора, как на надгробных плитах, до которых, казалось, можно было дотянуться рукой, если подпрыгнуть, так они были близко. Вопреки ожиданиям, тут не было истошных криков мучающихся душ и рыка фурий, кружащих над головами грешников, не было воронки к центру земли по Данте Алигьери, а был лишь звук активной суеты, как в большом, никогда не спящем городе в час-пик. Да и ощущали бы вы себя, как в самом загруженном вагоне метро… Всё пространство было забито до отказа, того и гляди какой-нибудь демон наступит вам на ногу или «мученик» нечаянно заденет костлявым плечом. Здесь, то что ты дух, сущность, не играло никакой роли. Будешь чувствовать и ощущать всё, как и все.

«Ох, прошу прощения…» – сконфужено поморщился Айзек. – «Нам с вами всяко бы пришлось начинать с приемной. Мы же не царские морды, чтоб с корабля, да сразу на бал! Сейчас моментом решим вопрос. Нужно только найти Бартока… Где ж он? Может, его ангелы сожрали!? Чего-чего? Какого Бартока? А, это местный заправила… Можете даже не запоминать его имя, обычная серая масса. Прислуга, так сказать. Отвечает за фейс-контроль… Ну, или морда-контроль, если дело касается вервольфов, гоблинов, фурий или Левиафана (бро, если эта информация дойдёт до тебя, то без обид! На правду не обижаются. Ты – страшилище и прими это, как комплемент!) А у нас с вами, друзья мои, впереди будут личности и поинтереснее, это я вам гарантирую.»

Полтергейст резко рванул сквозь толпу куда-то вглубь, без зазрения совести распихивая по сторонам духов, чертей и демонов разных мастей и рангов. С первого взгляда казалось, он чувствует себя здесь, как рыба в воде, как дома, но его цепкие глаза нет-нет, да и норовили оглядеться по сторонам, чтобы оценить обстановку. То ли боялся, что за грубое поведение ему прилетит обратка, то ли сам не понимал, что тут к чему, но усиленно пытался выдать себя за «местного».

Айзек почти подпрыгнул от радости, увидев среди рядов ворот контрольно-пропускных пунктов табличку «Вход для персонала», у которой, в отличие от других, не было километровой очереди (а точнее не было вовсе никого) и полтергейст вальяжной походкой, будто так и было задумано изначально, направился туда.

– Здарова, Барток. – с заметной панибратской ноткой поздоровался полтергейст с кем-то скрывающим своё лицо за козырьком рабочей кепки «контрольно-пропускной пункт АД-661». – Как жизнь немолодая, секюритинская? Ничего, а? Ну, по крайней мере, то, что не куртизанская, уже должно радовать, не так ли? На той должности ты бы точно разорился. Хотя, извращенцев то всяких хватает… Может, и на тебя нашелся бы спрос. Не думал о карьере жреца любви? Избавился бы от этого адского смрада и вечной толпы бестолковых душ…

– Какого ангела ты тут забыл, балабол хренов?

Тот, кого именовали Бартоком, медленно и неохотно поднял взгляд, обнажив свои изуродованные временем и вскрытыми кровоточащими ранами черты лица. Он бы с радостью продолжил пялиться в текущую в трещинах под ногами лаву, но, видимо, протокол требовал от него лицезреть посетителя и поделать охранник ничего с этим не мог. Айзека же от подобного ответа не на шутку передернуло.

– Можно и повежливее вообще то! – фыркнул он, задрав верхнюю губу, точно в волчьем оскале, будто подобное бесцеремонное и фамильярное отношение прощалось тут только ему. – Или, думаешь, что раз бессмертный, можешь самому сыну Дьявола грубить и ничего тебе за это не будет?

– Вас таких тут, на голом гоноре и чистом фарте, тысячи… А мне теперь что, каждому, кто когда-то пентаграмму себе на лоб прицепил, в ножки кланяться? – Барток ворчал, но все же смягчил тон, почувствовав за собой долю неправоты. – Если б ты дружбу с Азазелем не водил, я б и имени то твоего знать не знал, как и всех остальных не знаю… Айзек… Чего явился то?

– Так, собственно говоря, если пригласили, то чего б и не явиться? – с улыбкой переспросил полтергейст, стараясь разрядить атмосферу шутливого недоконфликта. Ему было явно обидно, что его прировняли к остальным, да ещё и сделали это при всех. За годы своей смерти он уже привык считать себя уникальным и никак не хотел расставаться с этой легендой, даже в чужих представлениях.

– По приглашению, значит… – безучастно протянул Барток, явно думая о чем-то своем. – Так и иди уже отсюда, раз пригласили! Стоишь, мне только глаза мозолишь. Будто заплутать боишься, или дороги не знаешь…

– Спасибо, дружище. А то, со всей этой бюрократией, я б тут надолго застрял. – Айзек прошмыгнул сквозь ворота и мгновенно растворился во тьме.

«Клянусь, так и расхреначил бы его мерзкую дырявую рожу. – ворчал Айзек по другую сторону пропускного пункта в кромешном мраке. – «По-дружески, естественно, ребят… Вы ничего не подумайте… Но нам с вами сейчас не до этого. Дела не ждут, как говорится, да и мне охота показать вам тут все самое интересное! Увлекательная программа по развенчиванию мифов начинается! Йииху!»

Полтергейст выскочил из пустой темноты в совершенно новое место, которое было невозможно описать обычными словами. Перед ним распростерлась огромная… Нет, не просто огромная, а гигантская пещера. Стены её были объяты ярким пламенем, единственным источником света, языки которого переливались от небесно-голубого до золотисто-бордового в считанные секунды. От смрада, гнили и серы, как и в приёмной, было трудно дышать, а уши то и дело резал свист адских хлыстов. Все обитатели этого падшего места, казалось, были пропитаны чернотой. Грехи не оставили на их душах отпечатки, нет… Они обволокли их целиком, покрыв точно смолой и не давали возможности выбраться из этого черного кокона. Но это только на первый взгляд…

«Да, Ад, конечно, с первого взора, днище ещё то… Но! Это просто поверхностная картина, ребят! Это всё местная атрибутика, соответствующая антуражу. Да, есть пара индивидуумов, которые реально заслуживают строжайшего наказания в загробной жизни и им бы мучиться и мучиться до скончания веков… Но, давайте по-честноку, в каком веке мы с вами живем!? Правосудие уже давно превратилось в коммерцию, и моему папочке, как порядочному бизнесмену, негоже оказывать некачественные услуги. Ад – это бизнес. И бизнес не на том уровне, что «а, вот, я продал душу Дьяволу за успех!»… Это, конечно, тоже можно, но всё уходит намного глубже… Нынче Ад – это гостиница. Есть люксовые номера, есть средненькие. Коек в мотеле отец не сдаёт, он, как я уже сказал за комфорт и качество. И вот в этом-то и вся суть. Всем давно пофиг на тяжесть грехов, что вы совершили и их количество.»

Айзек размахивал руками, передвигаясь по, казалось, бескрайней пещере с совершенно огромным количеством колонн, выдолбленных из тяжёлого камня, мимо рядов улиц подземного, пещерного города… Мимо каналов рек, что до боли напоминали прекрасную Венецию, но были заполнены жгучей лавой… Мимо всех усопших душ, что в суматохе не могли сыскать себе покой даже в загробном мире. Если приглядеться, то этот мир мало отличался от того, что расположился под светом солнца. Здесь всё, как там, а может, даже чем-то и лучше…

Иерархии тут нет изначально и все равны в правах и рангах. Каждый знает, что ему дозволено всё. Здесь нету нищеты, голода, войн… Того, что так боятся живущие, имеющие телесную оболочку. Усопшим же до этого нет дела, тут им дано всё для физического комфорта. Но Ад не был бы Адом, если бы здесь не было страданий. Душевных страданий. Каково это, существовать вечность и знать, что твоё существование бессмысленно? Что твои успехи и победы не имеют значения? Что всем плевать на то, кто ты есть и на то, кто он сам? Что ты не чувствуешь ничего? Что ты пуст… Ты – ничто. Всё, что тебе доступно, это на физическом уровне получать всё то, что ты страстно желал при жизни, не чувствуя от этого желанного, запретного плода ровным счётом НИЧЕГО.

Гуляй, предавайся плотским утехам, нажирайся от пуза, убивай, забирай чужое… Ты ничего не почувствуешь от этого, кроме материальных, предметных ощущений. Твоя душа не почувствует. Всё до боли ничтожно, но так симпатично в Аду. Тут каждый получит, что хочет, ту жизнь, о которой мечтал, совершит то, что страстно желал… И ответом ему будет полная пустота, которая ни на миг не наполнит чувствами его бессмертную душу. Красивое, но бессмысленное вечное существование.

К чести Дьявола, он делал всё, чтоб смягчить участь тех, кто приходит в его царство. За тысячелетия своей службы он ни разу не применил пыток, которыми так пугают живых в церквях и соборах, к своему нескончаемому потоку «клиентов». Он знает, чего стоит хорошая репутация, и заслуживает её, что среди живых, что среди мёртвых. Поэтому, им ещё ни разу не был нарушен ни один договор, не была сорвана ни одна сделка, и ни одна, взывающая к его помощи душа, не была оставлена без ответа. Поэтому ни одна душа, оказавшаяся в Аду, не могла сказать, что не заслужила такого никчемного существования. Они гнались за мирскими благами – они их получили и от этого по-своему, по грешному, счастливы.

«Здесь вас обслужат по достоинству.» – с уверенностью заявил Айзек, осматриваясь по сторонам, будто вспоминая, где тут что находится и куда ему дальше идти и совершенно не задумывался о своих словах. – «Уж всяко лучше, чем при жизни. И князья за этим проследят. Нам бы, кстати, найти тут хоть одного из них… Чтоб узнать, зачем я им так нужен. Нет, я, понимаю, что я – парень хоть куда, а без меня – никуда! Но выдёргивать меня из моего болота просто так им резона нет. Это факт.»

Полтергейст остановился посреди улицы, если это можно было назвать улицей и просто стал крутиться на месте, вглядываясь в строения и проплывающие мимо души, существ, демонов, и прочую нечисть. Он выглядел крайне потерянным и разве что над его головой не висела неоновая картинка «загрузка».

«Что-что?» – переспросил Айзек. «Кто такие князья? Да вы издеваетесь что ли!? Астарот – правая рука моего отца тут, на любой вопрос ответит. Вельзевул – самый сильный, местный решала. Лилит – горе-мамаша всех демонов. Аббадон – ууу, этого парня вообще лучше не злить. Половину подземки пару веков назад разрушил из-за того, что проиграл спор Левиафану. Азазель – приятель мой, «представитель» нашего мира. Так сказать, парламентёр, знаменосец! Люблю этого парня… Я, конечно, тоже не со всеми этими ребятами лично знаком и имел возможность контачить, но не знать их стыдно, дружище! Есть мелкие князьки, Аластор – глашатай, Оливьер – жестокость, Велизар – ложь, Барбас – сновидения и наваждения в его власти, Марбас – болезни, Асмодей – демон разводов… И так далее и тому подобное… Пес уж со всеми ними, хоть бы одного тут найти…!»

Айзек взмыл высоко-высоко в воздух, но даже при таком раскладе ему было далеко до сводов Адской пещеры. Он оглядел царство теней с высоты и чуть ли не взвыл от радости, когда увидел среди всей серой массы душ, пылающие пламенем и злостью глаза. Он устремился к ним со всей скоростью, на которую был способен, стремительно рассекая адский дымный смрад.

– Ахерон! – со всем дружелюбием, на что был способен этот пройдоха, протянул полтергейст огромному демону, что сидел на уступе одной из скал и рассматривал чьё-то истекающее кровью сердце, которое, казалось, ещё несколько минут назад билось в живой плоти. – Сколько лет тебя не видел! Как тут дела? Ты всё следишь за беспорядком?

Демон неспешно поднял свои горящие огнём глаза и несколько минут всматривался в то «нечто», что обращалось к нему… Он жил в Аду уже не одну тысячу лет и чтоб припомнить каждого, кого он когда-либо видел, ему требовалось время. Но Айзека он узнал многим быстрее, чем любого другого.

– Айзек? – тяжёлым потусторонним голосом с открытой хрипотцой переспросил Ахерон, откинув сердце, что рассматривал, куда-то в сторону. – Ты какого ангела здесь забыл?

– Вызвали. – пожал плечами полтергейст. – Я нужен Хале.

– Кому!? – Ахерон искренне удивился такому ответу. – Ты что-то опять натворил, кретин?

– Было бы что творить там, куда меня запихнули… – ворчливо пожаловался Айзек. – С голоду помираю, не хватает мне в этом склепе чувств, ну не хватает! Может, мне хотят сменить место службы?

– Я тебя умоляю! – отмахнулся демон и поднял голову к своду Адской пещеры. – Хале сейчас явно не до твоей ненасытной задницы!

– А что такое? – в глазах полтергейста блеснула та искра, которой он загорался всякий раз, как слышал какую-либо сплетню. – Ведь зачем-то меня позвали…

– Разве что спустить на тебя пар. – заверил Ахерон и поднялся со своего насиженного места, от чего стал ещё более громадным. – Все верха сегодня как на иголках, но если уж тебя действительно вызвали, то явись к ней скорее. А то будет хуже, ты её знаешь!

Ахерон взмахнул крыльями, их яркое пламя озарило всё, что было в радиусе пяти метров вокруг и демон испарился, будто его и не было, оставив о себе только воспоминание и информацию к размышлению.

«Нет, ну вы слыхали?» – удивился Айзек. –«Что-то происходит, о чём никто не знает. Я нужен для того, о чём никто не знает. И где искать сейчас Халу, тоже фиг его знает! Охреневаю я от нашей системы, видит Дьявол! Ну, хоть вам покажу, что тут ещё есть… Топайте за мной!»

Полтергейст шёл по узким улочкам Ада, что всё чаще сменялись широкими проспектами, где по своим делам шерстили туда-сюда усопшие. Дорогие магазины, бесконечные рестораны с идеально обустроенными трассами… чуть ли не дворцы кругом… Можно бы было подумать, что это самая настоящая сказка, если бы то там, то тут не раздавался вопль ещё одной разочарованной души, которая не получила тех чувств, что хотела. Или с шипением не взмывали в воздух горгульи. Или не прорывалась лава сквозь скалы, и огонь повсюду не был единственным светом в этом полумраке… В остальном вполне могло казаться, что здесь обычная жизнь…

Но что-то настораживало Айзека.

«Сейчас мы должны попасть на центральную площадь.» – с уверенностью в голосе, но неуверенностью в глазах сообщил полтергейст. – «По идее, после переулка Бесов идёт она… Но тут столько народу, что не разберёшь… А да, верно!»

Он сделал резкий поворот вправо и перед ним открылась огромнейшая площадь, в самом центре которой бил высокий гейзер мёртвой воды. Он был оформлен под фонтан, со странной архитектурой, будто собранный из изуродованных страхом и ужасом лиц людей.

«Прошу внимания! Один из самых важных экспонатов Ада. Культовое местечко, не иначе! Это – гейзер забвения… Единственная жидкость тут, которая не просто расплавит тебя ко всем ангелам. Но! У неё тоже есть свои фишечки… Мёртвую воду даровал Астарот, чтоб облегчить страдания душам… Да, да, я знаю, что вы думаете, князь Ада и дары во благо – вещи несовместимые, но факт есть факт. Души, которые убедились со всех сторон, что всё бессмысленно, могут окунуться в эту воду и забыть всё, что происходило с ними в загробном мире, дабы начать познавать всю бессмысленность заново и чтобы вечный круг порочных разочарований не прекращался… Бла-бла-бла. Ну, ему ещё правда нашли и другое применение. Иногда души, не наделённые определёнными полномочиями, так сильно «вспоминают» свою жизнь, что вырываются в мир живых и чудят там… Ну, не по правилам, скажем… Хотя, кто бы говорил, конечно… Но мне можно! Я официальный! И вот чтобы вернуть их к обыденному существованию в Аду, их принудительно прогоняют через гейзер.»

Айзек пристально вглядывался в фонтан задумчивым взором, будто взвешивал все «за» и «против» того, чтобы прямо сейчас шагнуть в воду забвения. И этот тоскливый взгляд выдал, что он с огромным счастьем забыл бы последние лет тридцать своего бессмертия, что он обитал в Корпсе, но тот кайф бессмертной жизни, что он провёл, отжигая по полной, и любопытство того, что происходило сейчас… Это стоит того, чтобы обходить этот гейзер за сотню метров!

– Эй, смотри куда прёшь! – полтергейсту пришлось резко вылезти из своих мыслей и наорать на какого-то очень неосторожного духа, что чуть не врезался ему в плечо. Дух же, в свою очередь, услышав обращение в свою сторону, выпучил от удивления глаза и с радостью вцепился в руку ничего непонимающего Айзека.

– Вы видите меня? – будто не веря сам себе, переспросил дух.

– Эй, эй, полегче! – предупредил полтергейст странного типа и скинул со своего запястья руку незнакомца. – Не распускай лапы!

– Вы ещё и чувствуете! – ликовал дух и заливисто засмеялся, не веря своему счастью.

– Э-м-м… – протянул Айзек, для которого происходящее было нонсенсом. – Окей, братан, ты -шизанутый, но это не мои проблемы. Удачи тебе!

Полтергейст уже было хотел скрыться от непонятного персонажа, но тот преградил ему дорогу, встав поперёк.

– Нет, нет, нет, сэр, подождите! – дух явно паниковал, что может упустить Айзека из виду. – Я в тупиковой ситуации, и мне бы хотелось просить у вас помощи.

– Я что, похож на волонтёра? – огрызнулся полтергейст и, сделав шаг в сторону, чтоб обойти назойливого товарища, продолжил свой путь. – Поищи кого другого, мне с тобой возиться некогда.

– Только вы меня видите! – побоявшись потерять свой шанс, дух последовал за Айзеком. – Где я, хотя бы объясните, пожалуйста!?

Полтергейст в первую секунду хотел покрутить незнакомцу у виска, но потом прищурил взгляд и, не замедляя темп своего хода, пялился на духа. Тот же в свою очередь не понимал происходящего и пытался разгадать, что такого в нём хочет увидеть Айзек. В один момент, когда игра в гляделки порядком надоела уже обоим, полтергейст резко пихнул духа в область груди и тот провалился сквозь остальные души, не зацепившись ни за что и не обратив на себя никакого внимания окружающих. У полтергейста отвисла челюсть от удивления, в самом прямом смысле этого слова.

– Да ладно..! – в шоке протянул Айзек и застыл прям посреди центральной улицы Ада. – Реально что ли!?

– Ну что ж, я рад, что смог вас убедить хоть таким способом. – немного недовольно подвёл итог дух, поправляя свой пиджак.

– Ты что такое? – переспросил полтергейст, не замечая реплик непонятного для себя персонажа. Айзеку стало абсолютно всё равно, что сейчас для других душ он, скорее всего, общается с пустотой. Всё равно, что там стряслось, что сам главный секретарь Дьявола вызвал его к себе… Перед ним был объект, с которым ему хотелось разобраться. Остальные дела подождут.

– Браен Тротт. Приятно познакомиться. – очень по-деловому ответил дух.

– Да плевать я хотел на твоё имя с Пизанской башни! – плюнулся словами полтергейст. – Как ты тут оказался?

– Было бы неплохо, чтоб вы для начала уточнили, где я… – старался отвечать любезно дух.

– Ты издеваешься? – на полном серьёзе, вздёрнув правую бровь, поинтересовался Айзек, а потом сделал вид, что задумчиво огляделся по сторонам. – Знаешь, мне напоминает Багамы. Ты пока построй шалаш от солнца, а я схожу, наберу кокосов… Мы в Аду, братишка! Доброе утро!

– Как в Аду!? – Браена накрыла лёгкая паника, но было видно, что он всё еще в состоянии держать себя в руках. Он, как и Айзек, огляделся по сторонам и будто только увидел лавовые реки, черный гранит и кучу мёртвых душ вокруг себя. – Н-нет, не может такого быть! Это иррационально, чёрт побери..!

– Вот чёрт тебя и побрал. – усмехнулся полтергейст в ответ. – Что последнее помнишь? До того, как тут оказался…

Удивительно, но Айзеку действительно было любопытно узнать ответ. Его дотошная натура не давала ему спокойно жить, если хоть один из реально интересующих его вопросов оставался без ответа. Но ещё большее наслаждение ему доставлял потерянный и испуганный вид своего собеседника. В Корпсе он давно не видел поистине яркого страха, а тут прям весь спектр чувств от ужаса до моральной боли.

– Я ехал с фуршета, после того как прочитал напутственное слово выпускникам колледжа… – начал напряжено вспоминать дух. – За рулём был мой водитель… За нами ехали журналисты и мы решили оторваться от них, проехав по пятой эстакаде у Эдинг-Холла… Дальше ничего не помню! Я очнулся в толпе на этих улицах.

«Не, вы на него поглядите!» – с усмешкой и долей презрения, Айзек оглядел бедолагу. – «Ай-яй-яй, вот такая беда со мной приключилась, не знаю, что делать…» Что-что? Вы тоже не поняли, что с ним произошло!? Ля, ребят, не расстраивайте меня! Всё, я с вами не разговариваю!»

– Братан, – более-менее сдержанно попытался сказать полтергейст, повернувшись к духу. – Ну как там тебя… Браен. Ты попал в аварию. Ты помер. Ты в Аду. Всё в порядке, не паникуй. А теперь, будь добр… Отвали от меня! Не до тебя сейчас! Сдолби в туман!

Айзек хотел уже на полных парах ринуться сквозь толпу душ в нужную ему сторону, хоть он и не знал, какая для него сторона сейчас нужная, но приставучий дух явно не хотел оставлять его в покое.

– Нет, сэр, подождите. Это какая-то ошибка! – Браен последовал за ним. – Я не мог попасть в Ад!

– Да все так говорят… – отмахнулся полтергейст.

– Да я не мог умереть! – убрав весь деловитый тон, чуть ли не закричал дух.

– Но ты умер! И ты в Аду! Смирись. – заорал в ответ Айзек.

Браена будто это переключило с какого-то официоза, на котором он пытался общаться до этого момента, на нечто среднее между понтами и адекватностью. Он расправил плечи и начал перебирать пальцами, как будто хотел врезать полтергейсту.

– Окей, умник. – согласился с Айзеком дух. – Так как ты единственный, кто меня тут видит и слышит, объясни мне, как я попал в Ад, как я умер, и что мне делать дальше и можешь быть свободен.

– Ты мне тут условия ставишь!? – возмутился полтергейст. – Если б я точно знал, как ты подох, я б сказал. А так, скорее всего, ты попал в аварию, прошёл контроль приёмной, получил номер, гуляешь здесь теперь и ко мне престаёшь! Что тебе делать? Гейзер забвения видишь? Вот туда иди, искупайся и забудь, что меня видел! Всё, отвали.

– Не, не, не. – Браен снова тормознул Айзека и на этот раз, чувствовал себя уж совершенно свободно. – Я никакой пропуск не проходил, и номер не получал. Значит, и в остальном ты мне врёшь, братан?

Полтергейст, разъярённо пыхтя и сморщив нос, провёл рукой над головой духа и…

– Братан… – ошарашено протянул Айзек и повторил действие.

«Ребят, вы это видели? Видели!? Понимаете?» – с шоком переспросил полтергейст. – «А, куда вам понимать! Короче, все, кто выше мёртвых душ: полтергейсты, демоны, ведьмы, князья, и все подобные, могут сделать так…» – Айзек в третий раз провёл над головой Браена. – «И увидеть номер души и её судьбу… Что вы видите? Нихера! Правильно! А что это значит? Сейчас объясню…»

– Братан, – повторился полтергейст. – Тебя тут быть не должно!

– В смысле? – не понял дух и вгляделся в Айзека, будто проверяя, точно ли ему можно доверять.

– Да в прямом! – психанул полтергейст и встряхнул Браена Тротта. – Ты между жизнью и смертью. Ты ещё не умер. Но ты не должен быть здесь! Ты должен быть там! – Айзек указал наверх.

– В смысле не умер? Где я, блин, должен быть?

Дух старательно пытался выдавить из себя хоть какое-то понимание ситуации, но это было сделать просто нереально. Так бывает, когда почти умираешь в первый раз… Но Браену было необходимо вымучить из Айзека конкретный ответ.

– В прямом не умер. В мире живых тебе надо быть! Там ходи – броди..! В тело своё вернуться пытайся! Ну не время тебе умирать. Как тебя вообще в Ад занесло?

– Да если б я знал… – выдохнул слова дух с облегчением. Новость о том, что он ещё не мёртв, его явно порадовала.

Полтергейст вглядывался в задумчивый дух парня ещё несколько секунд, силясь понять, какое вообще ему дело до этого несчастного, когда у него самого полно хлопот. Был бы он при жизни теперь и чёрным магом, ему бы было интересно, и он бы считал своим долгом вернуть этого духа на своё место, но сейчас… Он не маг, он полтергейст. Чем больше страданий и испуга – тем ему лучше. От этого его точно током прострелило, и он тут же сменил тональность разговора.

– Так, братан. Твоя недосмерть – это не мои проблемы. – сообщил он уверенно. – Найди кого-нибудь из демонов, других полтергейстов, а ещё лучше князей, короче, кого-нибудь повыше… Они тоже будут тебя видеть и с тобой разберутся, а мне пора, у меня дела. – Айзек схватил духа за ладонь и потряс её на прощание. – Держи хвост пистолетом! Всего хорошего!

Полтергейсту по уму бы исчезнуть по-быстрому из поля зрения этого горемычного духа, но Браен оказался не меньшим пройдохой, чем сам Айзек. Ну никак он его не оставит, ни в толпе не затеряется, ни линию диалога не потеряет!

– Так, а где мне их искать? – докапывался Браен Тротт.

– Ты не поверишь, но где-то в Аду..! – полтергейст начинал раздражаться ещё сильнее и был готов придумать любую отмазку, лишь бы дух от него отстал. – Слушай, парень, мне правда не до тебя! Меня Хала ждёт! А это знаешь кто? Секретарша Дьявола, папочки моего, понимаешь? Явно не просто так они меня сюда позвали! Если опоздаю, мне секир-башка будет, понимаешь? Ну не мешайся ты у меня под ногами, всеми грехами тебя прошу!

– А-а-а… – протянул Браен и затих, продолжая на автомате следовать за Айзеком сквозь толпу.

«Нет, мне конечно его жалко по-своему…» – начал объяснять полтергейст. – «У нас тут, в Аду, такие приключения обычно редкость. Всё по пунктикам. Но, по закону подлости, взял я вас с собой показать все прелести местного колорита – нате, здрасте! Дурной экспонат первым планом! И чего он только прётся за мной!?»

– Эй, ты… – полтергейст щёлкнул пальцами и оттуда случайно выскочило пару искорок, но это вышло совершенно случайно. Да, даже если бы и не случайно, тут фактически всё вокруг объято пламенем или лавой, хуже бы не стало. – Браен. Точно, Браен ты… Вечно бараном хочется назвать! Тупое имечко, конечно. Не любила тебя твоя грёбаная мамаша… Ты какого ангела за мной ходишь?

– Ну, ты же к Хале идёшь..? – как у недоразвитого, переспросил дух.

– Да… – подтвердил Айзек с вопросительной ноткой в голосе, ожидая продолжения мысли.

– И она секретарь Дьявола, как ты говоришь..? – продолжил спрашивать дух.

– Да… – снова согласился полтергейст и жестом попросил развивать ответ дальше.

– А Дьявол в Аду главный..? – уточнил Браен с осторожностью.

– И!? – Айзека уже потряхивало от затянутой тупости этой ситуации и он еле сдержался, чтоб не закричать.

– Так ты сам сказал, что мне нужно найти кого-нибудь повыше обычной души, чтоб со мной разобрались! – раздражённо в ответ огрызнулся дух. – Так зачем мне кого-то искать, если ты меня приведёшь напрямую к Хале!? Кого я тут выше найду?

– Ой, етить твою мать..! – схватился за голову полтергейст.

– Да, прикинь, я ещё жить хочу! – поняв недовольство своего проводника, начал оправдываться Браен. – В Аду, как в Аду… Любая возможность на вес золота!

– Оно б тут расплавилось четыреста раз, баран ты этакий! – разозлился Айзек. – Ты понимаешь, что ты в самое пекло прёшься? Тебя ж там испепелят ко всем архангелам и хрен ты к жизни вернёшься!

– Ну, ты сам себе противоречишь. – подметил Браен. – Им это невыгодно. Так что я лучше доверюсь своей интуиции.

– Доверится своей интуиции человек, который сдох не пойми от чего! – кольнул в ответ попутчика полтергейст, не сдерживая усмешки. – Самому то не смешно?

– Нет, не смешно. – парировал дух. – А вот то, что твой «папа» вызывает тебя через секретаршу, довольно забавно.

– Семью не тронь, понял! – огрызнулся Айзек.

– Ты первый проехался по моей мамаше. – напомнил Браен.

– Слушай! – зашипел приказным тоном полтергейст. – Хочешь плестись за мной на свою смерть, плетись молча!

– Я уже почти мёртв… – пожал плечами дух. – А душа, как известно, бессмертна.

– А ты больше верь библии… – проворчал Айзек и насупился. Этот надоедливый тип не давал ему покоя.

– Пытаешься запугать? – сразу сообразил Браен. – Хитро, хитро… Но бесполезно. Я адвокат, причём бывалый. Со мной это не пройдёт. – удивительно, но в этих его, на первый взгляд, бахвальных словах самому себе не было и доли пафоса, в отличие от предыдущих реплик. Казалось, будто он и правда не сомневается в идеальности своей работы. – Как тебя зовут то хотя бы скажи? И извини, что перешёл на «ты» без спроса…

– В Аду на «вы» и не начинают. – закатил глаза полтергейст и свернул с небольшого переулка, который вёл от площади с фонтаном, в сторону большого, извилистого проспекта. – И не твоё дело, как меня звать. Я уже сказал: плетись молча. Мне вас, неприкаянных духов со своими бестолковыми разговорами, при жизни по глотку хватило.

– Оу, так ты Руслан..? Исаак? Или Артур? – переспросил Браен, будто не слышал гневной тирады в свой адрес. – За всю свою жизнь не встречал больших ворчунов, чем Артуры.

– Если ты не заткнёшься, я скормлю тебя Церберу! – не выдержав такого панебратства, пригрозил на серьёзных щах Айзек.

– Это существо из мифологии, не из библии. – напомнил дух.

«Как меня раздражает эта умная зараза!» – взвыл полтергейст и спрятал лицо в ладонях. – «Нет, ну вы это видели!? Был бы он тупым, вопросов было бы меньше. Тупыми манипулировать легче! А этот тут и пару часов вряд ли провёл, а уже пытается из себя строить непойми что! Клянусь, испепелил бы, да вам такое показывать стрёмно. Не хочу напугать… А то ещё потеряетесь в Аду, ищи вас тут потом, свищи!»

– Слушай, братан. – попытался совладать с собой Айзек. – Раз ты такой тут весь из себя эксперт, может, без меня разберёшься, а!? Слабо?

– Ну да, слабо. – не отреагировав на манипуляции, согласился Браен. – Зачем напрягаться, если я уже нашёл тебя? Тут уж даже больше не слабо, а в падлу мне самому что-то делать! Уж, извини.

– Демоны-всеотцы, спасите вы меня от этого упыря! – взвыл полтергейст и ткнул, с закрытыми глазами, пальцем прямо вперёд, перед собой. Там возвышалась огромнейшая, метров двадцать в высоту, резная каменная дверь, которая находилась буквально в стене пещеры. На ней были изображены разные невообразимые чудища, но сделано это было настолько искусно, что навевало не столько страх, сколько благоговейный ужас. – Нам туда. Если не ссышь, что тебя там сожрут, то шуруй своими призрачными булками побыстрее, пожалуйста. Я тороплюсь!

– Так бы сразу и сказал… – спокойно и как-то по-деловому кивнул Браен. – И зачем сцены устраивать? Торопимся, значит торопимся. Время – деньги.

– В твоём случае, время – жизнь. – язвительно напомнил Айзек и уточнил. – И совсем не факт, что тебе её вернут.

Новые знакомые (а знакомство их вряд ли можно было назвать приятным), направились по оживлённой улочке к своей, то ли пугающей, то ли манящей цели. Мимо них проходили толпы духов и, сколько бы не пытался казаться умиротворённым Браен, по нему было видно, как давит на него незнакомая атмосфера. Да, в мире живых он был крайне уверен в себе и на то были основания, но здесь… Казалось, будто всё против него. И это внутреннее чувство тревоги у духа доставляло Айзеку немыслимое удовольствие. На минутку он даже забыл, что его самого за этими громадными дверями может ждать всё, что угодно.

«Так, не думайте, я про вас не забыл!» – полтергейст стукнул себя пару раз по виску, чтобы показать, будто его разум ещё при нём. – «Эти врата, к которым мы топаем – офис. Да, да, офис Дьявола, вы правильно поняли. И именно там скрывается самое интересное для нас. Ну, окей, не для нас, для меня… Судильня. Именно она. Там творится самая дикая дичь, которую только можно придумать! Там самые безбашенные мёртвые души издеваются друг над другом, как захотят. Вот для меня лично, именно это должно быть Раем, а не то, что там, в облачках парит..! Вряд ли Хала нас вызвала, чтобы так повеселиться, но, если будет возможность, мы обязательно туда заглянем. Да, даже если её не будет, я найду! Не сомневайтесь.»

Айзек почти вплотную приблизился к громадным воротам и трижды ударил в них кулаком. Удары были относительно небольшой силы, но грохот от них прокатился по всей Адской пещере, чтобы каждая душа знала, какие двери сейчас будут открыты. Это заставило всю жизнь в Аду замедлить свой бурлящий, нескончаемый темп. Когда на улицах Ада одна душа предпринимает попытку убить другую и вырезать из неё кусок адской плоти, другие устраивают оргию, а третьи пируют от пуза, только этот громогласный звук может заставить их содрогнуться и на время забыть о своих «хотелках»…

Ворота открылись изнутри и оттуда выглянуло некое существо, напоминающее домового эльфа, только снабженного сотней кроваво-красных глаз и длиннющими острыми когтями, которые совсем чуть- чуть не доставали до пола. Оно молча смотрело на Айзека и ждало, пока что-то произойдёт.

– Меня ждёт Хала. – без особого энтузиазма пояснил Айзек.

Так от него требовал протокол. Не было бы этих формальностей, он бы отопнул этого несчастного привратника левой пяткой и пошёл по своим делам, но нет… Такие тут на каждом углу. Существо оглядело всеми парами глаз полтергейста с ног до головы, точно сканируя, правду ли он говорит, а затем перекинуло взор на Браена, стоявшего чуть позади и оскалив свои мелкие острые зубки, зашипело во всю глотку.

– Плебей со мной. Отставить панику. – резко заткнул «дворецкого» Айзек и вальяжно махнул рукой в сторону, будто ставя это существо на своё место в их личной иерархии. – Давай уже отползай с прохода! Не нарывайся на грубость!

Существо сощурило все свои красные глазки и, точно нехотя, сделало шаг в сторону, освобождая дорогу гостям. За воротами начиналась совершенно другая атмосфера. В длинном и просторном коридоре полы из благородного, тёмного дерева были застелены чёрной ковровой дорожкой с аккуратной золотой вышивкой по кромке. Там повторялась одна и та же фраза на латыни, перевод которой, скорее всего, забылся несколько тысячелетий назад. Нескончаемо высокие потолки казалось полностью исключали возможность появления в этих чертогах люстры, поэтому их заменяли небольшие бра с горящими под абажуром свечами, которые намертво были закреплены коваными и закаленными адским пламенем болтами на бардовых стенах.

Полтергейст уверенно двинулся вперед, будто бывал тут уже не впервые. Ну да, третий раз – не первый. Но всё же слишком его манера поведения тут «как дома» казалась вычурной, после плутаний по улочкам Ада и не знания, где и кого искать. Да, тут было тепло и в какой-то степени уютно, а не пекло и разруха, как за воротами, и номинально Дьявол отец Айзека, но что-то в этом было не то…

Полтергейст свернул налево и чуть нос к носу не столкнулся с чем-то средним между человеком, волком и зомби. Объективно говоря это был подгнивший труп оборотня, а субъективно… Чем чёрт не шутит? Мало ли какие ещё демоны могут существовать, но этот явно был с Айзеком знаком и явно не ожидал его тут встретить.

– Айзек!? – удивлённо вскинулся демон. – В рот мне лапы! Ты какими судьбами!?

– Айзек? – тут же из-за спины самодовольно усмехнулся Браен. – То есть всё-таки тебя зовут Айзек? Чёрт, я был так близок с Исааком!

– Помалкивай, а! – приказным тоном заткнул спутника полтергейст.

– А ты ещё и с духом? Он то у тебя откуда? Прилип с того света? – поинтересовался знакомый Айзека .

– Да нет, на этом докопался… Забей на него. – быстро отмахнулся полтергейст. – Привет, Вольгал. Меня Хала вызвала, вот я и тут. А ты чего тут забыл?

– Так я в Судилище. Заработал приглашение, и вот. – растерянно отрапортовал демон и вернулся к той теме, что Айзек так старательно пытался замолчать. – А откуда дух то? Ты его убил?

– Да-а-а… – довольно правдоподобно протянул полтергейст. – Ты же знаешь, в какое серое болото меня заслали, вот и решил добавить себе там красок. Кровью.

– С твоим чувством юмора не мудрено! Как состришь чего-нибудь, так и помереть недолго…

– Да, я над ним сострил… Ножом… По горлу. – Айзек не мог поверить, что его знакомый будет настолько тупить. – Ты, блин, что, считаешь, что я убил его шуткой!? Совсем в Судилище оскотинился!? Убивать разучился!? Да и сказал же я, тут он ко мне прицепился, тут! Веду с собой, чтоб с ним разобрались другие, ибо меня он достал уже!

– Да ладно, не кричи ты. – успокоил Вольгал полтергейста и сделал шаг в сторону. – Злой ты стал. Тебе отдохнуть бы… Но Хала ж не простит этого, ну, в смысле если опоздаешь… Ты иди, иди…

«Аааа! Нет, ну вы это видели!?» – недоумевал Айзек. – «Для него, то что я сказал, что он оскотинился и наорал на него – злость! И таким раздают приглашения в Судилище!!! Нет, я понимаю, может я свой срок ещё не отмотал среди живых, но ЭТО! Это уже перебор по всем статьям!»

– Вольгал, – прошипел полтергейст. – Сам тоже ползи отсюда. Не доводи, чтоб я тебя ко всем ангелам случайно не послал..! – в темных глазах Айзека взыграло пламя ненависти, которое он еле контролировал. – Браен, за мной.

Айзека подёргивало от злобы и несправедливости, но для Ада это было совершенно нормальное состояние. Дух не решился подшутить над своим проводником, хоть очень хотелось и была даже парочка достаточно забавных идей. Но один вопрос его интересовал куда больше шуток, и он всё же решил его задать:

– Почему он меня видит? – полушепотом спросил Браен.

– За этими воротами тебя будут видеть все! – всё ещё не контролируя агрессию, ответил полтергейст. – Да и Вольгал – демон, он бы тебя везде увидел…

– А демон чего?

– Судя по всему, наивной бесящей тупости! – ответил Айзек и зарычал.

Браена посмешил такой ответ, но он заставил себя сдержать свои эмоции, ибо они вместе остановились у резной угольно-чёрной двери, на вывеске которой красовалась золотая надпись: «Первый Секретарь Дьявола».

Глава 3.

Айзек, хоть и, казалось бы, должен был трястись от страха перед встречей с Халой, которая обрекла его пару десятков лет назад на такие «мучения» в сером и мрачном Корпсе, но ему точно было всё равно на всё, что могло его там ждать, и он чуть ли не с ноги открыл дверь в кабинет секретаря Дьявола.

Полтергейст влетел в комнату, точно он там хозяин и уже хотел разгуляться там на полную катушку, вымещая свою агрессию после встречи с тугодумом-Вольгаллом, что незаслуженно получил своё место в Судилище. Для него это было делом принципа – отстоять справедливость, но…

– Ну и где эту курву носит? – с лёгким разочарованием в голосе произнёс Айзек, оглядывая пространство, в котором, кроме него и его спутника, никого не было. Он с обидой скинул несколько листков пергамента со стала секретарши и всплеснул руками. – Где её черти носят?

«Айзек, ты нам нужен! Прибывай поскорее, вот тебе вызов!» – передразнил, корча морды, полтергейст. – «А придёшь на место и увидишь дырку от бублика! Ладно, пёс с ней, пока есть время, расскажу вам, что тут к чему… Это, как вы уже догадались, кабинет Халы, ведьмы этой зловредной…»

Полтергейст осмотрелся по сторонам: довольно просторная, по большей части пустующая комната. Стены, пол и потолок её были выдолблены в чёрном граните и достаточно резко контрастировали с презентабельным коридором. Стол из рассохшегося, даже не старинного, а скорее допотопного дерева, казался ровесником самого Ада и был завален сотнями пергаментов. Они были не только на нём, но и под ним и везде вокруг… Очень пусто. Очень лаконично. И очень древне. Лишь две вещи выбивались из всей этой композиции: современный, навороченный ноутбук на таком же старом, как и стол, стуле и ещё одна высокая, чёрная резная дверь, которую можно было легко заметить по широкому золотому канту, обрамлявшему её.

– Что это за бумаги? – Браен Тротт, будучи адвокатом и, к тому же, имея не менее любопытную натуру, чем Айзек, поднял у себя из-под ног один из пергаментов.

– А..! – отмахнулся полтергейст, ища место, куда можно было бы притулить свой зад в ожидании Халы. – Это договора…

– «Продам пятнадцать лет своей жизни за всемирную славу…» – зачитал дух и в панике схватил следующий листок: – «Забери моих родителей, но дай мне родить ребёнка…» – снова растерянно прочитал Браен и, взяв ещё один пергамент, застыл в ступоре: – «Обменяю ноги на кроссовки Nike…»? Серьёзно!?

– Ты даже не представляешь, какой тут тупизм иногда бывает! – улыбнулся Айзек подойдя к духу, забрал у него бумаги и начал их рассматривать. – «Пятнадцать лет жизни в обмен на славу»? Пф, да ему всего осталось жить пятнадцать! Пусть будет единственным погибшим при теракте. Про него все будут говорить! – бумажка тут же вспыхнула и испарилась из рук полтергейста. – «Родителей в обмен на ребёнка»? Окей, ты его родишь… Но мёртвым. Оу, нет, нет, погоди, не мёртвым. Смерть ребёнка быстро забудется. Давай он будет инвалидом, и ты пожизненно будешь с ним мучиться, добро? – ещё один лист объяло пламя и он исчез. – Ну а это… – Айзек задумался. – Ну а это и так абсурд! Скорее всего, это было сказано в шутку… Но в любой шутке должна быть доля истины. Пусть ноги ему переедет поезд. Но Найки ему палёные! Будет знать, как с Дьяволом шутить…

Последний пергамент испарился из рук Айзека и тот беззаботно отряхнул ладони от пепла, по началу, даже не замечая, с каким недопониманием и страхом на него смотрит Браен. Полтергейст подумал, что дух просто не понял, что произошло и пустился в объяснения:

– Это всё запросы на контракт с Дьяволом. – как очевидный факт констатировал Айзек. – Но народу же невдомёк, что их просьбы может любой демон или князь выполнить… Всем же нужно лично к Дьяволу пробиться… Поэтому тут, у Халы, всегда такой завал и пока каждый контракт своей очереди дождётся… Может, поэтому Хала такая злая вечно и ходит? Пока начитаешься всей этой ерунды…

– То есть ты хочешь сказать, что ты сейчас, только что, обрёк одного человека на смерть, другого на пожизненную муку, а третьего на инвалидность за палёные кроссы!? – не поверил Браен и вглядывался в полтергейста так, будто умолял его сказать «нет».

– Ну да. – обломал его Айзек, не чувствуя за собой и толики вины. – Они не умеют формулировать запросы! Я в этом не виноват! Чисто технически все условия контракта соблюдены. Я просто нашёл в них лазейки… Ты же говоришь, что ты весь из себя такой адвокат, ты должен меня понять!

– Пипец… – отчаянно выдохнул дух. – Да, ты прав, сделки выполнены. Но зачем так жестоко?

–Я – полтергейст! – с ноткой самодовольствия напомнил Айзек. – Жестокость – это моя профессиональная обязанность. Этим ребятам просто не фартануло, что их контракты попали ко мне в руки… Но, это уже другой вопрос…

Полтергейст заложил руки за спину и сделал круг почёта по кабинету в ожидании, когда явится Хала и Браен свыкнется с мыслью о том, насколько легко один несчастный пройдоха в Аду может сломать жизнь любому в мире живых, кто лишь неправильно обронил слово. Айзек остановился у двери с золотым кантом и задумчиво стал вглядываться в неё.

«Знаете, что за этой дверью? Даже не что, а кто…» – поправил сам себя полтергейст, постучав себе по голове. – «Там мой отец. Дьявол. Властитель тьмы и король подземного мира. Точнее, по идее он должен быть там… Никто никогда не знает, где он на самом деле. Ну, кроме Халы, конечно же. Она то всё про него знает, поэтому и является его первым секретарём, за то, что такая дотошная зануда! Но знаете, в чём прикол этой двери? Сквозь неё никто не может пройти. Вообще никто. Даже этот баран-Браен… Вроде дух, бестелесное создание, но сквозь неё не пробьётся. И открыть её никто не сможет. Даже если сам Господь Боженька решит заглянут к моему папаше на рюмочку коньячка – обломается. Дверь может открыть только Дьявол и это – нерушимый закон. Тех, кто был в его кабинете по пальцам можно пересчитать. И я, ваш покорный слуга, вхожу в это элитное общество. Да, не за хорошие дела… Но кого это в Аду интересует!? Так что смело можете козырять знакомством со мной.»

Буквально в нескольких шагах от Айзека всполыхнуло чёрное пламя и ветер, невесть откуда появившийся в помещении, поднял все бумаги в кабинете в воздух. За столом очутилась невысокая женщина с растрёпанными каштановыми волосами, на непомерно высоких каблуках. Она, казалось, не замечала ничего вокруг и, ища на столе нужный ей пергамент, лишь причитала:

– Демоны-всеотцы, помогите вы мне уже! – она взяла в руки пачку листов и, бегая глазами по строкам, только спустя минуту или две заметила перед дверью в покои Дьявола усмехающегося её взмыленному состоянию полтергейста. – Ты…! – шипя протянула она и кинулась в Айзека всей стопкой бумаг, что были в её руке. Полтергейст рефлекторно прикрыл локтем глаза и лицо, но улыбка с его лица не спала. – Сколько тебя можно ждать, идиот!?

– Как появилась возможность, так и пришёл. – пожал плечами Айзек, отряхивая хлопья старых пергаментов со своей одежды. – И вообще, если я идиот, то зачем тогда звала? Полюбоваться на такую неземную красоту, как моя, каждый хочет, я понимаю… Но у меня слишком плотный график, извините. У тебя была возможность меня созерцать, надеюсь, ты испытала достаточное наслаждение, теперь я ухожу.

Полтергейст, с искренней верой в то, что только что озвучил, вальяжно направился в сторону двери, задрав кверху нос и небрежно сунув руки в карманы своих потрепанных штанов. Хала вскипела яростью и раздражением и приказала ему стоять каким-то настолько устрашающим и потусторонним голосом, что даже Айзек содрогнулся и резко прекратил свой путь. Он повернулся к секретарю с более спокойной физиономией, которая будто так и напрашивалась на лояльность к его выходке и заметил, что взгляд Халы бегает от него к Браену и обратно.

– А это ещё кто? – Хала презрительно указала на духа.

– Печальный случай… – трагично пояснил Айзек и, подойдя к Браену, приобнял того за плечи… – Сбой системы…. Потерянная душа… Несчастный, волей случая обречённый на тяжёлый рок судьбы…

– Короче, недоносок! – перебила полтергейста секретарь. – Мне в Аду одного Шекспира хватает…

– Да куда короче!? – возмутился Айзек, резко закончив своё театральное представление. – Ошибка природы это! Он не умер, а по Аду уже бродит. Ещё и ко мне прицепился! Выкинь ты его обратно в мир живых, чтоб глаза мои его больше не видели!

Хала приподняла одну бровь, будто не сомневаясь, что эта ерунда – очередной экспромт со стороны полтергейста и на какой-то момент даже подумывала не обращать на это внимания. Но зерно сомнений уже зародилось в ней и не давало пустить ситуацию на самотёк… Она провела рукой над головой Браена, точно так же, как это сделал Айзек на площади у Фонтана Забвения и впала в ступор на долю секунды. Парни трепетно ждали от неё адекватной реакции.

– Сейчас это не важно! – резко выпалила Хала, придя в себя и отдернула руку от Тротта. – Прошу посторонних покинуть мой кабинет. Ничего личного. Айзек, быстро ко мне!

Секретарша Дьявола снова начала рыскать что-то адски необходимое ей среди пергаментов на столе и всё бы ничего, только Браена такой расклад не устраивал от слова совсем. Он включил в себе адвоката и направился прямиком на Халу.

– Простите, Мэм, но…

– Мэм!? – секретарша перебила духа и кинула на него такой взгляд исподлобья, что у Браена ком встал поперёк горла.

– Эм… – не понял своей ошибки дух. – Мадам..?

– Мадам? – ещё более убийственно переспросила секретарь.

Браен Тротт уже не знал, что делать и куда спрятать свои глаза. Обычно ничто не могло его смутить. За всю его прежнюю адвокатскую жизнь не было такой ситуации, когда он почувствовал бы себя неловко. Тем более на переговорах с человеком (или в данном случае с демоном), от которого ему было что-то нужно. Айзек не смог больше испытывать этот испанский стыд и, подойдя сзади, со спины, к духу, тихонько шепнул:

– Хала, братан… Просто Хала.

Для чикагского адвоката подобное панибратство в деловом общении не было нормой (хоть периодически и практиковалось), но он довольно быстро сообразил, что сейчас находится не на своей территории и сразу принял новые правила игры.

– Хала. – внятно проговорил дух. – Мне необходимо вернуться к жизни, и я уверен, что исправление подобного рода ошибки входит в Ваш… Твои обязанности.

– Плевать я хотела на твою ошибку и твою жизнь. – так же ясно проговорила в ответ Секретарь. – Сейчас для меня приоритетнее не допустит апокалипсиса. Усёк? Исчезни!

– Э-э-э, не-не-не! – резко вмешался Айзек. Ему было глубоко плевать на ситуацию Браена, но выступить в пику Хале он считал своим долгом. – Это не его ошибка, а твоя! Ну, не твоя лично, а в принципе… Да не важно! Короче, ты обязана решить его проблему, усекла, милая?

При слове «милая» секретаря Дьявола перекосило. Насколько это было отвратительно для демона при её положении. Она испепеляющим взглядом уставилась на полтергейста, будто надеялась, что в один момент он проиграет эти «гляделки», но бестактность и пофигизм Айзека были куда сильнее этих дешевых адских фокусов.

– Ссылки в Корпсе тебе было мало? – угрожающе переспросила Хала. – Хочешь ещё?

– Вот именно! – оживлённо кивнул полтергейст. – Я уже в Корпсе… Хуже некуда. Мне уже нечего терять! Да и пацана реально жалко…

На самом деле никого Айзеку жалко не было. Он знал наверняка, что он прав, и что секретарша ему ничего не сделает. Ниже планки, чем быть закреплённым за развалюшным зданием своего детского дома в тухлом городке до скончания веков, просто не существовало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.